Назад

Купить и читать книгу за 55 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

100 знаменитых чудес света

   Еще во времена античности появилось описание семи древних сооружений: египетских пирамид; «висячих садов» Семирамиды; храма Артемиды в Эфесе; статуи Зевса Олимпийского; Мавзолея в Галикарнасе; Колосса на острове Родос и маяка на острове Форос, – которые и были названы чудесами света. Время шло, менялись взгляды и вкусы людей, и уже другие сооружения причислялись к чудесам света: «падающая башня» в Пизе, Кельнский собор и многие другие. Даже в ХIХ, ХХ и ХХI веке список продолжал расширяться: теперь чудесами света называют Суэцкий и Панамский каналы, Эйфелеву башню, здание Сиднейской оперы и туннель под Ла-Маншем. О 100 самых знаменитых чудесах света мы и расскажем читателю.


Анна Эдуардовна Ермановская 100 знаменитых чудес света

1

   Серия «100 знаменитых» основана в 2001 году

   Автор и руководитель проекта
   Дмитрий Таболкин

   Художник-оформитель
   О. Н. Иванова
   .

Пещеры Стеркфонтейна – колыбель человечества

   Мекка археологов – пещеры Стеркфонтейна, километрах в пятидесяти к северо-западу от Йоханнесбурга (провинция Гаутенг). Здесь учеными были найдены ископаемые останки самого древнего из всех известных звеньев в истории эволюции человека – африканского австралопитека. Возраст находки – примерно 2,3 миллиона лет.
   Этот комплекс известняковых пещер занимает около пятисот квадратных километров. Пещеры круто уходят вниз, в темную глубину. Здесь тысячелетиями накапливались окаменелые кости доисторических животных. Открытия, сделанные в этих пещерах, вырывают из тьмы веков таинственную картину появления человека на Земле. Каждый снимаемый слой породы – страница в книге истории.
   Яростные споры о происхождении человека начались больше ста лет назад, когда Чарлз Дарвин, опубликовав свою теорию происхождения видов, разделил цивилизованный мир на два непримиримых лагеря. Последователей Дарвина презирали, считая их варварами и язычниками, потому что они верили, что человек произошел от обезьяноподобного предка. Некоторые и сейчас придерживаются этого мнения, хотя большинство уже примирилось с тем, что сходство человека и высшими приматами не может быть чисто случайным. При этом Дарвин не утверждал, что человек произошел от человекообразной обезьяны. Он говорил, что анатомическое сходство между людьми и крупными человекообразными обезьянами позволяет предположить, что у них был далекий общий предок. Именно этого прародителя, это «недостающее звено» и стремятся найти антропологи.
   Дарвин представлял себе недостающее звено не в виде существа, обладающего чертами и человека, и обезьяны, а скорее как животное меньших размеров, которое способно развиваться в любом из этих двух направлений. Поэтому он утверждал, что для восстановления родословного дерева человечества нужно вести поиски в древних отложениях и изучать пласты с окаменелыми скелетами и их отпечатками. Ученые-энтузиасты начали поиски ископаемых остатков во многих частях мира.
   Одним из тех, кто искал недостающее звено, были голландский врач Эжен Дюбуа. Он решил, что скелет общего предка человека и обезьяны можно будет обнаружить в тропиках, поскольку их не коснулись ледники. Начав раскопки на Яве, Дюбуа в 1891 году обнаружил череп настолько примитивный, что трудно было решить, принадлежал ли он человеку или обезьяне. Лишь спустя год, найдя окаменелую бедренную кость существа, которое, очевидно, ходило в вертикальном положении, Дюбуа решил, что действительно открыл недостающее звено. Он назвал его питекантропом и предположил, что ему около трехсот тысяч лет.
   В Китае два шведских геолога, доктор Гуннар Андерсон и доктор Биргер Волин, нашли зубы, осколки черепа и кости конечностей, по которым им удалось реконструировать еще один тип доисторического человека – так называемого синантропа, или пекинского человека. Останки еще одного древнего человека – неандертала – были обнаружены в нескольких местах в Европе и на Востоке.
   В Сиваликских пещерах на севере Индии в отложениях 10—25-миллионолетней давности нашли несколько костей вымерших антропоидных обезьян – сивапитека и рамапитека. Поскольку питекантроп и синантроп определенно жили менее миллиона лет назад, вполне возможно, что именно этой, гораздо более древней сиваликской разновидности хватило времени для того, чтобы развиться по двум линиям – как человек и как обезьяна. От нее вполне могли произойти человекообразные обезьяны – орангутанг и гиббон в Азии, а также их «кузены» шимпанзе и горилла в Африке, которые могли переселиться в Китай, предоставив, таким образом, возможность родословному дереву человечества развиваться в Центральной Азии.
   Теория о том, что именно Центральная Азия была колыбелью человечества, все еще имеет много сторонников, но более поздние находки в Восточной и Южной Африке привлекли внимание ученых к Черному континенту. Английский палеонтолог Хопвуд обнаружил в Восточной Африке остатки вымершей человекообразной обезьяны, которую он назвал проконсулом (по имени знаменитого в его время дрессированного шимпанзе). Кости ног ископаемого свидетельствуют, что эта обезьяна, по крайней мере непродолжительное время, могла передвигаться в вертикальном положении. Хопвуд посчитал проконсула предком дриопитека («древесной обезьяны») и человека. Наш предок 25 миллионов лет назад спустился с деревьев и, встав на две ноги, начал завоевывать землю. Он научился исследовать местность, где жил, изготавливать орудия и утварь. В процессе жизнедеятельности его мозгу приходилось постоянно решать все новые проблемы. Так начался процесс развития мозга, процесс, продолжающийся уже миллионы лет. Из всех обнаруженных ранее ископаемых человекообразных существ проконсул по своему внешнему виду и возрасту, пожалуй, находится ближе всего к тому времени, когда древесные обезьяны и человеческие существа начали развиваться каждый в своем направлении. Некоторые исследователи считают, что именно проконсул и есть тот прародитель, от которого развились шимпанзе и горилла, с одной стороны, и такие предки человека, как питекантроп, синантроп и неандерталец, – с другой.
   Еще один известный ученый, доктор Лики, нашел следы доисторических существ близ озера Манади, к юго-западу от Найроби. В древних отложениях он наткнулся на каменные топоры, ручные рубила и скребки. Таким образом, древним высшим приматам понадобилось около двадцати пяти миллионов лет, чтобы стать homo sapiens (человеком разумным), то есть человеком верхнего палеолита.
   В 1924 году южноафриканский ученый Реймонд Дарт из университета Витватерсранда нашел череп молодого австралопитека, названный им «ребенком Тонг». Поначалу его считали черепом обезьяны, но Дарт понял, что это новый, неизвестный ранее науке вид, один из далеких предков современного человека. Ученые считают, что «ребенку Тонг» на момент смерти было около трех лет. Это было существо ростом чуть более метра и весом около 20–24 кг. Объем его мозга составлял 340 см3. В начале 2006 года было объявлено, что «ребенок Тонг», вероятно, был убит орлом или другой крупной хищной птицей. Этот вывод сделали на основании сходства в повреждениях черепа и глазницы с повреждениями черепа современных приматов, убитых орлами. Прошло еще несколько лет, и даже оппоненты профессора Дарта признали, что его австралопитек и есть «недостающее звено».
   Но вернемся к пещерам Стеркфонтейна. Пятнадцать лет здесь велись раскопки под руководством выходца из Эдинбурга доктора Роберта Брума, который в семьдесят лет стал сотрудником Трансваальского музея и, вооружившись динамитом, молотком и резцом, стал извлекать окаменелости из скальных пород. 18 апреля 1947 году он обнаружил почти целый череп дриопитека и прославился на весь мир. Вскоре он нашел поврежденную подвздошную кость того же самого скелета, который, как оказалось, принадлежал пятидесятилетней самке, умершей в пещере четверть миллиона лет назад. Ученые назвали ее плесиантропом, а пресса мгновенно окрестила «миссис Плес». Подвздошная кость вызвала много споров о том, мог ли дриопитек передвигаться на двух ногах в вертикальном положении. Наконец все согласились, что она совершенно не похожа на кость современного шимпанзе, но по форме и размерам очень напоминает кость бушмена. Сомнений больше не оставалось: этот дриопитек действительно ходил на двух ногах, как ходят сейчас люди.
   Эти открытия подорвали теорию азиатского происхождения человека. Сейчас многие ученые убеждены, что именно Африка – колыбель человечества. Хотя, как считают некоторые ученые, переход человеческого рода от передвижения на четвереньках к ходьбе в вертикальном положении не обязательно должен был происходить в каком-то одном районе: древнейший первобытный человек вполне мог развиваться одновременно и в Азии, и в Африке, где географические и климатические условия почти одинаковы.
   За время раскопок в Стеркфонтейне было найдено более пятисот окаменелых костей древнего человека, тысячи ископаемых останков животных, более трехсот фрагментов окаменелой древесины и более чем девять тысяч каменных инструментов, изготовленных нашими далекими предками. Так, на некоторых черепах бабуинов было по два небольших отверстия, расположенных близко одно к другому. Очевидно, дриопитеки убивали этих животных ударами больших костей. Такие окаменелые кости, чьи очертания точно совпадавшие с отверстиями в черепах, также были найдены. Позднее обнаружили и каменные орудия.
   Эти открытия позволяют представить более или менее ясную картину доисторического периода в жизни человечества. По холмистой местности Стеркфонтейна бродили первобытные существа. Они подкрадывались к животным, наносили им удары костями, разрывали жертву на куски, пили ее дымящуюся кровь и пожирали сырое мясо. Эти первобытные существа были совсем не похожи на мирных лесных обезьян, передвигающихся на четвереньках. Они ходили выпрямившись, с орудиями в руках, легко переходили на бег. Их орудия были сделаны еще не из камня – это либо огромная неотесанная дубина, либо большая кость, либо даже целый череп антилопы вместе с рогами. Если кость-дубинка растрескивалась, ее осколки с острыми краями использовались как ножи для разделки туш животных. Вооруженные такими орудиями и камнями для метания, первобытные существа добывали мясо и боролись со своими четвероногими врагами.
   Эти первобытные создания были людьми не только потому, что могли ходить прямо и у них были человеческие черты лица и человеческие зубы, но и потому, что они жили в пещерах, употребляли в пищу мясо, изготавливали орудия и пользовались ими. Судя по массе расколотых костей, они, очевидно, любили костный мозг. Однако они еще не умели использовать огонь: следов костров или обгорелых костей обнаружить не удалось. В субтропических районах огонь был далеко не так необходим, как позднее, во время ледникового периода, на севере. Первые люди в Стеркфонтейне ели пищу в сыром виде. Для них с их мощными жерновами-челюстями это было совсем нетрудно.
   Как мы уже упоминали, дриопитеки жили в пещерах, и благодаря этому известно, что у них была привычка сбрасывать в ямы и углубления в пещерах тела умерших и кости с остатками пищи. Со временем песок и мусор покрывали пол пещеры, он поднимался, и обитатели вынуждены были искать новое жилище.
   По физическим особенностям и по размеру мозга южноафриканские дриопитеки примыкают к людям. С точки зрения культурного развития, разница между ними и людьми каменного века очень незначительна, за тем исключением, что человек каменного века был уже достаточно развит интеллектуально и обладал опытом, необходимым для того, чтобы изготовлять каменные орудия и пользоваться огнем.

Открытие просвещенного идальго

   В 1878 году дон Марселино де Саутуола, страстный любитель древностей, побывав на Всемирной выставке в Париже и осмотрев экспонировавшиеся здесь в особом разделе о доисторических людях материалы из раскопок французских археологов, был поражен миниатюрными изображениями зверей, выгравированными на кости и камне людьми каменного века. Места находок этих изображений позволяли сделать вывод: подобное может быть и на земле Испании. Возвратившись в Сантандер, Саутуола все свое время посвятил поискам подобных изображений.

   Впервые он осмотрел расположенную в его владениях пещеру в 1876 году еще до посещения Всемирной выставки в Париже, спустя несколько лет после того, как в ее привходовом отверстии чуть не застряла собака местного охотника Модесто Кубильяса Переса. Извлекая пса из расщелины в каменном завале, охотник обнаружил заросший бурьяном вход в пещеру на склоне холма. Навес, прикрывавший отверстие, обрушился около 13 тысяч лет назад. Этот заросший эвкалиптами уголок на севере Испании издавна называли Альтамира, такое же название стала носить и знаменитая пещера
   Еще в первую разведку пещеры Марселино увидел в ее глубине несколько черных рисунков, однако не придал им никакого значения. Но, вернувшись в ноябре 1879 года из Парижа, Саутуола начал разведочные раскопки в пещере. Во время этих раскопок он обнаружил в пещере обработанные орудия из камня, кости, оленьих рогов и следы палеолитического очага. Однажды он взял с собой шестилетнюю дочь Марию. Ей все здесь было интересно, а рост позволял свободно рассматривать своды пещеры там, где отец мог пройти лишь согнувшись. И именно Мария заметила в этот день на одном из сводов Альтамиры бизонов, нарисованных красной краской. «Торос, торос!» – закричала девочка.
   Саутуола увидел то, что впоследствии назовут Большим плафоном – одно из самых знаменитых произведений искусства верхнего палеолита. Потолок пещеры был расписан с использованием охры и угля, но благодаря мастерству художника выглядел многоцветным. Изображения животных полосой протянулись в длину на 18 м, а в ширину примерно на 9 м. В центре Большого плафона в разных позах нарисованы 15 бизонов; позади самого крупного бизона-самца – самка оленя, несколько фигур лошадей, козел, бизон с отсутствующей головой, а еще выше – кабан. Примечательны фигуры бизонов, склонивших головы и подогнувших ноги к животу. На плоской стене они смотрятся странновато, но эти позы реалистичны – так животные подолгу лежат на траве.
   Изучая рисунки, Саутуола пришел к выводу, что автор их должен быть очень сведущим и талантливым, его рука уверенно вписывала изображения в неровности скал. Пройдя из первого зала пещеры во второй, идальго и там увидел рисунки зверей и геометрические фигуры. В слое культурных отложений на полу пещеры он нашел куски охры того же цвета, каким выполнялись росписи полутора– и двухметровых бизонов. И самое главное – Саутуола после тщательных исследований собрал убедительные доказательства того, что в этих залах со времен древнекаменного века никого никогда не было. Он был убежден, что живопись Альтамиры – следы неизвестной до сих пор деятельности ископаемого человека.
   Саутуола понимал, что определить точный возраст изображений Альтамиры ему, любителю, не под силу. Он с удивительной для дилетанта скромностью писал, что всего лишь «обязан подготовить путь более компетентным лицам, которые захотят раскрыть истоки и обычаи первобытных обитателей этих гор». Саутуола, несмотря на свою уверенность, ничего не утверждал – он лишь ставил вопрос, окончательное решение которого он на себя не брал, хотя собранные им тогда доказательства, как выяснилось спустя двадцать лет, были вполне достаточны для такого решения.
   Саутуола написал небольшую работу о своей находке и отправил ее в редакцию французского журнала «Материалы по естественной истории человека» – главного в то время органа историков первобытности, он решил познакомить с фресками Альтамиры своих соотечественников. Профессор Мадридского университета геолог Виланова, посетив Альтамиру и обнаружив в контрольных шурфах культурного слоя пещеры кости ископаемых животных, в том числе и пещерного медведя, поддержал выводы Саутуолы. Жители Сантандера и ближайших провинций были взволнованы открытием своего земляка. Сведения проникли в прессу – Альтамира стала местом туристического паломничества. Даже сам испанский король осчастливил пещеру своим посещением (какой-то расторопный подданный даже вывел поверх одной фрески дымом от факела имя Альфонса XII в память о столь важном событии).
   Но судьба Альтамиры решалась учеными в Париже.
   Как потом написал внук Марселино Саутуолы Эмилио, его дед вместо признания и благодарности получил лишь упреки и горести. Ученые мужи набросились на гипотезу Саутуолы и объявили его шарлатаном и лжецом. Профессор Картальяк, глава редакции «Материалов», прочел брошюру Саутуолы, где были воспроизведены альтамирские фрески. Впоследствии он вспоминал, что эти рисунки произвели на него большое впечатление, но он решил посоветоваться с одним из величайших археологов, человеком светлого ума и передовых взглядов, ученым, фактически создавшим современную первобытную археологию, Габриэлем де Мортилье. И тот, когда до него дошла весть об Альтамире, предостерег Картальяка: «Дружище, будь осторожен. Это фокус испанских иезуитов. Они хотят скомпрометировать историков первобытности». Так фигуры бизонов, созданные десятки тысячелетий назад, неожиданно оказались в центре страстей, бушевавших тогда вокруг вопроса о происхождении человека.
   Аргументы Мортилье сводились к следующему. Все изображения Альтамиры находятся в кромешной тьме, туда не проникает дневной свет. Для создания же фресок требовалось долгое искусственное освещение, чего не мог обеспечить человек ледниковой эпохи. В пещере нет следов применения осветительных средств, например, копоти от факелов. В то же время фрески на плафоне Альтамиры написаны с величайшим артистизмом. Автор их играл цветовыми и световыми гаммами, явно старался передать эффекты освещения форм. Поверхность пещеры покрыта древними сталактитовыми натеками, росписи нанесены на эти натеки; лишь в нескольких местах (это и было основанием считать их древними) обратная картина: сталактиты покрывают часть фигур – лошади и других животных. Краска росписей влажная, свежая, ее легко снять пальцем. Нельзя представить себе сохранение таких красочных изображений в течение многих веков. Охра, которой были нарисованы фрески, встречается не только в палеолитическом слое, но повсюду в этой местности, ею даже обмазывают дома местные жители.
   Больше в пещеру никто из археологов не заходил и фресками не интересовался… В 1902 году на конгрессе французских антропологов в Монтабане профессор Люсьен Капитан и его молодые соавторы Анри Брейль и Дени Пейрони докладывали об открытых ими в 1901 году двух огромных пещерах – Комбарель и Фон-де-Гом – с наскальными изображениями. В Комбарель найдены только гравированные фигуры зверей – 14 мамонтов, 3 северных оленя, 2 бизона и 90 животных других видов – размерами до одного метра. В Фон-де-Гом – и гравировки, и многоцветные росписи: двухметровые зубры, мамонты, северные олени – всего 75 изображений. Некоторые фигуры покрыты прозрачной броней древних кальцитовых натеков… Аудитория хохочет – да ведь авторы фресок не ископаемые люди, а местные крестьяне, пастухи; они-то и рисовали свой скот от нечего делать. Конечно, докладчики ссылались на предшественников. К этому времени уже признали палеолитический возраст наскальных рисунков в пещерах Пэр-но-Пэр, Ла-Мут, Марсула, Шабо. Была Альтамира… Но эти ссылки лишь усилили юмористическое настроение развеселившихся слушателей.
   И вдруг поднялся Картальяк и призвал слушателей не совершать роковой ошибки, которую сам он совершил 20 лет назад и о которой теперь глубоко сожалеет. В наступившей тишине ученый заявил, что в ближайшем номере журнала «Антропология» будет опубликована его статья об этом, а сейчас необходимо идти в пещеры и осмотреть те изображения, о которых было доложено.
   В день закрытия конгресса, 14 августа 1902 года, его участники направились в Комбарель, затем в Фон-де-Гом, оттуда в Ла-Мут – и смогли убедиться, что все сообщенное о наскальных изображениях соответствует действительности. У выхода из Ла-Мут участники экскурсии сфотографировались, этот групповой снимок стал свидетельством исторического момента – признания наскальных рисунков и росписей ледниковой эпохи, включая живопись Альтамиры. Правда, Саутуола не дожил до этого.
   Современные методы датировки позволили окончательно подтвердить то, в чем не сомневался Саутуола. С помощью радиоуглеродного метода AMS14C, для которого требуется лишь крошечный кусочек угля, получена серия дат для Большого плафона Альтамиры: они варьируют от 14 820 до 13 130 лет назад; даты изображений, расположенных в других отделах пещеры, имеют более широкие временные рамки – от 16 480 до 14 650 лет назад.
   Хотя признание художественной ценности пещерных росписей Альтамиры шло непросто, настало время, когда восхищение творчеством древних и желание воочию увидеть эти бесценные шедевры вступили в противоречие с необходимостью заботиться об их сохранности.
   Ежегодно пещеру Альтамира посещали тысячи людей, что не могло не сказаться на ее сохранности. В 1977 году Альтамиру закрыли для посетителей: обнаружилось, что огромный туристический поток влияет на климат внутри пещеры. Изменение влажности и содержания углекислого газа приводило к деградации пигментов росписей. А некоторые посетители не оставляли попыток отбить на память фрагменты древних изображений, бросая в них, несмотря на заграждение, всякие мелкие предметы, например монеты.
   Долговременные наблюдения специалистов позволили установить оптимальные температуру и влажность, не оказывающие разрушительного воздействия на памятник, и в 1982 году пещеру вновь открыли, но ограничили количество посетителей до 8500 в год. А с начала 1990-х годов начали создавать пещеру-дублер – Альтамиру-2. Расположенная неподалеку от подлинной, она выполнена согласно последнему слову техники, но с применением ручного труда. Новейшие технологии использовались для имитации фактуры стен, поддержания прохладного пещерного климата, восстановления первоначального облика привходовой части. Сами росписи создавались так же, как и тысячелетия назад, натуральным пигментом на водной основе. Стены монтировались из полистироловых блоков высокой плотности. Цвет, рельеф и фактура скальной поверхности имитировались составом из смеси известняка и смол. Использование лака и эпоксидной смолы создало иллюзию, будто с потолка свисают капельки воды. Но некоторые изменения все же были внесены: для удобства посетителей в зале с росписями пол опущен значительно ниже, чем в подлинной Альтамире. Это позволяет туристам входить не наклоняясь, не задирать голову, осматривая росписи. В помещении были установлены кондиционеры, поддерживается постоянная 14-градусная температура. Свет и аудиовидеотехника усиливают эффект реальности, приближая Альтамиру-2 к ее прототипу.
   Жизнь «первооткрывательницы» Альтамиры – той самой девочки, дочери Саутуолы Марии, сложилась хорошо. Она вышла замуж за представителя богатейшего семейства Ботин. Фонд этой семьи и оплатил бо́льшую часть расходов по созданию Альтамиры-2.
   17 июля 2001 года пещера-копия была открыта для посетителей, первыми из которых стали король и королева Испании. Потомки дона Марселино чтут память их знаменитого ныне предка. Теперь его доброе имя восстановлено, а уязвленное самолюбие могло бы торжествовать. Рядом со входом в пещеру стоит простой обелиск из грубого камня, посвященный памяти Марселино де Саутуолы, который открыл для человечества новый мир первобытного художественного творчества.

Солсберийские мегалиты

   Стоунхендж – одна из наиболее посещаемых археологических достопримечательностей в мире. Мистическая атмосфера Стоунхенджа притягивает сюда множество любопытных, особенно во время летнего солнцестояния. Расположен этот памятник на Солсберийской равнине в 130 километрах от Лондона, в графстве Уилтшир.

   Стоунхендж представляет собой сосредоточение особым образом расположенных каменных глыб, земляных рвов и валов, составляющих окружности, которые расходятся от находящегося в центре «алтарного камня».
   Первая, незавершенная окружность, похожая на подкову радиусом около 7,5 метра, состоит из пяти трилитов. Так называют сооружения в виде буквы П из установленных вертикально исполинских блоков с перекрытием. Следующее кольцо, радиусом около 15 метров, включает 30 вертикальных каменных столбов, покрытых каменными же плитами, составляющими сплошное кольцо. Это кольцо состоит из валунов песчаника (сарсена), поэтому его называют сарсеновым. Дальше от центра располагалось еще два кольца, диаметром 40 и 53,4 метра, образованные из 30 земляных лунок каждое. В лунках первого кольца обнаружены следы кремированных человеческих тел. Еще одно кольцо имеет 56 лунок и диаметр 88 метров. Оно получило название «кольцо Обри» – по имени первого исследователя Стоунхенджа Дж. Обри, жившего в XVII веке.
   Стоунхендж настолько древен, что его историю забыли уже в античное время. О нем ничего не пишут ни греческие, ни римские авторы. Саксы назвали мегалит Стоунхенджем, что означает «висящий камень». А средневековые переписчики упоминали его под поэтическим именем «Игрушка великана».
   Упоминается Стоунхендж и в легенде о короле Артуре. Когда, согласно преданию, в тяжелом бою пало около 300 достойнейших воинов, король пожелал на их могиле воздвигнуть величайший из памятников. Волшебник Мерлин, герой кельтского фольклора, чудесным образом переместил камни из Ирландии, куда, в свою очередь, они были доставлены из Африки, в Южную Англию.
   Хотя большинство ученых сходились во мнении, что это место связано с отправлением религиозного культа, о его истинном предназначении ничего не было известно. Например, живший в XVII веке архитектор Иниго Джонс утверждал, что камни – это развалины римского храма. Но в XVIII и XIX веках общепринятой стала точка зрения, согласно которой каменный круг не что иное, как храм друидов, где поклонялись солнцу и приносили в жертву людей. Вряд ли это соответствует действительности, поскольку Стоунхендж был построен по меньшей мере за 1000 лет до расцвета друидического культа.
   Существует «теория» о том, что построили «Висящий камень» микенцы для защиты от атлантов. Но она рассыпается буквально на глазах: достаточно посмотреть на Стоунхендж, чтобы стало понятно, что никто с его помощью ни от кого не защищался.
   В ХХ веке Стоунхенджем заинтересовались астрономы. Они обнаружили, что оси, образуемые камнями сооружения, точно показывают на восемь главных фаз луны, а значит, с первых дней существования Стоунхендж являлся солнечной и лунной обсерваторией. Ученые выяснили, что стоило строителям расположить комплекс всего в нескольких милях к югу или северу, как эта филигранная «настройка» всего сооружения сразу же потерялась бы. Вероятно, с помощью этой обсерватории уже четыре тысячи лет назад люди могли с полной уверенностью определять наступление лунных и солнечных затмений. Гигантские каменные арки, по мнению автора идеи Джеральда Хоскинса, показывают путь, который солнце описывает по небу.
   Выбор места для строительства гигантского сооружения вызвал предположение о том, что Стоунхендж использовался в качестве ориентира для древних мореплавателей, а значит, мог быть сооружен пришельцами, но не внеземными, а просто не жителями Британских островов. Как Гринвичский меридиан принят нами за нулевой, так в древних картах центром, от которого строили проекции картографы, была пирамида Хеопса. Может быть, Стоунхендж входил в эту забытую древнюю систему отсчета. Астрономы обнаружили, что расположение пирамид Гизы повторяет положение на звездном небе пояса Ориона. А на карте Британии в числе памятников Солсберийской долины есть три объекта, буквально копирующие тот же пояс Ориона. Может быть, место Стоунхенджа среди них?
   После астрономов Стоунхенджем занялись математики. Ими было установлено, что ряд окружностей Стоунхенджа моделируют решение задачи Дерихле для уравнения Лапласа. Не обошли проблему предназначения камней Стоунхенджа и литературоведы, заметившие, что летающий остров Лапута, описанный Свифтом в «Путешествиях Гулливера», поразительным образом смахивает на Стоунхендж с подвешенным в центре магнитом.
   Фантасты приписывают Стоунхенджу чуть ли не инопланетное происхождение и высказывают версии о том, что эта каменная изгородь – некий портал для входа в параллельные миры. Археологи же о функциях Стоунхенджа высказывают более прозаичные предположения. Они обнаружили доказательства того, что это странное сооружение могло восприниматься жившими в то время людьми как место исцеления, куда в надежде исцелиться издалека приходили страдающие различными недугами больные. В пользу этой теории говорит и большое количество останков людей с признаками серьезных заболеваний. Кроме того, выяснилось, что бо́льшая часть захороненных здесь людей не были местными жителями.
   Принимая во внимание количество земляных сооружений, имеющихся в этом районе, где наблюдается самая высокая в Британии концентрация могильных курганов, большинство современных археологов считает, что Стоунхендж был церемониальным кладбищем. Исследователи из университета Шеффилда предполагают, что знаменитое сооружение использовалось в таком качестве, начиная с 3 тыс. лет до н. э. и вплоть до того момента, как были установлены большие каменные блоки. Здесь, по мнению ученых, сжигали тела представителей правящей династии и их потомков. Об этом говорит постепенное увеличение в последующих столетиях числа захоронений. Останки людей были извлечены из земли еще в 50-е годы ХХ века и хранились в расположенном неподалеку музее Солсбери. И только после проведенного учеными исследования удалось определить их возраст. Археологи предполагают, что в Стоунхендже были сожжены и похоронены около 240 человек.
   Современное состояние науки позволяет предположить, что странные концентрические каменные круги, из которых состоит это сооружение, появились в результате смены археологических эпох, происходившей на протяжении тысячелетий. Памятник, связавший конец каменного и начало бронзового веков, возводился в три или даже четыре этапа в течение приблизительно 1500 лет. Причем каменному сооружению предшествовало деревянное. Основные работы производились между 1800 и 1400 годами до н. э. То, что осталось от Стоунхенджа сегодня, – это лишь бледная тень былого великолепия. Более половины камней либо упали, либо ушли под землю, либо исчезли вообще.
   Строительство началось примерно за 2800 лет до н. э., когда был выкопан широкий кольцевой ров и в образовавшейся земляной насыпи было сделано 56 выемок, названных впоследствии «шахтами Обри». Потом эти ямы были залиты раствором. Считается, что первый установленный там гигантский камень, Хилстоун, стоящий у входа в земляное сооружение, до сих пор остался на своем первоначальном месте. Еще два кольца шахт, которые, возможно, были вырыты с астрономическими целями, располагаются между «шахтами Обри» и массивными каменными кольцами в центре.
   Главный строительный материал монолитов – долерит, но есть и вулканическая лава (риолит), и вулканический туф, и песчаник, и известковый туф. Три вида – долерит, риолит и вулканический туф – встречаются лишь в одном месте – в Уэльсе, в горах Преселли, близ побережья Бристольского залива. Дистанция по прямой до Стоунхенджа составляет 210 километров. Везли блоки скорее всего на катках и по воде; 80 камней вместе весят около 400 тонн. Ученые проследили возможный путь строителей и выяснили, что бо́льшая часть его проходила по воде – около 350 километров. Некоторые крупные камни подбирали по дороге.
   По суше камни везли на деревянных салазках по бревнам, которые подставляли вместо колес. Тянули веревками, скрученными из кожаных ремней, впрягались группами. Колеса здесь скорее всего еще не знали. «Следственный эксперимент», проведенный в свое время учеными, помог выяснить, что 24 человека способны тащить именно таким образом груз весом в одну тонну – километр-полтора в день. На воде дело обстояло проще: несколько деревянных челнов, соединенных досками, выдерживали огромные тяжести, к тому же ими было легко управлять. Сарсены внешнего круга, достигающие пятиметровой высоты и весящие около 26 т каждый, были волоком доставлены из Марлборо-Даунс, находящегося примерно в 32 км от Стоунхенджа. Их тщательно подгоняли друг к другу так, чтобы вертикальные столбы и поперечины были прочно соединены (соединение типа шип – паз).
   Около 2100 года до н. э. из 80 глыб голубого песчаника было сложено два концентрических круга. Позже вместо них появилось кольцо из 30 огромных песчаниковых монолитов. Внутри этого кольца установили две подковообразные конструкции – внешнюю из пяти трилитов и внутреннюю – из 19 кромлехов (отесанных плит голубого песчаника). А ведь единственным инструментом, имевшимся в распоряжении строителей, была мотыга, сделанная из рогов благородного оленя!
   Древние мастера умело обрабатывали глыбы еще до того, как везти их к месту строительства комплекса, используя технику удара и обработки огнем и холодом. После того как на камне намечалась трещина, по ней выкладывали костер, а потом лили холодную воду. И били каменными молотами. А уже после грубой обработки и доставки глыбы на место следовала более тонкая работа. Камни шлифовали очень чисто, просто ювелирно. Однако технику оценить сегодня невозможно – вода и ветер сделали свое дело.
   Ученые выяснили, как устанавливались исполины. Оказалось, сначала выкапывали ямы, длина которых равнялась длине той части камня, которую предполагалось зарыть. Длина и ширина лунки была сантиметров на 90 больше, чем камень. Три стенки лунки делали отвесными, а четвертой задавали наклон в 45 градусов – это был приемный пандус. Перед тем как ставить камень, стенку лунки обкладывали толстыми деревянными кольями. Камень скользил по ней, не осыпая земли. Затем махину с помощью канатов и веревок ставили вертикально, причем очень быстро – пока у тех, кто держал, хватало сил – засыпали свободное пространство вокруг, чтобы камень не завалился. Утрамбовав, оставляли на месяцы в покое, пока почва не просядет и не спрессуется. Важная деталь: нижние концы вертикальных камней были оббиты на тупой конус – чтобы после того, как их спустили в лунку, камни можно было поворачивать и устанавливать поточнее.
   Если даже допустить, что гигантские камни Стоунхенджа сначала служили астрономическим ориентиром для далеких путешествий, то логично предположить, что народу-земледельцу, поселившемуся на Солсберийской равнине в бронзовом веке, Стоунхендж стал не нужен. Им воспользовались друиды для своих кровавых ритуалов. И кто бы ни был автором Стоунхенджа, когда бы ни был он построен, ясно одно: каменный век породил человека, представления о котором у нас чрезвычайно искажены. Тайна человека неолита еще ждет своего открывателя.

Мальтийские древности

   Многие считают египетские пирамиды самыми старыми рукотворными сооружениями в мире. Однако самые древние в мире храмы обнаружены на Мальте: некоторые мальтийские мегалиты почти на тысячу лет старше пирамид. Именно здесь находятся следы одной из самых таинственных в истории человечества цивилизаций.

   7000 лет назад бесстрашные первооткрыватели, высадившиеся на зеленых островах Мальтийского архипелага, привезли с собой рогатый скот, овец, коз и свиней, семена пшеницы и ячменя.
   Что это были за люди? Что заставило их переехать на острова? Как они выглядели? На каком языке говорили?
   Жители островов металлов не знали и жили еще в каменном веке, но изолированными от остального мира они не были. Кремень на Мальту доставлялся из Сицилии, черное вулканическое стекло (обсидиан) – с островов Липари и Пантеллерия, а крепкие диоритовые топоры привозили из Италии, за сотни километров к северу.
   Этими каменными инструментами жители древней Мальты создали огромные мегалитические храмы, превосходящие по своим размерам все, что до того времени было построено в Европе, а возможно – и во всем тогдашнем мире. Более 5500 лет назад, за тысячу лет до пирамиды Хеопса, островитяне возводили колоссальные постройки, поражающие своими размерами до сих пор, а потому-то археологи долгое время предполагали, что эти мальтийские храмы появились сравнительно поздно, что их создатели заимствовали идеи и методы строительства у жителей каких-то центров Апеннинского полуострова или Греции.
   Но когда радиоуглеродный метод показал истинный возраст мальтийских храмов, стало ясно, что это самый древний в мире комплекс монументальной каменной архитектуры и создан он раньше, чем пирамиды в Древнем Египте, памятники Месопотамии. Этот факт опрокинул многие бытовавшие ранее представления о развитии человеческой цивилизации. А период, в который сооружались мегалитические храмы Мальты (середина IV – конец III тыс. до н. э.), получил в истории острова название «эпохи храмовых строителей».
   Всего на острове Мальта и Гоцо к сегодняшнему дню обнаружены остатки 30 храмов. Все они построены из местного известняка, а точнее – из двух его разновидностей: относительно твердого кораллового известняка и более мягкого, глобигеринового. К сожалению, в течение нескольких столетий мальтийские крестьяне разбирали древние храмы и использовали их фрагменты как строительный материал, поэтому сегодня большинство построек представляют собой груды развалин: беспорядочно разбросанные глыбы камня, разрушенные остатки стен и оград. Но даже эти руины впечатляют и заставляют задуматься о трудолюбии и упорстве доисторических строителей, сооружавших эти величественные памятники своим неведомым богам.
   Только четыре храма дошли до нашего времени сравнительно неповрежденными – Джгантия, Хагар Квим, Мнайдра и Тарксиенна. Самый древний из них, Джгантия (его название в переводе означает «Башня гиганта»), расположен в центре острова Гоцо. Он был построен около 3600 года до н. э. Согласно местной легенде, этот храм построили жившие когда-то на острове люди-гиганты. По одной версии этой легенды, колоссальные глыбы, из которых сооружен храм, носила женщина-гигантесса с младенцем за спиной. Она питалась волшебными бобами, увеличивавшими ее и без того непомерную силу.
   Комплекс Джгантия – это два храма, построенные рядом. Больший (и более древний) обращен фасадом на юго-восток, как и другие мегалитические храмы. Сохранившаяся левая сторона фасада достигает 6 м в высоту (очевидно, что первоначально храм был еще выше).
   Большой храм Джгантии создавался с частичным использованием циклопического стиля каменной кладки – громадные камни держатся лишь за счет собственного веса. Перед храмом устроена полукруглая открытая площадка, где, вероятно, собирались пришедшие в храм люди. Здесь сохранились вертикально стоящие камни с отверстиями, к которым, как полагают, привязывали жертвенных животных в ожидании, пока жрецы не введут их в святилище, чтобы возложить на алтари. Слева от входа – каменная плита с высеченным в ней углублением. В прежние времена оно, видимо, заполнялось водой, и входящие в храм предварительно омывали здесь ноги.
   Вход в само святилище обрамляют большие вертикальные камни (ортостаты). Судя по всему, никаких дверей здесь не было, но последняя пара ортостатов имеет отверстия, в которые вставлялись поперечные деревянные брусья. На них, вероятно, вешался занавес из кожи или ткани, отгораживавший святилище от внешнего мира.
   План святилища выглядит как «триконх» – трилистник и состоит из пяти полукруглых апсид, в каждую из которых можно попасть из коридора, протянувшегося от входа до задней части храма. По две апсиды расположены на каждой стороне этого прохода и одна – в конце. В первой из апсид слева сохранились следы красной штукатурки, некогда украшавшей интерьер святилища.
   Пара внутренних апсид больше, чем внешние: каждая из них имеет протяженность 23,5 метра. В левой апсиде можно видеть уцелевший практически в первозданном виде алтарь. На полу множество углублений – это так называемые отверстия для возлияний. Они служили вместилищами крови жертвенных животных.
   Самая поразительная особенность Джгантии – это ограда, которая окружает участок, на котором стоят оба храма. Некоторые из камней, вертикально стоящих в ограде, достигают 5,5 м в длину и весят не менее 50 тонн.
   Другой храмовый комплекс – Тарксиенна – вершина творчества мальтийских архитекторов каменного века. Это фактически три храма в одном. Хотя Тарксиенна сохранилась до наших дней гораздо хуже, чем Джгантия, ее руины все еще производят внушительное впечатление. В апсиде третьего храма Тарксиенны сохранилась нижняя часть колоссальной статуи богини. (Ее оригинал хранится в Национальном музее в столице Мальты Ла-Валлетте, а в храме установлена ее точная копия.) Уцелевшая часть статуи состоит из нижней части плиссированной юбки, из-под которой видны босые ноги богини. Вся статуя, по мнению исследователей, достигала около 2,7 м в высоту. Есть версия, что вся территория архипелага была неким сакральным местом, обиталищем великой богини и ее жриц, поклонниц некоего древнейшего средиземноморского культа.
   Рядом с этим колоссом возвышается каменный алтарь, украшенный спиральными орнаментами. В передней части алтаря внизу имеется отверстие, которое было плотно забито камнем. Когда археологи расчистили его, то нашли многочисленные кости и рога животных и кремневый нож для жертвоприношений. В одной из апсид сохранилась каменная чаша, достигающая 1 м в высоту и 1 м в ширину. Она была вырезана из одного блока камня.
   Исследователи давно обратили внимание на ряд особенностей мальтийских мегалитических храмов. Не вызывает сомнений, что их строители весьма тщательно выбирали место для закладки будущего храма. Они не только аккуратно вписывали свои циклопические постройки в окружающий пейзаж, но и «привязывали» их к небесам – исследования показали, что один из сохранившихся храмов – Мнайдра – связан с днями солнцестояний и равноденствий: в дни солнцестояний лучи солнца падают прямо на главный алтарь святилища.
   Но наиболее великолепные и таинственные свои сооружения храмовые строители Мальты создавали не на земле, а глубоко под землей. В толще известняковых скал они вырубали длинные спиральные коридоры, запутанные переходы и громадные искусственные пещеры, призванные служить обиталищем мертвых.
   Из подземных сооружений Мальты наиболее знаменит гипогей (подземное сооружение, высеченное в скале) Хал-Сафлиени, расположенный неподалеку от храма Тарксиенна. В 1902 году его случайно обнаружили рабочие, сооружавшие шахту для водной цистерны. Они быстро поняли, что перед ними весьма древнее сооружение, но не сразу сообщили о своем открытии властям и в течение некоторого времени использовали искусственную пещеру в качестве свалки строительного мусора.
   Гипогей Хал-Сафлиени – это своеобразное «зеркальное отражение» расположенных на поверхности мегалитических храмов, опрокинутое вниз, к центру земли. Здесь тоже есть главный зал и «святая святых», где все устроено точно так же, как и наверху, вплоть до отверстий для возлияний. Однако это был не храм, а настоящий «дом мертвых»: судя по всему, здесь на протяжении многих столетий функционировал общинный могильник. По мере его разрастания строители вырубали все новые и новые коридоры и гроты, в которых древние обитатели Мальты хоронили своих мертвых. В итоге общая площадь подземных сооружений составила 480 м2. По расчетам ученых, здесь в доисторические времена были погребены останки 6–7 тысяч человек.
   Извилистые туннели и залы располагаются в три яруса и уходят глубоко под землю. Весь комплекс выглядит как огромная замысловатая спираль. Кое-где на стенах сохранились слабые следы росписи красной охрой. Один из таких «расписных» залов, носящий название «зал Оракула», вероятно, служил для каких-то особых церемоний. И без того отличающийся хорошим резонансом, этот зал дополнительно «усилен» специальной нишей-резонатором, высеченной в скале. Звук, сопровождаемый странным эхом, разносится отсюда по всему гипогею.
   Конец эпохи храмовых строителей имеет довольно точно обозначенную дату – 2300 год до н. э. Их цивилизация исчезла внезапно и необъяснимо. В наше время было выдвинуто множество теорий, объясняющих эту загадку, но ни одну из них нельзя считать вполне убедительной. Археологи не нашли неоспоримых свидетельств того, что цивилизация храмовых строителей погибла в результате природной катастрофы. Исследования многочисленных человеческих скелетов, найденных на островах, показали отсутствие каких-либо признаков эпидемии. Гипотеза о том, что мирные мальтийские земледельцы пали жертвой воинственных соседей, высадившихся на островах, также не подтвердилась: археологи не нашли никаких предметов вооружения или следов военных столкновений, относящихся к этой эпохе, а новые переселенцы, появившиеся на Мальте в конце бронзового века, застали здесь уже опустевшие и заброшенные постройки.
   Куда ушли храмовые строители, неизвестно – нигде на побережье Средиземного моря явных следов их пребывания нет.

Египетские пирамиды

   В 802 году младший сын Гаруна аль-Рашида (героя сказок «Тысячи и одной ночи»), один из образованнейших людей своего времени, арабский халиф Аль Мамун собрал множество каменотесов, архитекторов, каменщиков и разбил свой лагерь у подножия пирамиды Хеопса. Грани пирамиды были покрыты блестящими, отполированными известняковыми плитами, подогнанными столь тщательно, что лезвие дамасского кинжала не могло пройти между ними.

   Халиф искал не только сокровища одного из величайших фараонов. Его интересовал секрет оружия, что не ржавеет от крови и воды, и тайна стекла, «которое гнется, не разбиваясь». Его мудрецы говорили, что все это спрятано за каменной плитой Большой пирамиды, которую стережет каменное чудище с туловищем льва и головой мудреца. Страбон писал, что на боку пирамиды есть камень, который можно отодвинуть; если его приподнять, то откроется ход, ведущий к могиле. Но все камни были похожи друг на друга, и найти один-единственный среди тысяч и тысяч близнецов было невозможно.
   Халиф приказал пробивать туннель в этой сверкающей горе. Но известняковый панцирь оказался таким твердым, что резцами и долотами невозможно было их разрушить. Люди Аль Мамуна принялись раскалывать камни, накаляя их огнем и обливая холодным уксусом. После долгих дней работы «муравьи пирамиды», как называл Аль Мамун своих работников, все-таки попали в галерею, которая привела их в огромный зал, облицованный такими же полированными плитами. На полу этого великолепного зала стоял саркофаг темно-коричневого гранита. Он был пуст – ни сокровищ, ни папирусов с древними письменами.
   Легенда гласит, что, желая хоть как-то вознаградить труд и надежды своих помощников, Аль Мамун закопал ночью в одном из коридоров пирамиды клад из золотых изделий и, «случайно» поутру найдя его, отдал все «муравьям пирамиды».
   В чем загадка пирамид? Почему на протяжении почти пяти тысячелетий они по-прежнему волнуют воображение всех, кто их видел? Каких только предположений не выдвигалось на этот счет: они были построены пришельцами, в них зашифрованы астрономические, магические знания древних жрецов, в них содержится предсказание будущего. Цифровая магия великой пирамиды Хеопса была так популярна, что, измеряя ее по всем направлениям и складывая полученные результаты, любители предсказывали все что угодно.
   Даже споры о том, действительно ли являются пирамиды гробницами фараонов, не прекращаются до сих пор. Ведь известно, что египтяне хоронили мертвых в земле – в склепах, гробницах, а в пирамидах не найдено ни мумий, ни погребальной, ни ритуальной утвари. Одни исследователи считают их храмами, где посвящали в служители культа бога солнца Амона-Ра, другие – гигантской научной лабораторией древних. Кто-то настаивает на том, что пирамиды – огромные естественные генераторы земной энергии, в которых фараоны в течение продолжительного времени «заряжались» этой энергией, даже омолаживались и готовились к государственной деятельности. А потом их хоронили поблизости от пирамид, в небольших помещениях, возможно, около поминальных храмов.
   Пирамидами восхищались многие великие мира сего: Александр Македонский, Цезарь, Клеопатра, Наполеон.
   Чтобы воодушевить своих гренадеров во время египетского похода, он вначале воскликнул: «Пирамиды смотрят на вас», а затем мгновенно подсчитал в уме, что из двух с половиной миллионов каменных глыб пирамиды Хеопса можно было бы построить стену вокруг Франции высотой в три метра.
   Высота пирамиды Хеопса, самой высокой из пирамид (а всего их около сотни, больших и малых, составляющих Город мертвых Древнего царства, они расположены шестью группами на протяжении 35 километров), в древности была равна 146 метрам, но после землетрясения она уменьшилась на девять метров.
   Во времена фараонов белые контуры пирамид светились в лучах солнца, а их вершины, покрытые тонкими золотыми пластинами, слепили глаза. Сын Хеопса из уважения к отцу сделал свою пирамиду немного ниже, чем пирамида Хеопса. На его пирамиде надпись – «Хефрен Великий», так же как на третьей, еще меньшей, выстроенной для внука Хеопса, – «Божественный Микерин».
   Сегодня на пирамиде Хеопса уже нет облицовки из мелкозернистого песчаника, которую ободрали еще в XIV веке. Французские путешественники того времени писали, что их поразила картина пирамид, на гранях которых копошились, как муравьи, рабочие и спускали вниз отполированные плиты. Их отправляли на строительство дворцов мамлюкских султанов и жилых домов Каира.
   Любители невероятных версий задают одни и те же вопросы. Например, как на ранней стадии развития общества можно было проделать такой огромный объем работы, ведь по сегодняшним подсчетам для возведения одной пирамиды Хеопса было затрачено более одного миллиарда человеко-часов. Кто и как организовал это строительство в условиях отсутствия элементарных знаний в области математики, физики и ограниченных технических средств для доставки грузов? Вопросы риторические, потому что те, кто их задает, ответ знают заранее – высшие цивилизации, инопланетный разум.
   Им противостоит Геродот. На основании своих личных египетских впечатлений он повествует о строительстве Большой пирамиды. Из множества надписей, покрывавших тогда пирамиду, Геродот приводит одну, которая говорит о том, что были затрачены огромные суммы денег на покупку для рабочих лука и чеснока, ибо, по мнению древних египтян, они повышали работоспособность и энергию. Геродот писал, что фараон Хеопс заставил строить свою пирамиду весь народ, разделив его на две части. Одни доставляли к берегу Нила блоки из каменоломен, другие занимались их дальнейшей перевозкой. Работало сто тысяч человек, с чем согласны и нынешние египтологи. Правда, они считают, что трудились лишь три месяца в году во время разлива Нила, когда на залитых водой полях прекращались сельскохозяйственные работы.
   Сначала прокладывали дорогу, по которой блоки доставлялись к реке. 10 лет ее мостили шлифованными каменными плитами, украшенными резьбой, а потом лет 20 возводили пирамиду. Постоянно на строительстве находилось около четырех тысяч строителей, ремесленников, архитекторов. По источникам можно установить, что все моменты работ, начиная с обмера и выпиливания каменных глыб и до их перевозки, шлифовки, скрупулезно просчитывались по времени и затратам сил.
   Результаты химического анализа камня показали, что строили пирамиды из местного известняка и лишь для облицовки использовали более красивый материал из каменоломен Туры, что на противоположном от Гизы берегу Нила, а погребальные камеры отделывали привезенным с юга гранитом. Блоки из карьеров в Мукаттамских горах вырубались внушительного вида медными стамесками. Археологи нашли древние строительные инструменты из меди и бронзы: резцы, сверла, долота, тесла, а также из камня и дерева.
   Сразу в карьерах на блоки ставили отметки – кто и когда их изготовил, – так определялась норма выработки. В каменоломнях высекали крупные блоки, которые необработанными доставляли на строительную площадку. Тут уже занимались тонкой обработкой камня, шлифовкой и полировкой. И до сих пор между блоками не просунуть даже лезвие ножа.
   На египетских фресках можно отыскать сцены, где одни люди, впрягшись в ременную упряжь, тащат на себе камни и статуи, а другие льют жидкость, чтобы уменьшить трение под полозьями гибрида саней с тележкой. По мере возведения пирамиды из глиняных кирпичей или земли сооружались наклонные платформы, по которым с помощью веревок, деревянных санок и – главное – физической силы каменные блоки поднимались вверх. Платформы наращивали по мере роста пирамиды. Затем их разрушали. Особо тщательно готовили основание пирамиды: правильный четырехугольник из отшлифованных и точно подогнанных каменных блоков.
   Технология строительства была продумана до мельчайших подробностей. Пирамиду возводили в несколько приемов: после возведения первой очереди каменные блоки поднимали выше с помощью специальных подъемников. Работы по отделке производили сверху – сначала заканчивали отделку у вершины пирамиды, а затем постепенно спускались ниже. Отделкой основания занимались в последнюю очередь.
   Конструкциям пирамид свойственны вполне земные элементы. Стены возводили двумя способами: более тонкие собирали из хорошо обработанных каменных блоков, основу же более массивных стен складывали из грубо отесанных камней худшего качества, которые снаружи облицовывали отшлифованными плитами.
   Удивляет точность во всех расчетах при возведении пирамид. Как же египтяне ориентировали грани пирамид? Ведь они еще не знали магнитного компаса. Ученых настолько поразили результаты измерения пирамиды Хеопса, что их провели повторно. Ошибка, которую допустили древние инженеры, составила всего 1/12 градуса. Первоначальную ориентацию граней пирамид по сторонам света, считают ученые, производили по звездам в момент их восхода и захода в северной части небосвода. Еще один интересный факт: все плиты имеют ширину 1,356 метра. Именно на 1,356 метра ежедневно укорачивается тень от пирамиды – вплоть до своего полного исчезновения в день весеннего равноденствия – в последний день года древних египтян. Если это не случайное совпадение, значит, Большая пирамида была еще и огромными солнечными часами и отсчитывала год с необыкновенной точностью. По подсчетам, эта точность составила 0,24219 дня.
   Уже в наши дни японские ученые построили в долине Гизы небольшую пирамиду – копию пирамиды Микерина. Очевидцы рассказывают, как потомки древних строителей – феллахи, блестя под солнцем потными спинами, с необыкновенной ловкостью втаскивали громоздкие блоки по наклонным плоскостям, почти не прибегая к механическим приспособлениям. Иногда казалось, что глыба вот-вот качнется и поползет вниз, подминая людей, но жилистые египтяне, не уступая в сноровке своим предкам, делали несколько неуловимых усилий, и громадный камень замирал и вновь начинал ползти вверх. Так что человек может сделать все, даже то, что под силу только, казалось бы, инопланетянам.
   Эксперимент был удачно завершен, но белая пирамида недолго красовалась у подножия своих гигантских собратьев: ее разобрали по договоренности с властями Египта.
   Тайна пирамид – это тайна жизни и смерти. В этих нечеловеческих постройках воплотился вполне человеческий страх смерти и человеческая же надежда на будущую жизнь.

Карнакский храм – творение столетий

   Современное название этого города – Луксор – произошло от арабского Эль-Кусор, образованного, в свою очередь, от латинского «castra», «крепость» – здесь когда-то находились римские военные лагеря. Сегодняшний Луксор – это самый большой в мире музей под открытым небом.

   А еще раньше здесь располагалась столица Египта, знаменитый город, о богатстве которого слагались легенды. Египтяне называли его Уас или Уаст. Происхождение греческого названия – Фивы – восходит к Гомеру («стовратные Фивы»), но почему греки назвали египетскую столицу именем своего беотийского города Фивы – сказать трудно.
   В эпоху Древнего царства (XXVIII–XXIII вв. до н. э.) Фивы были небольшим поселением на восточном берегу Нила, правда, в исключительно красивой местности. Возвышение Фив началось в XXI веке до н. э., с утверждением XI династии после долгих лет междоусобной войны. Во время этой войны правители Фив сумели не только одолеть своих соперников, но и подчинить их своей власти, стать во главе заново объединенного Египта.
   О размерах Фив нет точных данных. Согласно Диодору, окружность города составляла 140 стадий, то есть территория, на которой находились руины Фив, была довольно обширной, около 15 километров в окружности. На этой территории было несколько святилищ, посвященных Амону, но самый грандиозный храм – Карнакский. Фивы стали своеобразной ареной, на которой соревновались владыки, пытаясь во что бы то ни стало превзойти предшественников в грандиозности своих сооружений. Нигде больше в одном и том же храмовом комплексе нельзя увидеть памятники, отстоящие друг от друга во времени иногда более, чем на десять веков.
   Карнакский храмовый комплекс состоит из трех больших частей, посвященных «владыке Фив» – солнечному богу Амону-Ра, его супруге, покровительнице цариц Мут, и их сыну – лунному богу Хонсу.
   Фиванский бог Амон в глазах египтян стал богом-творцом, создателем и правителем всего мира, «царем всех богов». Победы, военные и политические, рассматривались как дар фиванского бога фараонам-завоевателям. Лучше всего об этом говорит текст, содержащий речь самого бога Амона, обращенную к своему божественному царственному сыну, фараону-завоевателю Тутмосу III: «Говорит Амон-Ра, владыка Карнака… я даю тебе мощь и победы над всеми чужеземными странами… Я ниспровергаю твоих врагов под твои сандалии… я отдаю тебе землю во всю ее длину и ширину, жителей запада и востока под твою власть… Я твой путеводитель, так что настигаешь их…» Таким образом, бог Фив Амон-Ра считался не только создателем богов и людей, но и египетской империи. Он был божественным инициатором и организатором египетской агрессии за пределами Египта.
   Мут была местной богиней-коршуном озера Ашеру, чуть южнее Карнака. Ее обычно изображали в виде женщины, и нередко поклонялись ей то как Сехмет, то как Бастет. Бог Хонсу в «Текстах пирамид» упоминается как лунный бог с довольно свирепым характером. Как член триады Амона и как его сын Хонсу назывался «Хонсу в Фивах, прекрасный ликом» и имел свой собственный храм.
   В эпоху Нового царства (XVI–XI вв. до н. э.) каждый фараон, едва взойдя на престол, старался внести свой собственный вклад в расширение обители своего божественного отца Амона. В XVI веке до н. э. по приказу царя Тутмоса I выдающийся зодчий Инени украшает созданное новое святилище гигантскими обелисками и колоссальными статуями, изображающими царя в образе бога Осириса. Эту грандиозную строительную программу продолжила дочь Тутмоса I – знаменитая фараон-женщина Хатшепсут. Зодчие Хапусенеб и Сененмут, «начальники всех работ» царицы, лично руководили перестройкой и расширением Карнака, создавая новый храм, называвшийся «Хатшепсут божественна в памятниках». Из восхитительного красного песчаника построили новое помещение для священной ладьи бога, отделанное изящными рельефами, неподалеку от которого были воздвигнуты два обелиска из красного асуанского гранита, высотой 30 метров каждый. Гранитные колоссы были покрыты золотом и электрумом.
   Ахменну («блистательный памятниками») – так назывался большой юбилейный храм, построенный в Карнаке после смерти царицы ее преемником – фараоном Тутмосом III. В одной из надписей, посвященных сооружению храма, говорится о личном участии царя в создании плана сооружения. Уникальные по своей форме колонны храма имитируют собой тонкие расписанные столбы царского паланкина, под сенью которого совершался ритуал обновления жизненных сил царя. В небольшом помещении, расположенном в юго-западной части Ахменну, сохранился Царский список Карнака – перечень всех царей-предков Тутмоса III. Неподалеку находится и знаменитый «Ботанический сад» – помещение, на стенах которого были изображены сотни различных животных и растений, обитавших как в долине Нила, так и в Сирии-Палестине, где Тутмос III провел многие годы своей жизни, захватывая вражеские города и земли.
   В центральной части храма Амона при Тутмосе III был также возведен знаменитый Зал анналов, на стены которого были перенесены рассказы о военных подвигах царя в чужеземных странах, первоначально записанные на кожаных свитках личным летописцем фараона, вельможей Чанини, сопровождавшим своего повелителя во всех его походах. В центре Зала анналов установлены два высоких геральдических столба с изображениями папируса и лилии, священных растений Нижнего и Верхнего Египта.
   В память о своих победах в Азии Тутмос III также возвел в северной части Карнакского комплекса особый храм, посвященный львиноголовой богине войны Сехмет, ее супругу «прекрасноликому» Птаху и их «лотосоподобному» сыну Нефертуму. В темном святилище храма до сих пор стоит статуя Сехмет. Воплощенная в камне богиня – чуть выше человеческого роста – увенчана массивным солнечным диском, в ее руках – скипетр-папирус уадж, символ вечной молодости, и анк, символ вечной жизни. Когда видишь невероятно живой, хотя и гранитный львиный лик Сехмет в храме в Карнаке, становится ясно, что это одно из самых потрясающих и неповторимых изображений египетских божеств, дошедших до наших дней. Богиня-львица почиталась в Карнаке еще и потому, что Сехмет очень часто отождествлялась с фиванской Мут, также иногда изображавшейся львиноголовой.
   Заросшие тростником и пальмами развалины, груды камней с еще сохранившими цвет рельефами – это все, что осталось от некогда величественного храма супруги Амона-Ра, сооружениями в котором гордились многие великие властители эпохи Нового царства. На берегах почти пересохшего подковообразного озера Ашеру, обрамлявшего в древности территорию комплекса Мут, расположенного на юге Карнака, и сегодня высятся многие десятки разбитых гранитных статуй Сехмет. Более семисот статуй грозной богини было воздвигнуто вокруг нового храма Мут Аменхотепом III, для того чтобы почтенная таким необычайным образом «во всех именах своих и во всех местах своих дочь Солнца отозвала от Египта свои болезнетворные стрелы и в стране воцарилась гармония». Аменхотеп III пожертвовал новый храм и ее сыну – лунному Хонсу, а также укрепил берега огромного священного озера, расположенного на территории комплекса Амона, и водрузил рядом с ним гигантского каменного скарабея, воплощение бога Хепри – созидательного утреннего солнца.
   В XIII веке до н. э. началась новая эпоха расцвета Карнака. При Сети I, втором царе XIX династии, и его сыне Рамсесе II Великом в храме Амона был воздвигнут грандиозный гипостильный зал – самый большой колонный зал в мире. Он имеет 103 метра в ширину и 52 метра в глубину и насчитывает 144 колонны. Средний проход образуют двенадцать колонн высотой в 19,5 метра с капителями в виде раскрытых цветов папируса. На вершине каждой из них могло бы уместиться 50 человек. Более низкие колонны боковых проходов выполнены в виде связок нераспустившихся стеблей этого растения. Стволы колонн были покрыты великолепными рельефами общей площадью 24 282 м2 и отделаны листами золота.
   На одном из рельефов Сети изображен стоящим в колеснице: он поражает врагов, которые валятся со всех сторон в самых разнообразных позах и в ужасе бегут от него. Фараон, колесница и его лошади просто громадных размеров по сравнению с остальными действующими лицами; кони фараона, пущенные вскачь, много выше неприятельской крепости. На другом – храбрый фараон схватился врукопашную с вражеским военачальником; он его держит за горло и собирается пронзить копьем; одной ногой он наступил на только что сраженного противника. Сети влечет за собой покоренные им народы и несет нескольких побежденных царей под мышкой. Затем покоренные народы сдаются, рубят леса своей страны как бы для того, чтобы открыть победителям свободный вход в нее. Наконец видно, как фараон с триумфом возвращается домой. Его встречают важные сановники государства, народ и, что следует отметить особо, жрецы, склонившись перед ним с выражением подобострастия и удивления. Фараон и тут представлен раз в десять или двадцать больше окружающих его фигур.
   Даже в наши дни, когда от золота не осталось и следа, а потускневшие краски сохранились лишь на некоторых капителях колонн, гипостильный зал храма Амона производит неизгладимое впечатление. Сотни тысяч иероглифов, прославляющих царские деяния, покрывают эти окаменевшие тростники, зовут от одной колонны к другой, заставляя поднять голову и посмотреть в бесконечную синеву, куда возносятся колоссальные метелки папирусов.
   В последовавшие за падением Нового царства века смут, гражданских войн и иноземных нашествий строительство в Карнаке все равно продолжалось. Более того, цари-чужеземцы считали украшение главного святилища страны своей первостепенной обязанностью, данью уважения величию Египта, на престоле которого они оказались волею судеб.
   В IV веке до н. э., во времена правления XXX династии, Карнак переживает последний период своего расцвета. Древняя пристань на берегу искусственного озера, соединенного с Нилом, была расширена. От нее аллея бараноголовых сфинксов вела к гигантскому пилону, воздвигнутого по приказу Нектанеба I, но, к сожалению, не завершенного ввиду нехватки средств и сил. В открывающемся за пилоном Нектанеба первом дворе храма смешиваются эпохи, события и цари: гигантский колосс Рамсеса Великого, изображенного вместе со своей дочерью-супругой Бент-Анат, стоит здесь рядом с колоннадой нубийского царя Тахарки, а небольшие святилища Сети II и Рамсеса III соседствуют с рельефами, изображающими в одеяниях египетских фараонов царей династии Птолемеев.

Абу-Симбел – великий храм великого фараона

   Пещерный храм в Абу-Симбеле фараон Рамсес ІІ приказал соорудить в ознаменование своей победы над хеттами. Поскольку войскам фараона покровительствовали три бога – Амон, Ра и Птах – Рамзес велел изобразить их и себя в фасадных статуях, причем богам придали облик фараона.

   Маленькому Рамсесу было всего 8 лет, когда его отец стал фараоном Сети I. Уже в детстве юный царевич выказывал задатки правителя. В десятилетним возрасте он «командовал» армией, а в 14 лет вместе с отцом участвовал в битве у города Кадеш с племенами хеттов и одержал первую в своей жизни победу.
   Рамсес взрослел, и отец начал подбирать молодому наследнику гарем. Вскоре его первая жена, красавица Нефертари, подарила ему сына. В течение 25 лет Нефертари оставалась воплощением очарования, дружелюбия и любви и, как клялся сам фараон, его самым доверенным лицом. Она участвовала наравне с ним в священных шествиях по стране и была рядом во время того, как он вершил государственные дела. Вторая жена, которая заслужила в истории славу наиболее умной из всех жен, Истнофер, тоже родила фараону сына. В общей сложности, в течение десяти лет каждая из них родила не менее пяти сыновей и нескольких дочерей. Другие его жены (а их было то ли две, то ли пять, не считая наложниц) тоже внесли свой вклад в рождение потомства. Любвеобильный Рамсес делил свое ложе и с самыми близкими родственницами. По крайней мере, одна его родная сестра и две дочери состояли с ним в законном браке. А дочь Меритамун после смерти своей матери Нефертари заняла ее место Великой царицы.
   Рамсес прославился как великий полководец. Так, в битве при Кадеше, он остановил нашествие хеттов, которые создали державу, равную по силе египетской. Великий воитель, Рамзес также вошел в историю и как великий миротворец. Он заключил первый известный в истории человечества мирный договор: союзом с хеттами (и очередным браком) он утвердил мир на 50 лет.
   Но бо́льшую часть времени фараон проводил на строительных площадках, следя за возведением гигантских сооружений, задуманных его отцом. Такое пристрастие к колоссальным сооружениям говорило не столько о желании сохранить свое имя на веки вечные, но и о вполне обычном для фараонов стремлении убедить всех в своем божественном происхождении. Кстати, по количеству гигантских сооружений различного назначения Рамсеса никто не сумел превзойти в истории Древнего Египта.
   Правление Рамсеса II длилось более 60 лет. Он стал отцом почти 200 детей (по другим источникам – 90), утвердил в своей империи мир и сделал ее процветающей. Рамсес пережил двенадцать своих наследников. Тринадцатый сын, Меренптах, к моменту смерти отца был уже 60-летним.
   Пещерный храм фараона Рамсеса II в Абу-Симбеле относится к числу самых известных памятников древнеегипетской культуры. На широкой террасе у входа в храм появились четыре 20-метровые изваяния сидящего на троне фараона[1]. Между ступнями огромных статуй фараона стоят небольшие, в человеческий рост скульптуры его жены Нефертари. А над входом в храм, в нише, высечен горельеф сокологолового воплощения бога Солнца Гора. У ног Рамсеса – скульптуры членов его многочисленной семьи. Громадные статуи Рамсеса были издалека видны всем плывущим по Нилу. Авторами рельефов Большого храма в Абу-Симбеле были фиванские скульпторы Пиаи, Панефер и Хеви.
   Мастерам удалось при громадных масштабах статуй, высеченных из твердого песчаника, сохранить портретное сходство. Поражает и восхищает сама техника изготовления фигур таких размеров. Ведь изготовить их можно было, только в совершенстве владея системой пропорций, устанавливающей точные соотношения между размерами фигуры и каждой из ее частей.
   Несмотря на то что Большой храм, помимо обожествленного фараона Рамсеса, был посвящен также трем богам, главная идея сооружения – возвеличивание Рамсеса II. Храм расположен таким образом, что первые лучи утреннего солнца падали на четыре высеченные в скале из розового песчаника фигуры и колоссы окрашивались в темно-красный цвет, резко выделяясь на фоне иссинячерных отбрасываемых ими теней. А два раза в год, 22 февраля и 22 октября, луч солнца проникал через входной портал и освещал коридор длиной 65 метров, ведущий к культовой нише святилища. Ни на секунду не касаясь статуи бога Птаха (во времена Рамсеса Птаха почитали и как владыку подземного царства, где царит тьма), луч на 6 минут задерживался на Амоне и Ра, а затем в течение 12 минут ярко освещал Рамсеса II. Считается, что 22 февраля – день рождения Рамсеса, а 22 октября – день его коронации.
   Большой храм состоял из четырех прямоугольных залов. В первый зал впускали всех, во второй – только «благородных», в третий – жрецов. В последний маленький зал входил лишь сам фараон со свитой. Там установлены четыре скульптуры, выполненные по тому же принципу, что и у входа в храм: боги Амон, Ра и Птах с лицами Рамсеса II и сам фараон.
   Образ великого фараона господствует в этом храме. Сразу же за дверями, в первом помещении храма, посетителя встречают восемь фигур фараона Рамсеса в облике Осириса, бога производительных сил природы и царя загробного мира. Они стоят по четыре с каждой стороны мощных колонн, поддерживающих потолок. Он покрыт росписями, изображающими небо. В центре помещены парящие коршуны богини царской власти Нехбет, по сторонам от них звезды. Стены внутренних помещений храма покрывают замечательные росписи и раскрашенные рельефы.
   Сюжеты рельефов рассказывают о жизни и подвигах Рамсеса II: вот фараон ведет к богам толпы пленников – белокожих ливийцев и темнокожих нубийцев; вот он убивает своих пленников перед лицом богов. Грандиозные картины повествуют о войне Рамсеса II с хеттами. Особенно замечателен рельеф, изображающий сцены битвы при Кадеше: мчащийся на колеснице фараон резким движением натягивает лук, целясь в перепуганных врагов; пастух поспешно угоняет скот, боясь, что он станет добычей египтян: на стенах вражеской крепости кипит бой, со стен валятся поверженные воины.
   Ярусом выше находится композиция «Фараон Рамсес предстоит перед богами». Она резко отличается от «Битвы при Кадеше» – здесь все подчинено вечности. Вся композиция полна сложной ритуальной символики, фигуры подчеркнуто торжественны и неподвижны.
   Рядом с Большим храмом в скале вырублен храм поменьше. Малый храм Абу-Симбела посвящен богине Хатор. Он намного проще и скромнее, чем Большой, и состоит из высеченных в скалах колонного зала и святилища с тремя нишами. Фасад Малого храма украшают шесть фигур, выполненных в полный рост. Между статуями фараона Рамсеса II здесь помещены статуи его супруги Нефертари. Скульптуры стоят в глубоких затененных нишах, благодаря чему в лучах солнца создается игра света и тени, усиливающая впечатление от этих монументальных фигур. На одной из колонн Малого храма высечена надпись: «Рамсес, сильный правдой, любимец Амона, создал этой божественное жилище для своей возлюбленной супруги Нефертари». Внутренние помещения храма богато украшены цветными барельефами.
   В святилище Малого храма, в центральной нише, стояла статуя священной коровы, в образе которой почиталась богиня Хатор. Перед ней был изображен фараон Рамсес II, находившийся как бы под защитой богини.
   С наступлением христианской эры храмы пришли в запустение, их засыпало песками. Лишь в 1813 году на них случайно наткнулся швейцарский путешественник Буркхарт. К началу XX века храмы были полностью очищены. Абу-Симбел, вероятно, самый исследованный памятник Древнего Египта. В конце 1950-х годов, во время строительства Асуанской гидроэлектростанции, Абу-Симбел оказался на территории будущего водохранилища имени президента Насера. Разрабатывались различные проекты спасения всемирно известного памятника, включая создание подводного стеклянного купола над храмом. Но в результате решили разобрать все сооружения комплекса и перенести их на более высокое место. Эта акция под эгидой ЮНЕСКО была осуществлена за четыре года, и в ней приняли участие специалисты из пятидесяти стран мира.
   Храмы Абу-Симбела аккуратно распилили на две тысячи блоков весом по 20–30 тонн. Чтобы камень не крошился, блоки подвергали специальным инъекциям – для отвердевания (этот метод был заимствован у советских специалистов, строивших Асуанскую плотину). Затем храмы перенесли на новое, более высокое место – сейчас они стоят на 64 метра выше и на 180 метров дальше от берега. Когда оба храма осторожно собрали, их накрыли полым железобетонным колпаком, а сверху насыпали холм. Сейчас почти невозможно разглядеть места соединения блоков. Удалось сохранить и ориентацию храма Рамзеса II: лучи солнца дважды в год падают на его скульптуру, только не один, а несколько дней подряд. 22 сентября 1968 года храмы в Абу-Симбеле вновь были открыты для всеобщего обозрения.
   Исследователи, изучая памятник во время этих работ, были поражены огромным комплексом знаний, доступных древним зодчим. Эксперты обнаружили, что линии фасадов Большого и Малого храмов шли параллельно трещинам в скальном грунте и тем самым твердые горные породы служили естественной опорой гигантских статуй. При сооружении пещерного храма зодчие учли природные свойства грунта – слои песчаника в нем скреплялись окисью железа, поэтому пласты почти не разрушались. Кроме того, окись железа обогащала палитру камня, придавая песчанику самые разнообразные оттенки: от красного до розового и лилового.
   Сегодня спасенный усилиями многих людей от затопления храм Абу-Симбел стал местом культурного паломничества. Абу-Симбел не только чудо древнеегипетского искусства, это и памятник усилиям людей из пятидесяти стран, которые объединились для его спасения.

Вавилон – мегаполис над Евфратом

   Город Вавилон еще в III тысячелетии до н. э. был основан одним из самых таинственных народов мировой истории – шумерами. Тогда это был небольшой городок, не игравший заметной роли в жизни страны, но получивший гордое имя Кадингирра, что по-шумерски значит «Врата божьи».

   Вавилон грабили и подчиняли себе цари, сменявшие друг друга в Шумере и Аккаде. Так продолжалось до тех пор, пока город не захватили амореи. Первый царь Вавилона и основатель I Вавилонской династии Сумуабум (1894–1881 гг. до н. э.) возвел стены Вавилона. Население города стало семитским, а не шумерским. Поэтому древнее название города было переведено на семитский язык и стало звучать Баб-или – «Врата божьи», Вавилон.
   Тысячелетие спустя Вавилон стал самым знаменитым, самым большим и самым богатым городом Ближнего Востока и всего тогдашнего цивилизованного мира. Он был полон чудес. Все в этом городе вызывало восхищение.
   В самом центре Вавилона стоял главный храм города и всей страны – Эсагила («Дом, в котором поднимают голову»), жилище бога Мардука[2] и его божественного семейства. Его храм имел храмовую башню-зиккурат – знаменитую Вавилонскую башню, Этеменанки – «Дом краеугольного камня неба и земли». Территория Эсагилы представляла собой прямоугольник, ориентированный по вавилонским сторонам света, длиной около 650 и шириной около 450 метров. На западе ее ограничивала набережная Евфрата, а на востоке – главная городская улица Айбуршабум – «Дорога процессий». Улица, отходившая от нее под прямым углом и ведшая к мосту через Евфрат, рассекала территорию Эсагилы на две части. Каждую часть окружала стена с медными воротами.
   Центральное место в южной части храмовой территории занимало святилище бога Мардука – Нухар. Все его четыре стороны имели ворота; у ворот при царе Нергалшарру-уцуре были поставлены бронзовые изваяния полузмей-полугрифов. В святая святых храма, по словам Геродота, находилось большое золотое изображение сидящего Мардука. Перед ним стоял большой золотой стол, золотая скамейка и такой же стул. Мраморные стены помещения были украшены золотом и лазуритом, а потолок из кедрового дерева покрыт чистым золотом. На это пошло 800 талантов (около 24 тонн) золота.
   В северной части храмовой территории возвышалась Вавилонская башня – Этеменанки. Ступенчатая храмовая башня-зиккурат была в каждом городе Междуречья. Шумеры на своей прародине поклонялись богам на вершинах гор, поэтому, переселившись в низменное Междуречье, они стали возводить искусственные горы-насыпи. Так появились зиккураты, соединявшие, но мнению вавилонян, небеса и землю. Именно так буквально поняли и истолковали назначение Вавилонской башни пленные иудеи, впервые увидевшие столь грандиозное творение рук человеческих. Эти впечатления описаны в знаменитом отрывке из Книги Бытия о Вавилонском столпотворении:
   «На всей земле был один язык и одно наречие. Двинувшись с востока, (люди) нашли в земле Сеннаар (Междуречье) равнину и поселились там. И сказали друг другу: “Наделаем кирпичей и обожжем огнем”. И стали у них кирпичи вместо камней, а земляная смола вместо извести. И сказали они: “Построим себе город и башню высотою до небес; и сделаем себе имя, прежде чем рассеемся по лицу всей земли”. И сошел Господь посмотреть город и башню, которую строили сыны человеческие. И сказал Господь: “Вот, один народ, и один у всех язык. И вот что они надумали делать, и не отстанут они от того, что задумали делать. Сойдем же и смешаем там их язык, так чтобы один не понимал речи другого”. И рассеял их Господь оттуда по всей земле. И они перестали строить город. Посему дано ему имя “Вавилон”, ибо там смешал Господь язык всей земли, и оттуда рассеял их Господь по всей земле» (Быт. 11, 1–9).
   Зиккураты возводились из земли и кирпича-сырца, а снаружи облицовывались обожженным кирпичом. Шумеры строили их трехступенчатыми – в честь верховной троицы своего пантеона: бога воздуха Энлиля, бога вод Эа и бога неба Ану. У вавилонян зиккураты имели по семь ступеней, которые окрашивались в разные цвета: черный, белый, пурпурный, синий, ярко-красный, серебряный и золотой.
   По описанию Геродота, вавилонский зиккурат Этеменанки выглядел так: «Посреди храма стоит массивная башня, имеющая по одному стадию (185 метров) в длину и ширину. Над этой башней поставлена другая, над второй третья и так далее до восьмой. Подъем на них сделан снаружи: он идет кольцом вокруг всех башен. Поднявшись до середины подъема, находишь место для отдыха со скамейками: восходящие на башню садятся здесь отдохнуть. На последней башне есть большой храм, а в храме стоит большое прекрасно убранное ложе и перед ним золотой стол. Никакой статуи, однако, в храме нет. Провести ночь в храме никому не дозволяется, кроме одной только туземной женщины, которую выбирает себе божество. Так рассказывают халдеи, жрецы этого божества. Они же говорят, чему я, однако, не верю, будто божество само посещает храм и отдыхает в постели». Геродот говорил о восьми этажах башни, вероятно, имея в виду семь видимых надземных этажей и восьмой подземный этаж «Кигаллу», невидимый для непосвященных.
   Эсагилу разрушил ассирийский царь Синаххериб в 689 году до н. э., а начал восстанавливать царь Асархаддон. Цари Набопаласар и Навуходоносор II перестроили Эсагилу и придали ей небывалую пышность. Высота Этеменанки была доведена до 90 м. Вокруг зиккурата находился широкий двор, окруженный многочисленными помещениями.
   К середине IV века до н. э. Эсагила обветшала, и Александр Македонский, избравший Вавилон своей столицей, задумал восстановить эту святыню. Работы начались, однако неожиданная кончина Александра в 323 году до н. э. прервала их. Только в 275 году до н. э. царь Антиох I Сотер восстановил Эсагилу, но ее зиккурат Этеменанки так и не был построен заново. При раскопках нашли лишь его основание.
   В северо-западном углу города, между Евфратом, городскими стенами, Дорогой процессий и рвом, продолжением которого служил канал Либильхегалла, пересекавший весь город, стоял царский дворец. Его называли Южным. Он был окружен мощными стенами общей протяженностью 900 м и представлял собой настоящую крепость внутри города. Единственные внешние ворота дворца, укрепленные башнями, находились со стороны Дороги процессий.
   Дворец состоял из пяти комплексов, в каждом из них был открытый двор, парадный зал и множество помещений. Дворы соединялись между собой укрепленными воротами, и каждый комплекс представлял собой крепость в крепости. Первый двор и прилегавшие к нему помещения были заняты дворцовой стражей. Вокруг второго двора размещалась резиденция начальника дворца, третьего по рангу придворного вельможи.
   Центр дворца занимал самый большой, третий двор (60×55 м). Здесь находилась официальная царская резиденция. На южной стороне двора помещался грандиозный тронный зал длиной 52 м и шириной 17 м, из которого во двор вели три арки – средняя шириной 6 м и две боковые по 4,5 м. В глубине зала, в нише против средней арки, стоял царский трон. Стены зала были облицованы глазурованным кирпичом различных оттенков белого, бирюзового и коричневого цветов, из такого же кирпича выложен орнамент в виде пальмообразных колонн и пальметок. В тронном зале царь устраивал приемы, сюда являлись данники и иноземные послы.
   Вокруг четвертого двора размещались личные покои царя, а на пятый двор выходили апартаменты царицы и помещения царского гарема. Для защиты дворца со стороны реки посреди ее русла был возведен бастион, вплотную примыкавший к стенам дворца с запада.
   В северо-восточном углу дворца при раскопках нашли ряд сводчатых помещений с водопроводным устройством, служивших основанием одного из семи чудес древнего мира, прославленных Висячих садов, которые называют также садами Семирамиды. Вавилонский историк Берос, писавший в начале III века до н. э., рассказывал: «При своем дворце [царь Навуходоносор] велел соорудить каменные возвышения, совершенно похожие с виду на горы, обсадил их всевозможными деревьями и устроил так называемый висячий сад из-за желания своей жены, происходившей из Мидии, иметь такую вещь, к которой она привыкла у себя на родине». Семирамидой царицу называли греки, а настоящее имя ее – Шаммурамат. Она жила около 800 года до н. э. После смерти своего мужа, царя Ассирии Шамши-Адада V, она взяла власть в свои руки и правила до тех пор, пока ее сын Адад-Нерари III не достиг совершеннолетия.
   Во время ее правления государство укрепилось, а благодаря завоеванию Мидии его границы достигли Каспийского моря. Даже после того как ее сын взошел на трон, она сохраняла за собой титул царицы, и ее имя упоминали в надписях рядом с именем царя.
   Однако на самом деле Висячие сады были подарены Навуходоносором II своей жене Амитис, дочери мидийского царя, и произошло это спустя 200 лет после смерти Семирамиды.
   Висячие сады представляли собой искусственные террасы на толстых каменных столбах, возвышавшиеся одна над другой на высоту до 50 локтей (25 м). Платформы террас, сложенные из массивных каменных блоков, покрывал тростник, смешанный с асфальтом, затем следовал двойной ряд кирпичей на гипсовом растворе, а поверх него – свинцовые плиты. На это перекрытие насыпали слой земли, достаточный для того, чтобы в нем могли расти большие деревья. Висячие сады были засажены самыми редкими и красивыми растениями. Под террасами помещались беседки и гроты. Один из столбов был полым: в нем находились трубы, по которым с помощью насосов подавалась наверх вода, орошавшая сады ручейками. Сами насосы, качавшие воду из реки, были спрятаны в основании садов и приводились в движение рабами.
   Не меньшей достопримечательностью и славой Вавилона являлись его стены – защита и символ его самостоятельности, его святыня. Город был окружен двумя стенами: внутренняя, Великая стена, носила имя Имгур-Эллиль («Услышал бог Эллиль»); внешняя стена, более низкая, Вал, называлась Немет-Эллиль («Местожительство бога Эллиля»). Обе стены были сложены из кирпича-сырца на асфальте и облицованы обожженным кирпичом. Стена Имгур-Эллиль достигала 6,5 м толщины и имела через каждые 20 метров башни. Вал Немет-Эллиль отстоял от нее на 7,2 м и имел 3,72 м в ширину; через каждые 20,5 м в нем были устроены поперечные прямоугольные башни одинаковых размеров. Высота стен неизвестна, но она была не менее 25 метров. Обе стены и их башни имели зубцы и бойницы. Перед стеной Немет-Эллиль находился ров шириной 12,5 метра. Его стенки были сложены из обожженного кирпича на асфальте. Соединявшийся с Евфратом и наполненный водой ров сплошным кольцом опоясывал весь город.
   В вавилонских стенах было восемь ворот. От каждых ворот внутрь города шел прямой и широкий проспект; он вел к одному из храмов города, а за воротами начиналась дорога в тот город, где чтился бог, чье имя носили ворота, проспект и храм в Вавилоне. Девятыми городскими воротами считались Священные ворота Эсагилы в центре города.
   Парадным входом Вавилона служили Ворота богини Иштар, облицованные глазурованным кирпичом: по синему фону чередовались цветные изображения могучих быков и драконов Вавилона. Перед воротами, по обеим сторонам от них, были возведены два мощных замка, между которыми проходила Дорога процессий шириной около 20 метров. Стены замков тоже были облицованы глазурованным кирпичом: по бирюзовому фону цветные изображения львов, пальмообразных колонн и пальметок. Дорога была вымощена плитами розовой брекчии, а обочины – плитами белого ливанского известняка.
   Близ Ворот богини Иштар, на Дороге процессий, находился изумительный по красоте храм богини Иштар, а напротив поднимались стены Южного дворца, над которыми возвышались Висячие сады. В замке, стоявшем перед Воротами богини Иштар слева, находился Центральный царский дворец, построенный Навуходоносором II, как гласит предание, за 15 дней. В нем был создан своего рода царский музей, где хранились древние надписи, рельефы, статуи, библиотека, трофеи, добытые вавилонскими царями во время походов, в том числе и в Ассирию.
   За пределами городских стен лежали предместья, окруженные мощной внешней стеной. С нее обычно и начиналось знакомство иноземцев с городом. На Геродота и его земляков она произвела ошеломляющее впечатление. Раскопки показали, что толщина внешней стены Вавилона достигала 7,12 метра в толщину и ее украшали прямоугольные башни шириной по 8,37 метра.
   Посередине Вавилона протекал Евфрат. В пределах городских стен его левый берег носил священное название Арахту, а правый назывался Пуратту (Евфрат). Ширина реки в Вавилоне достигала 150 метров. Через Евфрат можно было перейти по мосту, постройку. которого традиция приписывала царице Нитокрис, супруге царей Навуходоносора II и Набонида. Высокие и прочные набережные, сомкнувшись с городскими стенами, превращали каждую из частей города в неприступную крепость. Помимо постоянного моста, в Вавилоне был и понтонный мост через Евфрат. Городские власти сдавали его в аренду дельцам, которые взимали с проходящих мостовой сбор.
   Города с прямыми улицами, пересекавшимися под прямым углом, первыми стали строить именно вавилоняне и ассирийцы. Этот принцип градостроительства в эпоху эллинизма был воспринят греками и римлянами, но забыт в средние века. Европейские градостроители вернулись к нему только в XVIII–XIX столетиях.
   В основе планировки Вавилона лежали восемь широких проспектов, каждый из которых вел к городским воротам. К ним примыкали узкие улицы, переулки и тупики, застроенные частными жилыми домами. Они, конечно, выглядели не так нарядно, как главные улицы, не мостились камнем, но тоже содержались в чистоте и порядке.
   Вавилон был великолепен. Однако к началу нашей эры от него остались лишь груды развалин, постепенно превращаемые дождями и ветрами в глиняные холмы…

Кирпичные города долины Инда

   В 1856 году на территории нынешнего Пакистана, у небольшой деревушки Хараппа, археолог Александр Каннигам нашел камень цвета слоновой кости, на котором были высечены горбатый бык и неизвестные знаки, отчасти напоминавшие иероглифы. Холм, где обнаружили эту находку, был буквально «сложен» из красного обожженного кирпича, которым много лет пользовались строители железной дороги и крестьяне окрестных деревень. Так постепенно исчезал с лица земли один из уникальных городов древности – Хараппа. А в начале 1920-х годов в другом месте, в долине Ганга, был открыт город Мохенджо-Даро – «Холм мертвых» (так переводится это название). Так мир узнал о том, в долине Инда когда-то существовала неизвестная до сих пор цивилизация.

   Легенды и предания о богатом и прекрасном городе в долине Инда существовали с незапамятных времен, они гласили, что свободные и красивые люди, населявшие этот город, прогневали богов и те обрушили город в пропасть.
   Между Мохенджо-Даро и Хараппой почти 3000 километров, но оба города имеют много общего. Археологи откапывали улицы этих городов-близнецов и находили в них одинаковые прямоугольные кварталы с четкой планировкой, застроенные одинаковыми кирпичными домами. На огромной площади почти в 260 гектаров в Мохенджо-Даро разместились целые кварталы и отдельные сооружения. Цитадель, располагавшаяся в центре Мохенджо-Даро, когда-то была обнесена мощными крепостными стенами толщиной 9 метров, сложенными из кирпича-сырца и облицованными обожженным кирпичом. От цитадели широкая прямая улица вела к зданию, которое ученые назвали «Залом заседаний». Рядом с ним размещалось вместительное зернохранилище, а неподалеку, на массивном кирпичном фундаменте с вентиляционными проемами, когда-то высилось двухэтажное строение из гималайского кедра.
   Мохенджо-Даро был прекрасно спланированным городом: все его улицы проходили строго с севера на юг и с востока на запад и были хорошо защищены от ветров. Ни один дом не выступал за общую линию. Главные улицы, прямые как стрела, пересекались переулками под прямым углом. Углы зданий, стоявших на перекрестках, были закруглены, чтобы на поворотах не зацеплялись повозки. Ширина главной улицы в Мохенджо-Даро составляла 10 метров, по ней одновременно могли проехать несколько воловьих повозок.
   За стенами цитадели размещался нижний город, состоявший из кирпичных домов[3] с плоскими крышами, которые одновременно служили и балконами. Дома в Мохенджо-Даро достигали высоты 7,5 метра, вместо окон в них делались вентиляционные отверстия с решетками из глины и алебастра. Чтобы в дом не попадала пыль с главных улиц, вход в него делался в переулке. На первом этаже у большинства зданий не было окон – для защиты от шума, запахов, неприятных соседей и воров. Главная дверь, выходящая на аллею за домом, вела в специальный вестибюль и во внутренний дворик. Вдоль дворика располагались жилые комнаты дома, возможно, с деревянными балконами. Кирпичная лестница вела на верхние этажи и крышу. Через окна, отделанные деревом, терракотой или алебастром, в дом проникали свет и воздух. В домах были сделанные из кирпича ванны, а грязную воду сливали в глиняные сосуды с маленькими отверстиями для просачивания: эти сосуды ставились на землю. В некоторых больших домах археологи нашли глубокие стенные нишишкафы, но обычно вместо шкафов употреблялись большие глиняные кувшины.
   В каждом квартале были общественные колодцы, превосходная для того времени система канализации и водопровод, по которому нагретая солнцем вода подавалась на вторые этажи зданий. В Мохенджо-Даро работала и большая общественная баня с кабинами и детским отделением. Из бани вода вытекала по сточной трубе в главный крытый канал, который проходил по каждой улице. Все каналы вливались в большую яму, находившуюся за городом. Техническим чудом была Большая купальня – огромный кирпичный резервуар внутри гигантского строения. Это был целый общественный комплекс, включавший в себя глубокий бассейн длиной 12 метров, шириной 7 метров и глубиной 2,4 метра, длинные коридоры и множество комнат. Для того чтобы сделать стенки бассейна водонепроницаемыми, древние инженеры построили стену из уложенных с большой точностью кирпичей, миллиметровые промежутки между которыми заполнили слоем битума.
   Бо́льшую часть домашней утвари жители Мохенджо-Даро делали из меди или бронзы. Для сельскохозяйственных работ изготовляли лемеха и серпы; для ремесленников – топоры, пилы, лопаты; для воинов – мечи, пики, копья и кинжалы.
   По изображениям на печатях, статуэткам можно представить, как выглядели жители древних городов долины Инда. Женщины носили юбки и веерообразный головной убор, в прохладную погоду набрасывали на плечи накидку. Мужчины довольствовались набедренной повязкой. Никто не носил обуви, зато прическе уделялось огромное внимание. Женщины чаще всего просто заплетали косу, зато мужчины делали прямой пробор и связывали волосы лентой, иногда собирали их узлом. Насколько женщины были непритязательны в одежде, настолько взыскательны к украшениям. Они носили серебряные украшения и налобные повязки, пояса из позолоченной бронзы, шпильки для волос с фигурными головками и гребни из слоновой кости. А вот на каком языке они говорили – неизвестно. Письменность хараппской цивилизации до сих пор не расшифрована.
   Археологи нашли больше 1000 мест, на которых располагались прекрасно спланированные города, выстроенные из обожженного кирпича, с похожими по стилю гончарными изделиями и изысканными резными печатями. Развалины этих древних поселений, многие из которых занимали от 0,8 до 2 гектаров, разбросаны по территории около 770 000 км2. Ни одна другая цивилизация бронзового века не распространялась на такие огромные пространства.
   Цивилизация, создавшая великие города Хараппу и Мохенджо-Даро, исчезла в первой половине II тысячелетия до н. э., оставив в истории едва различимый след. Что же случилось с этим древним народом?
   Признаки упадка Мохенджо-Даро датируются примерно 1500 годом до н. э.: дома в это время стали строить небрежнее, и в городе уже не было строгой линии улиц. Относительно причин гибели Мохенджо-Даро в ученом мире выдвигалось много различных версий. Еще в XIX веке археологи находили здесь многочисленные высохшие русла и размышляли о том, что же могло вызвать такие частые изменения течения рек. В 1970-х годах съемки Индостана с космического спутника обнаружили свидетельства грандиозных сдвигов в топографии полуострова, возможно, связанные с тектоническими подвижками, вызванными землетрясениями. Примерно во II тысячелетии до н. э. эти глобальные явления постепенно изменили течение Инда и осушили реку Сарасвати. Эта река, по описанию Вед, была даже больше, чем Инд, и протекала от Гималаев к Аравийскому морю, параллельно Инду, только немного южнее.
   Когда Сарасвати высыхала, а Инд менял свое русло, по-видимому, множество городов и селений затоплялось. Другие же, построенные на берегах рек, оставались при этом без воды и путей водного сообщения. Мохенджо-Даро и Хараппа, построенные частично на огромных кирпичных платформах для защиты от потопов, оказались хорошо защищены от больших физических разрушений. Сюда устремились обитатели других мест, плотность населения в этих городах резко возросла. Земледелие страдало от уставших почв и от постоянных затоплений. Очевидно, было очень трудно поддерживать земледелие на высоком уровне при столь быстром росте населения.
   Пришедшие в Индию племена ариев застали здесь уже угасающую цивилизацию. Падение Мохенджо-Даро и Хараппы происходило в течение длительного времени. Период ухудшения длился, как показывают раскопки, несколько столетий. И возможно, главную роль в этом сыграл обожженный кирпич. Для обжига миллионов кирпичей, из которых построены Мохенджо-Даро и Хараппа, требовалось много топлива. Самое дешевое – дерево. 5000 лет назад долина Инда была покрыта могучими лесами. Затем пришли градостроители и начали вырубать деревья, превращая их в дрова. Тысячелетия пылали угли, а леса редели. Строители скорее всего сами и превратили долину в пустыню. А медленные климатические изменения, возможно, ускорили этот процесс.

Дворец-лабиринт

   Однажды бог морских глубин Посейдон послал Миносу белого красавца-быка, чтобы тот принес его в жертву. Минос же нарушил обет, данный своему покровителю, и тогда рассерженный Посейдон околдовал жену Миноса Пасифаю, заставив ее влюбиться в злополучного быка. Плод этой роковой и порочной страсти – Минотавр, получеловек-полубык – стал проклятьем и позором царя Миноса. Желая спрятать Минотавра от глаз людских, Минос поручил Дедалу, знаменитому афинскому мастеру, жившему на Крите в изгнании, построить дворец со сложнейшими переходами, известный нам как Лабиринт.

   Остров Крит давно привлекал внимание образованных европейских путешественников. Но первые археологические исследования были проведены здесь лишь в 1876 году. Местный житель, тезка критского царя Минос Калокеринос, раскопал неподалеку от города Гераклиона часть огромного здания. Найденные в земле предметы Калокеринос хранил в здании британского консульства в Кандии, где работал переводчиком. Спустя пять лет американский ученый Уильям Стилмен «опознал» в этом здании знаменитый кносский Лабиринт. Коллекция удачливого грека привлекла внимание археологов, но, заметив возросший интерес к раскопкам, турецкие хозяева Кносса резко подняли цену на землю – все работы пришлось прервать на неопределенный срок.
   Раскопками на Крите собирался заняться сам Генрих Шлиман. Денег у него было предостаточно, и он немедленно заключил договор о покупке территории Кносса, включая все, что на ней находилось. Но в последний момент Шлиман разорвал договор о покупке, так как обнаружил, что недобросовестный продавец попытался его обмануть – вместо оговоренных 2500 оливковых деревьев на участке оказалось всего 888. Коммерсант в Шлимане победил. Из-за 1612 оливковых деревьев он лишил себя звания первооткрывателя новой, ранее неизвестной цивилизации, в существовании которой не сомневался.
   С 1884 года на южном побережье Крита начала работать экспедиция итальянских археологов. Ее участники сделали немало важных открытий в Гортине. В Фесте и соседней Агиа-Триаде были раскопаны дворцы фестских владык. Но все это были единичные находки, пусть даже и замечательные. Они мало что говорили о грозной морской державе греческих мифов.
   Настоящим первооткрывателем критской цивилизации стал Артур Эванс, сын сэра Джона Эванса, известного своими работами в области первобытной археологии. Артур Эванс учился в Хирроу, Оксфорде и Геттингене. В 1884 году стал хранителем Эшмолейского музея в Оксфорде. Его интересовали монеты, печати и иероглифы.
   Эванс приехал на Крит в 1894-м, будучи уже не просто увлеченным археологией иностранцем, но опытным историком и журналистом, прошедшим на Балканах жесткую школу общения с турецкими властями. Как и Шлиман, он познакомился с коллекцией Калокериноса, спустя 4 года вся она сгорела вместе с британским консульством. На миниатюрных халцедоновых печатях близорукие глаза Эванса различили значки ранее нигде не встречавшегося письма.
   Эванс купил участок на Крите, на который когда-то претендовал Шлиман, и 24 марта 1900 года приступил к раскопкам. В первые же дни археологи обнаружили остатки строения площадью в два с половиной гектара. Вскоре Эванс заявил, что найден Лабиринт – дворец Минотавра, а открытую цивилизацию назвал по имени ее мифического правителя минойской.
   Лабиринт раскапывался с головокружительной для археологии скоростью. Десятки тысяч найденных предметов лежали на складах – разобраться со всеми этими сокровищами у Эванса недоставало ни сил, ни времени. Большинство находок исчезло, на оставшихся крысы и насекомые съели этикетки, но в годы раскопок Эванс мало думал о будущем. Он не вывозил сделанные находки за пределы Греции: бесценные шедевры древнего искусства остались в музеях Крита и Афин. Эванс тратил громадные личные средства на расширение и благоустройство раскопок, пытаясь соединить в Кноссе археологическую ценность с туристической привлекательностью. Он умер в 1935 году, в почтенном возрасте, завершив фундаментальный 4-томный труд «Дворец Миноса» и предъявив человечеству удивительную культуру, которую собственноручно извлек из исторического небытия.
   Облик дворца-Лабиринта вполне оправдывал тот миф, который сложился вокруг него. Это было колоссальное сооружение общей площадью 22 тыс. м2, имевшее как минимум 5–6 надземных уровней-этажей, соединенных проходами и лестницами, и целый ряд подземных склепов, количество помещений в нем достигало тысячи.
   На первый взгляд план этот поражает архитектурным хаосом – столь причудливо лепятся друг к другу бесчисленные комнаты, залы, переходы, дворики Лабиринта. Но в основе этого создаваемого почти тринадцать столетий хаоса лежал единый замысел, которому следовали из поколения в поколение все критские зодчие. Коридоры и переходы Кносского дворца изогнуты, перспективу их невозможно охватить взглядом с одного места – она открывается только в движении. Здесь нет привычных дворцовых анфилад – комнат и залов, нанизанных на единую ось: помещения дворца как бы заходят друг за друга, и взгляду каждый раз неожиданно открываются все новые и новые «пространственные формы». Да и сам дворец не представлял собой единый объем. В отличие от дворцов Вавилона и Ассирии, отгороженных от города стенами и пустотой дворцовой площади, стоящих так, чтобы человек мог единым взглядом охватить их, Лабиринт как бы являлся непосредственным продолжением хитросплетения кривых улочек города. Критский дворец нельзя было воспринять сразу, «движение» его внешних стен было столь же прихотливо и неожиданно, как и внутренних покоев.
   Центром дворца был Тронный зал. С трех сторон в этой комнате у стен стояли каменные лавки, а возле обращенной на север стены находился высокий алебастровый трон – трон правителя Крита. Трон опирался на высеченные из камня стебли какого-то растения, связанные в узел и образующие дугу. На стене по бокам трона – изображения грифонов, между ними – гибкие стебли и цветы папируса.
   Стены залов дворца были покрыты великолепными фресками, краски которых остались спустя тысячелетия яркими и свежими. Среди многочисленных фресок, скульптур, рельефов изображены беседы изящных женщин с изнеженными мужчинами, животные и птицы, морская флора и фауна. Но один образ встречается с удивительным постоянством – бык. Он изображался в скульптурах и на фресках, на сосудах, кольцах и в мелкой пластике, на изделиях из слоновой кости, глины, золота, серебра и бронзы. Сосуды для религиозных возлияний изготовлялись в виде бычьих голов, алтари украшались жертвенными рогами. А на одной из стен Кносского дворца Эванс увидел фреску: две девушки и юноша играют с разъяренным быком – юноша, на мгновение опередив движение быка, опершись на его рога, делает стойку над бычьей головой.
   Что это – изображение простой игры, гимнастических упражнений критян? А может быть, документальное, летописное свидетельство того, о чем рассказывал миф о Минотавре? Может быть, действительно существовал на Крите религиозный обряд, во время которого дикому священному быку бросали на растерзание афинских юношей и девушек? Согласно легенде, царь Крита Минос решил отомстить за гибель своего сына. Он потребовал с жителей Афин ежегодную дань в виде семи юношей и семи девушек. Жертвы отдавались на съедение человеку-быку. Но, как известно, славный герой Тесей с помощью дочери Миноса Ариадны победил чудовище. Миф о Минотавре, возможно, вымысел, но как объяснить найденные в результате раскопок кости 372 человек? Останки были обнаружены в огромных сосудах. Они находились в подвале одного из зданий дворца. Ученые предполагают, что жертвам было примерно от 10 до 15 лет. Самое поразительное, что кости имеют такой вид, как будто их готовили для употребления в пищу. Есть мнение, что это те самые девушки и юноши, которые прыгали через быка. Но кто ел этих невинных созданий – бык или сами жители дворца, – остается загадкой.
   Некоторые ученые предполагают, что роль Минотавра мог играть сам правитель минойской державы. Во время ритуала правитель Кносса сидел в окружении своих придворных с маской священного быка на лице. И вот однажды, когда прибыл корабль из Афин с очередными жертвами, его дочь Ариадна увидела среди обреченных прекрасного юношу по имени Тесей и, полюбив его, тайком проникла в темницу, где юные афиняне ожидали начала ритуала, дала ему меч и объяснила, как пробраться в покои отца. Изнеженные мужчины Кносса не могли преградить дороги Тесею. Ударами меча он расчистил себе дорогу к Минотавру – царю Миносу.
   Другой древний город острова не оставил о себе страшных легенд, но именно в развалинах Феста ученые обнаружили загадочный глиняный диск с древними письменами. Надпись на диске не вырезана, она сделана с помощью 45 различных штампов и закручивается в виде спирали. На каком только языке ее не пытались прочесть, даже на русском. Некоторые исследователи полагают, что это древний навигационный прибор, другие – что это послание атлантов. Но текст до сих пор не расшифрован. Может быть, разгадка таинственного послания древних критян прольет свет на то, какими были жители острова, создавшие эту уникальную культуру.
   Со временем критская держава поднялась едва ли не до уровня такого колосса Древнего мира, как Египет. Изделия критских мастеров археологи находят в долине Тигра и Евфрата, в Пиренеях, на севере Балканского полуострова, в Египте. На фреске гробницы одного из приближенных фараона Тутмоса III изображено торжественное прибытие послов Крита, а древнее название Крита – Кефтиу – часто встречается в «деловых» египетских папирусах. Казалось бы, ничто в то время не могло даже поколебать могущество Крита.
   Однако около трех тысяч лет назад в Средиземном море произошла сильнейшая за всю историю человечества катастрофа. Взрыв вулкана Санторин породил гигантскую волну высотой несколько сот метров. Цунами сметало все на своем пути. Сильное землетрясение, сопровождавшее его, довершило варварское шествие стихии. Это был триумф природы над человечеством. В развалины превращаются города Кносс, Фест, Агиа-Триада, Палекастро, Гурния. Вулкан уничтожил одну из самых древних цивилизаций Средиземноморья – цивилизацию острова Крит.
   После катастрофы на опустошенную землю пришли переселенцы. Они-то и стали прародителями современных критян. Что же касается коренного населения острова, то его существование долгое время воспринималось как миф или легенда.
   На Крите в разные времена жили греки, римляне, византийцы, венецианцы, турки; все они оставили тут свой след – маленькие церкви первых веков, монастыри. На острове сложилась знаменитая критская иконописная школа. Крит – родина великого живописца Эль Греко (звали его Доменикос Теотокопулос). Эль Греко родился в то время, когда остров принадлежал Венеции. Венецианские памятники – маленькие гавани, маленькие многоэтажные дома с балкончиками, маленькая биржа, арсенал, крепость. Все это сохранилось в городах Ханья, Ретимно, Ираклион. Кроме Эль Греко Крит знаменит другими своими уроженцами: писателем Никосом Казандакисом, автором «Последнего искушения Христа» и «Грека Зорбы», в экранизации которого критянин композитор Микис Теодоракис прославил танец сиртаки, и поэтом Одиссеасом Элитисом, лауреатом Нобелевской премии.
   Чтобы уберечь стены дворца от губительного воздействия солнца и дождя, Эванс, не задумываясь, укреплял их бетоном; те стены, что казались более поздними, ломал, другие надстраивал, формируя его облик в соответствии со своими представлениями. Он, конечно, открыл Кносс, но теперь никто не знает, каким был Лабиринт на самом деле. Находки, сделанные Эвансом, бесценны: остатки фресок с изображениями людей, праздников, ритуальных игр; фаянсовые статуэтки, золотые украшения тончайшей работы – все это настоящие шедевры искусства, которому почти четыре тысячи лет. И они остались на Крите, в Греции – только за одно это Эвансу стоило поставить памятник. Но многое исчезло и унесло с собой одну из главных тайн Кносса – тайну царя Миноса. Ведь никто – ни Эванс, ни его последователи – не смог установить, существовал ли на самом деле легендарный царь.

Троя – город из легенды

   Изучая мифы и историю античной Греции, нетрудно убедиться, что бо́льшая часть описанных в них событий происходила не в Европе, а на противоположном берегу Эгейского моря – на территории современной Турции. К югу от Дарданелл, древнего Гелеспонта, лежат руины легендарного города. Они влекут к себе множество путешественников, так как сами названия Троя и Троянская война вызывают в воображении героев эпоса Гомера, от которого ведет отсчет история европейской литературы.

   Сейчас Троя, или холм Гиссарлык, возвышается среди кукурузных полей в 5 километрах от берега моря. Мифы рассказывают, что город был основан по указанию оракула. Фригийский царь дал Илу пеструю корову и сказал, чтобы он основал город там, где корова ляжет отдохнуть. Это произошло на холме, который раньше назывался Ата, в честь богини безумия Ате, низвергнутой Зевсом с Олимпа.
   Ил основал город, и Зевс дал ему знак, что Ил поступил правильно – низвергнул с неба статую Паллады, в правой руке держащей копье, а в левой – веретено и прялку. Так по легенде родилась Троя.
   В XII веке до н. э. на восточной стороне Гелеспонта стоял укрепленный город Троя. В VIII–VII веках до н. э. – почти через 500 лет – Гомер сочинил романтическую историю о том, как Парис соблазнил жену спартанского царя Менелая Елену. Бросив мужа и захватив все драгоценности, Елена сбежала с любовником. Чтобы вернуть красавицу, отправилась флотилия из 1200 судов. Но ахейцам не удалось проникнуть в крепость с «наскока» – после девяти лет бесплодной осады они додумались наконец соорудить своего знаменитого деревянного коня.
   В XIX веке Европа заново открывала для себя античность. Гомеровские поэмы были хорошо знакомы и многими образованными европейцами воспринимались как повествования о временах морального величия и благородных стремлений. Но вот об историчности гомеровского эпоса почти не задумывались – миф он и есть миф. Сомнения в существовании самой Трои были развеяны человеком по имени Генрих Шлиман. Он располагал и временем, и средствами, чтобы удовлетворить не только свое любопытство, но и развеять многовековые сомнения множества ученых.
   Шлиман родился в 1822 году в небольшом селении в немецкой земле Мекленбург в семье сельского пастора. В предисловии к своей книге, посвященной острову Итака, Шлиман вспоминал: «Когда я в 1832 году в десятилетнем возрасте преподнес отцу в качестве рождественского подарка свое собственное изложение основных событий Троянской войны и приключений Одиссея и Агамемнона, я не предполагал, что тридцать шесть лет спустя, после того как мне посчастливится собственными глазами увидеть места, где развертывались военные действия, и посетить отчизну героев, чьи имена благодаря Гомеру стали бессмертными, я предложу вниманию публики целый труд, посвященный этой теме».
   Со временем Шлиман стал преуспевающим бизнесменом. В Крымскую войну он завладел рынком пороховой селитры, подкупал золотоискателей во время золотой лихорадки в Калифорнии и вел дела с хлопком в годы Гражданской войны в Америке – по крайней мере, так рассказывает он сам. В конце 1850-х годов ему захотелось переключиться с деловой карьеры на более интеллектуальные цели, чтобы добиться респектабельности. Вначале он надеялся посвятить себя сельскому хозяйству. Когда ничего не получилось, Шлиман пожелал обратиться к другой деятельности, возможно, в области филологии, но вскоре был обескуражен. «Слишком поздно для меня начинать научную карьеру», – писал он. Дело решил случай. Подобно многим европейцам XIX века, Шлиман знал Гомера и любил его поэмы, но только посещение Греции и Трои летом 1868 года подтолкнуло его к занятиям археологией.
   В 1870 году Шлиман высадился на пустынном берегу в Малой Азии. Трудно было поверить, что здесь несколько тысяч лет назад кипела жизнь, росли сады и возвышались храмы. Три года потратил немец, исследуя маленький пятачок земли у морского берега. Он начал раскопки у Гиссарлыка, но они так и не дали результатов. Он находил, конечно, фрагменты стен, архитектурные детали, керамику, но все это было не то. Шлиман жаждал более весомых доказательств того, что это та самая богатая Троя, под стенами которой сражались герои в золотых доспехах. Но все его усилия, казалось, были потрачены напрасно. И только 14 июня 1873 года, в последний день раскопок, когда Шлиман в отчаянии уже решил возвратиться в Европу, случилось то, чего он так долго ждал. Утром на глубине 28 футов была обнаружена стена, которую немец посчитал стеной дворца царя Приама. Шлиман спустился в раскоп, и его внимание привлек небольшой предмет. Он позвал жену и приказал ей распустить рабочих. Потом он напишет: «В величайшей спешке, напрягая все силы, рискуя жизнью, ибо большая крепостная стена, которую я подкапывал, могла в любую минуту похоронить меня под собой, я с помощью большого ножа раскопал клад».
   Так Шлиман обнаружил сокровища, известные под названием «Клад царя Приама». Он состоял из медных подносов и котлов, внутри которых находились чаши из золота, серебра, сплава золота и серебра («электрона») и бронзы, золотого «соусника», ваз, тринадцати медных наконечников копий. Самой замечательной частью клада были несколько тысяч золотых колец и украшений из золота: браслеты, головной обруч, четыре сережки и две роскошных диадемы, одна из которых состояла из более чем 16 000 крохотных золотых деталек, соединенных золотой нитью. Это украшение, ставшее известным под названием «сокровища Елены», украсило голову Софии Шлиман – снимок, ставший одним из самых знаменитых в XIX веке.
   «Клад царя Приама» Шлиман умудрился контрабандно переправить в ящиках из-под фруктов в Германию. Часть сокровищ все же осталась в Турции – это были предметы, похищенные местными рабочими.
   Шлиман предоставил находки для экспертизы германским ученым. Он предъявлял их на родине как доказательство своей правоты: «Я нашел ту самую Трою!» Однако ученые мужи были сильно смущены увиденным. Для них казалось очевидным, что многие вещи из клада принадлежат к различным эпохам. Ученые заподозрили Шлимана в том, что к настоящим сокровищам, найденным в Трое, им были добавлены находки из других обнаруженных им кладов, ибо Шлиман признавал: «Мой самый большой недостаток, что я хвастун и обманщик…» Склонный к гиперболе, бахвальству и часто явной лжи, Шлиман являл собой удивительный парадокс: в одном лице существовали «отец археологии» и рассказчик небылиц.
   Все, что нам известно о жизни Шлимана, он сообщил сам в своих книгах. Поэтому читателю, восхищающемуся замечательной историей одного из самых необычайных людей XIX века, нужно с осторожностью отнестись к мифу, сочиненному Шлиманом о себе, который так охотно принял весь мир.
   Шлиман не был археологом даже в понимании XIX века, когда археология только становилась наукой. Часто он делал не только ошибочные, но и просто наивные выводы из своих находок. Например, раскапывая стены Трои, он увидел, что в одном месте две стены идут параллельно друг другу. Это можно было объяснить по-разному: тем, что при перестройке стену провели на новом месте, рядом с прежней, или что здесь понадобилось особенно сильное укрепление. Но Шлиман думал только об одном: доказать всему миру, что каждое слово Гомера – чистая правда. В «Илиаде» говорится о Скейских воротах Трои, над которыми возвышалась такая широкая башня, что ее крыша служила площадкой, с которой Приам, троянские старцы и Елена могли видеть греческих воинов. Шлиман сразу же предположил, что две параллельные стены – это стены той самой Скейской башни, с которой Елена смотрела на сражение. Когда был раскопан большой троянский клад, Шлиман решил, что это сокровищница во дворце царя Приама и что найденные здесь диадемы (короны) – это короны Елены. В этих же развалинах были найдены короткие каменные ножи. Именно на основании этих находок впоследствии ученые решили, что эти развалины – развалины не гомеровской Трои, а гораздо более древнего города: ведь во время похода на Трою, как мы знаем из рассказов Гомера, оружие делалось не из камня, а из бронзы. Это в первый момент затруднило и Шлимана, но его слепая вера в то, что он нашел дворец Приама, заставила его написать такие строки: «Было бы очень непоэтично, если бы у Гомера герои дрались маленькими каменными ножами, поэтому Гомер об этом умолчал».
   Шлиману была присуща наивная вера в историческую точность преданий. Но она стала не только причиной его ошибок и заблуждений. Без нее он вряд ли сделал бы свои замечательные открытия. Сегодня уже нет сомнений в том, что Шлиман обнаружил под Гиссарлыком именно легендарный город. Этим он доказал: если искренне верить великим текстам Гомера, то из мрака истории обязательно восстают стены Трои.
   За 100 лет раскопок здесь было обнаружено десять культурных слоев – от Трои I до Трои X. Самое древнее поселение было основано примерно в 3600 году до н. э., на звание же «гомеровской» претендуют Троя VI, разрушенная землетрясением, и Троя VII, сожженная примерно в 1250 году до н. э. Лучше всего сохранились восточные стены с воротами в шестом городе: длина стен около 300 метров, толщина около четырех, в высоту они достигают пяти метров.
   От периода, названного Троя I, сохранилось две башни, некогда образовывавшие ворота: от Трои II, более обширного и развитого периода, – пандус, выложенный плитами и, как думал Шлиман, скрывший сокровища троянского царя Приама. Трои III и IV (2500–2000 гг. до н. э.) не дали больших открытий (раскопаны остатки нескольких домов и улиц), так же как и Троя V (ок. 1900 г. до н. э.). Троя VI была расцветом этого неспокойного города, и ей принадлежит пространство в 200 метров диаметром с мощными стенами, длиной 90 и шириной 6 метров. Ее жители успешно торговали с греческими городами, но около 1300 года до н. э. сильное землетрясение опустошило всю местность. Троя VII-а, по мнению ученых, – это та самая Троя, что воспета Гомером.
   По утверждениям историков, 1184 год до н. э. считается годом ее падения, когда греки взяли город и сожгли его. Затем поселение ожило благодаря переселенцам с Балкан (Троя VII-b), за чем последовал очередной упадок. Во времена Трои VIII (ок. 700 до н. э.) жизнь опять возродилась – благодаря греческим колонистам, поставившим здесь храм Афины. После персидского владычества Трою, названную теперь Новый Илион, отбил полководец Лисимах. Процветающая Троя IX относится к эпохе Римской империи, когда тут останавливались Август и Каракалла. С приходом христианства здесь учредилась епископская кафедра, но, захваченная турками, Троя опять была предана забвению.

Делос – остров Аполлона

   Киклады – это необычайно живописный район Греции. Он находится посредине Эгейского моря и включает около 2200 островов, островков и морских скал. Обитаемы из них только 33. Все вместе эти острова составляют своеобразный круг вокруг Делоса – острова, посвященного Аполлону. И, действительно, богу Солнца может принадлежать только такая земля, как Киклады, где столько солнечного света.
   На этих островах люди жили с эпохи неолита. Время расцвета приходится на III тысячелетие до н. э., когда на островах существовала знаменитая кикладская культура – цивилизация еще более древняя, чем минойская. Критяне установили свое владычество над Кикладами во II тысячелетии до н. э., основав колонии на Мелосе и Санторине. Вслед за минойцами около 1450 года до н. э. пришли микенцы, а около 1100 года до н. э. – дорийцы. Ионийцы появились здесь сюда в X веке до н. э., а в VII веке до н. э. они создали религиозное объединение, центром которого стал остров Делос. В 490 году до н. э. на Киклады обрушилось персидское нашествие, а затем островами владели поочередно македоняне, родосцы и римляне. Византийская эпоха началась здесь в 395 году н. э. и продолжалась около 800 лет. В этот период на островах были построены старинные византийские церкви. Владычество Византии было слабым, в этот период острова поочередно захватывали готы, славяне, норманны, подолгу на них хозяйничали морские пираты. В 1204 году Киклады на 300 лет захватили венецианцы. Они построили сохранившиеся до сих пор замки и крепости. А с 1537 года на островах властвовали турки. Впоследствии большинство из Кикладских островов приняли участие в национально-освободительной войне против турецкого ига. В 1832 году Киклады воссоединились с Грецией.
   Делос, главный остров Киклад, один из самых маленьких по размеру, но он является одним из самых значимых греческих островов. Согласно мифам, он появился, когда Посейдон выхватил своим трезубцем комок земли со дна моря, и сначала был плавающим островом. Именно на Делосе титанида Лето, дочь Коя и Фебы, произвела на свет детей самого Зевса.
   А произошло это не потому, что божественная жена Зевса, Гера, всеми силами препятствовала рождению детей ее неверного мужа. Супруга верховного бога строжайше запретила земной тверди оказывать роженице гостеприимство. Гонимая Герой, Лето нигде не могла найти пристанища. Лишь голый клочок земли в Эгейском море, бегущий по воде бесплодный остров, приютил Лето. В благодарность титанида пообещала, что ее сын, лучезарный бог Аполлон, построит здесь свой храм и прославит остров.
   Целых девять дней несчастная Лето не могла разрешиться от бремени. Страдая от невыносимых предродовых схваток, от тяжести своего божественного чрева, титанида умоляла собравшихся на Делосе олимпийских богинь помочь ей. Они же не смели гневить ревнивую Геру. Наконец посланница богов, легкокрылая Ирида, уговорила Геру отпустить на остров Илифию, покровительницу родов. Тогда Лето встала на колени, обхватила руками ствол финикового дерева и родила сначала Артемиду, а затем Аполлона. Вмиг ослепительный свет залил остров, белоснежные лебеди семь раз облетели его, и в воздухе зазвучала божественная музыка. Миф гласит, что с тех пор остров перестал двигаться по волнам и явился во всей своей красоте, за что был назван Делосом, то есть новоявленным. Удерживают же этот кусочек суши на месте уходящие в морскую пучину колонны, закрепленные толстыми цепями.
   Греки свято чтили Аполлона и Артемиду. На острове в их честь было воздвигнуто множество святилищ, а со временем и сам остров стал священным местом. Ежегодно в честь Аполлона здесь проводились спортивные состязания и фестиваль искусств. К 700 году до н. э. Делос превратился в настоящий центр паломничества. Слава острова была настолько велика, что даже враги эллинов не смели грабить обитель Аполлона: во время греко-персидских войн в V веке до н. э. персы не только не тронули Делос, но еще и принесли богатые жертвы одному из самых почитаемых греческих богов.
   После греко-персидских войн остров стал центром Делосского союза. В него вошли приморские и островные греческие государства, которые должны были выставлять в союзный флот корабли, оснащенные и экипированные, или платить денежные взносы – форос. На острове хранилась союзная казна, но заведовали ею афинские должностные лица.
   Во второй половине VI веке до н. э. правивший в Афинах тиран Писистрат приказал убрать все захоронения с той части острова, которая была видна от храма, чтобы не осквернять священную землю. Человеческие останки вместе с заупокойными дарами из могил были перенесены на ближний, более крупный остров Рения, и захоронены в общей могиле, где их позже обнаружили археологи. Повторное «очищение» острова было проведено афинянами в 426 году до н. э., и тогда же был издан закон, которым на Делосе запрещалось рожать и умирать. После отпадения от Афин делосцы отдались под покровительство спартанцев.
   Особенно пышно расцвел остров в 146 году до н. э., после того как римские завоеватели в отместку жителям Родоса объявили Делос свободным от пошлин портом. С этого момента остров приобрел статус столицы торговли в Эгейском море. Богатые торговцы и судовладельцы стали стекаться туда со всех уголков Средиземноморья: из Греции и Италии, из Египта и Палестины, из Сирии и Малой Азии, за ними на остров Аполлона приезжали зодчие, актеры, поэты, художники. На священном острове среди храмовых колонн вырастали роскошные виллы, украшенные мозаикой и росписью.
   Древние постройки на острове раскинулись на громадной территории. Самая известная из них – Терраса львов, которые охраняют Священное озеро, где, по преданию, родился бог Аполлон. В VII веке до н. э. здесь стояли девять мраморных львов, подаренных жителями Наксоса. Пять статуй, которые были найдены при раскопках, возвращены на постаменты, шестую увезли в Венецию еще в XVII веке. Оригиналы находятся в музее, а высохшее озеро стерегут их копии в натуральную величину.
   С северо-востока храм Аполлона окружали выстроенные по дуге пять небольших зданий (вероятно, сокровищницы, где хранились приношения). Здесь же располагался особый священный участок Артемиды, храм которой построили во II веке до н. э. над более древним святилищем. Рядом с храмом находилась могила двух гиперборейских (северных) дев. Согласно мифу, дев было четыре; они пришли на остров из северных краев, чтобы помочь Лето при родах, и остались на острове в качестве первых жриц.
   Осенью 1946 года на территории храма Аполлона был найден клад изделий из золота, слоновой кости и бронзы, в котором находились предметы микенской эпохи (1400–1200 гг. до н. э.). Это самые древние из сделанных на Делосе находок, связанных со святилищем.
   К востоку от храма Аполлона расположено длинное здание необычной архитектуры, именуемое «портиком Быков», а вдоль северной стороны священного участка высится длинная колоннада, построенная одним из македонских царей. Между озером и гаванью около 210 года до н. э. была возведена уникальная многоколонная базилика. Еще дальше от озера на север – развалины стадиона и гимнасия. К югу от священного участка располагаются жилые кварталы. Некоторые дома были украшены прекрасными мозаиками и росписями, многие из них сохранились, например, мозаики в Доме дельфинов и мозаика, изображающая Диониса. На южной окраине района в начале III века до н. э. был выстроен театр под открытым небом. Амфитеатр превратился в развалины, но хорошо сохранилась окружавшая его мраморная стена, а фундамент сцены и орхестры позволяет восстановить первоначальный план здания.
   Высшая точка острова – гора Кинф (112 метров), возвышающаяся к юго-востоку, на ее вершине было святилище Зевса и Афины. Ниже – священный грот со сводом из крупных гранитных блоков. Вероятно, здесь было древнее святилище Аполлона, восстановленное в III веке до н. э.
   На западном склоне горы – святилища иноземных богов, основанные торговцами из различных стран Средиземноморья. Рядом с посвященными греческим богам храмами выходцы из Палестины построили на Делосе первую за пределами родины синагогу, а египтяне и сирийцы возвели святилища египетских божеств Изиды, Сераписа и Анубиса, сирийской Астарты, семитского Ваала, было и святилище Кабирион, посвященное мистериальному культу самофракийских богов. Остров Аполлона говорил на многих языках и диалектах, и его можно было сравнить с великим Вавилоном, ведь в период расцвета, во II веке до н. э., на Делосе жили около двадцати пяти тысяч человек.
   В 88 году до н. э. понтийский царь Митридат, воевавший против Рима, разрушил цветущий Делос. К I веку от былой славы Делоса осталась лишь ослепительная белизна его разрушенных храмов.
   Делос не знал катастроф. Люди сами покинули город и остров с приходом христианства. Тогда Делос, будучи крупным языческим центром, стал в глазах первых христиан местом непригодным для жизни. Именно поэтому сегодня на Делосе очень много сохранившихся античных памятников.
   В VI веке последние жители окончательно покинули остров, и уже в VIII веке Делос даже не упоминался в каталоге кикладских островов.

Священная скала

   Афинский Акрополь, называемый также Священной скалой, – это холм из известнякового монолита, размеры которого у основания составляют 330 ×170 метров; его высота – 156 метров над уровнем моря, но над окружающей местностью он возвышается всего на 50 метров. Этот холм с обрывистыми, почти отвесными склонами с многочисленными источниками и глубокими гротами давал надежное и удобное убежище первым людям, обосновавшимся здесь в эпоху неолита, около 3500 года до н. э.

   Раскопки, проводившиеся с 30-х годов позапрошлого века, восстановили историю скалы с тех пор, как на ней поселились самые древние ее обитатели, и до V века до н. э., когда здесь были возведены дошедшие до нас памятники архитектуры.
   Первые здания здесь выросли в 1050—700 годах до н. э. В VI веке до н. э. два больших храма были посвящены богине Афине: Гекатомпедон («Стофутовый», так как длина его составляла сто аттических футов), возведенный на том месте, где теперь находится Парфенон, и древнее святилище, фундамент которого сохранился к югу от Эрехтейона. Другие сооружения, меньшего размера, возникали там и сям на вершине, окруженной «циклопической» стеной, восходящей к микенской эпохе (XII в. до н. э.). В 556 году до н. э. верхняя часть микенской башни, защищавшей вход в цитадель, была снесена и на ее месте воздвигли первое святилище Афины-Ники. После победы афинян при Марафоне (490 г. до н. э.) Гекатомпедон был снесен и на этом месте вырос первый мраморный Парфенон. Одновременно был сооружен и монументальный портик со множеством ворот, замененный потом нынешними Пропилеями.
   Такое внушительное зрелище являл собой Акрополь в 480 году до н. э., когда его захватили и разрушили персы. После побед у Саламина и при Платее (479 г. до н. э.) афиняне прежде всего занялись укреплением обороны города и перестройкой разрушенных храмов. Эти работы завершил во второй половине V века Перикл.
   Авторами проекта нового храма, воздвигнутого в честь Афины-Парфенос (Афины-Девы) и поэтому названного Парфеноном (447–432 гг. до н. э.), были Иктин и Калликрат, а скульптуры для святилища в нем создал великий Фидий. Позднее, но по-прежнему в соответствии с первоначальной планировкой, на месте старого храма Афины возвели элегантный храм ионического ордера Эрехтейон (421–406 гг. до н. э.). Хотя это здание скромных размеров было посвящено Афине-Палладе, покровительнице города, афиняне сделали невозможное – этот храм стал общегреческой святыней. Особенную известность приобрела изящная лоджия, где шесть кариатид поддерживают перекрытие портика, ничуть не утрачивая своей грации. Согласно древней легенде, они были обречены вечно нести позор жителей Карий, единственного города Пелопоннеса, который полностью перешел на сторону персов. Отсюда и пошло название подобных женских статуй.
   С западной стороны Парфенона, на месте архаического портика, архитектор Мнесикл построил новые Пропилеи (437–432 гг. до н. э.), но украсил их иначе. Задуманные в строгом дорическом стиле, Пропилеи служат фасадом и главным входом великого святилища Акрополя.
   Затем, в 424 году, Калликрат завершил сооружение храма Афины-Ники, позднее обнесенного балюстрадой, украшенной статуями Победы. Внутри Акрополя, за Пропилеями, открывается большая площадка, по сторонам которой находятся различные культовые сооружения: на юге – святилище Артемиды Бравронии и Калькотека (прямоугольное здание, служившее арсеналом); на севере – бастион и дом аррефор (девочек, которых селили в Акрополе, чтобы ткать пеплос для Афины). На востоке площадка доходила до опорной стены террасы прежнего храма Афины, где возвышалась колоссальная статуя Афины-Промахос (Афины-Воительницы). Как рассказывает Павсаний, греческий путешественник и писатель, этот монумент был такой высоты, что моряки, огибая мыс Сунион, с расстояния 50 километров могли различить гребень шлема и наконечник копья богини.
   Так выглядел Акрополь в конце античного периода. Некоторые искусствоведы утверждают и сегодня, что на земле нет ансамблей, равных Парфенону. Греческий археолог Манолис Андроникос, тот самый, что обнаружил гробницу Филиппа Македонского, писал, что «три больших сооружения, составляющих Акрополь, – Парфенон, Пропилеи и Эрехтейон – объединяют между собой исполняемые ими функции и смелость принятых архитектурных решений, свидетельствующих о новаторском духе Перикловой демократии». По мнению Андроникоса, знаменитый скульптор Фидий оказал решающее влияние на разработку проекта Парфенона архитекторами Иктином и Калликратом. Впервые в греческой архитектуре храм строился исходя из необходимости обеспечить определенное внутреннее пространство, которое и определяло его внешнюю форму. Дело в том, что такое условие поставил Фидий, желавший во всем блеске показать свою статую Афины из золота и слоновой кости.
   Необычайны пропорции ансамбля, изгибы горизонтальных линий и наклоны вертикальных. Поэтому стилобат (основание храма) здесь не плоская поверхность, как того требовала бы статика здания: в середине каждой его длины и ширины есть вогнутость. Стены и колонны не отвесны, а слегка наклонены вовнутрь: на семь сантиметров колонны периметра и на десять сантиметров угловые колонны. Если внутренняя поверхность стен вертикальна, то внешняя наклонена вовнутрь. Таким образом объем храма вписывается в пирамиду, а не в параллелепипед. Как отмечает Андроникос, реализация этих архитектурных тонкостей – «невероятное чудо». Достаточно представить себе, что каждый камень не прямоугольный, а трапецеидальный и имеет свою особую форму, определяемую местом, для которого он предназначался.
   Это несравненное архитектурное творение Фидий дополнил высеченными в камне украшениями. Некоторые из них сохранились и до сих пор, являясь свидетельствами его творческого гения. Скульптуры фронтона Фидий выполнил сам с помощью ближайших учеников Алкамена и Агоракрита. В них запечатлены рождение Афины и спор Афины и Посейдона (бога моря) за владение Аттикой. Снаружи храма, по его периметру изображены борьба богов и титанов (восточный фриз), битва афинских героев с амазонками (западный), падение Трои (северный) и схватка греков с кентаврами и аттические мифы (южный).
   Но наиболее впечатляющее украшение было внутри храма: стены целлы декорировал барельефный фриз, где изображены Панафинеи. Эти большие религиозные празднества ежегодно отмечались 24-го, 26-го и 28 дня месяца гекатомбеона (июль – август), а более торжественно – каждые четыре года, в третий год Олимпиады, и назывались тогда Великими Панафинеями (с 21-го по 29 день). Учрежденные, согласно традиции, Эрехтеем, они были превращены Тесеем в празднества всей Аттики. Впоследствии Писистрат и Перикл придали им еще бо́льшую торжественность. Суть церемонии состояла в том, что в последний день статуе Афины-Паллады преподносился новый пеплос, приготовленный ее жрицами. Процессия начиналась в Керамике и всходила на Акрополь, останавливаясь у всех священных мест Афин. До этой церемонии, которая заключала празднества, проходили музыкальные, гимнастические, конные состязания и другие игры. Победители получали в дар масло, разлитое в панафинейские амфоры, которые представляли собой шедевры аттической керамики. В ночь перед процессией проводился бег с факелами; на следующий день была регата.
   Изображая внутри Парфенона Панафинеи, Фидий хотел прославить афинскую демократию, достигшую в ту пору своего апогея, и обессмертить своих сограждан. Друг Перикла и Анаксагора, величайший скульптор античности намеревался запечатлеть рядом с древними аттическими легендами новые деяния демократии, а поскольку для этого нужно было пространство, которого не могли дать метопы и фронтон, Фидий задумал непрерывный фриз. Со свойственной гениям смелостью он опоясал стены храма полосой длиной 160 метров и высотой 1,6 метра.
   Пять столетий спустя, описывая славу Афин времен Перикла, Плутарх отмечал: «Тем более удивления… заслуживают творения Перикла, что они созданы в короткое время, но для долговременного существования. По красоте своей они с самого начала были старинными, а по блестящей сохранности они доныне свежи, как будто недавно окончены. Они так блещут новизной, будто проникнуты дыханием вечной юности и имеют нестареющую душу!»
   Акрополь был прекрасен. Но таким мы его уже никогда не увидим. Многие поколения просвещенных и безграмотных, фанатичных и равнодушных, воинственных и миролюбивых варваров разрушали великое творение Фидия. После того как в IV веке н. э. христианство стало государственной религией Римской империи, памятники Акрополя утратили свое культовое значение, но еще долгое время они хорошо сохранялись. Римляне и византийцы вывозили из Афин статуи, город был даже разграблен готами Алариха, но никто не касался храмов.
   Древняя столица Аттики испытала первый удар в начале VI века н. э. Из Парфенона решили сделать христианский храм, и для постройки абсиды серьезно испортили восточный фасад, а в боковых стенах пробили окна. В Эрехтейоне выпотрошили все «внутренности», чтобы превратить его в церковь.
   Вред, нанесенный этими перестройками, был велик сам по себе, но затем последовали еще бо́льшие беды: многие скульптуры были изуродованы в неукротимом порыве религиозного иконоборчества. Потом в течение почти тысячи лет на храмы больше не покушались. В Греции сменяли друг друга византийцы и франки, каталонцы и наваррцы, флорентинцы и венецианцы, но здания чудом сохранялись. Их пощадило даже оттоманское нашествие в XV веке, хотя турки превратили Парфенон в мечеть, надстроив сверху минарет, а Эрехтейон приспособили под сераль и гарем военного губернатора.
   В XVII веке появились первые серьезные разрушения, это произошло потому, что неприступная скала была центром обороны города. В Пинакотеке, расположенной рядом с Пропилеями, был устроен пороховой погреб. В 1654 году в него попала молния и произошел взрыв. В 1686 году турки снесли маленький храм Афины-Ники, чтобы расчистить бастион и установить на нем пушки. 26 сентября следующего года настала очередь Парфенона. Венецианцы под командованием Франческо Моросини осадили Акрополь, где укрылись турки. Обстреливая крепость, венецианцы попали прямо в Парфенон, превращенный после разрушения Пропилеев в пороховой склад, и взрыв разнес все здание. Крыша взлетела на воздух; большая брешь была пробита в длинных боковых колоннадах, и погибла бо́льшая часть скульптур. Взрыв серьезно повредил и Эрехтейон.
   Не удовлетворившись этим «подвигом», Моросини пустился и на другие крайности. Когда турецкий гарнизон сдался и венецианцы овладели Акрополем, он решил отвезти на родину в качестве трофея несколько уцелевших скульптур западного фронтона. Однако когда его саперы грузили огромные глыбы мрамора, канаты оборвались и скульптуры разбились на куски. На следующий год венецианцы отступили из Афин и оставили Акрополь в развалинах.
   Турки собрали обломки храмов и скульптур и пустили их на известь. В XVIII веке только в Афинах по меньшей мере три памятника попали в печи: древний мост на реке Илисс, акведук Адриана и ионический храм. Затем истребление древностей охватило всю Грецию. За короткое время сократилось число сохранившихся колонн на Сунионе и в Коринфе, в Олимпии исчезли последние остатки храма Зевса. Путешественники, побывавшие в Афинах в начале XX века, описывали Акрополь как груду развалин.
   В конце XIX века в Европе возник интерес к классической археологии. С одной стороны, страсть, которую внушали греческие и римские древности, более тысячи лет пребывавшие в запустении, помогла сберечь большое число материальных остатков античного мира, а с другой – она принесла знаменитым афинским ценностям ужасающие потери. В 1802 году многие скульптуры Акрополя, в том числе одна из знаменитых кариатид Эрехтейона, были вывезены в Лондон Томасом Брюсом, графом Элджином и Канкардином, чрезвычайным и полномочным британским послом при Блистательной Порте Селима III, султана Турции. Этот дипломат, охваченный неукротимой страстью к коллекционированию ценных произведений из мрамора, был не первым среди грабителей монументального наследия античной Греции. Очень многие путешественники из Западной Европы направлялись в Грецию, вдохновляемые интересом к классическому искусству. Эти путешественники изъявляли готовность хорошо платить за образцы оригинальной скульптуры, и турки не могли противиться искушению. Они с радостью давали себя «совратить» и позволяли вывозить фрагменты скульптур, делая вид, что борются с незаконными действиями иностранцев.
   Драгоценная добыча приносила лорду Элджину только несчастья. Она не только довела его до нищеты, но и восстановила против него многих деятелей того времени, в частности Байрона. Три года лорд провел в тюрьме, куда его отправил Наполеон, желавший завладеть коллекцией предметов из мрамора, чтобы передать ее Лувру. И когда в 1816 году сокровища лорда Элджина по настоянию парламента были приобретены государством, ему не заплатили и половины истраченных на них денег.

Зевс Олимпийский

   В Элиде, на Пелопоннесе, в храме, прославленном на всю Элладу, находилось самое известное в древности место поклонения Зевсу. У слияния двух рек, Алфея и Кладея, между холмами, покрытыми лесом, в священной роще стояли многочисленные храмы и здания, предназначенные для жрецов, упражнений атлетов и хранения ценных подарков. Каждые четыре года там проводились игры, которые были посвящены Зевсу.

   Главное святилище Зевса неслучайно было именно в Олимпии. Каждый житель тех мест помнил, что именно здесь Зевс победил своего отца Крона, который в страхе, что сыновья отнимут у него власть, стал их проглатывать. Жене Крона, Рее, надоело рожать и быть бездетной – вот она и подсунула мужу вместо последнего младенца, Зевса, крупный камень, завернутый в пеленки, а ребенка спрятала. Когда Зевс подрос, он победил отца, вызволил всех своих братьев и сестёр: Аида, Посейдона, Геру, Деметру и Гестию.
   Олимпия была не городом, а сосредоточением храмов, в которых жрецы совершали предписанные обряды. Оживала она только раз в четыре года на несколько дней, пока шли игры. Эти игры, названные олимпийскими, были учреждены одним из сыновей Зевса – Гераклом – в честь своего отца и начинались с жертвоприношений Зевсу. Они происходили во второе или третье полнолуние после летнего солнцестояния, то есть во второй половине августа или в начале сентября. На это время во всей Греции прекращались раздоры и даже войны, провозглашался «мир божий», чтобы лязг оружия не омрачал общей радости. В долину Алфея отовсюду собирался народ. Пастухи из Аркадии и Мессении пригоняли стада коров, коз и овец для жертвоприношений. Атлеты приезжали со своими учителями гимнастики, чтобы померяться силами. Богатеи следовали в повозках за своими лошадьми, которые будут участвовать в скачках. Торжественные процессии везли богатые дары греческих городов для храма Зевса.
   Игры продолжались несколько дней. Наградой победителю служил оливковый венец, дар символический, но бесценный в глазах тысяч юношей, которые стремились в Олимпию в надежде на победу.
   В олимпийском храме стояла статуя Зевса работы афинского мастера Фидия – одно из семи чудес света. Фидий был знаменит не только статуей Зевса Олимпийского, но и статуей Афины в Парфеноне и рельефами на стенах этого храма. Вместе с Периклом Фидий разработал план перестройки и украшения Афин, что, правда, дорого обошлось Фидию: враги его могущественного друга и покровителя стали врагами скульптора. Месть их была банальной и грязной, но обыватели жаждали скандала: Фидий был обвинен в том, что утаивал золото и слоновую кость при сооружении статуи Афины в Парфеноне. Однако слава скульптора оказалась сильнее злопыхателей. Жители Элиды внесли залог за заключенного, и афиняне сочли этот предлог достаточным, чтобы отпустить Фидия работать в Олимпию. Несколько лет Фидий оставался в Олимпии, сооружая статую, известную нам, к сожалению, только по описаниям и изображениям на монетах. Статуя Зевса Олимпийского или его голова изображались на монетах, которые чеканились в Элиде. Относительно времени создания статуи ясности не было уже в античности, но поскольку строительство храма было завершено около 456 года до н. э., поэтому вероятнее всего статуя была поставлена не позднее 450 года до н. э.
   Хрисоэлефантинная (сделанная из золота и слоновой кости) статуя Зевса в Олимпии считалась в древности шедевром Фидия. Древние авторы писали, что благодаря непревзойденной красоте творения Фидия возвысилась сама религия, что всякий, кому довелось увидеть эту статую, забывает все свои печали и невзгоды.
   Подробное описание статуи имеется у Павсания. Статуя Зевса находилась в храме, длина которого достигала 64 метра, ширина – 28, а высота внутреннего помещения была около 20 метров. Зевс был изображен сидящим. Его рост в восемь раз превосходил рост человека. На ладони его правой руки стояла богиня Ника, а в левой он держал скипетр, на вершине которого сидел орел. Переброшенный сзади через плечо складчатый плащ из чистого золота украшали изображения животных и цветов. Он прикрывал бедра и ноги Зевса до ступней, открывая грудь из слоновой кости. Ноги в золотых сандалиях опирались на подножие, поддерживаемое львами. Кудри, перехваченные золотым оливковым венком, ниспадали по обе стороны лица, полного величия, красоты и покоя. Сидящая фигура едва не касалась потолка головой, а плечи занимали всю ширину нефа, так что возникало впечатление, что если Зевс встанет, то снесет с храма крышу.
   Трон бога был богато украшен золотом, слоновой костью и драгоценными камнями. На нем Фидий воспроизвел немало сюжетов эллинской мифологии и фигуры вполне реальных людей, в частности своего любимца мальчика Пантарка, ставшего победителем на 86-х Олимпийских играх в борьбе среди самых младших мальчиков. В верхней части трона над головой статуи помещались с одной стороны фигуры трех Харит, а с другой – богинь трех времен года Ор; на ножках трона были изображены танцующие Ники. На перекладинах между ножками трона стояли статуи, представлявшие олимпийские состязания и битву греков, возглавляемых Гераклом и Тесеем, с амазонками. Боковые стенки трона были расписаны художником Панэном, родственником и помощником Фидия. Выполненный из черного камня пьедестал трона украшали золотые рельефы, на которых были изображены боги, например Эрот, который встречает выходящую из морских волн Афродиту, и увенчивающая ее венком Пейто (богиня убеждения).
   Зевс был столь величественным, что, Фидий, когда завершил свой труд, подошел к статуе, как бы плывущей над черным мраморным полом храма, и спросил: «Ты доволен, Зевс?» В ответ раздался удар грома, и пол у ног статуи треснул: Зевс был доволен.
   Произведение Фидия стало для всех авторов древности эталоном, поэтому тысячи статуй Зевса (а позже римских императоров) старались сделать похожими на него.
   Византийские императоры перевезли со всеми предосторожностями статую в Константинополь – на первых порах они дозволяли себе ценить высокое искусство. И даже христианские фанатики, враги языческой красоты, не посмели разрушить статую. Но, к глубокому удовлетворению христианских проповедников, бог покарал своего языческого соперника, наказав тем самым сошедших с праведного пути императоров. В V веке нашей эры дворец императора Феодосия II сгорел. Деревянный в своей основе колосс стал добычей огня: лишь несколько обугленных костяных пластинок да блесток расплавленного золота осталось от творения Фидия. Так погибло это чудо света…
   Рассказы о статуе Зевса были столь восторженны, что в ее существование в последующие годы верили немногие. Для того чтобы убедиться, что статуя существовала и была именно такой, как описывали современники, следовало отыскать хотя бы косвенные свидетельства ее существования. Сооружение такой статуи требовало нескольких лет работы, кроме того Фидию и его многочисленным помощникам необходимо было большое помещение…
   Попытку найти мастерскую Фидия предприняли немецкие археологи, проводившие раскопки в Олимпии. Они обратили внимание на остатки античного здания, перестроенного в византийскую христианскую церковь. Обследовав здание, ученые убедились в том, что именно здесь располагалась мастерская. Это было большое каменное сооружение, почти не уступавшее по размерам самому храму. В нем нашли инструменты скульпторов и ювелиров и остатки литейного цеха. Но самые интересные находки сделаны были по соседству с мастерской – в яме, куда в течение многих сотен лет мастера сбрасывали отходы и отбракованные детали статуй. Там удалось отыскать отлитые формы тоги Зевса, множество пластин слоновой кости, сколы полудрагоценных камней, бронзовые и железные гвозди. Это было подтверждением того, что именно здесь Фидий изготовил статую Зевса, причем именно такую, как рассказывали древние. И в довершение всех доказательств в груде отбросов археологи нашли и донышко кувшина, на котором были выцарапаны слова: «Принадлежу Фидию».

Храм Артемиды Эфесской

   За несколько часов до нового 1870 года английский архитектор, инженер и археолог-любитель Джон Вуд после шести лет безрезультатных раскопок на западе Малой Азии обнаружил к югу от Измира на семиметровой глубине руины одного из чудес света – легендарного храма Артемиды Эфесской. А в 1903 году его соотечественник Дэвид Хогарт нашел и сокровища Артемиды: 3000 ценнейших жемчужин, серьги, шпильки для волос, броши, а также небольшие монеты из электрона (сплава золота и серебра) – древнейшие дошедшие до нас образцы монетной чеканки.

   Известное своими размерами и великолепием, святилище богини плодородия было воздвигнуто на месте еще более древнего храма, погибшего в огне в 356 году до н. э.
   Греческие переселенцы, осваивая западное побережье Малой Азии, в устье реки Каистр обнаружили небольшой огражденный участок со священным деревом, где предки коренных жителей этих мест поклонялись древнему малоазиатскому божеству плодородия в виде многогрудой женщины. Греки отождествили это божество со своей Артемидой – дочерью Зевса и сестрой-близнецом Аполлона, целомудренной богиней луны, могущественной девой-охотницей, покровительницей городов, женщин и молодых животных. Конечно, они вознамерились построить храм для богини. Щедрые пожертвования на строительство храма Артемиды Эфесской внес лидийский царь Крез. Он был невиданно богат и славился своей щедростью, к тому же царь был большим поклонником греческого искусства и почитателем греческих богов.
   Храм решено было сделать из мрамора, хотя поблизости его месторождений не было. Но в один прекрасный день пастух Пиксодор обнаружил мрамор недалеко от Эфеса. Помогли ему в этом его подопечные – бараны. Однажды они помчались навстречу друг другу, чтобы сразиться, но промахнулись. Один из них с разбегу стукнулся о скалу, и от нее отлетел осколок ослепительной белизны. Озадаченный пастух поднял камень, внимательно осмотрел его и, бросив стадо, поспешил в город. Ликующие горожане приветствовали пастуха, облачили его в дорогие одежды, и неизвестный до тех пор Пиксодор стал знаменитостью.
   Поскольку в Малой Азии часто бывают землетрясения, архитектор Херсифрон, которому доверили строительство храма, принял решение строить его на болоте, у реки. Он рассчитывал, что мягкая почва послужит хорошим амортизатором при землетрясениях. А чтобы под собственной тяжестью мраморный храм не погрузился в землю, был вырыт глубокий котлован, который заполнили смесью древесного угля и шерсти. Эта «подушка» и в самом деле оправдала надежды архитектора и обеспечила долговечность храму. На дно котлована уложили несущие балки из обугленных стволов дуба. На них до уровня земли насыпали толстый слой скальных пород. На этом мощном фундаменте и был воздвигнут храм, ширина которого составляла 51, а длина 105 метров; 127 колонн, подаренные 127 царями, достигали восемнадцатиметровой высоты. Для перекрытий и стропил использовался кедр, а высокие двустворчатые двери, ведущие в целлу, были сделаны из полированного кипариса.
   Строительство постоянно требовало нестандартных решений. Херсифрону приходилось все время придумывать новые инженерные приспособления, производить сложные расчeты. Возникла и проблема транспортировки по болоту многотонных колонн. Какие бы повозки не конструировали строители, по дороге к месту строительства они увязали в болотистой почве. Херсифрон нашeл гениально простое решение. В торцы колонн вбили металлические стержни, от которых к быкам шли оглобли. Колонны превратились в колeса, послушно покатившиеся за упряжками из десятков пар быков.
   Херсифрон не дожил до завершения строительства. После его смерти главным архитектором стал его сын Метаген, которому удалось закончить верхнюю часть храма. С большим трудом многотонные балки втаскивали канатами по наклонной плоскости на высоту храма. И тут начиналось самое сложное: нужно было положить архитрав на вершину колонны так, чтобы не повредить ее капитель. Как и в свое время отец, Метаген остроумно разрешил возникшую проблему. На вершину колонн клали мешки с песком, на них осторожно опускали балки, под тяжестью которых песок постепенно высыпался, и балка плавно ложилась на место.
   После смерти Метагена храм достраивали Пеонит и Деметрий. Примерно в 450 году до н. э. храм был закончен. Но как он был украшен, какие там были фрески и картины, как выглядела статуя самой Артемиды, сегодня, к сожалению, никто не знает.
   В 356 году до н. э. некто Герострат, вознамерившись обессмертить в веках свое имя, сжег храм Артемиды Эфесской до основания. Деревянные части храма, просушенные солнцем, запасы зерна, сваленные в его подвалах, пожертвования, картины и одежда жрецов вспыхнули в одно мгновение. От огня с треском лопались балки перекрытий, падали, раскалываясь, колонны. Говорят, что это произошло в ту же самую ночь, когда родился величайший завоеватель древнего мира – Александр, сын Филиппа II Македонского. Римский историк Плутарх писал позже по этому поводу: «Богиня была слишком занята заботой о рождении Александра, чтобы спасти храм». История не сохранила дат рождения и смерти поджигателя и не должна была сохранить даже его имени. Но предать вечному забвению его имя не удалось: в IV веке до н. э. о нем упомянул древнегреческий историк Феолен.
   Под рухнувшими колоннами и мраморными статуями, превратившимися в известь, между расплавленными сосудами и потрескавшимися стенами эфесцы обнаружили почти не поврежденную статую Артемиды. Они восприняли это как чудо, как волю богов построить здесь новый храм, еще более великолепный. По всей Греции и за ее пределами стали собирать пожертвования. Люди несли свои украшения, золото и другие дары. Все это стекалось в Эфес, где немедленно началось возведение нового храма.
   Эфесский архитектор Хейрократ, которому было поручено строительство, приказал разровнять развалины. Так был образован новый фундамент. Он был обложен толстыми мраморными плитами, в результате чего основание храма увеличилось, теперь ширина составила до 65, а длина – 125 метров. В остальном Хейрократ сохранил архитектуру старого храма. На месте 127 разрушенных колонн поднялись 127 новых, из которых 36 были украшены в нижней части барельефами в рост человека, повествующими о подвигах греческих богов и героев. Прошло несколько десятилетий – и храм восстал из руин. Правда, он был на два метра выше прежнего (за счет пола двухметровой толщины, который покрывал развалины, служившие основанием здания). Другое отличие нового храма от старого заключалось в том, что он имел уже не деревянную, а массивную каменную крышу, дабы какой-нибудь безумец, вроде Герострата, не смог снова его сжечь.
   В 334 году до н. э. Александр Македонский во время своего похода против персов, пролегавшего через Малую Азию, подошел к Эфесу. Он посетил храм Артемиды, который находился в процессе восстановления, и предложил не только словом и делом, но и деньгами помочь его строительству. Своим предложением он озадачил эфесцев. Они не хотели, да и боялись обидеть могущественного царя Македонии, но от варвара не могли принять никакой помощи. И они прибегли к хитрости, заявив: «Александр, не подобает богу воздвигать храмы другим богам».
   Но существуют свидетельства, что храм был восстановлен именно на деньги Александра.
   Строительство нового храма, как и прежнего, продолжалось в течение десятилетий. Новый храм Артемиды, как и прежде, был не просто религиозным центром. В нем заключались крупные и мелкие сделки, занимались куплей и продажей, и, как повсюду в Греции, храм выполнял роль крупнейшего банка. Всякий, кто нуждался в деньгах, обращался к верховному жрецу, который был своего рода директором банка. Он давал деньги в долг под проценты, и довольно высокие. Обычная процентная ставка составляла десять процентов, иначе говоря, желающий получить взаймы сто талантов, должен был ежегодно выплачивать десять талантов в виде процентов. Города и общины имели льготы: они платили лишь шесть процентов, а если государству нужны были деньги для ведения войны, то жрецы храма Артемиды взимали в этом случае всего полтора процента.
   В 133 году до н. э., после проигранной войны, Эфес перешел под власть Рима и стал столицей новой римской провинции Азия. Однако город и храм не потеряли своего значения и притягательной силы, и Эфес пережил еще один период расцвета, и теперь греческой Артемиде поклонялись как римской богине Диане.
   Еще три столетия храм Артемиды продолжал оставаться центром религиозной, культурной и экономической жизни региона, пока в 262 году он не был разграблен и частично разрушен. А когда римский император Феодосий I окончательно провозгласил господство христианства, храм Артемиды прекратил свое существование. Все, кто нуждался в строительных материалах, – христиане, которым нужны были новые церкви, или турки-сельджуки и арабы, которые вновь заселяли Эфес и строили здесь свои дома, – могли брать их из храма Артемиды. Камни, взятые на руинах, использовались при возведении храма Святой Софии в Константинополе. Так с течением времени исчезло с лица земли одно из самых знаменитых сооружений древности. На месте строения в четыре раза большего, чем афинский Парфенон, одного из семи чудес света, осталась только одна колонна. Вместе с храмом исчез и сам Эфес. Постепенно его поглотило болото в низовьях Каистра. Когда на исходе средневековья здесь появились турки-османы, от древнего Эфеса и его величественного храма не осталось и следа.

Персеполь – город-дворец

   Одним из самых могущественных государств Древнего мира была Персидская держава. Ее создатель, Кир II, объединил под своей властью огромные просторы от Инда до Босфора и погиб на далекой окраине империи, в боях с кочевыми племенами массагетов. Расцвета государство достигло при Дарии I (522–486 гг. до н. э.), когда под его властью было 23 страны. Одним из великих деяний царя было строительство парадной столицы, официальной резиденции персидских правителей – Персеполя. Хотя город, вероятно, был заложен еще при Кире II, блеск ему придал именно Дарий.

   Персеполь находился примерно в 80 км к юго-западу от одной из прежних столиц державы, недалеко от места впадения небольшой речушки Пулвар в реку Кур. Он стоял на отрогах Кухе-Рахмат, горы Милосердия, возвышающейся над равниной Мерв-Дешт, и был защищен тройной системой укреплений, в том числе стенами и башнями на гребне горы. На каменистой равнине, в бесплодной, выжженной солнцем местности, окружавшей Персеполь, не было ни возделанных полей, ни деревень, ни поселков. Если бы враг осадил столицу Персии, ему нечем было бы кормить свою армию.
   Строительство Персеполя началось около 520 года до н. э. продолжалось около 70 лет уже при царях Ксерксе и Артаксерксе I. Результатом этих многолетних усилий стало сооружение множества дворцов и административных зданий внушительных размеров, призванных своей монументальностью внушать страх и трепет перед могуществом ахеменидских царей. И действительно, величие и роскошь дворцовых ансамблей Персеполя поражали воображение современников.
   Площадь города составляла 135 000 м2. У подножия горы была сооружена искусственная платформа, для чего пришлось выровнять около 12 000 м2 неровной скальной поверхности. Все здания, кроме одного, возведенного во второй половине IV в. до н. э., построены по единому плану
   Персидские владыки не жалели средств для возведения сооружений, возвеличивающих их могущество. На царские стройки приглашались лучшие художники и скульпторы со всех концов империи. Кедр везли из Ливана, золото – из Лидии и Бактрии, серебро и бронзу – из Ионии, слоновую кость – из Эфиопии и Индии
   В Персии было несколько столиц. Летом «царь царей» спасался от жары в горной резиденции – Экбатане. Несколько месяцев в году он пил воду целебного источника в Сузах. Подолгу персидский царь жил и в Вавилоне, самом большом городе Древнего Востока, но новый год он встречал всегда в Персеполе.
   Задолго до наступления праздника в Персеполь переезжали царский двор и маги – жрецы, которым молва приписывала сверхъестественную силу. Затем прибывали с дарами гости из близких и далеких сатрапий. За стенами города вырастал многоцветный палаточный лагерь: в священной столице полагалось жить лишь придворным, слугам и отряду конных телохранителей. Все в этом городе служило царю и только ему одному. Это был город-дворец, город царских арсеналов, царских закромов, царских казнохранилищ.
   В праздник перед восходом солнца процессия торжественно поднималась по широкой лестнице к воротам Персеполя. Двухмаршевая лестница, похожая на парящую птицу, была такой пологой, что по ней без труда мог подняться всадник: царь въезжал в город верхом. Ворота охраняла царская гвардия и огромные каменные быки с человеческими головами. Каменные стражи стояли по сторонам арки, сквозь которую открывался вид на дворец, состоявший из многих отдельных построек. Они четко вырисовывались на фоне неба и на рассвете казались иссиня-черными.
   Дворцы персов не подавляли своей монументальностью и глухими стенами; они были легкими и просторными, со стройными колоннами внутри – на их архитектуру оказали влияние традиции возведения жилья – ников – кочевых шатров. Парадный дворец (ападана) Дария I состоял из большого зала площадью 3600 м2, окруженного портиками. Зал ападаны размером 62,5×62,5 м, вмещал 10000 человек. В нем было 36 стройных мраморных колонн высотой почти 19 метров. Колонны были такие тонкие, что казалось, будто перекрытие из прочных кедровых балок может рухнуть от собственного веса. На головокружительной высоте каждую колонну венчала позолоченная каменная капитель из двух бычьих туловищ, словно разрезанных пополам и приставленных друг к другу. Капитель имела две головы, направленные крутыми рогами в разные стороны, и четыре согнутых передних ноги. Ападана служила для больших государственных приемов. Она была соединена с личными дворцами Дария I и Ксеркса. В ападану вели две лестницы, на которых до сих пор сохранились рельефы с изображениями придворных, личной гвардии царя, конницы и колесниц: на одной стороне лестницы тянется длинная процессия представителей разных народов державы, несущих подарки и подать персидскому царю. Это настоящий музей с изображением всех характерных особенностей различных племен и народов. По рельефам Персеполя можно в точности воспроизвести сложный дворцовый церемониал, принятый при дворе «царя царей».
   Вот мидяне в фетровых колпаках с лентами, ниспадающими на спину. На них длинные кожаные штаны, перехваченный поясом кафтан с рукавами почти до колен, обувь, туго стянутая шнурками. Они держат поводья коней. За ними – жители Суз со львами. Далее – лидийцы, в длинных одеждах с короткими рукавами, у каждого через левое плечо перекинуто нечто вроде шали. Лидийцы сопровождают царские колесницы. А дальше – жители Согдианы с каракулевыми баранами, полуголые индийцы с сосудами, полными золотого песка, арабы в просторных бурнусах во главе каравана верблюдов, курчавые эфиопы. Изображение процессии занимает двести метров.
   Но главный в Персеполе – царь. Он повсюду. Вот царь в строгой и величественной позе сидит на троне. Над ним отороченный кистями и бахромой балдахин из расшитой ткани. Прямой и неподвижный, царь смотрит вдаль, поверх всех, кто перед ним. Сзади, держась за спинку трона, стоит сын царя, наследник престола. Внизу, под ногами обоих, в три ряда идущие с дарами поданные, а над ними – крылатый диск, символ главного божества империи – Ахурамазды. Для персов солнце и луна священны, поскольку они испускают свет, но они не боги. Бог Ахурамазда – сами лучи света, лучи добра.
   На другом рельефе царь выступает торжественным шагом. Слуга с опахалом держит зонтик над его головой. Рука скульптора передала важную осанку «царя царей», завитки его сложной прически, мягкие складки длинной одежды, драгоценные украшения на руках и на шее. А вот царь в схватке со львом. Тело животного напряжено до предела, его мускулы вздулись, морда оскалена. А сам царь так же величаво спокоен, как и на других рельефах. Он уверен в своей силе и не сомневается в победе над львом, так же как и над врагами.
   И далее: царь на троне, царь идет, царь на охоте, царь-герой. И даже там, где его нет, он незримо присутствует. Фигуры царских телохранителей занимают почти все плиты у лестницы, располагаясь то длинной ровной линией, то поднимаясь вместе со ступенями. Их было десять тысяч. Число это никогда не менялось: умершего или павшего немедленно заменяли другими. Отсюда их название – «бессмертные». Копье, внизу украшенное серебряным яблоком, отличало гвардию телохранителей от простых воинов.
   Долго длилась церемония приветствий и прославления «царя царей, царя великого, царя многочисленных стран, царя этой земли великой, раскинувшейся далеко». А затем царь со свитой выходил через западный портик на террасу и оттуда, минуя тройной пилон, направлялся в маленький зал. Там за столом, в кругу самых близких и знатных, начинался пир. На роскошно убранном столе сверкали рифленые ритоны для вина с головами львов, плоские чаши, украшенные орнаментом, сосуды с ручками в виде крылатых козлов, блюда с рельефным орнаментом. Все это переливалось и своим блеском соперничало с золотом украшений – браслетов, серег, ожерелий.
   В Древней Персии строились особые многоколонные широкие залы с портиками во всю ширину стены. Царские приемные залы, построенные таким образом, назывались стаканами. В них ежегодно устраивались церемонии подношения дани царю.
   Был такой зал и в Персеполе. В нем завершался праздник. Вдоль каждой стороны зала стояли колонны с капителями в виде двухголовых быков. Этот зал называется Стоколонным. Со всех четырех сторон в тронный зал вели по две двери с косяками из черного базальта. Одна дверь была для царя, другая для подданных.
   Царь восседал на золотом троне в центре зала. Широко расставленные колонны не мешали видеть его величественную фигуру в негнущихся одеждах. На ступеньках трона стояли семь вельмож, семь главных советников, окружавших царя, подобно тому как семь планет окружают солнце и отражают его свет. Ниже стояли телохранители, сзади – опахалоносцы, а вокруг них свита.
   По знаку царя впускали посланцев сатрапий. Знатнейшие представители разных племен и народов – цари, вожди, военачальники – не поднимая глаз, словно боясь ослепнуть от лицезрения своего повелителя, раболепно приближались к подножию трона и, склоняясь до земли, слагали дань к стопам «царя царей», царя этой великой земли.
   Из года в год росли груды сокровищ в кладовых и подземельях Персеполя, чтобы в один прекрасный день стать добычей тридцатилетнего завоевателя – Александра Великого. По словам Плутарха, чтобы перевезти богатства, награбленные Александром в городе, потребовалось 10 тыс. пар мулов и 5 тыс. верблюдов. Но Александр не довольствовался ни захватом персидской казны, ни разгромом персидского войска. Ему нужно было сокрушить саму память о тех, кого некогда подобострастно называли «царь царей».
   Ответственность за сожжение Персеполя Плутарх возлагает на афинскую гетеру Таиду (или Фаиду), которая предложила Александру во время пира в царском дворце отомстить персам за сожжение Акрополя в 480 году до н. э. Первым поджег дворец Александр, а за ним все стали бросать зажженные факелы. Во дворце было много деталей из кедра, он разгорелся быстро. Воины из лагеря, расположенного недалеко от города, побежали, чтобы оказать помощь. Но, видя, что делает царь, они сами стали бросать в огонь горючий материал.
   Персеполь был сожжен. Великий город древности превратился в руины за несколько часов. Ни с военной точки зрения, ни с точки зрения здравого смысла сожжение Персеполя объяснить невозможно. В огне пожара исчез бесценный царский архив документов и было загублено одно из ярчайших творений человеческого гения.
   Сейчас на каменистой почве центрального Ирана сохранились лишь террасы ападаны и тронных залов. Обломки колоссальных колонн, крылатые быки и рельефы стоят под открытым небом. На склонах горы, за Персеполем, были найдены высеченные в скале гробницы Артаксеркса II и Артаксеркса III и недостроенная гробница Дария III. В нескольких километрах к северу, на другом берегу реки Пулвара, на отвесном утесе находятся гробницы Дария I, Ксеркса, Артаксеркса I и Дария II.

Мавзолей в Галикарнасе

   Кария – древнее государство на юго-востоке современной Анатолии (Турция). В 546 году до н. э. Карию завоевали персы, а спустя 150 лет они допустили до управления этой сатрапией местную знать. Первым правителем Карии стал Гекатомн, сын Гиссалдома. Он был страстным поклонником всего греческого, и при нем в Карию, прежде всего в искусство, стали проникать эллинские традиции. Карийские правители были очень богаты и приглашали самых лучших греческих архитекторов и скульпторов для украшения своей столицы Галикарнаса.

   У Гекатомна было пятеро детей – сыновья Мавсол, Идрей и Пиксодар и дочери – Артемисия и Ада. Дочери по карийской традиции были выданы замуж за своих братьев. В древнем мире такое кровосмешение бывало в обычае: считалось, что оно способствует укреплению династии. Хотя в случае Мавсола и Артемисии это не оправдалось – детей у них не было.
   А вот государство при Мавсоле (377–352 годы до н. э.) процветало. Мавсол оказался талантливым дипломатом и военачальником, умевшим прекрасно использовать наемный флот и армию. Он практически добился независимости Галикарнаса от персов и захватил всю юго-восточную часть Малой Азии. Кроме того, Мавсол был жестоким правителем и умел выжимать все соки из подвластных ему народов. В своих владениях он вводил налог за налогом, извлекая доход буквально из всего, даже с погребений или волос. Богатства его были огромны. Свою столицу он украсил зданиями, равными которым почти не было в мире.
   После смерти Мавсола трон заняла его жена Артемисия II. Она царствовала до 348 года до н. э. и, хотя немало скорбела об умершем супруге, не забывала и о своих обязанностях правительницы. Римский архитектор Витрувий писал о том, как Артемисия возглавила разгром флота родосцев, возжелавших захватить Карию после смерти Мавсола. Артемисия приказала своему флоту спрятаться гавани, а жителям Галикарнаса занять крепостные стены. Обещанием сдать город правительница заманила родосцев в ловушку, а сама внезапно вышла из гавани со своим флотом и напала на них. Родосцам некуда было бежать, они были окружены и перебиты прямо на площади Галикарнаса.
   Родосские корабли Артемисия использовала для нападения на Родос, пересадив на них своих воинов. Жители острова увидели свои корабли, увенчанные лавровыми венками, и решили, что они возвращаются с победой. Корабли вошли в гавань, и Артемисия захватила остров, приказав казнить его правителей, а в честь своей победы повелела соорудить в Родосе памятник с двумя бронзовыми скульптурами. Скульптуры изображали, как Артемисия выжигает знак рабства на теле Родоса. Говорят, что родосцы, из религиозных соображений не разрушившие памятник, впоследствии обнесли это место стеной и приставили стражу, чтобы никто его не видел.
   Но не военными победами Галикарнас вошел в историю. Мавзолей стал свидетельством любви Мавсола и Артемисии. Римские историки Плиний и Гелий писали, что, когда Мавсол умер, Артемисия захотела сама стать живым памятником любимому. Она повелела сжечь его тело, превратить его кости в прах, смешать его с благовониями и, добавив воды, выпила. Но Артемисия этим не ограничилась: она построила для увековечения памяти мужа знаменитую гробницу, которую стали считать одним из чудес света, – Мавзолей[4].
   Мавзолей удивлял прежде всего своей архитектурной идеей: впервые в греческой архитектуре в нем соединялись все три знаменитых стиля – дорический, ионический и коринфский. Основой всего сооружения был огромный пьедестал из проконнесского мрамора. (На самом деле он был только облицован мрамором, а его основу составлял массивный фундамент из необожженного кирпича.) Современники восхищались его размерами, затратами на постройку, но прежде всего непревзойденным совершенством его художественного оформления.
   Пьедестал имел форму прямоугольника с размерами 18,9×42,3×11,1 метра. На нем стоял храм-гробница, окруженный 36 ионическими колоннами, несущими крышу в форме 24-ступенчатой пирамиды. Между колоннами и по бокам гробницы помещались скульптуры. Обломки мраморных львов и мифологических фигур, найденные здесь в прошлом веке при раскопках, подтверждают сообщения древних писателей о том, что эти скульптуры создавали великие мастера. Вершина пирамиды была увенчана площадкой, на которой возвышалась скульптурная группа – Мавсол с Артемисией на колеснице, запряженной четверкой коней. Общая высота Мавзолея от основания до вершины скульптурной группы составляет 46 метров.
   Проект гробницы разработали архитекторы Пифей и Сатир. По словам Витрувия, художники соревновались между собой, чтобы им позволили украсить Мавзолей.
   Каждому досталось по одной стороне здания. Это были Леохар, Бриаксис, Скопас и Пракситель и, возможно, Тимофей.
   Скопасу, который славился тем, что умел передавать тончайшие оттенки душевного состояния человека, досталась восточная часть Мавзолея. Он изобразил на ней битву греков с амазонками. Значительная часть оформленного Скопасом восточного фриза сохранилась.
   Согласно античным описаниям, сюжетами для оформления других сторон Мавзолея стали героические подвиги Тесея, состязания Пелопа и битва кентавров с лапифами. Трехметровую скульптурную группу Мавсола с Артемисией на вершине храмовой пирамиды создал, согласно античным историкам, сам архитектор Мавзолея – Пифий, а по мнению современных исследователей – Бриаксис.
   На втором этаже, окруженном колоннадой, хранились жертвоприношения. Вокруг гробницы располагались статуи львов и скачущих всадников. Мавзолей задумывался не просто как усыпальница, но как храм, в котором Мавсолу должны были оказывать «божественные» почести.
   Место для Мавзолея было отведено на одной из самых широких улиц Галикарнаса, подымавшейся над рыночной площадью. Начиналась она в котловине у самого моря, шла вдоль гавани и связывала восточные и западные ворота города. По замыслу архитекторов, гробница царя Мавсола, как наиболее богатое и знаменитое сооружение Галикарнаса, должна была находиться в центре города и служить основным его украшением.
   Артемисия умерла еще до того, как скульптурные украшения Мавзолея были завершены. Правда, некоторые ученые считают, что Мавзолей начали строить еще при жизни Мавсола, и Артемисия лишь завершила его. Ведь строительство такого величественного сооружения должно было занять несколько лет, а Артемисия умерла через два года после Мавсола. Кроме того, ей пришлось воевать. Вряд ли у нее были время и средства затевать грандиозное строительство в такое сложное время. Но так это или нет, доподлинно не известно.
   Копии и подражания Мавзолею в Галикарнасе строились по всему античному миру, но они были менее удачны. Гигантская усыпальница стала так знаменита, что римляне стали называть мавзолеями все крупные сооружения такого рода. Мавзолей простоял 19 веков. Даже землетрясение XIII века лишь немного повредило гробницу царя. О том, как Мавзолей погиб, известно из хроники историка позднего средневековья, где говорится о последних днях ордена иоаннитов на острове Родос.
   В 1522 году, когда султан Сулейман готовился к нападению на родосцев, великий магистр ордена послал рыцарей, чтобы привести в порядок укрепления и воспрепятствовать высадке неприятеля. Прибыв в Мезину, как тогда именовался Галикарнас, рыцари принялись за укрепление крепости Святого Петра. Для этого они использовали мраморные плиты и глыбы, из которых состояла древняя, полуразрушенная постройка вблизи гавани.
   Снимая плиту за плитой, они добрались до прекрасного четырехугольного зала, украшенного мраморными колоннами, карнизами и различными орнаментами. Промежутки между колоннами были заполнены украшениями из различных мраморов, по стенам и на потолке виднелись рельефы, изображавшие различные сцены и даже целые сражения.
   Налюбовавшись всей этой красотой, рыцари, тем не менее, использовали этот материал так же, как и наружный. Потом они нашли еще один зал, поменьше. В нем находился четырехугольный мраморный надгробный памятник и урна. Этот памятник был так искусно сделан, что казался живым. Завороженные рыцари не успели к нему приблизиться, так как в это время ударил призывный колокол. Вернувшись на другой день, они увидели, что памятник исчез, погребальная урна была открыта и лишь на земле были разбросаны кусочки золота и парчи.
   Первым исследователем Мавзолея стал английский вице-консул в Турции сэр Чарльз Томас Ньютон. Он был археологом-любителем и занимался раскопками в свободное от дипломатической деятельности время. До него дошли слухи о том, как красивы и необычны были мраморные плиты стен турецкой крепости Будрун, где когда-то находилась построенная рыцарями-иоаннитами крепость Святого Петра. Ньютон приехал в Будрун и начал искать то место, откуда рыцари брали строительный материал. Оно должно было находиться недалеко от крепости, иначе бы иоаннитам не было смысла брать оттуда мраморные плиты. Так Ньютон отыскал обломки Мавзолея, а под слоем земли и мусора – бесценные мраморные плиты с барельефами работы Скопаса.
   Когда раскопки подходили к концу, нашли самое главное – расколотые на множество частей двухметровые статуи Мавсола и Артемисии, стоявшие прежде в колеснице, и мраморную лошадиную голову, длиной около метра, с позолоченной уздечкой и подвесками.
   Голова была целой, но сама форма ее была деформирована – она была неестественно вытянута. Если учесть, что древние греки были непревзойденными мастерами в достоверном изображении натуры, то странная форма лошадиной головы была просто загадкой. Разглядывая ее, Ньютон догадался, чем объяснялась несоразмерность: лошади, запряженные в колесницу карийских правителей, стояли на шестидесятиметровой высоте. На них смотрели издали и снизу, а для того чтобы глаз воспринимал статуи без искажений, их нужно было исказить намеренно. Скульптор рассчитал зрительное искажение и компенсировал его. Все эти детали Мавзолея сейчас хранятся в Галикарнасском зале Британского музея в Лондоне и Археологическом музее в Стамбуле.
   А совсем недавно, летом 2010 года в Турции обнаружили могилу отца Мавсола, правителя Карии Гекатомна. На его саркофаге сохранились изображения и самого царя, и его старшего сына Мавсола, и дочери Артемисии, чьей любви мир обязан одним из чудес света.

Александрийская библиотека

   В 332 году до н. э. Александр Македонский занял Египет, бывший до этого персидской сатрапией. По приказу полководца в дельте Нила основали город, названный в его честь Александрией. Это была одна из одиннадцати Александрий, разбросанных на огромной территории от Болгарии до Афганистана.

   Рассказывали, будто Александр, основывая Александрию, начертал на поданном ему плане пять первых букв алфавита: АБГДЕ. Это значило: «Александрос Базилевс Генос Диос Ектисе» – «Александр-царь, порождение Зевса, основал…» Это было предзнаменованием, что городу суждено прославиться словесными науками.
   Однако после смерти своего основателя огромная эллинистическая империя развалилась. Ее территория была поделена между полководцами Александра. Так, в Египте утвердилась династия Птолемеев, ведущая свой род от Птолемея I Сотера – македонского военачальника, приходившегося сводным братом Александру Великому. Свое прозвище Птолемей получил за то, что в одном из сражений в болотах Индии спас Александру жизнь, хотя, возможно, это только легенда.
   Столицей новых египетских царей стала Александрия, где было построено уникальное книжное хранилище. Но мы не знаем, кому из первых Птолемеев принадлежит честь считаться его создателем. Историки до сих пор не могут определиться. Одни называют самого Птолемея I, другие – его сына Птолемея II Филадельфа («любящий сестру»), прозванного так за то, что, как настоящий фараон, он взял себе в жены сестру Арсиною.
   Александрия была самым большим городом греческого мира. Она была построена по науке: улицы пересекались под прямыми углами, главная была шириной в 30 метров; обнесенная колоннадой, она тянулась на целый час ходьбы – от Ворот Солнца до Ворот Луны. На центральном перекрестке была площадь, а на площади – исполинский мавзолей с телом Александра Великого. Ближе к морю стоял царский дворец, а при нем – храм, посвященный музам (Мусейон). Эта постройка представляла собой храмовый комплекс, сконструированный по типу Лицея Аристотеля в Афинах – места, где читались интеллектуальные и философские лекции и проводились дискуссии.
   Мусейон был культовым местом почитания девяти муз. Кроме того, он выполнял функции учебного учреждения с лекториями, лабораториями, обсерваториями, ботаническими садами, зоопарком, жилыми кварталами и столовыми, а также был собственно библиотекой. Управлял Мусейоном назначенный Птолемеем I жрец. Здесь также работали библиотекари, ответственные за коллекцию манускриптов. Пока неясно, являлась ли царская библиотека отдельным зданием, расположенным около Мусейона (Мумей), или была его продолжением. В одном исследователи сходятся: царская библиотека действительно была частью Храма муз.
   Пока также неизвестно, где располагалась библиотека. Обычно называют участок к юго-западу от Восточной гавани Александрии. В 2004 году польские и египетские археологи обнаружили здесь следы построек, которые вполне могли служить лекционными аудиториями. Слово «аудитория» не должно смущать, так как Александрийская библиотека представляла собой скорее академию, чем простое собрание книг: здесь жили на царском жалованье ученые, занимавшиеся исследованиями и преподаванием. Именно здесь Эратосфен вычислил окружность Земли, Аристарх Самосский создал гелиоцентрическую теорию, а Архимед изобрел свой знаменитый винт.
   Античные переписчики часто подправляли текст по своему разумению. Поэтому александрийские ученые старались раздобыть для своей библиотеки самые древние, самые надежные рукописи. Царь Птолемей отдал приказ: на всех кораблях, что заходят в александрийский порт, производить книжный обыск; если у кого из путешественников найдется при себе книга – отбирать, делать копию и отдавать хозяину эту копию, а книгу оставлять для библиотеки. Самые аутентичные рукописи трагедий Эсхила, Софокла и Еврипида хранились в Афинах, в архиве при театре Диониса. Птолемей под большой залог попросил эти рукописи, чтобы сверить с ними книги своей библиотеки. Афиняне дали, и, конечно, царь, пожертвовав залогом, вернул копии, а подлинники оставил в Александрии.
   Александрийский библиотечный фонд и по современным меркам был очень велик – 700 тыс. свитков. Сам список этих книг (со справками об авторах и о содержании) занимал 120 свитков. Кроме главного книгохранилища при Мусее пришлось выстроить второе – при храме Сераписа. Эти хранилища простояли шесть с лишним веков.
   Большинство книг были написаны на папирусе. Ширина свитка обычно составляла 14 см, а длина – 6 м. Они хранились в специальных футлярах на полках из кедра – дерева, которое не точат насекомые. К сожалению, никаких рубрикаторов Александрийской библиотеки не сохранилось, и мы не можем точно сказать, из чего состояло ее собрание. Вполне возможно, что большинство книг являлись простыми копиями с уже имевшихся экземпляров. Но вот что уж точно там хранилось, так это бесценные утраченные сто семь глав «Римской истории от основания города» Тита Ливия, девять глав «Истории» Тацита и шесть глав его «Анналов». Конечно, гибель Александрийской библиотеки – невосполнимая утрата. И снова загадка: кто поставил последнюю точку в ее истории?
   Первый кандидат – Юлий Цезарь. В 48–47 годах до н. э. он участвовал в египетской войне, разгоревшейся между последней царицей Египта Клеопатрой VII Филопатор и ее младшим братом и мужем Птолемеем XIII.
   В 47 году до н. э. Цезарь с небольшим отрядом был блокирован в Александрии. Чтобы расчистить путь к отступлению, он поджег корабли, стоявшие в городской гавани. После смерти Цезаря предположение, что именно он сжег библиотеку, было особенно популярным. Римский философ и драматург Сенека, ссылаясь на «Историю Рима от основания города» Ливия, пишет, что в огне погибло 40 000 свитков. Плутарх сообщает, что огонь перекинулся на постройки, находящиеся неподалеку, в результате чего сгорела и Александрийская библиотека. Но современные историки полагают, что в огне погибла не сама библиотека, а ее небольшая часть, приготовленная Цезарем для вывоза в Рим и временно хранящаяся в одном из портовых зданий. Более того, потери были восполнены благодаря фондам Пергамской библиотеки. По крайней мере, через 25 лет географ Страбон сообщал, что имел удовольствие в ней работать.
   В III веке Римская империя начала терять пограничные провинции. Ее восточные территории – Сирия, Палестина и Египет – в 267 году вошли в отделившееся Пальмирское царство, которым управляла царица Зенобия. Но вскоре ее армию сокрушили легионы императора Аврелиана, и в 272 году царица попала в плен. Годом раньше Аврелиан вступил в Александрию и отдал город на разграбление. Некоторые источники снова сообщают о гибели библиотеки. Но на самом деле самые ценные книги были вывезены в Византий, будущий Константинополь, что спасло их от гибели в более тяжелые времена. В самой же Александрии погибло только главное здание библиотеки – Мусейон, где в основном велось преподавание, другая часть фонда, хранящаяся в храме Сераписа (Серапейоне), не пострадала.
   Прошло менее полувека, и в 313 году государственной религией Рима стало христианство. Приговор античной языческой культуре был подписан, смертельный удар ей нанес Феодосий I, последний кесарь единой Римской империи перед ее разделением на Западную и Восточную. В 391 году он издал эдикт, предписывающий уничтожить все языческие храмы. Александрийский храм Сераписа не стал исключением. Последним из известных хранителей великой библиотеки был ученый и математик Феон (335–405), отец Гипатии, самой известной женщины-ученого Древнего мира, жестоко убитой толпой христиан в Александрии в 415 году.
   На месте Серапейона возвели христианскую базилику. Но любопытная деталь – никто из авторов, упоминающих об этой драматической истории, не говорит, что вместе с храмом погибли книги. Скорее всего, они были перенесены в другое место.
   О великой библиотеке вспомнили через триста лет.
   Существует предание, согласно которому в 643 году второму арабскому халифу, помнящему еще Мухаммеда, Омару ибн-Хаттабу, захватившему Египет, показали некое книжное собрание, именуемое Александрийской библиотекой. Ситуация вполне правдоподобная: египетская земля в первые века христианства укрывала многих гонимых официальной церковью, в том числе книжников-язычников. Библиотека или небольшая ее часть могла храниться в подземельях Александрии или коптских монастырях.
   Осмотрев библиотеку, халиф якобы сказал одному из своих приближенных: «Если в этих книгах говорится то, что есть в Коране, то они бесполезны. Если же в них говорится что-нибудь другое, то они вредны. Поэтому и в том и в другом случае их надо сжечь». После этого заявления манускрипты собрали вместе и использовали вместо топлива. Свитков было так много, что ими якобы обогревали 4000 городских бань Александрии в течение 6 месяцев. Но выполнили приказание халифа или нет, на самом деле неизвестно. Эти невероятные события были описаны спустя 300 лет христианским философом Григорием Бар-Эбреем.
   Возможно, когда-нибудь где-то в пустынях Египта найдут свитки из собрания великой библиотеки. Многие археологи все еще верят в то, что здания, которые составляли легендарный центр знаний Александрии, могли сохраниться в сравнительно невредимом состоянии гденибудь в северо-восточной части города под современными зданиями.
   В 1995 году недалеко от места, где когда-то предположительно располагалось прославленное книгохранилище, началось строительство большой библиотеки и культурного центра под названием «Библиотека Александрина». 16 октября 2002 г. произошло официальное открытие этого комплекса, созданного в память об исчезнувшей Александрийской библиотеке, чтобы хотя бы частично возродить интеллектуальное величие, олицетворением которого был этот центр знаний.

Сиракузы – сердце великой Греции

   По свидетельствам археологов, заселение Сицилии и ее островов началось в IX тысячелетии до н. э. выходцами из Африки. Первых обитателей называли сезиотами. Сезиоты освоили северо-запад Сицилии. Следы их пребывания нашли около городов Трапани и Палермо, а также города Левандзо на Эгадских островах. На стенах пещер, в которых они обитали, сохранились изображения животных, сцен охоты и ритуальных танцев. В пещерах около городов Мегара Гиблея и Стентинелло в районе Сиракузы на восточном побережье Сицилии сохранилась керамика V тысячелетия до н. э. с узорами-оберегами, нанесенными на ее поверхность.

   В XIII веке до н. э. на Сицилию прибыли племена сиканов и сикулов. Сиканы – выходцы из Иберии (Испании) – обосновались в западной части острова. Сикулы пришли из центральной Италии и поселились на востоке острова. По имени этого племени за островом навсегда закрепилось его название – Сицилия. Сикулы оставили около 5000 гробниц, высеченных в туфе у селения Панталика недалеко от местечек Ферла и Сортино. Это самый большой скальный некрополь на Сицилии. Панталика была густонаселенным центром, о чем свидетельствуют руины, обнаруженные в ходе раскопок.
   Погребения находятся в круглых камерах, высеченных в скале. Вход в них закрывался вертикально поставленной каменной плитой. Иногда несколько камер располагаются у общего входа, вероятно, это «семейный» склеп. В погребениях много украшений и других вещей. В тех же самых камерах хоронили и в более поздние времена, поэтому там находят обычно несколько скелетов и перемешанные вещи из разных погребений. Обычно это различные керамические сосуды: кубки на высокой ножке, кувшины, амфоры. Металлические вещи (зеркала, ножи, мечи и кинжалы) похожи на микенские, но есть и оригинальные – прямоугольная бронзовая бритва, застежкифибулы. В некоторых могилах найдено много оружия.
   Поселения в те времена располагались на естественно укрепленных местах. В самой Панталике найдены остатки «дворца», построенного в циклопической технике. Это прямоугольное в плане здание (37,5×11,5 метров) состоит из восьми помещений. Самое большое из них с трех сторон окружено каменной стеной, сложенной из огромных, до 1,5 метра в длину, блоков ракушечника. Этот скальный некрополь функционировал с XII по VIII век до н. э.
   В VIII веке до н. э. на Сицилии появились греки. Они основали свои города в восточной части острова: Наксос, Катанию, Сиракузы, Мегару, Гиблею, Гелу, Мессину, Милаццо, Таормину, Селинунт и Акрагант. Греки постепенно освоили эти плодородные земли, и южная часть современной Италии получила название Великой Греции[5]. Сицилия стала центром греческой культуры и науки в неменьшей степени, чем сама Греция. Греки сделали остров местом действия многих мифов и легенд, вспомним мифы о прекрасной Галатее, Дафнисе и Хлое, о похищении Прозерпины.
   Сицилия всегда была лакомым куском для многих завоевателей. В ходе Пелопоннесской войны (V век до н. э.) захватить остров пытались Афины, но потерпели неудачу. Затем завладеть Сицилией стремился Карфаген. Особенной активно боролись против карфагенской экспансии тираны Сиракуз Дионисий I и Агафокл. Окончательно карфагеняне были вытеснены с острова римлянами во время 1-й Пунической войны (264–241 гг. до н. э.), с этого времени Сицилия стала одной из римских провинций.
   Говорят, что только в «прекрасном дорическом городе» Сиракузах можно пережить неповторимые мгновения. Здесь повсюду дышится воздухом Древней Греции и Древнего Рима. Недаром Цицерон назвал Сиракузы самым красивым греческим городом.
   Сиракузы были основаны в 733 году до н. э. выходцами из Коринфа, которым, по легенде, подсказала это сделать дельфийская прорицательница. Место, выбранное для города, было чрезвычайно удобным: здесь был естественный порт, земля обещала обильные урожаи, и, самое главное, был источник пресной воды – знаменитый источник Аретузы, на который указала будущим поселенцам дельфийская Пифия. Правда, название городу дали не греки, а финикийцы – suraka по-финикийски означает «болота». Постепенно Сиракузы стали крупнейшим городом Великой Греции.
   В начале V века до н. э. сформировалась Сицилийская держава во главе с Сиракузами. Правители Сиракуз были покровителями искусства. При дворе тирана Гиерона I гостили поэты Пиндар и Вакхилид. На Сицилию трижды приезжал великий драматург, «отец трагедии» Эсхил. Во время своего первого пребывания на острове Эсхил принял участие в торжествах в честь освящения нового города Этны недалеко от одноименного вулкана (по-гречески «Айтнэ»). Для этого события он сочинил трагедию «Этнянки». Эсхил и умер в городе Геле недалеко от Сиракуз в 456 году до н. э. На надгробном памятнике надпись, которую сочинил сам Эсхил:
Эвфорионова сына Эсхила Афинского гроб сей
Меж хлебородных полей Гелы останки хранит.

   Платон, прибывший сюда в начале IV века до н. э., попытался воплотить здесь свои идеи об идеальном государстве.
   В Сиракузах были построены грандиозные оборонительные сооружения. Примером подобных сооружений является замок Эуриал, самая знаменитая крепость античности, развалины которой сейчас занимают площадь в 15 тыс. м2. Замок был построен Дионисием Старшим на возвышенности Эпиполи в 407–397 годах до н. э. В городе сохранились развалины храма Аполлона конца VII века до н. э., одного из самых древних храмов Сицилии.
   Самый же грандиозный памятник не только Сиракуз, но и всего западного греческого мира – это греческий театр, построенный при Гиероне в 238–215 годах до н. э. Театр был вырублен в скале Теменита по проекту архитектора Домокопоса. Сейчас театр насчитывает только 46 ступеней, он разделен на 9 сегментов и имеет 128 метров в диаметре. Этот театр может считаться наивысшим проявлением театральной архитектуры и сценической техники, дошедшими до нас с тех времен. Он имел огромное значение в жизни Сиракуз, ведь город вместе с Афинами и Александрией Египетской был одним из самых важных центров политической и культурной жизни.
   В этом театре были возрождены представления античных пьес. Национальный институт античной драмы с 1914 года каждые два года организует здесь «классические представления», которые дают новую жизнь драмам Эсхила, Софокла, Еврипида. Вблизи Греческого театра находится алтарь Гиерона II, имевший почти 23 метра в ширину и 198 метров в длину. Неподалеку находится внушительный Римский амфитеатр (III век до н. э.).
   Многие античные здания Сиракуз построены из известняка, который добывали в каменоломне Дель Парадизо (глубина до 45 метров). Она включает в себя знаменитую пещеру «Ухо Дионисия» – искусственный грот со своеобразной акустикой. Считается, что тиран Дионисий держал здесь заключенных и подслушивал их разговоры, так как благодаря особенному строению пещеры звук многократно усиливается. Название пещере дал художник Караваджо, посетивший Сиракузы в 1608 году и заметивший ее своеобразную форму, напоминаю ушную раковину. Кстати, именно Дионисию мы обязаны тем, что слово «тиран» имеет негативный смысл. До него оно употреблялось как название единоличного правителя.
   В Сиракузах родились многие известные люди, например, основатель жанра комедии Эпихарм, поэт Феокрит. Но самый известный выходец из Сиракуз, конечно, Архимед, один из крупнейших ученых античности. Его принято считать математиком, но в ту эпоху не существовало современного разделения научного знания на отдельные отрасли. Большинство древних ученых занимались самыми разными науками, однако Архимед даже среди них был фигурой исключительной. В современных энциклопедиях много статей, посвященных достижениям этого великого человека: аксиома Архимеда, закон Архимеда, Архимедова спираль, Архимедов винт, Архимедовы тела, Архимедова сила. Его исследовательская деятельность коснулась не только математики, но и физики, механики, астрономии. Он изобретал изделия, применявшиеся в самых разных сферах человеческой деятельности – от сельского хозяйства до военного дела. Современники и не догадывались, насколько далеко Архимед опередил свое время. Только ученые XX века поняли, что этот древний грек предвосхитил достижения эпохи, отстоящей от него более чем на 2000 лет. Великий математик Архимед был убит во время сражения. Погруженный в размышления, он рисовал что-то на песке, когда один из римских воинов напал на него. Архимед успел только воскликнуть: «Не трогай мои чертежи!». В память об ученом римский колумбарий I века в Сиракузах назван Гробницей Архимеда.

Колосс Родосский

   В древности Родос являлся важным центром античного мира. Он располагался около юго-западного побережья Малой Азии, там, где Эгейское море граничит со Средиземным. Главный город острова, также названный Родосом, был построен в 408 году до н. э. на северном побережье – там находилась превосходная природная гавань. В этой гавани и появилось одно из семи чудес Древнего мира – Колосс Родосский.

   В разные времена за Родос воевали самые разные армии, остров принадлежал и персам, и грекам, и, конечно, Александру Македонскому. В борьбе за наследство Александра родосцы поддержали Птолемея, чем очень прогневили Антигона, другого наследника державы Александра Македонского. Он отправил наказать непокорных островитян своего сына Деметрия.
   Война была долгой. Деметрий собрал армию из 40 тысяч воинов, что значительно превышало численность населения острова. Город-порт защищала прочная высокая стена, поэтому противнику пришлось применить осадные передвижные башни, они должны были помочь нападавшим получить доступ к стенам крепости.
   Пока часть воинов с помощью осадных башен атаковала город с суши, Деметрий решил напасть со стороны моря. Для этого построили громадную осадную башню, которую установили на шести кораблях, связанных попарно. Но сооружение было опрокинуто и разбито внезапно налетевшим ураганом. Победа осталась за родосцами.
   Деметрий соорудил вторую, не менее грандиозную осадную башню. Ее высота равнялась 50 метрам. Ее снабдили множеством катапульт, покрыли шкурами и деревянными щитами, которые должны были уберечь солдат, находившихся внутри этой осадной машины от стрел противника. Но атака не удалась. Машина намертво завязла в грязи и нечистотах, которые родосцы вылили за стены. Тем временем к острову прибыл боевой флот из Египта, посланный Птолемеем, и Деметрий поспешно отступил, бросив множество осадных сооружений, в том числе и башню-гигант, на поле боя.
   Чтобы увековечить память о своей победе, родосцы решили возвести огромную статую покровителя города – бога солнца Гелиоса, который считался также и создателем этой благословенной земли. На строительство статуи пошли средства, вырученные от реализации осадных машин, брошенных Деметрием, были расплавлены бронзовые детали этих гигантских башен, полученного металла как раз хватило для скульптуры.
   По словам Плиния, работа над статуей началась в 304 году до н. э. и длилась 12 лет. Создателем этого монумента стал Харес из Линда, родосский скульптор и патриот, также участвовавший в защите осажденного города. Он и прежде работал над гигантскими скульптурами, поскольку был учеником Лисиппа, который изваял более 1500 скульптур, в том числе и гигантскую бронзовую статую Геракла.
   Было решено установить Гелиоса на искусственном холме, насыпанном у входа в гавань. Статую окружала земляная насыпь, которая росла вместе со скульптурой. Статуя была скрыта от глаз любопытствующих, а насыпь служила платформой, позволявшей работникам осуществлять каждый этап сборки.
   Часто Колосса на картинах изображают стоящим прямо над входом в гавань наподобие арки – с широко расставленными ногами. Рисуют даже корабли, якобы проплывавшие под этим сводом. Каким же Колосс был на самом деле?
   В высоту статуя достигала 35 метров, при этом она стояла на высоком постаменте, который на 15 метров возносился над землей. Скульптура была выполнена в традиционном греческом стиле: обнаженный юноша с венцом в форме расходящихся лучей солнца, всматривавшийся вдаль. Правой рукой он прикрывал глаза, а левой – придерживал ниспадающее одеяние. Но никто из древних не упоминал о том, что статуя божества стояла прямо над гаванью в такой странной позе. К тому же она бы могла преградить большим кораблям вход в гавань. Устойчивость гиганта в таком случае также сомнительна. Кроме того, руки гиганта были согнуты, хотя Гелиос чаще всего изображался с простертой к солнцу дланью, для Колосса было сделано исключение – такое положение частей тела относительно друг друга привело бы к нарушению баланса.
   В основе статуи находились три гигантские каменные колонны, на которых держалась сама скульптура. Колосс был сделан из бронзовых пластин, укрепленных на железной основе. На статую ушло 15 тонн бронзы и 9 тонн железа. Железный каркас крепился к колоннам, а сверху его покрывали бронзовые пластины, каждая из которых тщательно подгонялась. Существует версия о том, что Колосс был лишь покрыт бронзой, а большей частью состоял из глины, которая была «налеплена» на стальной каркас. Скорее всего, эта версия правдива – статуя такого размера могла не выдержать собственного веса.
   Прежде чем приступить к созданию Колосса, Харес изготовил несколько небольших бронзовых моделей скульптуры, которые помогли ему произвести необходимые расчеты. Однако, как гласит легенда, Харес не дожил до того дня, когда его работа была завершена.
   Есть несколько версий его смерти. Первая гласит, что когда статуя была почти готова, Харес заметил небольшую трещину в конструкции. Не в силах совладать со стыдом, скульптор покончил с собой. Второй утверждает, что родосцы попросили Хареса сделать статую в два раза больше, чем предполагалось. Однако скульптор не учел, что это повлечет за собой серьезное увеличение расхода материалов. Это разорило его и привело к самоубийству. Но ни одна из версий не подкрепляется вескими доказательствами, оставаясь лишь легендами.
   Колосс Родосский гордо возвышался над гаванью в течение 56 лет. Каждое утро лучи восходящего солнца отражались в полированных бронзовых пластинах, покрывающих статую и заставляли ослепительно сиять фигуру бога. Путешественники и купцы, подплывающие к Родосу, сначала видели статую, как будто парящую над островом, и только потом их взору открывалась красивейшая гавань.
   Сильное землетрясение, разрушившее Родос и повлекшее за собой массовые человеческие жертвы, уничтожило и статую. Гиганта подвели глиняные ноги, которые переломились в коленях, он рухнул. Расколотый на части, Колосс пролежал около гавани семьсот лет. В том случае, если бы статуя стояла над гаванью подобно арке, то при падении она неизбежно закрыла бы вход в порт для кораблей, однако этого не произошло. Вот еще одна причина, заставляющая усомниться в правдивости древних рисунков.
   Плиний писал о низвергнутом Колоссе: «Даже лежащий, он вызывал интерес и восхищение. Мало кто из людей мог руками обхватить большой палец статуи, так как ее размеры намного превосходили размеры других скульптур. Между металлическими осколками, испещренными многочисленными трещинами, находились обломки каменных глыб, которые придавали устойчивость статуе до ее падения.
   Рассказывают, что правитель Египта предложил свою помощь в восстановлении Колосса, но родосцы ответили отказом. Они боялись, что это вызовет гнев бога Гелиоса, который однажды уже поверг статую наземь, наслав на них землетрясение.
   В VII веке арабы, завоевавшие Родос, раскололи бронзовые части Колосса на более мелкие и продали купцам, потом обломки попали в руки к богатым евреям из Сирии. В предании говорится, что для того чтобы вывезти «останки» скульптуры, понадобилось 900 верблюдов.
   До сих пор среди историков ведутся споры об истинном местонахождении статуи. Так, в 1989 году средства массовой информации сообщили, что обнаружены большие каменные обломки у берегов Родоса, однако позже эта теория так и не нашла официального подтверждения. Согласно еще одной теории, статуя располагалась не в порту, а на холме вне портовой зоны. На вершине холма находился храм, как считалось ранее, воздвигнутый в честь Аполлона, но, возможно, святилище на самом деле было посвящено Гелиосу, а его основание не что иное, как фундамент, поддерживающий платформу, у которой некогда находился колосс Родосский.
   В настоящее время предпринимаются меры по реконструкции Колосса Родосского. Статую снова собираются возвести на Родосе, но на этот раз фигура будет выполнена из светящихся деталей. Подробности проекта держатся в тайне, однако известно, что основным идейным вдохновителем и исполнителем великой задумки является немецкий художник Герт Хоф. Планируется, что высота нового Колосса Родосского составит не менее 60 метров, а по некоторым сведениям – даже 100 метров.

Фаросский маяк – свет во спасение

   В Средиземном море, недалеко от Александрии (около 1200 метров), находился остров Фарос. На этом острове и было решено соорудить маяк. Имя он получил по имени острова – Фаросский. С тех пор слово «Фарос» во многих языках стало означать «маяк» (отсюда и современное «фара»).

   В 332–331 годах до н. э. Александр Македонский основал столицу эллинистического Египта Александрию.
   Строительство Александрии после смерти ее основателя в 323 году до н. э. завершил Птолемей I. При новой династии столица предстала во всем своем великолепии. В этом городе было немало ошеломляющего и восхитительного. Это и анатомический театр, и астрономическая обсерватория, и легендарная Александрийская библиотека с хранилищами в 500 тысяч рукописей, и известнейший храм муз Мусейон. Он в разные времена был пристанищем для многих великих греческих ученых, здесь жили Евклид, Герофил, Архимед, Гиерон.
   Александрия был самым богатым городом своего времени. Город быстрыми темпами разрастался и процветал, активно развивалось судоходство и морская торговля, к тому же город стоял на перекрестке морских путей. Все это влекло за собой необходимость в постройке маяка, который среди мелей и подводных камней мог бы указывать судам на безопасный путь в городскую гавань.
   Использовать маяки начали в глубокой древности с развитием мореплавания. Вначале это были костры, расположенные на высоких берегах, а затем искусственные сооружения.
   Для начала в 285 году до н. э. между островом Фарос и материком соорудили дамбу, а затем приступили к строительству маяка. Возглавил строительство знаменитый греческий архитектор Сострат Книдский. Говорят, что все работы были выполнены всего лишь за пять лет. Это для Александрии того времени было вполне реально, ведь, как уже упоминалось, она была богатейшей столицей в мире. А кроме того, тут были сосредоточены все новейшие технологии и ученые умы тех времен. В распоряжении архитектора и строителей были колоссальный флот и каменоломни.
   По поводу точной высоты маяка существует несколько разных мнений. По свидетельствам историка Иосифа Флавия, маяк от основания до вершины был высотой в 180 метров. Ибн-аль-Сайх утверждал, что около 130–140 метров. По некоторым другим источникам – 120 метров. Если посмотреть на это с практической стороны, необходимостью такая грандиозная высота не была, даже если учесть, что древние маяки должны были иметь бо́льшую высоту, чем современные, – из-за слабости их огня. Ни один из маяков за всю историю, известную человеку, не достигал такой высоты. Вероятнее всего, Птоломей I начал строить это умопомрачительное чудо на скале острова Фарос, руководствуясь не только практическими намерениями. Главным образом маяк символизировал могущество, благополучие, роскошь и величие его государства.
   Очень интересна история о том, каким образом до наших дней дошло имя архитектора Фаросского маяка. Во время строительства Сострат Книдский на одной из каменных плит маяка сделал надпись «Сострат, сын Дексифана из Книда, посвятил богам-спасителям ради мореходов», которую затер слоем цемента или штукатурки, а сверху написал, как и предписывали законы того времени «Птолемей Филадельф» (это был Птолемей II, сын Птолемея I Сотера). Расчет хитрого архитектора оказался верным: со временем штукатурка осыпалась и все увидели истинное имя создателя этого чуда света, хотя сам создатель, естественно, до этого времени уже не дожил.
   Основным строительным материалом для маяка послужили известняк, мрамор, гранит. Он состоял из трех поставленных одна на другую постепенно уменьшающихся башен. Основание нижней башни было квадратное – размер стороны 30,5 метра. Нижняя башня высотой 60 метров была сложена из каменных плит, украшенных изящной скульптурной работой.
   Стены нижнего яруса маяка имели толщину около восьми метров. Для освещения башни в них были вырезаны узкие окна высотой до двух метров. Одновременно во время боевых действий эти окна играли роль бойниц. Грани нижнего яруса были обращены на север, восток, запад и юг. Все углы в основании башни были украшены бронзовыми фигурами трубящего в раковину Тритона, сына Посейдона. А у входа в маяк, расположенного со стороны города на юге, можно было увидеть гномон – огромные солнечные часы.
   Восемь граней второго яруса были ориентированы по направлению восьми главных ветров. Башня высотой в 40 метров была облицована беломраморными плитами.
   Верхняя башня – фонарь – круглая, с куполом, установленном на гранитных колоннах, ее венчала огромная бронзовая статуя покровителя морей Посейдона высотой 8 метров. На верхушке третьей башни в объемистой бронзовой чаше горел древесный уголь. Свет от многометрового костра фокусировался и отражался вогнутым зеркалом. Казалось, что возникавший при этом луч можно было увидеть и на краю света.
   Через весь маяк проходила шахта, вокруг которой по спирали поднимались пандус и лестница. По широкому и отлогому пандусу на вершину маяка въезжали повозки, запряженные ослами. По шахте доставляли горючее для огня маяка.
   Высокий маяк служил великолепным наблюдательным пунктом и укрепленной крепостью, форпостом Александрии. Система металлических зеркал использовалась и для обзора морского пространства, позволяя обнаруживать вражеские суда задолго до того, как они появлялись у берега. Здесь были устроены флюгер, часы и астрономические приборы. Маяк, воздвигнутый на острове Фарос, благодаря огромным размерам и сложной системе отражателей света был единственным в своем роде сооружением. Его сравнивали с горой, лежащей посреди моря.
   Еще одним чудом, приводившим в полный восторг тех, кто видел маяк, были виртуозно изготовленные статуи-автоматы. Расставленные в нишах башен, статуи представляли собой женские фигуры, сделанные из бронзы и покрытые позолотой. В солнечных лучах статуи были прекрасно видны издалека.
   Но не только красота и богатство статуй притягивали к себе внимание окружающих. Дело в том, что эти периодически оживающие статуи на самом деле были сложными автоматами, выполнявшими определенные чисто практические функции. Одни статуи легко передвигали золотые стрелки на огромных циферблатах, показывая силу ветра и волнения моря в данный момент. Иные указывали на направление ветра, поворачиваясь в этом направлении. Некоторые руками указывали на направление движения луны или солнца. В туман и ненастье одна из прекрасных бронзовых женщин трубила в золотой рог, чтобы предупредить моряков о близкой опасности: отмелях и подводных скалах. Иногда просто невозможно было поверить, что это автоматы, а не живые люди, настолько правдоподобно было поведение статуй.
   Александрийский маяк простоял около 1500 лет, помогая ориентироваться средиземноморским «кибернетос», как называли кормчих древние греки. Маяк дважды страдал от землетрясений, но его восстанавливали. Навсегда его огонь в IV веке погасило сильное землетрясение, однако еще в середине VII века он служил дневным маяком.
   К XII веку н. э. александрийская бухта настолько заполнилась илом, что корабли больше не могли ею пользоваться. Маяк пришел в упадок. Бронзовые пластины, служившие зеркалами, вероятно, переплавили на монеты. Обвалилась обветшавшая за столетия верхняя башня, но долго еще стояли стены нижнего этажа, которые разрушились от землетрясения.
   А к середине XIII века материк до такой степени приблизился к Фаросу, что маяк уже не был нужен даже днем. В XIV веке некогда величественный Александрийский маяк просто растащили на камни. От одного из «семи чудес древнего мира», казалось, ничего не осталось, кроме руин, встроенных в турецкую крепость Кайт-Бей. Сейчас там находится египетский военный форт.
   В 1980 году международная группа археологов обнаружила на морском дне остатки Фаросского маяка. Это одно из крупнейших открытий в археологии. Только 2 раза в год видимость в прибрежной зоне позволяет проводить поиск остатков маяка. Водолазы методично опускались под воду и с помощью современной аппаратуры составляли подробную карту лежащих на дне камней. Затем из общего числа выбирались камни, по возрасту относящиеся к тому периоду и которые могли быть составными частями маяка. По их форме и размерам можно судить о внешнем облике маяка. Может быть, его когда-нибудь восстановят?

Жертвоприношение императора

   Строительство этого укрепления – Великой стены – началось еще в V–III веках до н. э., в период Чжань го (Воюющих Царств). Тогда каждое из раздробленных княжеств стремилось отгородиться от неприятных северных соседей и друг от друга и строило земляные валы вокруг своих территорий. Позднее правитель Цинь Шихуанди, основатель династии Цинь, первым объединившим Китай в 221 году до н. э., создал десятилетний проект восстановления и объединения отдельных участков Стены, построенных династиями Чжао, Янь и Ци. Строительство задумывалось им как доказательство власти и величия императора. Стена должна была стать главным препятствием для кочевников.

   Более поздние легенды приписали заслугу возведения Великой Китайской стены именно Цинь Шихуанди и его волшебному коню. На самом же деле император поручил работу самому удачливому генералу – Мэн Тяню. На строительстве Великой Китайской стены было занято 500 000 человек, среди которых было много ученых-конфуцианцев, сопротивлявшихся жестокому режиму Шихуанди. Многие последователи Конфуция были закованы в кандалы и отправлены на стройку. Возводили стену из утрамбованной земли, покрывая ее глиняными кирпичами или камнем, в зависимости от того, что было под рукой. Строительство было сопряжено с огромными трудностями, так как велось в диких местах с суровым климатом. Огромное количество рабочих не выдерживало тяжелых условий и погибало. Их трупы вместе с грунтом заполняли внутреннюю часть Стены.
   Широко известна легенда о Мэн Цзянню. Ее муж участвовал в постройке Стены. Однажды Мэн приснился дух ее мужа, который просил о помощи. Храбрая Мэн отправилась в далекое путешествие к Стене, где узнала, что ее муж погиб от непосильной работы. Несчастная не смогла найти его останки, чтобы воздать должные почести супругу. Тогда Мэн обратилась к небесам с просьбой о помощи, и боги, вняв ее мольбам, разрушили часть Стены. В развалинах Мэн увидела множество костей, но она не знала, какие из них принадлежали ее мужу. Она разрезала палец, и кровь указала ей на останки супруга.
   Говорят, что император Цинь Шихуанди во время строительства постоянно совещался с астрологами и предсказателями. Согласно легенде, захоронение в утрамбованном грунте миллиона человек – это специальная жертва, которая должна была принести славу государю и вечность оборонительной линии. Эти безымянные строители встали на вечную стражу рубежей Поднебесной. Их тела хоронили именно в вертикальном положении. Великая Китайская стена фактически была построена на костях людей, согнанных со всей страны, поэтому в народе она стала называться «самым длинным кладбищем мира», или «стеной слез».
   Вторая Великая Китайская стена строилась в период с 206 года до н. э. по 220-й н. э. императорами династии Хань для защиты от гуннов, которые совершали регулярные набеги на Китай и разрушали Великую стену. В это время земляные валы были укреплены камнем.
   При монгольских ханах, основавших династию Юань и правивших Китаем целое столетие, роль Великой стены свелась к минимуму. Марко Поло, первым из европейцев описавший Китай, о ней даже не упоминает, а ведь ко времени его путешествия она еще не настолько пришла в упадок. Просто в эпоху Юань к Стене относились как к бесполезному пережитку прошлого.
   Все изменилось с изгнанием монголов и воцарением династии Мин.
   Те участки Великой стены, которые сохранились до нашего времени, были построены именно при императорах династии Мин (1368–1644). В эту эпоху основными строительными материалами были кирпич и каменные блоки, делавшие конструкцию более надежной. За время правления Мин Стена протянулась с востока на запад от заставы Шаньхайгуань на берегу Бохайского залива Желтого моря до заставы Юймэньгуань на стыке современных провинций Ганьсу и Синьцзян-уйгурского автономного района
   Для строительства династия Мин выделила около 1 миллиона человек. На отдельных участках строили до 10 стен одновременно. Некоторые участки полностью разбирались, возводился фундамент, а потом – участок стены. С XV века начались основные работы по реконструкции Великой стены, которые с перерывами продолжались свыше двух столетий. Своего пика эти работы достигли в царствование Ваньли – одного из известнейших и могущественнейших императоров династии Мин. При нем были укреплены, обновлены и заново воздвигнуты все сторожевые башни, в ряде случаев некоторые из них модернизировали и снабдили дополнительными укрепленными подходами. По проекту на расстоянии около семи метров друг против друга строились две основные несущие стены толщиной чуть меньше метра из песчаника твердых пород. Образовавшийся промежуток засыпали грунтом с глиной и тщательно утрамбовывали до состояния, близкого к монолиту. Наверху оставался зубчатый поребрик, который служил укрытием для защитников Стены. Ширина ее такова, что на Стене свободно могут разъехаться шесть тяжеловооруженных всадников. Через равные промежутки длиной в 1 ли (около полукилометра) Стена прерывается массивной сторожевой башней («костром»), которая защищала ворота сквозного прохода. Название башни говорит само за себя. Ночью стражники разводили на ней большой костер, который выполнял роль маяка. В случае опасности его спешно тушили, что было сигналом для ближних гарнизонов и тревожных караулов. Они тут же устремлялись на защиту Стены от врагов.
   Камнями укрепили фундаменты там, где раньше этого не делали. Поверхность Стены облицевали каменными глыбами или большими кирпичами. Вдоль всей линии соорудили 1200 укрепленных фортов, некоторые сторожевые башни были оснащены пушками, которые у китайцев получили название «да цзянь-цзюнь» («большой генерал»).
   Со смертью Ваньли[6] ситуация изменилась. Силы империи были подорваны, наступил период упадка, на страну обрушились голод, бедствия и лишения. Нарушилось снабжение гарнизонов, расположенных вдоль Стены, солдатам перестали платить жалованье, поэтому усилилось дезертирство, и сторожевая система охраны Стены стала разрушаться.
   В 1644 году Китай завоевали маньчжуры, к власти пришла новая династия – и Великая Китайская стена стала не нужна. Под влиянием времени и погодных условий она постепенно разрушалась. К тому же местные жители использовали кирпичи в качестве строительного материала для своих построек. Но зато стала возрастать роль Стены как национального памятника – символа китайской цивилизации. И хотя многие участки Стены продолжали рушиться и приходить в упадок, те, что располагались вдоль дорог, – восстанавливались и заботливо охранялись.
   Раньше Великая Китайская стена действительно была препятствием на пути каждого, кто стремился попасть в страну. В Стене было сделано несколько специальных пропускных пунктов, которые закрывались на ночь и не должны были открываться ни при каких обстоятельствах. Исключения не делалось даже для императора. До получения разрешения от вышестоящих органов никто не мог проехать внутрь или выехать за пределы Китая. Этот процесс затягивался на много месяцев, поэтому вокруг пропускных пунктов располагались палатки ожидающих.
   Стена впечатляет своей невероятной длиной (8 тысяч 851 километр и 800 метров) и статусом единственного различимого из космоса отдельно стоящего сооружения. Длина стены объясняется двумя обстоятельствами: это и естественная протяженность ее участков, и продолжительность ее строительства. По подсчетам специалистов, общая протяженность возведенных за две с лишним тысячи лет участков Великой Китайской стены превысила 50 тыс. км. И каждый раз при возведении Великой стены на долгое время привлекались огромные людские, финансовые и материальные ресурсы.
   Крупнейшее в мире фортификационное сооружение пересекает с запада на восток 156 уездов 10 провинций Поднебесной. Ученые отметили, что структура Стены неоднородна: основная часть рукотворна, однако встречаются и участки, где вместо Стены идет горный массив. Протяженность кирпичной кладки Стены составляет без малого 6260 километров, еще 2232,5 километра Стены состоит из выходящих на поверхность горных пород, и почти 360 километров сооружения представляют собой «стену наоборот» – глубокие рвы, некоторые из которых заполнены водой.
   Но как бы хорошо мы ни знали историю создания Великой Китайской стены, у этого колоссального сооружения есть свои загадки. Например, система оповещения об опасности при помощи костров существовала и у других народов. Правда, для сигнализации о тревоге огни разжигали, а китайцы почему-то делали наоборот.
   Действительно ли Стена строилась для защиты империи от врагов? Ведь в таком случае она должна была проходить от самого побережья Восточно-Китайского моря до труднодоступных отрогов Тибета. Однако один конец стены оставляет открытым внушительный многокилометровый проход, которым пользовались многочисленные оккупанты для вторжения во Внутренний Китай. Если оборонительное сооружение призвано защитить от нападения, то почему строительство не доведено до конца? Не хватило средств и сил? Видимо, дело в чем-то другом.
   Наложение на карту стены географической сетки параллелей и меридианов показывает, что она почти точно повторяет тридцатую параллель. Это тем более странно, что линия параллели чисто условная. Хотя именно эта условная линия является своеобразным экватором, разделяющим поровну земную сушу. Известно также, что ось вращения нашей планеты со временем меняет свой угол. Недавние расчеты восстановили положение 30-й параллели 2200 лет назад и примерную конфигурацию континента. Удивительно, но в те далекие времена стена шла практически вдоль параллели. Отсюда и одно из ее традиционных названий – «Золотая середина империи». Золотая середина – это своеобразная нулевая отметка, линия гармонии. Как можно было добиться подобного совпадения? А если двигаться от стены дальше, вдоль 30-й параллели, то можно наткнуться сначала на египетские пирамиды, а потом и на Бермудский треугольник. С поправкой на постоянное сейсмическое движение земной тверди возникнет еще одна загадка, ибо все три сверхтаинственных объекта равноудалены друг от друга.

Глиняная армия первого императора

   В 1897 году, копая колодец в двух километрах на восток от высокого могильного кургана, отмечающего место захоронения первого китайского императора Цинь Шихуанди, расположенного к востоку от города Сианя в китайской провинции Шэньси, крестьянин и его десятилетний сын натолкнулись на что-то большое и твердое. Мутная вода на дне колодца сначала скрывала от их взора детали предмета. Они продолжали работу, выкапывая землю вокруг предмета, и увидели фигуру из глины размером в рост человека в древней военной одежде. Внезапно к их изумлению вода из ямы ушла. Увидев это, отец решил, что полуоткопанная фигура – это какой-то демон и что его нужно наказать. Он откопал фигуру полностью и оставил ее под жгучими лучами солнца. Что стало с ней дальше, неизвестно.

   Через 77 лет, в марте 1974 года, крестьяне из одной общины, копая колодец в той же местности, сделали похожую находку. Они уже углубились примерно на 4 метра, когда послышались звуки ударов их инструментов о куски терракоты, которые к их изумлению оказались обломками статуй одетых в военную форму воинов и их лошадей, изготовленных в натуральную величину.
   Крестьяне тотчас же остановили работу и сообщили о своей находке местным властям, которые обратились в правительство с просьбой прислать археологов. Специалисты расширили канаву и начали копать от нее пробные шурфы. Результаты были поразительными. Место, которое раскопали крестьяне, оказалось частью обширного прямоугольного рва, размерами 60 метров с севера на юг и 228 метров с востока на запад.
   Предварительные раскопки говорили о том, что 10 широких стен из утрамбованной земли шли вдоль подземной камеры, крыша которой, покрытая почвой, обрушилась много лет назад в результате пожара. Стены разделяли ров на 11 коридоров. В каждом коридоре были десятки, если не сотни терракотовых фигур, вооруженных арбалетами и стрелами с трехгранными бронзовыми наконечниками, алебардами с лезвиями в форме буквы «Т», мечами и другим оружием. Бо́льшая часть оружия еще сохраняла блеск, остроту и прочность после столетий пребывания под землей. Глиняные лошади располагались четверками в шести коридорах. Позади упряжек археологи обнаружили остатки деревянных колесниц.
   Энтузиазм исследователей возрос после того, как в мае – июне 1976 года были обнаружены еще два рва. Раскопки показали, что первый из них, расположенный в 20 метрах к северу от восточной стороны первой камеры, содержал следовавшие ряд за рядом боевые повозки, запряженные лошадьми, кавалерию, отряды лучников, изготовившихся стрелять с колена, и марширующих пехотинцев. Третий, маленький ров, имевший форму перевернутой буквы «П», находился почти в 120 метрах на запад от второго. В нем нашли только одну колесницу, 64 терракотовых воина и непонятное сочетание 30 наконечников копий в форме призм, оленьих рогов, костей животных и бронзовых колец, на которых в свое время могли висеть шторы. Четвертый ров, располагавшийся между вторым и третьим, оказался недостроенным и пустым, как будто строительство было внезапно прервано.
   Размеры находки говорили о том, что здесь может находиться гробница Цинь Шихуанди (Первого Императора), которая, хотя еще и не была отрыта, но имела подробное описание в «Шицзи» («Исторических записках»), работе, созданной через 100 лет после его смерти в 210 году до н. э. «Более 700 000 рекрутов, собранных со всех концов страны, работали здесь, – гласит текст. – В гробнице установили множество моделей дворцов, палат и других зданий, положили прекрасные сосуды, драгоценные камни и диковинные предметы. Ремесленникам приказали установить арбалеты так, чтобы всякий вор, который войдет в гробницу, был поражен стрелой. Все реки страны, включая Хуанхэ и Янцзы, были созданы из ртути, которая под действием механических приспособлений текла в миниатюрный океан. Вверху сияли небесные созвездия, а внизу лежали страны мира».
   Хотя в то время было обычным делом хоронить вместе с царем изображения его слуг и придворных для того, чтобы они могли продолжать выполнять его приказы в загробном мире, в «Шицзи» не упоминается о глиняных воинах и лошадях. И все-таки ученые нашли в тексте ключевую фразу. Когда император узнал, что строительство его гробницы почти закончено, говорится в тексте, он приказал установить границы территории, окружающей место погребения, почти в километре от мавзолея. Вероятно, раскопанные рвы были частями императорского некрополя и терракотовое войско, находившееся в них, представляло гвардию его хваленого воинства.
   Наконец-то перед живыми предстало материальное доказательство, которое можно было считать подтверждающим сообщения древних документов. Ведь большинство текстов было написано или врагами Цинь Шихуанди, или спустя много лет по истечении событий, поэтому они могут содержать искажения, приукрашенные факты и ложь. Теперь перед глазами ученых было точное воспроизведение той армии, которая сделала Первого Императора самым известным и самым проклинаемым из всех правителей Китая.
   Перед их взором ряд за рядом проходило войско, которое покорило множество независимых государств за период с 230-го по 221 год до н. э. Своим числом молчаливые фигуры говорили об огромном богатстве и власти Первого Императора. Согласно историческим летописям «Шицзи», гробница Цинь Шихуанди не уступала роскошью усыпальницам египетских фараонов.
   В 247 г. до н. э., сразу же после смерти царя Чжуансяна, правителем государства Цинь стал тринадцатилетний принц Чжэн. Министр юстиции предыдущего монарха убедил юного правителя последовать мечтам своего отца и создать империю.
   Последующие 17 лет прошли в войнах. «Как шелковичный червь пожирает лист тутового дерева, – говорится в «Исторических записках», – силы молодого царя покорили шесть других крупных царств». Сотни тысяч погибли или стали пленными в ходе завоевания, которое раздвинуло границы владений царя Чжэна от западных плоскогорий до восточных морей, между которыми пролегает около 1200 миль, и сделало его первым правителем объединенного Китая.
   «Такой незначительный человек, как я, – заявлял с ложной скромностью Чжэн, – поднял войска для того, чтобы наказать мятежных князей, и с помощью священной силы наших предков наказал их, как они того заслужили, и водворил наконец в империи мир». Такое завоевание, как он считал, не имело аналогов в истории и давало ему заслуженное право на новое имя.
   Основываясь на предложениях своих советников, Чжэн выбрал себе титул хуан, означающий «августейший повелитель», чтобы показать свое превосходство над обычным ваном – царем. К титулу он добавил слово «ши», означающее «первый», и слово «ди», которое через тысячелетие стало означать «император», а первоначально означало «божественный правитель» или «верховное божество». Взяв это имя, Чжэн высоко поднял свой престиж, оформив титул, так как оно было созвучно имени одного из величайших персонажей древних китайских мифов и национальной истории – Желтого Императора, Хуанди.
   Царь Чжэн, приняв имя Цинь Шихуанди, полагал, что его и его потомков ждет великая слава Хуанди. «Мы – Первый Император, – величественно объявил он, – и наши наследники будут известны как Второй Император, Третий Император и так далее, в бесконечной череде поколений».
   Когда молодой Чжэн только унаследовал трон правителя Цинь, огромная армия из 700 тысяч осужденных и работников начала возводить мавзолей, но так и не закончила его строительство через 36 лет, когда император умер.
   Начиная с 1974 года археологи изучают этот великолепный памятник, но в некотором смысле работа еще только начинается. Правда, основу устройства войска Цинь Шихуанди, его вооружение и тактику ученые уже уяснили.
   Погребение № 1, прямоугольный ров, который археологи начали разрабатывать первым, изучено лучше других. В нем находится передовой отряд подземной армии. Одетые в обычные боевые халаты, легкие ботинки и гетры, без доспехов, эти воины стоят плечом к плечу в три ряда у восточного конца погребения.
   Моделируя расположение рук стрелков и пользуясь обилием бронзовых спусковых механизмов арбалетов и наконечников стрел, найденных тут же, ученые определили, что первоначально у каждой фигуры был в руках арбалет – деревянный лук длиной почти полтора фута, обернутый полосками кожи и покрытый лаком, затем прикрепленный на деревянное ложе с прорезью. Оружие поражало цель на расстоянии более полумили и приводилось в действие силой натяжения мощной пружины, что было вполне достаточным, чтобы пробить любую броню. В бою стрелки, по-видимому, держали дистанцию, подобно тому как используют современную дальнобойную артиллерию, и осыпали врагов Первого Императора градом смертоносных стрел.
   Сразу за этим передовым отрядом в западном направлении шли 11 коридоров, в шести из которых располагались деревянные конные колесницы и группы пеших воинов перед ними. Вблизи двух из этих колесниц были найдены два бронзовых колокола весом по семь фунтов каждый и остатки барабанов, что привело археологов к открытию назначения этих повозок – повозки были как боевыми колесницами, так и передвижными командными постами. Один удар в барабан означал для войск начало марша, второй – начало атаки. Удар в колокол давал сигнал к тому, что воины должны прекратить сражение, повторный звук колокола – к началу отступления.
   Легковооруженные воины с мечами, копьями и топорами составляют основную массу терракотовой армии. Количество этих пеших воинов в легких панцирях производит сильное впечатление. Они выстроены рядами по четыре позади колесниц, а в трех коридорах – позади отрядов копьеносцев без доспехов. И хотя в наше время фигуры кажутся желтовато-серыми, местами на них еще имеются следы краски, указывающие на то, что их одеяния когда-то сверкали всеми цветами, коричневые доспехи имели красные завязки, халаты и гетры были зелеными или пурпурными, а коричневые и белые головные уборы перевязывались красными или фиолетовыми ремешками.
   Два длинных ряда готовых к бою стрелков были раскопаны по краям погребения № 1, на северной и южной сторонах. С запада от стрелков стоит сборный отряд всадников, пехотинцев и несколько колесниц. Всадники когда-то держали в левой руке арбалет, а в правой – поводья терракотовой лошади. По флангам арбалетчики стоят лицом наружу, что защищало внутреннюю массу пеших воинов и колесничих от внезапного нападения с любого направления. Но, как утверждают военные историки, это было не единственным преимуществом строя. Армия императора Цинь Шихуанди отличалась редкой для своего времени маневренностью. Войско могло развернуться для сражения с фронта, а также быстро и легко перестроиться для охвата вражеской армии или внедрения в ее центр, приобретя форму клина.
   В восьми самых южных коридорах погребения № 2, похоже, находятся только колесницы и колесничие. Пробные раскопки, проводившиеся до настоящего времени, не обнаружили ни инструментов, по которым передавались команды, ни пеших воинов, бывших атрибутом подобных повозок в погребении № 1. Эти результаты привели ученых к предположению, что колесницы в погребении № 2 составляли резерв войска.
   В южном крыле П-образного погребения № 3, наименьшего из трех погребений, десятки вооруженных воинов стоят по команде «смирно». Два ряда из 11 воинов находились в таком же коридоре в северном крыле. Вблизи центра этого погребения археологи нашли остатки крытой колесницы, запряженной четверкой лошадей. Военные историки полагают, что воины в погребении № 3 – охрана командного центра всей терракотовой армии, а подобная колесница, вероятно, использовалась для срочной передачи приказов войскам на поле битвы. Присутствие в этом погребении рогов оленей и костей животных привело исследователей к заключению, что погребение № 3 имело еще одно назначение: оно было специальным местом, где собирались для принесения жертв и молитв и где пытались получить предсказание относительно результатов предстоящих сражений.
   Несмотря на то что оружие, найденное в захоронении, более 2000 лет находилось под землей, оно прекрасно сохранилось. Это говорит о высоком уровне развития металлургии во времена правления династии Цинь. Химический анализ показал, что бо́льшая часть мечей, наконечников стрел и копий сделаны из бронзы и олова с вкраплениями редких металлов, а их поверхность покрыта толстым слоем оксида хрома.
   Находки археологов в погребениях № 1, 2 и 3 объяснили, как 22 века назад создавалась эта терракотовая армия. Обломки голов лошадей и воинов представляют собой в большинстве своем половинки. Головы лошадей раскололись по шву, проходившему между глазами и ноздрями, а воинов – по линии, которая начиналась на обеих сторонах шеи, шла вверх за ушами и проходила по темени. Отпечатки пальцев с внутренней стороны половинок привели археологов к заключению, что их изготавливали, вдавливая глину в заранее приготовленные формы. Интересно, что тысячи изображений воинов (а их, по оценкам исследователей, должно быть больше шести тысяч) являются, вероятно, портретами. Некоторые археологи строили догадки: может быть, вместо того чтобы похоронить заживо, воинов заставляли позировать перед скульпторами. И еще один интересный факт: рост этих глиняных воинов превышает 180 сантиметров, то есть превосходит рост реальных солдат Первого Императора.
   Обломки тел тоже многое объяснили. Отпечатки следов соломы на внутренней поверхности лошадиных фигур дают возможность предположить, что животных изготавливали с помощью покрытых соломой форм. Следы веревки на бедрах некоторых фигур воинов свидетельствует о том, что веревка, обмотанная вокруг бедер, помогала фигуре сохранять ее форму, снижая давление на ноги во время отвердевания глины при сушке. Затем следы веревки скрывали боевыми халатами.
   Но и такая великолепная армия не смогла защитить императора, а вместе с ним и его государство от быстрого и трагического конца. Волшебники убедили Цинь Шихуанди в том, что его превращению в божественное создание мешает осведомленность его подданных о том, где он находится, и император в конце концов решил как можно тщательнее укрыться от глаз простых смертных. Он повелел соединить все свои дворцы в окрестностях Сяньяна крытыми переходами, защищенными стеной, для того чтобы он мог незаметно переходить из дворца во дворец, и пригрозил смертной казнью любому, кто разгласит тайну его местонахождения. Таким образом, верховный правитель Китая невольно отдал себя во власть нескольким приближенным, посвященным в тайны его передвижения.
   Насколько этот возложенный на самого себя императором режим секретности угрожал династии, стало ясно в 210 году до н. э., когда во время своего пятого путешествия по стране он внезапно заболел и умер, а члены его свиты – принц Хухай, один из младших сыновей императора, Чжао Гао, евнух, служивший наставником Хухая и Ли Сы, – решили скрыть его смерть.
   Этот заговор изменил ход китайской истории. Вместо того чтобы известить о смерти императора законного наследника принца Фусу, Чжао Гао и Ли Сы молчали о случившемся, и все шло как прежде. Они входили в паланкин императора якобы для консультации со своим господином и приносили туда пищу. Заговорщики выпустили императорский эдикт, согласно которому слабоумный и послушный Хухай объявлялся наследным принцем и отправили письмо Фусу с требованием покончить жизнь самоубийством. Принц послушно исполнил повеление. «Когда отец требует смерти своего сына, – сказал он перед смертью, – как можно говорить о каком-то подтверждении?»
   К этому времени от летней жары из императорского паланкина начала исходить жуткая вонь; чтобы скрыть зловоние заговорщики приказали везти рядом с кортежем телегу, нагруженную соленой рыбой. Когда Хухай прибыл в столицу, он объявил о смерти отца и провозгласил себя Эр Шихуанди, Вторым Императором. Затем, в знак особого почитания и уважения Первого Императора, он повелел всех бездетных наложниц своего отца и всех ремесленников, участвовавших в строительстве мавзолея и, следовательно, знавших о сокровищах и секретных камерах, похоронить вместе с ним.
   К несчастью для Второго Императора беспорядки начались почти сразу же после того, как рабочие замуровали огромную дверь в гробницу Первого. Столица была захвачена, дворцы преданы огню, и восставшие ворвались в гробницу Первого Императора.
   «После тридцати дней грабежа, – повествует древняя история, – они [восставшие] все еще не опустошили содержимое мавзолея. Бандиты плавили гробы, чтобы получить бронзу и чтобы поджечь всю гробницу. Пожар продолжался более 90 дней». Археологи полагают, что пламя, пылавшее в коридорах, где размещались фигуры терракотовой армии, так ослабило балки, удерживавшие тяжелую земляную крышу, что она обрушилась, разрушив многие фигуры и завалив их. Обломки оставались под слоем земли до тех пор, пока строители колодца из местной коммуны не начали работу в 1974 году – почти 22 столетия спустя.
   Подземный дворец Первого Императора спрятан под насыпным холмом и остается неисследованным по сей день. В настоящее время высота могильного кургана составляет 76 м, а длина по окружности 1250 м.

Херсонес Таврический – город на полуострове

   В 1827 году лейтенант Черноморского флота Крузе произвел по приказу главного командира черноморских портов раскоп на месте заброшенных руин на мысе Херсонес. «Нечаянный археолог» Крузе искал тогда соборную церковь, в которой, по преданию, крестили великого князя Владимира. А с 1876 года началось практическое изучение Херсонеса. Сначала этим занялось Одесское общество истории и древностей, затем эстафету принял подвижник археологии Косцюшко-Валюжинич, отдавший этому делу почти всю свою жизнь. Трудами сотен подвижников – и знаменитых, и неизвестных – открылся чарующий своей неброской красотой древний город Херсонес.

   Так назывался этот город в надписях на камне, на монетах, в трудах древних историков и географов, правда, иногда присутствовало уточнение: «Херсонес Таврической [земли]». Официальные херсонесские документы первых веков н. э. начинались формулой «народ херсонесцев, что в Таврике».
   Как и когда возник Херсонес до сих пор не вполне ясно. Один из источников сообщает, что город был основан по указанию Дельфийского оракула колонистами из Гераклеи Понтийской совместно с жителями острова Делос. Сейчас общепринятой датой основания Херсонеса считаются 422–421 годы до н. э. Произошло это во время Пелопоннесской войны. Но вполне возможно, что на месте Херсонеса в это время уже существовало более раннее греческое поселение, и основание города можно отнести к рубежу VI–V веков до н. э. Но что заставило гераклейцев покинуть родину и отправиться за море?
   Причины, по которым греки пускались в дальний путь, могли быть разными: перенаселение, поражение в политической борьбе, угроза завоевания. Переселенцы спрашивали совета у оракула, зажигали факел от священного огня метрополии (города-матери) и садились на корабли. Главным было найти удобную гавань и договориться с местным населением. Так на берегах морей возникали многочисленные поселения-колонии. «Греки живут вокруг моря, как лягушки вокруг болота», – говорил Платон.
   На новом месте они засевали землю, строили храмы и дома и продолжали жить так, как жили их предки. Так и Херсонес оставался демократической рабовладельческой республикой, его государственное устройство было создано по образцу греческого «города-государства». Высшим органом республики были народное собрание и совет, исполнительная власть находилась в руках нескольких коллегий. Главной была, по-видимому, коллегия архонтов во главе с первым архонтом. Коллегия стратегов ведала военными делами, коллегия номофилаков следила за соблюдением законов. Коллегии астиномов и агораномов наблюдали за торговлей, чеканкой монеты, правильностью мер веса и объема. К началу III века до н. э. относится знаменитая Присяга граждан Херсонеса. Считается, что она была создана в критический для города момент, когда демократическим устоям Херсонеса угрожал политический заговор.
   Жители Херсонеса разводили виноград и делали вино, ловили и солили рыбу в громадных цистернах, лепили горшки, делали стекло, обрабатывали металл и торговали. Через город проходили пути транзитной торговли из Северного в Южное Причерноморье – в Гераклею, Синопу, на острова Эгейского моря.
   Херсонес с самого начала существовал в окружении воинственных и враждебных ему племен – тавров и скифов. Городу неоднократно приходилось обороняться от их нападений, но и херсонеситы вторгались в пределы соседних племен. В борьбе против скифов они использовали вражду между скифами и другими варварами. У античного писателя Полиена, жившего во II веке до н. э., есть такой рассказ.
   У царя сарматов Мидоссака была жена по имени Амага, женщина умная и воинственная. Сам Мидоссак все свое время отдавал разгулам и пьянству, и Амага сама чинила суд и расправу, отражала набеги врагов. Слава о ней разнеслась по всей Скифии, так что жившие на Таврическом полуострове херсонеситы, обижаемые царем соседних скифов, попросили ее принять их в число союзников. Сначала Амага послала скифскому царю приказание прекратить набеги на Херсонес. Когда он не послушался, она выбрала 120 человек, дала каждому по три лошади и, проскакав с ними в одни сутки 1200 стадий (около 200 километров), внезапно явилась ко двору царя и перебила всех стражей, стоявших у ворот. Скифы пришли в смятение от неожиданности и вообразили, что нападающих не столько, сколько они видели, а гораздо больше. Амага, ворвавшись с отрядом во дворец, убила царя и бывших с ним родственников и друзей, страну отдала херсонеситам, а царскую власть вручила сыну убитого, приказав ему править справедливо и, помня печальную кончину отца, не трогать эллинов и варваров. Хотя рассказ этот больше похож на легенду, в нем, вероятно, отразились воспоминания о каких-то реальных событиях III века до н. э.
   Во II веке до н. э. Херсонес вынужден был обратиться за помощью к понтийскому царю Митридату VI Евпатору, который направил в Крым большой отряд во главе с полководцем Диофантом. Скифы были разгромлены, но Херсонесу не удалось сохранить свою самостоятельность: он вошел в состав державы Митридата. В I веке до н. э., после смерти Митридата, Херсонес попал в зависимость от Римской империи, но Цезарь, исходя из интересов Рима в Северном Причерноморье, даровал городу свободу. После смерти Цезаря боспорский царь Асандр предпринял попытку вновь подчинить своей власти Херсонес, но город отстоял свою независимость.
   

notes

Примечания

1

   Абу-Симбел – единственный в мире пещерный храм, чей фасад сформирован четырьмя огромными сидящими изваяниями. Они не только самые большие в Египте, но вообще принадлежат к числу крупнейших и древнейших в мире каменных монолитных изваяний.

2

   Мардук был богом города Вавилона.

3

   Дома были в основном одноэтажными, но встречались и двух– и трехэтажные. Здания возводились из кирпича, который обжигался в открытых печах.

4

   Само слово «мавзолей» (лат. mausoleum) произошло от имени Мавсолая и сначала обозначало именно его усыпальницу, потом так стали называть все монументальные надгробные сооружения.

5

   Великой Грецией называли греческие колонии, в отличие от Малой (т. е. собственно) Греции.

6

   Еще в начале XX века жители Китая именно императора Ваньли считали создателем Стены, и даже ее китайское название «Ваньли чанчэн» расшифровывается именно как «Стена Ваньли».
Купить и читать книгу за 55 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать