Назад

Купить и читать книгу за 29 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Вечеринка в Хэллоуин

   В романе «Вечеринка в Хэллоуин» судьба вновь сведет Эркюля Пуаро с писательницей Ариадной Оливер (многие склонны полагать, что под этим именем миссис Агата выводила в своих книгах саму себя). Великому сыщику и знаменитой писательнице предстоит расследовать убийство тринадцатилетней девочки.


Агата Кристи Вечеринка в Хэллоуин

   Посвящается П.Г. Вудхаусу, чьи книги в течение многих лет облегчали мне жизнь, в знак благодарности за его любезное признание, что он наслаждается моими книгами

Глава 1

   Миссис Ариадна Оливер отправилась вместе со своей подругой Джудит Батлер, у которой она гостила, помогать приготовлениям к детской вечеринке, которая должна была состояться в скором времени.
   В данный момент дом являл собой сцену хаотической деятельности. Энергичные женщины входили и выходили, передвигая стулья, столики, цветочные вазы и принося огромное количество желтых тыкв, которые располагали в тщательно отобранных местах.
   На вечеринку по случаю Хэллоуина ожидались гости в возрасте от десяти до семнадцати лет.
   Миссис Оливер, отделившись от толпы, прислонилась к свободному участку стены, устремив критический взгляд на большую тыкву, которую держала в руках.
   – Последний раз я видела такое в Соединенных Штатах в прошлом году, – сказала она, откидывая седеющую прядь с высокого лба. – Весь дом был завален сотнями тыкв. В жизни не видала такого количества. Вообще-то, – задумчиво добавила миссис Оливер, – я никогда не понимала разницу между тыквой и кабачком. Вот это, например, что такое?
   – Прости, дорогая, – извинилась миссис Батлер, наступив подруге на ногу.
   Миссис Оливер еще теснее прижалась к стене.
   – Это моя вина, – отозвалась она. – Я только путаюсь под ногами. Все-таки любопытно, когда кругом столько тыкв или кабачков. Тогда в Штатах они были повсюду – в магазинах, в жилых домах, со свечами или лампочками внутри. Но, кажется, это был не Хэллоуин, а День благодарения[1]. А тыквы у меня всегда ассоциируются с Хэллоуином и концом октября. Ведь День благодарения гораздо позже, не так ли? Кажется, в третью неделю ноября? А Хэллоуин всегда отмечают тридцать первого октября, верно? Сначала Хэллоуин, а потом что? День всех святых? Это когда в Париже все ходят на кладбища и кладут цветы на могилы. Хотя и там этот день печальным не назовешь. Дети тоже веселятся, а взрослые ходят на рынки и покупают множество цветов. Нигде цветы не выглядят так красиво, как на парижских рынках.
   Хлопочущие женщины – матери и пара-другая весьма компетентных старых дев – время от времени натыкались на миссис Оливер, но не слушали ее. Они были слишком заняты своим делом.
   Присутствовали и подростки. Мальчики лет шестнадцати-семнадцати, стоя на стремянках или стульях, подвешивали тыквы, кабачки, раскрашенные шары и другие украшения; девочки от одиннадцати до пятнадцати лет собирались небольшими группами и громко хихикали.
   – А после похода на кладбища, – продолжала миссис Оливер, опускаясь на подлокотник дивана, – отмечают праздник. Я права, не так ли?
   Никто не ответил на этот вопрос. Миссис Дрейк – красивая женщина средних лет, которая устраивала вечеринку, – сделала объявление:
   – Я не называю наше мероприятие вечеринкой в Хэллоуин, хотя, конечно, так оно и есть. Предпочитаю называть его вечеринкой «одиннадцать-плюс»[2]. Это соответствует возрастной группе. Большинство гостей те, кто покидают «Вязы» и поступают в другие школы.
   – Это не вполне точно, Ровена, – с неодобрением возразила мисс Уиттейкер, поправляя на носу пенсне. Она была местной школьной учительницей и никогда не забывала о пользе точности. – Мы ведь отменили «одиннадцать-плюс» некоторое время назад.
   Миссис Оливер с виноватым видом поднялась с дивана.
   – Боюсь, что от меня нет никакого толку. Я просто сижу здесь и болтаю глупости о тыквах и кабачках. – «И даю отдохнуть ногам», – подумала она, чувствуя укол совести, хотя и недостаточно сильный, чтобы произнести это вслух. – Чем я могу помочь? – осведомилась миссис Оливер и внезапно воскликнула: – Какие чудесные яблоки!
   Кто-то только что принес в комнату большую корзину с яблоками, к которым миссис Оливер всегда была неравнодушна.
   – На самом деле они не так уж хороши, – отозвалась Ровена Дрейк, – но выглядят красивыми и отборными. Это для игры в «Поймай яблоко». Они довольно мягкие, поэтому их легко ловить зубами. Отнеси их в библиотеку, Битрис. Во время этой игры всегда начинается сутолока и проливают воду, но ковер в библиотеке старый, так что это не имеет значения. О, спасибо, Джойс!
   Джойс, крепкая на вид девочка лет тринадцати, взяла корзину. Два яблока упали на пол и покатились по нему, остановившись, словно по мановению волшебной палочки, у ног миссис Оливер.
   – Вы любите яблоки, верно? – сказала Джойс. – Я об этом читала или слышала по телику. Это ведь вы пишете истории про убийства?
   – Да, – призналась миссис Оливер.
   – Хорошо, если бы вы устроили на вечеринке игру в расследование убийства!
   – Нет уж, благодарю покорно, – покачала головой миссис Оливер. – Больше никогда.
   – Что значит «больше никогда»?
   – Ну, я однажды проделала такое, и ничего хорошего из этого не вышло[3].
   – Вы написали так много книг! – не унималась Джойс. – Должно быть, зарабатываете кучу денег.
   – Как когда, – осторожно отозвалась миссис Оливер, думая о налогах.
   – И вы сделали вашего сыщика финном?
   Миссис Оливер признала и этот факт. Серьезный мальчуган, по мнению писательницы еще не достигший возраста, подходящего для «одиннадцать-плюс», строго осведомился:
   – А почему именно финном?
   – Я сама часто этому удивляюсь, – искренне ответила миссис Оливер.
   Миссис Харгривс, супруга органиста, вошла в комнату, тяжело дыша и неся большое зеленое ведро из пластмассы.
   – Это подойдет для «Поймай яблоко»? – спросила она. – Выглядит достаточно забавно.
   – Пожалуй, оцинкованное ведро подойдет лучше, – заметила аптекарша мисс Ли. – Оно не так легко опрокидывается. Где вы собираетесь это устроить, миссис Дрейк?
   – По-моему, «Поймай яблоко» лучше устроить в библиотеке. Во время него всегда проливают много воды, а там старый ковер.
   – Ладно, отнесем яблоки туда. Ровена, вот еще одна корзина.
   – Позвольте мне помочь, – предложила миссис Оливер.
   Она подобрала два яблока, лежащие у ее ног, и, почти не сознавая, что делает, начала жевать одно из них. Миссис Дрейк решительно отобрала у нее второе яблоко и положила его в корзину. В комнате не умолкали разговоры.
   – А где мы устроим игру в «Львиный зев»?
   – Тоже в библиотеке – это самая темная комната.
   – Нет, лучше в столовой.
   – Тогда нужно чем-нибудь прикрыть обеденный стол.
   – Положим на него скатерть из зеленого сукна, а сверху прикроем клеенкой.
   – А как насчет зеркал? Неужели мы действительно увидим в них наших мужей?
   Сбросив исподтишка туфли и продолжая грызть яблоко, миссис Оливер снова опустилась на диван и окинула взглядом комнату, полную людей. «Если бы я собралась писать о них книгу, – думала она, – то как бы я за нее взялась? В целом они вроде бы приятные люди, но кто знает…»
   В некотором отношении ей казалось даже интересным ничего о них не знать. Они все живут в Вудли-Каммон, о некоторых из них она что-то смутно припоминала благодаря рассказам Джудит. Мисс Джонсон имеет какое-то отношение к церкви – кажется, сестра викария… Нет, органиста. Ровена Дрейк как будто всем руководит в Вудли-Каммон. Пыхтящая женщина, которая принесла ужасающее пластмассовое ведро… Миссис Оливер никогда не любила изделия из пластмассы. Подростки, девочки и мальчики…
   Пока что для миссис Оливер они были только именами. Нэн, Битрис, Кэти, Дайана, Джойс, которая все время хвастается и задает вопросы… «Джойс мне не слишком нравится», – подумала миссис Оливер. Энн – она выше и, вероятно, старше остальных… Два мальчика, которые, очевидно, попробовали новые прически с одинаково плачевным результатом…
   Маленький мальчик вошел в комнату с робким видом.
   – Мама прислала эти зеркала проверить, подойдут ли они, – слегка запыхавшись, сообщил он.
   Миссис Дрейк взяла у него зеркала.
   – Большое спасибо, Эдди, – поблагодарила она.
   – Это обычные ручные зеркала, – заметила девочка по имени Энн. – Неужели мы увидим в них лица будущих мужей?
   – Некоторые, может быть, увидят, а некоторые нет, – ответила Джудит Батлер.
   – А вы когда-нибудь видели в зеркале лицо вашего мужа на такой вечеринке?
   – Она не видела, – уверенно заявила Джойс.
   – Кто знает? – возразила Битрис. – Это называют экстрасенсорным восприятием, – добавила она тоном человека, довольного тем, что шагает в ногу со временем.
   – Я читала одну из ваших книг, – обратилась Энн к миссис Оливер. – «Умирающую золотую рыбку». Хорошая вещь.
   – А мне она не очень понравилась, – сказала Джойс. – Крови маловато. Я люблю убийства, где много крови.
   – Тебе они не кажутся чересчур грязными? – поинтересовалась миссис Оливер.
   – Зато они возбуждающие.
   – Не всегда.
   – Я однажды видела убийство, – заявила Джойс.
   – Не говори глупости, Джойс, – сказала мисс Уиттейкер.
   – Видела! – упорствовала Джойс.
   – В самом деле? – спросила Кэти, уставившись на Джойс широко открытыми глазами.
   – Конечно нет, – вмешалась миссис Дрейк. – Не болтай глупости, Джойс.
   – Я видела убийство! – упорствовала Джойс. – Видела! Видела! Видела!
   Семнадцатилетний паренек, стоящий на стремянке, с интересом посмотрел вниз.
   – Ну и что это было за убийство? – спросил он.
   – Я этому не верю, – сказала Битрис.
   – И правильно делаешь, – одобрила мать Кэти. – Она просто выдумывает.
   – А вот и нет! Я это видела!
   – Тогда почему ты не пошла в полицию? – спросила Кэти.
   – Потому что когда я видела это, то не знала, что это убийство. Только через месяц или два, когда кто-то что-то сказал, я подумала: «Конечно, я видела убийство!»
   – Чепуха! – фыркнула Энн. – Все она врет.
   – Когда это произошло? – спросила Битрис.
   – Несколько лет назад, – ответила Джойс. – Когда я была еще маленькой.
   – И кто же кого убил? – осведомилась Битрис.
   – Не скажу, – отозвалась Джойс. – Нечего было надо мной смеяться.
   Мисс Ли вернулась с другим ведром. Разговор перешел на то, какие ведра удобнее для игры в «Поймай яблоко» – пластмассовые или металлические. Большинство отправилось в библиотеку, чтобы проверить это на месте. Некоторым из самых младших участников не терпелось продемонстрировать свои достижения в игре. Разумеется, воду быстро расплескали, и волосы у всех участников стали мокрыми, поэтому послали за полотенцами и тряпками. В итоге мишурному блеску пластмассового ведра предпочли надежность оцинкованного, которое не так легко опрокидывалось.
   Миссис Оливер, поставив корзину с яблоками, которую она принесла с целью пополнить запасы на завтра, тут же принялась за одно из них.
   – Я читала в газете, что вы любите есть яблоки, – послышался обвиняющий голос Энн или Сузан – миссис Оливер не была точно уверена.
   – Это мой главный порок, – призналась она.
   – Было бы забавнее, если бы яблоки заменили дынями, – заметил один из мальчиков. – Они такие сочные. Представляете, какая бы была от них грязь! – Он разглядывал ковер, с удовольствием воображая упомянутое зрелище.
   Миссис Оливер, слегка пристыженная публичным обвинением в прожорливости, вышла из комнаты в поисках определенного помещения, чье местоположение обычно не составляет труда установить. Она поднялась по лестнице на полмарша и, свернув за угол, наткнулась на мальчика и девочку, которые обнимались, прислонившись к двери, ведущей, как не сомневалась миссис Оливер, как раз в то помещение, куда она стремилась попасть. Пара не обращала на нее никакого внимания, продолжая вздыхать и тискаться. Миссис Оливер интересовало, сколько им лет. Мальчику, возможно, было пятнадцать, а девочке – немногим больше двенадцати, хотя грудь у нее была достаточно развита для более зрелого возраста.
   «Эппл-Триз» был домом солидных размеров. В нем наверняка имелось немало укромных уголков. «Как люди эгоистичны, – думала миссис Оливер. – Они совершенно не думают о других». Эту избитую фразу повторяли ей няня, гувернантка, бабушка, две двоюродные бабушки, мать и многие другие.
   – Извините, – громко и отчетливо произнесла миссис Оливер.
   Мальчик и девочка обнялись еще крепче, впившись друг другу в губы.
   – Извините, – повторила миссис Оливер, – но вы не возражаете пропустить меня? Мне нужно пройти туда.
   Пара неохотно разжала объятия, сердито глядя на неожиданную помеху. Миссис Оливер прошла через дверь, захлопнув ее и закрыв на задвижку.
   Дверь прилегала неплотно, и снаружи до нее долетали слова.
   – Что за люди! – произнес неокрепший тенор. – Неужели они не видят, что мы не хотим, чтобы нас беспокоили?
   – Люди так эгоистичны, – пискнула девочка. – Они никогда не думают ни о ком, кроме себя.
   – На других им наплевать, – подтвердил мальчик.

Глава 2

   Приготовления к детской вечеринке обычно доставляют организаторам куда больше хлопот, чем подготовка развлечений для взрослых. Последним вполне достаточно хорошей пищи и соответствующего количества алкогольных напитков и лимонада. Возможно, это стоит дороже, но причиняет куда меньше беспокойств. К такому выводу пришли Ариадна Оливер и ее подруга Джудит Батлер.
   – А как насчет вечеринок для детей постарше? – спросила Джудит.
   – Я в них не разбираюсь, – ответила миссис Оливер.
   – По-моему, – продолжала Джудит, – эти мероприятия подготовить легче всего. Парни и девушки просто выставляют нас, взрослых, из дому и говорят, что все сделают сами.
   – И они действительно это делают?
   – Ну, не в нашем смысле слова, – отозвалась Джудит. – Молодежь забывает обзавестись нужными вещами и заказывает много того, что никому не надо. Сначала они прогоняют нас, а потом жалуются, что мы не обеспечили их всем необходимым. На таких вечеринках всегда бьют посуду и обязательно появляются нежелательные личности – либо по приглашению, либо в качестве друзей кого-то из приглашенных. Кроме того, там редко обходится без наркотиков – марихуаны, ЛСД, или как их там. Я раньше думала, что ЛСД означает деньги, но, очевидно, была не права.
   – Зато это наверняка стоит немало денег, – заметила Ариадна Оливер.
   – Весьма неприятно – к тому же у конопли скверный запах.
   – Что и говорить – приятного мало, – согласилась миссис Оливер.
   – Но на этой вечеринке все будет в порядке. На Ровену Дрейк можно положиться. Она чудесный организатор – сама увидишь.
   – У меня нет никакого желания туда идти, – вздохнула миссис Оливер.
   – Сходи наверх и приляг на часок. Уверяю тебя, вечеринка тебе понравится. Жаль, что у Миранды поднялась температура, – бедняжка так расстроена, что не сможет прийти.
   Вечеринка началась в половине восьмого. Ариадне Оливер пришлось признать, что ее подруга была права. Гости прибыли с безупречной пунктуальностью, и все шло великолепно. Сценарий был отлично продуман и воплощен с математической точностью. На лестнице висели красные и голубые фонарики вкупе с изобилием тыкв. Девочки и мальчики принесли с собой разукрашенные метелки для конкурса. После приветствий Ровена Дрейк объявила программу вечера:
   – Сначала конкурс метелок – за него присуждается три приза. Потом разрезание куска муки. Это будет в малой оранжерее. Далее «Поймай яблоко», а затем танцы. Там на стене список партнеров – каждый раз, когда гаснет свет, вы будете их менять. После этого девочки идут в малый кабинет, где им выдадут зеркала. И наконец, ужин, «Львиный зев» и раздача призов.
   Миниатюрные метелки выглядели восхитительно, хотя украшения были не на самом высоком уровне.
   – Тем лучше, – заметила миссис Дрейк одной из своих приятельниц. – Всегда находится пара ребятишек, которые не получат ни одного приза за другие состязания, – вот им мы и выдадим призы за метелки.
   – Это нечестно, Ровена.
   – Почему? Я просто хочу, чтобы никто не был в обиде. Ведь каждый хочет выиграть хоть что-нибудь.
   – А что это за игра с мукой? – спросила Ариадна Оливер.
   – Ну конечно, вы ведь не были здесь, когда мы к ней готовились. Большой стакан наполняют мукой, утрамбовывают ее как следует, а потом склеившийся кусок выкладывают на поднос и сверху помещают шестипенсовик. Каждый аккуратно отрезает кусочек, чтобы не свалить монету. Тот, кто ее сбрасывает, выбывает из игры. Оставшийся последним получает шесть пенсов. Ну, давайте начинать.
   Из библиотеки, где играли в «Поймай яблоко», доносились возбужденные вопли. Участники состязания возвращались оттуда залитые водой и с мокрыми волосами.
   Один из самых популярных конкурсов, во всяком случае среди девочек, был связан с прибытием хэллоуинской ведьмы, чью роль исполняла местная уборщица миссис Гудбоди, обладавшая не только необходимым крючковатым носом, почти соприкасающимся с подбородком, но и воркующим голосом, расцвеченным зловещими полутонами, а также знавшая множество магических стихотворных заклинаний.
   – Как тебя зовут? Битрис? Интересное имя. Хочешь знать, как выглядит твой будущий муж? Садись сюда, дорогая моя. Да, под эту лампу. Держи зеркальце, и, когда свет погаснет, ты его увидишь. Повторяй за мной: «Абракадабра, покажи, с кем до старости мне жить».
   Внезапно с находящейся за ширмой стремянки луч света прыгнул как раз в тот участок комнаты, который отражался в зеркале, стиснутом в дрожащей от возбуждения руке Битрис.
   – О! – воскликнула она. – Я видела его! Я видела его в моем зеркале!
   Луч погас, лампы зажглись, и с потолка упала цветная фотография, наклеенная на картон. Битрис плясала от волнения.
   – Это он! Я его видела! Какая у него красивая рыжая борода!
   Она подбежала к стоящей рядом миссис Оливер:
   – Смотрите! Правда, он чудесный? Похож на поп-певца Эдди Пресуэйта, верно?
   Мужчина на фотографии напомнил миссис Оливер одно из лиц, которые она ежедневно созерцала в утренней газете. Борода, по-видимому, была более поздним штрихом гения.
   – Откуда берутся эти фотографии? – спросила она.
   – Ровена поручает их изготовление Ники, которому помогает его друг Дезмонд. Они и пара их приятелей нацепляют парики, фальшивые бороды и бакенбарды и экспериментируют с фотоаппаратом, а девочки визжат от восторга.
   – Не могу избавиться от мысли, – промолвила миссис Оливер, – что девочки в наши дни изрядно поглупели.
   – А вам не кажется, что они всегда были такими? – спросила Ровена Дрейк.
   Миссис Оливер задумалась.
   – Пожалуй, вы правы, – согласилась она.
   – А теперь, – громко объявила миссис Дрейк, – ужин!
   Трапеза прошла на высшем уровне. Мальчики и девочки вовсю уплетали сыр, креветки, пряности, торты и мороженое.
   – И наконец, – возвестила Ровена, – последний аттракцион вечера – «Львиный зев». Сюда – через буфетную и направо. Но сначала призы.
   Когда призы были вручены, послышалось жуткое завывание. Дети устремились через холл назад в столовую.
   Еду уже унесли. Стол был покрыт зеленым сукном, на котором стояло большое блюдо с горящими изюминками. Все начали хватать их с воплями: «Ой, я обжегся!» Постепенно «Львиный зев» начал мерцать и погас. Свет зажегся. Вечеринка подошла к концу.
   – Все прошло отлично, – сказала Ровена.
   – Так и должно быть, учитывая затраченные усилия.
   – Просто великолепно! – одобрила Джудит. – А теперь нужно хоть немного убрать, – вздохнув, добавила она. – Не можем же мы оставить такой жуткий беспорядок этим бедным женщинам на завтрашнее утро.

Глава 3

   В лондонской квартире зазвонил телефон. Хозяин квартиры, Эркюль Пуаро, зашевелился в кресле. Он ощутил разочарование, заранее зная, что означает этот звонок. Его друг Солли, с которым он намеревался провести вечер, возобновив их бесконечную дискуссию о настоящем виновном в убийстве в городских банях на Кэннинг-роуд, собирался сообщить, что не сможет прийти. Пуаро, успевший обзавестись рядом доказательств в пользу своей кажущейся притянутой за уши теории, был глубоко разочарован. Он не рассчитывал, что его друг Солли согласится с его предположениями, но не сомневался, что, когда Солли, в свою очередь, выдвинет собственные фантастические гипотезы, он, Эркюль Пуаро, сможет с такой же легкостью их опровергнуть во имя разума, логики, порядка и метода. Если Солли не придет сегодня вечером, это будет весьма огорчительно. Но когда они встретились днем, Солли кашлял, явно пребывая в состоянии крайне заразного катара.
   – Он сильно простужен, – вслух произнес Пуаро, – и, возможно, заразил бы меня, несмотря на имеющиеся под рукой целительные средства. Даже лучше, что Солли не придет. Tout de même, – добавил он со вздохом, – это означает, что мне предстоит скучный вечер.
   Теперь многие вечера были скучными, думал Эркюль Пуаро. Его ум, по-прежнему блистательный (в этом факте он никогда не сомневался), требовал стимуляции из внешних источников. Пуаро никогда не обладал философским складом мышления. Временами он почти сожалел, что в молодости не изучал богословие, вместо того чтобы поступить на службу в полицию. Было бы интересно спорить с коллегами о том, сколько ангелов могут танцевать на кончике иглы.
   Его слуга Джордж вошел в комнату.
   – Звонил мистер Соломон Леви, сэр.
   – Ну да, – кивнул Пуаро.
   – Он очень сожалеет, что не сможет прийти к вам сегодня вечером, так как слег с тяжелым гриппом.
   – У него нет никакого гриппа, – сказал Эркюль Пуаро. – Это всего лишь простуда. Все сразу думают, что у них грипп, – это звучит более впечатляюще и вызывает больше сочувствия, чем простуда.
   – Все же, сэр, хорошо, что он не придет, – заметил Джордж. – Простуда очень заразна, а вам болеть ни к чему.
   – Это было бы весьма обременительно, – согласился Пуаро.
   Телефон зазвонил снова.
   – А теперь кто простудился? – осведомился Эркюль Пуаро. – Больше я никого не приглашал.
   Джордж направился к телефону.
   – Я возьму трубку, – сказал Пуаро. – Не сомневаюсь, что тут нет ничего интересного, но… – он пожал плечами, – вероятно, это поможет скоротать время. Кто знает?
   – Хорошо, сэр. – Джордж вышел.
   Пуаро протянул руку и поднял трубку, заставив звонок умолкнуть.
   – Эркюль Пуаро слушает, – произнес он напыщенным тоном, дабы произвести впечатление на собеседника.
   – Это просто чудо, – послышался энергичный, слегка задыхающийся женский голос. – Я была уверена, что вас нет дома.
   – Почему? – поинтересовался Пуаро.
   – Потому что в наши дни постоянно испытываешь разочарование. Тебе срочно кто-то нужен, а приходится ждать. Сейчас мне срочно нужны вы.
   – А кто вы? – осведомился Эркюль Пуаро.
   В женском голосе послышалось удивление.
   – Разве вы не знаете?
   – Знаю, – ответил Пуаро. – Вы – мой друг Ариадна.
   – И я в ужасном состоянии, – добавила Ариадна Оливер.
   – Да-да, слышу. Вы совсем запыхались. Вам пришлось бежать?
   – Ну, не совсем. Это чисто эмоциональное. Могу я прийти к вам сразу же?
   Пуаро немного подумал, прежде чем ответить. Судя по голосу, его приятельница миссис Оливер пребывала в крайнем возбуждении. Что бы с ней ни произошло, она, несомненно, будет долго изливать свои горести и разочарования. Убедить ее вернуться домой, не проявляя при этом невежливости, может оказаться трудным. Поводы, возбуждавшие миссис Оливер, были настолько многочисленными и зачастую неожиданными, что приходилось соблюдать предельную осторожность, пускаясь в дискуссию о них.
   – Что-то вас расстроило?
   – Конечно расстроило! Я просто не знаю, что делать! Не знаю… О, я вообще ничего не знаю. Я только чувствую, что должна рассказать вам о происшедшем, так как вы единственный человек, который может дать мне совет. Можно я приду?
   – Ну разумеется. Буду рад вас видеть.
   На другом конце провода с треском положили трубку. Пуаро вызвал Джорджа, подумал пару минут и велел подать ячменный отвар, лимонад и рюмку бренди для него.
   – Миссис Оливер придет минут через десять, – объяснил он.
   Джордж удалился и вскоре вернулся с бренди для Пуаро и безалкогольными напитками, способными привлечь внимание миссис Оливер. Удовлетворенно кивнув, Пуаро пригубил бренди, дабы набраться сил перед грядущим испытанием.
   – Какая жалость, что она так неорганизованна, – пробормотал он себе под нос. – И все же ее мышление весьма оригинально. Возможно, ее рассказ доставит мне удовольствие, хотя не исключено, что он займет почти весь вечер и окажется предельно глупым. Eh bien, в жизни приходится рисковать.
   В дверь позвонили. Это было не единичное нажатие кнопки, а продолжительный, упорный звук.
   – Да, она, безусловно, возбуждена, – заметил Пуаро.
   Он слышал, как Джордж подошел к двери и открыл ее, однако, прежде чем ему удалось доложить о визитере, дверь в гостиную распахнулась, и вошла Ариадна Оливер, облаченная в нечто похожее на рыбачью зюйдвестку и непромокаемый костюм. Джордж следовал за ней.
   – Что на вас надето? – осведомился Пуаро. – Позвольте Джорджу забрать это у вас. Оно совершенно мокрое.
   – Конечно мокрое, – отозвалась миссис Оливер. – Раньше я никогда не думала о воде. Это ужасно!
   Пуаро с интересом посмотрел на нее.
   – Хотите лимонада или ячменного отвара? – предложил он. – А может быть, мне удастся убедить вас выпить рюмочку eau-de-vie?[4]
   – Ненавижу воду! – заявила миссис Оливер.
   Пуаро выглядел удивленным.
   – Ненавижу! Никогда не думала о ней до сих пор. Ненавижу все, что с ней связано.
   – Друг мой, – сказал Пуаро, покуда Джордж извлекал миссис Оливер из складок мокрой одежды. – Подойдите и садитесь. Только пусть Джордж сначала избавит вас от… Как это называется?
   – Я раздобыла его в Корнуолле, – ответила миссис Оливер. – Это настоящий рыбачий непромокаемый костюм.
   – Рыбакам он, безусловно, полезен, – промолвил Пуаро, – но вам едва ли. Слишком уж он тяжел. Но сядьте и расскажите мне…
   – Не знаю, как это сделать, – прервала миссис Оливер, тяжело опускаясь на стул. – Иногда мне кажется, будто этого не было. Но это случилось на самом деле.
   – Расскажите, – повторил Пуаро.
   – Для этого я и пришла. Но теперь я не знаю, с чего начать.
   – С начала, – предложил Пуаро. – Или для вас это чересчур традиционно?
   – Я не знаю, где начало. Возможно, это началось давным-давно.
   – Успокойтесь, – сказал Пуаро. – Соберите воедино все нити этой истории и расскажите мне все. Что вас так расстроило?
   – Вас бы это тоже расстроило, – отозвалась миссис Оливер. – По крайней мере, так мне кажется. – На ее лице отразилось сомнение. – Хотя кто знает, что может вас расстроить. Вы многое воспринимаете с таким спокойствием…
   – Зачастую это наилучший образ действий, – заметил Пуаро.
   – Хорошо, – кивнула миссис Оливер. – Это началось с вечеринки.
   – Ах да! – Пуаро ощутил облегчение при упоминании столь ординарного события. – Вы пошли на вечеринку, и там что-то произошло.
   – Вы знаете, что такое вечеринка в Хэллоуин? – спросила миссис Оливер.
   – Я знаю, что такое Хэллоуин, – ответил Пуаро. – Тридцать первое октября. – Подмигнув, он добавил: – Когда ведьмы ездят на метле.
   – Метелки там были, – сказала миссис Оливер. – За них давали призы.
   – Призы?
   – Да, тем, кто принес самую красивую метлу.
   Пуаро внимательно посмотрел на нее. Облегчение, испытанное им при упоминании о вечеринке, сменилось сомнением. Зная, что миссис Оливер не употребляет спиртных напитков, он отказался от предположения, которое сделал бы в любом другом случае.
   – Детская вечеринка, – объяснила миссис Оливер. – Вернее, для «одиннадцать-плюс».
   – Одиннадцать-плюс?
   – Ну, так это называют в школах. На этих экзаменах проверяют, насколько дети хорошо соображают, и если они достаточно смышлены и выдерживают их, то поступают в среднюю школу или еще куда-нибудь, а если нет, то отправляются во вспомогательную школу без преподавания классических языков. «Одиннадцать-плюс» – дурацкое название. Оно ничего не означает.
   – Признаюсь, я не понимаю, о чем вы говорите, – сказал Эркюль Пуаро. Казалось, они удалились от вечеринок и вступили в царство образования.
   Миссис Оливер глубоко вздохнула и начала заново:
   – Это началось с яблок.
   – Ну разумеется! – воскликнул Пуаро. – С вами всегда такое случается, не так ли? – Он подумал о маленьком автомобиле на холме, вылезающей из него большой женщине и сумке с яблоками, которая порвалась, и яблоки покатились по склону[5].
   – С игры в «Поймай яблоко», – продолжала миссис Оливер. – Это одно из развлечений на вечеринке в Хэллоуин.
   – Да, я, кажется, об этом слышал.
   – Чего там только не было! «Поймай яблоко», сбрасывание шестипенсовика с кучи муки, заглядывание в зеркало…
   – Чтобы увидеть в нем лицо вашего возлюбленного? – со знанием дела предположил Пуаро.
   – Наконец-то вы начинаете понимать!
   – Всего лишь образчик старинного фольклора. И все это происходило на вашей вечеринке?
   – Да, и с огромным успехом. Все закончилось «Львиным зевом». Знаете, горящие изюминки на большом блюде. Полагаю… – ее голос дрогнул, – тогда это и произошло.
   – Что именно?
   – Убийство. После «Львиного зева» все начали расходиться, – сказала миссис Оливер. – А ее никак не могли найти.
   – Кого?
   – Девочку. Девочку по имени Джойс. Все звали ее, всюду искали и спрашивали, не ушла ли она домой с кем-то еще, а ее мать расстроилась и сказала, что Джойс, должно быть, устала или заболела, поэтому ушла сама, и что с ее стороны было неблагоразумно никого не предупредить. В общем, то, что всегда говорят матери, когда такое случается. Как бы то ни было, мы не могли найти Джойс.
   – И она действительно ушла домой сама?
   – Нет, – ответила миссис Оливер, – она не ушла домой… – Ее голос дрогнул снова. – В конце концов мы нашли ее в библиотеке. Там играли в «Поймай яблоко» и стояло большое оцинкованное ведро. Пластмассовое им не понравилось. Возможно, если бы они предпочли пластмассовое, этого бы не случилось. Оно было не тяжелым и могло опрокинуться…
   – Чего бы не случилось? – резко осведомился Пуаро.
   – Кто-то сунул ее голову в ведро с водой и яблоками и держал там, пока она не захлебнулась. В металлическое ведро, почти полное воды. Она стояла на коленях, опустив голову, чтобы поймать зубами яблоко… Ненавижу яблоки! – воскликнула миссис Оливер. – Никогда больше не взгляну на них!
   Посмотрев на нее, Пуаро протянул руку и наполнил рюмку коньяком.
   – Выпейте, – сказал он. – Вам это пойдет на пользу.

Глава 4

   Миссис Оливер поставила рюмку и вытерла губы.
   – Вы правы, – сказала она. – Это помогло. А то у меня началась бы истерика.
   – Теперь я понимаю, что вы перенесли сильный шок. Когда это произошло?
   – Вчера вечером. Неужели только вчера? Да, конечно.
   – И вы пришли ко мне. – Это был не столько вопрос, сколько требование дополнительной информации. – Вы пришли ко мне – почему?
   – Я думала, вы сумеете помочь, – ответила миссис Оливер. – Понимаете, все это… не так просто.
   – Может быть, да, а может быть, и нет, – промолвил Пуаро. – Это зависит от многого. Вы должны сообщить мне больше сведений. Полагаю, полиция уже ведет расследование. Несомненно, вызвали врача. Что он сказал?
   – Будет дознание, – сообщила миссис Оливер.
   – Естественно.
   – Завтра или послезавтра.
   – Эта девочка, Джойс, – сколько ей было лет?
   – Точно не знаю. Думаю, двенадцать-тринадцать.
   – Она выглядела младше своего возраста?
   – Нет, нет. Скорее более зрелой. Все было при ней.
   – Вы имеете в виду, что она была хорошо развита физически? Выглядела сексуально?
   – Да, именно это. Но я не думаю, что это было преступление подобного рода, – в таком случае все было бы… ну, проще.
   – О таких преступлениях каждый день читаешь в газетах, – заметил Пуаро. – Нападение на девочку в школе… Правда, на сей раз это случилось в частном доме, но, возможно, разница не так уж велика. Однако я по-прежнему не уверен, что вы рассказали мне все.
   – Думаю, вы правы, – согласилась миссис Оливер. – Я не рассказала о причине, по которой пришла к вам.
   – Вы хорошо знали эту Джойс?
   – Совсем не знала. Пожалуй, лучше объяснить вам, как я там оказалась.
   – Где «там»?
   – В месте под названием Вудли-Каммон.
   – Вудли-Каммон, – задумчиво повторил Пуаро. – Где же я недавно… – Он не договорил.
   – Это не слишком далеко от Лондона. Думаю, милях в тридцати-сорока, вблизи Медчестера. Одно из тех мест, где хорошие старые дома соседствуют с новыми. Там есть неплохая школа и постоянное транспортное сообщение с Лондоном и Медчестером. В общем, обычный городишко, где живут люди с приличными доходами.
   – Вудли-Каммон… – снова произнес Пуаро.
   – Я гостила там у приятельницы, Джудит Батлер. Она вдова. Мы с ней подружились во время круиза в Грецию в этом году. У нее есть дочь Миранда – ей двенадцать или тринадцать лет. Джудит пригласила меня погостить и сказала, что ее подруги готовят детскую вечеринку на Хэллоуин и что у меня могут возникнуть на этот счет какие-нибудь интересные идеи.
   – А она не предлагала вам устроить игру в расследование убийства? – осведомился Пуаро.
   – Слава богу, нет, – ответила миссис Оливер. – Неужели вы думаете, что я бы снова согласилась на такое?
   – Мне это кажется маловероятным.
   – Однако случилось то же, что и в тот раз. Возможно, потому, что там была я?
   – Едва ли. По крайней мере… Кто-нибудь из присутствовавших на вечеринке знал, кто вы?
   – Да, – кивнула миссис Оливер. – Кто-то из детей сказал, что я пишу книги и что ему нравятся убийства. Это и привело к… я имею в виду, к причине, побудившей меня прийти к вам.
   – О которой вы все еще мне не рассказали.
   – Ну, сначала я об этом не думала. Дети иногда совершают странные поступки. Некоторым из них место в сумасшедшем доме, но в наши дни их отправляют к родителям, чтобы они вели обычную жизнь. В результате такое и происходит…
   – А там были подростки постарше?
   – Было два мальчика, или юноши, как их именуют в полицейских рапортах, лет от шестнадцати до восемнадцати.
   – Полагаю, один из них мог это сделать. Так думает полиция?
   – Они не говорят, что думают, – сказала миссис Оливер, – но, судя по их виду, похоже на то.
   – Эта Джойс была привлекательной девочкой?
   – Едва ли. Вы имеете в виду, привлекательной для мальчиков?
   – Нет, – покачал головой Пуаро. – Пожалуй, я имею в виду… ну, просто то, что означает это слово.
   – Не думаю, что она была приятной девочкой, с которой вам бы хотелось поболтать, – промолвила миссис Оливер. – Она была из тех, которым нравится хвастаться и обращать на себя внимание. Это довольно утомительный возраст. Конечно, мои слова могут показаться жестокими, но…
   – Когда речь идет об убийстве, говорить о том, что представляла собой жертва, не может считаться жестоким, – возразил Пуаро. – Это необходимо. Личность жертвы – причина многих убийств. Сколько людей было тогда в доме?
   – На вечеринке? Ну, пять или шесть женщин – матери, школьная учительница, жена или сестра врача, – супружеская пара средних лет, двое юношей, которых я упоминала, девочка лет пятнадцати, две или три лет одиннадцати-двенадцати и так далее. Всего человек двадцать пять – тридцать.
   – А посторонние?
   – Думаю, все друг друга знали. Кажется, все девочки были из одной школы. Пара женщин пришла помогать с ужином. Когда вечеринка окончилась, большинство матерей отправились по домам с детьми. Я осталась с Джудит и еще двумя женщинами помочь Ровене Дрейк, которая организовала вечеринку, прибрать немного, чтобы уборщицам на следующее утро было поменьше хлопот. Повсюду была рассыпана мука, валялись пакеты от крекера и тому подобное. Поэтому мы немного подмели и в последнюю очередь пошли в библиотеку. Там… там мы нашли ее. И тогда я вспомнила, что она сказала.
   – Кто?
   – Джойс.
   – Ну и что же она сказала? Теперь мы добрались до причины вашего прихода, не так ли?
   – Да. Я подумала, что это ничего не значило бы для врача, полицейских и остальных, но, возможно, будет значить кое-что для вас.
   – Eh bien, – вздохнул Пуаро. – Рассказывайте. Джойс сказала это на вечеринке?
   – Нет, раньше в тот же день – когда мы готовились. Когда они говорили о моих книгах об убийствах, Джойс заявила: «Я однажды видела убийство», а ее мать или кто-то еще сказал: «Не говори глупости, Джойс», и другая девочка добавила: «Ты все это выдумала». Джойс настаивала: «Говорю вам, я видела, как кто-то совершил убийство», но никто ей не поверил. Все только смеялись, а она очень рассердилась.
   – Ну а вы ей поверили?
   – Конечно нет.
   – Понятно, – протянул Пуаро.
   Какое-то время он молчал, барабаня пальцами по столу, потом спросил:
   – Она не называла никаких имен или подробностей?
   – Нет. Она только настаивала на своем и злилась, потому что другие дети потешались над ней, хотя матери и остальные взрослые, наверное, были недовольны. Но девочки и мальчики только подзуживали ее: «Продолжай, Джойс! Когда это было? Почему ты никогда нам об этом не рассказывала?» А Джойс ответила: «Я все забыла – это произошло так давно».
   – Ага! И она сказала, насколько давно?
   – Сказала, что несколько лет назад. «Почему же ты не пошла в полицию?» – спросила тогда одна из девочек, кажется, Энн или Битрис. Она выглядела более взрослой.
   – Ну и что же ответила Джойс?
   – «Потому что тогда я не знала, что это убийство. Только потом я внезапно это поняла».
   – Весьма интересное замечание, – сказал Пуаро, выпрямляясь на стуле.
   – По-моему, она слегка запуталась. Пыталась объяснить и злилась, потому что все ее поддразнивали.
   – Значит, никто ей не поверил, и вы в том числе. Но когда вы обнаружили ее мертвой, то почувствовали, что она, возможно, говорила правду?
   – Да, именно так. Я не знала, что мне делать, а потом подумала о вас.
   Пуаро поклонился, выражая признательность.
   – Я должен задать вам серьезный вопрос, – заговорил он после паузы, – так что хорошенько подумайте, прежде чем ответить. Вы считаете, что эта девочка действительно видела убийство или что она всего лишь верит, будто видела его?
   – Считаю, что действительно видела, – ответила миссис Оливер. – Правда, сначала я думала, что она смутно припоминает то, что видела давно, и превратила это в важное и волнующее событие. Джойс горячо настаивала: «Говорю вам, я это видела!»
   – И поэтому…
   – И поэтому я пришла к вам, – сказала миссис Оливер. – Ведь ее гибель имеет смысл только в том случае, если она действительно оказалась свидетелем убийства.
   – Это означает, что на вечеринке присутствовал тот, кто совершил это убийство, и что этот человек, очевидно, был там и раньше в тот же день и слышал, что говорила Джойс.
   – Надеюсь, вы не думаете, что у меня просто разыгралось воображение? – осведомилась миссис Оливер.
   – Девочка была убита, – отозвался Пуаро. – Убита тем, кому хватило сил держать ее голову в ведре с водой. Отвратительное преступление, которое совершили, так сказать, не теряя времени. Кто-то почувствовал угрозу и нанес удар так быстро, насколько было возможно.
   – Джойс не могла знать, кто совершил убийство, которое она видела, – заметила миссис Оливер. – Она бы этого не сказала, если бы знала, что убийца находится в комнате.
   – Пожалуй, вы правы, – согласился Пуаро. – Она видела убийство, но не лицо убийцы.
   – Я не вполне понимаю, что вы имеете в виду.
   – Возможно, там находился кто-то, знавший, кто совершил это преступление, и близко связанный с убийцей. Этот человек полагал, будто только ему известно, что совершила его жена, мать, дочь или сын. Либо, если это была женщина, что совершил ее муж, мать, дочь или сын. Но Джойс заговорила…
   – И поэтому…
   – И поэтому она должна была умереть.
   – Ну и что вы намерены делать?
   – Я только что вспомнил, – ответил Эркюль Пуаро, – почему мне знакомо название Вудли-Каммон.

Глава 5

   Эркюль Пуаро смотрел на калитку, служившую входом в «Пайн-Крест». Это был симпатичный, вполне современный маленький дом. Пуаро слегка запыхался – аккуратный домик соответствовал своему названию. Он находился на вершине холма, где росло несколько редких сосен. Высокий пожилой мужчина катил по дорожке аккуратного садика большую оловянную поливалку на колесиках.
   Волосы суперинтендента Спенса, ранее седеющие только на висках, теперь поседели целиком. С возрастом он не похудел. Остановившись, суперинтендент посмотрел на калитку, у которой неподвижно стоял Эркюль Пуаро.
   – Господи! – воскликнул Спенс. – Невероятно, но факт. Эркюль Пуаро, чтоб я так жил!
   – Я польщен, что вы меня узнали, – сказал Пуаро.
   – Ваши усы невозможно не узнать, – отозвался Спенс.
   Оставив в покое поливалку, он направился к калитке.
   – Приходится возиться с проклятыми сорняками… Что привело вас сюда?
   – То же, что приводило меня ранее в самые разные места, – ответил Эркюль Пуаро, – и однажды, много лет назад, привело вас ко мне[6]. Убийство.
   – Я покончил с убийствами, – сказал Спенс, – если не считать уничтожения сорняков, чем я как раз занимаюсь, поливая их специальной жидкостью. Это не такое легкое дело, как вам может показаться, – что-то всегда мешает, обычно погода. Не должно быть слишком сыро, слишком сухо и так далее. Как вы узнали, где меня найти? – осведомился он, отпирая калитку и впуская Пуаро.
   – Вы прислали мне открытку на Рождество. На ней был ваш новый адрес.
   – Да, в самом деле. Я старомоден – всегда посылаю рождественские открытки старым друзьям.
   – Ценю такую предупредительность.
   – Теперь я уже старик, – продолжал Спенс.
   – Это относится к нам обоим.
   – Однако ваши волосы почти не поседели.
   – Благодаря флакончику с краской, – объяснил Эркюль Пуаро. – Незачем появляться на людях седым, если только вы сами того не желаете.
   – Не думаю, чтобы мне подошли черные как смоль волосы, – заметил Спенс.
   – Согласен, – кивнул Пуаро. – Вы выглядите весьма импозантно с седыми волосами.
   – Никогда не считал себя импозантным, – усмехнулся Спенс.
   – И были не правы. Почему вы обосновались в Вудли-Каммон?
   – Я поселился здесь с моей сестрой. Она потеряла мужа, а ее дети выросли и живут за границей – один в Австралии, другой в Южной Африке. Поэтому я перебрался сюда. Пенсии в наши дни небольшие, но нам с сестрой хватает. Проходите и садитесь.
   Он направился к маленькой застекленной веранде, где стояли два стола и стулья. Осеннее солнце приятно освещало это убежище.
   – Что я могу вам предложить? – размышлял вслух Спенс. – Боюсь, тут нет никакого экзотического питья. Ни сиропов из черной смородины и шиповника, ни других излюбленных вами напитков. Может быть, выпьете пива? Или я попрошу Элспет приготовить вам чашку чаю? А может, хотите шенди, кока-колы или какао? Элспет, моя сестра, обожает какао.
   – Вы очень любезны. Пожалуй, я предпочту шенди. Кажется, это смесь простого пива с имбирным?
   – Совершенно верно.
   Спенс пошел в дом и вскоре вернулся с двумя большими стеклянными кружками.
   – Я присоединюсь к вам. – Он придвинул стул к столу и сел, поставив кружки перед собой и Пуаро. – За что мы будем пить? Только не за преступления. Я с ними покончил, а если вы приехали по поводу того преступления, о котором я думаю, – это наверняка так, потому что других убийств тут в последнее время не было, – то мне оно не по душе.
   – Вполне естественно.
   – Мы говорим о девочке, чью голову сунули в ведро с водой?
   – Да, – признал Пуаро.
   – Не понимаю, почему вы обратились ко мне, – промолвил Спенс. – Я уже много лет никак не связан с полицией.
   – Кто был полисменом однажды, – изрек Пуаро, – остается им всегда. Он всегда будет смотреть на все с точки зрения полисмена, а не обыкновенного человека. Мне это хорошо известно – я ведь тоже начал свою карьеру в полиции у себя на родине.
   – Да, припоминаю, что вы об этом рассказывали. Полагаю, вы правы, но на мою точку зрения едва ли стоит особо рассчитывать – я уже давно отошел от дел.
   – Но вы слышите сплетни, – возразил Пуаро. – У вас есть друзья-полицейские. Вы можете узнавать у них, что они думают, что знают и кого подозревают.
   – Одна из бед наших дней – то, что все слишком много знают, – вздохнул Спенс. – Когда совершается преступление по знакомому образцу, полиции отлично известно, кто мог его совершить. Они ничего не скажут репортерам, но будут потихоньку вести расследование в нужном направлении. Однако дальнейшие меры связаны с определенными трудностями…
   – Вы имеете в виду жен, подруг и так далее?
   – Отчасти да. В конце концов преступника обычно арестовывают, но до этого иногда проходит год или два. Вы ведь знаете, Пуаро, что в наше время девушки куда чаще, чем раньше, выходят замуж за никудышных парней.
   Эркюль Пуаро задумался, поглаживая усы.
   – Пожалуй, да, – согласился он. – Подозреваю, что девушки всегда были неравнодушны к «никудышным парням», но в прошлом против этого принимали меры предосторожности.
   – Верно. За ними присматривали матери, тети, старшие сестры. Младшие сестры и братья тоже знали, что происходит, а отцы без колебаний вышвыривали из дома неподходящих ухажеров. Конечно, иногда девушки убегали с кем-нибудь из них, но теперь им незачем это делать. Родители не знают, с кем гуляет их дочурка, а ее братья если и знают, то только посмеиваются. Если отец и мать не дают согласия на брак, пара спокойно женится без них, и молодой человек, про которого все знали, что он полное ничтожество, спокойно продолжает всем это доказывать, включая свою жену. Но любовь зла – девушка не желает знать, что ее Генри обладает скверными привычками или преступными наклонностями. Она будет лгать ради него, называть черное белым и тому подобное. Да, это чертовски трудно – я имею в виду для нас. Хотя что толку повторять, что раньше было лучше? Возможно, нам это только кажется. Как бы то ни было, Пуаро, каким образом вы оказались в это замешаны? Ведь это не ваш регион – я всегда думал, что вы живете в Лондоне. Во всяком случае, когда мы с вами познакомились.
   – Я по-прежнему живу в Лондоне, а сюда приехал по просьбе моей приятельницы миссис Оливер. Помните ее?
   Спенс закрыл глаза и задумался.
   – Миссис Оливер? Вроде не припоминаю.
   – Она пишет книги – детективные истории. Вы встречались с ней в тот период, когда убедили меня расследовать убийство миссис Макгинти. Надеюсь, миссис Макгинти вы не забыли?
   – Боже мой, конечно нет! Но это было так давно. Вы тогда оказали мне большую услугу, Пуаро. Я обратился к вам за помощью, и вы мне не отказали.
   – Я был польщен, что вы пришли проконсультироваться у меня, – сказал Пуаро. – Должен сознаться, что пару раз я приходил в отчаяние. Человеку, которого мы старались спасти, – так как это происходило достаточно давно, то речь, очевидно, шла о спасении его шеи, – было чрезвычайно трудно помогать. Он являл собой образец того, как все можно обращать себе во вред.
   – Кажется, он женился на той девушке? Не той, с крашенными перекисью волосами, а другой, невзрачной. Интересно, как они уживаются вместе. Вы ничего о них не слыхали?
   – Ничего, – ответил Пуаро. – Но думаю, у них все в порядке.
   – Не понимаю, что она в нем нашла.
   – Одно из величайших утешений, предоставляемых природой, состоит в том, что даже самый непривлекательный мужчина обычно оказывается привлекательным – даже безумно привлекательным – хотя бы для одной женщины. Надеюсь, они в самом деле поженились и живут счастливо.
   – Не думаю, что они смогли бы жить счастливо вместе с ее мамашей.
   – Или с отчимом, – добавил Пуаро.
   – Мне всегда казалось, – усмехнулся Спенс, – что этому парню следовало содержать похоронное бюро. У него лицо и манеры как раз для этого. Возможно, он этим и занялся – у девушки ведь были какие-то деньги. Я хорошо представляю его одетым во все черное и отдающим распоряжения насчет погребальной процедуры. Возможно, он с энтузиазмом выбирает нужный сорт вяза, тика, или что там они используют для гробов. А вот в продаже страховок или недвижимости ему бы вряд ли удалось преуспеть. Ладно, все это уже в прошлом. – Помолчав, он внезапно воскликнул: – Миссис Ариадна Оливер – та, которая все время грызет яблоки! Вот, значит, как она оказалась замешанной в эту историю. Ведь убийца сунул голову бедной девочки в ведро с водой, в котором плавали яблоки, не так ли? Это и заинтересовало миссис Оливер?
   – Не думаю, чтобы в данном случае ее особенно привлекали яблоки, – отозвался Пуаро, – но она присутствовала на вечеринке.
   – Она жила здесь?
   – Нет, гостила у подруги – миссис Батлер.
   – Батлер? Да, я ее знаю. Живет недалеко от церкви. Вдова. Муж был летчиком. Имеет дочь, приятную на вид девочку. Да и сама миссис Батлер довольно привлекательная женщина – как вы считаете?
   – Я видел ее очень мало, но, думаю, вы правы.
   – А каким образом это касается вас, Пуаро? Разве вы были здесь, когда это произошло?
   – Нет. Миссис Оливер посетила меня в Лондоне. Она была очень расстроена и хотела, чтобы я что-нибудь предпринял.
   На губах Спенса мелькнула улыбка.
   – Понятно. Все та же старая история. Я тоже пришел к вам, так как хотел, чтобы вы что-нибудь предприняли.
   – Как видите, я уже к этому приступил, – сказал Пуаро. – Я явился к вам.
   – С той же просьбой, с какой обращались к вам я и миссис Оливер? Повторяю, я ничего не могу сделать.
   – Можете. Вы можете рассказать мне о людях, которые живут здесь. О людях, которые пришли на ту вечеринку. Об отцах и матерях присутствовавших там детей. О школе, учителях, врачах, адвокатах. Кто-то во время вечеринки убедил девочку встать на колени и, возможно, сказал: «Я покажу тебе самый лучший способ, как достать яблоко зубами». А потом он – или она – прижал рукой голову бедняжки. Очевидно, не было ни шума, ни борьбы.
   – Скверное дело, – промолвил Спенс. – Что именно вы хотите знать? Я живу здесь год, а моя сестра – два или три. Городок не слишком густо населен, к тому же люди приезжают и уезжают. Допустим, чей-то муж работает в Медчестере, Грейт-Кэннинг или еще где-нибудь и дети учатся там в школе. Потом муж меняет работу, и они перебираются куда-то еще. Правда, некоторые прожили здесь долго – например, доктор Фергюсон или мисс Эмлин, директриса школы. Но в целом общину оседлой не назовешь.
   – Согласившись с вами, что это весьма скверное дело, – сказал Эркюль Пуаро, – я хотел бы надеяться, что вы знаете, кого из живущих здесь людей также можно охарактеризовать как скверных.
   – В делах такого рода всегда прежде всего ищут скверных людей – в данном случае скверных подростков, – заметил Спенс. – Кому могло понадобиться задушить или утопить тринадцатилетнюю девочку? Вроде бы нет никаких признаков сексуального насилия или чего-нибудь в таком роде, о чем обычно думают в первую очередь. В наши дни такое часто происходит во всех небольших городках или деревнях. Опять-таки куда чаще, чем в дни моей молодости. Тогда тоже бывали душевные расстройства, или как это называлось, но меньше, чем теперь. Очевидно, сейчас слишком многих выпускают из мест, где им следовало бы находиться. Так как все психушки переполнены, доктора говорят: «Пускай он или она возвращается к своим родственникам и ведет нормальную жизнь». А потом у скверного парня – или бедного больного, смотря с какой стороны на него смотреть, – снова наступает ухудшение, и очередную девушку находят мертвой в каменоломне. Дети не возвращаются домой из школы, потому что принимают предложения незнакомых людей подвезти их на машине, хотя их предупреждали, чтобы они этого не делали. Да, в наше время такое случается сплошь и рядом.
   – И это соответствует картине происшедшего здесь?
   – Ну, такое сразу приходит на ум, – ответил Спенс. – Предположим, на вечеринке был некто, у кого началось ухудшение. Возможно, он проделывал это и раньше, а может, только испытывал желание. Я имею в виду, что поблизости и ранее могли происходить нападения на детей, хотя, насколько мне известно, в полицию никто не обращался по такому поводу. На вечеринке присутствовали двое из подходящей возрастной группы. Николас Рэнсом, симпатичный на вид парень лет семнадцати-восемнадцати, – кажется, он приехал с Восточного побережья. Выглядит вполне нормальным, но кто знает? И Дезмонд Холленд, у которого были какие-то неприятности на почве психиатрии, хотя я бы не придавал этому особого значения. Да и вообще, убийца мог войти снаружи – дома обычно не запирают во время вечеринки. Возможно, какой-то полоумный проник туда черным ходом или через боковое окно. Хотя он здорово рисковал. Едва ли девочка согласилась бы играть в «Поймай яблоко» с незнакомцем. Но вы все еще не объяснили, Пуаро, почему вы этим занялись. Вы сказали, что вас попросила миссис Оливер. Какая-нибудь очередная нелепая идея?
   – Ну, не совсем, – отозвался Пуаро. – Конечно, писатели склонны к нелепым идеям – точнее, к находящимся на самой границе возможного. Но в данном случае она просто слышала, что сказала девочка.
   – Джойс?
   – Да.
   Спенс склонился вперед и вопрошающе посмотрел на Пуаро, который кратко изложил историю, поведанную ему миссис Оливер.
   – Понятно, – произнес Спенс, задумчиво теребя усы. – Значит, девочка утверждала, будто видела убийство. Она не говорила, когда или каким образом?
   – Нет, – покачал головой Пуаро.
   – А что к этому привело?
   – Думаю, какое-то замечание об убийствах в книгах миссис Оливер. Кто-то из детей вроде сказал ей, что в ее книгах мало крови или недостаточно трупов. Вот тут-то Джойс и заявила, что однажды видела убийство.
   – Судя по вашим словам, она хвасталась этим?
   – Такое впечатление сложилось у миссис Оливер.
   – Дети часто делают такие причудливые заявления, чтобы привлечь к себе внимание или произвести впечатление на других. С другой стороны, возможно, это правда. Вы тоже так думаете?
   – Не знаю, – ответил Пуаро. – Девочка хвастается, что видела убийство, а через несколько часов ее находят мертвой. Вы должны признать, что есть основания предполагать в этом возможность причины и следствия. Если так, то кто-то не терял времени даром.
   – Безусловно, – кивнул Спенс. – Вам известно, сколько людей присутствовало, когда девочка сделала свое заявление насчет убийства?
   – По словам миссис Оливер, человек четырнадцать-пятнадцать, а может, и больше. Пятеро или шестеро детей и примерно столько же взрослых, которые организовывали мероприятие. Но за точной информацией я вынужден обратиться к вам.
   – Ну, это не составит особого труда, – сказал Спенс. – Не то чтобы я мог сообщить вам сразу, но это легко выяснить у местных. Что касается вечеринки, то я уже многое о ней знаю. Там преобладали женщины – отцы редко появляются на детских вечеринках, хотя иногда заглядывают или забирают детей домой. Там присутствовали доктор Фергюсон и викарий, а также матери, тети, дамы из общественных организаций, две школьные учительницы – могу дать вам список – и около четырнадцати детей. Самому младшему было лет десять.
   – Полагаю, вам известен перечень возможных подозреваемых среди них? – осведомился Пуаро.
   – Если то, что вы предполагаете, правда, составить такой перечень будет не так легко.
   – Вы имеете в виду, что тогда придется искать не страдающего психическими отклонениями на сексуальной почве, а человека, совершившего убийство и вышедшего сухим из воды, который не ожидал разоблачения и испытал сильный шок?
   – Будь я проклят, если знаю, кто бы это мог быть, – сказал Спенс. – Не думаю, что здесь имеются подходящие кандидаты в убийцы. Да и загадочных убийств тут вроде бы не происходило.
   – Подходящие кандидаты в убийцы могут иметься где угодно, – возразил Пуаро, – вернее, мне следовало бы сказать – «неподходящие», так как их труднее заподозрить. Возможно, против нашего убийцы не было никаких улик, и для него или для нее явилось сильным шоком внезапно узнать о существовании свидетеля преступления.
   – А почему Джойс не сообщила об этом сразу? По-вашему, ее кто-то подкупил, уговорив молчать? Это было бы слишком рискованно.
   – Нет, – покачал головой Пуаро. – По словам миссис Оливер, Джойс только потом поняла, что видела убийство.
   – Это невероятно, – заявил Спенс.
   – Вовсе нет, – сказал Пуаро. – Тринадцатилетняя девочка говорила о том, что видела в прошлом. Мы не знаем, когда именно – возможно, три или четыре года тому назад. Она видела что-то, но не осознала его истинного значения. Это могло относиться к очень многим вещам, mon cher[7]. Быть может, кого-то сбил автомобиль – человек был ранен или погиб, но в то время девочка не поняла, что это было сделано намеренно. Однако через год или два чьи-то слова или какое-то событие могли пробудить ее память, и она подумала: «А что, если это было убийство, а не несчастный случай?» Есть и другие возможности. Признаю, что некоторые из них предложены моей приятельницей миссис Оливер, которая легко находит двенадцать решений любой проблемы, большинство из которых не слишком вероятны, но все в принципе возможны. Таблетки, брошенные в чью-то чашку чаю. Толчок в спину в опасном месте. Правда, у вас тут нет скал, что весьма прискорбно с точки зрения подобных теорий. А может быть, девочке напомнила о происшедшем прочитанная ею детективная история. Да, возможностей великое множество.
   – И вы приехали сюда, чтобы расследовать их?
   – Думаю, – произнес Пуаро, – это было бы в интересах общества, не так ли?
   – Значит, нам с вами вновь предстоит послужить обществу?
   – Вы, по крайней мере, можете снабдить меня информацией. Вы ведь знаете местных жителей.
   – Сделаю все, что смогу, – пообещал Спенс. – Подключу к этому Элспет. Уж ей-то о местных жителях известно практически все.

Глава 6

   Удовлетворенный достигнутым, Пуаро покинул своего друга.
   Он не сомневался, что получит нужную информацию. Ему удалось заинтересовать Спенса, а Спенс не принадлежал к тем, кто, напав на след, способен бросить его. Репутация опытного отставного офицера отдела уголовного розыска должна была завоевать ему друзей в местной полиции.
   Пуаро посмотрел на часы. Через десять минут у него назначена встреча с миссис Оливер возле дома под названием «Эппл-Триз», вызывавшим мрачные воспоминания о недавней трагедии.
   «От яблок некуда деваться», – подумал Пуаро. Казалось, ничего не может быть приятнее сочных английских яблок. Но здесь они связаны с ведьмами, метлами, старинным фольклором и убитым ребенком.
   Следуя указанному маршруту, Пуаро минута в минуту прибыл к красному кирпичному дому в георгианском стиле с приятным на вид садом и аккуратной буковой изгородью.
   Протянув руку, он поднял крючок и прошел через стальную калитку с табличкой «Эппл-Триз». Дорожка вела к парадному входу. Дверь открылась, и на крыльцо шагнула миссис Оливер, словно механическая фигурка из дверцы на циферблате швейцарских часов.
   – Вы абсолютно точны, – слегка запыхавшись, сказала она. – Я увидела вас в окно.
   Пуаро повернулся и тщательно закрыл за собой калитку. Практически при каждой его встрече с миссис Оливер – случайной или условленной – почти сразу же возникал мотив яблок. Она ела яблоко в данный момент или только что, о чем свидетельствовала кожура на комоде, либо несла сумку с яблоками. Но сегодня упомянутых фруктов нигде не было видно. «И правильно, – с одобрением подумал Пуаро. – Было бы проявлением дурного вкуса грызть яблоко на месте не просто преступления, а подлинной трагедии. Как иначе можно назвать внезапную гибель тринадцатилетнего ребенка?» Пуаро не нравилось об этом думать, но он решил, что будет делать это до тех пор, покуда во тьме не блеснет луч света и он не увидит то, ради чего прибыл сюда.
   – Не могу понять, почему вы не могли остановиться у Джудит Батлер, а не в этой жуткой гостинице, – сказала миссис Оливер.
   – Потому что мне лучше наблюдать за происходящим в какой-то мере со стороны, – ответил Пуаро.
   – Не понимаю, как это возможно, – заметила миссис Оливер. – Вам ведь придется со всеми встречаться и беседовать, не так ли?
   – Безусловно, – согласился Пуаро.
   – Кого вы уже успели повидать?
   – Моего друга суперинтендента Спенса.
   – Как он выглядит сейчас?
   – Гораздо старше, чем прежде.
   – Естественно, – кивнула миссис Оливер. – Чего еще вы могли ожидать? Он стал глуховат или подслеповат? Толще или худее?
   Пуаро задумался.
   – Немного худее. Он носит очки для чтения. Не думаю, что он глуховат, – по крайней мере, внешне это незаметно.
   – И что он обо всем этом думает?
   – Вы слишком торопитесь, – улыбнулся Пуаро.
   – Тогда что вы и он собираетесь делать?
   – Я заранее спланировал программу, – ответил Пуаро. – Сначала я повидал старого друга и посоветовался с ним. Я попросил его добыть для меня сведения, которые не так легко приобрести иным образом.
   – Вы имеете в виду, что он получит информацию через своих дружков из местной полиции?
   – Ну, я бы не ставил вопрос так прямо, но это один из способов, о которых я думал.
   – А потом?
   – Я пришел сюда встретиться с вами, мадам. Мне нужно видеть место преступления.
   Миссис Оливер обернулась и посмотрела на дом.
   – Не похоже на дом, где произошло убийство, верно?
   «Все-таки ее инстинкт безошибочен!» – подумал Пуаро.
   – Совсем не похоже, – согласился он. – После этого я пойду с вами повидать мать убитой девочки. Послушаю, что она может мне сообщить. Во второй половине дня мой друг Спенс устроит мне встречу с местным инспектором. Я также хочу поговорить со здешним врачом и, может быть, с директрисой школы. В шесть вечера я пью чай и ем сосиски в доме моего друга Спенса с ним и его сестрой, где мы все обсудим.
   – Что еще, по-вашему, он сможет вам рассказать?
   – Я хочу познакомиться с его сестрой. Она живет здесь дольше, чем он. Спенс переехал к ней после смерти ее мужа. Возможно, она хорошо знает местных жителей.
   – Вы говорите как компьютер, – сказала миссис Оливер. – Программируете сами себя – кажется, это так называется? Я имею в виду, вы весь день запихиваете в себя полученные сведения, а потом хотите посмотреть, что выйдет наружу.
   – В ваших словах есть смысл, – кивнул Пуаро. – Да, я, как компьютер, впитываю в себя информацию…
   – А если вы выдадите неправильные ответы? – спросила миссис Оливер.
   – Это невозможно, – заявил Эркюль Пуаро. – С компьютерами такого не бывает.
   – Считается, что не бывает, – поправила миссис Оливер, – но чего только не случается в действительности. Например, мой последний счет за электричество. Существует поговорка «Человеку свойственно ошибаться», но человеческая ошибка – ничто в сравнении с тем, что может натворить компьютер. Входите и познакомьтесь с миссис Дрейк.
   «Миссис Дрейк не назовешь заурядной женщиной», – подумал Пуаро. Ей было лет сорок с небольшим, она была высокой и красивой, с золотистыми волосами, чуть тронутыми сединой, и блестящими голубыми глазами. От миссис Дрейк словно исходила аура компетентности. Недаром все устраиваемые ею вечеринки оказывались успешными. В гостиной посетителей ждал поднос с утренним кофе и засахаренным печеньем.
   Пуаро видел, что «Эппл-Триз» содержат на самом высоком уровне. Дом был прекрасно меблирован, на полу лежали ковры отличного качества, все было начищено и отполировано до блеска, и при этом ничего не бросалось в глаза. Расцветки занавесей и покрывал были приятными, но вполне традиционными. Дом можно было сдать в аренду в любой момент, не убирая никаких ценностей и не делая никаких изменений в меблировке.
   Миссис Дрейк приветствовала визитеров, успешно скрывая, как догадывался Пуаро, чувство досады по поводу своего положения хозяйки дома, где произошло такое антисоциальное явление, как убийство. Будучи видным членом общины Вудли-Каммон, она, несомненно, испытывала неприятное ощущение оказавшейся в какой-то степени неадекватной. То, что случилось, не должно было случиться. В другом доме, с другими хозяевами – куда ни шло. Но на вечеринке для детей, организованной ею, не должно было произойти ничего подобного. Ей следовало об этом позаботиться. Пуаро также подозревал, что миссис Дрейк упорно ищет причину – не столько причину убийства, сколько какой-нибудь промах со стороны одной из ее помощниц, которой не хватило сообразительности понять, что такое может случиться.
   – Мсье Пуаро, – заговорила миссис Дрейк четким, хорошо поставленным голосом, который, по мнению Пуаро, отлично прозвучал бы в маленьком лектории или деревенском зале собраний, – я очень рада вашему прибытию. Миссис Оливер говорила мне, насколько бесценной будет для нас ваша помощь в этом ужасном кризисе.
   – Заверяю вас, мадам, что сделаю все от меня зависящее, но вы, несомненно, понимаете благодаря вашему жизненному опыту, что это дело окажется весьма трудным.
   – Трудным? – переспросила миссис Дрейк. – Ну разумеется. Кажется абсолютно невероятным, что такая ужасная вещь могла произойти. Полагаю, – добавила она, – полиции что-то известно? У инспектора Рэглена как будто хорошая репутация. Не знаю, должны ли они обратиться в Скотленд-Ярд. Вроде бы считают, что смерть этого бедного ребенка – событие местного значения. Мне незачем напоминать вам, мсье Пуаро, – в конце концов, вы читаете газеты, так же как и я, – что в сельской местности постоянно происходят трагические события с детьми. Они становятся все более частыми. Конечно, в этом повинен общий рост психической неуравновешенности, но должна заметить, что матери и семьи не присматривают за своими детьми как следует. Ребятишек отправляют в школу по утрам, когда еще не рассвело, и посылают домой вечерами, уже после наступления темноты. А дети, сколько их ни предупреждай, всегда соглашаются, когда их предлагают подвезти в красивой машине. Они слишком доверчивы. Очевидно, тут ничего не поделаешь.
   – Но происшедшее здесь, мадам, было совсем иного свойства.
   – Да, знаю. Потому я и использовала слово «невероятное». Я просто не могу в это поверить. Все было под контролем. Вечеринку тщательно подготовили, и она проходила согласно плану. Лично мне кажется, что здесь должен иметься, так сказать, сторонний фактор. Кто-то проник в дом – при таких обстоятельствах это нетрудно, – кто-то, страдающий тяжким психическим расстройством. Таких людей выпускают из психиатрических больниц просто потому, что там не хватает мест. Ведь в наши дни постоянно требуются места для новых пациентов. Этот бедняга – если только к подобным людям можно испытывать жалость, что мне, честно говоря, трудновато, – увидел в окно, что здесь идет вечеринка для детей, каким-то образом привлек внимание девочки и убил ее. Конечно, такое трудно себе представить, но ведь это произошло.
   – Возможно, вы покажете мне, где…
   – Разумеется. Хотите еще кофе?
   – Нет, благодарю вас.
   Миссис Дрейк поднялась.
   – Полиция, кажется, думает, что это случилось во время игры в «Львиный зев», которая происходила в столовой.
   Она пересекла холл, открыла дверь и с видом человека, демонстрирующего старинный дом приехавшим на автобусе экскурсантам, указала на обеденный стол и тяжелые бархатные занавеси:
   – Конечно, здесь было темно, если не считать горящих изюминок на блюде. А теперь…
   Миссис Дрейк снова прошла через холл и распахнула дверь в маленькую комнату с креслами, охотничьими гравюрами и книжными полками.
   – Библиотека, – сказала она, слегка поежившись. – Ведро стояло здесь – конечно, на пластиковой циновке…
   Миссис Оливер не пошла с ними в библиотеку, оставшись в холле.
   – Не могу идти туда, – пожаловалась она Пуаро. – Там все слишком напоминает…
   – Теперь там не на что смотреть, – промолвила миссис Дрейк. – Я просто показываю вам, где это случилось, как вы меня просили.
   – Полагаю, – заметил Пуаро, – здесь было много воды?
   – Разумеется, в ведре была вода. – Миссис Дрейк смотрела на Пуаро так, словно думала, что у него не все дома.
   – Но вода была и на циновке. Ведь если голову девочки затолкали в ведро, много воды должно было расплескаться вокруг.
   – Да. Даже во время игры ведро пришлось наполнять один или два раза.
   – Значит, тот, кто это сделал, тоже, очевидно, был мокрым?
   – Да, вероятно.
   – Но на это не обратили внимания?
   – Нет, нет, инспектор спрашивал меня об этом. Понимаете, под конец вечеринки почти все были растрепанными, мокрыми или обсыпанными мукой. Так что тут едва ли можно было найти ключ к разгадке. Полиция, по-моему, на это не рассчитывала.
   – Да, – кивнул Пуаро. – По-видимому, единственным ключом была сама девочка. Надеюсь, вы расскажете мне все, что знаете о ней?
   – О Джойс?
   Миссис Дрейк выглядела слегка ошеломленной. Казалось, Джойс уже вылетела у нее из головы, и она удивилась, когда ей напомнили о ней.
   – Жертва всегда очень важна, – продолжал Пуаро. – Она часто является причиной преступления.
   – Думаю, я понимаю, что вы имеете в виду, – сказала миссис Дрейк, хотя явно этого не понимала. – Может быть, вернемся в гостиную?
   – И там вы мне все расскажете о Джойс, – закончил Пуаро.
   Они снова расположились в гостиной.
   Миссис Дрейк казалась смущенной.
   – Право, не знаю, что вы ожидаете от меня услышать, мсье Пуаро, – сказала она. – Уверена, что все сведения можно легко получить в полиции или у матери Джойс. Конечно, это будет мучительно для бедной женщины, но…
   – Но мне нужно не мнение матери о покойной дочери, – прервал Пуаро, – а четкое, непредвзятое мнение человека, отлично знающего людскую натуру. Если не ошибаюсь, мадам, вы участвуете во многих здешних благотворительных и общественных мероприятиях. Уверен, что никто не мог бы лучше вас описать личность и характер знакомого человека.
   – Ну, это не так легко… Дети в таком возрасте – по-моему, ей было лет двенадцать-тринадцать – похожи друг на друга.
   – Вовсе нет, – возразил Пуаро. – Они очень сильно различаются по своим характерам и склонностям. Вам нравилась Джойс?
   Вопрос, казалось, усилил смущение миссис Дрейк.
   – Ну… конечно, нравилась, – ответила она. – Большинству людей нравятся все дети.
   – Не могу с вами согласиться, – покачал головой Пуаро. – Некоторые дети кажутся мне крайне непривлекательными.
   – Да, ведь в наше время их редко воспитывают как подобает. Их всех отправляют в школы и позволяют им вести весьма вольную жизнь – самим выбирать себе друзей и… О, право же, мсье Пуаро…
   – Так Джойс была симпатичным ребенком или нет? – настаивал Пуаро.
   Миссис Дрейк осуждающе посмотрела на него:
   – Не забывайте, мсье Пуаро, что бедная девочка мертва.
   – Мертва или жива, мой вопрос очень важен. Возможно, будь она приятным ребенком, никто бы не захотел убить ее, но в противном случае…
   – Едва ли причина в этом.
   – Кто знает? Как я понял, она утверждала, будто видела убийство.
   – Ах это! – презрительно отмахнулась миссис Дрейк.
   – Вы не приняли всерьез ее заявление?
   – Конечно не приняла. Девочка просто болтала чушь.
   – Каким образом она об этом заговорила?
   – По-моему, детей возбудило присутствие миссис Оливер… Не забывайте, дорогая, что вы очень знамениты, – добавила миссис Дрейк, обращаясь к Ариадне Оливер. В слове «дорогая» не слышалось особого энтузиазма. – Не думаю, чтобы эта тема возникла при иных обстоятельствах, но дети были взбудоражены встречей с известной писательницей…
   – Итак, Джойс сказала, что видела убийство, – задумчиво произнес Пуаро.
   – Да, что-то в этом роде. Я толком не слышала.
   – Но вы помните, что она это говорила?
   – Да, но я ей не поверила. Ее сестра сразу велела ей замолчать, и правильно сделала.
   – И Джойс из-за этого расстроилась?
   – Она продолжала твердить, что это правда.
   – Фактически она этим хвасталась?
   – Ну, в некотором роде…
   – Полагаю, это могло быть правдой, – заметил Пуаро.
   – Чепуха! Никогда этому не поверю, – заявила миссис Дрейк. – Обычная глупая болтовня Джойс.
   – Она была глупой девочкой?
   – Думаю, ей нравилось выставлять себя напоказ. Джойс хотела, чтобы другие девочки считали, будто она видела и знает больше их.
   – Не слишком симпатичный ребенок, – промолвил Пуаро.
   – Пожалуй, – согласилась миссис Дрейк. – Из тех детей, которым приходится постоянно затыкать рот.
   – А что сказали об этом другие дети? На них это произвело впечатление?
   – Они смеялись над ней, – ответила миссис Дрейк. – Конечно, это ее только подзадорило.
   – Ну, – поднявшись, сказал Пуаро, – я рад, что выслушал ваше твердое мнение на этот счет. – Он вежливо склонился над ее рукой. – До свидания, мадам. Благодарю вас за то, что вы позволили мне увидеть место трагического события. Надеюсь, это не вызвало у вас слишком тяжких воспоминаний.
   – Естественно, вспоминать такое нелегко, – отозвалась миссис Дрейк. – Я так надеялась, что вечеринка пройдет хорошо. Все было в порядке, и все были довольны, пока не случился этот кошмар. Единственное, что можно сделать, – постараться об этом забыть. Конечно, весьма неприятно, что Джойс сделала это нелепое заявление насчет убийства.
   – В Вудли-Каммон когда-нибудь происходило убийство?
   – Насколько я помню, нет, – уверенно ответила миссис Дрейк.
   – В нынешний период роста преступности, – заметил Пуаро, – это может показаться необычным, не так ли?
   – Ну, кажется, водитель грузовика убил своего приятеля и какую-то девочку нашли мертвой в каменоломне милях в пятнадцати отсюда, но это было много лет тому назад. Оба преступления были грязными и неинтересными. Думаю, причина заключалась в пьянстве.
   – Короче говоря, это не те преступления, о которых могла вспомнить девочка двенадцати-тринадцати лет.
   – Разумеется. Это было бы невероятно. Могу заверить вас, мсье Пуаро, что Джойс заявила это исключительно с целью произвести впечатление на друзей и, возможно, заинтересовать знаменитую гостью. – Она довольно холодно посмотрела на миссис Оливер.
   – Полагаю, – промолвила Ариадна Оливер, – во всем виновато мое присутствие на вечеринке.
   – Что вы, дорогая, я вовсе не это имела в виду!
   Выйдя из дома вместе с миссис Оливер, Пуаро тяжко вздохнул.
   – Весьма неподходящее место для убийства, – заметил он, когда они шли по дорожке к калитке. – Ни атмосферы, ни сверхъестественного ощущения трагедии, ни персонажа, достойного убийства, хотя не могу помешать мысли, что иногда у кого-нибудь может возникнуть желание убить миссис Дрейк.
   – Понимаю, о чем вы. Временами она бывает очень раздражающей. Такая благодушная и довольная собой…
   – А что собой представляет ее муж?
   – О, миссис Дрейк вдова. Ее муж умер год или два назад. После полиомиелита он много лет был парализован. Кажется, мистер Дрейк раньше был банкиром, очень любил спорт и разные игры и мучительно переживал, что превратился в инвалида.
   – Его можно понять. – Пуаро снова заговорил об убитой девочке: – Скажите, кто-нибудь из присутствующих воспринял всерьез заявление Джойс об убийстве?
   – Не знаю. По-моему, едва ли.
   – Например, другие дети?
   – Вряд ли они ей поверили. Дети решили, что она все выдумала.
   – И вы тоже так решили?
   – Пожалуй. – После паузы миссис Оливер добавила: – Конечно, миссис Дрейк хотелось бы верить, что никакого убийства не было, но ведь она не сможет убедить себя в этом, не так ли?
   – Разумеется, все это для нее весьма болезненно.
   – Да, – согласилась миссис Оливер, – но полагаю, что теперь ей даже нравится говорить об этом. Не думаю, чтобы ей хотелось навсегда похоронить память о происшедшем.
   – Вам она нравится? – допытывался Пуаро. – Вы считаете ее приятной женщиной?
   – Вы задаете трудные вопросы, – пожаловалась миссис Оливер. – Вас как будто интересует только то, кто приятный, а кто нет. Ровена Дрейк принадлежит к властной категории – она любит управлять людьми и событиями. По-моему, в доме она всем руководит, но делает это весьма эффективно. Все зависит от того, нравятся ли вам властные женщины. Мне – не очень.
   – А что вы скажете о матери Джойс, к которой мы направляемся?
   – Славная женщина, хотя, по-моему, немного глуповата. Мне очень жаль ее. Ужасно, когда твою дочь убивают. К тому же все здесь считают, что это преступление на сексуальной почве, отчего ей еще тяжелее.
   – Но ведь, насколько я понял, не было никаких признаков сексуального насилия?
   – Да, но людям нравится, когда такие вещи случаются. Это их возбуждает. Вы ведь знаете людей.
   – Думаю, что да, но иногда убеждаюсь в обратном.
   – Может, будет лучше, если моя подруга Джудит Батлер сходит с вами к миссис Рейнолдс? Она хорошо ее знает, а я для нее посторонняя.
   – Мы поступим так, как запланировали.
   – Компьютерная программа в действии, – недовольно проворчала миссис Оливер.

Глава 7

   Миссис Рейнолдс являла собой полную противоположность миссис Дрейк. Свойственная последней аура компетентности напрочь отсутствовала у бедной женщины, одетой в черное, сжимающей в руке мокрый носовой платок и готовой разрыдаться в любой момент.
   – С вашей стороны было очень любезно позвать на помощь нам вашего друга, – обратилась она к миссис Оливер, потом протянула Пуаро мокрую руку и с сомнением на него посмотрела. – Я вам очень признательна, хотя не вижу, что тут можно сделать. Ничто не вернет назад мою девочку. Как только мог этот зверь намеренно убить ребенка? Если бы она хотя бы закричала… хотя он, наверное, сразу сунул ее голову в воду и уже не отпускал. О, я просто не в состоянии думать об этом!
   – Поверьте, мадам, я не хочу вас расстраивать. Пожалуйста, не растравляйте себя этими мыслями. Я просто задам вам несколько вопросов, которые могли бы помочь найти убийцу вашей дочери. Полагаю, у вас нет никаких предположений, кто бы это мог быть?
   – Откуда им взяться? Ни на кого из местных я бы никогда не подумала – они такие приятные люди. Очевидно, это был какой-то бродяга, возможно напичканный наркотиками. Он увидел, что в доме происходит вечеринка, и влез в окно.
   – А вы вполне уверены, что убийца мужчина?
   – Конечно уверена! – Миссис Рейнолдс казалась шокированной. – Это никак не могла быть женщина.
   – Женщины бывают достаточно сильными.
   – Понимаю – вы имеете в виду, что в наши дни женщины посильнее, чем прежде. Но они никогда бы не сделали такого. Ведь Джойс было всего тринадцать лет.
   – Я не хочу огорчать вас, мадам, задерживаясь надолго или задавая трудные вопросы. Уверен, что полиция делает все необходимое, так что мне незачем задерживаться на мучительных подробностях. Меня интересует замечание, сделанное вашей дочерью на вечеринке. Полагаю, вы сами там не были?
   – Нет, не была. Последнее время я неважно себя чувствовала, а детские вечеринки бывают очень утомительными. Я отвезла туда детей, а потом вернулась за ними. Они пошли втроем – Энн, старшая, ей шестнадцать, Леопольд, ему почти одиннадцать, и Джойс. А что такого сказала Джойс, что вас это интересует?
   – Миссис Оливер, которая присутствовала там, может точно повторить вам слова вашей дочери. Кажется, она сказала, что однажды видела убийство.
   – Джойс? Чего ради ей такое говорить? Где она могла видеть убийство?
   

notes

Примечания

1

   День благодарения – праздник в память первых колонистов Массачусетса, отмечаемый в США в последний четверг ноября.

2

   В Англии экзамены для детей в возрасте от одиннадцати до двенадцати лет, определяющие специфику их дальнейшего образования.

3

   См. роман «Конец человеческой глупости».

4

   Живая вода (фр.). Здесь имеется в виду бренди.

5

   См. роман «Миссис Макгинти с жизнью рассталась».

6

   См. роман «Миссис Макгинти с жизнью рассталась».

7

   Мой дорогой (фр.).
Купить и читать книгу за 29 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать