Назад

Купить и читать книгу за 9 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Загадки и тайны психики

   Книга, написанная известным автором – академиком РАО А.С. Батуевым, состоит из небольших рассказов, темы которых выходят за рамки традиционных учебных программ. В этих рассказах затронуты спорные, еще не решенные наукой проблемы, связанные с так называемыми таинственными явлениями человеческой психики. Некоторые вопросы уже находят объяснение в процессе научных исследований, а результаты этих исследований, в свою очередь, рождают новые загадки и вопросы. Отсюда и название книги – «Загадки и тайны психики».
   Книга адресована школьникам среднего и старшего возраста, будет полезна учителям биологии и педагогам.


Александр Сергеевич Батуев Загадки и тайны психики

Предисловие

   Когда я закончил работу над школьным учебником «Биология. Человек», то понял, что всех основных знаний об особенностях организма человека, которые накоплены наукой, все равно не описать и не вместить в учебник. Да и не нужно. Далеко не каждый школьник столь глубоко интересуется данным учебным предметом или конкретной темой, что будет копаться в библиотеках и на книжных развалах.
   Ограниченность объема любого учебника, к сожалению, вынуждает авторов излагать уже утвердившиеся в науке «положительные» знания, а современный школьник порой просто не имеет достаточно времени, чтобы задуматься, усомниться, порассуждать, что очень важно для развития навыков творческого мышления.
   Вот, пожалуй, одна из основных причин, объясняющих, почему я взялся написать небольшую книжку рассказов, темы которых выходят за страницы учебника и традиционных учебных программ. В этих рассказах затронуты спорные, еще не решенные наукой проблемы, связанные с так называемыми таинственными явлениями человеческой психики.
   Другая причина, которая заставила меня работать над этой книжкой, состоит в том, что я разделяю беспокойство многих ученых по поводу того, что в нашей стране широко и беспрепятственно распространяются и пропагандируются всевозможные псевдонауки и верования в так называемые паранормальные явления. Вспомните, например, многочисленные статьи, рассказывающие на полном серьезе о сеансах какой-нибудь ворожеи или «целительницы», которая «приваживает любимого по фотографии», «излечивает от алкоголизма и других заболеваний» и т. д. В средствах массовой информации не прекращается «шабаш» колдунов, магов, прорицателей и пророков. Все это представляет собой серьезную угрозу для нормального духовного развития всей нации. Создана комиссия Российской академии наук по борьбе с лженаукой и фальсификацией научных исследований.
   Любопытство всегда отличало молодых людей (и это хорошо), но так как у них еще не сформировано четкое и определенное собственное мировоззрение, им бывает трудно самим разобраться, где шарлатанство и обман, а где нет. Однако при этом нельзя забывать и о том, что не все удивительные способности человека современная наука в состоянии объяснить. Некоторые вопросы уже находят объяснения в процессе научных исследований, а результаты этих исследований, в свою очередь, порождают новые загадки и вопросы. Отсюда и название книги «Загадки и тайны психики».
   Наконец, важная особенность моих рассказов заключается в том, что в них описываются события, личным свидетелем и участником которых я был. В некоторых случаях сведения, которые я использовал в рассказах, получены из достоверных и авторитетных источников.
   Учитывая то обстоятельство, что эта книжка не учебник, я прошу иметь в виду, что толкование тех или иных «таинственных явлений» носит исключительно авторский характер.
   Академик Российской академии образования,
   заслуженный работник высшей школы РФ,
   лауреат Государственной премии Правительства РФ
   А. С. БАТУЕВ

ВЫСШИЙ КЛАСС

Человек за рулем

   Может быть вам приходилось когда-либо наблюдать за работой мастера, будь то слесарь, плотник, столяр или представитель любой другой специальности, обладающий навыками высочайшего профессионального мастерства. Вспомните, как совершенны, ловки и, я бы сказал, артистичны все его движения. Порой даже забываешь, что в основе этой кажущейся легкости лежит тяжелый физический труд.
   Издавна на Руси ценились молодецкая сила, выносливость и сноровка – основные качества, необходимые для нелегкого крестьянского труда. Мастера воспитывались долго: в течение многих лет они с завидным упорством овладевали секретами своего дела, вырабатывали профессиональные умения и навыки. Недаром русская пословица гласит: «Навык мастера ставит». С помощью довольно простых орудий – топора, пилы, молотка – были созданы настоящие произведения искусства, до сих пор восхищающие и радующие нас. С течением времени простые орудия труда, использование которых требовало значительных мышечных усилий, постепенно стали вытесняться сложными техническими приспособлениями, позволяющими не только облегчить физическую работу, но и значительно сократить затраты времени на изготовление того или иного предмета. Пришел век так называемой научно-технической революции, охватившей все человечество. Теперь собственно двигательное проявление производственной деятельности человека сократилось почти до минимума. Сложнейшие автоматизированные системы управления заменили не только физический, но отчасти и умственный труд (вспомните совершеннейшие компьютеры!). На смену силе и удали человека пришли его интеллектуальные качества: знания, умения, способность быстро принимать своевременные и единственно правильные решения. Но легче ли от этого стал сам процесс выработки профессионального навыка? Давайте попробуем разобраться с этим вопросом на примере работы водителя автомобиля.
   Наверняка, многим из вас доводилось ездить с опытным водителем. Как правило, профессиональные водители – высококвалифицированные специалисты, мастера своего дела. Они с легкостью, виртуозно управляют этой сложной техникой, движения их рук и ног едва заметны. Несмотря на то, что движение транспорта на магистралях таких больших городов, как Москва, Петербург, очень напряженное, многие профессионалы, например таксисты, любят во время езды разговаривать, слушать радиопередачи, но при этом они уверенно ведут машину. Человек, только начинающий водить машину, оценивает это как высший класс!
   Попытаемся «разложить по полочкам», из чего же состоит работа водителя? Оставим в стороне чисто мышечную деятельность: включение и выключение разнообразных рычагов управления машиной, повороты руля на необходимый угол и т. п. Эти операции требуют минимальных физических усилий. Большая же часть времени водителя уходит на решение чисто интеллектуальных задач, которые условно можно разделить на три категории:
   1) четкая ориентировка в окружающей обстановке (знание правил дорожного движения, внимательное слежение за всей ситуацией на проезжей части дороги: сигналы, знаки, общественный транспорт, другие автомашины и конечно же пешеходы);
   2) четкое знание особенностей управления автомобилем (а надо помнить, что у каждой машины есть свой, индивидуальный «характер»);
   3) способность принимать четкие решения по поводу своих предстоящих действий (эту категорию задач можно считать функцией от двух предыдущих).
   Но ведь в каждый момент от водителя требуется одновременное решение всех этих задач, а для этого у него очень мало времени – ситуация на дороге постоянно изменяется. Вот этот-то недостаток времени для принятия единственно правильного решения и оказывается самой большой трудностью – камнем преткновения – для начинающих водителей. Поэтому на первых шагах неопытному водителю следует выставлять на своей машине знак-предупреждение, увидев который опытные водители поймут: «Внимание! На дороге новичок!» – и постараются не приближаться к его машине или поскорее ее объехать.
   Я вспоминаю показательный случай из своей водительской практики. Как-то раз мой друг, который только недавно приобрел автомобиль, с гордостью предложил довезти меня до института, где в тот день открывался интересующий нас обоих научный симпозиум. Я к тому времени был уже довольно опытным водителем, с определенным «профессиональным стажем», поэтому друг попросил меня немного помочь ему. Дело в том, что он еще испытывал значительные трудности при одновременном слежении и за ситуацией на дороге, и за многочисленными дорожными знаками, поэтому он попросил меня сообщать ему обо всех дорожных знаках, которые встретятся нам на пути. При этом я не должен был вести никаких отвлекающих разговоров.
   Я решил попробовать, даже не подозревая, с какими непредвиденными сложностями придется столкнуться. То перед нами неожиданно вспыхивал красный сигнал светофора, и мы не успевали «по цепочке» на него отреагировать; то, наоборот, в нерешительности останавливались там, где проезд был открыт, вызывая громкие возгласы недоумения водителей машин, едущих за нами. Я уже и не помню, как мы в конце концов доехали, но к началу симпозиума мы опоздали. Да и весь наш вид оставлял желать лучшего: друг мой был бледен, то и дело вытирал пот со лба, у него сильно болела голова, мне же от такой поездки тоже было явно не по себе. Только потом я понял, что подобное «разделение обязанностей» и было нашей самой главной ошибкой: мгновенное решение должен принимать сам водитель, одновременно и целостно оценивая всю ситуацию на дороге. При этом все двигательные и интеллектуальные навыки выполняются как бы автоматически, без контроля сознания, на подсознательном уровне. Но данное умение приходит только с опытом! Сейчас мой друг стал великолепным водителем, уверенно управляющим машиной. И встречаясь с ним, мы часто с улыбкой вспоминаем этот смешной эпизод из нашей шоферской жизни.
   Теперь коснемся еще одного очень важного вопроса в работе водителя. Предположим, что, узнав адрес, по которому необходимо доставить пассажира, водитель намечает примерный план-маршрут. По своему прежнему опыту водитель предполагает, с чем ему придется столкнуться; знает трудности определенных транспортных развязок, наиболее краткий путь до цели путешествия и т. п. Однако каждому из нас известно, что ситуация на дороге часто непредсказуема. Наша повседневная жизнь всякий раз преподносит нам все новые и новые неожиданности. Бесконечные ремонты дорог, перемена знаков, закрытие проездов и недисциплинированность пешеходов – все это создает обстановку большой неопределенности не только для начинающего, но и для опытного водителя. Поэтому избранный план-маршрут носит лишь предположительный характер. Водитель не может с точностью предвидеть, как изменится ситуация вокруг него в следующий момент, не может быть абсолютно уверен в том, что ничего экстренного не произойдет. Вот, к примеру, из-за впереди стоящей машины внезапно появился пешеход и направился на противоположную сторону улицы. В мозг водителя тут же поступает сигнал о непредвиденном обстоятельстве, и к мышцам рук и ног поступает двигательная команда экстренного торможения машины. Поэтому для того, чтобы быть готовым ко всем неожиданностям, вовремя заменить одну двигательную программу на другую в соответствии с требованием момента, внимание водителя должно быть сфокусировано не на автомобиле (хорошо, что управление им доведено до автоматизма!), а на том, откуда исходит основная опасность – на постоянно меняющейся обстановке на проезжей части улицы.
   Свойство нашего мозга формировать такие относительные программы поведения называется вероятностным прогнозированием. Приведенный мной пример с водителем автомашины – это лишь частный случай общего правила. Аналогичные ситуации сопровождают всю нашу жизнь, и потом, чем больше у нас развита способность к вероятностному прогнозированию, т. е. к принятию решений в неопределенной ситуации, тем более гибким, динамичным, тонко подогнанным к постоянно меняющейся окружающей обстановке становится наше поведение.
   Ошибочно думать, что это свойство присуще только человеку. Оно сформировалось давно – где-то на заре эволюции млекопитающих. Разница лишь в том, что низшие животные не способны надолго удерживать в памяти большое число меняющихся факторов среды, они не могут корректировать свое поведение в зависимости от едва заметных изменений в обстановке. Животные улавливают лишь очень незначительное число изменяющихся признаков, по которым они ориентируются в окружающей среде. Человек же обладает высоко развитым свойством не только планировать свое поведение по множеству признаков окружающей ситуации, но и запоминать свои поведенческие программы на неопределенно долгий срок.

   Таким образом, достичь высшего класса в какой-либо профессиональной деятельности можно только с помощью систематических и упорных тренировок. Кроме того, необходимо постоянно упражнять свою память и умение быстро и точно принимать единственно правильное решение в любой неожиданной ситуации.

Секреты актерского мастерства

   В свои молодые годы я страстно любил театр и сам участвовал в художественной самодеятельности. Даже будучи студентом Ленинградского университета и избрав специальность физиолога, я не оставлял своей привязанности, продолжая играть в спектаклях Народного театра университета, который, кстати, дал путевку в жизнь многим ныне известным и замечательным артистам. Однако вскоре мое любительское увлечение драматическим театром стало все более сменяться профессиональным интересом к самой природе актерского мастерства. Наверное, моя будущая специальность физиолога мозга и поведения наложила отпечаток на характер восприятия театрального ремесла, направив внимание не только на то, что делает актер, но и КАК он это делает.
   И тут, как это часто бывает, помог случай. По странному, но счастливому стечению обстоятельств я получил редкую возможность наблюдать вблизи секреты актерской «кухни». Дело в том, что кафедра высшей нервной деятельности Ленинградского университета, студентом которой я был и с которой связал всю свою дальнейшую жизнь, в 50-е годы получила задание взять научное шефство над одним из ленинградских театров. Это было трудное и противоречивое время для нашей науки, когда внедрялась твердая установка на рациональное, материалистическое объяснение всех явлений и процессов. Коснулось это и тайн волшебного мира театрального творчества.
   Выбор пал на прославленный Ленинградский академический театр драмы им. А. С. Пушкина – знаменитую Александринку, как ласково называли его многие ленинградцы, где и был организован кружок по физиологии. Занятия кружка, которые вели профессора и сотрудники университета, с интересом посещали не только сами актеры, но и мы – студенты кафедры. Признаюсь, был у нас еще и свой интерес, поскольку администрация театра предоставляла нам возможность бывать почти на всех спектаклях и театральных репетициях. И, как вы понимаете, мы предпочитали не сидеть в мягких и удобных креслах зрительного зала, а быть в святая святых театра – за его кулисами. Вот так мне и удалось ближе познакомиться с выдающимися мастерами этого прославленного театра, наблюдать за процессом их творчества.
   Однажды во время спектакля «Дворянское гнездо», когда мы находились, как обычно, за кулисами, к нам подошел знаменитый актер Юрий Владимирович Толубеев. Он был в костюме и гриме старого слуги, до выхода на сцену оставались считанные минуты. Настроение у него было бодрое, приподнятое. Юрий Владимирович поинтересовался мнением о спектакле и, видя нашу робость и нерешительность, стал (полушепотом!) рассказывать какую-то очень веселую и увлекательную историю из театральной жизни. Суть этой истории уже давно стерлась из моей памяти – помню только, что стояли мы как завороженные, слушая рассказ великого актера. Но не успел Юрий Владимирович дойти до самого интересного места, как помощник режиссера предупредил, что сейчас предстоит выход Толубеева на сцену. Юрий Владимирович извинился за прерванный рассказ, но пообещал, что в следующий перерыв он его обязательно продолжит.
   А дальше на наших глазах произошло чудо перерождения! Только что улыбающийся, веселый, остроумный, чуть насмешливый Толубеев в какие-то секунды превратился в глубоко дряхлого старика, ссутулившегося, с нетвердой шаркающей походкой. Тяжелые веки, обвислые щеки, шепелявая дикция, дрожащие руки… Вся мизансцена, в которой был занят Толубеев, длилась недолго, не более 5 минут. Но поразительно другое – возвратившись со сцены, он тем же веселым и «улыбчивым» голосом, как ни в чем не бывало, продолжил свою историю с того места, на котором его прервали. Не скрою, мы были прямо-таки потрясены столь быстрым перевоплощением!
   Через некоторое время, в очередной раз встретившись за кулисами с Ю. В. Толубеевым, я прямо спросил его: что же это было? Я знал, что по системе К. С. Станиславского, которым мы все в то время буквально бредили, это называлось «вхождение и выход из образа». Но меня интересовал сугубо научный вопрос: как вырабатывается этот механизм мгновенного перевоплощения, что при этом чувствует сам актер?
   Юрий Владимирович не торопился с ответом, внимательно ко мне приглядывался и, увидев, что интерес с моей стороны продиктован не простым любопытством, пригласил меня специально зайти к нему для серьезной беседы. Толубеев начал издалека, с момента начала его работы над ролью старика. Тогда, на репетициях и дома, он кропотливо и тщательно подбирал нужные ему черты образа: из когда-то увиденного и подмеченного им рождалось лицо, складывались походка, жесты, мимика, тембр голоса. Потом все это многократно проверялось, корректировалось в соответствии с режиссерским замыслом, отбрасывалось ненужное, случайное и сохранялось лишь то, что казалось единственно верным, способствующим раскрытию персонажа. Работа актера сродни работе скульптора, художника, вдохновенно лепящего свой образ. Их объединяет одно – творчество.
   Надо сказать, что репетиционному процессу в деле становления роли Толубеев придавал большое значение. Однако он говорил, что даже готовый, казалось бы, спектакль есть продолжение репетиционной работы, во время которого происходит постоянная шлифовка образа, дополнение его новыми красками. Но вот, наконец, наступает момент, когда актер чувствует, что образ начал «работать», т. е. он гармонично вписался в живую ткань спектакля, появился своеобразный «рисунок роли», по своим внешним проявлениям соответствующий поставленной сценической задаче. От спектакля к спектаклю актер многократно воспроизводит этот «рисунок», вырабатывая тем самым как бы автоматизированную технику игры, закрепленную в его памяти. Поэтому, как говорил Ю. В. Толубеев, ему несложно «включить» и «выключить» себя из сценического действия и при этом ни в чем не нарушить правдивости воплощения своего образа на сцене.
   – А что же в это время происходит с эмоциональной сферой актера? – спрашиваю я. – Разве мы в состоянии так быстро и произвольно управлять нашим собственным эмоциональным состоянием?
   – Эмоции должны возникать у зрителей, – строго ответил Юрий Владимирович, – а у меня выработан комплекс физических действий (как по Станиславскому), которыми я пользуюсь, чтобы создать у зрителей впечатление истинной природы происходящего на сцене. А что по этому поводу может сказать ваш брат физиолог? – с лукавой усмешкой спросил он.
   – Действительно, физиология мозга различает понятия эмоционального состояния и эмоционального выражения этого состояния. Причем то и другое не обязательно тесно связано между собой (см. иллюстрацию, на которой изображено механическое воспроизведение эмоций).
   – Ну вот видите, – с удовлетворением продолжил Ю. В. Толубеев, – значит, у меня все получается по науке. Когда я работаю над ролью, вживаясь в образ своего героя, я искренне страдаю и радуюсь вместе с ним, эмоционально переживая все перипетии его судьбы. Естественно, это мое эмоциональное состояние, «рисунок» которого и закрепляется во мне, поэтому впоследствии достаточно технически сыграть эту «матрицу» эмоций, чтобы возродить на этот раз уже в зрителе всю полноту чувств и переживаний, которую создал актер, обдумывая образ. Артист – очень тонкий инструмент, он должен экономно расходовать свои нервные ресурсы. Представьте себе, что было бы со мной, если бы я каждый раз во время спектакля пытался со всей присущей мне страстностью прожить жизнь своего героя? Еще одним пациентом психиатрической лечебницы стало бы больше. Мне как-то рассказывал наш прекрасный актер Николай Черкасов, что когда он снимался в фильме «Иван Грозный», сцену убийства сына пришлось сыграть 17 раз! – режиссера и оператора все время что-то не устраивало. Степень физического утомления актеров достигла крайних пределов – сцена снималась глубокой ночью. Ответьте мне только на один-единственный вопрос: может ли человек 17 раз со всей эмоциональной полнотой пережить чувства своего героя и при этом сохранить нормальную психику? Вот для этого-то и нужны знание и умелое владение этим «охранным» механизмом актера.
   – Но, Юрий Владимирович, я постоянно слышу о том, какие эмоциональные и нервные перегрузки испытывает актер на сцене, – попытался возразить я.



   Опыты Дюшена по механическому воспроизведению эмоций

   – Это плохой актер, – убежденно ответил Толубеев. – Он еще не овладел достаточно широкой палитрой актерской техники. Некоторым людям не нравится словосочетание «актерское ремесло». А по-моему, это очень хорошее выражение. Если правильно его понимать, оно точно отражает суть профессии актера. Ведь хорошее владение своим ремеслом – большая гордость для любого человека.

   Ю. Толубеев в роли Кутузова


   Ю. Толубеев в роли Антона Антоновича
   Сквозник-Дмухановского в спектакле «Ревизор»
   (театр Ленсовета, 1952 г.)

   В нашей беседе Юрий Владимирович все время подчеркивал, что он, с его точки зрения, не претендует на знание «истины в последней инстанции».
   – Актеры ведь очень разные, – говорил он. – Индивидуальность актера как раз и проявляется в том, что он работает одному ему ведомым способом, используя свои собственные «секретные» приемы. Поэтому даже такие всемирно признанные театральные системы, как система Станиславского, Мейерхольда, Вахтангова, Островского и др., будучи возведенными в циркулярную догму, могут таить большую опасность для начинающего артиста. Только гармоническое соединение школы и собственного творческого потенциала актера может родить подлинное произведение сценического искусства. Творческая мастерская художника – явление уникальное. То, что я рассказал вам, это мое собственное. Я так работаю. Другие актеры – по-другому. Например, прекрасный Николай Симонов приходит в театр задолго до спектакля, чтобы войти в образ, в антрактах старается ни с кем не общаться, после спектакля еще долго остается в своей гримуборной, «отходя» от роли. Это значит, что механизм переключения у него развит гораздо хуже, но это не мешает ему оставаться великолепным, непревзойденным мастером, с ярко выраженной творческой индивидуальностью.

   Театральная сцена

   Слушая рассказ Ю. В. Толубеева, я невольно вспомнил лица молодых актеров, которые мне тоже приходилось наблюдать, стоя во время спектакля за кулисами. Красное лицо, горящие глаза, трясущиеся руки, влажный лоб – такими они покидали сцену. Иными словами, перед нами все внешние признаки глубокого эмоционального переживания. Можно было только представить себе, как поднималось у них в тот момент кровяное давление!
   Я решил поделиться с Ю. В. Толубеевым этим своим впечатлением, на что он ответил, что чем быстрее молодые актеры овладеют профессиональной техникой, ремеслом, тем быстрее избавятся от таких неврозоподобных состояний во время каждого спектакля.
   – Правда, суть и задача игры актера не в собственном переживании, – заметил он, – а в том, чтобы заставить поверить и переживать зрителя. На это работает весь театр – и актерский ансамбль, и режиссура, и все сценические службы.
   – Так в чем же секрет актерского мастерства? – спросил я в конце нашего разговора.
   – Я не знаю, – просто и как-то очень искренне ответил великий мастер. И, немного подумав, добавил: – Но я уверен, что секрет зало жен в личности каждого актера, в его глубокой индивидуальности. Наверное, сколько актеров, столько и секретов. Хотя, может быть, ваша наука откроет что-нибудь другое, – и лукавая улыбка вновь осветила его прекрасное и мудрое лицо.
   Вот вам еще один пример мастерства высшего класса, но совершенно другого по своему смыслу, чем то, о чем шла речь в предыдущем рассказе.

   Мастерство великих драматических актеров, конечно, индивидуально. Но искусство актера заключается прежде всего в том, насколько он сумеет с помощью своего эмоционального поведения на сцене заставить сопереживать весь зрительный зал.

ЗАРОЖДЕНИЕ ПСИХИКИ

Истоки разума

   Основную часть публики, которая окружает игровые автоматы, составляют подростки. Они, если родители снабдили их достаточными средствами, готовы часами проводить время у этих автоматов. И конечно, автомат «Морской бой» очень привлекает: стрелок выпускает «торпеду», которая должна точно попасть в цель – движущийся корабль. В автомате сделано любопытное устройство: траектория движения торпеды высвечивается на табло и в момент попадания торпеды в движущуюся фигурку корабля раздается «взрыв». Стрелок должен произвести свой выстрел так, чтобы выпущенная им «торпеда», спустя некоторое время, точно попала в корпус корабля.
   Конечно, зная элементарные законы физики и такие показатели, как скорость движения объектов (постоянные в данном случае), расстояние от стрелка до объекта, можно по формуле вычислить, как (на какой угол) сориентировать пусковой аппарат и в какой момент нажать кнопку «залп». Однако на все эти операции потребовалось бы много времени. В действительности все происходит почти мгновенно. Нам не приходится производить сознательные расчеты – за нас это делает наш мозг, причем справляется он с этой задачей очень быстро. Однако, если мы спросим человека, играющего у автомата, что происходит в его мозгу во время игры, то он вряд ли сможет ответить, потому что все мозговые процессы по вычислению скорости движения происходят без участия нашего сознания. Воистину наш мозг – это великолепный компьютер, который отлично справляется с такими задачами. Насколько же точно мы поражаем подвижную мишень, зависит от нашей тренированности, т. е. от тех навыков, которые уже сформировались у нас раньше.
   Подобных ситуаций в нашей жизни гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. Футбол, волейбол, лапта и многие другие спортивные игры также требуют непрерывной вычислительной работы мозга. В самой общей форме можно сказать, что человек улавливает определенную закономерность в том, как, куда и с какой скоростью перемещается объект в пространстве. С этой задачей вычисления скорости и направления перемещения объектов тренированный мозг справляется очень быстро. Но для того, чтобы мяч попал, например, в руки бегущего игрока, надо решить вторую задачу – все эти мозговые вычисления превратить в движения собственного тела. Скорость своего перемещения на игровом поле, направление и сила броска (а значит, и скорость полета мяча) – все это будет зависеть от решения первой задачи. Но на практике обе эти задачи выполняются одновременно. Мы переносим (экстраполируем) на наше собственное поведение ту логику, алгоритм, закономерность изменения внешней среды, которую вычисляет наш мозг одновременно с управлением нашим собственным поведением. Таким образом, умение точно и тонко строить свое поведение сообразно поставленной цели и изменениям в окружающей среде основывается на способности нашего мозга к экстраполяции. Но попробуем задать вопрос: этим свойством наделен только человеческий мозг или оно имеет широкое распространение в животном мире?
   Русский ученый, физиолог-генетик Леонид Викторович Крушинский отвечал на этот вопрос однозначно. Конечно, многие животные и птицы обладают развитой способностью к экстраполяции своего поведения, и такие способности их мозга Л. В. Крушинский называл элементарной рассудочной деятельностью. То, что разум есть свойство человека, ни у кого не вызывает сомнения. По крайней мере, так должно быть, ведь недаром человека относят к особому биологическому виду – Homo sapiens – Человек разумный. А вот относительно разума животных до сих пор идут горячие споры. В этих спорах Л. В. Крушинский занимал, по-моему, правильную позицию. Будучи генетиком, биологом и к тому же заядлым охотником, Л. В. Крушинский прекрасно знал поведение животных в естественных условиях их обитания. Все хорошо знают (по опыту или по книгам), как ведет себя заяц, который, убегая от лисы или волка, делает так называемые заячьи петли, т. е. путает следы. Волку, которого, как говорят, «ноги кормят», в погоне за своей жертвой важно научиться использовать свои способности к экстраполяции – уловить траекторию возможного движения жертвы. Зайцу, наоборот, надо так строить свое поведение, чтобы запутать волка, не дать ему возможности предсказать и определить свое местоположение через секунду. Заяц запутывает следы и таким образом спасается от своих врагов, которых он попросту сбивает с толку.

   Охотник мгновенно производит операции экстраполяции

   Л. В. Крушинский рассказывал мне также о поведении охотничьей собаки. Когда охотник (в данном случае Крушинский имел в виду самого себя) прицеливается в летящую утку, он бессознательно оценивает, на какой угол по направлению полета утки надо двигать ружье, когда нажать на курок и выстрелить. Короче говоря, охотник мгновенно производит операции экстраполяции. Но что же в это время происходит с его охотничьей собакой, сидящей рядом? Она пристально наблюдает за всеми действиями хозяина и, будучи уже опытной, оценивает направление смещения ружейных стволов. После выстрела собака бежит в нужном направлении и находит подстреленную утку. Значит, собака экстраполирует действия охотника на свое поведение. Мы скажем: «Умная собака» – и будем правы – ведь это и есть разумное поведение.

   Cобака экстраполирует действия охотника на свое поведение

   Если у вас дома есть собака, попробуйте провести с ней следующий опыт. Это можно сделать либо в квартире, либо на даче. Спинки и задние ножки двух стульев затяните непрозрачной материей. Стулья положите на бок и расположите так, чтобы спинки смотрели в одну сторону, а между стульями сохранялось расстояние 15–20 см. Собака располагается с той стороны, куда смотрят задрапированные спинки стульев, а вы скрыты от нее одним из стульев. Игра с собакой состоит в том, что вы толкаете медленно мяч от себя. Движущийся мяч виден собаке через щель между стульями. Мяч продолжает катиться в противоположную от вас сторону, но вот он уже скрылся от собаки за вторым стулом. Куда побежит собака? К щели между стульями или сразу к краю того стула, куда только что скрылся движущийся мяч? Умная собака конечно же экстраполирует направление катящегося мяча на собственное поведение и побежит так, чтобы встретить выкатывающийся из-за стула мяч.
   Хотя исходное свойство мозга к экстраполяции является врожденным, научиться им пользоваться в конкретной жизненной ситуации можно лишь после довольно длительной тренировки. Например, ма ленький ребенок лишь постепенно приобретает свой жизненный опыт, проходя через многочисленные пробы и ошибки. Поэтому если первые задачи по экстраполяции ребенок решает медленно и далеко не всегда точно, то по мере обучения его поведение становится быстрым и автоматизированным. Лучше всего навыки экстраполяции дети приобретают во время подвижных игр в спортивных залах, на воздухе. Ребенок, сам того не замечая, приобретает знания и навыки разумного поведения, так необходимые ему в дальнейшей жизни.
   Значит, вместе с развитием мозга и приобретением опыта совершенствуется рассудочная деятельность.

Что видит шимпанзе в телевизоре

   Пожалуй, я не ошибусь, если скажу, что наибольшей популярностью у человека среди всех до-ОMannnrx животных пользуется кошка. Очаровательно грациозная, гибкая и ловкая, ласковая и в то же время поразительно независимая и самостоятельная – кошка стала любимым и равноправным членом многих семей. Можно часами увлеченно наблюдать за ней, подчас удивляясь «осмысленности» ее поведения. Тем, у кого в доме живет этот пушистый зверь, не раз доводилось наблюдать такую сцену: как только вы усаживаетесь поудобнее перед телевизором в надежде посмотреть интересующую вас передачу или фильм, кошка тут как тут, она уютно устраивается рядом с вами и устремляет свой взгляд на экран. Можно сказать: кошка смотрит телевизор.
   Но давайте задумаемся, что же видит кошка? Для того чтобы ответить на этот вопрос, я предлагаю вам провести небольшой эксперимент. В то время, когда по телевидению будут демонстрировать выставку собак или любую другую передачу, в которой будут принимать участие наши четвероногие друзья, попробуйте, взяв кошку на колени, привлечь ее внимание к экрану телевизора. Ведь мы знаем, что в реальной жизни эти два вида животных, как правило, весьма недолюбливают друг друга (хотя бывают и нередкие исключения) и история их взаимоотношений бывает весьма трагичной. «Кошка с собакой дружно не живут» – так говорит старинная народная пословица. Как правило, завидя собаку, кошка сразу же принимает «боевую позу»: шерсть дыбом, спина горбом, хвост трубой, уши прижаты – ну, сейчас готова к драке. А что же происходит, когда изображение пса появляется на экране? Какова будет реакция кошки в этом случае? Оказывается, никакой. Кошка проявляет полное спокойствие и даже равнодушие к происходящему на экране. Почему? Дело в том, что для кошки «телевизионная собака» просто не существует, она видит лишь какие-то странные движущиеся световые тени, не больше.

   Кошка с собакой дружно не живут

   «Телевизионный вариант» собаки для кошки ничего не значит

   Другое дело мы с вами. События на экране телевизора имеют для нас чрезвычайно важное значение, мы заинтересованно смотрим передачу, переживаем, сердимся, смеемся. Порой происходящее на экране настолько захватывает и увлекает нас, что мы начинаем жить как бы в другой, иллюзорной реальности и становимся участниками событий, отдаленных от нас в пространстве и во времени. Все это настолько естественно для нас, что мы даже и не задумываемся, что видим созданное электронным лучом сложное изображение, состоящее из многочисленных световых точек.
   Так в чем же кроется разница между восприятием человека и животного? Прежде всего в том, что для животного существуют лишь конкретные вещи, его восприятие неотделимо от той реальной среды, в которой оно живет и действует. В нашем примере для кошки реально значима только конкретная собака, с которой она может столкнуться нос к носу. «Телевизионный вариант» собаки для нее ничего не значит. Человек же в ходе своего эволюционного развития приобрел уникальную способность создавать в своем воображении идеальные образы реальной действительности. Но они уже не являются как бы прямым слепком с конкретной вещи. Благодаря развитию познавательной деятельности, в частности, процессов абстрагирования и обобщения, человек может вычленять какие-либо отдельные признаки изучаемого объекта, отвлекаясь от всех прочих, несущественных деталей. Таким образом, человек обладает способностью формирования обобщенного образа реальной вещи, который позволяет видеть и распознавать общие признаки и качества различных явлений действительности.
   Надо отметить, что эволюция познавательной деятельности человека шла по пути возрастания уровней обобщения – от менее общих к более общим понятиям, что в конце концов отразилось в создании с помощью слов обобщенных понятий, суждений, отвлеченных от конкретной действительности. Процесс формирования речи, начинающийся еще в раннем детстве, как раз и представляет собой иллюстрацию постепенного освоения все более высоких уровней обобщения. Чем больше словарный запас человека, тем большая роль в его мыслительной деятельности отводится функции обобщения.
   Но как рано в эволюции человека сформировалась эта уникальная способность его мозга и психики? Здесь я хочу познакомить вас с результатами одного увлекательного эксперимента на обезьянах шимпанзе, проведенного известным физиологом, профессором Валерием Ивановичем Сыренским. Задача опыта была вроде бы проста: обезьяна по звуковой команде экспериментатора нажимала рукой на педаль, доставала вкусную приманку и съедала ее. Поскольку во время всех опытов экспериментатор неотлучно находился рядом с обезьяной, она привыкла к нему и четко выполняла требуемое задание. Но вот решили изменить условия опыта. На место экспериментатора в исследовательской камере, где находилась обезьяна, был помещен… телевизор, с помощью которого и велось дальнейшее «командное управление» деятельностью обезьяны. Таким образом, благодаря телевизионным установкам, обезьяна могла не только следить за действиями человека, но и слышать его команды. Экспериментатор, в свою очередь, имел возможность вести наблюдения за поведением животного, находясь в дальней комнате.

   Всякий раз, увидев на экране изображение знакомого человека, обезьяна вела себя так же, как и при реальной встрече с ним: подходила, протягивала к нему руки, показывала зубы, хлопала в ладоши – в общем, проявляла все признаки радости и предвкушения приятного общения

   Что же произошло? Как только на экране появилось изображение знакомого экспериментатора, шимпанзе протянул руку к экрану, подошел к телевизору ближе, сел возле него. Затем последовала переданная по микрофону звуковая команда экспериментатора, обезьяна выполнила требуемое задание и получила желанную приманку. И так повторялось неоднократно. Всякий раз, увидев на экране изображение знакомого человека, обезьяна вела себя так же, как и при реальной встрече с ним: подходила, протягивала к нему руки, показывала зубы, хлопала в ладоши – в общем, проявляла все признаки радости и предвкушения приятного общения. Более того, когда через телеэкран экспериментатор попросил обезьяну дать ему фантик от конфеты, она охотно пошла на это: схватила фантик и бросила его в экран. Интересным было и то, что обезьяна чутко реагировала на эмоциональное сопровождение команд. Так, если экспериментатор произносил слова со спокойной интонацией и улыбкой, обезьяна справлялась с задачей быстро и безошибочно. Однако как только на экране появилось суровое выражение лица экспериментатора и интонация его команд стала резкой, обезьяна просто-напросто отказывалась выполнять задание. И не мудрено: кому охота работать из-под палки?
   В пользу того, что обезьяна воспринимала данное изображение так же, как и конкретно существующий объект, говорит и следующий факт. Однажды на телеэкране появилось изображение незнакомого человека. Обезьяна вначале застыла на месте, затем у нее шерсть поднялась дыбом, она начала притопывать, издавать характерные звуки угрозы и агрессии. Но как только на экране вновь появилось изображение знакомого экспериментатора, обезьяна успокоилась и начала выполнять требуемую задачу по поиску приманки.
   В. И. Сыренский задался целью узнать, с какого возраста у шимпанзе обнаруживается способность узнавать телевизионное изображение. Для этого аналогичные эксперименты были проведены с детенышами шимпанзе в возрасте двух-трех лет. Так, шимпанзе Альфа, увидев впервые на экране телевизора изображение экспериментатора, замерла, а затем устремилась к экрану, улыбаясь. Услышав команду: «Альфа, работаем!» – обезьяна повернулась, пошла на свое «рабочее место», взяла рычаг в правую руку, затем отпустила его и вновь полезла к экрану. Попытки прямого, контактного общения с экраном были столь настоичивыми, что создавалось впечатление поиска экспериментатора в самом ящике телевизора. Можно с достаточной долей уверенности сказать, что в возрасте двух-трех лет у детенышей шимпанзе способность к отвлечению и обобщению достигает такого уровня развития, который позволяет им воспринимать телевизионные изображения и фонограмму голоса как образы реальной действительности. Что же лежит в основе становления этих функций? Ведь, как утверждают многие ученые, шимпанзе не могут узнавать и произносить слова.
   В. И. Сыренский считает, что решающую роль в процессе восприятия и понимания обезьяной происходящих на экране событий играет не смысловое значение слов, а такие признаки, как интонация звукового ряда, мимика, жесты и действия. Ведь обезьянам присуща биологическая потребность в общении, в том числе в общении на расстоянии. Это очень наглядно продемонстрировано в широко известном фильме другого ученого – профессора Леонида Александровича Фирсова – «Обезьяний остров». Но для того, чтобы успешно общаться, необходимо иметь четко выработанную систему сигналов. Таковыми для обезьян и являются звуковые сигналы с их интонацией, а также жесты, мимика и определенные действия. Комплекс этих сигналов получил название дословесного (довербального) языка, в отличие от человеческого языка, который полностью основан на построении смысловых фраз. Значит, уже шимпанзе – человекообразные обезьяны – обладают образным мышлением, отвлечением и обобщением.
   Поэтому образное мышление составляет древнюю основу нашей психической деятельности, которая в процессе эволюции человека обогатилась, по словам И. П. Павлова, очень важной прибавкой в виде словесного, или логического, мышления.

Элементы знания

   Вся наша жизнь есть непрерывный поток познания, т. е. приобретения все новых и новых знаний об окружающем мире и о себе самом. С этим согласны все. А вот что касается «братьев наших меньших», то по этому поводу идут бесконечные споры. Одни ученые говорят, что животные способны воспринимать лишь конкретные сигналы-признаки и отвечать на них столь же конкретными реакциями, другие считают, что в животном мире существуют такие формы поведения, которые могут служить отдаленным прообразом человеческой способности познавать мир. И действительно, чем больше мы узнаем о поведении животных, об их разнообразных способностях сверхчувствования, тем больше задумываемся над тем, что же отображается их мозгом во время восприятия какого-то явления.
   И еще дана задача: как выяснить, воспринимает ли животное отдельные сигналы-признаки или целостные образы окружающих предметов? Решить эту задачу непросто. И вот как идет исследовательский поиск. Однажды, находясь в очередной раз в Праге, я посетил научную лабораторию моего близкого друга, известного во всем мире ученого Яна Буреша. Я знал, что он большой придумщик всяческих необычных приспособлений и методик для изучения поведения животных, и поэтому я просил его рассказать мне о новых исследованиях. И я не ошибся в своих ожиданиях, потому что Ян продемонстрировал мне очень интересный и убедительный опыт на обыкновенных белых крысах, предупредив, что исследует сейчас мыслительную деятельность крыс. А надо сказать, что в то время в среде ученых, как отечественных, так и зарубежных, было распространено мнение о крысах как о довольно примитивных животных. Именно с таким мнением об интеллектуальных способностях крыс я и вошел в лабораторию.
   Посередине комнаты на полу размещался 12-лучевой радиальный лабиринт. Приподнятая над полом круглая площадка с отверстием посередине имела 12 непрозрачных дверей. Каждая из них вела в отдельный коридор, расположенный по радиусу, в конце которого находилась пища. Животное помещали на круглую площадку-арену. Поначалу крыса тщательно ее обследовала и случайно, дотронувшись мордочкой до одной из дверец, открыла ее, пробежала по коридору, полакомившись пищей, вышла через другую дверцу и спустилась на пол. Исследуя пол круглой площадки, любопытства ради пролезла через отверстие наверх. Так она вновь оказалась посередине площадки, вокруг которой размещались те же 12 закрытых дверей. На этот раз крыса уже с большей уверенностью открыла дверцу и проникла в коридор. Но не в ту дверцу и не в тот коридор, который она посетила только что, а в другой, где она еще никогда не была раньше. Конечно же, подумаем мы, ведь она, побывав в предыдущем коридоре, съела приманку, а значит, запомнила, что во второй раз ей незачем вести там же пустые поиски и лучше ей всякий раз выбирать новую дверцу, ведущую в коридор с нетронутой приманкой. Рассуждая так, мы невольно приписываем крысе нашу собственную логику поведения. В общем, в этом нет ничего предосудительного. Так поступают многие ученые, которые занимаются описанием поведения животных.

   12-лучевой радиальный лабиринт


   Крыса всякий раз выбирала все новую и новую дверцу, так ни разу и не воспользовавшись уже посещенными коридорами

   Но самое удивительное, что действительно поразило меня в этом опыте, заключалось вот в чем. Крыса шесть раз поднималась на центральную площадку и всякий раз выбирала все новую и новую дверцу, так ни разу и не воспользовавшись уже посещенными коридорами. Затем Ян Буреш извлек крысу из лабиринта и, отсадив ее в отдельную клетку, пригласил меня обедать. Мы вернулись в лабораторию через полтора часа, и Ян Буреш решил продолжить опыт с той же самой крысой. Оказавшись вновь в лабиринте, крыса продолжала посещать все новые и новые коридоры. Она ни разу не посетила те шесть коридоров, в которых была до перерыва.
   Придирчивый экспериментатор сразу стал бы требовать многих дополнительных проверочных опытов. Надо было исключить возможность влияния запаховых ориентиров, которые оставляет крыса, чтобы пометить пройденный путь. Экспериментаторы это предусмотрели. Оказалось, что, пока мы обедали, весь 12-лучевой лабиринт был обработан специальным дезодорирующим раствором, отбивающим какой-либо запах. Однако это никак не повлияло на успешность ориентации крысы и ее память. Многие специальные проверки наводили на мысль, что крысы воспринимают не отдельно выработанные ориентиры-знаки, а в целом всю обстановку на центральной площадке, запоминают дверцу уже посещенного коридора и в каждом следующем выборе пользуются этим «знанием» (как результатом познания действительности). Ученые называют такое поведение когнитивным, от английского cognition – знание, познавательная способность. А тот образ, который складывается в результате восприятия окружающей обстановки, называют когнитивной картой.
   
Купить и читать книгу за 9 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать