Назад

Купить и читать книгу за 9 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Вечер на бивуаке

   «Вдали изредка слышались выстрелы артиллерии, преследовавшей на левом фланге опрокинутого неприятеля, и вечернее небо вспыхивало от них зарницей. Необозримые огни, как звезды, зажглись по полю, и клики солдат, фуражиров, скрып колес, ржание коней одушевляли дымную картину военного стана... Вытянув цепь и приказав кормить лошадей через одну, офицеры расположились вкруг огонька пить чай...»


Александр Александрович Бестужев-Марлинский Вечер на бивуаке[1]

* * *

   …Едва проглянет день,
   Каждый по полю порхает,
   Кивер зверски набекрень,
   Ментик с вихрями играет.
   Конь кипит под седоком,
   Сабля свищет – враг валится,
   Бой умолк – и вечерком
   Снова ковшик шевелится.[2]
Давыдов
   Вдали изредка слышались выстрелы артиллерии, преследовавшей на левом фланге опрокинутого неприятеля, и вечернее небо вспыхивало от них зарницей. Необозримые огни, как звезды, зажглись по полю, и клики солдат, фуражиров[3], скрып колес, ржание коней одушевляли дымную картину военного стана ***го гусарского полка эскадрону имени подполковника Мечина досталось на аванпосты. Вытянув цепь и приказав кормить лошадей через одну[4], офицеры расположились вкруг огонька пить чай. После авангардного дела, за круговою чашею, радостно потолковать нераненому о том о сем, похвалить отважных, посмеяться учтивости некоторых перед ядрами. Уже разговор наших аванпостных офицеров приметно редел, когда кирасирский поручик князь Ольский спрыгнул перед ними с коня.
   – Здравствуйте, други.
   – Добро пожаловать, князь! Насилу мы тебя к себе залучили; где пропадал?
   – Спрашиваются ли такие вопросы? Обыкновенно, перед своим взводом, рубил, колол, побеждал, – однако и вы, гусары, сегодня доказали, что не на правом плече ментик[5] носите; объявляю вам мою благодарность. Между прочим, вахмистр! прикажи выводить и покормить моего Донца: он сегодня ничего не кушал кроме порохового дыма.
   – Послушайте-ка, ваше сиятельство…
   – Мое сиятельство ничего не слышит и не слушает, покуда не выпьет глинтвейну, без которого ему ни светло, ни тепло; давайте скорее стакан!
   – Изволь! – сказал ротмистр Струйский. – Но знай, что эта чара заветная: за нее ты должен приплатиться анекдотом.
   – Хоть сотней! За ними дело не станет; я весь слеплен из анекдотов и расскажу вам один из самых свежих, со мной случившихся. За здоровье храбрых, товарищи!
   Как-то недавно у нас не было дни в три ни крошки провианту. Кругом, по милости вашей и казацкой, стало чисто, как в моем кармане, а, на беду, тяжелую конницу фуражировать не пускают. Что делать? Голод тем более умножался, что во французской линии слышалось гармоническое мычанье быков, которое плачевным эхом раздавалось в пустом моем желудке. Рассуждая о суете мирской, лежал я, завернувшись буркою, и грыз сухарь, так заплесневелый, что над ним можно бы было учиться ботанике, так черствый, что его надо было провожать в горло шомполом. Вдруг блеснула во мне пресчастливая мысль. Сейчас же ногу в стремя – и марш.
   «Куда, – спросили меня, – едешь ты на своей бешеной Бьютти?»
   «Куда глаза глядят».
   «Зачем?»
   «Умереть или пообедать!» – отвечал я трагическим голосом, дал шпоры и, показывая вид, будто меня занесла лошадь, пустился птицею и скрылся из глаз изумленных моих товарищей. Они считали меня погибшим. Проскакав русскую цепь, я навязал на палаш платок, который в молодости своей бывал белым, и поехал рысью.
   «Qui vive?» – раздалось с неприятельского пикета.
   «Parlementaire russe!» – отвечал я.
   «Haltela!»[6]
   Ко мне подъехал унтер-офицер с взведенным пистолетом.
   «Зачем вы приехали?»
   «Поговорить с начальником отряда».
   «Для чего же без трубача?»
   «Его убили».
   Мне завязали глаза, повели пешего, и через три минуты я уже по обонянию угадал, что нахожусь подле офицерского шалаша. «Добрый знак! – думал я. – Счастливый как тут к обеду». Снимают повязку – и я очутился в компании полковника и человек осьми конноегерских французских офицеров; малый я не застенчивый.
   «Messieurs![7] – сказал я им, поклонясь весьма развязно, – я не ел почти три дня и, зная, что у вас всего много, решился, по рыцарскому обычаю, положиться на великодушие неприятелей и ехать к вам на обед в гости. Твердо уверен, что французы не воспользуются этим и не захотят, чтобы я за шутку заплатил вольностью. Да и много ли выиграет Франция, если завладеет конным поручиком, которого все знания и действия очерчиваются концом палаша?»
   Я не обманулся: французам моя выходка понравилась как нельзя больше. Они пропировали со мной до вечера, нагрузили съестным мой чемодан, и мы расстались друзьями, обещая при первой встрече раскроить друг другу голову от чистого сердца.
   – Не из печатного ли это? – спросил, усмехаясь, штабс-ротмистр Ничтович, который слыл в полку за великого критика.
   – Да хотя бы из печатного, – для тебя оно все-таки должно быть новостью! – отвечал Ольский.
   

notes

Примечания

1

   Вечер на бивуаке. Впервые – в альманахе «Полярная звезда», 1823 год, за подписью: А. Бестужев.

2

   Эпиграф взят из стихотворения Д. В. Давыдова «Песня старого гусара» (1819).

3

   Фуражир (воен.) – военнослужащий, ведающий заготовкой, хранением и выдачей фуража (норма для лошадей и скота).

4

   …приказав кормить лошадей через одну… – то есть поочередно, сохраняя цепь.

5

   Ментик – гусарская куртка с меховой опушкой, носимая на левом плече.

6

   «Кто идет?» – «Русский парламентер». – «Остановитесь!» – фр.

7

   Господа! – фр.
Купить и читать книгу за 9 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать