Назад

Купить и читать книгу за 59 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Дети Арктиды. Северные истоки Руси

   Что заставило человечество отказаться от земледельческой традиции Гипербореи, от «амброзии и нектара» райского сада и пасть до мертвечины, превратившись в скотоводов? Каин и Авель, разрушение арийского Рая, гибель Гипербореи, исход Ариев, битва Атлантиды и Арктиды – это всего лишь ничтожная доля вопросов, на которые ответил автор этой книги.


Александр Виллевич Тулупов Дети Арктиды. Северные истоки Руси

Глава I
Серп Крона и жезл Зевса

   В Теогонии Гесиода, в начале творения из Хаоса возникла твердая Земля-Гея, затем сама Гея сотворила из себя звездное небо – Уран. Гея с Ураном рождают титанов и одному из них, Крону, Гея сотворила «то самое, первое в мире», первый в мире серп, благодаря которому Крон «оскопил», лишил власти Урана и стал отцом поколения богов. В этом главном космогоническом мифе не только индоевропейцев, но и всей пятой расы, четко указывается, что первое сделанное руками и даже не людей, а первоначалом, прабогом, был земледельческий серп. Не царский скипетр, не жреческий жезл, не воинское копье, а именно крестьянский серп для жатвы. И это одновременно стало первым орудием-оружием, которым Крон, уже как воин, достал себе победу и стал отцом-царем богов. Впрочем, есть другой вариант мифа, судя по всему, более древний, в котором Уран добровольно, «по возрасту» (также как и Ра в Египте), уходит на покой царствовать на некие небеса, оставляя Землю преемнику. Серп в руках Крона в данном случае является символом преемственности, указующим путь земледельческой цивилизации.
   Этот миф имеет и продолжение: Крона с помощью молнии, символа кшатриев, смещает Зевс, но Крон остается богом-царем Рая, седьмого Неба и именно эпоха Крона остается в мифе, во всеобщем «коллективном бессознательном», Золотым веком на Земле. Уже у седого Крона вместо серпа в руках коса, следующий земледельческий символ, и можно сказать, что миф еще раз подчеркивает, что и второй космологический рукотворный артефакт был земледельческим орудием. Но коса Крона для греков уже орудие смерти, греки, люди уже скотоводческой традиции, потеряли истинное значение символа и, возможно, это связано с первым и главным противостоянием в истории человечества – Каина и Авеля, в греческом варианте – титаномахии между рогатым Зевсом в козлиной шкуре и Кроном, с солнечной короной и косой. И хотя титаномахия по версии греков закончилась победой Зевса, но в результате именно греки вынуждены были бежать до самой Эллады, а их громовержец, изгнанный со священной горы Меру, подыскивать новую обитель, Олимп. Коса осталась в памяти индоевропейцев символом смертельного орудия, потому что в их «коллективном бессознательном» прямо связывалась со смертельными врагами, земледельцами Севера.
   Крон зафиксирован в мифе как первый царь на Земле, царь Золотого века и земледельческой Расы, не знавшей войн, болезней и даже смерти. Пока не произошла первая революция, первый «военный мятеж», или, как назвал это Генон, «контринициация кшатриев», и не наступил бронзово-железный век Громовержца и скотоводческой расы. Примечательно, что еще до Зевса, в самой древнейшей из известных цивилизаций, шумерской, серп оставался атрибутом царской власти. После Зевса появляется жезл, первый атрибут скотовода, палка пастуха.
* * *
   «И был Авель пастырь овец, а Каин был земледелец. В конце времен Каин принес от плодов Земли дар Господу, и Авель также принес от первородных стада своего. И призрел Господь на Авеля и дар его, а на Каина и на дар его не призрел». С этого начинается Бытие нового человечества, история человечества – это история Каина и Авеля, точнее, история борьбы Каина и Авеля, история двух начал цивилизации на Земле, двух Традиций, борьбы двух человеческих видов, солярного и лунного, Homo-земледельца и Homo-скотовода. И убийство Авеля это конец истории, но только в метафизическом смысле, в историческом смысле все с этого только начинается. Библия сильно и осмысленно лукавит, Каин не убивал Авеля буквально, физически (откуда бы взялись тогда эти скотоводы?[1]), в древнееврейском источнике этот пассаж буквально звучит «… и восстал Каин на Авеля, брата своего, и он пал». Глагол «восстать», который переводчики заменили на «убить», имеет еще два основных значения – «подняться, возвыситься». Каин «возвысился», а Авель «пал» в буквальном и метафизическом смысле. Именно Авель стал первым убийцей на Земле, он первый принес кровавую жертву, первым пролил кровь, кровь невинной божьей твари. Начало Библии – это не только начало истории, но вместе с ней и ее эпилог: Авель должен пасть.
* * *
   Традиции имеют и географическое разделение. Согласно Библии «И пошел Каин от лица Господня и поселился в земле Нод, на восток от Едема». (Быт.4:6), «земля Нод» переводится как «земля странствования», но и «Нод» и «восток» фиксируется уже в Септугианте, в ранних переводах с древнееврейского нет четких указаний, в частности у Ефрема Сирина «изыде Каин от лица Божия, и вселися в землю Нуд прямо Едему». «Нуд» уже не имеет внятного трактования в древнееврейском, а понятие «прямо» в древнейших традициях Ближнего Востока, египетской и шумерской, указывало на Полярную звезду. Известно, что основные ветхозаветные тексты восходят к шумерско-вавилонским первоисточникам, существует вавилонский текст, восходящий к еще более древнему шумерскому источнику III тысячелетия до н. э., о загадочной истории и о конфликте между двумя братьями, земледельцем и скотоводом, приведшей к «падению», гибели последнего. В шумерском языке глагол «пасть» также означает и «погибнуть». Шумерского Каина звали точно также: Ка-Ин, он переселился в страну Дун-Ну, на севере. Загадочную страну Дун-Ну можно трактовать с шумерского как «страну Дня», но в чем исключительность этого дня, если только он не северный, не полярный? У «подобия божьего» похоже и борьба была продолжением подобия. Этимологически «ка-ин» то же, что и «кр-он», звук «р» в проблемных, с точки зрения «р», языках, в частности семитских, замещается глухим «а», например, в самом картавом языке, английском, уже сама буква «r» обозначается звуком «а». Так что Каин, родоначальник земледельческой расы, первый вождь, в Традиции проецируется на небесного царя Крона, бога Золотого века и гиперборейского Рая на Земле. В древнерусском языке сквозь тысячелетия сохранилась память о главном, корень «кън» означает «род», и само слово «корень» одной этимологии с «Крон», и значение его до сих пор близко к началу начал, «из чего все растет», к Роду («каких корней будешь?», «сидеть на корню» – сидеть на родовом месте).
   И «ав-ель» тоже означает «от рода», но от другого, буквально «тот, кто от Эла», и в определенном смысле мы получаем продолжение борьбы Крона, солнцебога, с Элом (онже Яхве), лунным богом всей скотоводческой традиции.
   В «великой легенде» масонства и других эзотерических традициях есть особая версия антагонизма Каина и Авеля, Каин не был единокровным братом Авеля, он был первенцем Евы, но не от Адама, а от одного из Элохим, «Духа Огня» – Самаэля («Самаэль» – бог или дух Сама(са) – Шамаша, шумерского и позднее вавилонского бога Солнца). Даже Бытие (4:) не скрывает: «И она зачала, и родила Каина, и сказала: приобрела я человека от Господа». В апокрифическом Откровении Адама: «Тогда бог, который сотворил нас, сотворил сына от себя и Евы, твоей матери». В гностических текстах отцом Каина выступает ангел света, огненный херувим, некто Эблис-Денница, в римской традиции Люцифер («несущий свет»). В библейской традиции он же «змей», соблазнивший Еву буквально, с помощью плода с древа познания. В апокрифическом, но одном из самых древних, евангелии от Филиппа: «Вначале появилось прелюбодеяние, затем убийца, и он был рожден от прелюбодеяния. Ибо он стал сыном змия. Поэтому он стал человекоубийцей, как и его отец, и он убил своего брата».
   «Огненный» Каин был ненавистен главному демиургу Яхве, и солнечная линия Каина действительно (по словам Змея-Дракона, «…и откроются глаза ваши, и вы будете как боги, знающие добро и зло») представляла угрозу «лунной» линии Адама-Авеля, и потому далее вся Библия, вся Новая История – это только скотоводческая история и лунная традиция глиняного отца Адама, скотоводческого вождя Авеля и их продолжения Сифа.
   Тайна Яхве в его имени, откуда такая невероятная таинственность в «YHWH» – «то, что существует»? Что это за бог, что вывел «hebrew», «пришлых», из Египта во главе с Моисеем и сделал из них иудеев, монотеистов от Яхве? Египетская цивилизация, земледельческая и солярная, знала некоего лунного бога Йах, в поздних текстах он отождествлялся с богом Луны Хонсу и даже Тотом. Очевидно, что он был на заднем дворе египетского мира богов, где верховное место бога Солнца было незыблемым, и единственный путь отвоевать его был поиск новой «обетованной» земли с новым «избранным» народом. Известно, что египтяне считали себя «избранным народом, угодным богу Ра», остальным отказывая даже в праве на посмертную жизнь.
   Авеля будет вести Луна (Яхве в своем Ветхом Заветепрямо запретил поклоняться Солнцу и звездам) и лунный серый блеск, производная от солнечного, «белого» света. И энергию жизни он будет получать тоже лишь производную от «белой» энергии, уже «серую», пожирая кровавую плоть, производную от фотосинтеза, и для этого он обречен убивать все живое, сам обреченный быть смертным.
   Каин, или земледельческий тип, с рождения и до смерти связан с Солнцем, его главная пища растительная, и энергию жизни он получает через фотосинтез напрямую от фотонов Солнца. В Традиции он сам от Солнца, в нем не было еще земной глины, «праха», он был продолжением бога и родоначальником царской линии, вообще высшего типа, на Земле огнедышащих, «солнечных» Дра-Конов (от имени Каина «Qayin» берут корни «Князь», «König», «Queen» и даже высшая иудейская каста «Коэнов», в шумерском «Кале-не» – «князья»), и с тех пор главной целью последователей Яхве-Иеговы была и есть месть и дискредитация солнцебогов и «солнечного» человека, для пущего страха с наклеенной меткой линии Дракона-Змея, линии полубогов и высшего человеческого типа.
   Для древних, до торжества Яхве и ветхо-новозаветной традиции, все было вполне очевидно: «Они славили Каина как зачатого могучей силой, которая действовала через него. Напротив, Авель был зачат и произведен низшей силой и, следовательно, оказывался низшим» (Тертуллиан). Высшая, «огненная» линия Каина проходит красной линией во всех традициях; насколько она принципиальна, подтверждает и то, что она сохранилась и в позднейшей традиции, исламской. В Коране устами Отца-Иблиса он говорит Аллаху: «Я лучше его, ты создал меня из огня, а его создал из глины». Есть любопытное место в «Житии Адама»: «Каин родившись, сразу же вырос, побежал и принес траву». В русских сказках до сих пор сохранился сюжет о чудо-ребенке, который «рос с каждым часом» и за день становился героем, царем – мифологическим вождем. Тот же Гвидон в пушкинской «Сказке о царе Салтане»: «И растет ребенок там / Не по дням, а по часам». Вдвойне интересно, что с точки зрения лингвистики «Гвидон» это то же, что и «Куаидон»=«Qyain». Первое, что сделал Каин – «принес траву». На угаритском, на котором дошло до нас «Житие Адама», слово «трава» имеет общее значение «растение», «все, что растет», а «принести» – «создать, добыть, произвести». Сам Каин есть «создающий», «созидающий», «Кáин» в иврите от корня «кана», имеющего также значение «создавать». Если рассуждать логически, то его враг и антипод Авель, будет «разрушать» жизнь жертвенной плоти.
   Еще один весьма характерный ветхозаветный эпизод, связанный с этим, – так называемая «печать Каина». Людям за тысячу лет уже внушили, что это нечто позорное, хотя мало кто знает, что это такое на самом деле. «И сделал Господь Каину знамение, чтобы никто, встретившись с ним, не убил его». Это знамение (скорее знак или знамя, чем печать) ни много ни мало – крест в круге, самый древний солярный знак, печать солнечного бога, родовая метка, знамя человека «солнечного». Сознательно или нет, но уже в первых переводах с древнееврейского опущено место с описанием самой «печати», есть лишь упоминание о ее защитной функции и на каком она была месте – «на лобном месте», на челе. Но некоторые крупицы знания о запретном знаке все-таки сохранились: в иудейском трактате «Берешит раба» знак Каина описывается как «сияние, подобно блеску Солнца», в апокрифическом «Житии Адама» говорится: «Ева родила Каина, и он был сияющим».
   В русской мифологии эта «печать» до сих пор известна – «а во лбу звезда горит» – у Царь-Девицы, Царевны-Лебедь, Василисы Прекрасной, у хранительниц Рода. Славяне и в жизни носили обруч или перевязку на голове с очельем, колечком на лбу, а в кольце чаще всего четырех-или восьмиконечный крест, являвшийся, безусловно, солярной меткой. Удивительно, что ее сохранили до сих пор потомки индоариев, земледельцев Севера, современные индийцы, последователи ортодоксального брахманизма, «растительноядные», каковы были и должны быть потомки Каина. Красный кружок на лбу уже не находит внятного объяснения в самой индийской традиции, его называют и «третьим глазом Шивы», и точкой чакры, но главное функциональное его значение определено и осталось тем же – это метка высшей иерархии, метка «дваждырожденных», с защитной функцией, как и у Каина.
   Конечно, никакой ветхозаветный бог не клеймил земледельцев, возможно, это была первая инициация человека на земле. Род Севера таким образом отождествлял себя с солнечной расой, земледелец – всегда солнцепоклонник. Ветхозаветная инициация скотовода появилась значительно позже и обрезание крайней плоти в главном, сакральном смысле инициирует человека «плотоядного», призванного своим богом убивать и питаться плотью – «все движущееся, что живет, будет вам в пищу» – это первая заповедь ветхозаветного бога «новому» человеку, Ною[2], еще задолго до Моисея и «десяти заповедей». До сих пор остался в исламской традиции древнейший обряд, когда на празднике, посвященном обрезанию мальчика, его крайнюю плоть отдают на съедение вместе с праздничным угощением почетным гостям, в этом священное таинство «повязывания плотью», крещение плотоядных. Почему именно «крайняя плоть»? Скорее важна сама «символическая» плоть, и это единственное место, которое можно достаточно безболезненно и незаметно удалить, не уродуя тело. Не отрезать же ухо или рубить палец в самом деле! В инициации же Каина место расположения «знамения» есть самое главное и символическое: во-первых, лоб – это самая верхняя точка человеческого тела, «верхняя к Солнцу», во-вторых на «лобном» месте находится шишковидная железа, самый загадочный орган для современной медицины. Загадочность его состоит в том, что он особо ни за что не отвечает в плане физического здоровья, но при этом является важнейшим органом, поскольку природа или Создатель поместила его в наиболее надежно защищенном месте, за самой прочной у человека – лобной – костью. Видимо, там находится главное ядро, «boot»-сектор той операционной системы, под которой можно понимать нашу генную программу, именно там определяется наш путь и рисуются наши мировые линии. Разница между «печатью» Каина и «обрезанием» Авеля в элементарной разнице инициации тела и инициации духа, плотского, «слишком человеческого» и духовного, «искро-божественного».
   В брахманистской традиции, наследнице традиции северной, «третий глаз Шивы», или Аджна-чакра, в первом значении есть некий энергетический центр человека. «Аджна» можно перевести как «приказ, власть» и как «знать, слышать, узнавать». В традиции осталось указание на то, что брахманы, которым удалось открыть «третий глаз», получают не только всякого рода чудесные свойства, вроде ясновидения, но и способность видеть «божественный свет», открывать канал «божественной энергии».
   Когда-то Каин и его род, «солнечный человек», обладали «печатью» и этим каналом, и, несомненно, этот канал вел к Солнцу.
   У солнцебогов и богов плодородия и растительности Адониса, Осириса, Таммуза, Аттиса, Митры, Диониса – на лбу угольчатый крест, свастика.
   В плиоценовых слоях найдены женские черепа с выжженными рубцами на лбу в виде буквы «Т».
* * *
   Отрицание Каина в ветхозаветной традиции объясняет еще одну загадку, почему именно и только эта традиция объявляет своим врагом, врагом своего единственного и даже всемогущего бога того, «кто несет Свет» – Люцифера.
   В масонских мистериях Каин относится к указанным в Библии божественным сыновьям (Нефилим) земных женщин, и именно они несут в себе божественный огонь: «Ангел Света, родивший Каина, обращается к его потомку Хираму: «У тебя родится сын, которого ты не увидишь; многочисленные потомки его увековечат твой род, станут выше адамового рода и приобретут владычество над миром; много столетий будут они посвящать свое мужество и дарования на пользу вечно неблагодарного рода Адама, но, наконец, лучший сделается сильнейшим и восстановит на земле поклонение Огню. Твои сыны, непобедимые в твоем имени, уничтожат тиранство Адоная. Слушай, сын мой, Дух Огня с тобою!»»
   Можно спорить, что есть масонство, и очевидно, что оно вне Традиции, но как все эзотерические течения является звеном в передаче информации, Памяти цивилизации.
* * *
   Вопрос «почему и откуда взялся человек разумный?» покрыт мраком, одинаково темным для эволюционистов и креацианистов, но определенно можно сказать, что он начал свою разумную жизнь с огня, собирательства и охоты.
   От собирателей пошла северная раса группы крови А, вегетарианцы и земледельцы, сам термин «собиратели» в семантике явно ближе к «создающим», чем к «разрушающим». Охотники дали начало расам группы крови 0, это линия плотоядных, скотоводов и кочевников, те, кто призван убивать, разрушать жизнь и питаться ею. Но замечательно, что до сих пор как само собой разумеющийся научный факт признано, что хомо сапиенс изначально был именно охотником, с изначальной нулевой группой, и лишь позже он, вернее некая его часть, неким естественным путем то ли эволюционировала, то ли деградировала до земледельца и до группы А. Как и почему – не объясняется, видимо, из-за того, что логических объяснений просто нет. Но есть неопровержимый факт: производительность труда первобытного охотника (даи не только первобытного) заведомо выше земледельческого труда, тем более с первобытными каменными орудиями, с огромными энергетическими затратами на корчевку леса под пашню при подсечном земледелии и при полной зависимости от погодных условий. В этнографической монографии Л. Вишняцкого «От пользы к выгоде» даже есть количественные оценки: «Присваивающая экономика (назвать «убийство» «присвоением» чужой жизни! – Авт.) эффективна не только в том смысле, что она вполне обеспечивает первобытных людей всем необходимым для жизни, но также и в том, что достигается это за счет весьма скромных физических усилий. Подсчитано, что в среднем «рабочий день» охотника составляет от трех до пяти часов, и этого, оказывается, вполне достаточно».
   Может ли это сравниться с повседневным и изнуряющим, «от зари до зари», земледельческим трудом? И ради чего? Ради более однообразной, скудной и определенно менее калорийной растительной пищи. Если охотнику или позже скотоводу достаточно убитого кабана или свиньи на месяц, то бедный пахарь должен каждый божий день добывать себе в поте лица хлеб насущный. И в самом «хлебе» есть еще один принципиальный энергетический пороговый барьер: земледелец почему-то не выбрал простой и логический растительноядный путь – собрать и съесть что растет, например морковку или банан. Он именно земле-«делец», он выбрал самый затратный и трудоемкий путь возделывания злаковых, хлеб надо не только вырастить (а значит, выкорчевать лес, вспахать, посеять, проборонить), его надо сжать, обмолоть, выпечь. Это все до сих пор называется «страда», от того же корня, что и страдать. С очевидностью можно утверждать, что зерновое питание на вершине пирамиды энергетических и человеческих ресурсов. Почему был выбран максимально затратный путь – это отдельная загадка, и мы поговорим о ней позднее, но возвращаясь к главному вопросу – какой идиот охотник или скотовод согласится поменяться с крестьянином? «Естественное» преобразование плотоядного охотника в растительноядного земледельца представляется антинаучным абсурдом. Переход от охоты к зерновому земледелию не имело ни эволюционной, ни практической и вообще никакой целесообразности и мотивации. Это ничем другим, как тем, что изначально это были разные типы, точнее, человеческие виды, объяснить нельзя. Также утверждается в Бытии: был Каин, и был Авель. И, кстати, это Каин-земледелец был первенцем, и если и было какое-то естественное преобразование, то скорее это Каин обленился, «пал», и стал охотником. Или из-за падения до скотоложества с неандертальцами и кроманьонцами стал одним из них, только чуть умнее, заменив охоту на скотобойню.
* * *
   Пришло когда-то время первой «производственной революции», перехода от присваиваемой формы к производящей. Собиратель вершков и корешков стал пахать и сеять, охотник на мамонта и кабана стал ставить загоны. Но мало что изменилось до сих пор, земледелец любит по-прежнему собирать ягоды и грибы, охотник лишь сменил копье на карабин с оптическим прицелом. Однако есть и нюансы: собирателю проще было перейти от поиска диких корней к выращиванию их на своем участке, такой переход был естественным и логичным, менее затратным. Охотнику было сложнее, из-за того, что он «присваивает» чужую жизнь, это уже инстинкт, другая кровь и другая генетическая установка, в частности отсутствие до сих пор гена, ответственного за синтез определенных аминокислот, из-за чего он вынужден потреблять их с чужой плотью. То, что это инстинкт, подтверждает следующий факт: до сих пор существует некая неандертальская раса «присваивателей»-охотников, они везде, это и мясники, и банкиры, и воры, и президенты. Хотя сама охота давно потеряла первоначальный смысл, пища в магазине есть любая, и она обходится дешевле, чем охота, но охота – инстинкт, потому что они убивают ради удовольствия, ради радости крови, ради того, чтобы назвать убитое животное мое.
   Убийство человека человеком абсурдно. Можно еще понять каннибализм, для плотоядного в буквальном смысле не так принципиальна разница между человечинкой и свининкой, хотя даже среди хищников такое редко встречается. Зато с разумной точки зрения все очень понятно: убить, чтобы присвоить. Земледелец по определению занят производительным трудом, ему нечего присваивать, кроме земли и энергии солнца, чтобы вырастить хлеб. Что производит скотовод? В буквальном смысле земледелец это тот, кто что-то делает на земле, «пашет» (до сих пор в русском языке «пахать» в более общем значении «трудиться»), скотовод же тот, кто «водит» скотину (вот откуда, видать, пошли «вожди»), и как же подсчитать производительность труда пастуха? Скотина самодостаточна, родится и плодится с божьей помощью и без человека, и ему, «разумному», большого разума не надо, ему больше нужна воля и сила, абсолютные качества охотника, чтобы защитить свою скотину от хищников и себе подобных, а также быть способным присваивать новые пастбища или зерно у земледельца для прокорма своей скотины. Скотоводу, чтобы жить, надо убить. Убивая животных, чтобы есть, он уже убивает себе подобных чтобы иметь и быть. Власть, насилие, убийство – это то мироустройство, в котором живет скотовод-кочевник и в котором только и может выжить.
   Удивительно, необъяснимо, как и почему разум человеческий стал требовать плоти и крови? Было это великое совращение и великое падение? В библейском раю человек был вегетарианцем, не видел крови и не знал смерти и лишь после изгнания стал плотоядным, грешным и смертным. В Авесте говорится, что первый человек Йима потерял бессмертие, когда отказался от вегетарианства. В Золотом веке у Гомера, когда боги жили среди людей и когда не было болезней и смертей, все питались амброзией и нектаром. Какая катастрофа должна была произойти, чтобы человек, «подобие божье», ради мертвечины отказался от рая и бессмертия?
   То, что вегетарианство не диета, не изобретение защитников животных, не благая буддистская заповедь, но некий изначальный физиологический закон, доказывают сотни миллионов не питающихся плотью индуистов и буддистов, донесшие до нас память о древнейшей северной расе ариев-земледельцев. Доказывает это и тот банальный медицинский факт, что физиологически человек может нормально жить, питаясь хлебом, овощами, фруктами, ягодами, но умрет, если ему давать только мясо. Есть одна маленькая «дьявольская мелочь» в человеческой физиологии, говорящая о многом. Это цинга. Цинга – именно человеческая болезнь и это болезнь с летальным исходом, если ее не лечить. Вот только лечится эта болезнь элементарно, простым витамином С (аскорбиновой кислотой). Но суть в том, что человек не может самостоятельно синтезировать этот витамин в своем организме, в отличие от приматов и других млекопитающих[3]. Этот витамин находится в растительной пище, он производится только под действием фотосинтеза.

   Мы едим, чтобы получать энергию, солнечную энергию, потому что на земле другой нет, разница в «пищевой цепочке» земледельца и скотовода в том, что первый получает энергию фотосинтеза напрямую, в «чистом виде», воплощенную в растениях, а второй – уже «пережеванную» скотом. Так же как с водой: можно пить «чистую» воду, а можно и ее производную – мочу, кока-колу, водку, – и почувствуйте разницу. В пищевой цепочки, кроме первой производной, есть и вторая производная: дерьмо. Так вот разница, химическая, органолептическая, энергетическая и т. д., между морковкой и колбасой неизмеримо больше, чем между колбасой и дерьмом. Ценители настоящей колбасы должны ценить, что она упаковывается в кишки, которые предназначены природой для дерьма.
   Но кроме органики есть кое-что и поважнее. Земледелец – «творец», он земной бог фотосинтеза, он «собирает» солнечные фотоны, «растит» энергию жизни. Скотовод ничего не творит, он паразитирует на «солнечной» жизни, он паразитирует как овод и гнус на своем скоту, но вдобавок еще и убивает скот. Он враг «солнечной» жизни, а значит – враг Солнца. «Вегетарианец»-«овощеед» сугубо индоевропейский термин, плоский и гастрономический, лишь подчеркивающий непонимание сути, в санскрите соответствующий термин «сакахара» сохранил главное зерно – «друг Солнца» («сака» – «друг» и «хари» – «солнце»).
   Не случайно все скотоводческие традиции привязаны к Луне. Может, главная парадигма индоевропейской традиции в словах Плутарха: «Солнце из созвездий второе после Луны».
* * *
   Выбор пути – это выбор энергии. Энергия фотосинтеза – солнечная энергия, земледелец – «питающийся Светом», дитя Солнца. Энергия мертвой плоти как вторая производная, скотовод – «питающийся Тенью», раб мертвого блеска Луны. Традиция однозначно говорит о первоначально «богоподобном» типе человека, который, как и его боги, не мог питаться плотью и кровью. Это падение остается главной тайной бога и человека. Что заставило человека отказаться от «амброзии и нектара» и пасть до мертвечины? Слишком очевидно, что, отказавшись от плодов райского сада ради плоти, человек потерял свою «божественность» и стал просто земным плотоядным млекопитающим, разумным приматом Homo sapiens. Можно ли представить, что такой выбор сделан добровольно, «в ясном уме и трезвой памяти»? Или на то была тоже божья воля, вот только что это были за боги?
   Мы не знаем причину исчезновения Арктиды и гибели рая на Земле, очевидно, что катастрофа носила системный, планетарный, характер. Возможно, станут известны некие геофизические причины – движение земной коры, кувырок полюсов, сдвиг земной оси, но это лишь верхушка айсберга.
   Конец Золотого века – это уже не совсем земные дела, во всех традициях он связан с некой «Великой Битвой Богов». У греков это титаномахия, битва олимпийских богов с титанами, положившая конец правлению Крона и вызвавшая переселение, если не изгнание греков и их богов откудат-о с севера на юг, в Элладу. Ведическая традиция рассказывает о борьбе Индры с Вритрой, богов и асуров, и хотя Индра и победил дракона Вритру, некоего бога земли, Ригведа не говорит, чем закончилась вся битва богов и асуров. Махабхарата («Великая Битва») это история битвы кауравов ипандавов, предков ведических индийцев, которые проиграли и вынуждены были оставить поле битвы и даже родину. Авеста – тоже память о некой грандиозной битве «наверху», между асурами и дэвами, результат этой схватки неизвестен, в поздней традиции зороастризма битва продолжается уже между главными врагами, Ахура-Маздой и Ангро-Манью, по сей день.
   Германская мифология знает о войне Ванов и Асов, где первые определенно боги земли и плодородия, а вторые невнятно – просто «As» – боги. И опять же, мифы не говорят о чьей-то победе, но Один, предводитель асов, вынужден покинуть родину, Асгард – город богов – и пуститься в нелегкий путь в поисках нового пристанища.
   Библейская традиция помнит о войне небесного воинства во главе с архангелом Михаилом против некоего земного воинства: «И произошла на небе война, Михаил и ангелы его воевали против дракона, и дракон и ангелы его воевали против них, но не устояли» (Откровение, 2.7–8). Очень загадочная история «падения» Денницы, некоего «носителя света», Люцифера, которого ветхо-новозаветная традиция соотносит со Змеем-Драконом. Речь о победе и/или конце войны тоже не идет, несмотря на свое всемогущество Яхве продолжает битву с «Князем мира сего». Змей и дракон всегда олицетворяли хтонические силы, силу самой земли, а «Князь мира сего» буквально подтверждает, что война шла или идет с богами самой Земли, с Каином. Или, что то же самое, с богами земледельцев?
   Все мифы, описывающие эти войны, принадлежат «проигравшим», именно скотоводам-кочевникам, потерявшим связь с Раем. Но даже Библия, священная книга скотовода, подтверждает его «грехопадение», утверждает его «первородный грех» и уже как следствие – изгнание из рая и всю последующую его нелегкую плотоядную скотоводческую жизнь. Сам же грех в том, что человек поверил другому богу, «змию», обещавшим ему знание и могущество. Плод древа познания это, конечно, чистая символика, человек «съел», получил в себя нечто из рук другого бога и… и он изменился и, что не менее важно, изменился вокруг весь мир. Явно речь идет о неком внутреннем, физиологическом, видоизменении человека, изменении «вида» homo. Что-то вроде генной инженерии, перепрограммировании человека. Если кому-то не нравится Рай или кто-то захочет просто уничтожить нашу уникальную планету, самое простое и гениальное – подсадить человека, хозяина земли, на плоть, сотворить сверххищника, каннибала планетарного масштаба. «Подсадить» – вполне медицинский диагноз, в результате разложения в мертвой плоти вырабатываются токсины, которые вызывают в живом организме чисто наркотический эффект, подобный эффекту от алкалоидных ядов и никотина. После сытного мясного обеда человек настолько отравлен выбросом этих токсинов, что переходит в определенное наркотическое состояние, полусонное и полуживое, он доволен, ему ничего не хочется и т. д. Эти токсины задуманы дьявольски гениально, они целенаправленно убивают флору кишечника, которая нужна прежде всего для переваривания растительной пищи, и в результате потом человек уже не может насытиться ничем иным, кроме плоти. Тот, кто ест мясо, знает эту наркозависимость, знает, что чувство голода не забить никакими овощами и фруктами. «Гениальность» токсинов в загадке, которую биологическая наука до сих пор не может разрешить: как в уже мертвом теле, когда уже не работает ни мозг, ни другие центры жизнедеятельности, клетки практически сразу начинают вырабатывать трупный яд, токсины разложения. Или это центральный мозг перед своим концом посылает последний и главный приказ клеткам, или в самих клеточных ядрах есть свое ядро, которое живет и после смерти хозяина с одной-единственной целью: включить последний раз механизм выработки ядовитых белков-наркотиков. Не столько интересен механизм, сколько интересна сама цель, а вот она никак бы не могла обойтись без чьей-то божественной воли. У человека, в отличие от других плотоядных, есть определенное табу в его плотоядной диете, он не ест просто мертвую плоть, она должна быть убитой. Даже если скотина умерла не от болезни или старости, а от какого-то несчастного случая, мясо ее уже считается нечистым, несъедобным. С точки зрения желудка это непринципиально. Принципиален сам сакральный акт убийства, пролития крови. Богу Авеля был угоден именно жертвенный дар, именно кровавая жертва. Позже он даже объяснит почему: «Потому что душа тела в крови, и Я назначил ее вам для жертвенника, чтобы очищать души ваши, ибо кровь сия душу очищает» (Левит, 7). Это есть великое откровение Завета, это и есть Традиция: не столько тело жаждет плоти, сколько душа – крови.
   С тех пор душа Авеля жаждет, и с тех пор ежедневно гибнут не только миллионы божьих тварей, таких же полноправных жителей Земли, но и главная тварь с удивительной настойчивостью и методичностью уничтожает себя. Невозможно понять, зачем и почему было убито 50 миллионов в последней (но лишь по счету) мировой (именно мировой!)войне, но она уже стирается в памяти человечества, становится очередным историческим эпизодом. Война была, есть и будет, это структурная составляющая системы, жаждущей плоти.
* * *
   Рай был разрушен, и началось падение, падение во всех смыслах, в том числе с Севера на Юг. Исход Расы с Севера был результатом великой катастрофы, но и само падение к Югу привело к последовательной цепи катастроф. Может, первая и главная из них – смешение с кроманьонской и неандертальской расой охотников, как первый и главный результат снятия генетического запрета на АДФ-энергию плоти, на переход к кровавой пище. Суть этой катастрофы – метизации Расы, растворение божественного в животном, появление чего-то среднего, чего-то ложного. Великая и божественная мудрость была в том, что ген, отвечавший за запрет АДФ-энергии плоти, отвечал и за программу продолжения рода, конкретно за запрет «скотоложества». Вполне допустимо считать скрещивание подобия божьего с неандертальцем из отряда приматов актом скотоложества[4]. Божественная мудрость выражается в банальной истине: кто неразборчив в еде, неразборчив во всем.
   Лучший тому пример это брахманы, высшая каста потомков индоариев до сих пор отличается ортодоксальной строгостью в вегетарианстве и в межкастовых браках. Связь с мясом или шудрой означает смерть при жизни, смешение же с «неприкасаемым» неандертальцем приводит к тому же результату, к полной потере «божественности», себя и всего рода.
   Но раз мы еще существуем, значит, победа новых богов не была полной, а падение – окончательным, значит, произошло разделение на тех, кто пал и покатился дальше на юг, и на тех, кто устоял и продолжает держаться.

Глава II
Арий – «земледелец» и «враг»

   Существовали ли «арии» как таковые? Или это чисто кабинетный термин? Само слово никогда не употреблялось самими «арьями» в качестве своего родового имени. Термин пришел в Европу из индийской литературы, где он обозначал пришлых индоиранцев, которые считали себя «благородными», светлокожими, прямоносыми, в отличие от местных дравидов. Сами древние арийцы отождествляли себя по племенам – бхараты, кауравы, пандавы, дарада. Индийцы называли свою родину и до сих пор называют свою страну тоже «Бхарата».
   Более того, в самых архаичных местах Ригведы и Авесты одно из значений корня «ari» – «враг», так и сохранившееся в санскрите. В Яштах есть упоминание о войне с «арийцами»:
Такую дай удачу,
Благая Ардви-Сура,
Чтоб нами побежден был
Отважный воин Туса,
Чтоб воинов арийских
Мы поражали сотню
На пятьдесят ударов,
На сто ударов – тыщу,
На тыщу – мириад,
На мириад – без счета.

   У иранской ветви индоариев «арий» также означал «благородный», но оно также не было самоопределением, этим термином индоиранцы прежде всего отделяли себя от туземных племен, тот же смысл в греческом «аристократ». Но те же греки не считали себя никогда «ариями», для них это понятие тоже было скорее враждебным, Ар(ес) явно чужой в греческом пантеоне, и, как бог войны, он явно ассоциировался с враждебными племенами. То же самое относится и к римскому Марсу. Но кто мог быть этим племенем, которое так досадило грекам и римлянам, что те в память о противоборстве назвали в их честь самого воинственного бога? Ясно одно: та, главная, война или войны происходили на севере, откуда греки и были вынуждены отступить в будущую Элладу, на это указывает и то, что тот же корень и в названии севера «arctis» и самого тотемного животного севера медведя – «arc». Ариями могли быть те северные племена, главный бог которых имел тот же корневой слог «ар».
   Из всех известных кельтских, скандинавских и славянских богов сразу выделяется Яр-Ярило, верховный и самый архаичный солнцебог славян, к тому же бог-воитель. У греков Ра-Яр это Эр(ос), один из первобогов или даже первобог, высиженный из мирового яйца. Для греков он слишком древний и уже почти чужой, он не входит в состав олимпийцев, Гесиод относил его к первоначалам мира вместе с Хаосом, Геей и Тартаром. Еще одна проекция Ра – Уран, также уже чужой для греков. Другая связь прагреков с праславянами прослеживается в Аполлоне, он, так же как и Арес, «чужой» среди олимпийцев, а именно с Крайнего Севера – «гиперборейский», более того, сезонный, на зиму он возвращается к себе на север и, так же как Арес, не имеет какой-либо объяснимой этимологии внутри греческого языка. Но зато Аполло легко выводится из (К)упало, и оба они не только по корням, но и по сути одно, оба олицетворяют солнечное божество, причем в самом его светлой, летней ипостаси. Аполлон жил в Греции с мая по сентябрь, более того, его мать, богиня Лето, уже полная «гиперборейка», и имя ее уже полностью гиперборейское, а именно славянское и объяснять его излишне. Стоит добавить, что ее дочь и сестра Аполлона Артемида тоже несет в себе гиперборейский корень «ар», и ее имя также не имеет приемлемой греческой этимологии. Орион и Орфей, еще два известных греческих героя с характерным звучанием и историей. Окончания – ион, и – фей чисто греческие, а вот корни опять напоминают нам о севере. Ор(ион) – титан-богоборец, из враждебного олимпийцам, новогреческим богам, лагеря. Ор(фей) – солнцепоклонник, почитавший главным богом Гелиоса (не олимпийца) и близкого ему по духу и крови Аполлона.
   Орфики были последние традиционалисты на Западе, последний орфик Аполлон Кларийский сказал: «Я возвещаю Всевышнего Бога: Зимнее Солнце – Аид, вешнее – Дионис всемогущий, Летнее – Гелиос, солнце же осени – нежный Адонис».
   Корень «ар» в санскрите имеет еще одно значение – поднятие, движение вверх. Что конкретно имелось в виду? Восходящее Солнце, Ра, отсюда же «заря, рассвет (свет Ра), ра-дуга, расти», санскритское «jarya» – «заря» и английское «rise, sunrise»? Или подниматься, «расти» – о растении, основе жизни.
* * *
   «Арий» в первоначальном значении это и «земледелец», и «солнцепоклонник». Древнерусские «оратай», «ратай», «пахарь» (буквально землепашец), «ярь» (хлеб) – здесь говорит и сама этимология корня «ar» из ведического «земля»[5]. Прямая логическая связь «ра» – «ар» из: если «ра» это «вверх» – небо, Солнце, то перевертыш «ар» это «низ» – земля. Эта же этимология в английском «earth» и старонемецком «aerde». Корень «ар» имеет и прямую солярную этимологию в ведических «ari» – «колесо солнца, солнечный диск» и «hari» – «золотой, желтый». Важно, что индоевропейцы Ригведы и Авесты нигде не называют себя ариями, это для них некое отвлеченное понятие, уже старое и почти забытое (одно из значений «арьяна» в санскрите «чужой»), означающее нечто «благородное», возможно, как память о Золотом веке Севера, когда они все были «благородными» земледельцами-солнцепоклонниками. Объяснимо и то, что в некоторых, наиболее архаичных местах Ригведы арии воспринимаются даже как враги, и если учесть, что индоиранцы были «мигранты», вынужденные по каким-то причинам искать лучшей жизни, то «арии» для них были уже те, кого они бросили, или те, кто их выбросил. Вспомним, что Махабхарата, «Великая битва» пандавов и кауравов, говорит, что именно пандавы, предки индоиранцев, потерпели поражение на поле Куру и вынуждены были оставить священную родину Бхарату.
* * *
   В русском языке главный «арийский» корень «яр-ар-ра» сохранился наиболее цельно и сохранил в себе главные ключевые значения земледельческой, солярной, традиции Севера – солнце, земля, огонь и сам родовой человек. Ярило, заря, шар (Солнце); ратай, пахарь, работа, ярь (др. русское хлеб), яровой, орало, край (Земля); ярый, яр (др. русское огонь), пар, жар, вар, гарь (огонь); парень (младший мужчина), боярин-барин (благородный мужчина), рыцарь (воин-мужчина), царь (верховный мужчина), старик (род). А также рай, дар, радость, разум и многое еще; плюс полный набор глаголов с корнями «ар-ра» (расти, брать-бороться, врать-варить, драть-дарить, играть-гореть, жрать-жарить и т. д. со всеми согласными), и это богатство семантического гнезда говорит и о фундаментальности корня, и об изначальной архаичности.
   А что у индоевропейцев? В германском языке осталась память об «ариях» в слове и понятии «armen» (буквально ar-men – люди-арии) в значении «бедный, нищий, жалкий». Это замечательная метка стереотипа поведения скотовода, кочевника, всадника-кшатрия, для которого всегда безлошадный земледелец беден и жалок. И это не только «германское», в Риме, матери Запада, «rusticatio» – «деревенская жизнь, земледелие» и «rusticitas» – «невежество, униженность» почти совпадают. У англосаксов «slav» – «славянин, земледелец» и «slave» – «раб». В западной индоевропейской цивилизации красной нитью проходит это высокомерно-уничижительное разделение на «высших», тех, что «верхом», и «низших», тех, что «на земле». Даже народная культура не знает героя-крестьянина, хоть чем-то близкого Илье Муромцу, Вольге или Микуле Селяниновичу, это всегда рыцарь, охотник, в крайнем случае, ремесленник.
   Русская традиция не знала вообще кастового разрыва, в Древней Руси было четкое разделение только на «людей», то есть свободных членов общества, и «смердов», несвободных, рабов. Но изначально, со времен еще княжеской Руси, смердами становились в основном «плененные», люди другого племени, продажа в рабство «людей» происходила только в исключительных случаях. Поэтому разделение действительное было не внутреннее, кастовое, но только внешнее, племенное, на «своих – чужих», «наших» и «не-наших».
   Арии – это земледельцы, а земледельцы – это славяне, точнее, земледельческое ядро северной расы получило в дальнейшем самоназвание «славяне», и самая инертная, оседлая ее часть, ядро ядра, оставила за собой самое архаичное – «русские», как притяжательное к «Расеи», к началу начал Ра. Во всех основных славянских земледельческих понятиях заложено высшее начало и корень «Ра-Ар»: др. русск. ратай, оратай (серб. ратаi, орач; чеш. rataj, orac; польск. ratar, oracz) – пахарь, земледелец. Раять (др. русск.), орать (северн. русск) – пахать. Древнерусское оранье, оратва, орьба (серб. оране; чеш. orani; польск. oranje) – вспахивание; рало – плуг; ярина – земля для посева, орка (северн. русск.) – пашня. Этот корень настолько ключевой для земледельческой расы Севера, что его сохранили и индо германцы в
 руне, древнескандинавское название: Ар (Ar) – урожай.
* * *
   Хетты считаются первыми индоевропейцами, которые появились в Малой Азии. Они не были индоиранской ветви и именно от них, считают лингвисты, перешло к «европейским» индоевропейцам большинство земледельческих и скотоводческих терминов. Примечательно наибольшее сближение со славянскими языками: akuo – конь, kago – коза, auig – овес, rughio – рожь, lino – лен, kulo – колоть, копье, gueran – жернов, sel – село, hatta – хата, sur – сыр, klau – ключ, medu – мед, bar – зерно, хранить зерно (амбар).
   Индоевропейцев раскидало по всей Европе и половине Азии, и если взглянуть на современную карту расселения индоевропейцев от Ирландии до Индии, то центром этой дуги была и есть Великая Русская равнина, Русь. Самым пассивным, «ленивым», индоевропейским элементом являются славяне, и самым инерционным ядром – русские, наименее сдвинувшиеся с Севера. Русский – изначальный архетип земледельца, он анти-кочевник. Если все остальные, без исключения, индоевропейцы – индоиранцы, хетты, греки, латины, кельты, германцы – после исхода долго и трудно искали свои вторые родины и все они отметились в истории войнами, завоеваниями, взлетами и падениями, всем, что так близко кшатрию-воину, архетипу кочевника, то славян как бы и не было в истории. Во всей этой исторической суете они тихо-мирно и исторически незаметно пахали землю. Историю пишут завоеватели-кочевники, в том плане, что благодаря им что-то происходит в истории, земледельческая цивилизация самодостаточна, она замкнута на Солнце и землю и по сути своей инертна и архаична, как архаичны и постоянны солнце, ландшафт и среднегодовая температура. И прежде всего это отражается в языке, язык как информационное зеркало бытия, отражает всю динамику этноса: изменение ареала-ландшафта, климата, соприкосновение с чужими языками. Все это естественное состояние образа жизни скотовода и кочевника. Земледелец существует во времени и в прямой связи с Солнцем, он статичен и консервативен, как смена дня и ночи, как смена сезонов, равноденствий и солнцестояний, т. е. настолько, насколько постоянно само Солнце. Кочевник существует в пространстве, в поисках новых пастбищ, скота и добычи, он уже оторван от якоря-солнца, ему ближе и понятней луна в своем постоянном движении. Движение в пространстве дается собственной и чужой кровью, и кочевнику трудно удержать своих богов и свой язык, ибо самое страшное для них, для богов, это смешение крови. Феномен индоевропейцев и в том огромном пространстве, по которому они растеклись, и в той не менее огромной дисперсии или деградации языка, которую мы наблюдаем сейчас. Язык имеет удивительное и исключительное свойство человеческого феномена – он только регрессирует, во всяком случае в доступный обозрению исторический период. В индоевропейском кругу самым примитивным безусловно является «новейший» индоевропейский, так называемый английский, образовавшийся ко второй половине первого тысячелетия как дворовое индоевропейское эсперанто из вульгарной латыни, припущенное англосаксонскими корнями и небольшой добавкой от кельтов и викингов. В нем самый примитивный синтаксис и грамматика, лишь рудименты падежей, родов, склонений и еще более убогая фонетика, полная деградация ключевого «р», каша, точнее, жареная картошка во рту, очевидный регресс к неандертальской звуковой гамме. И с формальной точки зрения это уже не язык, известный немецкий филолог Мюллер вообще не включал его в германскую группу, считая современный английский смешанным романо-германским жаргоном. Именно легкость, то есть примитивность объясняет его универсальность и массовость, воистину это язык поп-, то есть масс-культуры. Английский язык – это крайний по наглядности пример, все остальное идет по тому же пути, можно сопоставить старославянский и русский, готский и немецкий, латинский и итальянский. Язык человеческий загадка того же плана, что и разум, но у языка загадочно его антиразвитие, путь от сложного к простому, деградация. Внутри этой загадки – загадка сфинкса, язык пирамид Гизы, который возник, мягко говоря, странным образом, вдруг и во всей своей полноте и сложности, и также странно уже к Среднему Царству деградировал к мертвому, стал языком мертвых или избранных. Вывод простой: язык это дар, а не эволюционная заслуга. Божественный дар, а не человеческая заслуга, но если и человеческая – то человека другой эпохи, ибо современная история лишь останки остатков. Это понимали еще египтяне, когда говорили, что именно Тот, бог мудрости и письменности, дал им иероглифы.
   Архаика языка, его многообразие и сложность форм говорят о близости к первоисточнику. В индоевропейской семье именно славянские языки стоят особняком ввиду своей тяжеловесной и дремучей грамматики, полным, если не избыточным набором склонений, родов, лиц, падежей, времен, окончаний, предлогов. Уже даже санскрит, древнегреческий, латинский в сравнении с древнерусским явно оптимизированы, не говоря уже о немецком или итальянском рядом с русским. Возможно, самым простым аргументом архаики русского является сохранение им самой архаичной азбуки по принципу «один звук – одна буква», даже родственные славянские языки, подпавшие под латиницу, чешский, польский – уже потеряли эту основу. Кроме самой структуры языка славянские стоят в стороне от всех остальных индоевропейских относительно малым общим множеством корневых слов. Если германские и романские имеют до 20 % слов общей индоевропейской этимологии, то у славянских это показатель на порядок меньше. Это касается и общего ядра с индоиранскими языками, тохарским и хеттским. На самом деле включать славянские языки в общую семью индоевропейских языков не совсем корректно, точнее будет сказать, что у славянского языка и у всех индоевропейских языков была общая праиндоевропейская семья и первое разделение было на славянскую ветвь и так называемую индоевропейскую. Причем, и это самое главное, в этом разделении индоевропейцы «ушли», а славяне «остались». Остались не потому, что славяне, а потому что осталось самое инертное, самое консервативное и самое «земледельческое» ядро северной расы, уже с поздним самоназванием «славяне». Разделение на языки было вторичным, первичным было разделение на стереотипы поведения, на сверхтипы инстинктов. Это разделение на пассивный, «ленивый», славянский тип с доминирующим инстинктом самосохранения и на активный, «продвинутый» индоевропейский тип с преобладанием инстинкта собственности.
   В чем самая принципиальная разница между славянскими языками и индоевропейскими, прежде всего, с германскими? Разница в месте и значении глаголов, а точнее, понятий, «иметь» и «быть». Индогерманец в девяти из десяти предложений начинает свою речь и мысль с «я имею… – I have… Ich habe…» Русский всегда скажет: «У меня есть жена (книга, машина…)». Немец, англичанин и прочие никогда, но только: «Я имею жену (книгу, машину)». Русский при встрече спросит: «Как ты?» Немец однозначно: «Was hast du?» Преобладание, причем абсолютное[6], в новых индоевропейских языках вспомогательного глагола «иметь» над «быть» это не только и не столько приоритет глагола, это приоритет Традиции, точнее Контртрадиции кшатриев, вождей, неустоявших перед властью и собственностью, восставших против Жречества и всей иерархии Севера. Это еще и победа Собственности над Бытием и Власти – над Духом.
* * *
   Сущность бога в его имени, и древние знали это, а также то, что знание истинного имени бога дает высшее знание и высшую власть даже над богом, можно вспомнить египетскую историю о том, как Исида, чтобы спасти Осириса, выведала настоящее имя у бога Ра и получила могущество и власть над ним и над миром. Тем же собственно занимается и иудейская Каббала – поисками истинного имени Яхве, что есть всего лишь «погоняло», означающее на древнееврейском YHWH – «то, что существует». Имя бога было самым сакральным в жизни человека, самым первым табу, и требовало самого осторожного и трепетного отношения, и мы до сих пор, хотя и не осознавая, несем в своих языках их древнейшие имена как местоимения третьего лица – Тот, кто не я, не ты и не мы, а тот, кто там, наверху – Он. Местоимения «то(т)» и «он» являются древнейшими, можно сказать столь же древними, сколь и сама последняя раса, сакральными, табуированными именами изначальных богов у всех племен Расы.
   «То(т)» в русском языке («That, the» в английском, «der,die» в немецком, «lа(е)» в романских) указывает на египетского Тота, а его более европейский вариант, Гермес (Hermes), или даже ближневосточный первоисточник El, Elohim, остался как «er» в немецком, «he(r)» в английском и «il» во французском. Разница, и смысловая и сакральная, у этой пары богов повторяет разницу между личным и указательным местоимениями третьего лица, это отличие ближнего и дальнего, первого и второго, своего и чужого. В русском языке «тот» указывает на что-то дальнее, неблизкое и не родное, а вот «он» гораздо более конкретное, значимое и даже при этом звуке хочется поднять указательный палец вверх, буквально на небо, весьма инстинктивный и потому древнейший жест. Это разделение от начала начал, одно из них связано с Элом-Тотом-Гермесом и с Западом/Югом и второе восходит к Северу/Востоку, к Ан-Оанн-Урану. Эти два противоположных направления ведут за собой две противоположные стихии. Тот, Моисей, Иисус – все по мифу вышли из воды, и можно сказать, что точкой отсчета этих традиций везде фигурирует всемирный потоп, как нить, связывающая с Атлантидой. Ядро этих традиций безусловно в ветхозаветной традиции El-Elohim. Еще Генон подчеркивал, что иудаизм – «традиция западного, именно атлантического происхождения, никак не связанная с Единой Традицией».
   «Моисей» имя египетское, означающее «тот, кто из воды», «Сын воды». Иудейская традиция есть традиция Моря, еще точнее, Потопа – «Не хочу оставить вас, братия, в неведении, что отцы наши все были под облаком, и все прошли сквозь море; и все крестились в облаке и в море» (I Кор.). Новый Моисей, Христос, вливает в старые иудейские меха ту же воду, подслащивая ее новым вином. «И, крестившись, Иисус тотчас вышел из воды; и се, отверзлись ему небеса» у Матфея и совсем неожиданно у Иоанна: «Один из воинов копьем пронзил Ему ребра, и тотчас истекла кровь и вода». Почему вода не только на Христе, но и внутри него? Христос сам от воды, и вода сама от него, и не та ли это вода?
   Мережковский комментирует точно: «Новый человек, Иисус, рождается из вод Потопа», и интуиция поэта совсем оголяет христианство: «В этом смысле крещение есть древнейшее, допотопное, Атлантидное таинство». Вспомним Платона, что-то очень напоминает: «…Освятив все жертвенные части быка и очистив столб от крови, наполняли ею кратер и окропляли друг друга…», «…И пили кровь, и посвящали фиалы богу…». И, наконец, Христос: «И, взяв чашу и благодарив, подал им и сказал: пейте из нее все, ибо сие есть Кровь Моя».
   Христианское крещение, точнее инициация водой, была известно еще в Египте и Древней Греции как метка культа Сета и Посейдона. В корне своем инициация водой это атлантическая традиция, и существующее все еще христианское крещение – это существующая до сих пор матрица Атлантиды. Кроме сути, показательна и сама форма христианской инициации, показательно унизительная. «Инициатор», то есть поп, берет за череп пятерней и буквально «топит» с головой новопосвященного в реке или проруби. Символическое движение «вниз», ко дну, непременно чтобы по макушку с головой, отрезая таким образом от Солнца и воздуха, энергии и пространства. И делается это символически троекратно, что во всех традициях является необратимым обрядом (как в детской сакральной присказке «на первый раз разрешается, на второй предупреждается, а на третий запрещается»), чтобы необратимо утопить в водах Иордана и Атлантиды.
   Но вот в русском языке «крещение» означает совсем не то, что в остальном христианском и «индоевропейском» мире. Греческое «baptismos» означает «погружение, потопление». Именно «потопление», а не какое-нибудь омовение, обмывание, окропление и т. д., и в этом зерно новой старой традиции – потопление в «водах Атлантиды». В русском приходится неизбежно добавлять «крещение водой», поскольку само «крещение», как и «крест, крес» к воде никакого отношения не имеет, скорее обратное, «крес (кресало)» на древнерусском – «огонь», солнечный огонь. В одном письменном памятнике «солнечном кресом» прямо назван поворот солнца на лето, а «кресинами» пребывающие дни, и также «кресом» у славян называется поворот солнца на зиму, день Купала и купальский огонь. «Крест», и не только в русской, а и во всех традициях всегда есть то же «огненное» Солнце. Так что «крещение» по-русски означает буквально «облучение, осветление, обжигание». В русских деревнях повсеместно новорожденного прежде всего проносили над очагом или клали в еще теплую русскую печь, это и называлось крещение. И лишь после отдавали попу помочить. Тогда как в самой христианской, точнее, ветхозаветной традиции огня боялись «как огня» – «не должен находиться у тебя проводящий сына своего или дочь свою через огонь» (Втор. 8–0).
   Русский «огненный» дух не смогла до конца залить и палестинская традиция. В староверческой среде сохранилось устойчивое отношение к огню как к наиболее сакральной стихии. Так, ветхие иконы, книги, рукописи, предметы, соприкасавшиеся со святыней и т. п., согласно церковному установлению, следует предавать огню. Примечательно, что даже в православной христианской традиции на каком-то «коллективном бессознательном» уровне отношение к «баптистам», последователям Иоанна-«Топителя», всегда было явно негативное, а в народе к «сектантам» даже враждебное. Притом, что в остальном христианском, и прежде всего англосаксонском, мире они здравствуют и процветают.
* * *
   Первая стихия, в которую приходит новый человек – воздух, он и означает начало жизни, первое движение младенца вздох, он открывает рот, он плачет, он кричит, он вдыхает воздух, он «крестится» воздухом, это первая и главная инициация. Воздух это пространство, Космос. Вторая стихия и инициация это свет, огонь, Энергия. Рожденный открывает глаза и должен увидеть свет или огонь, это крещение солнечное, поэтому в иерархии важно рождение от восхода до заката, важно увидеть божество, «креститься» солнцем, если же рождение произошло ночью, то обязательно подносили ребенка к очагу, огонь на Руси считался продолжением Солнца на земле, «сварожичем». Следующая стихия земля, родная планета, родина, ребенка прикладывали к Матери-Земле, Материи. И наконец последняя стихия инициации – вода, текучее и неумолимое Время. Ребенка обмывали, очищали, «крестили» водой. И каждая стихия давала новорожденному свою силу и защиту. Нашу эпоху можно назвать «железным» веком, Кали-югой, апокалипсисом, во всех традициях это последняя ступень перед концом, а значит, и новым началом, и это подтверждается тем, что у человека осталась последняя опора, вода, христианство и инициация водой как новая и последняя традиция готовит прежде всего к смерти и указывает на новое воскресение, конец и вновь начало, как вечное возвращение к Золотому веку, к гармонии на четырех опорах-стихиях, к четырехликому Роду.
   Сакральная инициация и вся идеология атлантической Традиции параллельно с водной стихией также связана с Луной. Тот, Гермес – бог Луны и мудрости («Her-mes» означает «господин Луны»), но проводник «лунной мудрости» наЗемле и есть вода. Есть гипотеза, что причиной Потопа была именно Луна, известно, что она сейчас отдаляется от Земли, но был момент, когда ее траектория проходила на критическом расстоянии от Земли, на критическом в том смысле, что гравитация Луны захватила Океан, и огромная волна Потопа «окрестила» Землю. С тех пор, от приливов до христианского крещения, «вода» подвластна Луне.
   Тогда как Ан (Он) ведет за собой огонь и олицетворяет Солнце. В русском языке сохранилось изначальное родство всех этих трех понятий, в словах Со(л)н-це, древнерусское Сол-онь, ог-онь, корень все тот же – «-он». В праязыке слог «о(а)н» означал «свет, светило, солнце». Древниеегиптяне еще помнили это, их главный город, первая столица, греческий Гелиополь – «город Солнца», назывался «Он» и означал «Отец Всего». Также и почти во всех индоевропейских языках в имени Солнца осталось имя первобога, например в германских языках Sonne, Sun. В германских языках самое главное слово это артикль, что-то вроде рудиментарного указательного местоимения, и очевидно, что неопределенный артикль (an, ein) явно более рудиментарныйи древний и указывает в свою очередь на самую древнюю, изначальную первосущность (Он, Ану, Уран), тогда как определенный артикль (that-the, der, le) предназначен для более употребительного, более конкретного, я бы сказал более земного и прагматичного по эпохе бога.
   Солнце и огонь являются главными понятиями и первоосновами языка для всех народов, но чем севернее, точнее, чем ближе к Арктике, Гиперборее, тем первичнее и ближе к богу как высшему источнику жизни. В русском ог-он(ь) два первослога и если «он» указывает на высшее и начальное, что-то вроде отчества, то первый слог дает конкретное, нарицательное имя бога, восходящее к ведийскому Агни. Интересно, что почти все индоевропейские родичи, а точнее соседи, потеряли эту изначальную божественную суть огня, и если само явление сохранило связь в языках – «пламя», «flamme», «flame» – то в самом понятии корень резко меняет направление, в «feuer», «fire», «piro» сидит опять тот же «er». Чем дальше от севера и ближе к западу и Атлантике, тем дальше от огня и ближе к воде, и потому вполне понятно, откуда «wass-er», «wat-er», если «wass», «wat», это просто жидкость, Н2О, то второй корень указывает на значимость, божественность понятия, связь с неким первобогом «ER».
   Показательно, что в русском языке есть все-таки связь этого корня с водной стихией и он несет ярко негативный аспект – «море, мор, мороз – мерзость», вообще в славянских языках корень «ер» занимает особенное место, он явно редкий и, значит, чужой и в то же время несет весьма значимые понятия, причем главным образом негативные – «черта, черт (тот, кто за чертой), черный, серый, хер, ермо, дерьмо, смерть, смерд, дверь, держать», и это говорит о его древности, о временах соприкосновения с носителями традиции «ER».
   В германских языках это основной корень, он и во всех ключевых понятиях: «Feuer, Wasser, аther, born, birn, sterben, Kinder, Eltern, Herr, Hero, Erbe, Stern, Berg, Meer, Ber, Pferd, Verb, Sommer, Herbst, Winter» и т. д. Еще раз стоит отметить «Hero, Herr, sir» как очевидные указатели на высший приоритет «ER». Он также в таких первопонятиях, как «Mutter, moth-er, fath-er, Vat-er, Brud-er, broth-er, daught-er, Tochter, Schwest-er, sist-er». Понятно, что такие начальные основы языка – общие для всей Расы, но, что очень важно, в русском языке отсутствует второй корень чужого или другого бога – вод(а), мат(ь), бат(я), от(че, ец), брат, дочь. В «матерь» сидит калька с латинского и с немецкого, пришедшая на Русь с христианским культом богоматери, в старославянском нет этого двойного корня, скорее это «мат-яня, маманя, бат-яня, пап-аня» – опять же «прилагательное» к Ан. А в «сестра» «Еr» переходит в свою противоположность «Ра». В германских языках «er» придает неодушевленным понятиям одушевленность, человечность – «fish-er, farm-er, Bau-er, Tischl-er, Mull-er» и т. д., разве нет в этом чего-то божественного, словно этим звуком вдыхается жизнь? В древневерхненемецком «человек» – это «wer».
   Вероятно, большинство англо-немецких фамилий несут это божественное окончание, хотя между англосаксонской и чисто германской ветвью есть одна принципиальная разница: в немецких фамилиях на втором месте стоит окончание «-mann, man», в английских его практически нет, это еще раз подтверждает главное «направление» – чем ближе к западу и Атлантике, тем дальше от «ан» и тем ближе к «er». Примечательно, но не случайно, что главный корень и в континенте «Eur-ope». Вряд ли очередная возлюбленная Зевса так уж была знаменита, скорее ближе к истине Герман Вирт, когда выводит единого атланто-нордического бога Вральда из праслога «ur-» или «er-». В западной традиции «европейское» есть всего лишь ностальгическое «атланто-нордическое», сам греческий миф о Европе и Зевсе это указание на преемственность, эстафету Традиции. Дочь царя Агенора является внучкой Посейдона-Сета, сам Зевс превращается в «белого быка», священного быка Атлантиды, и переносит на своей спине Европу через море на Крит, где и соединяется с ней и рождает новых царей, новой атланто-индоевропейской линии. «Европа» означает «широкоглазая», что является эпитетом Луны, наместник которой на Земле есть бог Тот-Гермес. В дальнейшем одним из знаковых моментов «европейской» традиции будет полное вытеснение и замещение северных верховных солнцебогов.
   Индо-германское раздвоение также показывает неопределенность русско-немецких отношений, с одной стороны, у нас есть один общий и, может быть, самый важный корень и потому некое притяжение неизбежно, но, с другой стороны, между нами всегда будет незримая нить фронта там, над нами, наверху и, увы, также неизбежно и регулярно, но уже явно и беспощадно, здесь, на земле. Но это еще не «гибель богов», двусмысленность немецкого состояния очевидна, и в частности она всегда проявляется в том, что им волей или неволей всегда приходится воевать на два фронта и с Атлантикой тоже. Еще очевидный вывод: мы и англосаксонская, чисто атлантическая цивилизация никогда не имели и не будем иметь ничего общего, от взаимной аннигиляции нас спасает только германский буфер. Возможно, именно от немцев будет зависеть последний день, Рагнарек, кто пересилит в них, Herr или Mann[7]. Сама германская традиция указывает, что германцы-Асы в последней битве со злом будут стоять рядом с Ванами. Несмотря ни на что, германцы сохранили имя своих предков – «Ahnen». Но если все-таки они предпочтут остаться людьми «Herr»’а, то, возможно, об этом и говорил великий Гёте – «Судьба покарает немцев, потому что они предали себя и не захотели быть тем, что они есть».

Глава III
Русь и Сурья

   По вопросу этимологии и происхождения самоназвания «русь» и «русские» до сих пор нет единого ответа, зато мы можем похвастаться их обилием. Основная, «индоевропейская», версия исходит из того, что первоначально оно означало не этническую, а социальную группу, а именно «дружину». В Европе, где, понятное дело, преобладает «норманнская» теория, лингвисты предпочитают выводить этимологию «русь» от древнескандинавского «drots», которое семантически соответствует славянскому «дружина», оба слова в конечном итоге восходят к древнеарийскому корню «dreu», означавший «твердый, крепкий» и от него в славяно-германских языках развились понятия «древний, здоровый, друг, дружина, военная свита», так что «русь» при желании можно свести к дружине со скандинавским оттенком, точнее, варяжской дружине. Еще один вариант исходит из опять же древнескандинавского «roths», означающего «грести, быть в морском походе», но по сути это мало что меняет, кроме замены «варяжской» на «викингскую» дружину. Дело еще больше запутывают финны и эстонцы, древнейшие соседи и славян, и скандинавов, называя Швецию чуть ли не Русью – «Ruotsi». Но для самих шведов «Русь» («Rusk») явно стороннее и чужое понятие, в Швеции нет даже близкой топонимики, а для славян шведы могут быть те же варяги (о тсамоназвания «Sverige»), но Нестор запутывает еще больше, перечисляя потомство Иафетово: варяги, свеи, норвеги, словене и русь. Сами варяги на вопрос греков, откуда они, отвечают совсем загадочно: «Мы из Туле», что надо понимать, как что-то северное, арктическое, гиперборейское. Так или иначе, приходится допускать, что «Русь, русские» это нечто отличное от славян и норманнов и даже нечто более древнее (к слову будет напомнить, что «русский» той же этимологии что и «древний»). Это третье подсказывает слогема «рс», гораздо более древняя, чем скандинавские производные «drots, roths» или даже индоарийское «dreu». Гораздо ближе к ней «rsi» – жрецы (риши-раши) ведических ариев. В Ригведе и Авесте также упоминаются земля Руса, река Раса и племя Расьяне. В санскрите есть еще глагол rus, ruh, означающий «расти, подниматься», это может относиться и к долго восходящему полярному Солнцу, и к растению. Близость и звуковая, и этимологическая «рус» и «рас» («расти, растительность») очевидна, так что еще одна возможная грань «русского» – «раститель, земледелец».
   И совсем уже нелепо цепляться за какую-то речку Рось. Впрочем, с одной рекой связь вполне возможна, и это, конечно, Волга, которую Авеста называет Рха, Рса или даже Ра (древнеиранский приглушенный звук h в названии Rha может звучать и как «х», и как «с», и как просто выдох). Еще более откровенно – Русийа, как именуется она в арабском источнике XII века. Мы не только рус-ские, но и рус-ые, и что тут первичное уже не так важно. Вероятно, уже изначально основная масса племени имела русый, то есть светлый (др. иран. «ruhs» – «светлый», отсюда же этимология ведических «rsi», риши – «светлые, святые»), цвет волос, причем явно отличный от других соседей, и он стал со временем четким идентификатором племени.
   Возможно все еще проще, известно, как древние любили слова-перевертыши, и Рус, Русь, Русья по значению, также и в соответствии с лингвистикой, можно отождествить с Сур, Сурья, самым праиндоевропейским солнцебогом, а русских как род расы со своим главным родовым богом, то есть как род солнцепоклонников. До сих пор в самом центре Руси течет река Сура, приток Волги-Ра, до сих пор одно из самых распространенных и чисто русских имен Шура, причем мужское и женское, что говорит о глубокой архаичности.
   Русь, Расея, Россия – гласные «у, а, о» равноценны или, другими словами, не принципиальны, они лишь связующие между «Р-С». Именно в этих двух символах-звуках наш смысл и наше начало. Один из возможных ответов можно найти, как ни странно, по ту сторону баррикад. В древнегерманских рунах звук «р» обозначала руна
, а звук «с» руна
. Первая означала «восходящее, растущее солнце» (англ. «rise,sunrise»), вторая «убывающее, закатное солнце» (англ. «set,sunset»). И то же самое в Древнем Египте, в самых ранних источниках Ра означал именно «ра» стущее солнце, его восход, а вот солнце заката олицетворял бог Сет (солнце «садится», «sunset»). В целом Р-С и сама Русь может символизировать путь Солнца и два его отрезка, от рассвета до зенита и далее до заката, но в первоначальном, северном смысле – от восхода солнца в весеннем равноденствии до летнего солнцестояния и его заката от высшей летней точки до осеннего равноденствия. «Русь – Расея» это обожествленное время жизни, это божественный полярный год. В северной традиции время, полярный цикл, вечное возвращение Солнцебога есть форма Бога, может, единственная наблюдаемая, она во всех частях времени, Яр = Jahr (год), яра(др. русск. – весна), jour (день), uhr, hour (час), era (век, эра));год = God; Аn(лат.) = Он. Греческий Кронос, первый царьСевера, и есть Время = Хронос.
   Возвращаясь к «баррикадам», следует отметить, что руна
 в более поздних источниках уже не упоминается как «заходящее солнце заката», а дается как «sig» – победа. Надо ли это понимать как победу над Ра, солнцем восхода?
* * *
   Язык – это главный оставшийся у нас после всех потопов и катастроф источник информации о нас же самих, археологические и письменные артефакты слишком хрупкие и временные, к тому же именно в языке закодирована информация о том, кто мы и откуда. Похоже, язык – это данность, готовый инструмент и этот инструмент чисто слоговый. «Логос» – это «голос», это набор кубиков-слогем, которые мы складываем, перекладываем, и каждый язык – это всего лишь свои правила игры в конструктор. Набор этих слогов определен и ограничен, и каждый несет свою первоидею, зашитую в глубинах нашего генома. Мы мыслим не словами, а первоидеями, слова лишь необходимость из-за потери телепатии. Шумерский язык, самый древний из известных письменных языков, чисто слоговый, он в этом плане ближе всех к первоисточнику или одному из первоисточников. Все наше языковое изобилие связано с чисто энтропийными процессами, от поколения к поколению, от штампа к штампу калька стиралась, правила игры размывались и попросту забывались, увеличивалось число «мутаций». Одним из главных и сокрушительных ударов по цельности первоязыка была потеря гласных в поздних алфавитах, начиная с иероглифического, который кстати был делом рук Тота-Гермеса, и далее финикийского, древнееврейского. Весьма хитрый и гениальный ход: такая письменность сохраняет смысловую информацию, но теряет «лицо», звуковую идентификацию, что-то вроде современного компьютерного кода из нулей и единиц – читать можно, но сказать нельзя. «Полногласность» – это начальное условие Логоса, и наиболее бережное отношение к гласным сохранили самые архаичные санскрит и славянские языки.
* * *
   Ключевая информация заложена в самоназвании и, точнее, в самоопределении, назвать себя – это открыть себя. Вначале уточним современные понятия «русский, Русь», первое летописное название «Роуська земля» возвращает к начальному корню «ро(а)у-ра», в древнерусском языке сочетание «оу» скорее письменно-литературное, от полугреков, каких было немало среди первых христианских грамотеев на Руси. Настоящий, «устный», сохранил изначальную слоговую структуру праязыка, где гласные и согласные чередуются, и ему несвойственны гласные дифтонги, как в греческом, или длительные, как и двойные гласные, в германских или угро-финских языках. «Роуська» это «русь, расея» (гласные «а» и «у» взаимопереходящие), а вот вполне искусственное «Россия» появилось впервые в XVIII веке, вместе с удобной теорией о родине на реке Рось. В народе, до которого не доходили ученые изыскания, всегда знал только «Русь-Расею». Впрочем, с точки зрения лингвистики, корни «ру-ра-ар-ур» тождественны, хотя и имеют право на параллельное существование. Эту параллель можно объяснить северной прародиной белой расы, нам известно только греческое ее название – Гиперборея или Арктида, греки тоже пришли оттуда со своим прабогом Ур-аном, также и древние египтяне, точнее, царская и жреческая часть со своим богом Ра, ведические арии принесли с собой богов, которые чуть ли не все имели в себе корень «ра»-«ру» – Брама, Пуруша, Индра, Варуна, Митра, Рудра, Вритра, индоиранцы – Ангра-Майнью, Ахура-Мазда, Ариман. Русские остались ближе всех к Северу, возможно, поэтому у них нет своей Арктиды-Гипербореи, для них она как была, так и осталась Расея, стРана, сторона Ра.
   Это не была некая отдельная ветвь Севера, скорее устояли те, кто захотел или смог остаться или, наоборот, кто не захотел или не смог бежать на Юг, поэтому в этой новой старой общности сохранился весь Север, и Сол-Кол и ЯрАр-Ру-Ра и Он-Ан, вот только нет и не могло быть Запада и Юга: Ер-Ир, Эл-Ил. Стойкость, или инертность, также объясняет и стойкость и инертность русского языка, его архаичную слоговость, приоритет гласных, сложность и явную грамматическую избыточность по сравнению со всеми другими индоевропейцами, что тоже следствие архаики.
   Показательны параллели и с самым архаичным из известных на сегодня шумерским языком, также чисто слоговым. Шумерское «лу» – человек, работник, буквально «прирученный»; «лу-лу» означает «вновь созданное существо» или «полученный в результате смешения». Русское «ляля» не имеет никакой внятной этимологии, но буквально означает то же самое – «вновь созданное существо». Сюда же «люля» как место, где находится «вновь созданное существо», странные и чисто русские припевки «ой лю-ли, ай люли». Шумерское «лу-ба» означало «любовь», а «ба-ба» было одно из имен богини Нин-Ти, «дарующая жизнь», именно она по шумерской мифологии вынесла первого «лу-лу». Шумерское «сар» означало «царское число», а именно 3600, и обозначалось большим кругом, то же аккадское «шар». Шумерское «Дин» – река Евфрат, «Д-н» – индоевропейская слогема воды, осталось в русском «дно». «Уру-ду» металлургический термин медных руд – русское «ру-да». Префикс «ку-» указывал на чистоту металла или руды – русское «кузня». У касситов, потомков шумеров, населявших Иран, нашли бронзовое изображение богини в русском кокошнике и сарафане. Шумерское «зи» означало «жизнь», «кур» – «гора, курган», «на-бу» – «небо», «ша-ла-ва» – «девушка». И почти нетронутые шумерские имена: Нина, Нонна, Инна, Анна, Люба, Сана(я), Мана(я).
   Архаичность языка подтверждает и сугубо русский мат, как реликт древнейшего культа Великой Богини, плодотворящей и требующей оплодотворения. Древнеегипетские Исида (Иштар-Астарта), изображавшаяся с гипертрофированной вульвой, осталась в памяти-мате как ее символ («п….»), и Ху, один из первобогов, который держит в руках пенис, сохранился в русском «х..», «хер» – Хер(мес),(H)Er главный бог враждебной ветви ренегатов-индоевропейцев, еще один египетский первобог Геб (и древнегреческая Геба), оставившие корень и смысл соответствующему глаголу. Индоевропейское «иеб(хр)», означающее акт оплодотворения, сохранилось почти буквально только в русском мате. Именно в русском мате, делающем акцент (на первый взгляд) на неадекватное отношение к «матери», осталась информационно-генетическая память о ключевом переходе расы от матриархата к патриархату и связанное с этим низложение места женщины в обществе. И такие ругательства, как «бес», «бабай», «п(ж)опа», имеют тот же источник, что и древнеегипетские демоны Бес, Бабаи и главный враг Солнца змей Апоп. Этимология самого русского «мата» тоже показатель архаики, она общая с древнеегипетской параллелью «маат» – «правда», и древнеиндийской «мат» – «слово». Русское «правда-матка», «резать правду-матку», «говорить матом» – говорить правдивым словом. Архаика и уникальность русского мата одна из составляющих особой архаики и явной обособленности русских даже в кругу индоевропейских народов.
   Вообще так называемое «просторечье» и есть самые архаические зерна языка. Устная традиция языка является главной связующей нитью всей Традиции, и она гораздо «чище» сохраняет связующую нить поколений, тогда как письменный язык и письменная традиция весьма уязвима (рукописи рано или поздно сгорают) и слишком зависима от временных факторов. Наглядный и недавний пример – Россия XVIII–XIX вв., когда самая грамотная часть общества на французском писала и говорила лучше, чем на русском и эта вырожденная знать потеряла бы все свои истоки без арин родионовных, без не владеющих письмом, но говорящих по-русски крестьян. Резервация в крепостничестве, «темность» и неграмотность народа имели один очень важный, даже спасительный плюс. Русский был отрезан от уже чужой письменной традиции, он законсервировался в своей, родной и непрерывающейся устной. Само слово «Россия» показательный пример, оно как раз плод «письменности» и появилось на Руси только в XVII в. трудами книжных грамотеев, тогда как в народе, т. е. в устной традиции, всегда была только Русь-Расея. Сила устной традиции всегда питалась изначальной верой в «магию» слова, и вся раса знала силу произнесенного слова, особенно это видно по Ведам, которые в основном и есть заклинания и заговоры. Но только русская устная традиция сохранила до настоящего времени веру в «магию» слова, подтверждение этому – в живучести заговоров, особенно в северной Руси. Русские заговоры, самые архаичные пласты языческих молитв, сохранились лучше всего в ее северо-восточном ареале, примыкающем к полярной области.
   Почему так важно уяснить доиндоевропейскую архаику русского языка? Потому что это основное указание на «инертность» уже не языка, а всего этноса, его явно оседлый, некочевой образ жизни, и главное – духа, его близость к географическим истокам и как главное следствие – к генетической и духовной Традиции. Кочевые народы меняют не столько географию, климат, чужеродных языком и кровью соседей, они, прежде всего, теряют нить Традиции. Угасание северной традиции имеет явно западное направление, ближе к Атлантике уже полностью исчезают всякие архаичные пласты и в языке, и в обрядности.
* * *
   В русском «солнце, ярило, коло, купало» – среднего рода, так как высшее божество, начало всех начал, не может быть женского или мужского рода, иначе «начало» подразумевало бы альтернативу, оно то самое, первоначальный андрогин, из которого возникли мужское и женское, свет и тьма, день и ночь. Небо в русском тоже среднего рода, и это говорит о том же, что предки наши видели источник всего сущего не на земле, а там, наверху.
* * *
   Самые древнейшие звуки и самые священные, идущие с нами с самого нашего начала, – это междометия, и в них неким чудесным образом, на самом глубоком генном уровне заложены то ли имена наших создателей, то ли первая речевая реакция на внешний мир, что в общем-то может быть одно и то же. О-о, О-х, А-а, А-х, Й-а, О-г-о, Б-о-о, или с конечным придыханием Б-о-х, от них мы имеем звукосочетания высшего: Он, Ан, Я, Яр, Ог-онь, Бог. Эта почти полностью сохранившаяся тождественность междометий с именами богов есть одно из главных указаний на архаичность русского языкового ядра. Следующие «главные» звуки в языке это местоимения и предлоги, и в русском главные местоимения Я и Он, главные идентификаторы человека в мире, сохранили связь человеческую и божественную. Предлоги в русском также можно назвать самыми архаичными, поскольку они главным образом остались однозвуковыми (в, к, у, с, а, и, о, на, до, за), первичными. Показателем архаики русского языка является его «полногласность», «певучесть», сохранившаяся опора на гласные, звуки которых физиологически изначальнее, примитивнее более трудных для произношения согласных. От этого и характерная слоговость языка, его нацеленность всегда за согласным поставить гласную, в отличие от остальных современных индоевропейских языков, которые эволюционировали по пути оптимизации звуков, точнее, энергетических затрат на них, а гласные наиболее энергоемкие звуки, требующие дыханиядуха. Интересно, что даже в современном русском такого не происходит, «млеко, корова, град, древо, злато» и т. д. существуют, но тем не менее не замещают «молоко, корова, город, дерево, золото», хотя западным славянским языкам, граничащим с индоевропейскими, уже не удалось устоять (пол. krowa, mleko; чеш. krava, mleko; лит. karve). Сохранилась архаичность и внутри языка, это не истребимое даже телевизором и газетами «оканье» Северо-Восточной Руси. «О-о» из междометий можно назвать первым среди равных, это и восхищение, и поклонение, и ужас, то, что и вызывает неизведанное и божественное. В этом смысле «маскали» с их «аканьем» явно более поздняя волна, возможно, именно славянская, южная и западная (господствующее «а» у белоруссов и кривичей). То, что литературный язык остался такой, какой есть, то есть сохранивший архаичное «о», говорит о силе инерции и древности языка и Традиции Северо-Восточной Руси. Принципиально важно подчеркнуть именно это место в России, ибо что значит сохранить древность, архаику языка (и не только языка)? Это, прежде всего, означает сохраниться. Сохранить себя, своих богов, свою землю. Означает статическое существование на протяжении всего исторического времени. Язык, как и многое другое, портится от движения и смешения, это и есть вавилонская башня. Те же индоарии, которые когда-то говорили на санскрите, теперь довольствуются хинди и фарси, стоило германцам англам и саксам осесть на новом острове, и из германского языка получилось английское эсперанто. Русский язык остался наименее поврежденным, потому что русская география наименее изменилась, потому что русские оказались наименее подвижные или наиболее ленивые. Русские если и не остались автохтонами первоначальной праиндоевропейской прародины, то сдвинулись от нее на самый возможный минимум, и то потому, что там, в Приполярье, Гиперборее, Арктиде, жить и пахать землю стало невозможно.
   Далее по архаике: в русском или наименее поврежден, или даже совершенно сохранился и самый главный бог Ригведы, во всяком случае, по количеству обращений, бог огня Агни (во множественном числе и сквозь тысячелетия полное сохранение – «огни», но слышится как «агни»). Древнерусское «агнец» не имеет отношения к овцам и баранам, это только одно из нарицательных божественных имен. Да и главные слова ариев «Риг-Веда» и «Авеста», означающие «ведать речь» и «весть», именно в русском сохранили свой буквальный смысл (др. русск. глагол «рек» – изрекать, речь).
   Славянский язык самый сложный по внутренней структуре, самый «гласный» по внешней в индоевропейской системе, он самый архаичный, и это знают даже западные «индоевропеисты». П. Фридрих, американский лингвист, пишет, что славянский язык лучше всех других индоевропейских языков сохранил древнейшие индоевропейские названия деревьев, и делает логичный вывод, что праславяне жили в той же природно-климатической зоне, что и праиндоевропейцы, но почему-то боится докончить мысль: праславяне = праиндоевропейцы, но честно признает, что и «после общеславянского периода носители различных славянских диалектов в существенной степени продолжают жить в подобной области».
   Германский авторитет А. Мейе писал: «Древнеславянский язык продолжает без какого-либо перерыва развитие общеиндоевропейского языка: в нем нельзя заметить тех внезапных изменений, которые придают столь характерный вид языкам греческому, латинскому, кельтским, германским. Славянский язык – это индоевропейский язык, в целом сохранивший архаический тип».
   Примечательно, что В.Я. Пропп уже по мифологическому материалу выявил, что русская сказка дает более архаичный материал, чем античные источники. Немецкий филолог Т. Пеше еще в XIX веке установил, что в индоевропейских языках есть общие названия только для северных животных и растений (медведь, волк, береза, дуб) и таких явлений, неотделимых от Севера, как зима, снег, лед. Также арийцы знали золото, серебро, медь. Из северной прародины Пеше исключил Западную Европу, поскольку в списке ядра отсутствует бук. Бук, кстати, замечателен тем, что определяет границу раздела русской и индоевропейской, и даже славянской, географий. Исключается также вся степь. Пеше пришел к выводу, что прародиной индоевропейцев могла быть только Великая Русская равнина. И еще, самое главное: чем питались предки? Вывод Пеше поразителен – арийцы выращивали гречиху и рожь. Кто до сих пор любит и ест гречку? Только русские, в Европе вы ее не найдете. Пшеничный хлеб в Северо-Восточной Руси не родится, и его стали есть только пару сотен лет тому назад, когда освоили более южные широты. Само слово «хлеб» в древнерусском означало ржаной хлеб. Желудок – это тоже часть архаики.
   Главный вывод из всего этого – славянский язык и, в наибольшей степени, русский отличаются от всех иных индоевропейских языков непрерывным эволюционным развитием. Это означает, что русские избежали индоевропейского разрыва, остались наиболее близки к прародине, к началу языка, к первоначальному ландшафту, климату, питанию, всего тому, что и составляет Традицию. Очевидно, что архаика языка означает архаику самих носителей языка.
* * *
   К русской архаике можно добавить и русское трепетное отношение к звездам. Это явно антихристианский трепет, как верно заметил Розанов, «о звездном небе нет ничего в Евангелии». Зато много в русских сказках: Иван Царевич, Царь-Девица и даже Баба-Яга с Кощеем имеют ярко выраженные космические черты. Замок у Кощея «выше неба», Баба-Яга летает то ли с реактивным, то ли с антигравитационным двигателем, а у главной героини «во лбу звезда горит», у героя «на лбу месяц, по краям звезды, по локти золотые руки и по колени золотые ноги, на голове золотые чубы». Это в точности соответствует антским фигуркам VI–VII вв. пляшущего бога с позолоченными волосами, руками до локтей, ногами до колен. И точно так же рисовали Даждьбога, Ярилу, Купалу, Аполлона, – «На Купалу Солнце пляшет».
   Русский космизм и в звездах на куполах церквей (только на русских и египетских куполах храмов изображались звезды), и в первом в космосе русском, и в главном – прямой связи загробной жизни – «того света» с солнцем, небом и звездами. В причитаниях об умершей «…К красну солнышку девица во беседушку. К светлу месяцу она в приберегушку!..» Представление о неведомой стране, в которую ведет долгий, далекий и трудный путь – характернейший мотив сюжета о загробных странствиях: «…На путь бо иду долгий. …И во страну иду чужую, / Идеже не вем, что срящет мя…» Небосвод, солнце, луна и звезды в различных сочетаниях на надгробиях средневековых славянских могил. Характерен еще один космический символ – десница, устремленная в небо. Могильные старые русские кресты, до сих пор характерные для старообрядцев, православных, наименее попорченных христианством, – кресты, закрытые коническими плашками, нечто иное, как архаическая форма выражения космической идеи – стрелы, обращенной к небу (или ракеты?). У заволжского старообрядчества сохранился дохристианский обычай дежурить первые ночи на могиле первым родичам и разжигать на ней костер, огонь всегда считался у славян проводником души в небесную Сваргу («сварга» и «звезда» одной этимологии). Со звездами связано жизненное начало человека, у каждого человека есть своя звезда, при рождении она появляется, а по смерти падает с небосвода. Севернорусская причеть: «…Как звезда стерялась поднебесная, / Улетела моя белая лебедушка, / На иное безвестное живленьице!»
   Может, самая архаическая народная традиция – провожать на «тот свет», русское «тот свет», как ничто другое, подтверждает, архаичную веру в загробную жизнь. Смерти нет, есть возвращение в другой свет, «тот».
   По народным воззрениям пребывание души на земле – временное, о земном бытии говорили «быть в гостях». Об умирающем говорили «домой собрался», а гроб в деревне до сих пор зовется «домовиной». На Русском Севере жизнь определяли так: «Мы здесь-то в гостях гостим, а там житье вечное бесконечное будет». Чтобы облегчить душе «вернуться», в месте, где лежит покойник, открывали двери, окна или заслонку в печи. Само понятие «душа» и то место, которое она занимает в русском языке, говорит и о мистицизме, и о русском космизме. Для него душа понятие простое и очевидное, как и то, что она вечна и нетленна. Для Европы загадочность русской души именно в этом, для европейца очевидно всегда было другое, первичность личности, Ego, и материи, у него вообще нет слова «душа», а есть «дух» (Geist), что в русском космосе совсем не одно и то же. В русском космосе нет Ego, и «личность» понятие поверхностное, вообще отсутствующее до XIX века, и почти такое же буквальное, как «физическое лицо», почти такое же иноземное, как «индивидуальность». Русский знает, что душа вечна, также как и то, что личность, «индивидуальность», смертна. В сказаниях Русского Севера водная преграда, разделяющая мир живых и мертвых, называется «Забыть-рекой». Пересекая ее на сороковой день после смерти, душа забывает все, что с ней было в мире живых, так уходит в «забвение» личность. У русских именно на сороковой день до сих пор совершается обряд окончательных проводов души умершего, умершей «личности».
   Русскому духу чужд чисто западный ужас смерти, ужас западного экзистенциализма, и причина все в том же разрыве «коллективного бессознательного», в отсутствии в западном полярного пласта духа и традиции Воскресения. Только Север дает знание и экзистенциальный опыт того, что Ночь, Тьма вслед за смертью Бога, Солнца, неизбежны, но еще более веру, что Заря, Свет и сама жизнь, как производная, с еще большей неизбежностью возродятся вместе с воскресающим Богом, Солнцем.
* * *
   Еще о «мистическом», а скорее, об архаическом: для русского вода – река, море, океан – является границей между мирами живых и мертвых. В народном сознании вода всегда опасная стихия, в воде обитает нечистая сила. В русском языке «море» из того же источника, что «мор» и «смерть». Возможно, исток этого в северном «коллективном бессознательном», в том, что Солнце в полярную ночь опускалось в море, в чертоги Вритры и что именно стихия воды стала причиной гибели Гипербореи. Похожие проблески остались и у древних греков, у которых река Стикс отделяет царство мертвых от живых.

Глава IV
Ночь Рождества и Заря Воскресения

   Русское отношение к Солнцу, может, и есть то самое древнее и архаичное, на неком первичном клеточном уровне, то самое «коллективное бессознательное», что напоминает о зените пятой, северной расы. Маленькая, но замечательная деталь, только в славянских языках солнце имеет неразрывное ласкательное окончание «це», «ce» (польск. Slonce, чеш. Slunce, серб. Sunce). Русский, кажется, последний, кто пронес, как свечу, в христианском мраке «языческие» праздники, и все эти праздники посвящены Солнцу. «Славяне веруют, – писал еще в середине XIX века знаменитый этнограф И.И. Срезневский, – в божественность солнца, называют его святым, владыкою неба и земли, призывают его на помощь… Славяне всегда больше всего почитали солнце, его называли праведным, чистым, светлым, святым. Избегали указывать на него пальцем, поворачиваться к нему спиной, считали его добрым, справедливым, защитником людей» Арабский писатель Ибрагим бен-Весиф-Шах сообщал, что славяне обоготворяли Солнце и что один из славянских народов праздновал «семь праздников, названных по именам созвездий, важнейшим из которых был праздник солнца».
   Уникальна и поразительна Масленица, то, что никак не удалось попам в черном замутить своими палестинскими святыми, хотя и удалось оторвать от праздника весеннего равноденствия Солнца и привязать к мутной и непостоянной Луне. Где еще есть такой праздник нового Солнца? То же можно сказать о самой древней и самой сакральной пище солнцепоклонников, о русских блинах. Глиняные славянские сковороды начала первого тысячелетия нашей эры отмечены косым крестом, на них пеклись «солнечные блины». Еще одна грань между русским и европейцем – в пропасти между тысячелетним блином и безродным гамбургером.
   Самый архаичный праздник белой расы в новой эре стал ядром христианской Пасхи, хотя, конечно, иудейская Пасха-Песах не имеет отношения к великому празднику весеннего возрождения жизни, это был лишь один из великих подлогов новых богов новой эры по подмене главного праздника солнцепоклонников. Как известно, изначально христианская и еврейская Пасхи совпадали, разделение произошло лишь в IV веке по решению церковных умников, кстати, тогда же христиане отказались и от еврейского обрезания. Невозможно из исторической и генетической памяти было выбить нечто главное и не менее опасное для нового и чужого бога, также как и убедить или научить радоваться жизни и праздновать на пустом месте, и то, что Пасха остается в памяти до сих пор, говорит о той огромной первооснове, о той генетической памяти о Севере, которую сохранила северная раса. Именно там родился и сложился культ единственно великого, умирающего и непременно воскресающего бога Солнца, дарующего и поддерживающего жизнь на земле. Мало кто обращает внимание, что в евангельской традиции день воскресения Христа указывается как 4 день месяца ниссана, что по юлианскому календарю соответствовало 22 марта – восходу, «воскресению» полярного Солнца.
   В западной традиции праздник Пасхи (Easter, Ostern) сохранил древнегреческий первоисточник, имя богини Эос, причем для греков она уже архаична, явно в тени Зевса и олимпийцев, сами греки подзабыли ее место и значение, лишь орфики, самые «архаичные» греки, вспоминали ее как божество зари и рассвета.
   Несомненно, Эос того же источника, что и Усень-Авсень и праздник Eos-Easter-Пасхи – замечательно сохранившаяся память о величайшем празднике северной расы Весеннего Равноденствия, празднике Зари. Также замечательно, что если все христианские праздники – это праздники «ночи» (любимые «всенощные»), то именно Пасха на Руси по-прежнему встречается с рассветом, со встречей нового Солнца, это осталось неубиваемым в «коллективном бессознательном».
   Еще с Древней Греции петух, чей крик возвещает зарю, был посвящен богу Солнца, Аполлону, который на зиму отправлялся на Север, «умирал» для греков, и возвращался, «воскресал», к лету. И он не был олимпийцем, он был для греков чужаком, гиперборейцем.
* * *
   Все традиции и религии, в основе которых идея смерти и воскресения бога, безусловно, есть наидревнейший архетип Севера, для которого альфа и омега бытия – полярный закат, «умирание» Солнца и полярный рассвет, «воскресение» Солнца, единственного и всемогущего божества, от которого зависело быть или не быть жизни на этой земле. Удивительно, что эти религии возрождаются с какой-то «космической» регулярностью и силой, и даже там, где о Севере не знают, не знали или давно забыли. Египетский Осирис, шумерский Таммуз, ближневосточный Адонис, греческий Дионис и даже Аполлон и, наконец, Христос потеряли прямую, чисто северную, связь с Солнцем но некие гармоники Полюса все еще видятся в их образах и слышатся в их именах. Osir(is) и Christ(os) несут главный солярный корень «с-р, кр». Адон(ис) и Дион(ис) этимологически восходят к египетскому Атону, что означает на древнеегипетском солнечный диск. Образ Христа в православных храмах – от лика его расходятся лучи, именно так изображался Даждьбог. В средневековых источниках Христа называют «лик солнца на земле», что отождествляет его с тем же Атоном.
   Любопытная деталь, египтяне связывали своих солнцебогов Ра, Гора с соколом и изображали их сокологоловыми. Такая же «странность» сохранилась и в русской традиции.
   Кроме египтян, только у русских замечен бог с нечеловеческой головой – сокоголовый Рарог, бог огня и света. Египетский Ра и славянский Рарог оба имеют соколиные тотемы. СоКол – явно русский тотем, арабы называли славян «сакалибы», византийцы – «склавины». Чисто русское выражение «сокол мой ясный» в буквальном понимании не имеет смысла, сама птица не может быть «ясной», первоидея опять в солнце, в «солнце ясном». Древнейший символ солнца, крылатый диск, имеет те же корни, что и птичий, «соколиный» – полярное летнее солнце стоит высоко в небе, оно парит как «сокол». Точнее, связь обратная, сокол может парить высоко в небе, как стоящее летнее солнце, «как Коло», «с Коло», «соКолом».
   И главное общее для Древнего Египта и Древней Руси есть сам бог Ра. По свидетельству летописей Прокопия Кесарийского, Гемольда и биографа Оттона, древнейшие славяне верили в единого бога, почитая его «Владыкою Неба» и называя его великим богом, «старым» богом, прабогом.
* * *
   «Весна» в русском одной этимологии с «ясный, светлый», весна означала появление «ясности, света». Это чисто северное, полярное, когда свет, ясность существуют сами по себе, как бы отдельно от Солнца, предвосхищая его. Того же корня и русский Авсень, наидревнейший бог Зари. До сих пор русское коллективное бессознательное пронесло даже через христианские шоры нераздельно пасхальное «светлое воскресение», «светлое» именно и прежде всего в прямом, а не переносном смысле, «воскресение света». Тот же разрыв «коллективного бессознательного» и в названии самого священного дня недели. Для Запада это «день Солнца», день самого светила (sunday), день между днем Сатурна (saturday) и днем Луны (monday), причем эта традиция уже нового времени, идущая от Рима. 7 марта 32 года Константин своим указом повелел чтить седьмой день недели как «достопочтенный день Солнца», – день не сына Божьего, а день языческого поклонения этому светилу. Этот же император установил 25 декабря праздник «Непобедимого Солнца», который позже христиане назначили как Рождество Христа, и ему Запад обязан ошибке в три дня от действительного рождения солнца. На Руси же главный день недели не от одной из планет, пусть самой великой на звездном небе, а от великой тайны, Мистерии Севера, вечном рождении звезды и бога. Поэтому главный праздник на Руси Пасха – праздник Воскресения, как день «воскресение» с большой буквы.
* * *
   Западнославянский бог утренней зари – Ютробог, полужицки jutro – заря и jutry – Пасха. Они приняли Пасху согласно славянскому «коллективному бессознательному» буквально и абсолютно верно, это утро года, северного года, это Заря. Немецкий историк Экхардт описал идола Ютробога с лучами вокруг головы и огненным кругом на груди, очевидный архетип восходящего солнца. Также изображали на Руси Ярилу и именно его чествовали в главный праздник Масленицы, в день весеннего равноденствия. «Яр-Ярило» той же этимологии, что и «заря», а на Севере можно услышать и «зарило», в санскрите совпадение полное «jarya» – «заря». Ярило изначально и был первобогом зари, но в главной своей ипостаси новым, возрождающимся Солнцем, «воскресающим в свете, огне новой зари», и именно его архетип мы до сих пор празднуем в «светлое воскресение» Пасхи. Может показаться странным, почему праздник Пасхи никогда не приходится на весеннее равноденствие, но чаще всего на вторую половину апреля? Это связано с хитрой иудейской арифметикой первого новолуния после равноденствия, да к тому же православная церковь отделила себя на неделю от иудейской Пасхи, в итоге православная Пасха не менее странным образом крутится около второго, чисто весеннего, праздника Ярилы. Не менее архаичного, чем и первый, указания на него встречаются в самых ранних древнерусских источниках, причем даты указываются неоднозначные, в Северо-Восточной Руси он 28 апреля, в средней полосе есть и 9, и 23 апреля, очевидно, что этот праздник связан уже с воскресением не Солнца, а самой жизни, растительности. В православной традиции слегка подретушировали имя, но суть осталась: «На Юрия (Егория) землю открывают». В этот день крестьянин начинал пашню, это был его праздник. В это время возрождался фотосинтез, земля давала основу жизни, энергию Севера.
   И если первый и, наверное, главный праздник Ра-Ярилы был больше сакральным, больше жреческим, то этот был больше «земным» чем небесным, главным земледельческим. Но он не был от этого менее «святым», более того, он настолько был значим в русском родовом сознании, «коллективном бессознательном», что даже индоевропейская верхушка не посмела посягнуть на «Юрьев день» как на самый святой праздник русского земледельца. Даже Иван Грозный это понимал, и лишь Петр I, голландско-индоевропейский голем, переступил черту, поставив окончательно новозаветный крест на последней свободе крестьянина и, видимо, в качестве окончательной победы вывесив трехцветный индоевропейский флаг над новой Россией.
* * *
   Мы все родом из Рая, и этот рай находился когда-то на Севере, там, где после «вечной» ночи наступал величайший праздник возвращения света, солнечного огня, с воскресающим Солнцем. Древнерусское «крес» означает огонь, и «воскресение» означает «возгорание, рождение» огня, огня солнечного. Когда северная раса спустилась в постледниковье в умеренные широты, праздник воскресения Солнца трансформировался в праздник весеннего солнца, когда воскресает уже природа, когда оживает земля и требует оплодотворения, и для земледельца этот праздник означал начало новой жизни земли, нового сева. Даже для православного Пасха связана не с просвиркой, кислым скотоводческим хлебом (якобы телом) и ближневосточным зельем из неизвестного Северу винограда (якобы кровью) распятого бога «из колена Иудина, из дома Давида», а с куличом, древнейшим фаллическим символом плодородия Ярилы-Солнца, и крашеными яйцами, еще более архаичным символом зарождения жизни. И то, и другое не имеет никаких параллелей в Библии. Попы особенно рьяно старались именно на этот праздник навести лунную тень, оторвали его от движения Солнца, привязав к лунному календарю. Теперь даже самый правоверный православный не поймет, когда ему это праздновать, пока попы где-то что-то не подсчитают и не сообщат. Вся христианская затея с Пасхой была начата с одной целью – вытравить из памяти Восход Солнца, воскресение солнцебога, заменив на «воскресение» Распятого, сделать из детей Солнца, «Даждьбожьих внуков», «рабов божьих».
   Важно и характерно то, какое место занимают два главных христианских праздника Пасха и Рождество в русской (православной) и западной ветвях христианства. Хотя обаявляются праздником Солнца, но значение и место их противоположны. На Западе главный праздник несомненно рождественский, тогда как на Востоке – пасхальный. И дело не в церковных пристрастиях, а в том же «коллективном бессознательном», родовой памяти народа. Праздновать рождение Солнца в зимнее солнцестояние естественно только в умеренных широтах, там, где естественно само событие, там, где всегда и находились Европа и Атлантида. Можно сказать, что стержень всей индоевропейской традиции, от переднеазиатского праздника Таммуза, римского дня Непобедимого Солнца и до христианского Рождества, основан на «Мистерии Зимнего Солнцестояния». Как прямо и честно говорит Герман Вирт, «самой священной и самой возвышенной мистерии северной души». Вот только «север» этой души никак не дотягивается даже до 68-го градуса северной широты. Для «атланто-нордической» души, как любит выражаться Вирт, Полярный круг, где и начинается Север, есть недосягаемый потолок и, может, потому ненавистный рубеж, мир Льда и Холода, где живут некие злобные великаны Хримтурсы. Вся германо-скандинавская мифология основывается на исходном постулате, что все, весь мир, боги и люди, произошли изо Льда. Это подтверждает, что индогерманская ветвь уже не имела источником Арктиду, земледельческий рай, она образовалась значительно позже, уже на севере Евразии, куда раса вынуждена была спуститься после гибели Рая и Великой Зимы.
   Для Руси, несомненно, главное в Весеннем Равноденствие, в Заре. И главные праздники, сам Новый Год, Масленица и Воскресение, сдвигаются на весну. Это может быть только в приполярных широтах, где зимнее солнцестояние ненаблюдаемо, и главное ожидаемое событие, безусловно, восход Солнца. Можно достаточно точно рассчитать ареал расселения той ветви северной расы, последователей Ра-Яр-Ярилы, которая позже самоопределилась как славянство. В славянской традиции, и особенно в русской, сохранился один из ключевых архетипов Севера, сакральные 40 дней, четко связанные с неким переходным периодом между этим и «тем» светом. Наши сорокадневные поминки указывают на невозвратную точку перехода на «тот свет», на переход в другой мир и новое состояние. Не менее важно, что в русской традиции сохранилось поверье, что человек уже как бы умирает, душа отделяется от тела, буквально, как говорится, «начинает пахнуть покойником» за сорок дней до физической смерти. Почему именно за 40? В русской традиции сохранился след двух архидревних праздников, двух ключевых точек полярного календаря, день Сварога 4 ноября и Сретенья 2 февраля. Сварог, пожалуй, самый архаичный бог русской мифологии, именно он чаще всего выступает как боготец, то есть как предок самих богов, но, что не менее важно, в мифологии с ним связано понятие «ночи», «ночи Сварога». Это некая вселенская тьма, всеобщая смерть, не только в мире людей, но и в мире богов. 4 ноября наступала полная полярная ночь и до великой точки перехода, до зимнего солнцеворота, было ровно сорок дней, и с этого момента еще сорок дней до наступления полярного утра 2 февраля. То, что Сретенье выступает как христианский праздник, не должно вводить в заблуждение прежде всего потому, что все главные христианские праздники замещают «языческие», для того они и придуманы. Со Сретеньем поступили предельно просто, поскольку этот праздник жестко связан с коловоротом и его никак не привязать к Луне, чтобы отвязать от Солнца, его просто назначили как «сороковой день» от рождения Христа, как встречу его с неким Симеоном, чтобы оправдать название праздника. «Сретенье» от древнерусского «среча», что означает «пересечение, встреча», в самой православной традиции про встречу с Симеоном знали разве что попы, в народном сознании праздник по-прежнему был «встречей зимы с летом». Какая это искусная христианская казуистика с числовой эквилибристикой говорит и тот факт, что сам праздник Сретенья был назначен (!) Вселенским собором только в IV веке, тогда же и рождество Христа было назначено на зимнее солнцестояние, до этого в ранней христианской традиции оно связывалось с 22 сентября, иудейским новым годом, и, разумеется, ни о каких 40 днях и ни о какой «встрече» речи и не могло быть. В самом источнике новозаветной традиции, Ветхом Завете, священное число 40 связано с исходом евреев из Египта, когда Моисей 40 лет водил их по пустыне, некий период от «египетской смерти» до нового рождения на «земле обетованной». Но Моисей был египетский жрец, а для египетской традиции число 40 может быть самое сакральное. Но иудеи в новом рождении, уже став «избранным народом», не знают этого магического числа. Его не знает, или уже давно утерял, индоевропейский Запад. Для католиков и протестантов это уже некое абстрактное «тайное» число, и в народной традиции отсутствуют какие-либо следы, прежде всего поминки на сороковой день, которые все еще уникально стойко держится в русской традиции. «Уникально», потому что это потеряно даже в индийской и иранской традициях, прямых наследниках ведической. Священное число «сорок» уникально было только в еще одном месте, в Древнем Египте, и здесь оно тоже связано с некой ночью между смертью и воскресением Осириса. Сакральное число 40 связано с не менее ключевым числом Традиции, числом 72, именно на семьдесят второй северной широте полярная ночь наступает в день Сварога за сорок дней до коловорота и заканчивается в Сретенье. Это место, линия Кольский полуостров – Таймыр – Новая Земля (Матка), были, вероятно главным и наиболее длительным промежуточным этапом исхода расы с Севера, где как раз произошла главная катастрофа, разделение на инертное, наиболее консервативное земледельческое ядро и на «продвинутую» надстройку из ренегатов-кшатриев, которые двинулись дальше на Юг, чтобы стать индоевропейцами. Почему именно 72-я параллель? Видимо, это была максимальная широта, где возможно было земледелие.
   Масленица, Комоедицы, главный и священный праздник Севера, это праздник Зари, от момента появления кромки солнечного диска до нового дня, когда бог-солнце во всей своей красе и силе уже не покидает мир людей и богов до следующей ночи. И очевидно, что кульминация проводов полярной ночи и встречи нового Солнца, приурочивалась к весеннему равноденствию, главной временной точке отсчета за Полярным кругом, когда начинается новый день, равнозначный году. Поэтому и позже, после исхода из Арктиды, древние русские продолжали отсчитывать Новый год с весеннего равноденствия, тогда как отмечать новый год сразу после зимнего солнцеворота присуще было только западно-атлантической расе умеренных широт, где солнце никогда не скрывается за горизонт. Поэтому в русском «коллективном бессознательном» сохранилась привычка полярного «лето» исчисления, подразумевающая тождественность «год=лето», поэтому в русской традиции Новый год никогда не связывался с зимнем коловоротом. Индоевропейская привычка праздновать Новый год даже не с новым солнцем, а только через семь дней, первого января, идет от ветхозаветной традиции, в которой истинным рождением считалось не просто физическое появление на свет, а инициация в Завете, с момента приобщения к Богу, с обрезании плоти на седьмой день. Бог Нового Завета рождается 24 декабря, затмевая собой рождение нового солнца, но новый год, то есть новая жизнь, начинается после его рождения в Ветхом Завете. Кстати, сами христиане отказались от обрезания лишь в IV веке.
   Индоиранцы сохранили традицию отмечать Новый год с весеннего равноденствия и даже перенесли ее через древних персов в ислам, где до сих пор один из главнейших праздников – Наврус, персидский Новый год, 22 марта. В буквальном переводе «нав-рус» (nov ruhs) означает «новый свет» или «новый день», что говорит о том, что иранский Новый год буквально сохранил память о полярном годе-дне. То, что это наследие Севера, подтверждает и его не-исламский, даже анти-исламский характер. О нем вообще ничего нет в корне ислама, в арабской семитской традиции, о нем не упоминает пророк Мухаммед, и известно, что еще в Средние века с ним боролись как с языческим наследием. И не менее важно, что он сохранился именно в Иране и в областях к западу и северу от него, на территории проживания древних иранцев.
* * *
   Новый год на Руси отмечался всегда весной, марта, и был перенесен на сентября только с окончательной победой ветхозаветной традиции, которая и принесла с собой празднование иудейского Нового года. Но даже церковь праздновало именно «новолетие», «молебным пением по новолетию». Кульминацией новогоднего богослужения и праздника в целом было «действо нового Лета», отправлялось оно на площади перед храмом между утреней и обедней (на рассвете) при огромном стечении народа. В Москве в празднике главными лицами были патриарх и царь. Завершалось действо провозглашением царем здравицы народу и ответной здравицей ему на многие лета. Для русского, северного, «коллективного бессознательного» Новый год это очевидно новое Лето, отсюда чисто русская тождественность год=лето, с тех самых пор, когда было только одно время года, лето, остальное ночь, тьма, небытие. И естественно, что торжество «новолетия» уже исчезло после перенесения праздника на сентябрь и январь. Что собственно нового встречать?
   Перенос Петром встречи Нового года в 699/700 году на января было переносом индоевропейской традиции, которая была привязана к зимнему солнцестоянию и уже не знала, что в это время года самая глубокая полярная ночь, самое небытие. Тождественность понятий «лето» и «год» как годовой цикл вытекает из того, что полярная ночь, то есть зима, выпадает из жизненного цикла, для жизни остается только время от «рассвета и до заката». Не было тогда времен года, какие могут быть времена у лета? Весна и осень оформились позднее, в новых условиях, в новых, более умеренных широтах, изначально они означали всего лишь переходный период, когда солнечного диска еще нет, но солнечный свет уже есть, то есть зарю. Именно в русском «весна» и «осень» этимологически тождественны и вышли из Авсеня и Усеня, одних из самых архаичных славянских божеств утренней и вечерней Зари. Авсень, Овсень, Усень, Таусень согласно «Славянской мифологии» – «божество, возжигающее солнечное колесо и дарующее свет миру», т. е. приводящее с собой утро дня или утро года, весна – утро полярного года-дня.
   На самом деле утро, или весна, это заря рассвета, а вечер, или осень – заря заката, которые на Севере могут длиться неделями. По сути весна-Авсень и осень-Усень означают «ясно», то есть светло, но без солнечного диска. Той же этимологии и главный корень «вос-» в «восходе», «востоке», «воскресении», «возрождении», «возвращении» и т. д. У римлян Аврора несет в себе значение ауры, ореола, буквально «света без Солнца». Но и разница между значением этого ключевого понятия у нас и у индоевропейцев принципиальная. Одно из самых основных понятий, символов языка в слове «все, все, all, alles», и это одно из скрытых, табуированных имен бога, и если для Запада это все тот же антиполярный Al-El, то для нас сокровенное северное Авсень-Весна.
   В русском родовом сознании понятие зари лежит настолько глубоко и неубиваемо, что наверняка существует ген, отвечающий за сохранность жизненно важного архетипа. На самой поверхности это колхозы «Заря», коровы Зорьки, высший эпитет «зорька моя ясная», игра «Зарница», газеты «Вечерняя Заря», улицы Красных зорь и т. д. Еще глубже, в одних и тех же в заговорах, но в разных вариантах, высшей силой может выступать как «мати Богородица» так и «Заря-заряница, красная девица». Явно Богородица вторичнее, лишь очередное христианское замещение, подчеркивающее место и значение архетипа. В славянском фольклоре утренняя заря зовется оком божьим. Самое архаичное божество, с самым северным корнем «ар-яр»; этимологически можно представить «заря» как «за Ра» – то, что следует за Солнцем, на самом деле считалось, что это око Солнца, «взор» Ра, отсюда же и «зариться», «зреть», «зоркий», «дозор». Древний заговор: «Заря зарина, заря скорина, возьми с младенца … зыки и рыки дневные и ночные» показывает, что заря несет в себе образ верховного божества. Народная русская традиция поражает (в сравнении, прежде всего, с индоевропейской) тем, сколько сказок, песен, заговоров связано в ней с «Зарей-заряницей, красной девицей». Вот примеры зачинов некоторых заговоров, записанных исследователями в различных губерниях России в середине XIX – начале XX веков:
   «Заря-заряница, красная девица, утренняя Ирина, Дарья полуденная, придите, возьмите денный крик и полуденный полукрик, отнесите его в темные леса, в далекие края, за синие моря…» (Саратовская губ.). «Заря-заряница, красная девица, возьми ты криксу рабе (имя) и денную, и ночную, и полуночную, и полуденную… Спокой и смиренство дай…» (Орловская губ.). «Зоря-зоряница! Возьми бессонницу, безугомонницу, а дай нам сон-угомон» (Архангельская губ.). «Заря-заряница, красная девица, Возьми свои ночницы / От раба, младенца (имя рек) / Отдай сон, дрему, доброе здоровье» (Псковская губ.). Заря в народной традиции обладает животворящей силой, и она питает человека с момента рождения. Самым здоровым образом жизни на Руси всегда считался подъем с утренней зарей, даже рассветная роса считалась чуть ли не живой водой, пройтись утром «по росе да по заре, что заново родиться». И наоборот, не зарядиться Зарей, «проспать солнце, наспать болезнь».
   Царь-Девица в русской мифологии и есть божество Утренней Зари. «А во лбу звезда горит» – явное указание на Утреннюю звезду, Денницу. Заговор: «Заря-зорница, красная девица, сама мати и царица… Среди ночи приди ко мне хоть красной девицей, хоть матерью-царицей». Она и Царь-Девица и Мать-Царица. Для русского Заря – мать Солнца, Заря рождает Солнце, именно из ее недр в течение долгого полярного периода появляется светило. Для русского заря всегда «прекрасна», желанна, даже божественна, «зорька моя ясная» – одно из высших эпитетов в русском подсознании.
   И в основном индоарийском мифе Индра убивает дракона Вритру (или змея Ахи) и освобождает корову света испасает из заточения богиню зари.
   Один из удивительных феноменов архетипа зари в русском родовом сознании сохранился в таком, на первый взгляд простом косметическом украшении, как женские румяна. Красные румяна и осветляющая пудра использовались еще в Древнем Египте, но это было еще не косметическое, а некое ритуальное средство, искусством изготовления которого владели сами египетские жрецы, и это подсказывает, что феномен этот гораздо глубже простого украшательства и загадка его где-то в великой тайне всей египетской цивилизации. К закату Египта это стало действительно косметикой, и в таком виде ее узнали греки и римляне. Что это было иностранной модой, а не частью собственной традиции, говорит и то, что первое время все было «импортное» и весьма дорогое, ежегодно тратились огромные деньги на покупку мазей и кремов из Египта. Но, судя по всему, египетские жрецы не раскрыли главных своих секретов «непосвященным», поэтому в эпоху расцвета Римской империи и упадка Египта римлянки вынуждены были изобретать что-то собственное и стали применять свинцовые белила и суриковый краситель, что естественно имело катастрофические последствия. Это еще раз показывает, что это было не более чем модой, а не элементом традиции. А также то, что это не затронуло широко и глубоко женские массы, это было больше аристократической блажью. Более того, в более поздней европейской традиции, причем также вне народной среды, появилось противоположное явление, мода на бледный, «аристократический» вид, и теперь уже глотали уксус, чтобы избавиться от всякой низкородной румяности. Причем, если в Европе еще были какие-то всплески моды на румяна, то в атлантических краях, в англосаксонской среде это однозначно считалось дурным тоном, плебейством, а естественный румяный цвет чуть ли не болезнью, вызванный горячкой. Европейская традиция действительно не знала, в чем красота красных щек и вообще красного цвета.
   Но почему даже в XX веке на Руси (имеется в виду в русской деревне) женская красота не представлялась без набеленного лица и ярко накрашенных румян? Причем даже в весьма утрированном виде, когда деревенские красавицы, незнакомые с пудрами и тенями, обсыпали лицо мукой и натирали щеки свеклой, малиной и даже бодягой, так что они буквально горели, «озарялись». Иностранцы причисляли это к прочим «русским варварским обычаям». Секретарь австрийского посольства И. Корб в конце XVII века писал с сожалением, что «лица русских женщин приятны, но природную красоту они портят румянами», немецкий путешественник Адам Олеарий в своем «Описании путешествия в Московию» (643) повторялся о русских женщинах: «Они слишком красивы для этих мрачных мест, стройны и слишком много красятся». И до сих пор в очень цивилизованной Европе считается, что русские женщины самые «накрашенные» в мире, что пудрятся и румянятся не в меру, хоть уже и французской косметикой.
   И все-таки, почему румяна и белила, и почему именно северная, истинная, Русь? Возможно, ответ в заговоре «Слова девицам на почет от молодцов», записанный Н. Виноградовым в начале XX века в Петрозаводском уезде Олонецкой губернии: «А и пусть я, раба Божия (имя рек), буду краше красного солнышка, белей светлого месяца, румяней зари утренней и зари вечерней». Большинство русских заговоров начинаются «Заря-заряница, красная девица…», которые можно равнозначно понимать и как «красная девица = заря-заряница», для русского так и осталась нетронутой тождественность полярной зари, красы, красоты.
   Может, потому Европе был роднее и приятнее бледный, «лунный» блеск, что всегда в душе хранилось родное, «скотоводческое», кратко сформулированное еще Плутархом: «Солнце из созвездий второе после Луны».
* * *
   Исключительно русское и однозначно полярное отождествление понятий «свет» и «мир», мир это свет и свет это есть мир, индоевропейцы не понимают наше буквальное и очевидное «на всем свете», «жить на свете», «сжить со свету». И еще именно славянское «белый свет» («на всем белом свете», «чтобы света белого не видеть») и «белый день» («среди белого дня», «за весь белый день»). Некая неразрывность понятий «белый свет-день» (не солнечный, но белый)это тоже полярное «коллективное бессознательное», как память о долгожданной заре, когда солнце еще не встало, но свет, а значит, и день уже появился. Также особенно славянское «святость света», от «святое» = «светлое», поскольку слова «свет» (светить) и «свят» (святить) этимологически тождественны. Более того, в старославянском было изначально одно слово «свътъ», несущее оба значения, так что в языке-логосе изначально зафиксировалось полярная божественность, «святость» «света». Даже индоиранцы потеряли эту связь, в авестийском остался северный корень в «spεnta» со значением «святой», но уже разделенный от «светлый» – «ruhs». Доминанта «света» красной нитью в русской мифологии и фольклоре: свет мой солнышко, свет мой ясный, светик, свет-имярек, светлый князь, ваша светлость, высший свет, Светлана, Светлояр, Светозар, Световит, Вадим свет-Владимирович и т. д. Даже русское православие смогло сохранить главное в своем главном празднике, Светлая Пасха, Светлое Воскресенье. Почему не «святая»? Потому что это лишь производное от «светлого», и потому что сам праздник это Воскресение Света. В санскрите «швета» означает не только «светлый, белый», но и «блестящий», – явно полярный феномен зари.
   Еще один славянский полярно-лингвистический феномен – слово «красный», в индоевропейских языках, даже в санскрите, нет тождественности понятий «красный» и «красивый». Само слово «красный» идет от «крес, кресить» – огонь, гореть, светить и изначально связывалось с солнцем и зарей – красно солнышко, зорька красная. Определение цвета было вторичным, сам цвет в древнерусском обозначался как рдяной, рудрый (это и есть общее индоевропейское с rot, red). «Красный» стал определением цвета и высшего эпитета, «красоты», как буквальный перенос русско-славянского, и безусловно полярного, восприятия солнца и зари.
* * *
   Ведический бог дня Dy-aus буквально по-русски по значению и звучанию – «сияющий, ясный день», без прямой связи с солнцем, изначально относился к переходным фазам полярного года, к приполярным весне и осени. В русском остался корень «aus», «яс(ный)» в «весне» и «осени» как память о ясных полярных днях, но уже без видимого солнца, как память о ведической заре Ушас и русских Авсень и Усень.
   Самые почитаемые боги Ригведы, Инд-Ра (День, принесенный Ра – Солнцем) и Ушас (Заря). В более поздних гимнах Вед значение и почитаемость Ушас затухает, а Индра превращается в верховного бога-громовержца. Это вырождение, очевидно, связано с исходом или отступлением ведических ариев в чужие, умеренные и южные, широты, где заря исчезает, но появляется гроза. Литовский «диевас», индийский «дьяус», римский «деус», германский Тиу, скандинавский «Тивар» все от одного праиндоевропейского «светлого дня», в санскрите еще сохранилось «div» – светить, блистать. Божественность этого понятия возможна лишь в приполярных областях, где существуют периоды, когда солнца еще нет, но светлый день уже есть. Отсюда русский Див (или Дий), бог Дня, и русское «диво», чудо, «диво дивное», чудесное и божественное явление, день без солнца. Эта разрывность понятий солнца и света и разделяет славян и индоевропейцев на две расы, на два мира. Индоевропейская общность возникла, очевидно, после исхода из полярной Арктиды уже в приполярных областях, но самое парадоксальное, что они не сохранили, если вообще имели, верховного солнцебога. У славян тоже был второй этап и свой «Див», но он явно на заднем плане главного пантеона, где большинство славянских богов были и остались «солнечными» – Сварог, Святовит, Белбог, Ярило, Коляда, Коло[8], Даждьбог, Купало, Хорс, Кострома.
   Сам «бог» стал уже нарицательным именем Высшего, Всевышнего, и по высоте, «небесности», и по значению, но изначально был и сам Бог, дохристианское верховное божество, возможно родо-племенной бог именно славянской ветви. В договоре Руси и Византии 945 года, когда Русь еще не знала ни Христа, ни Яхве, он стоит рядом и даже впереди Перуна: «…да будет достоин умереть от своего оружия и да будет проклят от Бога и от Перуна за то, что нарушил свою клятву». Русский, еще языческий, князь Святослав четверть века спустя, в 97 году, будет клясться так: «Если же не соблюдем мы чего-либо из сказанного раньше, пусть я и те, кто со мною и подо мною, будем прокляты от Бога, в которого веруем». А веками ранее Прокопий Кесарийский (VI в.) писал о «склавинах и антах», предшественниках восточных славян: «Они считают, что один только Бог, творец молний, является владыкой над всем». И наконец, еще в начале XIX века в Тульской губернии стояло языческое капище Бога и Божени.
   Его знают и Веды, это один из первобогов Адитьев, B(h)aga. И «бог», и «bhaga» в источнике своем восходят карийскому, праиндоевропейскому, «bha» – «светило, звезда» (церковнославянский, точнее, старославянский до сихпор в православных церквях пишет имя бога как «бга»), первоначально являвшемуся одним из табуированных имен солнца как бога «светлого, светящего» (в санскрите сохранилось «bhas» – «светить, блистать»). От него и авестийский «baga» и санскритское «bhaga», но индоиранцы уже забылисуть имени, у них остался лишь эпитет «удача, благо, счастье», но этот эпитет сохранил главное, сокровенное северное, которое заключалось в том, что самым великим благом и удачей было появление, возвращение Солнца. Русское «бога ради» буквально совпадает с древнеперсидским «желанием удачи» – «Baga radii».
   Само «солнце» во всех индоевропейских языках (sonne,sun, sol, soleil, surja) восходит к ведическому «sur» – «светить, блистать», то есть с тем же значением, что и «bha».
   У иранцев «Сура», в прямом значение «бог», у ведических индийцев «Сурья» – божество солнца.
   В итоге – говоря «Бог», мы имеем в виду «Солнце», и говоря «Солнце», мы говорим «Бог».
   Ведическое Солнце – «Surja», составное от «su-» – «свет, сверкать» и «rja-» – «царствовать», имеет параллель «Шу-Ра» и в Египте. Бог Шу один из первобогов, и значение его уже в додинастическом Египте было полузабыто, его считали богом воздуха, но в некоторых источниках его называли богом дня или света, так что связка Шу-Ра и в Египте означала «дыхание, свет Ра», то есть Солнце как эманацию, лик бога. Что в позднем Египте получило уже собственное обожествление как Атон, буквально «солнечный диск». У иранцев Авесты «Сура» было распространено и как имя, и от них же оно перешло к семитам как «соломон» и в мусульманский мир как «сулейман», но в буквальном виде осталось в древнерусском «шура». Очевидно, что это имя не русское и не индоиранское, это пра-русско-индо-иранское, северное. В русском сохранилась и архаично северная универсальность рода, оно, «имя», и женское и мужское, а значит никакое, «среднее». У индоевропейцев солнце потеряло свою божественность и, как следствие, стало в разных языках рядовым объектом то женского (нем. die Sonne), то мужского рода (фр. Sole). Солнце как высшее божество не может быть ни «мужским», ни «женским», иначе подразумевало бы альтернативу, оно – «всё», божественного среднего рода.
* * *
   Для Масленицы как древнего праздника-встречи Зари не менее важна и продолжительность события. Сейчас это неделя, но это опять издержки христианизации, борьба с открытым языческим праздником привела к тому, что Масленицу урезали до 4 дней, а затем и до седмицы. Из сохранившихся раннесредневековых источников известно, что на Руси Масленицу, или Комоедицы, праздновали не менее месяца. Но изначально этот древнейший праздник Севера начинался с окончания полярной ночи 2 февраля (русского Сретенья) до весеннего равноденствия, и в русской народной песне родовая память сохранила это: «… я думала, Масленке семь недель, а осталось Масленке один день…». Период Масленицы прямо связан с полярной зарей, с момента появления краешка светила на горизонте до появления его полного круга-блина. Сакральной пищи солнцепоклонников, поглощение которой есть священный обряд Масленицы, как приобщение к Солнцу, к верховному божеству, и невероятный разгул языческой Масленицы, которую так и не удалось задавить христианскими рясами и кадилами, напоминают нам о той великой радости наших великих предков по возвращении нашего великого божества.
   В Масленицу человек кликал, то есть звал, солнце, это до сих пор делает православный в первый день Пасхи. Смотреть на «играющее» солнце выходили на пригорки, влезали на кровлю и пели: «Солнышко, ведрышко, / Выгляни в окошечко / Твои детки плачут / Пить-есть просят. / Солнышко, покажись, / Красное, снарядись!» Эти нехитрые стихи надо понимать буквально, они донесли до нас наше самое глубокое, древнее, сокровенное родовое. Сейчас нам уже непросто осознать, зачем весной, когда на всей Русской равнине солнце светит ярко, просить его «выглянуть в окошечко», «показаться и снарядиться», и особенно почему «детки плачут, есть-пить просят». Это не что иное, как сохранившаяся молитва новому, восходящему после великой полярной ночи животворящему Солнцу.
   

notes

Примечания

1

   Мандейцы, или иоанниты, одна из самых древних и закрытых сект иудаистического течения, не знают сюжета гибели Авеля, и сам Авель благополучно здравствует в пантеоне рядом с Адамом. Еще любопытная деталь, при молитве лицо их обращено к Полярной звезде.

2

   У Ефрема Сирина и в «Берешит раба» есть знаменательное: «Каин умер во время потопа». Его «умерли», потому что вся послепотопная, ветхо-новозаветная история – это история плотоядных, это Традиция Авеля.

3

   Ученые предполагают, что у человека, возможно, и существовал орган, отвечающий за выработку аскорбиновой кислоты, и в 994 году даже был найден псевдоген, отвечающий за выработку витамина С, аналогичный тому, что есть у свиней. Но ученые не в состоянии объяснить, почему у современного человека эта функция отключена на генетическом уровне. Если это эволюционный шаг, то нет никакого внятного объяснения – зачем? Для эволюции это минус, поскольку сужает адаптивные способности человека. Но если человек подобие, или даже сын Божий, то, значит, человек изначально действительно был создан в раю и для рая божественной волей был запрограммирован на «не убий».

4

   Потрясающе, но «они» до сих пор не могут остановиться! Разве можно понять, что кто-то способен (чисто физиологически) совокупляться с козлами, лошадьми и т. п. И слава Всевышнему, что на этот раз бесплодно, в отличие от неандертальцев, которые до конца никуда не исчезли, они лишь растворились. Генетики установили, что «рыжая аномалия» в белой расе и есть плод того скотоложества. Возраст гена «рыжести» от 50 до 00 тысяч лет, он и есть наше «неандертальское». Еще один медицинский факт: «рыжие» почти стопроцентно имеют группу крови 0, как и положено расе охотников. Но известно, что у русских, как и у славян в целом, процент рыжих самый ничтожный среди белой расы, тогда как максимальный процент у англосаксов, обитателей Британских островов, осколков Атлантиды.

5

   Этимология «ар» универсальна, в столь же древних, как и язык Вед, финикийском и угаритском языках «ar» также «земля», и это подтверждает, что «арии» не этнос, не племя, а род «земледельцев». «Арийцы» – земледельческая раса, и в этом смысле – «высшая раса».

6

   До абсурдного, к примеру, выражение «я увидел(встретил) девушку», в английском и немецком будет «I had seen(met) the girl», «Ich habe das Madchen gesehen (getroffen)» – «я имел девушку увиденной (встреченной)». Русский язык формально тоже допускает перфектные формы на основе глагола «иметь», но он именно их не принимает.

7

   Показательно, что у скандинавов, наиболее «северных» и «чистых» германцев, а вернее сказать нор(д)маннов, «-er» наименее заметен, явно преобладают «-son», «-man». Скандинавия самая однородная зона в Европе, подавляющее большинство имеет фамилию с окончанием – «son», и это сближает ее с Россией, с нашими «-ов», поскольку наш Иван-ов и есть «Иванов сын», но приставка «сын – son» со временем отпала, возможно, по той же лености. Слово «однородная» надо понимать буквально, как «одного Рода».

8

   В Индии арии до сих пор сохранили праздник Коли (Холи), праздник весеннего Солнца, хотя в индийских широтах повода для такого праздника нет, Солнце разгорается так, что сжигает посевы и приносит засуху. Причем праздник сохранился именно в северо-западных штатах, больше всего в Пенджабе, в первоначальном месте расселения ведических ариев, которые и принесли с Севера священную память о молодом Солнце. «Коли» очевидно согласуется с «Коло», с одним из древнерусских имен Солнца.
Купить и читать книгу за 59 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать