Назад

Купить и читать книгу за 69 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Гроссмейстеры Зазеркалья

   Алексей Пушков, известный политолог и ведущий популярной телевизионной программы «Постскриптум», постоянный эксперт Давосского форума, профессор МГИМО, рассказывает в своей книге о теории заговора и мировом правительстве.
   Кроме того, читатель найдет здесь интересные авторские материалы о геополитике, стратегической роли России в новом мировой устройстве, гегемонии США и многих других актуальных современных проблемах внешней политики.


Алексей Константинович Пушков Гроссмейстеры Зазеркалья

Гроссмейстеры Зазеркалья

«ПРЕЗИДЕНТ ЗЕМНОГО ШАРА» И ЕГО КОМАНДА

Обама спас «родоначальника» мирового кризиса

   В 2008 году произошло несколько очень крупных событий, которые, безусловно, будут определять развитие мировой политики (равно как и национальной политики целого ряда государств) и в 2009 году. Во-первых, речь, конечно, идет о мировом экономическом кризисе, который стал тем фоном, на котором развиваются все события в настоящее время. И, по всей вероятности, потребуется еще порядка полутора-двух лет для того, чтобы выйти из этого негативного цикла.
   В условиях кризиса те проблемы, которые уже накопились, как правило, лишь обостряются. Понятно, что в такой ситуации на их решение можно выделить лишь ограниченное количество средств. Главы государств больше заняты экономическими вопросами, а политика становится практически «беспризорной». А с другой стороны, оставлять ее в таком положении совершенно невозможно. Потому что, как говорится, если вы не занимаетесь политикой, тогда политика займется вами.
   Таким образом, возникает некая раздвоенность. С одной стороны, необходимо решать крупные политические вопросы, которые требуют значительных финансовых средств. Например, борьба с болезнями, решение ближневосточного кризиса, противодействие геноциду в целом ряде африканских государств и борьба с бедностью. В хорошие времена человечество имеет возможность выделить на эти цели какие-то средства (через ту же ООН). Однако в условиях кризиса такие возможности, конечно, резко снижаются и сокращаются национальные программы помощи. Упомянутая раздвоенность, конечно, создает весьма напряженные перспективы.
   Второе крупное событие – это избрание Барака Обамы президентом США. Администрация Буша ушла под свист летящих в нее штиблет. Я бы сказал, что Обама спас Соединенные Штаты. Потому что если бы был избран президент, который повторял бы Джорджа Буша (например, тот же Маккейн), то на Америку уже вряд ли бы кто надеялся. Конечно, все понимают, что именно США являются «родоначальниками» нынешнего экономического кризиса и они, прежде всего, несут за него ответственность.
   Однако в глазах человечества экономический кризис несколько смягчается позитивным образом Обамы. Получается, что у мира есть дополнительные причины не любить США как страну, из которой изначально пошел этот кризис. Но в то же самое время у него появилась причина полюбить Соединенные Штаты, в силу того, что их теперь возглавляет новая фигура, которая очень хорошо владеет словом и которая умеет дать людям надежду, хорошо сочетаясь с представлениями о позитивных изменениях, как в глазах американцев, так и большей части других жителей планеты.
   Сам же Обама пока сказал о кризисе, что «это большая проблема» и она станет еще больше. То есть ситуация ухудшится. Повторяю, это станет огромным испытанием, как для самого Обамы, так и для США. Вопрос в том, сумеет ли Америка остаться мировым лидером в таких условиях и возродить свою репутацию. Или же это совершенно невозможно.
   Третье крупное событие, которое я бы выделил (оно было ускорено экономическим кризисом), – это фактический конец «Большой восьмерки» как высшего неформального института, в рамках которого обсуждались крупные мировые проблемы. И раньше было очевидно, что G8 не справляется с политическим руководством мировыми процессами. А финансовый кризис подвел черту и под ее попытками управлять экономическими процессами. Более того, сначала в администрации Буша возникла идея исключить РФ из «Большой восьмерки» и перейти к формату «Большой семерки».
   Наши «западные друзья» (плюс Япония) считали, что в экономическом плане они обойдутся форматом «семерки». Но как только грянул серьезный кризис, потребовалось собирать аж «Большую двадцатку», для того чтобы было можно что-либо обсуждать. Совершенно ясно, что без «новых экономик», стран Персидского залива (включая прежде всего Саудовскую Аравию), Индии, Китая и Бразилии абсолютно невозможно серьезно рассматривать перспективы мировой экономики и пути выхода из кризиса.
   То, что сейчас «Большая восьмерка» является неким атавизмом (который существует в силу того, что ничего нового пока не создано), – это уже признанный факт. Причем всеми – от Вашингтона до Токио. Конечно, «Большую восьмерку» будут сейчас искусственно поддерживать на плаву. Понятно, что страны, входящие в G8, не захотят быстро расставаться со своим особым статусом. Но объективно идея «Большой четырнадцати» или «пятнадцатки» (хотя по-русски это можно с трудом выговорить) имеет гораздо большее будущее, чем сама «Большая восьмерка».
* * *
   Еще один вывод, который можно сделать, – это то, что карта мира продолжает переделываться. И что признание Косово не останется единичным актом – за ним, по всей вероятности, последуют и другие (причем более серьезные процессы) по формированию новых государств. Или как минимум новых территорий. Мы еще не знаем, каким будет будущее, например, Пакистана. И в этом смысле последнее значимое событие 2008 года – это теракт в Мумбай, который может стать началом очень серьезных процессов. Худший сценарий – это ядерная война на Индостанском полуострове, поскольку Индия обвиняет в этом теракте Пакистан, а, как известно, эти страны являются ядерными державами. Лучший сценарий, как ни странно, – это сохранение статус-кво. Собственно говоря, это то, что сейчас происходит. Но такой статус-кво постоянно чреват военным конфликтом.
   Промежуточный же – сценарий распространения военных действий США с территории Афганистана на Пакистан для борьбы с терроризмом и с талибами, которые находят убежище на территории Пакистана. Впрочем, несмотря на то что я называю этот сценарий промежуточным, он вполне может оказаться и худшим. В том случае, если он спровоцирует распад Пакистана или, во всяком случае, очень высокую степень нестабильности в этой стране. Что будет сопровождаться не понижением, а, наоборот, возрастанием террористической угрозы.
   Так что 2009 год – это, скорее, год международного хаоса, чем порядка. Многие уповают на то, что при Бараке Обаме Америка вновь сумеет выступить в качестве мирового лидера, который будет объединять и вовлекать другие страны в позитивные процессы. Я думаю, что даже если сам Обама настроен на это (в чем, кстати говоря, у меня есть серьезные сомнения, когда я вижу состав его администрации), в 2009 году Америка еще не успеет так быстро перестроиться на другую политику и избавиться от восьмилетнего наследия администрации Буша.

Полемика по поводу «наследия Буша» продолжается

   Два ботинка, которые на глазах у всего мира полетели в лицо Джорджу Бушу на пресс-конференции в Багдаде, безусловно, стали символом отношения к Джорджу Бушу в мире. Эта полукомичная-полудраматическая ситуация вызвала новую волну оценок того, что сделал американский президент за время своего пребывания в Белом доме. Наиболее бурной реакция была в арабском мире, и это можно понять.
   В пригороде Багдада, где в последние годы проходили самые серьезные бои между повстанцами и американскими вооруженными силами, несколько тысяч людей вышли в защиту иракского телевизионного журналиста по имени Мунтадар аз-Зайди, который в арабском мире уже стал живой легендой. В Сирии его называют героем, в Ливии ему уже на следующий день присудили большую премию за проявленное им мужество. Инцидент с бросанием ботинок был на первых полосах понедельничных газет во всем арабском мире, а также открывал собой телевизионные новости…
   Хотя иракский журналист и не попал в Буша, но он попал в точку. Дело в том, что в арабском мире ударить кого-то ботинком означает серьезное оскорбление. Оно имеет символический характер. Тем самым подразумевается, что человек, которого ударили ботинком, хуже, чем грязь на земле, по которой ступает этот ботинок. Есть и еще один важный момент. Хотя западные СМИ, следуя принципу свободы слова, это и не передали, аз-Зайди крикнул Бушу: «Это тебе подарок от иракцев! Это прощальный поцелуй, ты, пес!» Это дополнительно усиливает драматизм момента. Потому что в арабском мире псы считаются нечистыми животными, поэтому назвать кого-либо псом означает очень глубоко оскорбить человека. Хотя и в других странах мира это не самое милое ругательство. Но в арабском мире оно имеет особенно глубокие негативные коннотации.
   Интересно, что иракское правительство обещает посадить Мунтадара аз-Зайди на семь лет. Обращает на себя следующая формулировка обвинения – за то, что тот совершил «акт агрессии против главы другого государства, находившегося с визитом в Ираке». Это звучит крайне смешно и саморазоблачительно. То есть правительство, которое оказалось у власти в результате американской агрессии и в результате того, что Ирак был фактически уничтожен как государство, оккупирован и залит кровью, а десятки (по некоторым данным, даже сотни) тысяч людей погибли, называет «актом агрессии» два ботинка, брошенных в президента США.
* * *
   То, что нынешнее иракское правительство является марионеточным, знали все и всегда. А своим нынешним отношением оно это только подтверждает. Создается такое впечатление, что они даже не знают, как это прозвучит в окружающем мире, когда ботинки, летящие в агрессора, называют «актом агрессии». Я думаю, что это демонстрирует крайнюю зависимость иракского правительства от Соединенных Штатов. Все прекрасно понимают, что они сидят на своих местах только благодаря американцам, иначе бы их уже давно всех разогнали.
   Эти люди мало кого представляют в самом Ираке. Повторю, это посаженное марионеточное правительство. Естественно, что они сейчас будут всячески замаливать свою вину перед своим главным донором и той страной, которое поддерживает данное правительство у власти. Таких правительств по всему миру в XX веке американцы установили десятки. И в Латинской Америке, и в Африке, и в арабском мире. А это еще марионеточное правительство, время которого, я думаю, быстро пройдет.
   Интереснее другое. Если говорить серьезно, то брошенные в Буша ботинки – это, конечно одна из крайних форм негативного отношения (вполне понятная со стороны иракцев) к политике США в целом. Надо сказать, что некоторая полемика по поводу «наследия Буша» продолжается. Казалось бы, Барак Обама своей личностью и политической позицией уже отверг линию Буша. Проголосовав за него, Америка, казалось бы, отвергла Буша. Однако на самом деле все не так просто. Обама унаследовал от своего предшественника людей, которых он ввел в свою администрацию. Например, Роберта Гейтса и Джеймса Джонса. Он также унаследовал от Буша целый ряд взглядов на внешнюю политику. В частности, идеи «гуманитарной интервенции» и целый ряд других.
   Уже сейчас многие подозревают, что Обама будет проводить политику, близкую к политике второго срока президентства Джорджа Буша. Соответственно, возникает вопрос, а за что, собственно, можно кидать ботинками в последнего? В Америке главное, что ему ставят в заслугу, – это предотвращение террористических актов. Дескать, после 9.11 США больше не подвергались террористическим атакам. Однако здесь встает целый ряд вопросов. А планировал ли кто-либо вообще такие атаки? Уже доказано, что если атака серьезно готовится, то она обязательно состоится. А вот если 9.11 имело внутриамериканское происхождение, а арабов использовали исключительно в рамках операции прикрытия (чтобы свалить все на т. н. «международный терроризм»), тогда ситуация выглядит совершенно иначе.
   Тогда получается, что Буш не имеет никаких заслуг перед американской нацией. Потому что если теракт спланировали люди из самих США (а об этом в последнее время все чаще говорят), то никакой заслуги в борьбе с террористической угрозой у Буша нет. Так что в него как минимум можно бросать ботинки (и, кстати говоря, многие американцы готовы это делать) за то, что он так и не доказал, что арабские террористы действительно стояли за этим терактом.
   Примерно через 20 минут после попадания самолета во вторую башню уже было объявлено, что это дело рук «Аль-Каиды». Как могли телеведущие и редакторы новостей знать, что это именно «Аль-Каида»? Кто в тот день провел соответствующее расследование и откуда взялась эта информация? Тем более что «Аль-Каида» не брала на себя ответственность за эти теракты. Да и бен Ладен тоже напрямую никогда не брал на себя ответственность. Другое дело, что он «приветствовал своих братьев-героев, которые погибли, уничтожая великого сатану». То есть он приветствовал их «акт героизма», но при этом никогда не говорил, что за этим стоит его организация.
   Таким образом, первый из тех многочисленных вопросов, которые можно задать Джорджу Бушу, – это почему он не дал ясного ответа на вопрос, кто совершил акт террора в Нью-Йорке 11 сентября 2001 года. Этот вопрос по-прежнему покрыт мраком. Более того, появляются все новые (более частные) вопросы. Например, почему самолет, который ударил в фасад Пентагона, предпринял какой-то безумный маневр? Он якобы шел над землей, буквально сбивая телеграфные столбы, вместо того чтобы пикировать на Пентагон сверху (как, например, это делали японские летчики-камикадзе, когда им нужно было уничтожить американский военный корабль в годы Второй мировой войны). Никто же из них не опускался на уровень океана и не приближался к американским кораблям с воды, рискуя задеть волны крыльями и не выполнить своей задачи. Нет, они шли сверху, у их самолеты действовали как ракеты.
   Возникает вопрос: почему «Боинг», ударивший в Пентагон, врезался в него сбоку, разрушив очень небольшую часть фасада? Почему агентство France press допустило ошибку и, когда самолет только подлетал к Вашингтону, запустило информацию о том, что самолет летит к Пентагону? Ведь самолет был еще в небе, и нельзя было точно сказать, летит он к Пентагону, Белому дому или к Капитолию. Ясно, что эту информацию данное агентство (как и многие другие) получило из других источников, которые были заинтересованы в том, чтобы создать у общественности «правильное» впечатление.

Американские СМИ преподносят Обаму как «президента Земли»

   20 января 2009 года был побит рекорд по числу людей, которые приняли участие в инаугурации президента Соединенных Штатов. Предыдущий рекорд был установлен Линдоном Бейнсом Джонсоном, который сменил убитого Джона Кеннеди в Белом доме в 1963 году, а в 1964 году был переизбран на пост президента США. И 20 января 1965 года на его инаугурацию собрались 1 млн. 200 тысяч человек. Обама же перекрыл этот показатель более чем в четыре раза. Кроме того, его инаугурация оказалась самой дорогостоящей за всю историю США. Она обошлась в 0 млн. Несмотря на глубокий финансово-экономический кризис, в Америке решили не экономить на этой церемонии. По всей видимости, эта инаугурация оказалась рекордной и по числу освещавших ее теле– и фотокорреспондентов, а также с точки зрения объемов телевизионного времени, которое ей уделили самые разные телеканалы мира.
   То есть самое грандиозное и дорогостоящее шоу в США под названием «Выборы 44-го президента» (которые обошлись в миллиард долларов) завершилось самой многолюдной инаугурацией в истории США. Подтекст здесь достаточно очевиден. Уже с момента избрания Обамы американские СМИ (при содействии некоторых каналов и газет за рубежом) стали подавать Обаму как нового «президента земного шара», а не просто как нового президента США. Последние торжества были призваны показать, что в Америке действительно избрали человека, который будет перестраивать не только ее, но и весь мир.
   Инаугурация Барака Обамы – по размаху, по освещению, по глобальному пиару – изначально замышлялась как всемирное событие. Она словно должна была подтолкнуть людей от Японии до Огненной Земли к одному выводу: к власти приходит не просто 44-ый президент США. К власти приходит новый президент Земного шара. «Весь мир, затаив дыхание, ждет момента, когда Барак Обама принесет президентскую присягу. «Эта инаугурация – мать всех инаугураций мира», – захлебывалась от восторга печать в далекой Индии.
   Глядя на гигантскую массовку, прибывшую в Вашингтон на «Обаму», режиссер «Парка Юрского периода» Стивен Спилберг признал: «В кино мне снять бы такое не удалось». Америка верна себе: что бы ни происходило, она должна поражать мир. Если она перестанет его поражать, это будет конец Америки.
   Сам Барак Обама в этот день не сильно отличался от уже знакомого. Разве что надел более заметный красно-коралловый галстук. В остальном он был ровен и, как всегда, полностью владел собой. Возможно, даже слишком. Одна заминка во время произнесения присяги – не в счет. Это постоянное отсутствие эмоций и патологическое самообладание в любых ситуациях, в принципе – похвальные для президента, имеют и оборотную сторону. Образцовый, правильный и во всем примерный Обама – идеальный оратор, идеальный семьянин, идеальный кандидат в президенты – начинает отдавать некоторой пустотой.
   «Обама в совершенстве владеет искусством производить потрясающее впечатление, не сказав ничего по существу,» – пишет обозреватель «Файненшл таймс» Гидеон Рахман. «В августе прошлого года, – продолжает он, – я был на том стадионе, где проходил съезд Демократической партии, когда Обама выступил с речью, давая согласие на выдвижение кандидатом. Это была чарующая, трогательная речь – у меня даже слезы навернулись на глаза. Но, как ни странно, ее содержание совершенно не осталось у меня в памяти. То же самое произошло с его выступлением в Берлине прошлым летом. Сотни тысяч людей пришли его послушать и устроили Обаме овацию. Но мало кто припомнит хотя бы одну фразу из его речи». Рахман называет это «обамоамнезией»: все им восторгаются, но никто не помнит, что именно он говорит. Обама вдохновляет другим – не сутью, а образом, не идеями, а картинкой. «Я играю роль чистого экрана, на который люди самой различной политической ориентации проецируют свои взгляды», – пишет сам Обама в своей книге «Дерзость надежды». Добавим: и не только политической. От него в восторге сексуальные меньшинства – ведь инаугурационные торжества открывал своей проповедью первый из англиканских епископов, открыто признавший себя геем. От Обамы в восторге мусульмане и евреи, азиаты и европейцы, латиноамериканцы и африканцы. С ним отождествляет себя вся интернациональная Америка, которая сменяет у власти традиционную Америку техасского розлива. «Новый американский президент, – пишет Гидеон Рахман, – не только на родине, но и за рубежом стал «чистым экраном», на который люди проецируют свои взгляды и надежды».
* * *
   Да, но что за экраном? Что скрывается за этим красивым баритоном, за этими и речами, которые заставляют людей плакать, но из которых никто не запоминает ни слова, за идеально сидящими костюмами, за всей блестящей хореографией завоевания Обамой Белого дома? Нам говорят: вот он – новый американский президент. Родился там-то, жил там-то, учился там-то, работал там-то. Вот фотографии: Обама с мамой, с отцом-кенийцем, с приемным отцом, с бабушкой, в кругу школьных приятелей, среди сенаторов и конгрессменов.
   Есть, правда, некоторые накладки. В мае прошлого года Барак Обама во время предвыборного выступления в штате Нью-Мексико рассказал о подвигах своего деда, который, по его словам, освобождал концлагерь Освенцим – по-немецки Аушвиц. Как сказал Обама, «у меня был дедушка, который входил в состав первых частей американских войск, вошедших в Аушвиц и освободивших концентрационный лагерь». По словам Обамы, это событие глубоко впечатлило его деда: вернувшись с войны, он заперся в доме и в течение 6 месяцев не выходил на улицу. Однако не дремлющая оппозиция в виде американских республиканцев тут же поймала Обаму на слове. Они напомнили Обаме, что узников этого концлагеря освобождали не американские, а советские войска.
   «Сомнительное утверждение Барака Обамы не соответствует мировой истории и требует объяснений. Аушвиц освобождали советские войска, и поэтому, если только его дед не служил в Красной Армии, вчерашнее заявление Обамы никак не может быть правдой, – говорилось в официальном сообщении Национального комитета Республиканской партии США. – Частые преувеличения и откровенные искажения со стороны Обамы поднимают вопрос о его рассудительности и готовности вести за собой в качестве главнокомандующего».
   После этого избирательный штаб Обамы признал свою ошибку.
   «Семья сенатора Обамы гордится службой его родственников во время Второй мировой войны и, в особенности, тем фактом, что его двоюродный дед участвовал в освобождении одного из концентрационных лагерей в Бухенвальде. Вчера он ошибочно упомянул Аушвиц вместо Бухенвальда», – заявил пресс-секретарь штаба Барака Обамы Билл Бартон. Однако строго говоря, и это заявление не вполне соответствует истине, так как американские военные не освобождали Бухенвальд. Когда они подошли к концлагерю, он уже несколько дней находился под контролем восставших узников.
   При этом Барак Обама не в первый раз то ли ошибается, то ли искажает факты в нужных ему целях, когда рассказывает о своих родственниках. «Таймс» пишет о том, как в 2002 году он рассказывал про своего другого дедушку – Стенли Данхэма. «Мой дедушка слушал истории своих друзей, которые первыми вошли в Аушвиц и Треблинку», – сообщил Обама. Однако и Треблинка, и Аушвиц находятся в Польше и были освобождены советскими войсками, замечает «Таймс».
   Как пишет «Таймс», «история Второй мировой войны – не самая сильная сторона Барака Обамы». Однако думается здесь дело не только в этом. А дело в представлении, которое усиленно навязывают всему миру американские СМИ, что все наиболее символические события Второй мировой войны связаны именно с американцами. Вот и выходит, если послушать Обаму, что именно они освобождали Польшу.
   И есть, возможно, вторая причина, более личного свойства: Обама с самого начала выглядел как президент эпохи торжества пиара над разумом. В эту эпоху в ход пускается не то, что подлинно, а то, что выгодно. Важно произвести эффект здесь и сейчас, а потом уже разбираться с последствиями, если они будут.
   Обама победил на самых дорогих выборах за всю историю Соединенных Штатов – выборах стоимостью в миллиард долларов. И этим многое сказано. И нет сомнений, что его подбирали, готовили и вели к этой победе. А потому его нынешний образ – всего лишь обложка, или точнее – миллионы обложек, с которых на нас с улыбкой смотрит Обама – великолепный, уверенный в себе оратор с незапоминающимися речами. Однако подлинный текст книги, на обложке которой стоит имя Обама, от всех нас скрыт. Возможно, впрочем, что под обложкой текста и нет. Да и нужен ли он вообще?
* * *
   В своей инаугурационной речи Барак Обама был достаточно сдержан. Он говорил о том, что «мир изменился, и мы (Америка) должны измениться вместе с этим миром». Обама также сказал о том, что сама по себе американская мощь не может защитить Америку и не дает Соединенным Штатам права поступать так, как им вздумается. Он призвал мусульманский мир установить новые отношения, основанные на взаимных интересах и на взаимном уважении. Обама также выступил с ясным призывом ко всем американцам, сказав: «Начиная с сегодняшнего дня мы должны собраться и начать перестраивать Америку».
   Еще раз повторю, речь Обамы была сдержанной и не триумфальной. Скорее, она была нацелена на обозначение (в самом общем плане) тех приоритетов, которые он видит перед собой. И я бы сказал, что она была сосредоточена скорее на том, чтобы вернуть Америке то положение в мире, которое, как считает подавляющее большинство американцев, было утрачено при Джордже Буше.
   Вместе с тем мы не должны в полной мере верить инаугурационным речам. В свое время, вступая в 2001 году в должность, Буш заявил, что «Соединенные Штаты должны стать более смиренной страной», то есть проявлять смирение в духе христианства, а не навязывать всем свою волю и не отправлять всюду свои войска. И многие восемь лет назад тоже посчитали, что Джордж Буш при всей своей непримиримости будет стараться использовать американскую военную силу в ограниченных масштабах. Однако в конечном счете вылилось это в прямо противоположное – в самое широкое использование США своей военной силы за рубежом со времен Вьетнама. Поэтому исходить из того, что Обама сказал на инаугурации, видимо, не приходится…
   После своей инаугурации Обама уже в качестве действующего президента США сделал несколько заявлений, а также предпринял некоторые шаги. В частности, Обама сказал, что он будет создавать более ответственное правительство, которое будет отчитываться перед своими гражданами. Он сказал, что представители политической элиты не должны никогда забывать, что они прежде всего являются «слугами народа», то есть «слугами» граждан США.
   Обама заявил, что будет фундаментально пересмотрен пакет в 0 млрд. для преодоления последствий кризиса американской экономики, причем он должен быть пересмотрен в пользу поддержки малого бизнеса и нуждающихся семей. Наконец, новый президент США предпринял первый шаг (как это расценивает американская печать) по осуществлению своего обещания закрыть тюрьму в Гуантанамо на Кубе. Обама, в частности, распорядился приостановить на 120 дней всю деятельность военных трибуналов в этой тюрьме, поскольку его администрация собирается пересмотреть список подозреваемых в террористических актах, которые содержатся здесь.
   Надо сказать, что в СМИ многое из того, что делает и заявляет Обама, почему-то сразу приобретает удивительно законченный характер. Даже если он ничего такого не делал и не говорил. Например, после заявления Обамы по Гуантанамо по миру разнеслась весть, что Обама полностью закрыл эту тюрьму. Хотя это неправда. Как выразилась International Herald Tribune, «Обама предпринял первый шаг для осуществления обещания закрыть тюрьму Гуантанамо». А это большая разница – окончательное закрытие тюрьмы или первый шаг в этом направлении. Однако, предприняв этот шаг, Обама, конечно, сделал очень важную вещь. Он как бы начал исправлять то, от чего больше всего пострадала Америка во время президентства Буша.
   Обама начал исправлять вконец испорченную американскую репутацию. То есть страна, которая всегда изображала себя правовым государством и демократией, вела в Гуантанамо очень сомнительные судебные процессы. Причем, по некоторым данным, в ходе них иногда применялись пытки. А людей заключали сюда без достаточных на то оснований. Для того чтобы начать выправлять имидж американской власти и в мире, и в глазах самих граждан США, Обама совершенно предсказуемо начал с Гуантанамо. Он также запретил использовать пытки в ходе допросов лиц, подозреваемых в терроризме.
   Обвинения администрации Буша в применении пыток (и прежде всего в адрес вице-президента Ричарда Чейни в том, что он поддерживает такую практику) нанесли очень большой ущерб и самой администрации, и образу Америки в мире. Так что два первых распоряжения Обамы идут в том направлении, которое все от него и ожидали. Но, обращаю ваше внимание, пока никаких указаний на то, что Обама действительно закроет тюрьму в Гуантанамо (демонстративно и резко), мы не видим.

Ловушка для Обамы

   Барак Обама представляется чисто внешней альтернативой Джорджу Бушу. Он всегда говорил, что является президентом изменений. Обещал, что обеспечит крупные сдвиги и во внутренней, и во внешней политике Америки. Но создается ощущение, что он скорее наследник традиционной американской политической системы и политической линии.
   Америке нужно было радикальное обновление имиджа. Одно из главных следствий президентства Буша – падение Америки как «сияющего храма на вершине холма», по выражению Джона Уинтропа. Америка всегда представляла себя маяком для всего человечества, как место, где горит огонь свободы и демократии. И вот этот храм оказался абсолютно дискредитированным после восьми лет правления Буша.
   США, безусловно, виноваты в мировом экономическом кризисе. Известный американский эксперт Дэвид Хейл говорит: «Мир имеет очень серьезные причины быть недовольным США. На этом кризисе стоит печать «Сделано в Америке».
   И тогда Америка предложила миру Обаму. И сказала: «Да, мы создали кризис и оккупировали Ирак. Но посмотрите, какой у нас новый президент! Какой он умный, какой прогрессивный. Как он хорошо говорит! И вообще, посмотрите, он черный! Это нас сближает с Африкой. Его отец мусульманин – это нас сближает с исламским миром.
   И это сработало! По всем опросам общественного мнения к «Америке Обамы» в отличие от «Америки Буша» люди относятся позитивно. Они надеются, что эта Америка будет лучше прежней.
   Те, кому был нужен новый имидж Америки, зажгли звезду Барака Обамы. Для чего? Я думаю, для того, чтобы США возобновили свою неустанную борьбу за мировую гегемонию. Теперь они назовут это мировым лидерством. Чтобы это звучало более прилично и не так раздражало. А новый чернокожий президент будет бороться за те же цели. Хотя, возможно, и другими средствами.
   Эти цели – глобальное и региональное военное доминирование, обеспечение военных союзов по всему миру – скорее всего, продолжение линии на расширение НАТО и на размещение системы ПРО возле российских границ. Хотелось бы ошибаться, но уже ясно, что продолжится поддержка таких политиков, как Ющенко и Саакашвили. Если их и будут менять, то на не менее антироссийски настроенных политиков.
   Обама не будет пересматривать эти цели. Но он предлагает нам другой лексикон. Сейчас, например, Обама почти не говорит о «войне с террором». «С нами или против нас» – эта троцкистская формула, которая очень полюбилась Бушу, тоже, видимо, исчезнет.
* * *
   Обама, пишут в США, откажется от имперского президентства. Но система американских интересов и целей не пересмотрена. И здесь Обама попадает в очень серьезную ловушку. Он говорит, что будет больше опираться на «мягкую мощь» – soft power. Это сила убеждения, привлекательность американской демократии, сила американского примера, информационные усилия, вовлечение других стран в американские проекты. Но что будет, если Обама не добьется с помощью этих «мягких инструментов» традиционных для США внешнеполитических целей? Мой прогноз – он скатится к применению жесткой силы – hard power. У него не будет другого выбора. Более того: использование военной силы никуда не уйдет из внешней политики США. В ряде отношений Обама просто продолжит политику Буша.
   Обама не может уйти из Ирака. Он сказал, что через 16 месяцев войска оттуда уйдут. Но генералитет уже предложил ему план вывода, по которому все затянется на гораздо более долгий срок.
   В Афганистан Обама планирует послать еще 20 тыс. солдат в дополнение к тем, что там уже находятся. Иначе, считает он, там не победить.
   Не исключено, что военные действия расширятся и на Пакистан. В американскую прессу просачиваются полусекретные доклады (а это происходит только тогда, когда это кому-то нужно), в которых говорится, что Пакистан – это страна, где есть крайне опасное сочетание: террористические организации и ядерное оружие. В этих докладах утверждается, что в ближайшие пять лет произойдет атака на США с использованием ядерного или бактериологического оружия. И главная страна, из которой исходит эта угроза, – Пакистан.
   Это ловушка для Обамы. Человек, пришедший под лозунгом глубоких изменений и перехода на мягкую силу, отказывающийся от имперского президентства… Как он будет действовать, когда система американских политический целей, выстроенная задолго до него, будет подталкивать его к жесткой силе?
   Я не думаю, что он сумеет избежать этой ловушки.

Клан Клинтона взял Обаму в заложники

   Назначение Хиллари Клинтон на пост Госсекретаря США является наиболее неожиданным и громким в команде Барака Обамы. В первую очередь потому, что между ними шла нешуточная предвыборная борьба во время предвыборной кампании. Причем Хиллари Клинтон в этой борьбе переходила рамки дозволенного, лично атакуя Обаму и доказывая, что он неопытный политик, который не способен руководить американской внешней политикой. То есть, как говорят американцы, она атаковала Обаму как личность, а не просто его какие-то конкретные позиции или взгляды. И Обама, который, по представлению очень многих людей, вел себя гораздо более сдержанно, совершенно не собирался предоставлять Хиллари Клинтон пост вице-президента в своем кабинете. Хотя некоторые его к этому подталкивали и говорили, что это будет «dream couple» («пара мечты»). Однако Обама этого не сделал и взял себе в напарники Джозефа Байдена. Хотя тандем с Хиллари Клинтон дал бы ему возможность объединить весь демократический электорат. Это говорит о том, что особых симпатий к Хиллари Клинтон Обама не испытывает. Тем не менее она становится госсекретарем.
   Как минимум это говорит о том, что Обама не самостоятелен в своем выборе. В Вашингтоне, правда, запущена версия о том, что новоизбранный президент протянул, таким образом, Хиллари Клинтон «оливковую ветвь» для того, чтобы консолидировать вокруг своей администрации демократическую партию. Но я должен сказать, что, когда человек получает 52,5 % голосов избирателей и опережает своего конкурента на 6,5 %, это считается в Америке очень существенной победой. И называется даже специальным словом landslide, что переводится как «земельный обвал». То есть речь идет об очень удивительной победе по американским стандартам.
   И для того чтобы консолидировать демократическую партию, Обаме вовсе не нужно было приглашать Хиллари Клинтон. Партия и так консолидирована вокруг него – другого лидера у нее в настоящий момент нет. Поэтому речь, видимо, идет о каких-то закулисных воздействиях на Обаму. Причем воздействиях очень серьезных. Видимо, его убедили пойти на такой шаг. Электорат Барака Обамы совершенно не в восторге от Хиллари Клинтон. Ее считают жесткой, циничной, механической машиной по завоеванию власти. Вместе с ее мужем Биллом, который, правда, выглядит чуть более по-человечески. Но вдвоем они производят именно такое впечатление на очень многих людей в США.
   Поэтому появление Хиллари Клинтон в команде Обамы показывает, что закулисные рычаги в американской политике продолжают оставаться очень сильными. И что Клинтон получила свой пост в результате каких-то сложных комбинаций. Возможно, на Обаму было оказано давление со стороны его финансовых доноров. Или со стороны людей, которые вообще очень многое определяют в американской политике – глав крупнейших банков и корпораций.
* * *
   В любом случае, это назначение, которое представляет Обаму не в том свете, в каком он выступал во время выборов, когда он изображал себя как независимую фигуру, не имеющую ничего общего с традиционным Вашингтоном. Как темнокожего из глубинки (из Индианы). В сенате Обама находился всего лишь с 2004 года. А до этого он занимался политикой на уровне штата. То есть Обама и в сенате был не «longtimer». Это давало ему основания утверждать, что он принесет с собой изменения в американскую политику.
   В этом смысле появление в команде Обамы такой супертрадиционной для американской политики фигуры, как Хиллари Клинтон, повязанной огромным количеством вашингтонских связей, контактов, обязательств и тайных договоренностей вместе с Биллом «в одном флаконе» (который уже заявил о том, что он сейчас резко пересмотрит все свои планы для того, чтобы помогать Хиллари быть госсекретарем), выглядит очень странно.
   То есть Обама получает еще одного влиятельного человека (бывшего президента США) со сформированной системой взглядов. И если после этого меня кто-то будет убеждать в том, что Обама не окажется своеобразным заложником четы Клинтон, я в это не поверю. Потому что, в отличие от Обамы, действительно «не нюхавшего внешнеполитического пороха», Клинтон – это чрезвычайно опытный внешнеполитический боец. Да и Хиллари после восьми лет в Белом доме и восьми лет в сенате представляет себе внешнюю политику гораздо лучше, чем Барак Обама.
   То есть он (Обама) отдает внешнюю политику – важнейший сегмент деятельности президента – в чужие руки. Причем это очень выигрышный сегмент. Пытаться решить экономические проблемы в условиях экономического спада – это дело, в котором очень сложно добиться больших результатов. Как вы можете добиться больших результатов, когда вы идете против мощной волны? Она в любом случае будет заставлять вас отступать и спотыкаться.
   Я не думаю, что Обама будет так уж успешен в борьбе с финансово-экономическим кризисом. А вот во внешней политике президент может себя проявить. Однако, взяв Хиллари, он фактически дал возможность проявить себя ей. Потому что, по общему убеждению, именно она будет «рулить» этим процессом. Кстати говоря, уже сейчас между ней и Джозефом Байденом намечается подспудный конфликт в связи с тем, что Байден в течение долгого времени возглавлял Комитет по сенатским делам (а вообще, в сенате он с 1972 года). То есть это очень опытный сенатор, который считает себя очень большим специалистом по внешней политике.
   Таким образом, здесь уже возникает «мина замедленного действия». Байден – это вице-президент с высоким статусом, а Хиллари Клинтон – это госсекретарь с третьим статусом после президента и его зама. Но при этом она считает себя влиятельнее, умнее и значительнее Байдена. Плюс, за ее спиной маячит бывший президент Соединенных Штатов. С рациональной точки зрения и командной деятельности, а также с точки зрения образа самого Барака Обамы, это назначение мне кажется чрезвычайно странным. Я не считаю, что это личный выбор Обамы. Я считаю, что он был вынужден ее назначить под давлением со стороны кругов, которым он не мог отказать.
* * *
   Второй момент. Сама Хиллари Клинтон по своим взглядам, конечно, является политиком гораздо более жестким и даже «ястребиным» (как пишет «Нью-Йорк таймс») по сравнению с Бараком Обамой. В отличие от последнего, она голосовала за войну в Ираке. Хиллари утверждает, что Иерусалим должен навеки остаться единой и неделимой столицей Израиля (если она будет по-прежнему придерживаться этой позиции, это заблокирует все переговоры по ближневосточному урегулированию). В качестве сенатора Клинтон голосовала за то, чтобы включить Иранскую революционную гвардию (одну из опор иранского режима) в число террористических организаций. Это очень серьезное выступление против иранской элиты.
   Хиллари Клинтон также известна как последовательная сторонница поддержки Израиля в ближневосточном конфликте. Она достаточно жестко высказывалась по российско-американским отношениям (гораздо более жестко, чем Обама). Как пишет американская пресса, у Клинтон «стилистика политика, которая звучит по-«ястребиному». В ее лице Обама явно приобрел человека, который скорее будет продолжать политику Буша по целому ряду направлений, чем отказываться от нее. И здесь опять же Обама вступает в противоречие с теми ожиданиями, которые были в отношении того, что он найдет какую-то возможность договориться с Ираном об отказе от ядерного оружия. Но если госсекретарь будет настроен резко антиирански, то такой договоренности добиться будет очень сложно.
   Кроме того, многие полагали, что Обама сможет вывести из тупика процесс ближневосточного урегулирования. Однако, опять же, если Хиллари Клинтон будет занимать жесткую произраильскую позицию, то добиться этого будет невозможно. Словом, обещая американцам изменения и новую внешнюю политику, Обама взял себе в напарники политика вполне традиционного типа, который будет в смягченном виде проводить политику Буша и Кондолизы Райс. Вот проблема, которая сейчас встает у Обамы в связи с его собственными внутренними критиками. Дело в том, что либеральное крыло Демпартии и американского общества (достаточно влиятельное – оно активно лоббировало приход Обамы к власти) очень озадачено последними назначениями. Следует учитывать, что назначена не только Хиллари Клинтон. Вместе с Робертом Гейтсом она унаследована от администрации Буша. Для демократов это, конечно же, шок. Что министр обороны представляет ту администрацию, которую они обвиняли во всех смертных грехах. И прежде всего в области внешней политики.
   И вдруг Барак Обама его оставляет. Новый помощник президента по национальной безопасности Джеймс Джонс – это человек, который должен был войти в правительство Маккейна, если бы тот победил на выборах. А Обама берет его к себе. То есть делает явный выбор в пользу политиков с «ястребиной» репутацией. И это очень беспокоит либеральных сторонников Обамы.
   Дело в том, что кадровый выбор Обамы поддержали очень многие республиканские политики. То есть противники Демократической партии стали говорить о «прекрасных назначениях Обамы». В частности, большую радость по этому поводу выразил бывший глава администрации Буша Карл Роув. А вы знаете, что если политический противник вас хвалит, то здесь что-то не так. Значит, вы делаете то, что ему очень нравится. Многие начинают подозревать, что Обама пытается играть на другом поле. Уходя от своих либеральных обещаний изменить американскую внешнюю политику в лучшую сторону, улучшив ее имидж и соскользнув в ту внешнеполитическую стилистику, которая была характерна для администрации Буша. Это напоминает политическое двурушничество.

В мышлении американского руководства ничего не изменилось

   Складывается такое ощущение, что в мышлении американского руководства, несмотря на все разговоры о «перезагрузке», ничего не изменилось. Об этом же говорят последние назначения в администрации Обамы. По ним можно судить о том, какой будет американская внешняя политика.
   Одной из заметных фигур в ней становится известный эксперт из Демократической партии Иво Даалдер, который выступал достаточно резким критиком политики Буша на протяжении всех этих лет. Но критиковал он ее не за то, что эта политика была слишком агрессивной, а за то, что эта агрессивность была неправильно упакована, за то, что Буш не сумел обеспечить легитимность силовым действиям США.
   Иво Даалдер также известен тем, что он выступает с идеей создания «Лиги демократий», которая фактически призвана подменить собой ООН. Эту идею, кстати говоря, подхватил во время своей избирательной кампании Джон Маккейн, пытаясь сделать ее своей. Любопытно, что это та идея, где т. н. «либеральные интервенционисты» (те, кто являются членам Демпартии, но при этом поддерживают интервенцию в Ираке) смыкаются с неоконсерваторами, то есть с теми, кто стоял за администрацией Буша.
   «Лига демократий» – это та формула, которая объединяет консервативных республиканцев, неоконсерваторов и агрессивных демократов. И сейчас этот человек становится послом США при НАТО. То есть речь идет о том, что именно НАТО должно стать основой для «всемирной Лиги демократий», которая придаст большую легитимность действиям США. В том числе силовым. Ту самую легитимность, которую в случае с Ираком ООН не предоставила Америке. И это, конечно, настораживающий момент. Потому что Лига демократий со всей очевидностью направлена против России. Хотя не только против нее, но еще и, скажем, против Китая. Ясно, что ни РФ, ни Китай в эту организацию, если она будет действительно создаваться, приглашены не будут.
* * *
   Не менее настораживает назначение заместителем министра обороны США Александра Вершбоу (при том, что сам министр обороны имеет репутацию достаточно умеренного политика), которого мы хорошо знаем, поскольку в течение нескольких лет он был послом США в России. Причем послом, не учитывающим российскую специфику. Он настолько часто обострял отношения с российским руководством, что даже администрация Буша сочла нужным отправить его в Южную Корею, подальше из России, поскольку он не столько помогал налаживанию отношений, сколько портил их.
   В частности, его «коньком» были длительные пространные интервью, в которых Вершбоу пытался учить российское руководство тому, как надо строить свою внутреннюю политику. А сейчас этот человек становится заместителем министра обороны США. И это не очень хороший сигнал для Москвы. Потому что Вершбоу очень близок к неоконсервативной точке зрения на мировые события и к неоконсервативной повестке дня. Он, будучи сторонником достаточно жестких действий по отношению к России, являлся откровенным противником путинского правления. При этом поговаривают, что нынешнего министра обороны США Роберта Гейтса через некоторое время заменят (после того как будет осуществлен вывод части войск из Ирака). Если Гейтса заменит Вершбоу, то для России это будет совсем плохой сигнал.
   Таким образом, подтверждается тенденция, когда Обама назначает на крупные внешнеполитические посты людей, которые не отличаются «новым мышлением», а скорее являются продолжателями курса Джорджа Буша и Кондолизы Райс. Так, на своем посту оставлен заместитель госсекретаря США Дэн Фрид, который считается одним из главных авторов бушевской антироссийской политики.
   То есть мы наблюдаем достаточно странную картину: нам говорят о том, что собираются «перезагружать» свои отношения с РФ, но на самом деле получается, что изменений ожидают исключительно в позиции самой России. При этом США совершенно не готовят никаких изменений со своей стороны. Интересно, что по свидетельству достаточно объективных наблюдателей из числа самих американцев, никакого изменения в восприятии России в американском политическом классе не произошло. И администрация Обамы не отличается каким-то принципиально новым подходом по отношению к РФ. Там по-прежнему придерживаются той точки зрения, что Россия «проиграла «холодную войну» и что она должна смириться с американской внешней политикой и поддерживать США в одностороннем порядке. А заявления другого плана делаются скорее в расчете на публику. И для того, чтобы немного успокоить московское руководство.

Что может сделать человек, претендующий на статус мирового лидера?

   В последнее время в политических, экспертных и общественных кругах началось обсуждение вопроса, который был поднят недавно Бараком Обамой. О том, не пора ли миру избавиться от ядерного оружия. Выступая в Праге, он сделал заявление о том, что нужно двигаться к этой цели (к ядерному разоружению). И хотя, по словам президента США, он не уверен, что его жизни хватит на ее осуществление, Барак Обама сказал, что двигаться нужно именно в этом направлении.
   Идею полного ядерного разоружения (которая получила название «ядерный ноль») уже обсуждают российские и американские эксперты. Еще в ходе президентских выборов за нее выступали такие фигуры, как Генри Киссинджер, который, кстати говоря, посвятил свою докторскую диссертацию проблеме ядерного оружия и его роли в мировой политике. Кроме того, уже создана российско-американская экспертная комиссия по обсуждению проблемы «ядерного нуля». То есть эта тема становится модной. Она все чаще начинает фигурировать даже в выступлениях официальных лиц. В частности, Сергей Лавров, принимая участие в работе Совета по внешней и оборонной политике, заявил, что «ядерный ноль» – это цель, которая кажется сегодня недостижимой, но при этом достойна самого пристального внимания. Нужно также иметь в виду, что эта идея выдвигается в определенном контексте. А именно в контексте переговоров по ядерному разоружению, которые по всей вероятности должны начаться между США и РФ этим летом (после встречи Медведева и Обамы). Два президента уже обсудили в Лондоне общие подходы к новому договору в сфере стратегических наступательных вооружений, который заменит договор СНВ, заключенный еще в 1970-х гг. Конечно, этот документ не будет означать тотальное ядерное разоружение, но тем не менее. При этом ходила достаточно радикальная идея сократить на 80 % общее количество ядерных боеголовок с обеих сторон. В этой связи возникает закономерный вопрос: как относиться к идее ядерного нуля (и ядерного разоружения вообще) в современном контексте?
* * *
   Первое. Создается ощущение, что Барак Обама еще не закончил свою предвыборную кампанию. Но теперь арена его предвыборной кампании – это весь земной шар. Еще во время его участия в избирательной гонке у меня возникло такое впечатление, что Америка не просто предлагает миру свои собственные выборы как главное событие года. Избрание американского президента преподносилось миру как одновременное избрание президента земного шара. В некоторых американских изданиях (причем весьма весомых), таких, как «Нью-Йорк таймс» или «Интернэшнл геральд трибьюн», Барак Обама изображался на рисунках в задумчивом виде и как бы с небес взирал на землю, погрязшую в военных конфликтах, бедности и других проблемах. Причем речь идет об иллюстрациях к серьезным статьям, а не о карикатурах. То есть с самого начала Обаму подавали как потенциальный ответ не только на американские проблемы, но и на мировые. Так что он должен сейчас соответствовать этому имиджу. Вот президент США и поддерживает этот образ. Спрашивается, что может сделать человек, чтобы претендовать на статус абсолютного мирового лидера? Это должна быть какая-то очень громкая инициатива. Желательно, неосуществимая (потому что тогда невозможно будет проверить, действительно Обама этого хотел или нет), неконкретная, но звучная. То есть затрагивающая какую-то реальную проблему.
   Итак, Барак Обама выбрал идею ядерного разоружения. Он не может решить афганскую проблему и не способен вывести американские войска из Ирака. По крайней мере не раньше чем через 20 месяцев. Не может он разрешить и ближневосточный кризис. В ситуации, когда все на него смотрят и ждут конкретных решений, неспособность решить конкретные проблемы заменяется демонстративным желанием сделать что-то глобальное. И такое, что будет поддержано всем миром. Даже если это малоосуществимо. В общем, у меня возникает ощущение, что речь идет об очередной крупной пропагандистской пиар-акции, которая связана с утверждением образа Барака Обамы как мирового лидера. С другой стороны, она призвана обновить имидж Соединенных Штатов. Если президент Буш все время повторял, что Америка может даже использовать тактический ядерный боезаряд против того же Ирана и всячески подчеркивал значение ядерной мощи США, то Барак Обама выступает за прямо противоположное. И говорит: «Нет, мы от этого оружия откажемся». Понятно, что это направлено на улучшение образа США в мире.
* * *
   Второе. Давайте посмотрим, насколько осуществима эта инициатива. Честно говоря, она выглядит абсолютно неосуществимой. Дело в том, что США и Россия всегда имели такие запасы ядерного оружия, которые позволили бы им многократно уничтожить друг друга (а заодно и весь земной шар). В результате этого у нас и у американцев возникло ощущение, что наша безопасность опирается на ядерное оружие. И это воспринимается как некая данность – нас никто не сможет атаковать. Даже в 1990-е гг., когда состояние наших вооруженных сил было крайне прискорбным, все говорили о том, что, пока у России есть ядерный щит, никто на нее не нападет. Это было правдой. Но у других стран нет такого ощущения. Иран реализует свою ядерную программу (предположительно для создания атомной бомбы) именно потому, что он не считает себя в безопасности. Его лидеры увидели, что произошло с Ираком. К тому же они находятся в очень плохих отношениях с Америкой. Американцы же, оккупировав Багдад и повесив Саддама Хусейна, показали, что они будут делать со своими врагами, если те не могут защититься. Это же касается и Северной Кореи. Ее многие обвиняют в том, что она «плохой азиатский мальчик», который всем угрожает ядерной «колотушкой». Однако не следует забывать, что это государство находится под давлением США в течение последних 50 лет. Северные корейцы обосновывают свою политику очень просто: в мире, где в военном отношении господствует лишь одна сверхдержава, защититься можно лишь при наличии ядерных боезарядов.
   А может ли отказаться от ядерного оружия Китай? Я думаю, что это абсолютно исключено. По крайней мере в обозримой перспективе. Китай – восходящая ядерная держава. И он наращивает свой ядерный потенциал, а не сокращает его. Китай не связан с США ни одним соглашением в области стратегических вооружений. Пекин желает оставить себе в этом вопросе полную свободу рук. Китай уже сейчас является доминирующей в военном плане державой Азии. И скоро он будет второй после США мировой державой по степени и качеству вооруженности (в пределах 25–30 лет). Китай не откажется от ядерного оружия, пока он не перешел на другой уровень мощи. Если он сравнится с Америкой по экономическим показателям или неядерным типам оружия, тогда мы можем говорить, что он вступит в переговоры о ядерном разоружении. В обозримой же перспективе, даже если Китай и вступит в такие переговоры, то только для того, чтобы показать, что он не является «врагом человечества». При этом вступив в глобальную ядерную игру. Но уж точно не для того, чтобы серьезно сократить свой ядерный потенциал, который он, наоборот, сейчас наращивает. То же самое касается и Израиля. По имеющимся данным, у него около 200 ядерных боезарядов. Израиль – ядерная держава с 1968 года, хотя он это не признает (что является «секретом Полишинеля»). При этом он объективно находится во враждебном арабском окружении. Кроме того, есть перспективы создания ядерного оружия Ираном. Устами Ахмадинежада Тегеран неоднократно заявлял, что Израиль должен быть уничтожен. Так как же в такой ситуации израильские лидеры откажутся от своих ядерных боезарядов? Это исключено. То же самое касается Индии и Пакистана. Таким образом, международный контекст показывает, что сейчас нет абсолютно никаких оснований для отказа от своего ядерного оружия со стороны нынешних ядерных держав.
* * *
   Для чего тогда Америка выдвигает идею «ядерного нуля»? Частично я дал ответ на этот вопрос – для того, чтобы Америка опять начала выглядеть красиво и стала мировым лидером теперь уже в области ядерного разоружения. Во-вторых, это делается для того, чтобы оказать воздействие на Россию. Чтобы «вплести» нас в новую структуру соглашений, по которым РФ откажется от старых видов ядерного оружия, которые у нас есть (а новых у нас мало).
   Американцы тоже откажутся от старых, но при этом очень быстрыми темпами наращивают производство новейших видов ядерного оружия. Создают новые типы носителей и ракет. Крылатые ракеты с ядерными боеголовками – это священная корова американской военной мощи. В свое время Клинтон сказал Ельцину, что если он, Клинтон, тронет крылатые ракеты, то может не возвращаться в Вашингтон. То есть у самих США нет готовности к серьезному ядерному разоружению. Зато есть готовность поднять мощную пропагандистскую кампанию, чтобы повлиять на Россию. Чтобы мы пошли на такой тип сокращения ядерного оружия, который сильно ударит по уже существующим системам, но практически не затронет перспективные системы ядерного вооружения. То есть речь идет об эффектной дымовой завесе для выхода на новый виток американского военного доминирования.
   А то, что США от него не откажутся, говорил Барак Обама. Он сказал, что Америка создаст вооруженные силы, которые будут непревзойденными по мощи ни для одного государства мира или их объединения.

Убийство Обамой мухи

   До сих пор Барак Обама все больше говорил. Но похоже он уже начал действовать – не переставая, впрочем, много говорить. В интервью одной американской телекомпании Барак Обама, не отвлекаясь от разговора, убил муху. Надо сказать, что муха в студии, да еще и во время интервью – штука не самая приятная. Она и жужжит, и садится куда не следует, и вообще мешает. Так что Обама поступил правильно. Но поразительно, что в нашем прекрасном новом мире именно этот факт, а не содержание интервью сразу же стал сенсацией. Теперь к историям из жизни Барака, несомненно, добавится успешно история убитой им мухи.
   Барак Обама убил муху! И это одновременно знаменательно и великолепно. Об этом сообщили все американские телеканалы и написали все американские газеты. А мировая пресса подхватила тему достижения Обамы, в очередной раз убедительно сыграв роль коллективного попугая. «Во время интервью он должен был обсуждать Иран, экономику и здравоохранение, – написала газета «Дейли Телеграф». – Но главной новостью дня стало другое – убитая Обамой муха».
   Обаме и самому понравилось. «Классно у меня получил, не правда ли? Прихлопнул гадину», – с удовольствием сказал он интервьюверу из Эн-би-си. И по личной просьбе Обамы телеоператор показал крупным планом лежавшую на ковре убитую муху. Она была мертва, но погибла не напрасно. В отличие от миллиардов ее сородичей она уже вошла в историю президентства Обамы.
* * *
   Однако прочь иронию. На самом деле ловкое, я бы даже сказал, кинжально быстрое убийство мухи Обамой символично. Оно доказывает, во-первых, что у США молодой, быстро реагирующий и эффективный президент. Во-вторых, что у США – лучший президент в мире. Вы слышали, чтобы Ху Цзин-Тао или там Николя Саркози, не говоря уже о рохле Гарольде Брауне вот так вот взял и, между делом, походя, не прерывая разговора, молниеносным ударом убил муху. Вот именно – не слышали. А Обама между прочим – убил. И отсюда следует важная презумпция: вот так новый молодой, красивый и умный американский президент разделается и с другими проблемами. Для этого у него есть сила и потенциал.
   Словом, Обама – совсем не то, что бедный Буш. Чисто по-человечески он нам запомнился двумя эпизодами: когда он до полусмерти подавился соленым рогаликом и когда в него летели прицельно запущенные башмаки иракского журналиста. В обоих случаях Буш выглядел жертвой, хотя от башмаков он вполне ловко увернулся. Обама же выглядит победителем. И, как верит вся Америка, не только в поединке с мухой.
   Однако пока для везунчика и счастливчика Обамы многое складывается совсем не просто. Американские сенаторы наотрез отказались поддержать решение Обамы о закрытии спецтюрьмы на базе в Гуантанамо и выделить на это 80 миллионов долларов. Многих из них убедили доводы бывшего вице-президента Чейни: нельзя закрывать базу, где заключены более двух сотен опасных для Америки террористов. В американских федеральных тюрьмах их принимать не хотят, другие государства, куда их хотели бы выслать для тюремного заключения, тоже не спешат распахнуть им двери собственных тюрем. Пока администрации Обаме удалось лишь пристроить 10 освобожденных заключенных, которых согласились принять Саудовская Аравия, Бермудские острова, Ирак и Чад. А в США уже поговаривают, что отказ сената Обаме – это первое поражение нового американского президента.
   Второе поражение, возможно, подстерегает его в засушливой Палестине. Несмотря на давление со стороны Обамы, Израиль не торопиться начинать мирный диалог с палестинцами. В ответ на речь Обамы в Каире, где он протянул руку мусульманскому миру, премьер Израиля Нетаньяху выступил с собственной речью. Он для вида согласился с идеей решения ближневосточного кризиса через создание палестинского государства, но обставил это таким числом условий, что даже умеренные палестинцы заявили: на такой основе переговоры невозможны. В частности. Нетаньяху предложил им забыть о Восточном Иерусалиме, сказал, что нельзя остановить естественный рост числа израильских поселений на палестинских территориях, и потребовал, чтобы у будущего государства не было ни армии, ни вооружений. Обама сделал вид, что ничего особенного не случилось. На самом деле случилось: его ближневосточная инициатива почти похоронена правым правительством Израиля.
* * *
   Зато Обама классно убил муху – и это сделало его еще более близким и понятным для сотен миллионов человек на земле. В его великолепный образ, от которого чуть ли не падают в обморок и цветные, и белые женщины, влит еще один монументальный штрих. И не надо на этом успокаиваться. В фильме «Супермэн» главный персонаж ловил на лету пули. Герой Матрицы Нео останавливал их ладонями. Так что у Барака Обамы есть еще, к чему стремиться.

ШАХМАТЫ ИЛИ РУЛЕТКА: ИГРА В АТМОСФЕРЕ КРИЗИСА

Кризис стал возмездием за алчность мировой элиты

   Что стало причиной нынешнего экономического кризиса? Чувствует ли мировая элита свою ответственность за него? На Давосском форуме руководители инвестиционных банков, которые в прежние годы пользовались там непререкаемым авторитетом, на этот раз молчали. А если и не молчали, то признавали всю ту критику, которая сыпалась в их адрес. Главы многих крупнейших корпораций и банков вообще в Давос не приехали. На форуме ощущалось: в остром кризисе находится та модель развития мирового капитализма, которая насаждалась в мире последние тридцать лет.
   Речь идет о неолиберальной модели. Ей сопутствовало представление, что глобализация и мировая экономическая интеграция создают основу для непрерывного роста экономического благосостояния. На практике это способствовало распространению американского финансового кризиса на весь мир. Именно глобализация стала переносчиком вируса, который сначала поразил экономику США.
   Раньше мы не раз слышали восторги по поводу глобализации как чего-то абсолютно позитивного. Я всегда скептически к этому относился: совершенных систем и процессов не бывает. Любая система имеет свои недостатки, и у глобализации они тоже были. Сейчас это уже очевидно всему миру.
   Два года тому назад в Давос приезжал замглавы Федеральной резервной системы США (ФРС) Роджер Фергюсон. Он утверждал: создана идеальная модель, о которой все мечтали. В результате глобализации риски распределяются по разным рынкам – если обрушится один из них, то другие сохранятся. Но глобального обвала не будет! Аплодисменты. И вот два года спустя именно это и происходит. Что нам теперь могут сказать господин Фергюсон и другие финансовые гуру? Только одно: «Мы полностью провалились».
* * *
   Неолиберальная модель – это не только модель, это и образ мышления, утвердившийся на стыке 70–80-х годов прошлого столетия. Тогда Рональд Рейган и Маргарет Тэтчер сказали: мы уходим от вмешательства государства в экономику, частный бизнес надо освободить почти ото всех ограничений, путь к экономическому успеху и процветанию – в освобождении бизнеса ото всех пут и в жесткой конкуренции. В социальном плане этому соответствовала идеология «социального дарвинизма», то есть принципа «выживает сильнейший». Главным критерием успеха была объявлена прибыль, основой общества – рыночный обмен.
   И вот теперь эта система дала магистральный сбой. И все вдруг вспомнили о роли государства. В Давосе в этом году очень много говорили о том, что сейчас основная задача по выправлению мирового капитализма падает на государство. «Файнэншл таймс» пишет: вся система, созданная при Рейгане и Тэтчер, находится под угрозой, кредитный кризис уничтожил репутацию банкиров Уолл-стрита. Газета приводит мнение: сейчас президент и министр финансов США имеют такую власть, какой не обладал ни один глава этой страны со времен Франклина Рузвельта. Он тоже разделял идею сильного государства, к которой Америка обратилась в ходе кризиса 1929–1933 годов. Рузвельт выводил страну из стагнации до 1940 года – выздоровление длилось очень долго. Об этом стоит помнить, делая прогнозы о будущем мировой экономики в связи с нынешним обвалом.
   Следует помнить и о том, что в нашей стране существовала своя неолиберальная команда – Анатолий Чубайс, Егор Гайдар, Борис Немцов. Им помогала большая группа советников, таких, как Андерс Ослунд и Джеффри Сакс. Их поддерживал Международный валютный фонд. Эта команда в 1990-е годы сказала: сейчас мы все организуем так, что управлять будет «невидимая рука рынка». Они взяли за образец англосаксонский капитализм, и прежде всего США и Великобританию, где была совершенно другая экономическая, да и социальная база. Однако в итоге эта система провалилась даже там. Только для краха «там» ей потребовалось 30 лет, а у нас неолиберализм «лопнул» намного быстрее – за несколько лет. В России эта модель привела к колоссальному разворовыванию государственного достояния, к массовому обнищанию, к социальной катастрофе. Покойный американский журналист Пол Хлебников называл это самой крупной социальной катастрофой в истории России – даже более страшной, чем разруха во время Великой Отечественной войны. И закончилось все предсказуемым дефолтом 1998 года. В результате при Путине государство начало возвращаться в экономику раньше, чем во всем мире. Но теперь на Западе тоже идут по этому пути.
   Финансовая вакханалия, порожденная неолиберализмом, сформировала свою идеологию. Я бы назвал ее «идеологией гламура».
   В США это началось прошлой осенью – после того как разорился банк Lehman Brothers. Это произошло 15 сентября 2008 года, и с этого события, собственно, и начался американский глобальный экономический кризис. К сегодняшнему дню он уничтожил представление, что частный бизнес без вмешательства государства способен обеспечивать сбалансированное поступательное развитие общества. И доверие людей к частному бизнесу получило очень серьезный удар.
   Опросы общественного мнения в США показывают: 58 % респондентов в прошлом году доверяли частному бизнесу, а теперь – только 38 %. Только 49 % американцев считают, что свободный рынок должен действовать без госвмешательства. Для Америки, где исторически недолюбливают государство, это поразительные цифры…
   Если же говорить о политике, то в ней неолиберальной модели соответствовала попытка создать «однополярный мир» с центром в США. Когда в 1991-м обрушился Советский Союз, США заявляли: теперь мы – единственный лидер мира. Джордж Буш-старший говорил о «новом мировом порядке», Збигнев Бжезинский – об американской гегемонии. Но смысл был один: мир стал однополярным. И эта идея тоже провалилась.
   Сейчас даже в США считают: у мира был однополярный «момент» – за счет исчезновения СССР, распада Варшавского Договора и выхода на авансцену западного альянса во главе с США. Но этот период закончился в 2003–2004 годах, когда Вашингтон переоценил свои возможности и принялся силой менять режимы на Ближнем Востоке, прежде всего в Ираке. Этот «момент» продлился где-то 10–14 лет и закончился уже во время Буша-младшего. Барак Обама – это уже президент эпохи универсально признанного «многополярного мира». Избрав Обаму, Америка показала, что она отказалась от претензии на единоличную гегемонию. Если бы она считала иначе, то президентом бы стал Джон Маккейн – продолжение Джорджа Буша.
   Экономической идеологией «однополярного мира» как раз и был неолиберализм.
* * *
   Но способна ли мировая элита теперь ответить на вопрос, как развиваться дальше? Сомневаюсь. За последние 20–25 лет люди в развитых экономиках перешли к сверхпотреблению. Утвердилось повсеместное стремление к роскоши. В 1980-е годы не было такого объема рекламы. Не было такого числа людей, которые хотели бы приобрести украшения от Chopard, отдыхать в пятизвездочных отелях на Мальдивах и так далее. Никогда, кстати, не было и такой массированной рекламы бриллиантов или часов, которые стоят десятки тысяч евро.
   «Идеология гламура» захлестнула мир во второй половине 1990-х и в 2000-е годы. Она выросла на финансовых пузырях. Понятно, что это нездоровая ситуация – и социально, и экономически. Безумно быстро создаются гигантские состояния, очень часто – за счет чисто финансовых спекуляций. И точно так же быстро эти деньги тратятся. Живи сегодняшним днем, потребляй как можно больше, а что будет завтра – не важно.
   Вот три лика эпохи «финансовых пузырей»: неолиберальная экономика, «однополюсный» мир (то есть американская гегемония) и «идеология гламура». В политической сфере эта модель провалилась: будущее – за многополюсным миром, это признают даже в США. Идея примата частной собственности при слабой роли государства тоже гибнет. Регулирующая роль государства в условиях кризиса резко возрастает. Но «идеология гламура» и психология роскоши остаются – они уже засели в умах людей. И это создает возможность рецидива. Если людям тридцать лет подряд говорят: вы имеете право на сверхпотребление, «вы этого достойны», то они от этого права так просто не откажутся.
   На последнем Давосском форуме часто говорили: да, бизнес должен ориентироваться на прибыль, но не любой ценой! Призывали вернуться к старым консервативным ценностям – бережливости, порядочности, прозрачности. Но смогут ли эти ценности вернуться в экономику и общественную жизнь? Они ведь мешают сверхпотреблению и сверхприбылям.
   Когда ученые и аналитики, такие, как нобелевский лауреат Джозеф Стиглиц или нью-йоркский профессор Нуриэль Рубини, предупреждали о грозящих опасностях, элита от этих предупреждений отмахивалась. Ведь они мешали делать бешеные деньги. Нынешний кризис стал возмездием за некритичное мышление, безответственность и алчность. Мировая капиталистическая элита осознала, что неолиберальная система дала магистральный сбой.

Химера нравственного капитализма

   «Мы будем перестраивать капитализм», – заявил французский президент Николя Саркози. В цитадели современного капитализма – Америке – тут же забеспокоились. «Он что, с ума сошел? – возмущаются те, кто все эти годы доказывал, что свободный рынок дает ответы на все вопросы, стоящие перед человечеством. – Капитализм не надо перестраивать, его надо лишь чуть-чуть подправить, спасти банки и концерны за счет казны и простых граждан и все! Чтобы все было, как прежде».
   Спешу успокоить защитников провалившейся экономической модели: любитель роскоши, супермоделей и личный друг миллиардеров, Николя Саркози не имел в виду ничего серьезного. Он просто хотел успокоить народы Франции и Европы, возмущенные тем, что их обманули. Им 30 лет вколачивали в головы убеждение, что наконец-то создан бескризисный капитализм, система, в которой все только обогащаются и выигрывают, и почти никто не проигрывает, – и вот нате вам! Такой обвал.
   Возьмем, к примеру, Алана Гринспена, который в течение двадцати лет являлся главой Федеральный резервной системы США. Сейчас его называют главным виновным мирового экономического кризиса. Гринспен, однако, не какой-нибудь жалкий Мавроди. Он создал не личную воровскую пирамиду, он создал глобальную модель спекулятивного капитализма, от которой выиграла вся мировая олигархия и целая армия инвестиционных банкиров и дельцов от финансов. Но еще два года назад московские – да и не только московские интеллектуалы – в восхищении округляли глаза и поднимали указательный палец, цитируя главу Федеральной резервной системы: это сказал сам Гринспен! Но Гринспен, за редким исключением, говорил лишь то, что поддерживало и обосновывало созданную им модель финансовых пузырей. Сейчас его больше не цитируют. Великий гуру отвергнут и почти что проклят. Но созданная им система живет, хотя и не процветает.
   Классический капитализм, как мы помним, действовал по принципу «Товар – деньги – товар». Новый капитализм выдвинул другую формулу, которая обещает быстрое, стремительное обогащение: «деньги – ценные бумаги – деньги». В этой системе главный критерий успеха – уже не товар, главный критерий успеха – прибыль, а точнее – сверхприбыль. Еще недавно на Западе смеялись: мол, в России, в условиях ее дикого капитализма, никто не хочет работать менее чем за 100 процентов прибыли. Теперь же выясняется: такова же логика и лидеров западного, якобы добропорядочного приличного бизнеса. «Бог умер!» – заявил 100 лет назад Фридрих Ницше. Но за минувшие сто лет было изобретено новое божество – сверхприбыль.
   «Кризис повсеместно обнажает мерзости капитализма, – писал журнал «Шпигель». – Мания величия, жажда наживы и тяга к спекуляциям не были проблемами отдельно взятых стран».
* * *
   Напомним, что все началось, когда у власти в Великобритании оказалась Маргарет Тэтчер, а в США – Рональд Рейган. Тогда-то и была взята на вооружение доктрина неолиберализма и свободного рынка. Что было причиной появления такой доктрины? Их было несколько.
   Мировая капиталистическая система считала себя находящейся в осаде! В западном обществе были популярны левые и социалистические идеи. В 1976 г. в Италии компартия получила на выборах 33 % голосов. И фактически для половины городов страны, где мэрами стали коммунисты, превратилась в правящую.
   Коммунисты серьезно проявляли себя и в других странах Запада. В 1968 г. на президентских выборах во Франции их кандидат Жак Дюкло получил 25 % голосов. Это сейчас иногда кажется, что капитализм на протяжении второй половины XX века чувствовал себя уверенно и спокойно. Но это не так. Во второй половине 70-х, после поражения США в Индокитае, началось то, что в ЦК КПСС назвали расширением социалистической системы. Никарагуа, Ангола, Эфиопия, Камбоджа, Лаос, Вьетнам; укрепляющийся Китай…
   Ситуация требовала ответа на эту угрозу. И он был найден – по-своему гениальный. «Вам не нравится капитализм? Тогда мы дадим вам не меньше, как того требуют левые, а больше капитализма! Вместо социализма вы получите деньги», – так или примерно так заявили тогда Рейган и Тэтчер.
   То есть ценностям коллективной (в частности, профсоюзной) самозащиты и социальной солидарности противопоставлялись иные. А именно – индивидуализм, частная собственность, свободный рынок и неограниченная свобода делать деньги. В советские времена у нас много говорилось о неуемной жажде накопления на Западе, об алчности капиталистической системы. Мы считали это пропагандой. Но задача капитализма, действительно, генерирование прибыли и сверхприбыли.
   Однако сверхдоходы никак не сочетаются с нравственностью. Да, под влиянием СССР, коммунистических и социалистических движений на Западе была создана довольно мощная структура социальной защиты. В XX веке капитализм вообще претерпел очень большую эволюцию, и социальный сегмент западного капитализма сегодня довольно значителен. Там поняли: лучше делиться с неимущими, чем переживать результаты их восстаний. Современный капитализм создал систему социальных амортизаторов. Но это вовсе не значит, что его внутренней логикой являются нравственность и ответственность.
* * *
   Сегодня большое возмущение вызывают гигантские бонусы, которые выплачивали себе банкиры, предприниматели, главы концернов. Иногда они достигали десятков миллионов долларов. Сейчас в условиях кризиса, когда государство выделяет десятки и сотни миллиардов этим обанкротившимся и полуобанкротившимся фирмам, такие бонусы выглядят как вызов общественному мнению. В благодатные времена на них закрывали глаза. Теперь иначе. Многие в США и Европе думают: «Вот эти люди, которые привели экономику к краху, они еще и выплачивали себе дополнительные гигантские суммы». И самое поразительное – продолжали выплачивать даже в 2008 г. в разгар кризиса. Вот вам и вся нравственность.
   Нравственный капитализм создать невозможно, потому что за 30 лет мировая финансовая и предпринимательская элита привыкла к сверхдоходам – и создала, как уже говорилось, «идеологию гламура». Обратите внимание на западное кино. Оно постоянно пропагандирует идеал индивидуалиста, который стремится любым способом получить как можно больше денег. Тот же Оушен со своим все растущим числом друзей-подонков все время грабит банки. И играет его обаятельный Джордж Клуни. Современные герои – это грабители банков!
   Точно так же действуют финансисты, предприниматели: создание непрозрачных схем, уход от налогов, офшоры, спекуляция – все что угодно. Самое главное – прибыль. Если добился сверхвысокой прибыли – ты герой современного общества. А если платишь налоги и у тебя норма прибыли пять процентов – ты идиот.
   Такова мораль неолиберализма. От сверхдоходов никто не откажется. Сейчас привлекут государство, деньги налогоплательщиков – за их счет подтянут, подмажут, подправят, подремонтируют эту систему. Примут несколько регулирующих законов. Чуть-чуть ужесточат условия для рискованных биржевых и финансовых игр. Но в принципе система останется той же. Потому что мораль и психология, которые выработались за последние тридцать лет, не изменились. Люди думают: ну вот, сейчас пройдет три года, а затем мы вернемся в тот прекрасный мир, в котором жили последние десятилетия и который позволял нам из воздуха сколачивать гигантские состояния. И все пойдет по-прежнему до следующего катастрофического кризиса.
* * *
   К бессовестным банкирам возмущенное общество требует ныне принять самые жесткие меры. Но не беспокойтесь; жертв не будет. Как не будет и серьезной перестройки капитализма. Здесь немного помажут, тут слегка подшлифуют, примут пару новых законов, и бросят несколько триллионов на спасение той самой финансовой системы, которая обрушила мировую экономику. И все останется примерно как было.
   Еще древние учили: за каждым преступлением ищете – «Кому выгодно». И можно быть уверенным: те, кому эта система выгодна, не дадут ей умереть.

Свободный рынок во всем своем великолепии

   Накануне встречи «большой двадцатки» в Лондоне наметился большой разлом. Разлом между США, где власти хотят финансовыми вливаниями увеличить потребительский спрос и за счет этого выйти из кризиса, и Европой, где склонны меньше тратить, зато принять жесткие меры, регулирующие деятельность бизнеса. «Атлантический раскол по поводу стимулирования экономики растет», – пишет британская «Файненшл таймс». Особняком стоят Россия и Китай. Их главная идея – искать замену доллару как единственной резервной валюте и положить конец однополярному экономическому порядку. Что не находит поддержки ни у администрации Обамы, которая в принципе выступает против замены доллара, ни у европейцев или японцев, которые пока не верят в возможность такой замены. «Вот так компот, три тысячи чертей!», – сказал бы, глядя на все это поручик Ржевский из «Гусарской баллады». И точно – компот.
   Ощущение компота усугубляется тем, что в той стране, где должны задавать тон в перестройке механизмов управления экономикой, похоже, этого делать не собираются. Закачивая сотни миллиардов из казны в спасение частных кампаний, американские власти, судя по всему, решили просто поставить на рельсы все тот же поезд, который с этих рельс только что сошел. Разве что добавив пару-тройку тормозов. Но сам поезд переделывать не собираются. Страна, из которой исходит кризис и которая находится в центре циклона, не торопится вводить жесткое регулирование своего финансового сектора, где зафиксированы самые большие аферы, злоупотребления и просто-напросто преступления. Мы должны остаться верны принципам свободного рынка, – говорит главный экономический советник Обамы Ларри Саммерс. – «Наша задача – лишь избавиться от его эксцессов».
   Однако, возникает вопрос: а Боб Мэдофф, например, этот седовласый проходимец, который создал самую крупную пирамиду в мире, обворовал своих вкладчиков на сумму от 50 до 60 миллиардов долларов и теперь ждет приговора суда, – это символ свободного рынка или его эксцесс? Люди типа Саммерса скажут: конечно же, эксцесс! Не уверен. Ведь еще год тому назад Боб Мэдофф был как раз одним из самых ярких символов свободного рынка. В эксцесс он превратился лишь благодаря кризису. Не будь кризиса – воровал бы себе и воровал – да еще как! с полетом и размахом, – и пользовался бы почетом и уважением. Не случайно Комиссия США по ценным бумагам и биржам никак не реагировала на так называемый бизнес Мэдоффа, хотя указаний на жульнический характер его деятельности было выше крыши.
   Вот свидетельство следователя по финансовым махинациям Гарри Маркопулоса перед американскими конгрессменами: «Комиссия никогда не была способна задержать Мэдоффа. Он мог пропасть с сотней миллиардов долларов, и об этом никогда не узнали бы. Мне не потребовалось и пяти минут, чтобы понять, что передо мной мошенник». Однако официальные службы предпочитали этого не понимать. Мэдофф был очень известной и очень влиятельной фигурой на Уолл-стрите, он мог загубить любую карьеру и руководство Комиссии просто боялось его трогать. По словам Маркопулоса, комиссия на деле «…подчиняется той отрасли, которую обязана контролировать», и боится вести дела против предпринимателей.
* * *
   Подчеркнем: свободный рынок на определенной степени свободы неизбежно подчиняет себе государственные органы и порождает криминальный капитализм. Чем сейчас занят президент США? Он лично занимается скандалом вокруг «Америкэн интернэшнл групп» – гигантской кампании, которая уже поглотила более 150 миллиардов долларов госпомощи и давно уже была бы банкротом, если бы не помощь государства. А скандал в том, что по итогам года ее руководство выплатило 218 миллионов долларов своим менеджерам. Американский народ возмущен: объясните, за что? Ведь эти бонусы фактически изъяты из карманов налогоплательщиков.
   Вот он – свободный рынок во всем своем великолепии. Тот самый, который ежедневно порождает – и не может не порождать – эксцессы…
   Понимание этого сильно влияет на европейских лидеров. Министр финансов Люксембурга Клод Юнкер от имени своих коллег по Евросоюзу прямо заявил: призывы Ларри Саммерса к глобальному поощрению спроса за счет финансовых вливаний не нравятся европейцам. Они скептически смотрят на Америку и хотят подзакрутить гайки, введя новые правила игры на финансовых рынках и заметно усилив над ними контроль. Кстати, так уже сделала Япония, которая в 90-е годы столкнулась с собственным финансовым пузырем и пережила острый кризис. Тогда японское правительство уже приняло меры против свободы махинаций и спекуляций. Но согласится ли на такие меры Америка, где финансовый сектор имеет огромное влияние на власть, а идеология свободного рынка зачастую сильнее здравого смысла?

Западу придется считаться с новыми актерами

   Совершенно очевидно, что, если Соединенные Штаты заявляют о себе как о ведущей мировой державе, но при этом оказываются катастрофически неспособны справиться даже с собственным экономическом кризисом (не говоря уже о его глобальном измерении), никто не будет воспринимать Америку как единственную «точку отсчета» в современных международных отношениях.
   «Большая семерка» (и заменившая ее в конце 1990-х «Большая восьмерка») также не способна решать крупные глобальные проблемы без участия новых государств, которые утверждаются в качестве новых центров экономической и политической силы. Уже на саммите в Хоккайдо вопросы глобального потепления не обсуждались только лишь в формате «Большой восьмерки». Для обсуждения этой темы были приглашены еще семь государств, в частности Бразилия, Мексика, Южная Корея, ЮАР, Китай, Индия и др. Без которых обсуждение темы выбросов в атмосферу парниковых газов было бы абсолютно бессмысленным.
   Таким образом, «Большая восьмерка» уже тогда дала понять, что она не является самодостаточной структурой. Сейчас к тем пятнадцати государствам, которые обсуждали на Хоккайдо проблемы потепления и выбросов парниковых газов, добавились еще пять государств. В частности Аргентина, Саудовская Аравия и Голландия. То есть очевидно, что даже формата пятнадцати для обсуждения целого ряда международных проблем уже недостаточно. Именно поэтому появился новый формат «Большой двадцатки».
   В работе существующих международных финансовых институтов, по всей вероятности, тоже произойдут серьезные изменения. В частности, Международный валютный фонд, который займется кредитованием стран, в наибольшей степени пострадавших от кризиса (а таких сейчас достаточно много – Исландия, Болгария, Эквадор и др.), будет в большей степени опираться на финансовые ресурсы государств, которые относятся к разряду новых развивающихся экономик. В частности, МВФ будет (по всей вероятности) финансировать Китай. Его также начинает финансировать Россия. Это приведет к перераспределению веса внутри этого института. На сегодняшний день это организация, в которой полностью доминируют Соединенные Штаты и Европа, а также те представители других стран мира, которые полностью согласны с европейскими и американскими подходами. В случае, если Китай будет серьезно финансировать деятельность МВФ, он будет играть гораздо большую роль в деятельности этой организации. То есть институты, созданные западными странами «под себя» (для проведения своей собственной линии), станут институтами, в рамках которых Западу все больше и больше придется считаться с новыми актерами.
   Я думаю, что все это скажется и на структуре Организации Объединенных Наций. Конечно, пять постоянных членов Совета Безопасности ООН не заинтересованы в реформе этого органа. Потому что это будет означать для «суперпятерки» необходимость делиться властью и влиянием с такими странами, как Япония, Германия, Бразилия и Индия. На мой взгляд, это не отвечает интересам ни России, ни Соединенных Штатов. Но удержаться от реформы Совбеза ООН, по всей вероятности, также будет невозможно. Конечно, это не произойдет так быстро, как, допустим, оттеснение «Большой восьмерки».
* * *
   Я думаю, что G8 вообще превратится в преимущественно символическую организацию. В некий клуб, в рамках которого будут взаимодействовать между собой лидеры восьми участвующих в ней государств. А через некоторое время она, по всей видимости, превратится в G14 или G15. То есть к ней будут добавлены еще шесть-семь государств. Такова перспектива эволюции «Большой восьмерки» на ближайшие два года.
   Что касается Совета Безопасности ООН, то его реформа, конечно, будет гораздо более сложной и длительной. Хотя я полагаю, что она тоже в конечном итоге произойдет. Это вопрос пяти-семи лет (реформа Совбеза ООН и расширение числа его постоянных членов).

Крах архитектуры однополярного мира

   Создание «Большой двадцатка» показывает, что кризис очень серьезно влияет на архитектуру современного мира. Во-первых, совершенно очевидно, что закончился однополюсный мир, сосредоточенный вокруг Америки, который администрация Соединенных Штатов пыталась утвердить на протяжении 90-х и начала первой декады XXI века. Этим прежде всего занимались Билл Клинтон и Джордж Буш. Сейчас этот однополюсный мир приказал долго жить.
   У Америки не получилось воспользоваться возможностью установить свою тотальную гегемонию. Такая возможность у Америки была в тот момент, когда распался Советский Союз, распался Варшавский Договор, когда на авансцену вышел западный альянс во главе с Соединенными Штатами. Тогда возникло то, что сейчас в американской прессе называют однополярным моментом, когда соотношение сил было настолько в пользу США. Китай тогда еще не выдвинулся на те позиции, на которых он находится сейчас, Россия находилась в состоянии острейшего, глубочайшего кризиса. Тогда для Соединенных Штатов наступило время, когда казалось, что этот новый мировой порядок во главе с США очень близок.
   Я помню, что еще 2 года назад Кондолиза Райс говорила о том, что Соединенные Штаты не устраивает позиция России, которая настаивает на многополярном мире. Вплоть до самого недавнего времени Америка придерживалась концепции однополярности. Джордж Буш был однополярным президентом. Я бы сказал – провалившимся однополярным президентом. Провал Джорджа Буша означает и то, что Америку не приняли в качестве мирового гегемона. Причем от Японии до Аргентины.
   Есть и еще один не менее важный момент. Дело в том, что кризис нанес очень мощный удар по привлекательности американской экономической модели, которую экспортировали США. По сути, это модель рыночного фундаментализма, в соответствии с которой современная экономика должна строиться на минимальном вмешательстве государства в частнопредпринимательскую деятельность, на ее максимальном разрегулировании и предоставлении полной свободы «делать деньги» финансовым компаниям и частному бизнесу. Так вот, эта модель рухнула.
   Эта модель демонстрировала, что государство может быть лишь «ночным сторожем», который будет чуть-чуть присматривать за вверенным ему участком. Сегодня везде в мире (включая Соединенные Штаты) именно государства играют решающую роль в преодолении кризиса. В самой Америке уже приняты три государственных программы: первая – на 0 млрд., вторая – на 0 млрд. и третья – на 0 млрд. Все это финансируется из госказны. А целью является спасение бизнеса, финансовой системы и банков Запада.
   То есть совершенно очевидно, что государство подтверждает свою лидирующую роль, доказывая, что оно является абсолютной необходимостью в современном мире. И что частный капитал, которому предоставлена полная свобода, не может заменить собой государство. Именно свобода частного бизнеса вылилась в свободу обмана, свободу накачивания финансовых пирамид и создания тех «пузырей», которые сейчас «лопаются» по всему миру. И все это, конечно, наносит серьезный ущерб привлекательности американской модели. Потому что в течение последних 30 лет, начиная с Рейгана, Америка экспортировала именно эту неолиберальную модель. Теперь же ей предстоит создать какой-то новый образ США, поскольку предыдущий уже сильно дискредитирован. И никто не будет пытаться возрождать ту модель, которая не оправдала себя.
* * *
   Третий очень существенный момент состоит в том, что на первые позиции, по всеобщему мнению, в ближайшие 5–10 лет выйдет Китай. То, что он бросит вызов Соединенным Штатам, было ясно уже давно. Об этом споров не было. Спорили только о сроках. Кто-то называл 2030 год, а кто-то – 2040-й. Некоторые указывали на 2050, однако нынешний глобальный экономический кризис резко усиливает потенциал Китая в том смысле, что кризис резко ослабляет потенциал Америки.
   Предсказания, что кризис ослабит позиции США и усилит Китай, становятся уже «общим местом» даже в самих Соединенных Штатах, при том, что Пекин, конечно, тоже не выиграет от этого финансового кризиса. Но в глобальном плане (за счет ослабления Америки) китайцы превратятся в государство № 2 в мире гораздо раньше, чем все думали. И Америка будет должна с ним все больше и больше считаться. Это подтверждается и цифрами. Уже по результатам 2007 года Китай опередил Германию как третье государство по объему ВВП. Сегодня по этому показателю Китай следует сразу за Японией. И по прогнозам, уже через 10–15 лет он сможет превысить американский ВВП, который составляет трлн.
   Не случайно, что в Соединенных Штатах сейчас выдвинута идея о том, что Америка должна установить стратегическое партнерство с Китаем, создав «Большую двойку», чтобы вместе решать крупнейшие проблемы современного мира. Хотя, естественно, и с опорой на Евросоюз, а также с привлечением России и Индии. Я бы сказал, что это выглядит как жест отчаяния со стороны американцев. Потому что еще 30 лет назад Вашингтон даже на дипломатическом уровне не признавал Пекин. А теперь они говорят, что Китай – это абсолютно необходимый партнер для Америки. При том, что историческая поступь Китая – очень уверенная и достаточно быстрая.
   Так что, по всеобщему мнению в США, кризис, который подрывает экономические силы США, помноженный на проигрыш войны в Ираке (что сильно ограничивает дальнейшее использование вооруженных сил за пределами США) – это два фактора, которые выведут Китай на позиции, на которых он сможет на равных соперничать с США. Отсюда и попытка «заключить Китай в объятья» (и «задушить» его в них), чтобы не позволить тому превратиться в оппонента и противника Америки.

«Падение давосского человека»

   Как известно, причиной смерти является жизнь. Причиной кризиса в России стало то, что она присоединилась к мировой экономике, то есть к мировой капиталистической системе. И все остальное – это детали. Вспомните советское время: кризисов не было. Точнее они были, но скорее локальные социальные обострения, о которых большинство и не знало: восстание в Новочеркасске в 1962 году, беспорядки в Чимкенте, в 1973 году. Это были обострения, которые сигнализировали о том, что ситуация на местах неблагополучная. Но не было общенационального кризиса, который бы охватывал в равной мере все регионы. Потому что это была система совершенно другого типа. Государство регулировало всю экономику, все элементы производственных отношений. Мы были вне капиталистического рынка и с усмешкой превосходства наблюдали за тем, как в том мире, например, выгоняют людей с фабрик и заводов.
   Я помню, как советские СМИ писали что-то такое: «Мертвящей тишиной звенят очереди безработных, выстроившихся на биржу труда». Были такие высокие поэтические образцы подобных описаний, с пастернаковскими и мандельштамовскими обертонами. Часть общества считала: очень хорошо, что мы живем в другой системе и у нас этого нет. Другая, напротив, криво улыбалась и говорила, что, мол, это все пропаганда, на Западе все не так. И действительно, чисто внешне они были правы. Те, кто бывал за границей, на суточные покупали подарки всей семье, друзьям и еще запасались джинсами на годы. Они подтверждали сомнения скептиков: какие кризисы, если там все можно купить?!
   Теперь же мы видим, как оно по-настоящему. Выяснилось, что многое из того, что писали и говорили советские СМИ, было правдиво. Теперь вы тоже можете за рубежом, да и у нас купить все, что душе угодно. Но это не отменяет того факта, что есть кризис, причем очень глубокий и всесторонний.
   Действительно, такого феномена как сейчас, в глобальном масштабе, не существовало. Все говорят о великой депрессии в Соединенных Штатах начавшейся в 1929 году. Но это был чисто американский кризис. Да, во второй половине XX века кризисы тоже были, но не глобальные, принимали они разные формы, и разные страны из них по-разному выходили. В 30-е годы ответом на кризис в США стал новый курс, который начал проводить президент Рузвельт. В Германии выход из кризиса – это приход Гитлера к власти. Два разных пути выхода из кризиса. Хотя одно у них было общее – очень серьезная роль государства в восстановлении экономики. Когда Гитлер приходил к власти под национал-социалистическими флагами, красная часть его полотнища там была достаточно закономерна, в том смысле, что он сделал ставку на госкапитализм, т. е. в европейском понимании на социалистические начала в экономике. Вот вам два варианта госкапитализма – американский и германский. Американский был демократическим, а германский – нацистским. Но социализм присутствовал и там, и там – как элементы системы.
   Но тогда мир не был глобализирован до такой степени. А глобализация создает и единообразие, и взаимопроникновение экономик, инвестиций, рынков. Вот сейчас рухнул японский экспорт. 35 процентов японского экспорта шло в США. И это сильный удар по японской экономике. Более чем вполовину упал китайский эскпорт, также завязанный на США. Вирус, который поразил американскую экономику, а это ключевая экономика в мире, поразил все страны. Глобализация – это кровоток, он и разнес этот вирус по единому экономическому организму. Конечно, у глобализации есть свои плюсы, но не бывает абсолютно позитивных явлений. Сейчас трудно найти страну, которую бы все это не затронуло. Хотя… вот Молдавия. Наименьшие последствия кризиса именно в этой стране.
   Самая малоинтегрированная, самая деиндустриализированная, с самой слабой социальной системой. Им некуда падать, во-первых. Во-вторых, в Молдавию очень мало инвестировали. Там слишком мало серьезных предприятий, так что они и не могли взять больших займов за рубежом. А сейчас ведь самая большая проблема – возвращение кредитов. Люди брали кредиты, скажем Олег Дерипаска, у которого сейчас очень большие сложности. Его состояние – оценивалось в 40 с лишним миллиардов долларов, сейчас оно сократилось в 10 раз. У Дерипаски была агрессивная стратегия – он покупал все новые предприятия. Это было возможно благодаря кредитам. Он отдавал старые кредиты новыми кредитами, часть вкладывал в производство, и эта пирамида должна была когда-то окупиться. Но у него не хватило времени, он не успел завершить цикл. И так пострадали многие.
   А в Молдавии не было Дерипаски, не было Абрамовича, и Березовского там не было. Понимаете, если какой-то вирус поразит все компьютеры мира, то лучше всего себя будут чувствовать те страны, где меньше всего компьютеров. Там не будет ни паники, ни истерики, потому как ломаться нечему. Вот так и в Молдавии.
* * *
   Возвращаясь к тому, что эпицентр экономического взрыва пришелся на США. Америка это такое образование, которое включает в себя три основных характеристики. Во-первых, США – это глобальный потребитель, во-вторых – глобальный производитель интеллектуальной продукции (собственно промышленное производство – это всего 11 % американского ВВП, все остальное это товары, услуги, интеллектуальная собственность) и в-третьих – это глобальный поразит. За счет чего США такой глобальный потребитель? Ведь американский внешний долг (я уже не говорю о внутреннем долге, перед своими гражданами) сейчас составляет около 1 триллиона долларов (ВВП США 14 триллионов). Примерно получается 7 % от ВВП – это много. Если бы все кредиторы подали на взыскание долгов с Америки, для страны это был конец, но за счет чего США избегают краха и дефолта? За счет того, что печатают доллары. А доллар – это мировая резервная валюта. Они печатают бумажки, и за это со всего мира получают нефть, плюшевые игрушки из Китая, телевизоры из Японии и т. д.
   При этом инфляция распределена на весь мир. Потому что доллар – мировая резервная валюта. От пригородов Уагудугу до пивных Анадыря, у вас везде примут доллар. Если не примут в магазине, то обменяют в любом обменном пункте. В итоге, инфляция по доллару распределена на весь мир. Вот в чем дело. Они печатают доллары, отдают их нам, а мы радуемся и чувствуем себя приобщенными к мировой цивилизации. А на полученные за бумажки материальные ценности прекрасно живет американское население. «American way of life», американский образ жизни – это образ жизни хитроумного, изобретательного паразита. Для страны-имитента такой валюты, которая для всех государств является резервной, закономерно открываются паразитические возможности.
   Но надо было еще суметь сделать доллар всемирной валютой. Создать такую экономику, чтобы впечатлить весь мир, заработать такое доверие. Конечно, хотелось бы помечать, о том, чтобы однажды рубль станет такой валютой. Но я думаю, что шансов больше у другой страны – у Китая, в перспективе. Хотя региональной валютой рубль вполне может стать. А почему нет? От кого Белоруссия получает газ? От нас. От кого Украина получает нефть? От нас. От кого Грузия получает электроэнергию? В основном пока от нас.
   То есть рубль может стать основной валютой на территории бывшего Советского Союза, и это будет абсолютно логично. На этом пространстве российская экономика объективно является самой мощной. И поэтому рубль здесь – полноценная валюта, на него можно все купить. С Белоруссией мы уже перешли на взаимные расчеты в рублях. И правильно. Так что региональной валютой рубль вполне может стать. Но, к сожалению, не глобальной. Это слишком амбициозная цель, и я пока не вижу серьезных предпосылок для ее достижения. Эту роль пока играет доллар. Потому-то Америка и стала глобальным потребителем, что именно эта страна является средоточием финансовой мощи. И вот теперь представьте, что экономика такой страны рушится. Инвесторы стали срочно вытаскивать свои деньги – им самим потребовалось расплачиваться по кредитам. Только с сентября по декабрь 2008 года из России вывели 130 млрд. долларов. 10 % всех долларовых вложений вылетели из страны, из экономики. Для нашей экономики это огромная сумма. Конечно, у нас рухнул фондовый рынок. Весь фондовый рынок у нас держался на сотне российских игроков и паре сотен западных, но активно покупающих голубые фишки, акции. И вдруг они все деньги забрали, им самим спасаться надо. Плюс еще свои вывезли, и те, кто спасал собственные деньги и банки, которые получили госпомощь и часть ее, и в лучших традициях ельцинских времен, за рубеж перебросили.
   При этом ситуация в России тяжелее, чем на Западе. Американский пенсионер, который долго копил и купил себе домик во Флориде, помимо этого домика еще имеет накопления. У него есть приличные запасы, потому что его труд оплачивали иначе, чем у нас. А мы все еще уходим от нищеты 90-х годов. В США же в 90-х был экономический бум, расцвет американской мощи – и экономической, и военной, и геополитической. То есть мы идем снизу, а они падают сверху.
* * *
   На последнем экономическом форуме в Давосе меня искренне удивила встреча с ведущими обозревателями основных западных изданий, считающими себя аналитиками (я был единственным представителем от России). На этой встрече они не столько обменивались своими соображениями по проблемам кризиса, сколько недоумевали по поводу того, как такое могло произойти. Похоже, они верили в то, что был создан бескризисный капитализм! Из чего я понял, что все-таки вся эта интеллектуальная элита, по большей части, обслуживает доминирующие идеи и мифы и не способна смотреть в корень. Среди них очень мало людей, которые действительно понимают, что происходит в реальности.
   Русское сознание – более скептическое. Нам вот уже 8 лет говорят, что, мол, в России – стабильность на все времена. А русские: «Чего? Ну, дай бог, ну посмотрим». Потому, что мы знаем: так не бывает. Да и Владимир Путин не до конца верил в полный успех, иначе бы министр финансов Алексей Кудрин не копил бы все годы эти деньги. У нас и дефолт был совсем недавно, в 1998 году. Нас так тряхануло, что мы еще не успели выйти из этой встряски и расслабиться. Все эти годы, мы повторяли, что только-только ушли от дефолта. Говорили, что, конечно, хорошо, что ситуация улучшается, но как бы чего не вышло. Эти же разговоры все время шли. Поэтому, мы психологически более спокойно реагируем на кризис.
   Но экономике нашей очень тяжело. Ведь ее основа – предприятия, созданные в советские времена. Обратите внимание – почти ничего же не строится, все делят то, что было создано в СССР. Пару лет назад Анатолий Чубайс с помпой заявил о вводе Бурейской ГЭС. Так ведь она была почти целиком построена при Советском Союзе. Словом только в последние годы начало появляться что-то новое. И тут – кризис. В этом смысле нам тяжелее, потому что экономическая база у нас намного слабее, чем в Европе и США. И поэтому у нас экономический кризис может иметь более глубокие социальные последствия, чем там.
   Кстати, социальные потрясения уже начались в Восточной Европе. Эти страны вступили в Евросоюз и посчитали, что они уже «в шоколаде». Набрали кредитов и, естественно, «лопнули». Вот, например, Латвия. Латвийское экономическое чудо сводилось к тому, что страна у всех заняла денег. Атам же в принципе экономика такая же, как наша: такая же высокая степень коррупции, так же неглубоко забиты экономические сваи. То же самое в Венгрии, Болгарии.
   Мы отличаемся от них наличием резерва, теми самыми 600 млрд. долларов (стабфонд, резервный фон и т. д.), которые мы скопили на нефти. Правда, сейчас осталось 380 и опасаюсь, что половина была израсходована неправильно. Сначала деньги были отданы банкам, а банки непонятно, что с ними сделали – кредиты в экономику так и не пошли. Даже заместитель руководителя администрации президента РФ Владислав Сурков, которого вряд ли можно заподозрить в слишком критическом отношении к работе Кремля, задался риторическим вопросом: мол, что ж мы восемь лет работали, а треть накопленного ушла за год? И его можно понять. Да, создан запас, но очень небольшой и чисто финансовый. Экономического запаса прочности создано не было. Получается, в самое ближайшее время мы проживем все накопленные деньги. И что мы будем делать дальше?..
   Ситуация достаточно серьезная. По-моему, сейчас мы ждем и надеемся исключительно на улучшение конъюнктуры в США. На то, что Америке, а значит Китаю, а значит – Японии и т. д. опять понадобится нефть.
* * *
   На последнем форуме в Давосе 2,5 тысячи человек, представляющих мировую элиту, расписались в полной беспомощности. Была хорошая карикатура в «Finacial time» – «падение давосского человека». Человек в костюме, галстуке, с кейсом, взлетает на лыжах с трамплина, переворачивается вверх тормашками и падает в дожде акций и облигаций на глазах у изумленной публики. На самом деле, это провал мировой элиты, растерянность, непонимание куда двигаться дальше, страх перед возрождением госвласти, от которой отвыкли, понимание, что других вариантов нет, и отчетливое ощущение, что тот уютный мир в котором жили, закончился, а что будет – непонятно. Ясно только одно: мир станет другим.

РОССИЙСКИЙ ГАМБИТ В ПАРТИИ С ЗАПАДОМ

Концепция внешней политики России уже устарела

   В Институте актуальных международных проблем Дипломатической академии МИД РФ, который я возглавляю, была проведена конференция на тему: «Концепция внешней политики России и новые вызовы». Я бы хотел сейчас выделить несколько моментов, которые позволяют утверждать, что данная концепция действительно не соответствует ни текущему моменту, ни ближайшему историческому периоду, в который, по всей вероятности, вступает Россия.
   Во-первых, в ней почти ничего не говорится о конфликтном содержании международных отношений. Концепция сосредоточена исключительно на позитиве. Она носит, как говорят ее авторы, объединяющий характер. То есть она нацелена на то, чтобы Россия в своей внешней политике объединяла мир, а не разъединяла. Но проблема в том, что мир очень серьезно разделен. Признаком такого разделения является нападение Грузии на Южную Осетию (в результате чего России потребовалось ответить военным образом). Говорить о том, что мы должны исходить из объединяющего взгляда на мир, в то время как этот мир совершенно другой, очень сложно. Да, в нем, конечно, есть и объединяющие тенденции. Но есть и разъединяющие факторы, причем очень серьезные. Получается, что мы отсекаем половину действительности.
   Второй момент заключается в том, что в данной концепции ничего не говорится о перспективе расширения НАТО за счет Украины и Грузии, а также о том, каковы могут быть в этом случае ответные действия со стороны России.
   В ней вообще не затрагивается проблема размещения Соединенными Штатами элементов своей системы противоракетной обороны в Европе и то, как может ответить Россия. В ней также ничего не говорится о признании Косово. И вообще утверждается, что, поскольку холодная война позади, идеологическое противоборство почти прекратилось. Последнее вызывает недоумение, если учесть, какую жуткую антироссийскую кампанию начали (и продолжают вести) антироссийски настроенные круги в США и Европе после того, как Россия ответила на военную агрессию со стороны режима Саакашвили. Причем эта кампания и сейчас продолжается. Не надо думать, что она успокоилась.
   Да, лидеры Евросоюза приняли решение возобновить переговоры о стратегическом партнерстве с Россией. Но если почитать американскую и европейскую прессу, посмотреть телевидение, послушать выступления депутатов на Парламентской ассамблее Совета Европы, в Европарламенте и те резолюции, которые здесь принимаются, то практически все они носят исключительно антироссийский характер.
* * *
   Третий момент. В концепции основной упор сделан на Европу. Она представлена как та часть мира, с которой Россия должна активнее всего интегрироваться (а в перспективе чуть ли не сливаться с ней). Опять же, авторы концепции говорят о том, что они рассматривают западный мир и Россию как единое пространство «от Ванкувера до Владивостока». Учитывая политику США, в последнее время никакого «единого пространства», мягко говоря, не существует. И если бы США действительно услышали об этом, то наверняка пришли бы в недоумение и отреагировали бы на это с большим сарказмом.
   Очевидно, что такого единого пространства с Америкой нет. Вопрос, есть ли оно с Европой? И он гораздо более сложный. Дело в том, что Европа существует в четырех измерениях: культурно-цивилизационном, политическом, военном и экономическом. Вопрос в том, в какой степени Россия является (или может стать) частью этих четырех европейских измерений. В культурно-цивилизационном плане мы являемся частью Европы, безусловно. Мы – христианская цивилизация. Хотя внутри нее, как мы с вами знаем, есть свои разделительные линии. И то, что Россия в течение тысяч лет была и остается православным государством, делает нас другими. Не случайно РПЦ и Ватикан имеют достаточно сложные отношения. Отсюда взгляд на нас как на «неправильных» христиан на Западе сохраняется.
   Россия – особая страна. Да, мы часть европейской цивилизации, но особая. И географически, и культурно-цивилизационно. В политическом отношении мы не являемся частью современной Европы. В том смысле, что мы, конечно, влияем на происходящие в Европе процессы. Но политическая Европа сегодня – это Евросоюз. Это зафиксированный политический союз, который имеет свои документы, Конституцию, а в перспективе, возможно, будет иметь своего президента, и министра иностранных дел, и так далее. Таким образом, мы находимся вне политической Европы. Конечно, своим присутствием и внешней политикой мы входим в европейское политическое пространство, но мы не являемся частью главной политической организации современной Европы.
   В военном плане Европа – это НАТО. Альянс является «становым хребтом» американской мощи и главным мостом, который соединяет США и Европу. Как известно, мы не являемся членом НАТО, и у нас нет перспектив им стать (и я думаю, что нам не нужно к этому стремиться). Значит, мы не являемся и не можем стать частью военной Европы.
   И последнее измерение – экономическое. Да, в экономическом смысле мы являемся частью Европы. И то, что европейцы закупают 50 % потребляемого ими газа в России, доказывает это. То, что основные инвестиции поступают к нам из таких стран, как Великобритания, Германия, Голландия и Швейцария, также доказывает, что мы являемся частью Европы. Равно как и то, что 40 % нашего торгового оборота приходится на страны ЕС. Но обратите внимание, что наши экономические отношения очень часто становятся заложниками отношений политических. Они постоянно испытывают на себе политическое давление. Например, сейчас европейцы по политическим причинам ставят перед собой задачи диверсифицировать источники получения энергоресурсов, с тем, чтобы меньше зависеть от России. Ради этого планируется построить целую систему газопроводов из Каспийского региона в Европу. Это стратегическое решение. Оно оказывает воздействие на экономическое присутствие России в Европе. Или призвано оказать такое воздействие.
* * *
   Итак, мы видим, что в двух отношениях – культурно-цивилизационном и экономическом – мы являемся частью Европы, а в отношении политическом и военном – нет. Как в этих условиях рассматривать ориентацию на вхождение в Европу. Если у нас на это шансы? И как относится к этому сама Европа? Если отвечать на последний вопрос, то достаточно сдержанно. А то и враждебно.
   Обратите внимание: несмотря на то что на последнем заседании министров иностранных дел стран НАТО в Брюсселе Грузию и Украину в Альянс не приняли, общая установка на положительные евроатлантические перспективы Киева и Тбилиси была подтверждена. То есть в один прекрасный день эти страны станут членами НАТО. Причем никто не сказал, что Россия также станет членом НАТО. То есть нас опять отсекают. Пусть в перспективе, но тем не менее.
   Сейчас ЕС принял специальную программу так называемых «восточных партнерств». В нее вошли Азербайджан, Грузия, Армения, Белоруссия (страна, с которой ЕС вообще не имел никаких отношений и называл правление Лукашенко «диктаторским режимом»). Эта программа призвана усилить влияние Евросоюза в этих странах. И, соответственно, ослабить там влияние России. После того, что РФ предприняла на Кавказе, ЕС посчитал, что ему нужно проводить более активную политику, направленную на увеличение своего стратегического влияния в странах СНГ и нацеленную на оттягивание их от России. Это не политика сотрудничества с Россией в этих странах, а политика соперничества и конкуренции.
   Евросоюз все больше становится внешнеполитическим игроком. И в этом качестве он будет соперничать с Россией на постсоветском пространстве. В таких условиях ставить своей главной задачей сближение с Европой как минимум является нереалистической вещью. Создатели концепции говорят ее критикам о том, что Западная Европа – это не Америка. Дескать, первая уже исчерпала свой агрессивный потенциал. Да, мы видим, что Западная Европа – это не Америка. Это правда. Но вместе с тем мы видим, что Западная Европа очень активно пользуется агрессивным потенциалом Америки. Она опирается на американскую защиту и американские вооруженные силы. И совершенно не собирается ничего менять.

Разногласия между Россией и ЕС выглядят непреодолимыми

   Саммит Россия – ЕС в Хабаровске не дал значительных результатов, и этого можно было ожидать. Три-четыре года назад, когда в России наступило большое разочарование в партнерстве с Соединенными Штатами и администрацией Буша, была сделана ставка на сближение с Европой. Было заявлено, что европейские государства и ЕС в целом являются стратегическими партнерами России, и что последняя будет постепенно сближаться с ЕС. То есть хотя она и не станет членом Евросоюза и НАТО, тем не менее российско-европейские отношения достигнут такого уровня близости, при котором отсутствие России в этих двух организациях не будет столь уж важным.
   И эта ставка на Европу превратилась в главное содержание российской внешней политики на западном направлении. Причины для такой переориентации были следующие. В один момент стало совершенно очевидно, что США не намерены учитывать интересы России и рассматривать партнерство как равноправный процесс. От нас ожидали партнерства и согласия с американцами, а США должны были снисходительно принимать российское согласие. Но поскольку Москву такое партнерство не устраивало, она отвернулась от Америки.
   
Купить и читать книгу за 69 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать