Назад

Купить и читать книгу за 139 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

PRавда. Роман о русском пиаре

   Для того, чтобы считаться гением, недостаточно им быть. Для того, чтобы создать успешный бизнес, нужно сперва поработать над успешным имиджем. То, как это делают крупные российские корпорации, кого-то может шокировать, а кого-то по-настоящему восхищает. К числу последних относится и Алексей Санаев, автор бестселлеров «Русский пиар» и «Выборы в России», под псевдонимом которого работает один из самых успешных пиар-менеджеров нашей страны. Он открывает читателю то, что раньше считалось профессиональными секретами, то, что бережно хранилось в тайне узким цехом специалистов, для которых мир бизнеса и политики – это полигон самых захватывающих, многоходовых, элегантных и невероятных пиар-технологий.


Алексей Санаев PRавда. Роман о русском пиаре

   Когда шесть лет назад я готовил к печати свою первую книжку «Русский пиар», я и представить не мог того, что случится с нами в 2009 году. Тогда российский бизнес роc как на дрожжах, акционеры и топ-менеджеры были переполнены оптимизмом, а корпоративные пиар-технологии казались увлекательной игрой, в которую олигархи могли сразиться в перерывах между сделками по недружественному поглощению.
   Глобальный финансовый кризис нанёс сильнейший удар по российскому бизнесу. Впервые в истории снизился поток автомобилей на вечно запруженных улицах Москвы. Впервые в истории предприниматели всерьёз взялись за сокращение расходов на СМС-сообщения своих сотрудников. Впервые в своей жизни я видел растерянные лица олигархов, которые привыкли зарабатывать, но не терять миллиарды.
   А что же случилось с русским пиаром? Он стал только интереснее. Теперь битвы со средствами массовой информации, участие в конференциях и организация лоббистской работы стали нужны не просто для того, чтобы предъявить приятелю собственный портрет на страницах делового издания или испортить настроение конкуренту. Сегодня связи с общественностью – одно из важнейших средств физического выживания компании, борьбы за её умирающую репутацию, за её биржевую стоимость, опустившуюся вдруг ниже плинтуса, за благосклонность органов власти и зарубежных кредиторов, от которых в последние месяцы стало зависеть слишком много.
   Пиар наконец-то стал действительно необходим.
   Именно это и доказал своему руководству один из моих коллег, директор по связям с общественностью крупного российского холдинга. Увидев своё имя в списках планируемого сокращения персонала, он, призвав на помощь всю свою фантазию, засел за компьютер, а потом заявился к президенту компании с объёмной презентацией, озаглавленной просто и весомо: «Антикризисный пиар». Спустя несколько недель ему повысили заработную плату.

ВВЕДЕНИЕ

   Когда я публично высказываю мысль о том, что все мы в своей общественной, деловой и частной жизни в той или иной степени занимаемся пиаром, в аудитории всегда найдётся человек, который громко скажет: «А вот я не считаю нужным заниматься собственным пиаром!»
   Ну что же, это тоже неплохой пиар-ход: публично объявить себя честным и чистым человеком, для которого имидж – ничто и который выше всех технологий манипуляции сознанием на свете. Тот, кто это сказал, активный, практикующий пиарщик.
   Пиар, как атмосфера вокруг земного шара, всегда был там, где существовал человек и функционировало общество.
   В доисторическую эпоху охотник возвращался в стойбище с охоты, бросал дубину у порога и с ходу рассказывал соплеменникам, какие героические поступки ему только что пришлось совершить, чтобы добыть вот этого, лежащего перед слушателями дохленького на вид протозверя. Если он путался в собственных словах или забывал, с чего вообще начал, на него прочно ставили клеймо – врёт, а зверя принес никчёмного. Потому что народ не обманешь. Но если рассказ был захватывающим и лес как живой пугал слушателей загадочными шорохами, а жесты рассказчика заставляли содрогаться, то первобытная целевая аудитория замирала от волнения, костёр отбрасывал зловещие тени на лежащий у порога пещеры трофей и всем казалось, что перед ними – истинный герой, а мамонта он принёс небывалой величины. При этом фактическая сторона вопроса оставалась неизменной: вот – охотник, вот – добытый им хорёк. А результаты – абсолютно разные, что неизбежно отражалось на расстановке политических сил в племени. В случае успешного пиар-продвижения парня могли избрать вождём, в противном случае – и прибить.
   Цицерон в одной из своих речей проронил фразу: «Лицилий – отличный обувщик», и я не берусь сказать, сколько сестерциев заплатил упомянутый Лицилий за такой промоушн из уст величайшего оратора древности, но убеждён, что в клиентах до конца трудовой практики его «Ремонт обуви» не нуждался.
   В Средние века только самый тупой рыцарь не догадывался нанять подставного незнакомца в шлеме, которого можно будет эффектно повергнуть с коня в ходе еженедельного рыцарского турнира. Эта технология снимает множество вопросов: рыцарю-победителю обеспечен почёт при королевском дворе, благосклонность кровожадных дам, а конкурирующие рыцари ещё дважды подумают, прежде чем сунуться с ним на поединок. А незнакомец в чёрном плаще и шлеме, нанятый на проект, исчезает, как будто его и не было.
   Пиаром наполнена и наша современная жизнь. Отношения с друзьями, коллегами по работе пронизаны пиаром, даже когда мы не замечаем этого. Иногда кажется, что и изучать тут ничего не нужно: многие люди – пиарщики от рождения и так здорово окручивают общество вокруг себя, что дух захватывает. Тем более известно ведь, что все, к примеру, дышат кислородом, но никому же не приходит в голову вспоминать при этом его химическую формулу.
   Пиар как инструмент бизнеса появился в нашей стране не более полутора десятилетий назад, хотя мой уважаемый коллега Питер Некарсулмер, один из самых авторитетных западных пиар-консультантов в России, утверждает, что он лично ввёл в оборот термин «PR» в 1990 году. Что ж, и это тоже пиар-ход. Питеру и карты в руки: ведь к тому времени, как пиар появился в России, в Соединённых Штатах этот предмет, возведённый в ранг науки, уже целое столетие изучался в университетах и исследовательских центрах.
   Советская власть напрочь отвергала понятие связей с общественностью, что, впрочем, не мешало Советскому Союзу тратить огромные силы на открытую и скрытую пропаганду своего образа жизни – по сути, тот же пиар – как внутри страны, так и вовне.
   И всё же инструменты пиара в сфере бизнеса начали проникать в наше общество уже в новой России. Именно в начале девяностых в вузах появляются кафедры связей с общественностью, в крупных компаниях – отделы с аналогичным названием, а в книжных магазинах – монографии по предмету.
   Тогда это было лишь данью моде и пустое калькирование западного образа ведения дел. Никто из российских олигархов в девяностые годы толком не понимал, зачем этот отдел по связям с общественностью ему, собственно, нужен. В отсутствие дипломированных профессионалов на роль пиарщиков нанимались неудачливые юристы, военные переводчики, субъекты без определённого образования.
   Среди моих знакомых пиарщиков встречались люди с самыми удивительными историями. Школьный учитель физкультуры становился крупным политтехнологом, а научный сотрудник заштатного краеведческого музея создавал пиар-агентство широкого профиля. Один из крупнейших российских предпринимателей случайно встретил в пивной двух своих школьных друзей: ребята уже полгода пропадали без работы. Так как никакой профессией они не обладали, родилась идея сформировать из них отдел по внешним связям.
   В результате понятие пиара в нашей стране трансформировалось до неузнаваемости. Западные корпорации ломают голову над новыми хитроумными технологиями повышения репутации, не требующими бюджетных вливаний (в Европе и Америке пиар не требует затрат, в отличие от рекламы). В России же профессиональные пиарщики быстро стали миллионерами, в чём им активно помогли продажные средства массовой информации и коррумпированные чиновники. Пиар-бюджеты затмили прямую рекламу, и любое упоминание о бесплатных технологиях вызывало у всякого уважающего себя пиарщика в лучшем случае снисходительную усмешку.
   Те же пиарщики поработали и над тем, чтобы убедить работодателей в своей нужности. Именно пиар, говорили они, позволяет сгладить подчас напряжённые отношения с государственными органами, пустить пыль в глаза партнёрам и конкурентам и, наконец, подавить на корню волнения среди трудового коллектива предприятия. Конечно, государству можно дать взятку, конкурента – задавить демпинговыми ценами, а трудовому коллективу – вручить какой-нибудь пряник. Но, как показала практика, дешевле и быстрее можно добиться аналогичных результатов, используя связи с общественностью.
   Рост влияния средств массовой информации тоже сослужил хорошую службу PR-специалистам в крупных компаниях. Крупные бизнесмены в России никогда не дорожили своей репутацией – она исправлению уже давно не поддаётся, – но ради удовольствия прочесть о самих себе на страницах ведущего издания были готовы потратить немало денег и час-другой на интервью. И фотография в тексте имела для бизнесмена вполне ощутимый эффект – ведь деловые партнёры и конкуренты заметили его лицо, а государственные чиновники наконец уяснили себе, что именно он больше остальных олигархов заботится о благе России.
   Так олигархи пустились в гонку за имиджем, в чём их активно поддерживали разнообразные консультанты. Слияния и поглощения, корпоративные пиар-войны, региональные и муниципальные выборы – все эти события использовались бизнесом как полигон для отработки новых весёлых игр в области связей с общественностью. В конце девяностых годов пиар-агентства и команды вольных технологов появлялись на рынке едва ли не ежедневно, и их количество поражало воображение.
   Первым ударом по этому изобилию стало создание «вертикали власти» в начале двухтысячных. Законодательная отмена региональных выборов в 2004 году, лавинообразный рост власти и влияния партии «Единая Россия», а также превращение парламентских выборов в занудную техническую процедуру с легко предсказуемым результатом практически уничтожили в одночасье рынок политических технологий. Команды выборщиков, не успевавшие до 2004 года завершить проект на Камчатке и мчавшиеся на новую избирательную кампанию в Воронеж, оказались без работы и вынуждены были пополнять собой унылые региональные штабы единороссов либо вновь возвращаться к исходной профессии учителя физкультуры.
   Политическая стабилизация привела к падению популярности средств массовой информации и их поразительно быстрой унификации. Политические баталии на страницах изданий, альянсы олигархических групп с издательскими домами и последующие громкие разоблачения в журналах и по телевидению к середине первого десятилетия нового века приказали журналистике долго жить. Газет стало меньше, а те, что остались, предпочли не ввязываться в крупные скандалы и стали заниматься пиаром преимущественно под заголовком «Навстречу новым достижениям государственной корпорации „Газ-нефть“», от которого неудержимо клонит в вечный сон.
   Однако самым жестоким ударом судьбы для традиционного русского пиара стал глобальный финансовый кризис. Если вплоть до осени 2008 года российские бизнесмены могли себе позволить презентацию своей компании где-нибудь в фешенебельном отеле Лондона с грузом чёрной икры человек на пятьсот и таким же количеством разносящих ее девушек вольного вида и нрава, то спустя каких-нибудь два-три месяца крупные корпорации думали уже только о том, как бы не сыграть в ящик окончательно. Массовые сокращения в бизнес-сообществе, начавшиеся зимой 2009 года, коснулись не в последнюю очередь именно пиарщиков – просто потому, что пиарить стало нечего. Наряду с юристами-корпоративщиками, службами рекламы и отделами инвестиционного развития были «пущены под нож» сотрудники пиар-подразделений десятков холдинговых компаний.
   Образование в области общественных связей, которое в последние годы можно было получить в десятках вузов по всей стране, вдруг оказалось ненужным. Как рапортовать публике об успехах новых инвестиционных проектов, знают все выпускники кафедры по связям с общественностью. А как вывести репутацию компании из стремительного кризисного пике и предбанкротного состояния, не знает никто.
   Оказались никчёмными и сотни пособий яркой расцветки, выброшенных на полки книжных магазинов в период «золотого века» русского пиара. Их мучительно пространные конспекты о том, что есть «определение PR», «предмет PR», «метод PR» и «целевая аудитория», больше не привлекут своего читателя, потому что никакого практического опыта работы в кризисный период они не содержат.
   Не так давно один мой приятель, начинающий пиар-специалист, бился над такой книгой недели три, зачитал её до дыр, но потом признался, что так и не смог понять, что предложить своей компании, чтобы наконец убедить западных кредиторов в её финансовой состоятельности. Единственным солидным навыком, прочно усвоенным со страниц пособия, был навык написания пресс-релизов. Теперь мой друг может написать релиз с закрытыми глазами, но когда он сунулся с этими своими знаниями к руководству, то чуть было не лишился карьеры надолго.
   Вот поэтому я снова взялся за перо. Я решил обобщить свой богатый практический опыт работы в кризисных ситуациях на благо различных олигархических компаний. Чудо, что после всех тех проектов, о которых вы узнаете из этой книги, я вообще остался жив – моя жена Людмила до сих пор не может этому поверить. Но я не только остался жив, мне удалось даже сохранить сдержанный оптимизм по поводу этой моей профессии. Потому что я точно знаю теперь, как именно с помощью связей с общественностью российская компания может успешно бороться с любым экономическим спадом. Я точно знаю, как найти применение тем технологиям, которые работали в России в последние полтора десятка лет, и какими новыми методами борьбы с рецессией обогатилась пиар-практика отечественных корпораций в последние месяцы.
   Цель данного труда – рассказать о практической работе в области связей с общественностью, о том, как функционирует эта сфера деятельности в условиях сегодняшнего российского бизнеса. Я старался излагать материал таким образом, чтобы были максимально понятны особенности практики различных направлений коммуникации: взаимоотношения со СМИ, публичные мероприятия, связи с органами государственной власти, выход на новые зарубежные рынки и воздействие на мировое инвестиционное сообщество.
   Эта книга о том, с чем приходится сталкиваться каждый день менеджеру по связям с общественностью типичной российской корпорации. О том, какие вопросы перед ним неизбежно поставит мировой финансовый кризис в лице его работодателя. И о том, какими должны быть его правильные ответы.

ВОПРОС 1
ЗАЧЕМ ВАШ ПИАР ВООБЩЕ НУЖЕН?

Цели и задачи подразделения по связям с общественностью

   …Старайтесь избегать драки, даже если Ваш оппонент начнёт первым. В людных, открытых помещениях и на улице могут появиться люди или группы людей, в чьих интересах будет заблокировать Вашу деятельность, и с их стороны могут быть спровоцированы действия, направленные на осуществление этой цели. Например, драка, которую снимут на видео в момент Вашего удара, а не удара противника. На следующий день в газетах и по ТВ может появиться именно Ваш удар и заголовок типа: «Народный почин в действии!».
Памятка начинающему уличному агитатору
   Это самый главный вопрос. И работодатель обязательно рано или поздно задаст его вам, когда в компании возникнут финансовые трудности, а сумма ежемесячных расходов на пиар-деятельность перевалит через шестизначный рубеж.
   ,
   Кем-то удачно замечено, что, даже если вы не тратите денег на формирование своего имиджа, он сформируется стихийно – общество создаст его без вас, самостоятельно.
   А уж в этом случае результат может быть непредсказуемым, но, скорее всего, точно не таким, каким вы видели его в своих голубых мечтах. По этой причине компании спешат сами заявить о своих положительных сторонах или затемнить отрицательные, пока в обществе не утвердилось негативное мнение о них.
   Если, к примеру, агент солидной страховой компании, отловивший пенсионерку на московской улице, имеет лицо кавказской национальности, окладистую бороду и белую чалму, скорее всего, разговора не получится – при всей привлекательности предлагаемых им страховых услуг. Зато общеизвестно, что обаятельные молодые люди из серии «Можно к вам обратиться?» на улицах Москвы часто делают себе неплохой капитал на наивных «советских» гражданах – и не потому, что их товар/ услуга действительно кому-то нужны (чаще всего это неаппетитный, но очень полезный восточный травяной чай или суперлекарство от всех мыслимых недугов). Просто вид продавца внушает потребителю доверие. А это уже вопрос имиджа, вопрос пиара.
   Имидж может наладить или, наоборот, испортить компании весь бизнес. К примеру, один из известнейших российских олигархов уже много лет успешно реализует свою продукцию на рынках США. Ни его, ни его партнёров за океаном, покупающих его товар, не смущали редкие публикации в американских СМИ о тёмных сторонах происхождения его капитала. Когда же он решил самолично отправиться в Штаты, чтобы заключить несколько новых контрактов, американское посольство не выдало ему визу – его образ в Госдепартаменте благодаря десяткам публикаций прочно связан с русским криминалом. Продукцию его компании американцы покупали с лёгкостью и всегда, но ни на одну конференцию или встречу с деловыми партнёрами в Америку он попасть так и не смог. На получение визы было потрачено больше трёх миллионов долларов – от оплаты дорогостоящих лоббистов в Вашингтоне до разовых платежей различным проходимцам-посредникам в России. Но его имидж был слишком плохим, и ничего не получилось.
   Отсюда понятно, что объём продаж и уровень прибыли косвенно связаны с образом компании, с тем, как её воспринимает покупатель. Но напрямую оценить эффективность пиара можно лишь в редких случаях – в результате разовых акций, к примеру. Известен случай, когда одно из зарубежных представительств концерна «Кока-Кола» отказалось финансировать фонд борьбы со СПИДом, мотивируя это тем, что компании нужны только перспективные клиенты. Скандала, может быть, и не последовало бы, если бы об этом инциденте не прознала компания «Пепси Ко», которая, во-первых, сразу же внесла солидный взнос в фонд, а во-вторых, раструбила о неподобающем поведении конкурентов в газетах. Можно себе представить, каков был масштаб вброса информации, если даже в России я читал в СМИ фразы типа «Нам не нужны умирающие клиенты», якобы исходившие от анонимных менеджеров «Кока-Колы». Эта история существенно повлияла на объёмы продаж обеих компаний – понятно, в какую сторону.
   Аналогичный эффект оказывают приемы коммуникаций в политической сфере, где они стали главным орудием политических кампаний. Можно привести бесчисленные примеры удачных политических пиар-акций в России последних полутора десятилетий, которые стоили политической карьеры не одному деятелю или объединению.
   Многообразие и специфика этих приёмов позволили выделить их в отдельное понятие «политтехнологии», которые часто незаслуженно связываются с «чёрным» пиаром. Вообще, понятия «белого» и «чёрного» пиара вошли в нашу жизнь прежде всего с подачи общественно-политической прессы, в основном в приложении к политическим или выборным проектам. При этом так и остаётся загадкой, как различить два этих оттенка работы по связям с общественностью – граница слишком размыта. И определение, какой именно пиар будет считаться «чёрным», какой «белым» (иногда выделяют еще и «серый»), каждый специалист находит для себя сам. Разделение это слишком условно, чтобы пользоваться им на профессиональном уровне. Кроме некоего негативного подтекста в самом слове «чёрный», понятие «чёрного пиара» ничего в себе не несёт и нести не может – хотя бы потому, что технологий, используемых для связей с общественностью или политических акций, существует бесконечное множество и разделить их на две группы по цветовому признаку – все равно что попытаться разделить людей на умных и глупых, талантливых и бестолковых.
   «Чёрным пиаром» именуют обычно те приёмы, которые направлены на уничтожение репутации конкурента. Общепринятой нормой является то, что рассказы о достижениях собственной компании, о гениальности её руководства и величии её инвестиционных проектов называют «белыми», в то время как работа на опорочивание доброго имени конкурента, партнера, собственного менеджера или государственного чиновника обычно считается «чёрной». Иными словами: есть критика – значит, пиар «чёрный».
   Однако эти же самые приёмы используются и для поднятия собственного имиджа. Весной 2009 года, в период затяжной корпоративной войны между крупным мобильным оператором России и крупнейшей же сетью магазинов мобильных телефонов, новый президент последней выступил с видеообращением к своим сотрудникам, которое немедленно было растиражировано в Интернете и стало хитом месяца. Обращение ни словом не упоминало самих сотрудников, зато в адрес мобильного оператора прозвучало несколько ярких, красочных оскорблений. Оператор, логотип которого представляет собой яйцо, был назван «яйцеупёртым», после чего выступающий вытащил откуда-то из-под стола сковородку и принялся разбивать на неё яйца – одно за другим, с помощью гигантского тесака. «Я яйца вижу каждый день. И вот что я с ними делаю», – приговаривал экзальтированный президент. Имиджу оператора этот видеоролик вряд ли сильно повредил, зато существенно повысил узнаваемость и репутацию нового главы ритейлера в глазах широкой публики.
   Иногда даже критика может звучать вполне безобидно и озвучиваться с открытым забралом. А бывает и по-другому – вот пример из недавнего прошлого.
   В престижном районе Москвы компания, которую мы условно поименуем «ВОЛГА-Строй», возводит жилой комплекс с поэтичным названием, скажем «Белые якоря». Стоимость рекламной кампании по освещению строительства комплекса исчисляется миллионами долларов, стоимость самого строительства – сотнями миллионов. Работа идет без сучка без задоринки, пока в один прекрасный день в небольшой муниципальной газете, бесплатно распространяемой по почтовым ящикам жителей отдельного микрорайона, не появляется публикация, где приводятся сенсационные высказывания некоего эксперта по вопросам архитектуры: возводимый жилой дом находится в зоне подтопления, и фундамент его в таких условиях долго не простоит.
   Уже на следующий день в редакции газеты было пусто и тихо. Следующего номера читатели так и не дождались – газета исчезла. Не знаю, был ли найден её главный редактор. Не знаю, выяснено ли, кто вообще эту статью написал и кто выступил «экспертом». Также не знаю, какое отношение к этому происшествию имеет строительная компания «Новый русский дом», возводящая по соседству элитный жилой комплекс «Вороньи горы». Скажу одно: если об этой истории стало известно мне, не имеющему никакого отношения к рынку жилья, – значит, диверсия достигла цели. Остаётся только пожелать успехов редактору, эксперту и руководителю этого проекта, которые наверняка сейчас отлично проводят время на Багамских островах.
   Сразу скажу – как бы цинично это ни звучало, – что «чёрным» пиаром специалисту заниматься гораздо интереснее. Корпоративная «война», как обычно в пиаровской среде называется конфликт между финансово-промышленными группами, – это и возможность воплотить в жизнь свои самые фантастические идеи, и недюжинный опыт, и настоящий динамизм, и, в конечном итоге, существенный размер бюджета. «Белый» же пиар чаще всего сводится к скучной, рутинной работе с надоедливыми журналистами, подготовке банальных интервью («Расскажите о ваших планах…») и пресных комментариев руководства, рассылке пресс-релизов и составлении одностра-ничных медиапланов, а потом и таких же коротких отчётов по ним. Конечно, и такая работа имеет свои достоинства – она менее нервная, не особенно изнуряет и добавляет жизни некоторую системность.
   Иногда и с помощью «белого» пиара можно совершить великие дела. В кризисные дни осени 2008 года одно из крупнейших в России промышленных предприятий, стоявшее на грани банкротства, вынуждено было просить заёмных средств у государства. А чтобы чиновники были более сговорчивы, по телевидению была запущена серия репортажей о нестабильной социальной обстановке на заводе. На экране мелькали мрачные лица тысяч людей, в которых читалась решимость лечь на рельсы в случае банкротства предприятия, слёзы их жён и матерей в компании грудных детей, ищущих отцов, а затем проникновенные слова генерального директора о том, что руководство сделает всё возможное, чтобы люди не потеряли работу. Бюджет пиар-кампании, по моим подсчётам, составил 150–200 тысяч долларов, и правительство приняло решение выделить заводу несколько миллиардов долларов на покрытие долгов, которые руководство предприятия бездумно нахватало за предыдущие тучные годы.
   Вот для этого, в частности, и нужен пиар. Государственные чиновники очень падки на общественное мнение – не о вашей компании конечно же, а о себе. Для того чтобы помочь бизнесу, они обязательно попросят, чтобы газеты сперва написали о целесообразности такой помощи для интересов страны. Работа с органами власти в последние годы приобрела особое значение для бесперебойной работы любого коммерческого предприятия, и специалисты по этому виду деятельности гордо выделяют её в отдельную дисциплину – GR, government relations. Это, безусловно, одна из важнейших и самых весёлых отраслей пиара, поэтому о ней я расскажу в главе седьмой с особым удовольствием.
   Пиар поможет вам и при судебном споре – и уже не раз бывало, что для получения выгодного судебного решения пиар-методы оказывались определяющими. В сегодняшних кризисных условиях, когда смысл жизнедеятельности многих компаний переместился в залы судов, на многочисленные процессы по выбиванию или отстаиванию кредитов, а рейдерские захваты вновь начали сотрясать российский рынок, бизнес всё чаще задумывается о выстраивании рациональной пиар-стратегии по ведению дел в судах различной юрисдикции – причём как в России, так и за рубежом. Здесь важно отметить, что методы работы в российском и, скажем, швейцарском суде будут несколько различаться.
   Международный аспект пиар-деятельности российских корпораций приобрёл важное значение в первом десятилетии нового века, когда отечественный бизнес, насытив собственный рынок, начал массовые инвестиции за рубеж. И если в странах СНГ, где образ жизни и мысли не менялся с прошлого века, эта экспансия проходит вполне гладко, в странах дальнего зарубежья это не всегда так. К русским компаниям либо отношение, мягко говоря, настороженное, либо этого отношения просто нет, потому что в целом ряде стран о России никто никогда не слышал.
   Помочь компании быстро встать на ноги и достичь узнаваемости на новом рынке, договориться с местным бизнесменом и наладить дружеские отношения с одноклассником или родственницей действующего президента поможет грамотно выстроенная пиар-стратегия. В странах Азии или тропической Африки она потребует сотен тысяч и нескольких месяцев напряжённой работы в состоянии тотальной алкогольной интоксикации различной степени. В странах Западной Европы она может потребовать годы: череда фуршет-приёмов, презентаций, благотворительных концертов самодеятельности, дружеских и формальных встреч с крайне пожилыми людьми и интервью с въедливыми журналистами, которые в каждом русском справедливо видят закоренелого мафиози-рецидивиста. У вашей компании наверняка появятся конкуренты из более «цивилизованных», по понятиям Запада, стран, которые хотя и действуют теми же методами, что и вы, но будут купаться в лучах симпатии европейской аудитории. У любой никому не известной датской компании репутация на рынке к моменту выхода будет +10 пунктов – просто потому, что она датская. А у точно такой же, но русской —10, хотя вы вроде бы и на рынке ещё поработать не успели. Но репутация нашей страны бежит впереди нас – и вам придётся пройти долгий путь, чтобы свести деловую репутацию компании хотя бы к нулю.
   Если ваш руководитель в этих местах упомянет, что он миллиардер, большинство дверей для него навсегда будут закрыты. Если же он проведёт презентацию основанного им Фонда защиты лесных белок от избыточного веса, к нему будут относиться как к своему. Но кто ему расскажет всё это, если не пиар-менеджер?
   ,
   Нужно тщательно отличать пиар от рекламы: некоторые бизнесмены и сегодня путают эти два понятия.
   В западных пособиях по паблик рилейшнз говорится, в частности, что на PR уходит существенно меньше денег, чем на рекламу. Хочется с негодованием и гордостью отмести это заявление: не знаю, как там «у них», но в нашей стране бюджеты пиар иногда повыше рекламных. Все зависит от целей, которые компания ставит перед собой.
   Могу понять и простить наивных западных специалистов: тамошний пиар скромнее и беззлобнее нашего. Он сводится к тому, чтобы устроить корпоративную акцию по уборке опавших листьев в каком-нибудь захудалом пригороде и пригласить на неё журналиста городской двухполосной газетки. Менеджеры крупной корпорации выряжены в майки с логотипом компании, играет весёлая музыка из динамиков, прохожим предлагается чай из бумажного стаканчика. После того как журналист напивается чаем до потери сознания и уезжает, собранная листва вываливается в мусорный контейнер, а все участники отправляются по домам, улыбаясь друг другу.
   Так как означенному журналисту писать больше не о чем, он добровольно и бесплатно сочиняет большую статью о листьях и компании, организовавшей уборку. В Америке, как известно, и на предвыборных кампаниях работает огромное количество добровольцев, расклеивающих по ночам листовки или, наоборот, срывающих их безо всякой мзды за это, просто из соображений патриотизма. На российской же территории о добровольцах можно забыть: их первым вопросом к вам будет «сколько денег?».
   О работе со СМИ можно сказать то же самое. При всей видимости безвозмездного сотрудничества крупных корпораций с журналистами специалисту по пиару всегда видна истинная сторона вопроса. Если, к примеру, нефтяной гигант не платит напрямую денег за размещение статьи о своем новом месторождении на первой странице ведущего столичного издания, значит, на второй странице или в следующем номере стоит оплаченный им рекламный модуль размером в полполосы. Если и модуля нет, то, видимо, с главным редактором у президента компании установились прекрасные отношения и подарки на праздники в приёмной редактора появляются регулярно и выглядят внушительно. Очень просто.
   Если это понятно специалисту по PR, это ещё полдела. Убедите в этом своё начальство.
   ,
   PR – это важно и нужно, PR – это не бесплатно, PR – это мнение о вас в обществе, в состав которого входят и ваши друзья, и враги, и клиенты, и потенциальные партнёры.
   Связи с общественностью помогают подчас найти выход из самой сложной кризисной ситуации. Осенью 2008 года, когда многим российским компаниям грозил дефолт по долгам иностранным банкам, один мой коллега, пиар-менеджер крупного холдинга, был вызван поздно ночью в кабинет президента своей компании, где уже собрались все акционеры.
   – Цена на наши акции падает стремительным домкратом, – сообщили ему. – Только что на торгах во Франкфурте она достигла шести центов, и Dutch Bank прислал нам уведомление о дефолте: если завтра мы не выплатим ему полтора миллиарда долларов, наши акции перейдут в его собственность.
   «Надо скачать фотки из корпоративного компьютера», – подумал пиарщик, но акционер продолжал о своих проблемах:
   – До девяти утра завтрашнего дня в любом западном СМИ должна выйти новость о том, что Российское государство выделило нам кредит, которым мы сможем расплатиться с Dutch Bank. Если нам удастся опубликовать эту новость, мы сможем сохранить акции. Иди работай.
   Эту ночь мой приятель запомнил надолго. Даже сейчас он не может без судорог вспоминать, как в его руках находилась судьба актива ценой в полтора миллиарда долларов. И как он звонил в ночи знакомому корреспонденту агентства Associated Press, умоляя его срочно дать на ленту сообщение-молнию. Положение осложнялось тем, что корреспондент требовал официального заявления компании, но официально заявлять о кредите было невозможно по политическим соображениям, и новость приходилось выдавать «от источника», чего западные информационные агентства принципиально никогда не делают. Акционеры звонили ему на мобильник каждые четыре минуты, требуя отчёта и испуская самые удивительные угрозы.
   Особенно тяжело ему было рассказывать о моменте, когда в восемь сорок пять утра агентство Dow Jones окончательно отказалось от публикации новости и президент компании спокойно сказал:
   – Ну всё, мы потеряли актив.
   В восемь пятьдесят две сообщение о кредите стояло на ленте Reuters, актив был спасён, а мой друг ещё много месяцев жаловался мне, что у него дрожит веко. Но, по крайней мере, он убедительно доказал компании свою нужность.
   ,
   Если вам удалось доказать своему работодателю вашу незаменимость на данном посту, значит, вы выполнили свою первую пиаровскую задачу.
   Теперь можно браться за работу.

ВОПРОС 2
Я, ПО-ТВОЕМУ, КТО?

Будни российских олигархических компаний

   – Папа, расскажи: как ты стал миллионером?
   – Это было непросто, Джонни… Я собрал со всего штата старые газеты и сдал их в макулатуру старому Хью за 5 долларов.
   – А потом?
   – На эти деньги я купил на рынке китайских леденцов на палочке и продал их соседским сосункам, младшим Макферсонам, за 10 долларов.
   – Ну?
   – На 10 долларов я купил у какого-то бродяги килограмм собачьей шерсти и продал его за углом сумасшедшей старухе Джекобс за 15 баксов.
   – Ну а потом, потом?
   – А потом умер мой дядя Джек и оставил мне в наследство миллион долларов.
Анекдот
   С олигархами в нашей стране принято бороться. Это, впрочем, совсем не означает, что они несут от этого потери. Напротив, судя по сегодняшнему состоянию отечественной промышленности, насквозь монополизированной, борьба закалила российские финансово-промышленные структуры.
   А начиналось всё на заре девяностых годов, и начиналось с малого. Российские олигархи не обретали своего первоначального капитала чисткой ботинок, не собирали в молодости старые газеты или собачье дерьмо, как в своё время начинали карьеру их заокеанские коллеги. Наши уже в молодости были олигархами. А вот чем они занимались в юности – это, как правило, покрыто плотной завесой тайны.
   Типовой российский олигарх – назовём его для краткости Олег Архов – если где-то и получил образование, то не придаёт ему особого значения: вовсе не оно сыграло определяющую роль в его карьере. Уже став таковым, Олег прежде всего озабочен тем, чтобы его личное дело было выкуплено из института (если он там вообще учился) или незаметно подложено туда (в обратном случае). Он с быстротой ветра обретает второе или третье высшее образование, обычно в области менеджмента или финансов, за два дня становится кандидатом наук, а его трудовая книжка непостижимым образом оказывается в отделе кадров какого-нибудь солидного государственного унитарного предприятия (ГУП), где он, как выясняется, в течение года-двух работал на руководящей должности. Никого не волнует, что в это время ему шел двадцать второй год. Зато биография сформирована.
   Манипуляции с документами об образовании – одна из самых любимых тем отечественной журналистики и самая любимая для газет типа «Наша версия» и сайтов вроде «Компромат. ру». Подобная история с одним известным депутатом и по совместительству олигархом недавно получила широкую огласку в шальных средствах массовой информации: журналисты с удивлением писали, что сведения об образовании, поданные им народу, не соответствуют реальности. Диплом Международного юридического открытого университета не может существовать уже просто потому, что такого университета в природе никогда не было. Разразился скандал, который затих только после того, как те же самые журналисты выступили ещё раз на пресс-конференции и деревянными голосами рассказали, что их ввели в заблуждение злоупорные недруги депутата. Они заверили присутствующих, что и университет имеется, и диплом действителен, и вопросов к олигарху у них нет. После этого тема затихла, чтобы никогда больше не всплывать.
   На самом же деле прошлое олигарха всегда имеет налёт тайны различной толщины. И это касается не столько образования, сколько первичного накопления капитала. Таинственность усиливается грязными намёками, выливаемыми олигархами друг на друга в бульварных газетах и интернет-ресурсах, их смутными и обрывочными признаниями в редких интервью и сплетнями, формирующимися по инициативе бывших любовниц, целый шлейф которых тянется за любым солидным бизнесменом. Кто-нибудь обязательно расскажет, что «ещё в студенческие годы» нынешний миллиардер покупал по дешёвке и продавал втридорога компьютеры. В другом материале будет написано, что были это не компьютеры, а экзотические фрукты-овощи из стран Юго-Восточной Азии или театральные билеты, с пачками которых начинающий олигарх стоял на морозе у кассы одного довольно Большого театра. Третий называет спортивные костюмы Adidas, произведённые в подпольных мастерских Псковской области, но все сходятся на том, что в юности олигарх чем-то спекулировал. Никто никогда не смог объяснить мне, как можно на театральных билетах заработать миллионы, да и сам олигарх хранит на эту тему молчание.
   В лихие девяностые годы, когда большинство нынешних миллиардеров как раз начинали сознательную жизнь, закончив университеты, у предприимчивого человека была масса возможностей: залоговые аукционы, ваучерная приватизация государственной собственности, рейдерские захваты и множество других сравнительно честных способов приобретения чужой собственности. В этот период Олег Архов ещё не имеет офиса, собираясь с несколькими друзьями в кафе или на какой-нибудь съёмной квартире, где они сводят финансы, распределяют прибыль и строят планы будущих приобретений. В то время работа идёт буквально на износ.
   – Хватит глядеть себе в пупок, пацаны, – говорит он приятелям, и глаза его горят. – Через каких-нибудь пару лет мы сможем дотянуться до ближайшей звезды!
   Да и к тому времени, когда у олигарха появляется первый офис – небольшая комната на третьем этаже ветхого здания в центре Москвы, где кроме него умещается только субтильная помощница, – он продолжает работать круглые сутки. По-видимому, заработать действительно большие деньги можно только в том случае, если полностью абстрагироваться от всего остального и полностью сфокусировать свое внимание на деньгах. Начинающий олигарх не ест, практически не спит, не может нормально общаться с людьми и не представляет себе иного времяпровождения, кроме зарабатывания денег.
   Сегодня всё это уже в прошлом. Миллиарды давно заработаны, и корпорация работает как хорошо отлаженный механизм, не требуя ежедневного вмешательства владельца. Некоторые из них по-прежнему по привычке управляют своим бизнесом лично, но это, конечно, уже не тот бойкий человек с горящими глазами, который служил мотором целой промышленной империи ещё несколько лет назад. К этому времени жизнь крупного предпринимателя представляет собой, как правило, полубогемное существование, сплетни о котором являются самым лакомым кусочком для сотрудников компании, собирающихся в «курилке» в течение рабочего дня.
   Необходимо упомянуть о пропасти, которая разделяет собственно олигархов, то есть владельцев многомиллионного бизнеса, и наёмных руководителей, которые этим бизнесом пытаются худо-бедно управлять. Эти последние не имеют свободы, они такие же нанятые специалисты, как и их команды менеджеров, и поэтому с ними проще. Однако так как мечтой их жизни является стать олигархами, то и в образе поведения они изо всех сил пытаются копировать олигархический стиль.
   Понедельник Олега Архова начинается самое раннее в одиннадцать утра, когда он, мрачный и невыспавшийся, является в кабинет. Вчера, уже третий раз за последние два месяца, в одном из закрытых клубов Барвихи отмечался день рождения звезды гламура Ксении Попчак, и после этого бедствия ему очень сложно войти в рабочее состояние. То, что большинство его подчинённых уже на месте и ищут доступа к его телу, его сильно раздражает. Они это прекрасно понимают, но проблемы-то решать надо, и он тоже знает, что их надо решать. Однако максимум, на что будет сегодня днем способен олигарх, – это провести оперативное совещание с топ-менеджерами. Назначенное на 11.30, оно впоследствии переносится на час дня, и можно быть уверенным, что к трем часам он войдет в зал заседаний.
   На совещании главная задача настоящего олигарха – ещё раз напомнить, кто в доме хозяин. Вяло слушая нападки менеджеров друг на друга (план продаж провален, потому что производство недоработало, а производство проваливается, потому что снабжение подвело, снабжение – потому что финансы задержали оплату, а финансы переводят стрелки на инвестиционный департамент, который медлит с решением), олигарх принимается распекать подчинённых: иногда точечно какую-то конкретную службу, но лучше всех скопом.
   Несколько лет назад мне попала в руки аудиозапись заседания правления одного из крупнейших металлургических холдингов страны, хронометражем около десяти минут. Она содержала монолог главного акционера, обращённый в адрес остальных присутствующих. Владелец холдинга был предельно конкретен: он довольно быстро отошёл от обсуждения производственных вопросов и большую часть времени выражал явственное сомнение в душевном здоровье и умственных способностях своих подчинённых. Многие из них казались ему не соответствующими занимаемым должностям, а иные и вовсе, насколько это следовало из записи, давно уже зря бродили по этой земле.
   Я выслушал эту запись с большим интересом. Потом я передал её одному из ведущих филологов страны для дальнейшего анализа, и когда он вновь пришёл в сознание после услышанного, то объявил её ценнейшим документом для изучения живого великорусского языка. По словам профессора, большинство речевых оборотов услышано им впервые, а о некоторых он и вовсе не предполагал, что их может породить родной язык.
   – А вы так тоже умеете? – с плохо скрываемым уважением осведомился профессор.
   Но не каждый владеет языком настоящего олигарха, это тоже в своём роде талант. В такой речи нужно обладать некоторыми специальными навыками. Нужно иметь сильный, яркий голос. Нужно уметь мгновенно и без особого повода срываться на вопль, успокаиваясь только после полного морального уничтожения жертвы. В такие минуты все остальные присутствующие злорадно затихают и слегка расслабляются, понимая, что сегодня не их очередь.
   Выпустив пар, президент успокаивается – рабочая неделя наконец начинает налаживаться. Теперь время раздать задачи, поставить сроки («завтра к вечеру», «к 18.00 мне» и пр.) и отдохнуть – работа вокруг него снова закипела, а ситуацию удалось выправить, как всегда, только личным вмешательством. Вицепрезиденты, получившие задания со сроком выполнения «до 18.00», возвратятся с совещания в свои управления, и к 17.55 его сотрудники уже будут лежать на столах в бесформенном состоянии, но требуемый документ сделают. Вице-президенту останется только подождать в приёмной президента часа полтора до 19.30, когда его наконец примут с выполненным поручением.
   Потому что по понедельникам к олигарху не прорваться – в очередь выстроились все те же, кто с утра проводил с ним оперативку. Теперь они жаждут с глазу на глаз обсудить с ним текущие вопросы и вывалить ему несколько жалоб на соседние подразделения. Ближе к шести часам вечера начинается череда деловых встреч в офисе и за его пределами, а к одиннадцати часам секретарша, которая остаётся в офисе круглосуточно (как кажется – хотя на самом деле это несколько разных людей, голоса которых по телефону не различить), загадочно отвечает, что «Олег Александрович сейчас недоступен».
   Недоступен он, как правило, часов до двух ночи, после чего спокойно может и позвонить кому-нибудь из подчинённых справиться о делах, при этом его абонент тактично умалчивает, что ему завтра к девяти на работу и что малолетние дети после таких воплей посреди ночи уже не имеют шанса заснуть.
   Для самого олигарха подъём в восемь или девять утра равносилен жестокой пытке. Аргументы вроде улетающего через час самолета, на который ему необходимо успеть, не проходят – он готов заплатить любые деньги, чтобы рейс отменили, перенесли, уничтожили и дали ему спокойно поспать. Он решает, что заработал достаточно денег, чтобы иметь право хотя бы на несколько часов спокойного сна. В эти моменты его помощница на глазах седеет, пытаясь дозвониться до «шефа», а охранник и водитель в машине у подъезда меланхолично играют шестнадцатую партию в «дурака». Уж им-то хорошо известно, что через каких-нибудь полчаса, когда до рейса останется времени и того меньше, «номер первый» выползет из подъезда своего элитного дома или сползёт с крыльца коттеджа, в пальто на голое тело, с пиджаком, шарфом и электробритвой в руках, и что первые его слова, обращенные к преданному водителю, будут примерно такими:
   – Опоздаем – убью на фиг. Понятно, да?
   Постепенно топ-менеджеры компании втягиваются в ритм жизни олигарха и тоже становятся не прочь поработать попозже и наутро поспать. Вслед за ними такую привычку перенимают младшие сотрудники, так называемый офисный планктон, а секретарш и учить не надо – они редко являются на работу без чудовищного опоздания. Постепенно изменился распорядок рабочего дня всех крупнейших городов России. В Москве это хорошо заметно по движению автотранспорта на улицах – в 8.30 утра народу едет на работу гораздо меньше, чем часом позже. Эти изменения произошли явно под влиянием образа жизни крупнейших олигархов.
   Ещё одна особенность крупного предпринимателя – любовь к славе собственного имени. Олигархи любят славу. Один из ныне известнейших бизнесменов России пару лет назад приходил в ярость, если в ресторане его не узнавал официант. Поэтому охране приходилось предварительно договариваться с официантами, и они узнавали олигарха подозрительно быстро.
   А слава, естественно, быстро меняет человека, отчего российский олигарх со стремительной скоростью отдаляется от народа и старается выглядеть как можно более устрашающе в глазах подчинённых. Штучки, применявшиеся начальниками советской эпохи, типа свирепого вращения глазами или безудержного крика на подчинённых, сегодня уже не имеют эффекта и вызывают у нахальных менеджеров только скучный зёв. Сегодня в ходу иные приёмы. Молодой олигарх может тихим голосом зловеще произнести: «Вы вице-президент или вы не хотите им быть?», отчего его заместителю становится слегка не по себе.
   Как-то в разговоре со своими подчиненными один из олигархов разоткровенничался:
   – Я – очень хороший начальник. По сравнению с президентами других крупнейших компаний я вообще идеален. Например, Леонид (он назвал фамилию широко известного бизнесмена) кидается пепельницами, а Сергей любит часами унижать человека, сидящего перед ним, наговаривая ему кучу гнусностей. Олигархи попроще могут просто убить.
   Да, по сравнению с этими «олигархами попроще» он был неплохим начальником…
   Эпатаж олигархического существования каждый миллиардер выбирает себе сам в соответствии с уровнем развития своей фантазии. Но все они согласны в том, что нужно резко выделяться из массы сотрудников. Иметь редкие эксцентричные привычки, которые будет с удовольствием смаковать офис в обеденных перерывах. Называть всех на «ты» и требовать обращения по имени-отчеству. Не пить алкоголя на корпоративных мероприятиях или, наоборот, к примеру, постоянно на глазах у всех употреблять внутрь экзотический напиток вроде кипятка с лимоном, холодного чая из морошки или иной гадости. Некоторые олигархи озабочены своим здоровьем и ежедневно борются с паразитами, живущими в их организме. Другие плевать хотели на здоровье, но молятся богу по шесть раз в день, проводят церемонии освящения офиса и имеют духовника – длиннобородого попа, по должности приравненного к старшему вице-президенту.
   Один из известных российских олигархов любит неразборчиво говорить. Нет-нет, ничего у него с дикцией не случилось. Когда он встречается с президентом страны или там даёт интервью CNN, разговор почему-то получается у него вполне понятный; но вот только он пробует звонить подчинённым или проводить производственное совещание, как речь у него сразу же становится наподобие весёлой шведской пословицы: «Как научиться говорить по-датски? Набейте рот горячей картошкой и говорите по-шведски». Олигарх говорил быстро, не особенно утруждая себя артикуляцией согласных фонем, и если матерные идиоматические выражения были ещё более или менее выделяемы из речевого потока, то общий смысл фразы часто оставался туманным, а переспросить, конечно, никто не решался – переспросил один такой… Присутствующие усиленно кивали головой, делали умное лицо и выходили из кабинета в подавленном состоянии, не очень понимая, что именно они только что пообещали сделать. Постепенно опытные вице-президенты приобрели привычку приносить с собой диктофон, на который монологи олигарха записывались, чтобы потом быть тщательно транскрибированными усилиями всего отдела. Особенно хороша в этом деле была молодая сотрудница, имевшая счастье родиться в том же городке, из которого был родом и великий руководитель, и потому понимавшая тонкости его произношения.
   – Ну что, не понимаете, что ли? Он сказал: «Нет смысла бороть гуся!»
   – И что это значит? – с расширенными глазами дрожащим голосом спрашивали все остальные.
   – Значит: «Не стоит начинать кампанию против корпорации олигарха Гусева, будем с ним договариваться…»
   Боязнь перебить невнятную речь небожителя и задать уточняющий вопрос может привести к курьёзам различной степени тяжести. Однажды такой вот олигарх, владелец мультимиллионной корпорации, позвонил в департамент изучения рынка и, не разбирая, кто взял трубку (а это конечно же оказалась двадцатитрёхлетняя сотрудница, помощник-референт), жёстко потребовал:
   – Подготовьте-ка мне к концу дня пятидесятилетний план маркетинга. – И положил трубку.
   Департамент собрался на чрезвычайное и, по-видимому, последнее совещание. Люди ломали руки и задушевно прощались друг с другом.
   – Ну как это возможно? – недоумевал руководитель подразделения. – Ну, план на три года я ещё понимаю, ну на пять, но через пятьдесят лет не то что рынок, страна будет ли существовать, неизвестно!
   В конце концов было принято решение перезвонить в «первую приёмную» и признаться, что задача до конца дня невыполнима, что на неё потребуются ещё как минимум сутки. Предварительно все сотрудники оформили заявления об уходе, а помощник-референт вытащила из верхнего ящика стола самое ценное – запасные туфли – и отправила печальное СМС-сообщение своей матери в Верхотурьинск.
   – Олег Александрович, мы не можем составить пятидесятилетний план маркетинга… У нас нет механизмов расчёта на пятьдесят лет вперёд… – неровным голосом покаялся директор департамента.
   – Что? – раздался громовой голос. – Какие пятьдесят лет?! Идиоты! Я сказал «пяти-десятилетний план маркетинга»!
   В жизни любого менеджера, и в особенности, быть может, менеджера по связям с общественностью, есть моменты проколов, моменты полного бессилия, когда хочется провалиться сквозь землю, но всё-таки приходится идти на доклад к Самому и сообщать о проваленном задании. В этом случае следует приготовиться к тому, что он безусловно будет говорить с вами матом. Иногда он будет даже не говорить, а шипеть матом. Он сможет за рекордно короткое время резко снизить вашу самооценку и заставить задуматься о добровольном лишении себя жизни. Тем не менее надо воспринять это как можно более спокойно: такое случается со всеми и никому ещё не вредило, а только добавляло в крови адреналина. Таков уж он, российский олигарх.
   Впрочем, с этим тоже можно бороться, если ваша тонкая душевная организация не воспринимает ненормативную лексику. Один мой приятель, вице-президент крупнейшего частного банка, много хвастался, что его босс никогда не орал на него матом. Каково же было его удивление, когда однажды, подняв трубку телефона, он услышал не то чтобы крик – натуральный визг. Прослушав с интересом несколько секунд проклятий в собственный адрес (повод для скандала был, по его словам, ерундовый), он решительно положил трубку на рычаг и принялся ждать возмездия. Спустя десять секунд ему перезвонил олигарх.
   – Ты что, Андрей? – вкрадчиво спросил шеф, и у Андрея волосы стали дыбом. – Ты мне будешь трубки кидать?! Да я сейчас пришлю человека, который будет тебе трубку держать возле уха вместе с твоей рукой!
   Это был не самый приятный момент в жизни пиарщика. Но зато, как он до сих пор горделиво отмечает, ни разу больше он не слышал матерной ругани в свой адрес из уст своего олигарха.
   Если на подчинённых принято орать или шипеть, то между собой олигархи обычно поддерживают более или менее тёплые отношения, так как им в любом случае приходится частенько сталкиваться на различных общественных тусовках. Непримиримые конкуренты, встретившись на коктейле, будут обниматься и пить за здоровье друг друга, в глубине души желая его стремительного ухудшения вплоть до летального состояния. Именно поэтому договорённость олигархов между собой обычно недорогого стоит: они встречаются, пьют коньяк, заново братаются, потом вызывают подчинённых менеджеров и дают задание «найти договорённость». И менеджеры, получившие сразу же после этого негласную команду «держаться до последнего», будут месяцами терять время в переговорных комнатах, не в силах уступить друг другу. И так далее, вплоть до очередной встречи великих людей между собой и очередного брудершафта, выпиваемого на фоне жестокой корпоративной войны между двумя корпорациями.
   Взаимное уважение владельцев крупнейших российских компаний – слабенький миф, который культивирует государственная пресса. На самом деле их отношение друг к другу до смешного высокомерно, и каждый способен за две-три минуты с лёгкостью объяснить вам, какими именно признаками ярко характеризуется врождённый дебилизм и тупость всех остальных участников «списка Forbes».
   Это опять-таки хорошо знают секретарши, проводящие свою жизнь в огромных, как танцпол, начальственных приёмных. Они знают, к примеру, что если олигарх говорит: «Соедини меня со Стаксельбергом», то нужно сделать так: позвонить в приёмную Стаксельберга, добиться соединения с ним лично и только после этого со словами «С вами хотел бы поговорить Олег Александрович Архов» переключать линию на босса. Но загвоздка в том, что Стаксельберг считает ниже своего статуса говорить с приёмной и по этой причине уволил уже трёх секретарш, о чём прекрасно осведомлена четвёртая. Действует простая формула: одновременно соединить двух олигархов и одновременно вдвоём положить трубки. Главное – чтобы ни Архов, ни его заклятый друг Стаксельберг не услышали голос помощниц друг друга.
   Хотя в целом нельзя сказать, чтобы крупнейшие российские бизнесмены были женоненавистниками. Иногда, если олигархи устают от взаимного созерцания и бесконечных переливаний денег из одного кармана в другой, их, как правило, можно найти на мировых курортах в компании звёзд российской женской эстрады или иных спутниц самого тёмного происхождения.
   Один из российских олигархов, особенно жадный до женского внимания, два года назад был задержан на французском курорте Куршевель: полиция никак не могла понять, почему в одном номере с ним проживает около десятка русских и украинских гражданок, некоторые из них, по смутному подозрению властей, были не очень совершеннолетними. Но те, кто знает этого олигарха лично, давно уже не удивляются: даже по московским будням его можно легко застать в одном из уютных ресторанчиков Барвихи, где вместе с ним за одним столом завтракают шесть – восемь помощниц, без которых, конечно, утренний кофе просто в глотку не льётся.
   Секретарши гигантов российского бизнеса не понаслышке знают, как звёздные поп-группы, состоящие из трёх и более женщин самого открытого вида и нрава, частенько названивают бизнесменам в приёмную с различными предложениями «элитного отдыха». Для них это тоже вид бизнеса.
   Русские люди очень неизобретательны в выборе курортов. «Как мне надоел этот Куршевель», – сообщают они обычно друг другу с кислой миной, стабильно встречаясь на этом лыжном курорте каждый январь. На Лазурном Берегу уже вообще невозможно протолкнуться от «бентли» с российскими номерами, которыми эпатируют российские предприниматели и топ-менеджеры, а мачты яхт с названиями «Наталия» или «Вероника II» заслоняют солнечный свет на рейде французской Ниццы. Попытка массовой продажи яхт, которые в кризисные времена 2009 года стали для большинства олигархов катастрофической обузой, ни к чему не привела – такого количества кораблей хватило бы для полного переоснащения военно-морского флота двух-трёх европейских держав, тем более что объём водоизмещения многих из русских «Вероник» вполне сравним со средним авианесущим крейсером.
   Время на курорте проходит в весельях самого различного характера. Например, известен случай, когда компания олигархов, покачиваясь на яхте на волнах Мексиканского залива, играла в игру «Кто дальше бросит мобильный телефон в море». Даже не спрашивайте, кто победил.
   Один из российских олигархов честно признаётся в интервью средствам массовой информации, что хобби у него нет, что для него хобби – его работа. Он хотя бы честен, потому что у всех остальных ситуация примерно аналогичная. Олигарх в свободное время не занимается научными исследованиями и не собирает почтовых марок. Его жена может коллекционировать картины итальянских мастеров Возрождения – это бывает, – но не он сам. Олигарх, к примеру, даже читать не может ничего, кроме жёлтой прессы и романов в ярких обложках, которые он, купив в аэропорту, листает в машине по пути домой. Впрочем, вряд ли стоит ожидать от олигарха коллекционирования спичечных коробков или увлечения миланским балетом. Скорее он любит погонять на вертолёте и сверху пострелять сайгаков из автомата в компании руководителей природоохранного ведомства, а если что-нибудь и собирает, так это автомобили – антикварные или, наоборот, новейшие. Тем более что именно автомобиль является наиболее распространённым подарком от олигарха олигарху на день рождения.
   Но если в автомобиле происходит перемещение по запруженным улицам родного города, то по стране и миру русский бизнесмен предпочитает перемещаться в собственном самолете или на крайний случай в специально заказанном чартере. На финальный матч чемпионата мира по футболу-2008 из России прилетело больше пятисот чартерных рейсов, лайнеры взмывали в небо из подмосковного Внуково-3 каждые пять – семь минут.
   Эта привычка, правда, несколько потеряла своё очарование для бизнесменов в страшные месяцы глобального экономического кризиса. Именно в это время ко мне явились трое зажиточных московских бизнесменов, ранее купивших вскладчину канадский самолёт за двенадцать миллионов долларов, и скромно поинтересовались, не мог ли бы я найти дурака, который купил бы его у них хотя бы за два с половиной. По их словам, они оценили все достоинства дискаунтеров – сверхдешевых европейских авиакомпаний. На самом же деле причиной было то, что для покупки лайнера каждый из этих несчастных взял в банке солидный кредит под залог несуществующих будущих успехов.
   Чартер обычно резервируется предпринимателями по часам: к примеру, вылет из Внуково в 7.00, прибытие в Сургут 10.40, оплата за четыре часа плюс услуги. Вице-президенты прибывают в терминал в 8.15, сам руководитель – в 8.35. Самолёт сиротливо мокнет у взлётного поля, и все возможные коридоры для вылета уже пропущены, чему сотрудники аэрослужб нисколько не удивлены. Прибытие менеджеров отмечается небольшой дружеской попойкой в VIP-зале аэропорта, пока самолёт стоит под парами, а водитель трапа уже позвонил домой попрощаться с женой, потому что его двенадцать раз заставляли подгонять трап и столько же раз – удаляться обратно в стойло. Когда же наконец в 9.20 подвыпившие бизнесмены с весёлыми воплями водружаются в салон лайнера, самым необходимым для них предметом опять же становится бутылка коньяка.
   Трудно сказать, почему именно в самолётах столь популярен коньяк – не джин, не виски, а именно коньяк какой-нибудь уникальной марки.
   Молодой сотрудник одной столичной корпорации как-то имел неосторожность отправиться чартерным рейсом из Архангельска в Москву со своим начальством – президентом и несколькими вице-президентами. В тот день он совершил роковой просчёт, вычислив, что лететь чартером будет быстрее и комфортнее, чем в экономическом классе обычного регулярного рейса. Как он потом рассказывал, осознание своей жестокой ошибки пришло к нему довольно быстро.
   Вылет был назначен на 10.30 утра. Сначала весёлая компания в течение полутора часов освежалась в баре аэропорта, где упомянутому сотруднику, решившему в тот день сохранить относительную трезвость, удалось избежать большинства тостов, прикинувшись беседующим по мобильному телефону. После того как все счастливо взошли на борт восьмиместного самолёта, ему стало ясно, что в воздухе мобильник не работает, а замкнутое пространство не позволит ему столь легко вывернуться. И действительно, сразу же после отделения шасси от поверхности земли один из присутствующих провозгласил «взлётную». Сотрудник попытался мгновенно уснуть, но был бесцеремонно разбужен старшим по должности.
   – Первый коньяк я, так и быть, выпил, – признавался он позже, когда уже мог вспоминать об этом, не заливаясь слезами. – Второй был втихую выплеснут на коврик под моим креслом, от чего по всему салону распространился стойкий аромат алкоголя. На третьем тосте (смутно помню, о чем он был: кажется, «за первые тринадцать секунд полёта») я подозвал стюардессу и попросил её принести мне как можно быстрее очень большой стакан яблочного сока. Сок я немедленно выпил, а в пол-литровый стакан из-под него каждый раз под столом переливал коньяк, который мне продолжали подливать. К концу двухчасового полёта стакан был наполнен до краёв, и я с гордостью отдал его обратно стюардессе: пусть выпьет за мое серьёзно пошатнувшееся здоровье.
   На этом гениальном пиаровском ходе злоключения моего приятеля не закончились. При подлёте к Нижнему Новгороду президент компании вспомнил, что именно в этом прекрасном городе проживает одна из его знакомых девушек, и предложил присутствующим захватить её с собой. Потом был упомянут ещё чей-то далёкий знакомый из Нижнего – короче, пилоту было недвусмысленно приказано снижаться. Однако к моменту приземления в аэропорту Нижнего Новгорода все без исключения пассажиры, кроме моего приятеля, уже крепко спали, и ничто не могло сдвинуть их с места. Их хватило только на то, чтобы в полубессознательном состоянии выползти на взлётное поле, где, повалившись в траву, они безмятежно спали около получаса под рёв взлетающих и садящихся рядом лайнеров. Незадачливый сотрудник позвонил жене и сказал, что в течение текущих суток он вряд ли появится в столице. И снова был прав – по его словам, чартер приземлился в Москве глубоко за полночь.
   Ещё в самолёте олигарх любит играть в карты или другие малоинтеллектуальные игры. На кон ставятся суммы от ста до десяти тысяч долларов, но бывают – и об этом вспоминают с особой гордостью – ставки и по сто тысяч.
   В принципе, в ходе таких полётов могут решаться вопросы, поистине определяющие историю российского бизнеса, начинаться войны и заключаться союзы. Насколько известно, именно так был решен вопрос об одном из самых известных слияний в отечественной промышленности начала двадцать первого века: два олигарха отправились куда-то в Сибирь полетать на вертолёте и пострелять сверху из многоцелевых охотничьих винтовок по героям «Красной книги России», а вернулись партнёрами по бизнесу, акционерами компании общей стоимостью в десяток миллиардов долларов.
   Но это уже история из жизни настоящих глыб российского бизнеса. Они случаются тогда, когда возмужание и набор сил компании уже достигли своего предельного уровня. И теперь в промышленной группе Олега Архова начинается новый этап. На него работает больше сотни людей. Нашему взору предстает группа, спаянная из десятка юридических лиц и пяти офисов, разбросанных по Москве. Олег сам придумает ей соответствующее название – и конечно же этим названием будет «Группа РосГигант».
   К власти в компании приходят управленцы, профессиональные менеджеры. Они говорят без запинки и всегда имеют в запасе сотню малопонятных научных терминов и теорий управления капиталом. Это как раз они заставляют нашего президента Олега Архова подумать о покупке диплома о втором высшем образовании, потому что иначе на заседаниях правления он уже чувствует себя несколько неловко.
   В каждом профессиональном сообществе есть свой язык – сленг, на котором общаются между собой посвящённые. Чужих здесь всегда заметно по языку: это они называют камбуз на корабле «кухней», а кока – «поваром». В мире автолюбителей есть «антикор» и «жестянка», в среде компьютерных гениев, способных разобрать «ящик» с закрытыми глазами, – «дрова» (драйверы) и «мама» (материнская плата). Кто-нибудь напишет в своём интернет-блоге «Я криведко», и вокруг него, глядишь, уже собираются аналогичные личности с глубоким знанием «олбанского» языка, все эти «лягужго», «зайчег» и прочие представители виртуального животного мира.
   В среде российских топ-менеджеров тоже есть такой язык, и изучением его заняты все те, кто мечтает сегодня о карьере в финансово-промышленной группе. Здесь в ходу извращённые англицизмы, доведённые до отчаяния русской грамматикой. Являясь на заседание правления принадлежащего ему холдинга, олигарх неминуемо столкнётся с диалогом примерно следующего содержания.
   – …И на чём закоммитились? – спросит финансовый директор.
   – Да… – пожмёт плечами директор по развитию бизнеса, – подпишем эспиэйку, будем готовить ньюко.
   – Эспивишку?
   – Ну, наверное. Завтра файлим весь пакет. Сегодня в моменте они мне всё проапдейтят, саудируем маржу и решим. Соглашение всё равно не байндинг, всегда можно соскочить.
   Ни один нормальный человек не в силах выносить подобную терминологию больше десяти минут, хотя речь-то идёт о простейших вещах – готовится сделка, договорились подписать соглашение купли-продажи, завтра подаём документы на регистрацию нового юридического лица, сегодня по электронной почте придут последние версии документов, и будет видно, решаться на подписание или нет – ведь, как понятно из текста, всегда можно соскочить.
   С такими людьми нужно говорить их сленгом или же просто, мощно хлопнув кулаком по столу, заявить, что вы птичьим языком не владеете и не намерены его изучать, так что пусть уважаемые менеджеры вспомнят, чему их учили в школе.
   Самые первые сподвижники Олега Архова уже не те. Их запинали менеджеры новой волны с тремя высшими образованиями. Помощница Даша – верный помощник Олега, с которым они когда-то начинали в одной-единственной полуподвальной комнатке, – полностью лишается каких бы то ни было функций. Выясняется, что любая машинистка печатает быстрее неё а любая секретарша быстрее находит информацию в Интернете и регистрирует, в отличие от неё, ВСЕ входящие звонки. Даша слоняется по офису с зарплатой в две-три тысячи долларов и ничего не делает. Олег Архов пытается направить её учиться на юриста, но это не помогает. Тогда ему приходится расстаться с ней – лучше всего отправить на учебу в Англию лет на пяток. Её место занимают профессионалы.
   Каждый из новых управленцев после двух недель работы начинает осуществлять в компании грандиозную реструктуризацию. Реструктуризация – это вообще перманентное состояние российских олигархических компаний. Никто не помнит точно, когда и по какой причине она началась, но все знают наверняка, что добром она не кончится. Кого-то точно уволят, кого-нибудь оштрафуют. Потому что как только завершено тотальное переустройство одного из подразделений (после которого, точно после жестокого тайфуна, в офисах ещё долго стоит относительная тишина, а работа парализована по крайней мере на месяц), очередной вице-президент сменяет своего предшественника и уже одним своим видом дает понять и генеральному директору, и сотрудникам компании, что всё только начинается.
   Кроме того, беда не приходит одна: появление нового вице-царя сопровождается появлением его неожиданно многочисленных соратников, горящих желанием помочь ему в работе на новом месте. Банальное раздувание штатов обосновывается через долгую цепочку логических, тщательно просчитанных доводов.
   Реструктуризации получили сногсшибательную популярность во время кризиса. Именно под их знаменем происходили массовые сокращения менеджеров среднего звена, ими оправдывались урезанные заработные платы и отменённые годовые бонусы. Но и до кризиса российские компании никогда не отличались устойчивостью структуры. Реструктуризация, как правило, затрагивает и налаженную работу пиар-службы. Службу пытаются делить, укрупнять или, наоборот, разбить на три разных отдела. Новый исполнительный директор нашёптывает президенту свои многочисленные идеи по созданию новых подразделений. Реструктуризация, один раз начавшись, никогда уже не закончится.
   В одной из российских промышленных групп около года назад было принято судьбоносное решение: да, решили акционеры, департамент по связям с общественностью свои функции выполняет прекрасно, но будет, возможно, даже ещё прекраснее, если бы мы разукрупнили его на «внешний» пиар (связи со СМИ) и «внутренний» пиар, в рамках которого решили создать свою внутреннюю корпоративную газету. Газета, по хитроумному замыслу владельцев, расходилась бы по всем шестнадцати заводам холдинга и, таким образом, формировала бы корпоративную культуру и поднимала престиж любимого руководства.
   Для этой цели на работу в должности начальника управления корпоративных коммуникаций был нанят бывший главный редактор известного московского журнала для мужчин – почему-то было решено, что только ему под силу создать действительно популярное издание для внутреннего пользования. Ему была поставлена вполне понятная задача – в течение месяца подготовить бизнес-план проекта, включая бюджет, сроки и количество необходимых людей и оборудования для запуска.
   Уже на следующий день в кабинете новоиспеченного начальника управления стали появляться странные люди. Сам начальник тоже не отличался заурядностью внешнего вида, но одежда и прически сотрудников, которых он принялся себе нанимать, оставляли у охраны явственное чувство полной незащищенности. Служба безопасности жаловалась, что, пока охранники караулят главный вход, по зданию с пропусками в руках разгуливают грабители и детоубийцы. Например, у одного из них, по слухам, выбритая голова была покрашена в сверкающий серебристый цвет и зловеще поблёскивала в разных концах коридора. В реальности же это были безобидные журналисты глянцевых изданий и модные дизайнеры, призванные сюда творить прекрасное – делать корпоративную газету.
   Спустя ещё три недели количество сотрудников управления составило 22 человека. И концепция газеты была подготовлена. С этим шедевральным произведением журналистской мысли руководитель проекта направился к президенту компании. Тот встретил автора тепло, слушал изложение концепции очень внимательно, задавал уточняющие вопросы, иногда даже вступал в небольшие споры по поводу какой-нибудь мелочи, но в целом с планом был согласен. После минут сорока такой вот приятной беседы он сказал:
   – Отлично, дружище. Хорошая работа. Всё мне нравится в этом плане, всё. Очень хороший план. Но вот одна проблема…
   – Какая проблема?
   – Такая проблема, что ты уволен. Сегодня я подписал приказ о сокращении твоего управления.
   Трудно сказать сегодня, по прошествии многих дней, почему президенту вздумалось поступить именно так. Вероятно, сегодня и сам он не сможет вразумительно объяснить это. В любом случае, уже в момент прощания с неудачливым начальником управления тот, кто искушён в корпоративных играх, уже предвидит, что миновал лишь один из небольших эпизодов сложной и запутанной пьесы, что будут ещё и вице-президенты, и новые управления. Департаменты и дирекции будут появляться и исчезать, как одноклеточные организмы, и ещё не один десяток концепций выйдет из выходного отверстия видавшего виды лазерного принтера, чтобы потом отправиться в соседнее отверстие шреддера.
   Итак, любой корпоративный процесс в крупной компании начинается с появления в приёмной президента гигантского талмуда в полторы-две сотни страниц, озаглавленного «Концепция». Уже сам размер и фактический вес произведения внушает посвящённым людям слабый трепет, а непосвящённых бросает в дрожь. После того как это солидное произведение ложится ему на стол, президент корпорации отодвигает его подальше, для приличия выжидает недельку, но потом логично решает, что «если этот парень даже концепций писать не будет то за что я плачу ему столько денег?», и звонит секретарю. При этом секретарша уже знает, что вице-президент, автор Концепции, появится в кабинете шефа через две-две с половиной минуты и между ними произойдет примерно следующий разговор:

   Вицепрезидент. Добрый день, Олег Александрович!
   П р е з и д е н т. Коля, здоров. Кофе будешь?
   Вице-президент (нервно ёжится). Нет, спасибо. Я займу-то у вас всего две минутки. Концепция…
   Президент (всячески стараясь сократить время встречи). Да, Концепцию твою я читал. В принципе неплохо, я там несколько мелочей хочу подправить и готов подписать. (Его подмывает задать простой вопрос: «В чем вообще суть?», но он сдерживается.)
   Вице-президент (как раз прекрасно понимая суть). Суть в том, что, согласно нашему предложению, Финансовую дирекцию необходимо разделить на две функционально независимые службы: нам нужен собственно финансовый блок, отвечающий за текущую фискальную, отчётную, эккаунтинговую деятельность, и блок финансового планирования, формирующий стратегическое управленческое видение того, как мы будем развиваться. Мы и наши аффилированные компании. Плюс внутренний аудит.
   (К этому моменту президент уже окончательно загрустил. Ему бы следовало резко подняться над своим безразмерным столом и, нависая над подчиненным, тихо сказать: «Вы знаете, я не понимаю, о чем идет речь. Мои финансы работают прекрасно, я знаю, откуда, когда и куда идет каждая копейка, и прибыль моя растет. Финансовым директором я доволен, а читать всякий бред не намерен. У меня есть дела поважнее, мне надо цветные металлы продавать. А вы идите вон». Но президент вспоминает о своем дипломе финансового менеджера, о западных стандартах ведения бизнеса и произносит следующее.) Президент. Да-да, согласен, согласен. Думаю, что в течение недели можно приступать к реструктуризации. План я утвержу.

   С этого мгновения судьба десятков людей и их семей решена. В ходе реструктуризации в течение шести месяцев (вплоть до очередного отпуска вице-президента) будут осуществлены следующие стратегические изменения.
   1. Финансовая дирекция уничтожена, на её развалинах созданы Дирекция по финансам и Дирекция по финансовому планированию. Сотрудники, набранные предыдущим вице-президентом, уволены или переведены на работу в филиал в городе Краснотурьинске, на выбор.
   2. Руководители обеих дирекций, а также начальники вошедших в их состав управлений и отделов набраны из числа личных друзей вице-президента с сайта «Одноклассники», друзей его жены, их друзей, а уже они в свою очередь набирают на работу своих родственников и отдаленных знакомых – вплоть до секретарей и диспетчеров на телефоне. Общее количество финансистов в компании увеличивается с 14 до 44 человек.
   3. Сотрудники обеих дирекций переселены на третий этаж офисного здания. На их место на втором этаже переселены те, кто до этого сидел на третьем. Из общей площади занятых комнат в 150 квадратных метров 49 достались кабинету вице-президента.
   4. Целым штатом людей в ходе двухнедельной работы составлены «Положения о Дирекции» объемом 68 страниц. В числе основных постулатов среди молодых служащих особенно популярны читаемые в свободное время разделы «О внешнем виде сотрудников» (чулок не носить, галстук обязателен, рукава блузки не выше локтя) и «Об использовании канцелярских принадлежностей» (каждой гелевой ручке присваивается персональный номер, отслеживается скорость расходования её пасты).
   Подобные Положения наряду с вышеупомянутыми Концепциями забивают два увесистых гвоздя в гроб компании.
   В эпоху бюрократизации компании между сотрудниками довольно быстро происходит деление на две категории – тех, кто недоволен положением вещей и предпочитает сменить место работы, и тех, кто опять-таки недоволен, но на месте остается. На этих вторых накатывает упадническое чувство депрессии – они даже не думают как-либо менять создавшуюся ситуацию.
   Странно, но даже никто из руководства в этот момент не задумывается о том, что совсем недавно в компании работало человек десять, они являлись на работу когда в голову взбредет, но производительность труда (выручка, деленная на количество сотрудников) зашкаливала за все мыслимые пределы, и свершались великие дела. А теперь, когда в кабинетах, зарывшись в бумагах, сидят 15 вице-президентов, 120 менеджеров и 150 секретарей и помощников – итого 285 ртов, каждый из которых неудовлетворен своей зарплатой, прибыль поступает как-то со скрипом, и ничего интересного вроде бы вообще не происходит.
   Да и замечая это, руководство идет в обратную правильному решению сторону и пытается ещё более регламентировать деятельность. Бюрократия достигла своего предела в период кризиса: с осени 2008 года всё больше компаний вступают в соревнование друг с другом в экономии отдельных долларов на самых экзотических расходах.
   В эти месяцы слово «экономия» начинает громыхать по этажам корпоративных муравейников. Вводится система указов, распоряжений, служебных и докладных записок, которые по любому вопросу обязан писать сотрудник. Строгий учет командировочных расходов делает командировки невозможными, так как по возвращении сотрудник обязан написать 16 бумаг в различные департаменты, отчитавшись за проживание, питание, телефонные переговоры (с указанием длительности разговоров и номера абонента), транспорт и услуги мобильной связи, включая полный отчёт о личностях, которым он отправлял СМС-сообщения. Тогда офис-менеджмент в тяжёлой борьбе сам с собою одерживает ещё одну победу: в корпорации вводится Положение, строго предписывающее использовать оборотную сторону исписанной бумаги формата А4.
   Руководство с удовольствием потирает руки: за месяц удаётся сэкономить 500–600 долларов, что при общем объёме внешних невыплаченных кредитов компании в 1,5 миллиарда является существенным прорывом. Почти таким же, как и приказ о том, что топ-менеджмент должен отныне сам оплачивать парковку автомобилей во дворе офисного здания. Стоимость машино-места в месяц установлена в размере 250 долларов, и вице-президент по управлению текущими активами, передвигающийся по городу на мотоцикле, перепродаёт свою делянку за 200 начальнику отдела внутреннего аудита, а сам ставит свой «харлей» в проходе.
   Снижены корпоративные тарифы на зарубежные поездки: теперь члены правления могут проживать в Париже за 300, а не 600 евро в сутки. В ответ менеджеры практикуют взаимозачёты: в недорогом Шанхае он живёт в отличном отеле за 120 баксов, турагентство выписывает ему счёт на четыреста, перекидывая остаток на парижскую гостиницу «Бристоль», где член правления в сопровождении любовницы будет жить за шестьсот. Хозяйственное управление скрежещет зубами, но сделать ничего не может.
   Кризис не добавил гармонии в отношения между отделами в корпорации. Дело в том, что подразделения крупных компаний обычно находятся друг с другом в глухой непримиримой вражде, причину возникновения которой никто уже и не пытается вспомнить: она началась ещё при предыдущих командах менеджеров и перешла к нынешним сотрудникам по наследству. Их руководители, когда-то верные друзья и соратники, давно уже закрепились за стенами своих приёмных, как за брустверами тяжелых фортификаций, и занимаются только натаскиванием своих сотрудников на конкурирующие отделы и управления. Они – как маленькие феодалы. И как и в любом микроскопическом княжестве, жители уже не чувствуют себя частью одной большой семьи – они патриоты лишь своего мирка размером в два-три кабинета.
   Поэтому служебные, докладные записки, информационные справки и запросы, которыми подразделения бомбардируют друг друга, очень скоро сводятся к банальной перепалке, где в канцелярский язык авторы пытаются вложить весь отпущенный им богом сарказм.
   К примеру, в Техническую дирекцию до сих пор не поступил план маркетинга полипропилена. Плановый отдел дирекции собирается на совещание в плотно накуренном помещении и, по мотивам знаменитого полотна Репина о запорожцах, в течение дня, прерываясь на обед, пишет служебную записку следующего содержания, где количество связанных между собой существительных доведено до предельного уровня мозговой активности:

   «Начальнику Отдела маркетинга М. Р. Кетологову
   Уважаемый Марк Рудольфович!
   Прошу Вас сообщить комплекс причин, могущих прояснить просрочение Вами сроков исполнения Вашим отделом пп. 4.1–4.4 Решения Правления № 14/02 от 13 апреля с. г. касательно подготовки Плана маркетинга полипропилена технического. Прошу Вас также дать указание Вашему подчиненному Р. А. Мелковатко находиться в более тесном рабочем контакте с сотрудниками Технической дирекции, так как по причине его частого отсутствия на рабочем месте таковой контакт нарушается.
   С уважением,
   С. В. Штанген
   нач. Планового отдела Технической дирекции».

   К вечеру следующего дня, когда делопроизводители донесут служебную записку до соседнего кабинета, предварительно зарегистрировав её в журнале внутренних входящих-исходящих, в отделе маркетинга с радостью чувствуют, что работы прибыло. Маркетологи, как люди более ушлые в литературных изысках, решают одновременно убить двух зайцев: утереть нос технарям и заодно стравить их с Управлением планирования производства и сбыта. Поэтому сквозь злорадный хохот и завесу сигаретного дыма рождается следующий образчик корпоративной мысли:

   «Начальнику Планового отдела Технической дирекции С. В. Штангену
   Уважаемый Самуил Валерьевич!
   В ответ на Вашу служебную записку от 26 апреля с. г. № 01–26/04 спешу сообщить Вам, что указанный Вами план маркетинга полипропилена технического не может быть представлен Вам в срок из-за задержки данных по сбыту Управлением планирования производства и сбыта. Сразу же по получении означенных данных мы согласно п. 4.8 решения Правления от 13 апреля с. г. разошлем запросы на предприятия и в трехнедельный срок будем в основном готовы представить Вам указанный план. Прошу также отметить, что сотрудник Отдела маркетинга Р. А. Мелковатко в течение последних девяти рабочих дней неоднократно направлял запросы в Ваш отдел на имя Вашего сотрудника Ю. А. Пофигенной, однако ответа не получил, а при попытке достичь её посредством телефонной связи обнаружилось, что Ю. А. Пофигенная на рабочем месте после 17.00 систематически отсутствует. О чём и было нами сообщено в Отдел персонала.
   С уважением,
   М. Р. Кетологов,
   нач. Отдела маркетинга».

   Хороших отношений между отделами такие документы не прибавляют, но престиж обоих подразделений в глазах руководства сильно снижают. Заседания правления наполняются перебранками и взаимными обвинениями настолько дикими, что стороннему человеку может показаться, будто здесь собрались древние заклятые враги, а каждый из присутствующих по меньшей мере вреден этой корпорации и должен быть немедленно изолирован от общества.
   Многие люди находят даже своё садистское удовольствие в бюрократических дрязгах такого рода. Забывая о своих функциях на работе, такие люди профессионально опутывают компанию сетью взаимосвязанных служебных записок и докладных, отчетов и запросов. Такой человек дерется как лев, ввязывается в драку всякий раз, когда получает по электронной почте письмо даже с малейшей претензией от какого-либо подразделения, и остаётся на работе до темноты, трудясь над изощрёнными, убийственными ответами, способными свести с ума впечатлительную секретаршу, а многоопытного начальника отдела отправить в тяжёлую депрессию минимум на неделю.
   Однажды мой друг, сотрудник крупной ФПГ, был направлен в очередную командировку в регионы – сначала на дальний юг, а через два дня, с коротким заездом в Москву, на крайний север. Он, как водится, настрочил заявку в Протокольный отдел с просьбой забронировать билеты, отправил запрос в Хозяйственное управление о выделении машины для проводов в аэропорт и сходил в секретариат получить командировочное удостоверение. Угробив таким образом день, он к вечеру улетел в первую точку своего путешествия. А когда пришло время возвращаться в Москву, из офиса приходит приятный сюрприз – командировка на север отменяется.
   Купленный заранее авиабилет пришлось сдавать, пропала бронь гостиницы в заполярном городке. Протокольный отдел, привыкший обижаться на всех вокруг, обиделся и на это. Переписка завязалась, когда наутро, вернувшись в офис, на своем рабочем столе мой приятель увидел служебку примерно такого содержания:

   «В связи с Вашим отказом от командировки в г. Индигирка необходимо вернуть 30 долларов, которые заплачены как штраф за отмену брони в гостинице. Ирина Крючкотворич, Протокольный отдел».

   Сотрудник засучил рукава и в течение двадцати минут сочинил следующее:

   «Уважаемая Ирина! Сообщаю Вам, что моя командировка в г. Индигирка была отменена указанием руководства. По этой причине спешу сообщить, что не имею возможности оплатить указанную Вами сумму за отмену брони. С уважением, Андрей Пиарман».

   Через день секретарь принес негодующий ответ Протокольного отдела:

   «Уважаемый Андрей! Тогда нужно было зайти и заблаговременно отменить командировку в Протокольном отделе. Просьба оплатить 30 долл. до завтра, 14.07. Ирина Крючкотворич».
   Ещё через сутки:

   «Уважаемая Ирина! К сожалению, я получил сведения об отмене своей командировки в г. Индигирка в 20.30, находясь в г. Ахтубинске, поэтому был лишен возможности заглянуть в Протокольный отдел, вместе со всеми попить там чаю и заблаговременно отменить командировку. Сразу же по получении этих сведений я позвонил в Протокольный отдел, но никого из сотрудников конечно же на рабочем месте не застал. С уважением, Андрей Пиарман».

   Неизвестно, чем там кончилось дело. Из-за сильного волнения этот парень никогда не мог рассказать мне эту историю до конца.
   Отдельного упоминания заслужили в российских коммерческих компаниях Регламенты, то есть своды правил поведения на рабочем месте. Обычно они тоже начинаются с Концепций выходящих из-под гениального пера нового вице-президента по работе с персоналом. Его хитроумные схемы вылова опоздавших на входе и учета времени телефонных переговоров в эпоху кризиса встречены руководством крайне благосклонно. Год назад его бы со свистом выкинули на улицу, но теперь режим экономии диктует необходимость церберских мер.
   Обычно для служащих вводятся электронные карточки-пропуска, которыми они отмечают свои «убыл – прибыл – убыл». Создается особое подразделение, которое учитывает суммарное пребывание человека на рабочем месте. В каждом отделе появляется толстенный журнал, в котором сотрудники отмечают, скажем, местную командировку на обед или на внешнюю встречу с указанием точного времени ухода и возвращения. На междугородные телефонные звонки ставится система персональных номерных кодов, и уже через неделю менеджеры мучительно пытаются вспомнить громоздкую комбинацию своего кода, чтобы перезвонить в Подольск.
   Конечно, люди вступают в неравную борьбу с корпоративным разумом, и обычно добро побеждает зло. Моя знакомая, помощница вице-президента одной крупной компании, всегда носит с собой электронную карточку-пропуск своего начальника, с помощью которой каждое утро отмечает его «приход», а потом, когда он изволил в двенадцать дня пожаловать, спускается вниз и передает карточку ему в руки. Получалось, что он как бы вышел на минутку из офиса в 11.55 и возвращается в 11.57, а вообще-то он на работе уже с девяти утра. В журнале местных командировок ни одна подпись не является подлинной – в каждой явственно прослеживается наивно-женственная рука секретарши, которая умело покрывает своих старших товарищей. Персональный телефонный код банально сворован у кого-нибудь из аппарата президента компании, его используют всем отделом при звонках в разные части света, и в конце месяца выясняется, что один из помощников президента наговорил по международному телефону на всю оставшуюся жизнь, хотя и клялся, что никого не знает ни в Перу, ни на островах Туамоту.
   Совершенно естественно, что за плотной завесой служебных записок и регламентов сущность работы часто забывается. Как раз в эпоху кризисной апатии люди начинают ходить на работу только для того, чтобы «засветиться», результат их деятельности им не интересен, потому что даже в случае провала можно все спихнуть на соседний отдел – благо отделов расплодилось множество. Особо начинает цениться обеденное время как заслуженный отдых от невыносимо скучного сидения на одном стуле. Обед в российских ФПГ на этой стадии превращается в культ. Именно ради обеда секретарши и помощницы крупных начальников надевают на себя всё лучшее и приводят своё лицо в нечеловеческое состояние, чтобы потратить законный час и добрую часть рабочего дня за неторопливыми посиделками в столовой или ближайшем кафе.
   Всё меньше остаётся в нашей стране корпораций, жизнь которых не подточена червями бюрократии и повальной экономии на ерунде и где производительность труда всё ещё напоминает уровень девяностых годов. Они, конечно, ещё есть, эти рудименты чистого бизнеса, и попасть в такую компанию – мечта любого менеджера.
   Количество работы огромно, а объём бумаг смехотворно мал. Рабочий день полностью оправдывает своё название. Никому не интересно, во сколько вы начинаете и заканчиваете его – с вас спрашивают результат. Коридоры небольшого уютного офиса пусты, люди заняты делом в своих кабинетах, лишь редко промелькнет озабоченное лицо сотрудника, которого вы точно знаете по имени. Телефонные разговоры и электронные сообщения ясны и кратки: «Привет, сколько нужно денег, зайди в 18.15.» и т. д. Вы сидите в своем кабинете, и вам безразлично, есть ли в нем окна и холодильник – были бы телефон и компьютер. Кроме того, никому не приходит в голову переселять вас ни с того ни с сего на пятый этаж, потому что хозяйственный отдел ещё не выкормлен до положения монстра и не ведёт независимого существования. Он состоит из одного усталого человека, который работает на вас, а не вы на него: он обеспечивает вас канцтоварами по вашему запросу, он же чинит ваш компьютер через десять минут после его поломки и обеспечивает корпоративного водителя тогда, когда вам нужно куда-нибудь поехать, а не водителю.
   А вот если ваши запросы в хозяйственный отдел упорно игнорируются; если после поломки компьютера проходят часы, а по написанной вами заявке никто не является; если банальный грузчик из хозуправления вас посылает куда подальше; если 80 процентов людей в коридоре видят вас, работающего здесь два года, в первый раз в жизни – будьте уверены, в компании вам делать больше нечего. Надо искать что-то новое и делать шаг ещё на одну ступеньку выше. И не жалеть – потому что из этой компании все, что могли, вы выжали.
   Как и она – из вас.

ВОПРОС 3
СКОЛЬКО МОЖНО ПИСАТЬ ЕРУНДУ?

Функционирование печатных средств массовой информации

   Если статья стоит в рамке, значит, она оплачена через отдел рекламы. Если рамки нет – значит, через редакцию.
Из «Правил работы со СМИ» в офисе московского PR-агентства
   В нашей стране положение средств массовой информации, или, как принято выражаться в среде профессионалов, «медийное пространство», несколько лет назад обрело устойчивость и системность, сравнимые с советской эпохой.
   Однако если в Советском Союзе эта устойчивость выражалась в некотором (очень небольшом) количестве изданий и телеканалов, про которые можно было наверняка сказать, о чем там пишут или говорят, даже не видя их, то сегодняшние СМИ – феномен иного рода. Информационное пространство сегодня – это не служение идолу свободы слова и не элемент государственной пропаганды. Нет, это вид бизнеса. Причём, в отличие от западных медиа, информационный бизнес в России приносит двойной заработок: газеты продают не только новости, но и свои полосы под эти новости. Телевидение и радио – не только сюжеты, но и хронометраж для их создания.
   Сегодня печатные и электронные средства массовой информации живут, как люди: они развиваются, богатеют и беднеют стареют и умирают, получают неожиданный импульс и закрываются в результате ведомственных проверок. Они остаются объектами коммерческой деятельности, то есть, как и любое другое предприятие, газету и интернет-сайт могут купить совершенно новые собственники, её могут закрыть, могут преобразовать её внешний вид и имидж до неузнаваемости. Можно превратить, к примеру, солидное общественно-политическое издание в порнографический листок (на моей памяти были примеры такого рода). Видимо, можно сделать и наоборот, если есть желание, силы и деньги.
   Однако основным критерием того, может ли средство массовой информации успешно развивать свою деятельность в нашей стране или нет, является его принадлежность к одному из четырёх видов СМИ. Эта классификация, существующая во всём мире, устойчиво сформировалась и в России и основывается на той части аудитории, на которую рассчитано издание или телевизионный канал.

   1. Деловые СМИ.
   2. Общественно-политические СМИ.
   3. Таблоиды, или «желтые» СМИ.
   4. Специализированные СМИ.

   Менеджеру по связям с общественностью крупной российской компании жизненно необходимы все четыре вида средств массовой информации, потому что ему:
   во-первых, нужно публиковать и отслеживать информацию о своей компании для участников бизнес-сообщества (в деловых изданиях);
   во-вторых, организовывать периодические имиджевые кампании для государственных чиновников и широкой общественности, состоящие из хвалебных рассказов о его работодателе (в общественно-политических или специализированных изданиях);
   и в-третьих, время от времени вести так называемые войны, когда приходится делать вброс в прессу изощрённой гадости о своих конкурентах или коммерческих партнёрах, которая широко расходится по устам жителей всей страны. Что как раз и позволяет сделать возможным существование «жёлтых» СМИ.

   Деловое издание живёт новостями бизнеса. Оно размещает новости обо всех крупных приобретениях или слияниях на российском рынке или с участием российских компаний (обычно следует фраза «стоимость сделки стороны не раскрывают, однако два источника, близкие к акционерам компании, сообщили…»), о корпоративных конфликтах, новых назначениях, а также о нововведениях органов власти, которые способны сделать жизнь бизнеса ещё немного невыносимее. В деловом издании никогда не увидишь изображение обнажённой женщины или информацию об очередной беременности знаменитой поп-звезды, а новости культуры представлены едкими критическими отзывами на новый голливудский блокбастер или выставку шизофреничного художника. Нет, деловое издание не будет отбирать хлеб у своих коллег рангом пониже.
   Редакция деловой газеты или сайта бизнес-новостей набирает к себе в штат только журналистов высокой квалификации. Как правило, работающие здесь корреспонденты действительно разбираются в том, о чём они пишут, – они помнят наизусть детали бурных трудовых биографий большинства ведущих менеджеров российских компаний, подробности судебных процессов за обладание металлургическим комбинатом, могут спрогнозировать следующий захват, который совершит тот или иной олигарх. Даже в тонкостях технологического процесса они могут оставить далеко позади многих сотрудников PR-служб. Например, один из менеджеров крупной химической корпорации часами бился с дотошным журналистом газеты «Ведомости», который пытался ему доказать, что модернизация сернокислотного оборудования на одном из предприятий его компании вовсе не требует такого количества денег, которое компания декларирует. Следовательно, деньги выводятся из-под налогообложения под другие цели.
   – Думаешь, я не понимаю? – шумел журналист. – Да ведь эту установку уже ремонтировали в девяносто девятом году! Следующий капремонт – только через пятнадцать лет.
   – Согласен, – осторожно подбирая слова, соглашался менеджер. – Но для выпуска новой продукции уже сегодня требуется ремонт. Видимо…
   – Какой продукции?
   – Ну, например, сульфоаммофоса с добавками калия.
   – Может быть, всё-таки кальция? – язвительно обрывает ушлый журналист. – Сульфоаммофоса с калием не бывает…
   Для того чтобы более или менее втянуться в технологический процесс и суметь отвечать на несложные вопросы о том, что вообще производит ваша корпорация, пиар-менеджеру требуется не меньше трёх месяцев. Большинство же корреспондентов московских деловых изданий работают в своей области уже десятилетие и, конечно, свысока смотрят на объекты своего внимания. Они-то знают, что и пиарщик сменится, и компания будет десять раз запродана, разбита на куски или вообще канет в Лету, а их дело – день за днём летописать историю деловой жизни России.
   Карьера делового журналиста строится по строгим канонам. Никто не возьмёт его после окончания факультета журналистики в газету «Коммерсантъ», если только он не супермодель, поддерживающая милые отношения с главным редактором. Но зато его с радостью примет на работу информационное агентство ИТАР-ТАСС, отдел экономики и бизнеса. Пройдя тамошние круги ада, связанные с ежедневной охотой за деловыми новостями, журналист через несколько лет сможет претендовать на место в газете «Газета», из которой, быть может, когда-нибудь попадёт в ведущее деловое издание или на телеканал РБК.
   В большинстве изданий – как печатных, так и электронных – работа строится по отделам. В деловом СМИ функционируют, как правило, отделы политики, экономики (или экономической политики), финансов, изредка металлургии или нефти/газа, потребительского рынка, телекоммуникаций, культуры и спорта. Сотрудник пиар-службы в основном работает с журналистами своего профильного подразделения. В редких случаях выпадает возможность поговорить с кем-нибудь из отдела экономической политики – да и то только потому, что Госдума, например, снова приняла поправки к закону «Об акционерных обществах», и журналист пытается выяснить, кто из крупных бизнес-групп их пролоббировал. В основном же именно ваш профильный отдел в каждом деловом издании нужно наиболее пристально изучить, от начальника до последнего стажера, и лучше всего так, чтобы знать всех в лицо и по отчеству, помнить дни рождения и годовщины свадьбы.
   В этом отделе помимо начальника – как правило, это самый циничный человек – работают журналисты по направлениям. Например, в отделе телекоммуникаций есть те, кто освещает жизнедеятельность сотовых операторов, или интернет-провайдеров, или поставщиков оборудования. Если штата недостаточно, сельское хозяйство и пищевую промышленность ведет в отделе бизнеса один и тот же человек, так же как и химическую промышленность традиционно поручают журналистам-нефтяникам.
   ,
   За годы практики московские деловые издания приобрели свою самую главную характеристику, отличающую их от всех остальных средств массовой информации страны, – они не продаются.
   То есть сами газеты продаются в киосках, но услуги журналистов купить практически невозможно. Разместить платный материал в газетах «Коммерсантъ» или «Ведомости» представляет собой проблему, над которой безуспешно бились многие выдающиеся пиарщики. Удаётся это немногим, что диктуется логикой – если в деловых газетах будут сплошь платные материалы, ни один серьёзный бизнесмен их читать не будет.
   Любому бизнесмену с утра нужна хоть какая-то объективная информация – после того, как он пролистает сводку о производстве своих предприятий за истекшие сутки, справки и отчеты своих подразделений, ему неизбежно хочется узнать правду. Хочется узнать, как на самом деле работают его друзья, другие бизнесмены, что ещё придумали его конкуренты и что вообще пишут о нём самом – пишут настоящие журналисты, а не его собственные пиарщики. Издание не потеряет популярности, пока его информация не носит открыто заказного характера.
   Конечно, и в деловую газету, и на страницы делового интернет-сайта можно пропихнуть «позитивчик», то есть положительный материал о работе вашей фирмы. Но эта возможность будет зависеть не от финансовых возможностей компании, а от ваших личных взаимоотношений с главным редактором (если такие отношения есть, потому что к нему рвутся на встречу люди и поважнее вас) и с ведущими журналистами. Ниже мы подробно опишем пути улучшения этих взаимоотношений.
   Пока же следует уяснить, что с пачками долларов, с которыми вас как лучшего друга встретят в любой другой газете, в московские деловые издания лучше не соваться и даже не делать намёков. Работающие в них люди похожи на затравленных зверей, потому что им ежедневно приходится отбиваться от различного рода взяток. Это формирует что-то типа патологической фобии, благодаря которой многие журналисты вообще теряют голову и начинают постоянную и вечную борьбу с попытками подкупа, которые мерещатся им повсюду.
   Один из моих приятелей использовал эту фобию на полную катушку. К примеру, он хорошо знал, что журналистам газеты «Ведомости» запрещено принимать от представителей бизнеса подарки на сумму свыше ста долларов. Он всегда соблюдал это правило, в том числе в отношении своего друга, начальника одного из отделов газеты. Однако как-то раз ему остро потребовалось получить в газете позитивный материал о своей компании, и, так как просить об этом друга-журналиста было бы бессмысленным, мой приятель решил поступить хитрее. Он вызвал свою помощницу.
   – Слушайте меня, Ирина, – сказал он. – Сейчас вы отправитесь в магазин элитных аксессуаров и приобретёте там портфель крокодиловой кожи. Вы упакуете его так, чтобы крокодил не бросался в глаза. После этого вы поедете в редакцию «Ведомостей» и вручите этот портфель лично начальнику нашего профильного отдела. И он должен его взять, даже не думайте возвращаться ко мне с портфелем.
   Спустя два часа хитроумная помощница рапортовала об успехе: журналист взял свёрток с приветом от моего приятеля и даже не стал его разворачивать.
   Он позвонил лишь под вечер.
   – Послушай, Андрей, – извиняющимся тоном начал он. – Не стоило дарить мне ко дню рождения такой щедрый подарок.
   – Ерунда, Димон, – благостно отозвался мой приятель. – Сердечные поздравления!
   – Ну ты же знаешь, дружище… Нам запрещено… Не могу я принять этот портфель.
   Мой друг звучно пожевал губами в телефонную трубку:
   – Ты меня очень расстроишь, Дима. Очень. Этот подарок от моего чистого сердца выбирала моя жена. Это знак моей личной признательности, он не имеет ничего общего с нашими деловыми отношениями.
   Журналисту было безумно неудобно. И когда, после получаса препирательств, пиарщик всё же согласился забрать обратно злосчастный портфель, оба знали – теперь начальник отдела «Ведомостей» ему сильно обязан. И когда два дня спустя мой приятель попросил его сделать в газете нужный материал, журналист просто не смог ему отказать. А портфель – он не пропал, доставшись в подарок заместителю главного редактора «Известий».
   Деловым журналам, по сравнению с газетами, значительно труднее открещиваться от финансовых вливаний, нежели газетам. Рекламодатели имеют большое значение для существования журнала, который значительно дороже содержать, и площадей под рекламу отводится, как правило, немало. А рекламодатель всегда может начать шантажировать, ставя размер своего квартального рекламного бюджета в прямую зависимость от тональности публикаций на страницах журнала. Это логично: если крупнейший нефтяной концерн тратит по 200 тысяч долларов в квартал на рекламу в том или ином деловом еженедельнике (а на самом деле и все 250 тысяч – просто 50 из них исчезает в глубинах его рекламной службы в качестве отката), он имеет право попросить о том, чтобы очередной акционерный скандал с его участием не слишком афишировался на журнальных страницах. Обычно это рождает глухую борьбу светлого и тёмного начал в недрах журнала – генеральный директор будет умолять редактора не сильно пинать нефтяников, а главный редактор будет с горящими глазами отстаивать свободу слова и рвать на себе рубашку, напоминая собравшимся, что когда-то он жил на 40 копеек в день и, тем не менее, писал правду. Так или иначе, это закончится компромиссом – скорее всего, информация о скандале все же появится на страницах следующего номера, но статья будет выдержана в максимально лояльном тоне, а может быть, даже будет включать улыбающуюся фотографию президента концерна. Чтобы он не слишком расстраивался.
   Корреспонденты деловых журналов или деловых блоков информационных агентств и онлайн-изданий в целом считаются более падкими на финансовые предложения, чем их коллеги в газетах. Но расслабляться в работе с ними не стоит, потому что и здесь чаще всего вас ждет неудача при попытке сунуть по вашему обыкновению денег кому-то из них в руку. Не расстраивайтесь: через некоторое время вы научитесь другим средствам работы и с этими неподкупными гиенами пера.
   ,
   Пока же главное для вас – попытаться убедить ваше начальство в том, что не всё решают деньги.
   Это непросто, потому что любой олигарх убеждён в обратном и ставит в пример историю своей жизни. Он говорит, что любую вещь на свете можно купить если не за деньги, то за большие деньги, и в крайнем случае для убедительности покажет вам фотографию своей последней любовницы. Разбейтесь в лепёшку, но докажите ему, что деловое издание купить невозможно и что каждая положительная статья в «Коммерсанте» – это ваше личное большое достижение.
   Если вам удастся сдвинуть такие представления руководства с мёртвой точки, это будет уже много, потому что большинство начинающих пиарщиков машут на это рукой и потом получают пинки за то, на что повлиять не в силах.
   Работа с деловыми изданиями требует больших усилий и немалого профессионального мастерства. Рассказ о некоторых технологиях этой работы последует ниже, а сейчас попробуем перечислить основные московские бизнес-издания, чтобы было понятно, чего в жизни следует больше всего опасаться.
   Газета «Ведомости» исповедует так называемый западный подход к освещению российской действительности и часто выступает в оппозиции к политике государственных органов власти. Газета контролируется финским издательским домом и потому не имеет практически никаких табу при освещении деловой жизни российских компаний, кроме, пожалуй, одного: «Ведомости» не любят писать о русском бизнесе хорошо. Имидж газеты построен на негативе: она с удовольствием рапортует о разорении очередного инвестиционного банка, о долгах, которыми опутан российский олигарх, о неудачах зарубежных проектов русских компаний. Даже если ваша корпорация открыла новый завод и ничего негативного в этой новости отыскать нельзя, редакция либо попытается избежать неприятной необходимости писать о достижении вашей компании, либо разыщет на рынке экспертов, которые с удовольствием покритикуют новое предприятие, предрекая ему хроническую убыточность и скорую гибель.
   Журналисты «Ведомостей» считаются одними из самых жестоких кровопийц в московском медиабизнесе. Денег они не берут и в дружеские отношения с пиарщиками предусмотрительно не вступают. Каждый ваш звонок в редакцию воспринимается как военная хитрость, имеющая целью прикрыть неприглядные новости доброй миной. Рекламная служба газеты не пропускает ни одного намека на негатив в предлагаемом вами материале, даже с пометкой «на правах рекламы», и на все факты требует документального обоснования. Это делает невозможной публикацию большинства рекламных материалов, кроме поздравлений ко дню рождению или соболезнований к противоположному дню.
   Любая статья «Ведомостей» (сами сотрудники газеты называют свои статьи «заметками») строится по единому лекалу, быстро набивающему оскомину журналистам-новичкам. Заголовок придумывает отдел, но утверждает редакция. В подзаголовке расшифровывается основное событие репортажа и его влияние на мир вокруг нас. Затем следует первый абзац, где преподносится сама новость о сделке, происшествии или назначении, и ещё чуть ниже – краткая справочная информация о компании, про которую идёт речь. Наконец, новость добивают глубокомысленные комментарии двух-трёх экспертов рынка, которых журналисту удалось найти, и дополнительные детали от нескольких неназванных, но чрезвычайно информированных источников, которые, как правило, и являются менеджерами освещаемой компании. Если кто-нибудь из участников события послал позвонившего ему журналиста куда подальше, заметку завершит фраза «отказался от комментариев». Таким образом, классический шаблон, на котором учатся молодые корреспонденты «Ведомостей», обязан выглядеть следующим образом:

   «Пчелофон» идёт на Восток
   Российский мобильный оператор приобретает актив в Бутане
   Вчера пресс-служба российского мобильного оператора «Пчелофон» объявила о предстоящем выходе на рынок Королевства Бутан. «Пчелофон» завершил сделку по приобретению 99,99 % местного оператора «Бутанмобиком». Эксперты объясняют сделку недавними неудачами «Пчелофона» на других рынках.
   ОАО «Пчелофон» (действует под брендом «Пчелайн») – крупнейший российский мобильный оператор. На конец 3-го кв. 2009 г. обслуживал 28 млн абонентов, выручка по итогам 2-го кв. 2009 г. – 1,8 трлн долл., EDITDA-маржа – 68,8 %. Работает также на рынках семнадцати республик бывшего СССР.
   «Бутанмобиком» обслуживает 96 абонентов гималайского королевства. Основным собственником компании до сделки являлось государство.
   Информацию о сделке подтвердили в офисе «Бутанмобикома» в Тхимпху, отказавшись уточнить, кому именно из членов королевской семьи принадлежит оставшаяся доля в 0,01 % акций оператора. Сумму приобретения стороны не разглашают, однако два источника, близких к родным руководства «Пчелофона», назвали соответственно цифры в 1,8 и 144,2 млн долл.
   По мнению же аналитиков, и та, и другая сумма сделки сильно завышены. «Бутанский „Мобиком“ работает по принципу уоки-токи, – говорит ведущий экономист ИК „Двойка-монолог“ Вардан Рубенян. – Вы слышите вашего абонента не больше чем за сто метров, что недостаточно даже для Бутана. Наличие у оператора лицензии на мобильную связь третьего поколения не имеет смысла: импортировать современные телефоны в страну запрещено по религиозным соображениям. Видимо, в преддверии катастрофических квартальных результатов „Пчелофону“ необходимо взбодрить инвесторов новыми приобретениями, другую причину для данной сделки найти сложно», – считает Рубенян. «Реальная стоимость актива – не более 150–200 долл., – согласен аналитик „Дистраст-банка“ Евгений Волатилин. – Для миноритарных акционеров „Пчелофона“ это плохие новости».
   Вице-президент по связям с общественностью «Пчелофона» Андрей Пиарман отказался от комментариев, владелец и генеральный директор компании Олег Архов был недоступен: его мобильный телефон оказался временно заблокирован.

   Большинство пиар-менеджеров российских компаний выступают в публикациях «Ведомостей» как под собственным именем («отказался от комментариев»), так и под личиной «источника». Иногда один такой человек един сразу в трёх-четырёх лицах, особенно при корпоративных конфликтах: он является источником новости в качестве пресс-службы подставной шарашки («вчера ООО „Наш участник“, истец в громком судебном процессе в Гиагин-Кошехабльском районном суде Адыгеи, сообщило…»), и в качестве двух подтверждающих источников (один – «топ-менеджер одного из акционеров», второй – «знакомый с ходом переговоров»), и в качестве самого себя. Журналисты обычно не возражают, особенно если новость действительно жареная. Ведь для того, чтобы редакция разрешила корреспонденту поставить новость на полосу, ему необходимо найти как минимум два подтверждения достоверности информации. В худшем случае оба эти подтверждения выдаются ему разными голосами одного и того же пиарщика, звонящего с неопределяемых телефонных номеров. Если же подтверждений нет, «Ведомости» в лучшем случае опубликуют так называемый бриф – короткую заметку в несколько строк.
   Журналистам газеты «Коммерсантъ» достаточно одного подтверждения, и не важно, анонимен источник или имеет плоть. Старейшая деловая газета Москвы «Коммерсантъ» была основана ещё в царской России и снова возрождена в 1990 году. После учреждения одноимённого издательского дома одним из его основных акционеров долгое время был Борис Березовский, затем контрольный пакет был приобретён структурами Алишера Усманова, однако редакционная политика продолжает оставаться вполне самостоятельной.
   «Коммерсантъ» не ограничивается только новостями бизнеса – его политические и международные корреспонденты не имеют себе равных, а саркастические репортажи журналиста «кремлёвского пула» Андрея Колесникова читают едва ли не все бизнесмены и чиновники страны.
   Газета «Коммерсантъ» славится своими заголовками типа «К футболистам пришли с разгромным счётом» (футбольному клубу предъявлен иск на 30 млрд рублей). Некоторые считают, что над заголовками там работает особый отдел. Отличается «Коммерсантъ» и более либеральным, чем в «Ведомостях», отношением к российским компаниям. С журналистами «Коммерсанта» можно не только пить кофе за свой счёт и говорить о работе – с ними можно вполне по-человечески подружиться.
   Ещё одно из преимуществ – или недостатков: «Коммерсантъ» сдаётся в печать около одиннадцати часов вечера. Недостатком это может стать в ситуации, когда вы с дрожью в коленях ждёте сообщения, поставлен ли ваш материал в полосу или в последнюю минуту снят редактором. Ждать вам придется почти до полуночи. Зато «Коммерс» выходит в свет и по субботам, в отличие от «Ведомостей». И ваша пятничная новость сможет найти своего читателя уже на следующий день – ведь, как известно, многие руководители в российском деловом мире в субботу работают, а своевременная новость часто не имеет цены.
   Кроме того, «Коммерсантъ» значительно более лояльно относится к интервью бизнесменов: никто не будет, как в «Ведомостях», выдирать самую идиотскую фразу из контекста диктофонной записи и ставить её в заголовок без вашего согласования. Заголовок интервью редакция любезно обсудит с вами.
   Попытки создания третьей деловой газеты предпринимаются в Москве с регулярностью смены времён года. Чем объяснить многочисленные провалы на этом поприще, сказать сложно – видимо, рынок вполне насыщен двумя изданиями. Возможно, впрочем, что дело и в качестве: деловые газеты «Русский фокус», «Бизнес» и «Взгляд» с первого до последнего номера имели довольно бледный вид и так и не смогли создать достойной журналистской команды.
   Последняя по времени попытка была сделана акционерами ведущего информационного интернет-портала страны РБК, создавшими ежедневник «РБК-Дэйли» с претензией на место третьего делового издания столицы. Массированная рекламная кампания и тысячи экземпляров газеты, бесплатно предлагающихся в московских кафе и ресторанах, сделали своё дело, и «РБК-Дэйли» заняла прочное место на рынке.
   Однако её имидж портят две традиционные болезни российских СМИ.
   Во-первых, в газете слишком много позитива о слугах нашего народа и их деятельности на благо страны и всего человечества, что не может не вызывать кривую усмешку у циничного российского бизнесмена, на собственном опыте привыкшего ассоциировать с государством всё самое худшее.
   Во-вторых, газету «РБК-Дэйли» сложно назвать финансово независимой, и расценки на «чёрные» и «белые» публикации на её страницах свободно гуляют по пиар-рынку столицы. Некоторые журналисты издания также не чужды желания заработать на стороне, что, безусловно, делает их лучшими друзьями пиар-специалистов, но снижает имидж газеты в глазах думающего читателя.
   Соперничество между «Ведомостями» и «Коммерсантом», к уровню которых стремится и «РБК-Дэйли», носит характер не менее ожесточённый, чем иная корпоративная война. Если вам нужно побудить «Ведомости» писать статью, лучшим стимулом будет ненавязчиво упомянуть, что об этом уже пишут в «Коммерсе»: обе газеты панически боятся упустить новость и увидеть её назавтра на страницах конкурирующей газеты.
   – Почему, интересно узнать, вы вчера сообщили об этом «Ведам», а нам ни словечка? – с этой фразой, произносимой на взводе, начинается любой скандал с корреспондентом «Коммерсанта», мгновенно вырастающий до разрыва отношений с пиар-службой и завершающийся вашей страшной клятвой: в следующий раз эксклюзивная новость пойдёт только в «Коммерс».
   Журналисты обоих изданий дружат с олигархами, бережно хранят номера мобильных телефонов крупнейших чиновников и способны достучаться до любого юридического лица на Бермудских островах. Они чудовищно информированы: нередко в распоряжении «Коммерсанта» оказываются конфиденциальные тексты договоров, многомиллионных судебных решений, законодательных инициатив из глубоких сейфов государственных канцелярий.
   ,
   «Коммерсантъ» и «Ведомости» – это, пожалуй, единственные примеры качественной журналистики западного стандарта на нашем медийном поле.
   В состав Издательского дома «Коммерсантъ» входят также еженедельные деловые журналы «Власть» и «Деньги». Деловые журналы естественным образом проигрывают газетам по остроте и актуальности новостей, однако выигрывают благодаря большим аналитическим материалам, которых не может позволить себе ежедневное издание. Да, газета расскажет нам о сущности сделки между двумя корпорациями, но кто, как не аналитики еженедельников, объяснят нам её глубинные последствия для экономики страны? Кто расскажет в деталях, в какую именно из башен кремлёвской стены тянутся ниточки этой сделки и какая из властных группировок в администрации выиграла от неё, а какая зализывает раны, готовясь к контрудару? Кто предложит масштабную разноцветную схему «Бизнес-империя Олега Архова», где прямоугольниками обозначены офшорные конторы, предприятия, которые за ними скрываются, а направления движения хищных щупальцев олигарха помечены стрелками? Всё это может сделать только еженедельный деловой журнал.
   
Купить и читать книгу за 139 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать