Назад

Купить и читать книгу за 69 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Игры с дьяволом

   Кейн Кэйси возглавляет крупную криминальную организацию в Нью-Орлеане, принадлежащую ее семье. Никто не смеет перейти ей дорогу. Кейн осторожна со своим сердцем так же, как и с бизнесом, но встреча с Эммой переворачивает ее жизнь с ног на голову и ведет ее по опасной дороге.
   «Игры с Дьяволом» – это история о страсти, предательстве и о любви, которая подвергается испытаниям.


Али Вали Игры с дьяволом


   Издательство SolidBiz.ru издает лесбийские романы, детективы, триллеры, фантастику, научную фантастику, эротику и общую лесбийскую беллетристику.

Глава первая

   Дождь крупными спокойными каплями падал на море из темных зонтиков, образовавшееся рядом с выцветшим навесом. Под ним, рядом с украшенным цветами гробом Мари Кэйси, сидели две одинокие фигуры. Женщина с темными волосами и мальчик.
   Отец Эндрю Гудман боялся, что когда-то ему придется проводить церемонию похорон одной из сестер Кэйси, но он и не предполагал, что это будет Мари. Он посмотрел на женщину, которую он собирался хоронить молодой.
   Дерби Кейн Кэйси – просто Кейн для всех, кто ее знал – сидела, положив одну руку на плечо сына, а другую – на гроб сестры. Она выглядела обманчиво спокойной, но отец Эндрю мог разглядеть под этой маской холодную, ужасающую ярость. Она обязательно отомстит. Кровь будет пролита за кровь, пролитую семьей Кэйси.
   – Давайте все вместе вспомним Мари, эту добрую душу, которую Бог призвал к себе. – Отец Эндрю наблюдал за людьми, которые собрались вокруг него на кладбище Метайри, которое расположилось между Новым Орлеаном и Джефферсон Пэриш. Присутствующие, казалось, глубоко погрузились в свои нежные воспоминания о молодой женщине.
   – Для своих родителей, Далтона и Терезы, она была благословением с небес, и они ценили ее и заботились о ней с того дня, как она появилась в их жизни. Они часто это говорили, когда она родилась. Ее брат Билли заботился о ней и любил ее до последнего дня.
   Он снял очки, чтобы вытереть слезы. Господь мог бы постараться и послать погоду получше в день похорон прекрасной девушки, которую он окрестил двадцать шесть лет назад. Хотя, для более чем двухсот собравшихся это было не особенно важно. Многие из них лучше были знакомы с семьей Мари, чем с ней самой. Пожертвования, которые щедро раздавала семья Кэйси, были так же знамениты, как и то, как они якобы зарабатывали деньги.
   – А для своей сестры, Кейн, и племянника Хэйдена она была гаванью, где можно отдохнуть от бури. – Отец Эндрю снова надел очки и улыбнулся им, надеясь хоть немного успокоить. – Дерби, я знаю, что твой брат и твои родители готовились встречать ее домой с распростертыми объятиями. И зная твою семью, я могу сказать, что они устроили бы праздник, который сделал бы честь всему семейству Кэйси.
   Кейн проигнорировала всхлипывания и причитания родственников, стоящих рядом, но одарила священника, произнесшего эти добрые слова, кивком. Это были единственные слова, от которых в ней снова не вскипала ярость из-за потери сестры. Она привыкла терять, но остаться без Мари было слишком больно.
   Человек, который убил Мари, наверняка хотел, чтобы Кейн месяцами мучили кошмары об этом. Он хотел, чтобы образы изнасилованной и убитой девушки напоминали ей о том, что она не только не смогла сберечь сестру, но и подвела отца, ведь после его смерти она отвечала за Мари. Убийца хотел, чтобы она помнила, что ее сестра прожила последние моменты своей жизни в одиночестве и мучениях.
   Если он хотел, чтобы его жестокость выжгла клеймо в мозгу Кейн, у него все получилось. Это варварское злодеяние убило и часть души Кейн. Она еще долго будет помнить каждый след от укуса на теле Мари, каждый синяк, и каждый ожог от сигареты.
   Но скоро она смягчит эти ужасные воспоминания при помощи мази, сделанной из мести. Человек, который обесчестил Мари, перед тем как убить ее, сполна заплатит своей кровью. Он будет страдать в тысячи раз дольше, чем Мари, и Бог услышит его мольбы о смерти.
   Никто в жизни не любил ее так бескорыстно, как Мари. Отец Эндрю продолжал свою речь, а Кейн вспоминала день, когда Мари исполнилось десять.
   – Дерби, как ты думаешь, я симпатичная?
   – Нет, Мари, ты не симпатичная. Ты красивая. И ты станешь еще красивее, и тогда нам с Билли придется очень много драться за тебя, потому что за тобой будут бегать толпы мальчиков.
   Маленькая черноволосая девочка приподняла пальцами края своего нового розового платьица и улыбнулась отражению в зеркале.
   – Нет, Дерби, я хочу вырасти и заботиться о тебе.
   – Почему ты так говоришь, именинница? – Кейн посмотрела на нее и улыбнулась. Никто не мог так просто заставить ее улыбаться, как ее младшая сестра.
   – Потому что ты выглядишь как человек, которому нужна забота.
   Устами младенца… так, кажется, говорят? Тридцатишестилетняя, но ощущающая себя гораздо старше Дерби Кейн Кэйси уже не слушала, что говорит отец Эндрю. Она смотрела на гроб, в котором лежала ее младшая сестра. Прости меня, Мари. Ты так хорошо заботилась о нас с Хэйденом, а я ничем не смогла помочь тебе, когда было нужно.
   Ее сестра была особенной. Никто в семье не думал о том, что ее ум развивается иначе, завлекая ее в отдельный мир, в котором, как она думала, она была ребенком. Мари была невинным созданием, и она очень много делала для воспитания Хэйдена. Они стали очень близки, и Кейн беспокоилась о том, как повлияет на мальчика такая ужасная смерть. Он уже потерял мать, и добавлять к этому списку Мари было бы нечестно.
   Брызги святой воды отвлекли ее от воспоминаний. Оставалось только поставить гроб в фамильный склеп, чтобы Мари могла лежать рядом с родителями и братом. На один момент, который продлился почти вечность, Кейн ощутила себя сиротой, глядя на надгробные камни, под которыми лежали ее родные.
   Ей хотелось плакать, но она хорошо помнила голос отца и то, как он произносил одно незыблемое правило. Будучи главой семьи Кэйси, она не может показывать свою слабость на публике. Значит, сейчас не время печалиться. Подошел священник и взял ее за руку, а потом погладил Хэйдена по голове.
   – Церковь всегда ждет тебя, Дерби, если ты захочешь поговорить. Благослови Господи тебя и твоего сына.
   Позади люди потянулись к своим машинам, их вереницы были похожи на вереницы мертвых цветов, брошенных в спокойную реку. Никто из присутствующих не хотел беспокоить их, когда Кейн и Хэйден прощались с усопшей. Охрана закрыла их стеной. Когда Кейн не ответила, отец Эндрю присоединился к остальным и оставил их одних.
   Кейн почувствовала, как рука Хэйдена сильнее сжимает ее руку, и переключила внимание с гроба на него.
   – Она больше всего любила хризантемы. Тетя Мари всегда говорила, что они ее радуют.
   Кейн молчала и слушала его. Хэйден был с ней, когда она пошла на опознание. Как и его мать, Хэйден стоически перенес это и показал всему миру, что Кэйси обладают силой, доступной не каждому.
   Для нее было облегчением то, что сын практически ее точная копия. Облегчением, потому что она не смогла бы видеть в нем образ его белокурой биологической матери. Для Кейн было бы слишком большим наказанием видеть в лице самого любимого ей человека черты самого ненавистного.
   Она вытащила один цветок из убранства гроба и протянула ему.
   – Сохрани его, сынок. Мы засушим его в одной из книг, которые она тебе подарила.
   – Мам?
   Она наклонила к нему голову.
   – А теперь можно плакать? Все уже ушли.
   Боже мой, как ужасно быть наследником Кэйси, подумала она. Мальчик так старался быть сильным, но ведь он еще ребенок.
   – Дорогой, конечно, ты можешь плакать.
   – Тебе тоже можно. Никто не увидит.
   Она положила одну руку ему на плечо, а другую – на гроб. Как это нелепо, что в такой дождливый день дерево на ощупь такое теплое. Она тихо уронила несколько слез. Она держала сына и плакала из-за всех несправедливостей, которые случились в ее жизни.
   Когда, наконец, Кейн повернулась и жестом показала, что они готовы, ее маска власти и контроля над собой снова была на лице. Время горевать и мучиться кошмарами придет позже. Сейчас – время найти того, кто в ответе за этот день. Она знала, кто сделал это с ее сестрой, и поклялась отомстить. Уже скоро у него будет собственный деревянный ящик, и семья сможет поплакать над ним.
   Чуть поодаль люди, которым Кейн доверяла жизнь своих родных, пытались не дать волю слезам, глядя на гроб, на котором лежала рука их босса. Все они думали об одном: хорошо, что у нее такие крепкие плечи, ведь на нее возлагаются большие надежды. Но не только они наблюдали за Кейн. Припаркованные неподалеку фургоны с затемненными стеклами жужжали от вспышек. Фотографировали и семью, и всех пришедших.
   Причиной всеобщего интереса был род деятельности семьи Кейн. Точно так же, как и многие ее друзья, после колледжа переняли профессии отцов, она присоединилась к семейному бизнесу. Вот только для нее это означало, что она стала главой одного из самых влиятельных криминальных кланов Нового Орлеана. Она приобрела репутацию порочной и жестокой женщины, но и у нее была Ахиллесова пята. Он стоял рядом с ней, Хэйден Далтон Кэйси, ее главная радость и ее единственный наследник. Она раскрыла над собой и сыном зонтик и пошла к машине.
   – Дерби? – проговорила Меррик Раньен, персональный телохранитель Кейн. – Святой отец смелый человек. Я не слышала, чтобы кто-то, кроме Мари, так называл тебя, с тех пор как умерла твоя мать. – Она открыла перед ними дверь.
   Перед тем как сесть в машину, Кейн со злостью окинула взглядом фургоны, припаркованные неподалеку.
   – Не стоило и думать, что они смогут остаться дома, особенно в такой день, как сегодня. Ублюдочные стервятники. – Она говорила достаточно громко, чтобы микрофоны, нацеленные на нее, смогли зафиксировать каждое слово. Глубоко вздохнув, она попыталась избавиться от приступа гнева и повернулась к Меррик. – Что касается Дерби, давай не будем сегодня об этом. Если бы мои родители встретились в Париже или еще где-нибудь, а не в Кентукки Дерби, я бы не страдала так из-за своего имени.
   – Оно не такое уж и плохое, мам, – Хэйден толкнул ее плечом и улыбнулся. Его глаза опухли от слез, но он старался ее подбодрить. – Хочешь посмотреть со мной фильм, когда мы приедем домой?
   – Конечно, я могу провести этот день с тобой.
   – Без тети Мари все будет по-другому, но мы справимся. Может быть, когда-нибудь, когда с этим разберутся, ты расскажешь мне, что случилось.
   Кейн обняла его и поцеловала в затылок.
   – Хочешь дать мне немного времени, да?
   – Я доверяю тебе, поэтому не буду тебя торопить, но не забывай, что я тоже любил ее. Я хочу знать, кто это сделал и почему. Я знаю, что она не водила машину, так что все эти синяки – не от аварии.
   Кейн посмотрела на сына и взъерошила его темные волосы.
   – И в кого же ты вырос таким умным?
   – Это все гены Кэйси всплывают на поверхность.
   Она поняла, что точно так же говорил ее отец, и, несмотря на подавленную атмосферу, засмеялась. Хэйден был прав. Она обязательно скажет ему, что случилось с их любимой Мари.
   Хэйден был полноправным наследником семейного бизнеса, так же как и она в свое время. И его образование, относящееся к семейному делу, началось так же рано, как и ее. Хотя Кейн надеялась, что они будут вместе дольше, чем ей довелось быть с отцом до его смерти. Хэйдену было одиннадцать, но он рос среди взрослых и был не по годам развит и умен. Ему необходимо узнать, что происходит с теми, кто причиняет боль невинным хрупким существам, особенно если они из семьи Кэйси.

Глава вторая

   Со дня похорон Мари прошло два месяца, и лето уже увяло, как цветы магнолии, упавшие ранней зимой в городе у реки Миссисипи. Жизнь вернулась в свое русло. Школа помогла Хэйдену преодолеть горечь утраты, а для Кейн то же самое сделала работа. Однажды за ужином, когда он снова заговорил об этом, Кейн рассказала сыну о том, что случилось с Мари и о том, что случилось с человеком, который посмел забрать ее у них.
   Сначала она не знала, как реагировать на мрачное выражение, которое не сходило с лица Хэйдена все время, пока она рассказывала, но он спросил только, мертв ли тот человек. Она кивнула, и он кивнул ей в ответ, и никаких других вопросов не осталось. После того дня они больше не касались этого в разговорах, и она надеялась, что эта история поможет ему избавиться от ночных кошмаров.
   Она часто думала об этой ночи, понимая, что он усвоил даже больше, чем она могла представить. Ей хотелось бы, чтобы он смог подольше наслаждаться своим детством, пока реальная жизнь не поглотит его.
   Может быть, то, что она проводила с ним столько времени, отвечая на бесконечные вопросы с безграничным терпением, сделало его умным не по годам. Или, может быть, дело было в его неутолимой жажде познания, в постоянном чтении в поиске ответов на вопросы. Как бы оно ни было, суть в том, что ее сын, когда подрастет, станет идеальным мужчиной, и эта мысль всегда отражалась гордой улыбкой на ее лице.
   Отставив кофейную чашку, она постаралась отбросить мысли о личном, встала из-за стола и набросила пиджак, показывая своим теням, что она готова отправиться на работу. Машина стояла в нескольких метрах от парадной двери, готовая отправиться на местный склад.
   В ее собственности было два ночных клуба, но она проводила большую часть времени в здании у реки, которое отец купил много лет назад. Выцветшая потрескавшаяся краска на внешних стенах отлично скрывала наличие внутри шикарных офисов.
   Кейн отлично знала, в каких конкретных местах ее офисов и комплексов установлены подслушивающие и подглядывающие устройства ФБР и других спецслужб. Она постоянно раздражала агентов, когда улыбалась и приветственно махала прямо в камеру. Теперь они уже поняли, что на каждый прибор, при помощи которого они осуществляют слежку, найдется оборудование уровнем повыше, которое сможет обнаружить все эти жучки.
   Меррик, сидящая рядом с ней, поправляла под пиджаком наплечную кобуру, повернувшись грудью к Кейн. Это была высокая худощавая афроамериканка, и одна из самых красивых женщин, которых когда-либо знала Кейн.
   В рукопашной схватке со своей начальницей Меррик проиграла бы. Но все остальные, кто подозревал в ней какие-то слабости, скоро обнаруживали, что она в три раза беспощаднее, чем Кейн, потому что ее начальница обычно сдерживала себя перед тем, как закончить чью-либо жизнь. Обычно Меррик не любила много разговаривать, а работала быстро и эффективно. Она всегда точно выполняла указания и хранила секреты семьи Кэйси, и теперь она была полностью на стороне Кейн.
   – Ну, что у нас сегодня на десерт? – спросила Кейн.
   – Могла бы быть я, если бы ты разумно использовала возможности.
   Кейн позволила себе задержать взгляд на соблазнительной ложбинке и вздохнула.
   – Такое предложение сложно отклонить, поэтому не забудь о нем, когда мы закончим с делами. Ты видела Мука, перед тем как он отвез Хэйдена в школу?
   – Конечно. Не беспокойся, дорогая. Я не позволю, чтобы с тобой или с твоим мальчиком что-то случилось. – Она погладила Кейн по коленке. – Что касается твоего первого вопроса, тебя ждет твой дядя Алекс. Он давно хотел тебя увидеть, но я сказала ему тогда, что было не самое лучшее время для этого. Но больше он не может откладывать встречу, поэтому я решила, что тебе стоит поговорить с ним.
   Алекс Бакстер, старший брат ее матери, был единственным из родственников по материнской линии, который попытался заменить отца Кейн, когда того убили во время войны по разделу сферы влияния 15 лет назад. Так же умерли и брат Билли, и мать, оставив Кейн и Мари собирать осколки. Из всех мальчиков Алекс наиболее подходил для этого поста, но и он не был идеален.
   – Он сказал, чего хочет?
   – Нет, но сказал, что это важно, и что это не касается семейного бизнеса.
   Меррик взяла черное пальто и шляпу Кейн и подала их ассистентке. Увидев, что Алекс один, она заняла свое обычное место за дверью.
   – Кейн, как ты? – Алекс стоял с таким видом, будто ждал, что племянница обнимет его, и сразу сел, когда она прошла мимо и уселась за стол.
   – Я в порядке. Спасибо, что пришел спросить. Если это все, то нам пора заканчивать. Я отложила кучу дел, чтобы отдохнуть с Хэйденом, и теперь у меня накопилась куча работы. Как бы я не хотела поболтать с тобой, я занята.
   – Я сказал твоей натренированной питбульше, которая сейчас за дверью, что у меня важный разговор, так что ты можешь уделить мне десять минут.
   – Поосторожней. Даже не пытайся сказать ей такое в лицо. Она может укусить и за меньшее. О чем же таком важном ты собирался мне сказать, что даже рискнул забраться в логово гадюки? – Кейн расслабилась в кожаном кресле и подперла рукой подбородок. Она благодарила судьбу за то, что такие милые разговоры встречаются не столь часто, но и, несмотря на это, они были очень раздражающими.
   – Ты так похожа на своего отца, Кейн. И что только моя сестра нашла в этом человеке? Всю жизнь пытаюсь разгадать эту загадку. – Он покачал лысеющей головой, вспоминая старшего Кэйси и тот влюбленный взгляд, каким на него всегда смотрела его сестра. Годы, проведенные в браке, не изменили ее отношения к нему.
   – Учитывая то, что ты и Эдит жили на его деньги, и до сих пор живете, тебе бы стоило говорить об отце хоть с каплей уважения. В сотый раз тебя предупреждаю, чтобы ты был поосторожнее, когда говоришь о нем или о мамином выборе.
   – Не надо злиться, – поднял руки Алекс, переходя, наконец, к тому, зачем он сюда пришел. – Я хочу поговорить о людях, близких тебе, которые недавно позвонили и попросили меня смягчить удар, перед тем как сами придут к тебе. Пообещай, что ты выслушаешь меня, вместо того, чтобы разбить что-нибудь в гневе.
   Кейн провела рукой по своим черным как смоль волосам, пытаясь справиться с раздражением, которое, казалось, заполнило собой весь ее кабинет. Так было всегда: он обвинял отца Кейн и всю его семью в смерти мамы, а она злилась так, что вполне могла бы выкинуть этого пустозвона из офиса. Особенно назойливым он становился, когда запаздывал его ежемесячный чек.
   – Говори прямо, зачем пришел, или выметайся к чертям!
   Не успел Алекс сделать племяннице замечание по поводу ее выражений, его прервал голос другого дяди Кейн, Джарвиса Кэйси.
   – Наверно, тот человек, о котором говорит Алекс, обратился за помощью не к тому члену семьи. Им нужно было послать любимого дядю, а не самого назойливого.
   Поддразнивающая, но едкая реплика Джарвиса заставила Кейн улыбнуться впервые за утро. Ее дядя Джарвис был единственным человеком, которому она доверяла. Джарвис был на пару лет моложе брата, но на некоторых фотоснимках они выглядели почти как близнецы – оба высокие, темноволосые и красивые.
   Алекс смотрел на них, пока они приветствовали друг друга. В семье Бакстер обычно появлялись на свет рыжеволосые коротышки, в то время как в семье Кэйси – великаны с темными волосами и синими глазами. Именно глаза Далтона, говорила ему Тереза, забрали в плен ее сердце с самого первого раза, когда она заглянула в них.
   – Меррик, – сказала Кейн в интерком, – пожалуйста, проводи Алекса к выходу. Мы с ним закончили.
   Алекс проследовал за Меррик, понимая, что просьба уйти – не шутка. Клан Кэйси был закрытым кругом, в который члену семьи Бакстер не попасть никогда.
   Кейн отпустила кнопку интеркома, подпрыгнула и заключила Джарвиса в объятья.
   – Как ты, малыш? Держишься? – спросил Джарвис.
   – Все еще пытаюсь убедить себя, что ее нет, хотя прошло уже столько времени. Мари была абсолютно невинной. Она не заслужила того, что с ней случилось.
   – Тебе нужно заботиться о себе, Кейн. Ни в чем себя не вини. Прошло всего несколько месяцев, так что тебе стоит дать себе небольшое послабление. Прогуляйся по улице, купи старику чашку кофе, и я расскажу тебе длинную историю.
   Они вышли наружу, за ними следовала Меррик и еще три человека. Под каждым пальто этих четверых было достаточно оружия, чтобы разнести весь квартал, если бы это понадобилось. Еще десять человек следили за ситуацией с крыши складов Кэйси. У каждого из них имелась официально зарегистрированная винтовка.
   – Что происходит? – Кейн приподняла голову под шляпой, чтобы линзы объективов, которые всегда были направлены на склад, смогли получить четкую картинку.
   – Почему ты всегда смотришь наверх, если знаешь, что там камеры? – Джарвис, наоборот, надвинул шляпу пониже.
   – Думаю, что дамы из суда присяжных ни за что не осудят меня, если в совещательной комнате они смогут увидеть мои удачные фотографии.
   Дядя рассмеялся над шуткой и хлопнул ее по спине.
   – Я рад слышать, что к тебе возвращается чувство юмора и иронии. Я скучал без них. – Они прошли по улице, и зашли в кафе, где Кейн обедала почти каждый день. – Твой папа любил заказывать здесь яичницу.
   – Ты вышел из дома в такой дождь, чтобы рассказать мне про папу и яичницу? – Кейн помахала официантке и показала ей два пальца, перед тем как показать на кофейник.
   – Может быть, я просто хотел тебя увидеть.
   Джарвис стучал пальцем по столу, и Кейн поняла, что его что-то беспокоит. Когда официантка принесла две чашки кофе со сливками и сахаром, Кейн положила руки на стол, готовая услышать все, что расскажет ей дядя.
   – В чем дело?
   – Звонила Эмма.
   Если бы Джарвис вдруг встал и ударил ее, это не ошеломило бы ее так сильно. Рука Кейн сжалась в кулак, когда она услышала это имя.
   – Что ей нужно?
   Джарвис опустил голову и сжал в руках шляпу, мокрую после дождя. Он очень надеялся, что этот кулак не упадет на его голову, когда он закончит. Ему казалось, что от ее взгляда заледенело все вокруг.
   – Она в городе и хочет с тобой встретиться. Я предложил ей свою защиту при условии, что она не станет пытаться связаться с Хэйденом без твоего разрешения. Я не хочу указывать тебе, что делать, но тебе нужно разобраться с этим.
   – С чем – с этим? Все кончено. Она ушла, разве ты не помнишь?
   – Она уехала домой… – сказал Джарвис.
   – Здесь был ее дом, и здесь была наша жизнь. – Голос Кейн поднялся на октаву, и она ударила кулаком по столу. Солонка упала на пол и разбилась. – Я знаю, куда она уехала. Для безопасности Хэйдена я знаю о ней все. Чего она хочет?
   Джарвиса удивил этот взрыв эмоций, ведь Кейн всегда контролировала себя, будучи на публике. Он заметил, что все окружающие занимаются своими делами, как будто они с Кейн сидят в звуконепроницаемом ящике.
   – Просто поговорить, Кейн. И все. – Джарвис попытался успокоить ее. Он понимал, что он рискует, но думал, что это было бы лучшим решением для всех. Он был готов сделать для счастья Кейн все, что угодно.
   Кейн повернулась на стуле и обратилась к Меррик.
   – Позвони Муку. Скажи ему, чтобы сегодня они ехали сразу домой, и чтобы он не открывал дверь никому, кроме нас с тобой. Если он хоть что-то сделает не так, ему несдобровать.
   Меррик не стала задавать вопросов. Она просто взяла телефон и передала сообщение ответственному за безопасность Хэйдена.
   Кейн посмотрела на Джарвиса.
   – Скажи Эмме, чтобы ждала меня в «Эрин Гоу Броу» в час. У нее будет двадцать минут. И в следующий раз, дядя, не ставь интересы кого-либо выше интересов семьи. Если бы ты научился чему-то от моего отца, кроме кулинарных предпочтений, то именно этому правилу.

Глава третья

   Охрана оставила Кейн наедине с ее мыслями, когда они пришли в паб «Эрин Гоу Броу», принадлежащий ей. Персонал в тишине пополнял запасы бара, готовясь к вечернему наплыву посетителей. Кейн закрыла глаза и погрузилась в воспоминания о вечере, который изменил всю ее жизнь.
Четырнадцать лет назад в «Эрин Гоу Броу»
   – Эмма, обслужи пятый столик, и постарайся ничего не уронить в этот раз. – Бармен протянул поднос новой официантке, думая, что пора начать вычитать разлитое ей из ее зарплаты. Ему было жаль девочку, которой была необходима работа, чтобы продолжать жить в городе и учиться. К сожалению, она была красивой, но неуклюжей.
   – Не волнуйся, Джош, я уже научилась. Здесь так много народу, что очень сложно дойти до столика, ничего не уронив.
   Эмма Верде заходила в ирландский паб с друзьями много раз. Живая музыка, богатый выбор пива и настоящий ирландский виски привлекали толпы людей, и поэтому однажды она зашла сюда и спросила, нет ли работы.
   Она приехала в Новый Орлеан, чтобы учиться в университете Тулейн, несмотря на все возражения со стороны ее матери. Последнее, что она услышала от матери, когда автобус отправился из Хэйварда, штат Висконсин – это то, что они не станут помогать Эмме, раз она выбрала место, столь далекое от их христианских ценностей.
   Чаевых Эмме хватало на то, чтобы оплачивать ее крохотную квартирку и ту часть платы за обучение, которую не покрывала стипендия. Тулейн предложил ей не только хорошую стипендию, но и шанс выбраться из далекого Висконсина. Но в одном ее мать была права: Новый Орлеан, и особенно Французский Квартал, был миром, очень непохожим на ферму, где она выросла.
   По дороге к пятому столику она подумала о том, как была бы шокирована мама, узнай она о том, что ее дочь работает в пабе. Посмеиваясь про себя, она не заметила высокую женщину, которая оказалась на ее пути. Но потом она заметила, что облила женщину элем с головы до ног.
   – Простите, пожалуйста. Я вас не увидела. – Она попыталась руками убрать то, что разлила, с плотной, сильно накрахмаленной льняной рубашки. Заметив рядом Джоша, она решила, что он собирается ее уволить.
   – Джош, где ты ее нашел?
   Низкий дразнящий голос заставил ее поднять голову и внимательнее изучить лицо женщины, с которой она столкнулась.
   – Прости, Кейн. Стажировка Эммы проходит не совсем так, как планировалось.
   – Эмма?
   Она протянула руку, липкую от эля, но Кейн взяла ее.
   – Меня зовут Эмма Верде. Приятно с вами познакомиться, – сказала она, с ужасом понимая, насколько влажные у нее руки.
   – Кейн Кэйси. Мне тоже приятно, – ответила Кейн, не отпуская руку. – Откуда ты?
   – Из Хэйварда, штат Висконсин.
   Низкий смех вырвался из груди Кейн, и почему-то уши Эммы покраснели.
   – В Хэйварде есть бары?
   – Только закусочная, но они подают пиво по вечерам.
   Такой была их первая встреча. Они часто смеялись над этим вечером, когда стали встречаться, и Эмма переехала к ней.
   Ради Эммы, дочери простого фермера, Кейн отказалась от всех женщин, с которыми когда-либо проводила время и делила постель. На протяжении девяти лет они были счастливы. У них был Хэйден, и счастье, которое Эмма принесла в ее жизнь, росло с каждым днем. Но потом Эмма порвала со всем этим.
   Деревенщина, как называла ее Кейн, оставила своего семилетнего сына и свою женщину, потому что она не могла больше жить, понимая, чем занимается Кейн. Эмма уехала на ферму, где выросла, и, очевидно, забыла о том, как жила с Кейн. От нее не было ни одного звонка, ни письма, ни открытки с тех пор как она уехала, а теперь, через четыре года вернулась. Но теперь уже слишком поздно для разговоров. Ей нужно было поговорить с Кейн раньше.
   Эмма задержала дыхание и посмотрела на вывеску над дверью. «Эрин Гоу Броу». У нее никогда не получалось произнести это название так же красиво, как Кейн. Казалось, что прошли тысячи лет с тех пор, как она стояла на этой дорожке, пытаясь успокоиться перед тем, как зайти и попросить работу. Какой бы стала ее жизнь, если бы тогда она просто повернулась и ушла? Она часто задавала себе этот вопрос, но никогда особо не пыталась найти ответ, потому что она все-таки вошла и навсегда связала свою жизнь с жизнью Кейн. То, что она сбежала, ничего не изменило. И теперь она снова здесь и увидит человека, которого она боялась так же сильно, как и любила.
   Меррик открыла перед ней дверь и внимательно изучила перед тем, как показать на столик у окна, которое выходило на небольшой внутренний двор паба. За столиком, в обнимку с пивом, сидела Кейн. Эмма не сильно изменилась, подумала Меррик, даже улыбка ее осталась такой же. Дизайнерские вещи, к которым Эмма была неравнодушна, когда все решали деньги Кейн, заменило простенькое синее платье, но оно отлично на ней сидело. Утонченность и стиль, которым научила ее Кейн, не нуждались в какой-то особенной одежде.
   – Кейн? – Эмма говорила тихо и стояла в паре футов от столика. Годы не изменили и Кейн, и сердце Эммы забилось сильнее, как только она ее увидела. – Рада тебя видеть.
   – Не надо. – Кейн не повернулась, но по голосу было не сложно понять, что прощения от нее ожидать не стоит.
   – Извини. Можно мне сесть?
   – Это твои двадцать минут, Эмма, ты можешь делать все, что захочешь.
   Она подошла ближе и села, покачав головой, когда Джош протянул стакан пива в ее направлении.
   – Спасибо, что согласилась увидеться со мной. Я подумала, что тебе захочется отпустить гнев после стольких лет. Ты можешь попробовать хотя бы недолго не ненавидеть меня?
   – Я не так много думаю о тебе, чтобы тебя ненавидеть, так что заканчивай эту речь. Она не вызовет у меня ни капли сострадания. Что тебе нужно? – Кейн стала смотреть, как на улице голубая сойка летит с соломинкой в клюве, и притворилась, что присутствие Эммы совсем ее не волнует. Рядом с ней сидела женщина, которой удалось то, что не удавалось ни одному из ее врагов. Она глубоко ее ранила, и рана все еще гноилась.
   – Все еще не расположена к светскому разговору?
   – Четыре года назад ты предала нашу семью, и с тех пор, мы ничего от тебя не слышали, а теперь ты ждешь, что я буду говорить с тобой о погоде? Даже ты не можешь быть такой наивной, Эмма. Я еще раз спрашиваю, чего ты хочешь? – Кейн, наконец, повернулась и пронзила взглядом женщину, которую она любила с такой силой, о которой ее противники не могут даже и подозревать.
   – Я хочу увидеть моего сына.
   – Твоего сына? Это громко сказано! С чего ты взяла, что он хочет тебя видеть? Он уже не тот маленький мальчик, которого ты бросила, даже не задумавшись, когда уехала на свою ферму в поисках неизвестно чего!
   – Я бы хотела поговорить с ним. – Эмма изучала строгий профиль, когда Кейн опять отвернулась в сторону дворика. Для нее было небольшой победой уже то, что она зашла так далеко, а Кейн еще не спустила на нее собак. Питбули, которыми окружила себя Кейн, всегда были готовы к атаке.
   – Я спрошу у него и дам тебе знать. – Кейн услышала, как Эмма удивленно ахнула. – Не пойми меня неправильно и не думай, что я так быстро сдалась. Я не настолько глупа. Я знала, что когда-нибудь ты вернешься, и решила, что если Хэйден будет достаточно взрослым к этому моменту, он сможет сам решить, как ему с тобой общаться. Это если он вообще захочет с тобой общаться. – Кейн подвинулась к ней поближе, и продолжила, не заботясь, что кто-то еще может это услышать. – Только помни, что в этот раз ты так просто не уйдешь. Если ты сделаешь больно моему сыну, если он проснется ночью и будет кричать из-за того, что ты ушла, ничего не сказав, я закопаю тебя. Я закопаю тебя так глубоко, что Господь всемогущий тебя не найдет, и ты знаешь, что я и правда могу это сделать.
   У Эммы не было шанса ответить или заглянуть в эти синие глаза, которые все еще преследовали ее, потому что Кейн просто встала и вышла, окруженная охраной.
   – Да, Кейн, я знаю, что ты многое можешь сделать, – шепнула Эмма, обращаясь к забытому на столе стакану пива.
   Она не размышляла особенно о том, как пройдет их встреча, поэтому теперь была слегка ошарашена тем, что ей так повезло. Теперь ей нужно было сдерживать себя от желания дотронуться до Кейн. Ее бывшая любовница пахла тем же свежим цитрусовым одеколоном, который врезался в ее память.
   Эта короткая встреча убедила Эмму в том, что никакие годы не сотрут Кейн из ее головы. Она носит клеймо с именем этой опасной женщины, и так оно и останется навсегда.

Глава четвертая

   Хэйден ждал Кейн в комнате, где они часто вместе смотрели телевизор.
   – Почему сейчас? – спросил он, надеясь найти ответ в синих глазах, которые всегда напоминали ему, что он ее. На этот раз они выглядели настороженными, и Кейн была немного нервной с тех пор как приехала домой.
   – У меня нет ответа на этот вопрос, малыш. Она здесь и она хочет тебя видеть. Эмма – твоя мать, но ты можешь решать, хочешь ты ее увидеть или нет. Я не хочу, чтобы в свои тридцать ты посещал психотерапевта и винил меня за то, что я вас разлучила, – пошутила Кейн, усаживаясь с ним рядом. Она взъерошила его темные волосы и прикоснулась к его щеке. В большой комнате с отличным видом на задний двор было много уютных кресел. – Это твое решение, сынок, и я одобрю все, что ты скажешь.
   Хоть Хэйден и был взрослее своего возраста, он прижался к ней, ему было необходимо почувствовать близость. Он принял решение как можно реже думать об Эмме и то, что она вернулась в город, вызывало у него тошноту. Он вряд ли согласился бы это признать, но тревога, которую он испытывал после того, как она ушла, опустошила его.
   До этого момента он боролся с отчаянием, подстегивая себя умственно и физически. Он решил, что если он будет почти идеальным, Кейн не бросит его. Он научился верить, что Кейн никогда никуда не уйдет, и с этой уверенностью необходимость превзойти всех стала несколько уменьшаться. А теперь вернулась Эмма, и это может снова разрушить весь его мир.
   – Хэйден? Ты слышал, что я сказала?
   – Извини. Слышал. Она меня родила, но ты моя мама, и даже мой папа – вместе. Мук объяснил мне это однажды, когда я спросил, и я думаю, что он прав. С тобой мне больше никто не нужен.
   – Спасибо. Я никогда тебя не оставлю, что бы ни случилось, ты знаешь это?
   – Да, мама, и за это я тебя люблю. – Кейн научила его, что когда чувствуешь себя неуверенно, нужно полагаться на то, в чем не сомневаешься. Так как он не сомневался в том, что Кейн любит его и верит в него, она была его главным союзником во всем. – А ты пойдешь со мной, если я решу с ней встретиться?
   Кейн поцеловала его в затылок и улыбнулась:
   – Я тоже тебя люблю сынок, и если ты захочешь, я пойду с тобой.
   – Ты всегда мне говорила, что нужно бороться со страхами и оставлять их позади. Я не боюсь ее, но давай узнаем, что она хочет, и будем двигаться дальше, ладно?
   Хэйден стоял рядом с ней, когда Кейн позвонила дяде, чтобы тот организовал ужин на нейтральной территории в этот же вечер. Хэйден не хотел встречаться с Эммой в их доме, он не был готов увидеть ее в такой привычной обстановке. Все воспоминания о ней были связаны с домом, но именно отсюда она убежала. Он даже выбрал ресторан, в котором они с Кейн никогда не были, чтобы у них не осталось плохих воспоминаний.
   В какой-то мере ему было интересно, зачем она хочет его видеть. Может быть, он сможет спросить, почему она ушла, почему ни разу не позвонила, и что он сделал не так, раз она перестала любить его. Четыре года – это много, и его любопытство только росло.

   Эмма не была готова к тому, как изменился ее сын, когда он и Кейн вошли в креольский ресторан вместе. Если в нем когда-то и были ее черты, они давно уже исчезли. Как и Кейн, он был высокий, крепко сложенный, с загорелой кожей и темными волосами Кэйси. И когда он подошел достаточно близко, она увидела, что его глаза были точно такими же, как у Кейн.
   – Привет, – Хэйден вежливо протянул ей руку, в качестве препятствия, тем самым, запрещая ей обнять себя. Она была уверена, что это равнодушие – начало ее наказания.
   – Привет, Хэйден. Рада тебя видеть, сынок. – Когда он отпустил ее руку, Эмма с трудом могла сдержать слезы. Незнакомец перед ней представлял собой все, что она потеряла в жизни. Как мать, она потеряла его. – Если хочешь, ты можешь звать меня мамой.
   – Не хочу быть грубым, мэм, но мне неудобно называть Вас так. Мама сказала, что я могу называть Вас Эмма вместо Мисс Верде.
   – Конечно, хорошо. Кейн, ты присоединишься к нам? – Эмма переключила внимание на женщину, стоявшую за незнакомцем, который был ее сыном, и попыталась смахнуть слезы. Теперь, когда она понимала, что он чувствует, она была решительно настроена на то, чтобы начинать восстанавливать мир.
   – Хэйден позвал меня с собой, так что, пока он не попросит меня уйти, я остаюсь. – Кейн указала на пустые стулья и все сели.
   Эмма заметила, что со столика рядом убрали приборы, а официантки как будто инстинктивно понимали, что их троих не следует беспокоить. Она напряглась, посмотрев на охрану, без которой Кейн никуда не ходила.
   – А без них нельзя было обойтись?
   То, что они теперь стали частью жизни ее сына, огорчало и злило ее, потому что она, возможно, появилась слишком поздно. Она сделала жизнь следующего лидера Кэйси такой, и наверняка ее сын не узнает, что можно жить иначе.
   – Мама, мы уходим? – спросил Хэйден, вставая.
   – Куда вы? – в панике подпрыгнула Эмма.
   – Леди, мы не обязательно должны вам нравиться. Нам это не нужно. Никто не просил Вас приходить сюда, так что вы можете возвращаться обратно на север. Нам было хорошо без Вас все это время. Почему вы думаете, что можете вернуться и оскорблять мою мать? Мам, ты идешь? – к моменту, когда Хэйден закончил свою речь, он так крепко сжимал спинку стула, что костяшки пальцев у него побелели.
   – Это твое шоу, малыш. Как ты хочешь. – Кейн встала и застегнула свой черный пиджак, очевидно, ожидая, что Хэйден выйдет, если он действительно этого хочет.
   – Извини. Пожалуйста, не уходи. Я просто хотела увидеть тебя и познакомиться с тобой заново. Кейн, пожалуйста. – Эмма повернулась к своей бывшей любовнице, ненавидя себя за отчаяние, которое, как она знала, очевидно, проступило на ее лице, и, надеясь, что Кейн сменит гнев на милость хоть ненадолго и поможет ей.
   – Ну, так что, Хэйден? Я пока присоединюсь к группе поддержки, а вы с Эммой выпейте холодного чая или еще чего-нибудь. А потом, если ты будешь готов идти домой, мы пойдем.
   – Я думал, ты сказала, что я имею право принять решение.
   – Если ты хочешь уйти сейчас, малыш, никто тебя не остановит, особенно я. Но вспомни, о чем мы с тобой говорили. Разберись в проблеме перед тем, как уходить.
   – Да, я знаю. Если я этого не сделаю, мне всю жизнь придется спрашивать у себя «а что, если…». Можно поговорить с тобой одну минуту?
   Эмма неподвижно стояла, глядя на то, как Кейн наклонилась и слушала то, что Хэйден говорил ей на ухо. Ей хотелось расцеловать свою бывшую за то, что она уговорила его остаться. Она скучала по телу Кейн, и скучала по чувству безопасности, которое она принесла в ее жизнь. Кейн решала все их проблемы, чего бы это ни стоило. Хэйден расправил плечи, услышав ее ответ, и повернулся к Эмме. Кейн, вместо того чтобы сесть за стол, где расположилась охрана, пошла к бару и поцеловала брюнетку, которая подозвала ее.
   – У тебя нет права ревновать, – сказал Хэйден.
   – Я не ревную, Хэйден. Я пришла, чтобы увидеть тебя, а не Кейн.
   – Тогда прекрати смотреть на нее.
   Эмма вздохнула, услышав враждебность в его голосе, но она была готова к этому. Она не сомневалась, что за четыре года ее отсутствия Кейн настроила сына против нее.
   – Как дела в школе в этом году? Тебе нравится? – Эмма развернула салфетку и положила ее на колени.
   – Хорошо, нравится.
   – У тебя много друзей?
   – Да.
   Она была уверена, что он так и будет отвечать односложно, сколько бы вопросов она ни задала. В момент слабости она просто замолчала, потому что ей не хотелось стать причиной его гнева.
   К концу вечера выяснилось, что само начало разговора, когда Хэйден грозился уйти, было самой легкой частью. Хэйден унаследовал не только внешность Кэйси, но и темперамент, и если Эмма надеялась на радушный прием, это было маловероятно. Чуть поодаль разговор не был таким неестественным, и Кейн отлично проводила время, в то же время, присматривая за сыном.
   – Спасибо, что пришел сегодня, Хэйден. Я надеюсь, что когда-нибудь у нас получится пообщаться поближе. Можешь позвать Кейн, чтобы мы поговорили, перед тем как вы уйдете?
   Хэйден подошел к столу, за которым сидела Кейн с женщиной, которую встретила в баре. Не особо беспокоясь о том, что Эмма ждет их, он попробовал пудинг со сливочным соусом, перед тем как привести Кейн к столу Эммы. Его биологическая мать заставила его ждать четыре года, так что это вполне справедливо.
   – Спасибо, что привела его. Я не прошу ответить прямо сейчас, но я хотела бы узнать, не позволишь ли ты ему познакомиться с моими родителями в Висконсине? Это все, о чем я прошу. После этого я больше не появлюсь в вашей жизни, если вы не захотите этого. – Кейн не видела, но Эмма нервно дергала салфетку у себя на коленях, пока говорила.
   – Хэйден, ты не присоединишься пока к Констанс?
   Мальчик встал, не задавая вопросов, понимая, что Кейн не хочет, чтобы он слышал то, что она скажет Эмме.
   – Ты хочешь кофе? – спросил он Кейн, уходя.
   – Нет, сынок, через пару минут мы уйдем, но спасибо. – Кейн смотрела, как он садится рядом с красивой брюнеткой, с которой она ужинала, не глядя на них. – Ты видела меня утром, а говоришь об этом именно сейчас? Это от свежего воздуха ты забыла, с кем имеешь дело?
   – Ты шутишь? Я целый год пыталась найти в себе мужество, чтобы приехать сюда, Кейн. Я только хочу, чтобы мои родители увидели своего внука.
   – Я знаю твоих родителей, Эмма. Черт подери, я выслушивала твои жалобы на них годами! С чего бы им вдруг захотелось увидеть нашего с тобой ребенка?
   – Он наполовину мой, а это значит, что он и часть их. Только неделя, Кейн. Ты же можешь дать мне это. Я смотрю на него и понимаю, что он вылитый Кэйси, но не забывай, что у него есть и другая семья, и пора ему с ними встретиться.
   Кейн наклонилась и тихо проговорила:
   – Почему ты думаешь, что ты заслуживаешь хоть что-то от меня?
   – Потому что я дала его тебе. Он твое зеркальное отражение. Он ведет себя, как ты, думает, как ты, и, наверно, чувствует как ты, но я все-таки думаю, что в нем есть что-то мое. Может быть, я и не звонила все это время, но не обманывай себя мыслями о том, что я о нем забыла. Я думала о нем каждый день, иногда из-за этих мыслей я просто не могла встать с постели.
   – Как я уже сказала, решать будет он. Но что бы он ни решил, будь уверена, Мук поедет с ним. – Кейн указала на охранника и увидела, как Эмма пораженно уронила голову, а затем кивнула в знак согласия.
   Будто бы зная, что их разговор подошел к концу, Хэйден встал из-за стола и извинился. Когда Эмма попросила его о визите, он сказал Кейн:
   – Я не поеду один. Не поеду, если ты не поедешь со мной.
   – Хэйден, всего лишь пару дней наедине с нами. А потом ты можешь привезти весь клан Кэйси, если захочешь. – Эмма пыталась спасти отношения с Хэйденом, пока все не ускользнет из ее рук и Кейн разоблачит все ее секреты. Но с другой стороны, если все произойдет так, как она надеется, в присутствии Кейн есть смысл.
   – Я приеду на два дня один. Потом приедет мама. Мук будет со мной. Только так. – Сказал Хэйден. Ему нравился крупный светловолосый охранник, и с ним будет гораздо проще. – Вот мои условия.
   – Сынок, ты чего-то боишься? – спросила Эмма.
   – Меня зовут Хэйден, и я предпочел бы, чтобы Вы звали меня именно так. И нет, я не боюсь, я просто люблю быть со своей семьей – то есть с мамой. Мы всегда проводим День Благодарения вместе, поэтому будет нечестно, если ей придется остаться одной только из-за того, что Вам хочется заново со мной познакомиться. Может быть, Вам хорошо от того, что Вы вдруг вспомнили, что у Вас есть семья, но она никогда об этом не забывала. И помните, я Кэйси. Мы мало чего боимся.
   Это заявление заставило Кейн наклониться и взъерошить мальчику волосы.
   – Я уважаю это, – сказала Эмма.
   – Где ты остановилась? – спросила Кейн.
   – А что?
   – На следующей неделе у него каникулы, и если он едет с тобой, мне нужно знать, куда я его отправляю.
   Эмма понимала, что Кейн не позволит ей уехать из города вместе с Хэйденом, пока не будет знать, куда и на чем он едет. Теперь она была уже близка к тому, чего хотела. Если все пройдет, как надо, Хэйден, в конце концов, простит ее, и они смогут восполнить все то время, которое потеряли.

Глава пятая

   Полет на север и поездка до Хэйварда прошли в тишине. Эмма поняла, что Хэйден, очевидно, не против этой поездки, ему просто спокойнее молчать. Когда они только встретились, Кейн тоже часто молчала, к чему Эмме пришлось привыкнуть.
   Чем больше времени проходило в компании с Хэйденом, тем больше он напоминал Эмме Кейн. Из-за этого сходства план Эммы, который месяцы назад казался таким безупречным, теперь казался ей пустым мечтанием.
   – У твоего дедушки там молочная ферма. В основном он продает продукцию компании «Крафт», но он все еще делает для дома сыр по рецепту, которому его научил его отец. – Она пыталась придумать, что сказать, и смеялась над собой из-за того, что так опасается одиннадцатилетнего ребенка.
   Хэйден думал о десятках путешествий, которые они совершали с Кейн, и о том, как сильно они отличались от этой вынужденной поездки. Он помнил Эмму в своей прошлой жизни, помнил, как она читала ему перед сном и как гладила его по голове, когда он болел, но все хорошее уже закончилось. Теперь звук ее голоса не был для него успокаивающим, и маленькая часть его оплакивала этот факт.
   Озеро Тахо за окном привлекло его внимание, и он ответил, не глядя на Эмму:
   – Не знаю, чего Вы от меня ждете, но эти люди такие же чужие мне, как и я им. Я приехал, потому что подумал, что мама расстроится, если я даже не попытаюсь. Кроме этого, ничто не смогло бы заставить меня поехать с Вами.
   – Почему она думает, что это для тебя важно?
   – Чем она Вас обидела? Вы оставили не только ее, но и меня. Так что, у Вас должна была быть весомая причина. Я много читаю, и мамы в книгах обычно не бросают своих детей. Только если случится что-то ужасное, или если они просто не созданы для родительства. Если Вы говорите мне, что я важен для Вас, значит, Вы считаете, что мама в чем-то виновата.
   Эмма удивленно фыркнула и посмотрела в окно, чтобы попытаться успокоиться. Она была права, когда решила, что Хэйдена стоит опасаться. Он загнал ее в угол, не прибегая к физической силе – Кейн всегда так поступала со своими врагами.
   – Неужели ты думаешь, что она позволила бы мне взять тебя с собой? – она повернулась к Хэйдену, когда почувствовала, что он пошевелился.
   Хэйден смотрел прямо на нее, и его глаза сразу сказали ей, что у нее нет никаких шансов.
   – Неужели ты думаешь, что я остался бы с тобой, даже если бы она разрешила?
   – Ты победил, Хэйден. Может быть, мы попробуем узнать друг друга получше? Ты, может быть, поймешь, что я не такой монстр, каким сделала меня Кейн. – Она положила ладонь на его ногу и взмолилась, чтобы он не смахнул ее.
   – Хочешь, расскажу тебе историю? – Он посмотрел на ее руку и снова отвернулся к окну.
   – Конечно, если ты хочешь. – Она легко сжала его колено, довольная, что он не воспротивился. Эмме были необходимы такие маленькие победы.
   – Каждый вечер, перед тем как я ложусь спать, мама показывает на фотографию нас троих, и говорит мне, что где-то далеко ты думаешь обо мне, и молишься о том, чтобы я был счастлив. Когда мне было семь, и я плакал без тебя, только это останавливало мои слезы и успокаивало боль. Она говорила мне, что ты обо мне думаешь, и я поверил в это. Это похоже на то, что она все время плохо о тебе говорила? – Его голос был таким же холодным, как и ветер, встретивший их на севере.
   – Ты очень любишь Кейн, да?
   – Что это за привычка задавать бессмысленные вопросы? Ты прекрасно знаешь ответ. Может быть, это все из-за здешних открытых пространств. Из-за него вы все тут ищете хоть какие-нибудь темы для разговора, чтобы отвлечься от мысли о том, что вы находитесь в Богом забытом месте.
   – Ты ведешь себя как взрослый, и говоришь, совсем как взрослый. – Прошло слишком много времени, Эмма. Он навсегда для тебя потерян. Подумать только, Кейн добилась этого, расхваливая тебя. Эмма была уверена, что когда Хэйден понял, что она – единственное, о чем его обожаемая Кейн когда-либо ему врала, она стала выглядеть в его глазах гораздо хуже. Она легко могла себе представить, сколько ярости Кейн пришлось преодолеть, чтобы сказать о ней что-то хорошее.
   – Мама говорит, необразованные становятся добычей. Если хочешь быть охотником, нужно быть умнее, быстрее и сильнее всех.
   – Кейн для тебя – охотник?
   – Кейн для меня – бог.
   – А что думаешь ты сам? Я пока слышала от тебя только мысли Кейн.
   – Зачем изобретать велосипед? Мы во многом не соглашаемся, и мы знаем, что это. Никого не касается, о чем мы с мамой говорим. Я не марионетка, если ты об этом беспокоишься.
   Эмма опять сжала его колено и улыбнулась.
   – Да, я беспокоюсь о тебе, Хэйден. Я не хочу, чтобы Кейн втягивала тебя во что-то, и ты думал, что у тебя нет другого выбора.
   – А, это из-за семейного дела ты уехала в этот скучный городок? Оставь свое беспокойство и сочувствие на те моменты, когда тебе нужно успокоиться и забыть о том, что ты нас бросила. Ты так беспокоилась, что не звонила мне четыре года? Я потрясен, и меня бросает в дрожь от мысли о том, что тебе было все равно, когда ты уехала и бросила меня.
   Эмма была шокирована не только тем, как прекрасно он владеет английским языком, но и его холодной, отстраненной манерой речи. В нем не осталось ничего от того милого мальчика, который собирал для нее цветы, и этот образ стал всего лишь воспоминанием. Ей повезет, если он не будет ненавидеть ее всю жизнь, потому что он вряд ли когда-либо простит ее.
   – Хэйден, расслабься и посмотри на озеро, – сказал Мук, повернувшись с переднего сиденья арендованной в аэропорту машины. Он знал, что этот ребенок может разрезать человека на куски, даже не поднимая на него руку. От клана Кэйси он унаследовал не только внешность. Как его охранник, Мук взял на себя обязательство направлять Хэйдена, когда он вел себя неприемлемо и грубо.
   Эмма убрала руку с колена Хэйдена и стала молить судьбу о том, чтобы он хоть чуть-чуть расслабился до того момента как они доедут до дома. Она не хотела, чтобы ее мать добавила его в список ошибок Эммы, который она создавала в уме. С того момента как она приехала домой, она пыталась войти в роль, которой ждала от нее мать, в качестве искупления, но благочестивый путь оказался не таким уж легким. С тем багажом, с которым она приехала домой, со всеми ее ошибками, ей приходилось копать очень глубоко, чтобы обнаружить в себе того человека, который был нужен ее матери.
   Кэрол Верде была не из тех, кто склонен прощать ошибки, и поэтому Эмма оступалась слишком часто. Предполагалось, что у нее будет жизнь, которой Кэрол достичь не могла. Вместо этого она убежала, нашла Кейн и родила Хэйдена. Это было совсем не то, чего хотелось бы Кэрол, и она считала, что ее дочь выбрала отвратительный путь.
   Кэрол не была особенно взволнованна предстоящим визитом внука, а отец просто покачал головой, услышав, что она задумала. Ее родители видели Кейн только один раз, но Росс уважал Кейн за то, что она не бросила Хэйдена. Все, что произойдет или не произойдет на следующей неделе, не случилось бы без его помощи.
   Остаток пути Эмма провела в тишине, глядя в окно и вспоминая счастливые времена, когда она не знала о Кейн того, что узнала позже. Она вспомнила напуганные лица людей, которых заводили в офис паба, когда она там работала. Она не знала, кто эти люди, и чего они так боятся, но после этих встреч они исчезали. Ее любовь так долго заслоняла от нее осознание, чем Кейн зарабатывает на жизнь, но пришел день, когда любви стало недостаточно для того, чтобы она оставалась там.
   Хотя, когда она ушла, ей нравилось вспоминать эти годы в моменты, когда желание оказаться рядом с Кейн переполняло ее.
Четырнадцать лет назад в квартире Эммы
   – Спасибо за сегодняшний ужин, – Эмма стояла перед дверью своей квартиры и смотрела на Кейн, надеясь, что она наклонится и поцелует ее перед тем, как они расстанутся.
   – Пожалуйста. Может быть, повторим завтра вечером?
   Она смотрела, как Кейн упирается рукой в стену и придвигается ближе.
   – Я видела тебя в пабе, наверно, с десятью разными женщинами с тех пор, как начала там работать. Что во мне такого особенного?
   – Мне нравится говорить с тобой, Эмма. Поверь мне. Если бы мне хотелось только секса, я бы уже давно включила свое обаяние, и все было бы кончено. – Кейн уперлась второй рукой с другой стороны от головы Эммы, заключив ее в плен.
   Низкий голос стал ближе, и Эмма боролась с собой, чтобы не провести руками по густым черным волосам.
   – Ты так уверена в себе?
   – Обычно я знаю, чего хочу. Поэтому я редко разочаровываюсь, и значит да, я уверена. Например… в семь вечера завтра?
   – Я буду готова. И спасибо, что ты сказала, что тебе нравится проводить время со мной. Это многое для меня значит.
   Кейн наклонилась и легко ее поцеловала.

   Эмме их период ухаживаний запомнился как долгий процесс, который закончился тем, что она так влюбилась в Кейн, что ей казалось, что мир рухнет, если они расстанутся.
   Заглядывая в прошлое, она признала, что Кейн никогда не демонстрировала ей свою темную сторону, но она знала, что Кейн жестоко расправлялась со всеми, кто приносил вред ей или ее семье. Долгими зимними вечерами наедине со своими воспоминаниями, Эмма иногда не могла придумать причину, достаточную для того, чтобы бросить ее, но потом перед ее глазами вставал образ окровавленных рук Кейн, и она плакала. Несмотря на то, что ей было очень плохо без Кейн, Эмма была уверена, что ее поступок имеет обоснование.
   – Вот он. – Эмма показала на большой двухэтажный дом, рядом с которым стоял амбар.
   Уже становилось холодно, и коровы, стоящие у забора, жались друг к другу, чтобы согреться. Мужчина и женщина вышли на крыльцо, когда машина остановилась. Как и Эмма, они были светловолосые и худощавые. Мужчина вышел вперед и протянул руку.
   – Добро пожаловать. Меня зовут Росс, а это Кэрол. Мы твои бабушка и дедушка.
   Мальчик, который был выше их всех, сначала посмотрел на предложенную руку, и только потом пожал ее. Росс был удивлен силой его рукопожатия и тем, что он ничем не был похож на его дочь.
   – Приятно познакомиться с вами, сэр. Спасибо, что пригласили меня. – Хэйден отпустил руку Росса и протянул руку Кэрол. – Мэм, меня зовут Хэйден Кэйси. – Он улыбнулся и наклонил голову, когда Кэрол проигнорировала его. Его жесты так сильно напоминали Эмме Кейн, что она ощутила резкую боль в груди.
   Росс, очевидно, пытался извиниться за грубость своей жены:
   – Спасибо, что приехал, Хэйден. Мы так долго видели, как ты растешь на фотографиях, и теперь, наконец, познакомились с тобой. Хочешь, я покажу тебе дом и наше хозяйство?
   – Папа, он наверно устал, – мягко напомнила ему Эмма.
   – Я был бы рад, мистер Верде. Пойдемте.
   Эмма и ее мать смотрели, как Росс повел Хэйдена и Мука в сторону амбара, показывая и рассказывая обо всем вокруг. Росс был хорошим папой, но теперь Эмма поняла, что ему наверняка не хватало сына.
   – Он выглядит совсем как эта женщина, – сказала Кэрол, когда они отошли подальше. Это будет такой стыд, если ты будешь разгуливать с ним по городу. Я давно тебя предупреждала, что поездка в этот богом забытый город – ошибка. Ты легла в постель с дьяволом, и вот что из этого вышло. – Она показала в сторону Хэйдена. Господь не простит тебя за него. Это грех.
   – Хэйден никогда не был ошибкой, мама, и он все что угодно, но не зло. Я не могу понять, почему ты такое говоришь. Я никогда не буду стыдиться его, что бы ни случилось. И постарайся относиться к нему получше. Если он скажет Кейн, что мы обращались с ним, как с дерьмом, когда она приедет, она больше не позволит ему приезжать, если у меня ничего не выйдет. Не говоря уже о том, что он сам не захочет.
   – Не надо сквернословить, Эмма. Подожди, она что, согласилась приехать?
   – Хэйден не согласился ехать без нее.
   – Я не хочу видеть ее в своем доме. Хотя, может быть, будет забавно, когда улыбка сойдет с ее лица навсегда, и она поймет, кто несет ответственность. – Кэрол повернулась и пошла в дом.
   Застегивая пальто и направляясь вслед за мужчинами, Эмма сказала сама себе:
   – Наслаждайся, Эмма, потому что когда сюда приедет Кейн и снова познакомится с твоей матерью, ты либо не увидишь Хэйдена никогда в своей жизни, либо тебе придется идти на похороны, потому что Кейн прикажет Меррик пристрелить эту старую балаболку.
   Хэйден и Мук улыбались во время ужина, и Хэйдена не особо волновало то, что никто не произнес ни слова – кроме молитвы перед ужином. Он поблагодарил, все еще не реагирующую на него Кэрол, за ужин, и вышел на улицу, чтобы позвонить Кейн.
   – Привет, малыш, как дела в этом захолустье?
   Помехи были такими сильными, что Хэйдену пришлось вернуться в дом и попросить воспользоваться телефоном в гостиной.
   – Тут холодно и много коров.
   – Ну, ты же в Висконсине, дорогой, чего еще ожидать?
   – Куда мы должны были поехать на каникулы в этом году, мам? – Хэйден смотрел в окно на Росса, который на ночь закрывал амбар. Старик, казалось, хотел сделать ему приятное, и он нравился Хэйдену. Может быть, следующие два дня не будут тянуться слишком долго.
   – Думаю, мы поехали бы в Вегас в гольф-клуб.
   – У тебя передо мной должок, мама.
   – Правда? С чего это?
   – Думаю, что если бы моим отцом был кто-то другой, я бы сейчас занимался гольфом вместо того, чтобы увертываться от коровьих лепешек. Понимаешь, папа?
   Его смех немного успокоил Кейн.
   – Понимаю, но если бы твоим отцом был кто-то другой, ты бы в жизни ничего и не увидел, кроме коровьих лепешек. Такова жизнь. – Услышав, что Хэйден вздыхает, она выключила беговую дорожку, на которой занималась.
   – Ты никогда не говорила мне, почему она ушла.
   – Ты прав. Я не говорила, хотя ты и спрашивал меня все время.
   Хэйден отвернулся от окна и сел на кресло рядом с телефоном.
   – Ты думаешь, я не смогу справиться с правдой? Ты же знаешь, что я перестал спрашивать не, потому что мне стало это неинтересно.
   – Я знаю, Хэйден. Я просто хотела, чтобы ты сам понял, как относиться к твоей маме. Может, ты и слышать об этом не хочешь, но у тебя с ней должны быть какие-то отношения. Какими они будут решать не мне и не ей, а только тебе. Принимая то, что ты не можешь изменить, ты становишься мужчиной. Поверь мне, приятель.
   – Ты будешь злиться, если я спрошу у нее? – Задавая этот вопрос, он нервно смял руками ярлычок на ботинках, и в миллионный раз спросил сам себя, что она ответит. У него, наконец, появилась возможность задать Эмме все вопросы, которые накопились с тех пор, как она ушла. Но это не стоило того, чтобы расстраивать Кейн.
   – Нет, милый, я не разозлюсь. Я люблю тебя, а это значит, что тебе не нужно волноваться о том, что твои решения могут меня расстроить.
   – Спасибо, папочка, – пошутил он.
   – В любое время, милый. Потерпи, и я скоро приеду. Они разбили для меня палатку рядом с коровником?
   – Ты будешь спать в коттедже. Не жди теплого приема от бабушки Кэрол. – Он засмеялся, подумав о бабушке, подозревая, что ее враждебность вызвана тем, что он из семьи Кэйси. – Она еще немногословнее тебя, и я не думаю, что это из-за того, что она думает о чем-то важном, понимаешь?
   – Мы с ней встречались, так что не беспокойся. Ложись спать. Тебе нужно хорошо выспаться перед утренней дойкой.
   – Ты такая смешная. Передай от меня привет Меррик. Я позвоню тебе завтра. Я тебя люблю.
   – Я тоже тебя люблю. – Кейн убрала телефон и вытерла лицо, борясь с желанием сесть в ближайший самолет и отправиться в Висконсин, чтобы Хэйдену было комфортнее.
   – Ты не можешь всегда все делать за него, милая. – Меррик положила гири обратно на стенд и посмотрела на своего босса. – Мы можем приехать завтра вечером. Если раньше – это будет выглядеть так, будто ты суетишься.
   – Я его мать, я должна суетиться.
   – Ты же знала, что этот день наступит. Естественно, что она не исчезла бы навсегда, если бы ты ей в этом не помогла. Ну, ты меня понимаешь.
   – Если не желаешь себе смерти, никогда больше так не говори. Эмма, конечно, сучка, но она мать Хэйдена, и я никогда бы не сделала ей ничего плохого.
   – Я знаю, милая. Эмма просто никогда тебе не доверяла. Он опять спросил, да?
   Кейн вздохнула. То, что она до сих пор говорила Хэйдену, мучило ее. Эмма побуждала ее принимать решения сердцем, и она подчинялась, несмотря на то, что эти решения шли в разрез с ее инстинктами.
   Ее отец говорил об этом чаще, чем о чем-то еще, когда он учил ее вести дела. Он по своему опыту знал, как легко поддаться лучшей стороне своего характера, но в этом заключалась ловушка. Враги всегда знали, как сделать тебе больно.
   До сих пор она не лгала Хэйдену, но старалась защитить его от всей правды. Она сделала это, чтобы у Хэйдена была возможность общаться с Эммой. Это было рискованно, но она снова приняла решение, руководствуясь велениями сердца. Теперь, когда Эмма вернулась в их жизнь, она снова может начать так поступать. И если она станет, то ей нужно будет очень хорошо оберегать Хэйдена.
   Вспомнив вопрос Меррик, она, наконец, ответила:
   – Да, он спросил, а я не знаю, что сказать. Если Эмма понимает, что для нее хорошо, она тоже промолчит. Если она хочет отношений с Хэйденом, ее честность им не поможет.
   – Это не твоя вина, Кейн.
   – Не моя вина, Меррик? Мари была бы жива, если бы я думала головой, а не сердцем. Ты знала моего отца. Он никогда бы не сделал такой ошибки. Я закрыла глаза на то, что происходит, а Эмма все равно ушла.
   Зная, что лучше не спорить, Меррик протянула руку и подошла к Кейн ближе.
   – Пойдем, упакуем твои вещи. Там холоднее, чем в аду, и нам нужно найти твои теплые брюки.

Глава шестая

   Паника началась, когда Эмма утром заглянула в спальню Хэйдена и обнаружила его кровать и кровать Мука пустыми. Ей пришло в голову, что он разочаровался в визите, и уехал, и она опять заплакала. Ее глаза все еще были красными после того, как она подслушала его телефонный разговор с Кейн вечером.
   – Что случилось? – в дверном проеме показался Хэйден, смущенный тем, что Эмма плачет в его комнате.
   – Ничего. Просто задумалась. Будешь завтракать? – Его пропотевшая одежда и раскрасневшиеся щеки говорили о том, что он бегает по утрам, как и Кейн.
   – Можно просто хлопья, если есть.
   – Я могу приготовить то, что хочешь.
   Хэйден снял футболку и аккуратно сложил ее, перед тем как положить в нечто, напоминавшее корзину для белья.
   – Хорошая была пробежка?
   Он кивнул, взял одежду, и направился в ванную.
   – Я сначала приму душ. Я не слишком разборчив в еде, так что не надо особенно стараться.
   Эмма посмотрела на его сумку, полную аккуратно свернутых вещей и на порядок в комнате. И Хэйден, и Мук застелили постели перед тем, как уйти, и все лежало на своих местах. Хэйден был аккуратным, вежливым, умным и задумчивым – всех этих качеств она не ожидала от кого-то столь юного. Теперь она поняла, что оставить его с Кейн не было ошибкой.
   – Прости меня Господи, за то, что я сделала. – Она встала с постели и вышла из комнаты, не произнося больше ни слова. Встреча в коридоре с матерью, посмотревшей на нее презрительно, не подняла Эмме настроения.
   Кэрол стояла там, как страж, который должен был удостовериться, что гости не сбежали с его серебром.
   – Это не кафе, Эмма. Мальчик должен понять, что мы не будем выполнять все его желания.
   Кэрол смотрела на то, как Хэйден и Мук бегали, и ее гнев только нарастал. Смотреть на него было все равно, что смотреть на отражение женщины, с которой Эмма познакомила их в день окончания университета.
Тринадцать лет назад в университете Тулейн в Новом Орлеане
   – Привет, милая. Мы с мамой гордимся тобой. – Росс обнял Эмму и долго не отпускал ее. Он отснял уже две пленки своим стареньким фотоаппаратом, который он привез из Висконсина, чтобы запечатлеть день, когда его девочка пройдет по сцене в мантии и шапочке.
   – Спасибо, что вы приехали, папа. – Эмма еще раз обняла отца, перед тем как повернуться к матери.
   Кэрол долго изучала дочь, перед тем как произнести что-то. Что-то в Эмме изменилось, и она не могла понять, что.
   – Не знаю, что ты будешь делать с этим образованием, когда вернешься домой. По-моему, это было просто пустой тратой времени и денег.
   – Простите, а кто-то Вас спрашивал?
   Вопрос был задан с неким налетом юмора, но когда Кэрол посмотрела наверх, она не обнаружила и следа поддразнивания в синих глазах.
   – Мама, папа, я хочу вам представить Кейн Кэйси. Кейн, это мои родители, Кэрол и Росс Верде. – Эмма подошла к Кейн и обняла ее за талию. – Постарайся хорошо вести себя, милая. – Они встречались уже больше года, и Эмме нравилось иногда указывать гангстеру, что делать. Эмма засмеялась, увидев, как Кейн изумленно приподняла бровь.
   – Мисс Кэйси, мне очень приятно познакомиться с подругой Эммы. – Росс протянул ей руку, не в состоянии перестать смотреть на то, как его дочь прижимается к сильному телу. От увиденного он застыл, потому что его дочь никогда и ни с кем себя так не вела.
   – Спасибо, сэр. Я знаю, как она вас ждала.
   После того как Кейн заметила, как мать Эммы разглядывает толпу, она удивилась тому, как беззаботно ведет себя Эмма. Эта женщина выглядела так, будто кто-то преследовал ее и постоянно совал под нос кусок дерьма.
   – Ну, мы готовы к ужину?
   Эмма пыталась расслабиться, но это было сложно при том, как ее мать разглядывала Кейн.
   – Кейн заказала столик в самом лучшем ресторане, так что я надеюсь, что вы проголодались.
   Не произнося ни слова, Кэрол повернулась и стала уходить, не оставляя мужу никакого выбора кроме как пойти за ней. Все последующие годы она ни разу не спросила о Кейн Кэйси. Когда она услышала новость о рождении Хэйдена, она просто протянула телефон счастливому до невозможности Россу.
   Глядя на то, как ее внук спускается по лестнице, Кэрол вспомнила этот день. Взглянув на Кейн один раз, она поняла, что они с мужем навсегда потеряли Эмму. Когда она увидела, как улыбается ее дочь и как ей уютно в объятиях этой гадюки, она сразу поняла, что происходит. Любовь к женщине нарушала все правила, в которые она верила, и она думала, что ее дочь хорошо усвоила этот урок.
   С этого дня она не могла простить дочери ошибку, которой была Кейн. И видеть следствие этой ошибки в собственном доме было невыносимо.
   Хэйден направился прямо в гостиную, перепрыгнув через последнюю ступеньку, ему хотелось увидеть, кто приехал. Выглянув в окно, он понял, что ошибся: на самом деле кто-то отъехал от временного домика. Ему показалось странным, что кто-то в этой местности ездит на темном седане вместо грузовика или внедорожника.
   – Какие-то проблемы? – спросила Эмма, изучая спину Хэйдена, пока он выглядывал из окна. Она вытирала муку с рук, удивляясь, что такое захватывающее он мог увидеть там, где никогда ничего не происходило. В детстве она никогда не смотрела в окно на пустые поля. Она читала книги, такие как «Маленькие женщины» или «Секретный сад».
   Она училась у этих страниц, а ее мать к тому же научила ее тому, что плохо, а что хорошо, и что такое добро и зло. Несмотря на то, что жизнь с Кейн дала ей много опыта, она не слишком далеко ушла от своего прозвища «деревенщина».
   – Мы ждем кого-то? – Хэйден не особо нуждался в ответе, наблюдая за тем, как машина выехала за ворота и скрылась на дороге. Ему больше была интересна реакция Эммы.
   – Нет, по крайней мере, я не знаю. Что, там кто-то есть?
   – Уже нет. – Он отошел от окна и уселся за стол на кухне вместе с Муком.
   Эмма посмотрела в окно, пытаясь увидеть то, о чем говорил Хэйден. Единственное, что она там увидела, был ее отец на тракторе.
   Помыв посуду после завтрака, она вышла во двор, и обнаружила Хэйдена читающего книгу, в то время как Мук смотрел на дорогу так, будто ждал кого-то.
   – Хочешь прогуляться? – спросила Эмма.
   Хэйден отложил книгу и пожал плечами.
   – Конечно, я хочу тебя кое о чем спросить.
   – Хорошо. О чем ты хочешь поговорить?
   Мук надел солнечные очки и пошел за ними на таком расстоянии, чтобы они могли беседовать один на один. Все трое пошли по грязной дороге, по которой Хэйден бегал с утра.
   Эмма положила руки в карманы пальто, чтобы не замерзнуть, и стала ждать, что скажет Хэйден. Шелест опавших листьев под ногами казался даже преувеличенным, когда они шли по дорожке за домом. Она вела к полю, которое использовалось для выращивания сена. Сейчас земля была замерзшей и покрыта листьями.
   – Почему ты нас бросила?
   Эмма не ждала этого вопроса, даже, несмотря на то, что слышала его вчерашний разговор с Кейн. Она была уверена, что Кейн объяснила ему это уже давно, прямо и открыто.
   – Я уверена, что Кейн уже ответила тебе на этот вопрос, Хэйден. Ты что, проверяешь меня?
   Хэйден расстроено вздохнул. Эмма собиралась так же отговариваться, как и Кейн.
   – В отличие от тебя, я задаю вопросы не просто, чтобы поддержать разговор. Я хочу знать. Мама обидела тебя? Дело в этом? Она бы мне не сказала.
   – Правда? И не надо так думать о Кейн. Мне не нравится, чем она занимается, но мне она никогда не делала ничего плохого. – Она махнула рукой, чтобы выразить протест.
   Хэйдена удивило то, что она так быстро стала защищать его маму.
   – Кейн думала, что лучше тебе ответить на этот вопрос, а не ей.
   – Кейн, которую я знала, с легкостью бы ответила на этот вопрос. Удивительно, что она этого не сделала.
   – Может быть, в этом твоя проблема? Ты совсем не знаешь мою маму. Может быть, никогда не знала.
   Эмма опять положила руки в карманы и оглянулась на крупного блондина, следующего за ними по пятам. Мук был достаточно далеко и не смог бы услышать то, что ей нужно было сказать.
   – Я не настолько глупа, чтобы думать, что Кейн оградила тебя от того, чем занимается семья Кэйси. Я только надеюсь, что ты понимаешь, что это не обязательно должно стать и твоей судьбой.
   – Я не спрашивал, что ты думаешь о моей маме. Я спросил, почему ты ушла.
   Эмма вздохнула, понимая, что он так просто не отстанет. Ей придется все рассказать. Ее воспоминания о том дне, о каждой его секунде, все еще были для нее больным местом. Она все еще боролась с ужасом этих воспоминаний.

Глава седьмая

Четыре года назад в резиденции Кэйси
   – Миссис Кэйси? – Кармен, домработница, стояла у дверей террасы, дожидаясь, когда ее заметят. Она видела, как Эмма зашла в дом, отделившись от толпы, собравшейся во дворе.
   Внимание Эммы быстро переключилось со стола с тортом на дверь. Кармен, как всегда, была тихой, как кошка.
   – Кармен, пожалуйста. Я здесь уже так давно, что ты можешь называть меня Эмма. Мы уже достаточно хорошо знакомы.
   – И поэтому мне приятно называть вас миссис Кэйси, – улыбнулась она. – Мне нужен ключ от подвала, мэм. У нас закончился виски, а праздник еще в разгаре.
   Подвал, редкость в Новом Орлеане, был заполнен ящиками лучших алкогольных напитков, только легальных. Кейн была игроком в том, что касалось бизнеса, но в ее доме все было в рамках закона.
   Ключ, который был нужен Кармен, лежал в верхнем ящике стола Кейн, поэтому она и искала Эмму. Кейн ей доверяла, но Кармен ни в коем случае не стала бы рисковать быть замеченной ею рядом с ее офисом.
   – Не сглазь нас, Кармен. Вся семья Кэйси развлекается, но еще никто не подрался.
   Кармен засмеялась, принимая ключ. Она ушла пополнять бар.
   Двое парней из паба пошли за ней, чтобы помочь поднять коробки, и Эмма снова осталась одна. Снаружи Кейн держала тарелку, на которой резала лимонный пирог, а их сын ждал рядом с вилкой в руке. Эмма хотела сесть и расслабиться на минутку, когда почувствовала, как кто-то прижался к ее спине и рукой зажал ей рот. Несмотря на то, что было много посетителей, и комната хорошо просматривалась из сада, никто ничего не заметил, и мужчина отволок ее в гостиную рядом с кабинетом Кейн.
   Когда дверь закрылась, она ощутила его дыхание, и ее затошнило, когда он прижался к ней сзади.
   – Ты веришь в Бога, Эмма?
   Его речь была нечеткой, и она решила, что это из-за виски, который тек рекой весь вечер.
   – Ты знаешь, что Бог наказывает извращенцев за их дела?
   – Пожалуйста, не надо.
   Он прижался к ней сильнее и засмеялся.
   – Я задал тебе вопрос. – Он убрал руку от горла и до боли сжал ее грудь. – Так что отвечай.
   – Моя мама и правда так думает, но Бог не накажет тебя так, как это сделает Кейн, если ты только попробуешь сделать что-то со мной.
   – Моя кузина Кейн притворяется мужчиной, но у нее нет того, что для этого необходимо. – Его рука спускалась ниже, и Эмма боролась с тошнотой. – У нее в жизни столько приятного, и я хочу попробовать немного из того, что она имеет.
   Он толкнул ее с такой силой, что она приземлилась на середине кровати, и не успела пошевелиться, как он уже оказался на ней, вжимая ее лицо в матрас и задирая юбку. Она думала о Кейн и о том, как сильно она нужна ей в этот момент. Она заплакала, когда услышала, как он расстегивает молнию и смеется болезненным смехом.
   Кейн огляделась вокруг в третий раз, и не увидела Эмму. Тогда она погладила Хэйдена по голове и оставила его Муку. Меррик и Лу насторожились, увидев, что она направляется в дом. Около одной из дверей Кейн остановил тот самый жуткий смех, который страшил Эмму.
   Кейн и ее телохранители сразу поняли, что происходит, когда Дэнни повернулся, и они увидели доказательство его намерений в его руке. Кейн подлетела к кровати и толкнула его к Лу, который выволок идиота наружу еще до того, как Эмма успела сесть и поправить юбку.
   – Все в порядке, любимая. – Голос Кейн звучал успокаивающе, но Эмма почувствовала напряжение, нарастающее в ней. – Прости, что я не пришла раньше, но теперь все в порядке.
   – Он пытался… – она не смогла закончить.
   – Знаю, милая, но теперь ты в безопасности. – Кейн прижала ладонь к щеке Эммы и попыталась успокоить ее, как могла. – Я обещаю, что этого с тобой никогда больше не случится. Никто не войдет в наш дом и не дотронется до того, что принадлежит мне. Никто.
   Она крепче прижала к себе Эмму и посмотрела на Меррик.
   – Приведите сюда Хэйдена. Я хочу, чтобы он побыл со своей матерью, пока я разберусь с этим. И удостоверься, что Кармен присмотрит за Мари.
   Меррик молча вышла, а Лу исчез в подвале. Построенный из шлакобетонных блоков, без единого окна, подвал отлично подходил для хранения вина, а сейчас он мог стать отличным местом, которое поглотит все крики, которые будут там раздаваться.
   – Кейн, не надо.
   – Не надо что? – Они уже начали спускаться вниз, и Кейн остановилась, смущенная этой просьбой.
   – Он сильно напугал меня. Я знаю, что ты так не думаешь, но он не заслуживает того, что ты хочешь сделать.
   Кейн глубоко вдохнула, пытаясь контролировать себя. Ей не хотелось еще больше напугать Эмму, но она не смогла удержаться от того, чтобы схватить дорогую вазу и разбить ее об стену.
   – Это нельзя просто так оставить, милая, ты же знаешь. То, что он сделал…
   – Он сделал это со мной, – сказала Эмма. – Поэтому я прошу тебя пощадить его. Я не хочу иметь его смерть на своей совести. Бог всепрощающ, но не настолько. – Она говорила, как ее мать, но ей действительно была противна мысль о такой мести. А в глазах Кейн ясно читалось, что случится с Дэнни, если она ее не остановит. – Поклянись всем, что у нас с тобой есть, что ты меня послушаешь. Дай слово.
   – Почему? После того, что он сделал – почему?
   Она посмотрела на Кейн, пытаясь найти верные слова.
   – Потому что это случилось со мной, а я не думаю, что такое поведение должно быть так жестоко наказано. Я только так могу объяснить, что я чувствую.
   Объяснения Эммы были не слишком убедительны, и логическая часть ума Кейн подсказывала ей, что ей стоит отослать Эмму наверх и сделать то, что нужно сделать. Парень пересек границу, и это нельзя было простить, он должен ответить своей жизнью. Кейн знала это, но доверие в глазах Эммы заставило ее забыть о логике и сказать то, что она хотела услышать. Неважно, какой ценой, но Кейн не хотела разрушать те чувства, которые испытывала к ней Эмма. Поэтому она ответила:
   – Я даю тебе слово.
   – Спасибо.
   После этого разговора прошло несколько часов, и, когда Хэйден уснул, Эмма отправилась искать свою партнершу. В доме было тихо, солнце только что зашло. Эмма услышала скрип двери подвала.
   – Избавьтесь от него.
   Голос Кейн и ее слова заставили Эмму вцепиться в перила, чтобы удержаться на ногах. Повернув за угол, она остановилась. Ей стало плохо, когда она увидела кровь на одежде Кейн и ее окровавленные руки.
   – Ты обещала мне. Я думала, твое слово что-то значит.
   За все время, что они были вместе, она никогда не думала, что Кейн лжет, но сейчас перед ней стоял не только лжец, но и злобный убийца. Убийца, который совершил преступный акт в одном доме со своими женой и сыном.
   – Я обещала, и я сдержала свое слово. – В синих глазах не появилось ни тени, и она говорила абсолютно спокойно.
   Все предостережения матери разом обрушились на Эмму. Она упала в ближайшее кресло, ощущая отвращение к собственной наивности. Ей так хотелось верить Кейн, что она отказывалась видеть то, что было перед ней. Могла ли Кейн еще лучше показать свой обман? Сейчас она была буквально покрыта правдой о том, кто она такая. Эмма почувствовала, как застыло ее сердце от мысли о том, с кем она делила свою жизнь, свою постель и свою душу. Хуже того, она родила этому дьяволу ребенка, чтобы он мог продолжить традиции семьи Кэйси.
   Она любила Кейн, но не могла больше игнорировать женщину, которая стояла перед ней и беззастенчиво лгала ей. Несмотря на всю любовь, ей не хотелось брать на себя вину. Она отказывалась учить Хэйдена тому, что убийства, месть и лживость – это то, на чем полагается строить свою жизнь.
   – Я сказала, что сдержала слово, – повторила Кейн.
   – Спасибо. – Эмма не могла придумать ничего лучше, чем добавить это бессмысленное слово.
   – На празднике по случаю дня рожденья твоей тети Мари один из гостей напился и попытался сделать то, что ему делать не стоило, особенно учитывая то, кто я была и с кем я жила. Думаю, он решил, что Кейн простит ему это, учитывая то, что виски текло рекой. Тебе было почти семь, и я помню, как смотрела в окно и видела, как Кейн отрезает для тебя кусок торта.
   Эмма вынула руки из карманов и обняла себя, чтобы избавиться от холода, который пробежался по ее телу из-за воспоминаний. Она поняла, что ее голос звучит неэмоционально, в то время как на самом деле она переживала муки заново, рассказывая об этом.
   – Думаю, никто не заметил, когда он оттащил меня в одну из спален. Когда я уже думала, что со мной случится что-то ужасное, кто-то оттолкнул его от меня. Я сразу оказалась в руках спасителя.
   – Это была Кейн? – Хэйден в первый раз, с тех пор как они вышли из дома, посмотрел на нее.
   – Да, это была она. Не знаю, как она узнала, но она спасла меня.
   – И в качестве награды ты ее бросила?
   Его голос звучал так скептически, что его мать чуть не засмеялась. Ее сыну еще не было двенадцати, но он уже мыслил как наследник Кэйси. Она вряд ли смогла бы что-то сделать, чтобы вернуть его. Кейн была слишком глубоко в его сердце.
   – Я ушла не поэтому, Хэйден. После того, как она успокоила меня, она отправила нас с тобой наверх. Я ждала ее, потому что беспокоилась за нее, и мне хотелось, чтобы она была рядом. Прошла, казалось, вечность, и я спустилась вниз, чтобы поискать ее. Этого человека уже не было, но Кейн не успела помыться.
   Я увидела ее руки. Они до сих пор у меня перед глазами и прости меня, но я не смогла жить так дальше. Было так много крови. Она была покрыта ей, и казалось, что эта кровь зальет нас всех, как наводнение. Мне стало плохо от ее вида.
   Я не хотела отвечать за то, что кому-то делают больно, или еще хуже, только потому, что я делю постель с главой семьи Кэйси. Извини, если тебе тяжело это слышать, но это правда.
   Она положила руку Хэйдену на плечо, чтобы он остановился. Когда он встал, она решила, что у нее получилось достучаться до него, и он понял ее позицию.
   – Мама защитила тебя, а ты ушла из-за этого?
   Услышав это в такой интерпретации, она и сама перестала понимать, что сделала.
   – Хэйден, я не одна из коров моего отца. Я не принадлежу Кейн, как предмет мебели. Я уважаю ее чувство семьи и чести, но это же не феодальная Япония, где я должна ходить на четыре шага позади. Я была ее женой, и мне хотелось самой что-то решать в моей жизни и в жизни моих детей.
   – Но она сказала мне, что не убила его, как хотела, потому что я попросила оставить ему жизнь. Я думала, это работа для полиции, а не для рук Кейн или ее пистолета. Ты понимаешь Кейн? Понимаешь, на что она способна?
   – Я понимаю это лучше тебя. Но ты забыла еще об одном человеке. Конечно, ты сделала так, как считала нужным. Но я не могу тебя за это уважать. Тебя и твою чистую совесть. Жаль, что она заботит тебя больше, чем мы с мамой. Почему ты вообще не перестала обо мне думать? – Злость, которая копилась в нем четыре года, нашла выход в крике.
   Слова Хэйдена больно били ее, это ощущалось как настоящие удары, и она немного отодвинулась от него и расплакалась.
   – Прислушайся к себе. Ни один одиннадцатилетний ребенок не должен так думать. Тебе не обязательно жить так. Я люблю тебя. Мне пришлось убить часть себя, чтобы уйти от вас. Ты, Кейн и Мари были моей семьей. Ты все еще часть моей семьи, и я хочу, чтобы ты знал, что твоя жизнь не обязательно должна повторить жизнь Кейн. – Когда Хэйден не возразил, она подвинулась к нему и положила руку на его рукав.
   – Что, я могу приехать сюда и учиться доить коров? Или, еще лучше, я могу провести остаток жизни, пытаясь заставить бабушку Кэрол не смотреть на меня так, будто она ненавидит меня и всю мою семью? Нет, спасибо. Ты хотела, чтобы я приехал сюда, чтобы мы могли узнать друг друга. Так вот, я не хочу узнавать тебя получше, я не хочу тратить на это время. – Он выдернул руку и пошел прочь, вытирая на ходу слезы.
   Эмма просто смотрела, как он уходит, не представляя, что могло бы его остановить. Надежда, которую она с таким трудом нашла в себе, когда собиралась в Новый Орлеан, теперь разваливалась на куски. Она была уверена, что это поражение отзовется таким же страданием, что и отказ от жизни с Кейн.
   Хэйден повернул к дому, проигнорировав Мука. Он ничего не хотел, кроме того, чтобы уехать, когда приедет Кейн. Приехать сюда было ошибкой, и Кейн должна понять его нежелание общаться с Эммой. Он сделал то, чего от него ожидали. Он пытался, потому что все еще вспоминал счастливые моменты детства. Но теперь он уйдет, а она может до конца жизни переживать боль потери.
   – Дай ему остыть, Эмма. Не беспокойся, с ним все в порядке. Ты просто ударила по больному нерву, не зная этого, – сказал Мук.
   – Что ты хочешь сказать?
   – Он все еще скучает по Мари. Расстраивается, когда кто-то упоминает ее имя, а сейчас он этого не ожидал.
   – Кейн пришлось поместить ее в больницу? – Она вспомнила младшую сестру Кейн и вечера, когда она слушала, как Кейн ей читает. Вспомнила ее голубые глаза, с восхищением смотрящие на Кейн.
   – Она умерла почти три месяца назад.
   – Что? Как?
   – Я не могу рассказать, и я вынужден настоять на том, чтобы ты не спрашивала об этом у Хэйдена. – Охранник побежал, когда его подопечный исчез в доме, оставив Эмму домысливать сказанное им, как ей заблагорассудится.
   Остаток дня двое гостей провели за закрытыми дверями спальни. Эмма проходила мимо двери больше двадцати раз, но так и не услышала ни звука. Она была подавлена этой ситуацией, ей не давал покоя вопрос, что случилось с Мари, почему она умерла.

Глава восьмая

   К тому моменту, когда Эмма была в состоянии постучать и узнать, спустятся ли Хэйден и Мук на ужин, солнце уже село. Она прижала руки к груди, когда дверь открылась до того, как она успела дотронуться до нее костяшками пальцев. Хэйден, в пальто, промчался мимо нее и ринулся вниз по лестнице.
   Она услышала, как открывается входная дверь, и побежала за ним. Он уезжает? Ее самые сильные страхи были подтверждены, когда она увидела людей, стоящих во дворе.
   Отдернув занавеску в гостиной, она заметила большой внедорожник, припаркованный рядом с амбаром. В лучах света она увидела Хэйдена, держащегося за Кейн. Он не отпускал ее долго, как будто пытался почувствовать себя лучше после ужасного утра, проведенного с биологической матерью. Видимо, он позвонил ей, и она приехала раньше, чтобы забрать его.
   Кейн и Хэйден зашли внутрь амбара, оставив всю помощь, как любила их называть Кейн, снаружи. Глава семьи Кэйси явно не ожидала здесь опасностей, потому что привезла с собой только Меррик и еще пару человек. В Новом Орлеане с ней ходили – в зависимости от обстоятельств – от четырех до восьми человек. Когда-то они были и в жизни Эммы, и если она по чему-то и скучала, то явно не по ним.
   Эмма смотрела, как Хэйден говорит что-то и показывает на дом. Кейн задрала голову, глядя в сторону Эммы, так, будто знала, что она там стоит.
   Когда мальчик закончил говорить, Кейн обняла его, а потом положила руки на его плечи и стала что-то объяснять.
   – Хэйден, она не знала о Мари, поэтому постарайся не обижаться на это.
   Кейн сжала его плечи, пытаясь заставить посмотреть ей в глаза. Смерть ее сестры все еще была больным местом для них обоих, но для Хэйдена – особенно, потому что он так много времени проводил с Мари. Часто Кейн приезжала домой вечером и видела, как он читает ей свои учебники, чтобы она могла научиться всему, чему он учится в школе.
   – Если бы она не пропала на четыре года, она бы знала.
   – А как говорил мой дедушка, если бы ты родился с колесами, то был бы велосипедом, – спокойно сказала Кейн.
   – Мама, и что это должно значить?
   Она засмеялась, увидев, что мрачное выражение на его лице сменилось замешательством.
   – Я и сама точно не знаю, но, кажется, так полагается говорить.
   – Пойдем. Я покажу тебе, где мы ночуем. Нам нужно многое сделать. – Хэйден повернулся, и пошел поздороваться с Меррик.
   Посмотрев на дом, Кейн увидела свою бывшую любовницу у окна, и задумалась, что в их разговоре было связано с ее младшей сестрой. Что-то определенно было, потому что она достаточно хорошо знала Эмму, чтобы понимать, что она использует время так, чтобы завоевать сердце Хэйдена, так же, как когда-то завоевала ее.
   Кейн хорошо понимала, что этот визит – первая ступенька плана Эммы, которая хочет отвоевать Хэйдена у порочных Кэйси. Кейн очень скоро выяснит, что его расстроило, а пока нужно выбираться из этого холода. Если Хэйден хочет уехать, утро уже скоро.
   – Кейн?
   Она повернулась на мужской голос и расплылась в улыбке.
   – Росс, как у Вас дела?
   – Хорошо. Спасибо, что спрашиваешь. И спасибо, что позволила Хэйдену приехать к нам. Мы очень рады, что он здесь. – Росс стоял у амбара в толстой шерстяной куртке и подходящей к ней шапке.
   Отвороты, свисающие ему на уши, выглядели комично, но Кейн уже хотелось, чтобы у нее тоже была такая шапка.
   – Спасибо, что пригласили его, Росс. Хэйден славный мальчик. – Она погладила сына по спине.
   – Да, и теперь он может ехать домой, зная, как доить корову.
   Они засмеялись над этим утверждением, и мальчик покраснел.
   – Давайте покажу, где вы сможете переночевать, Кейн.
   – Я позабочусь об этом, мистер Росс. Идите внутрь.
   Росс быстро пошел к дому, как будто зная, что Хэйдену и Кейн нужно остаться вдвоем.
   – Что случилось? – Спросила Кейн сразу же, как закрылась дверь.
   – Я просто хочу отсюда уехать. Обязательно должно что-то случиться?
   Кейн медленно вздохнула. Она хотела, чтобы ее сын узнал Эмму получше, но не ценой его счастья. Снова заставлять его мучиться от кошмаров и не спать ночами ей не хотелось. Они вместе прошли через боль, когда Эмма ушла, и она всегда помогала ему. Но если можно избежать повтора этого, она сделает все, чтобы ему было спокойно.
   – Прямо сейчас?
   – Нет, ты права. Не стоит проводить ночь в неудобных креслах в аэропорту. Но завтра я хочу уехать. Я приехал, чтобы ты не думала, что я боюсь попробовать, но теперь я не хочу оставаться. Просто… – Хэйден отвернулся.
   – Договаривай, сынок. Ты же знаешь, что не должен делать что-то просто потому, что это сделает меня счастливой. Когда-то я начну просить тебя поступать так, как выгодно семье, но это будет еще не скоро. Лучшее, что сделал для меня мой отец – позволил мне жить свободно до того, как взвалил на меня всю ответственность. Я люблю тебя, Хэйден, и ради тебя я поменяю местами землю и небо, чтобы дать тебе то, что нужно. Если ты хочешь уехать, можешь даже не говорить мне, почему.
   Кейн положила руки ему на плечи. Пусть умный и развитый, но он все-таки ребенок.
   – Просто потому что ты – моя семья. Ты и тетя Мари. Мне больше ничего и никого не надо. – Он услышал сзади глубокий вдох и медленный выдох, и понял, что Кейн пытается успокоиться.
   – Что-то случилось, или кто-то что-то тебе сказал?
   – Нет, я просто готов ехать домой. – Большие руки на его плечах просто нежно погладили его. Этот жест дал ему понять, что она сдается, и они уедут завтра утром, если он действительно этого хочет.
   Мать и сын вместе с охраной обедали на маленькой кухне в коттедже. Меррик, зная, что Кэрол не станет их кормить, привезла продукты с собой. К тому же учитывая то, что они в каком-то замороженном, Богом забытом месте, вряд ли они смогли бы сходить в ресторан, если бы она отказалась готовить.
   Чуть позже десяти, Кейн уложила Хэйдена на одной из кроватей в большой комнате и подождала, пока он заснет. Они с Меррик переглянулись, и Кейн надев пальто, вышла. Она еще не успела дойти до двери дома, когда на крыльцо вышла Эмма.
   – Он хочет, чтобы ты забрала его домой?
   Кейн посмотрела на пустые поля, удивляясь, как люди не сходят с ума, видя их целыми днями.
   – Завтра. Ты хочешь рассказать мне, что произошло? Я не предполагала, что когда приеду, вы не захотите расставаться, но телефонный звонок удивил меня. Обычно Хэйден так просто не сдается.
   – Утром он сказал мне, что-то, о чем он говорит с тобой – не мое дело. Почему со мной должно быть по-другому? – Эмме было больно, и она пыталась побольнее ударить человека, которого винила в своих страданиях.
   Кейн просто кивнула и пошла обратно.
   – Пожалуйста, не уходи. Прости меня. Это не твоя вина.
   – Чего ты от меня хочешь? Я воспитываю его так, чтобы он был сильным, непохожим на меня, а способным выбирать свой собственный путь. Хэйден принадлежит себе самому, и я очень люблю его. Что бы сегодня ни случилось, ты права. Это между вами, и не думай, что я вмешаюсь. Так чего ты хочешь от меня? Чтобы я трясла его, пока он не согласится остаться? – Кейн вытащила руки из карманов пальто и развела ими, очевидно, расстроенная.
   – Я хочу общаться с тобой, и чтобы твой голос не звучал так, будто ты меня ненавидишь. Я хочу, чтобы наш сын воспринимал меня, как члена своей семьи, как свою мать, а не так, будто я какая-то чужая женщина, с которой ему нужно проводить время, потому что ты этого ждешь от него. Я хочу, чтобы он радовал меня, так же, как он радует тебя. – Она слышала, как дрожит ее собственный голос.
   – У тебя могло бы быть все это, и еще большее, и ты это знаешь. Ты ушла сама, никто из нас не просил тебя об этом. Вообще-то, насколько я помню, я просила тебя остаться. Ты хочешь, чтобы он относился к тебе, как к матери? Тебе стоило бы писать ему письма. То, что я сделала четыре года назад, было ошибкой, но больше ошибок из-за тебя я не сделаю. Утром ты можешь попытаться убедить его остаться. После этого я заберу его домой, если он этого захочет.
   – Что ты имеешь в виду под ошибкой? – Эмме стало интересно, неужели она правда сожалеет об убийстве того человека?
   – Я послушала тебя и не убила его. Это ошибка, которая дорого мне стоила.
   Эмма сразу поняла, что Кейн все еще бессердечная лгунья и то, что она сделала четыре года назад, уже не казалось ей таким ужасным.

Глава девятая

   Меррик сидела на койке Кейн, когда ее босс снова вошла в комнату. Она наблюдала, как Кейн снимает шляпу, перчатки и пальто. Ей нравилось смотреть на длинные обтянутые джинсами ноги, потому что она редко видела Кейн в чем-то кроме делового костюма. У них были близкие отношения, но у нее никогда не получалось убедить Кейн перейти границу и добавить секс, к списку обязательств. Она знала, что Кейн нужна была женщина, похожая на Эмму, но думающая так же, как и она, когда речь идет о семье и бизнесе. Меррик любила в Кейн все и принимала ее, как есть, в то время как Эмма могла принимать только ее нежные и мягкие стороны. Эмма никогда не понимала, что именно сила Кейн и делает ее такой невероятно привлекательной.
   – Ну, как твоя бывшая?
   – Слегка обижена. Оказалось, что ее сын не любит ее так же сильно, как нас. Меня всегда удивляет, что некоторые люди думают, что мир должен вращаться вокруг них.
   – Милая, что я тебе говорила о женщинах?
   – Думаю, что твой совет был близок, к рекомендации держаться от них подальше. Может быть, когда агент Барни Кайл поймает меня в западню и заставит судью отправить меня в мужскую колонию, так и случится.
   Когда Кейн упомянула имя руководителя оперативной группы, сформированной, чтобы разгромить Кэйси, Меррик встала с кровати и подошла к ней. Если кто-то и не спал, они прекрасно понимали, что не стоит смотреть на них в этот момент или что-то комментировать. Она прижалась к телу Кейн и обхватила руками ее шею.
   – Я тоже не представляю, что такое может случиться. – Она улыбнулась и прижалась губами к губам Кейн, уговаривая босса поцеловать ее в ответ. Она чуть повернулась, чтобы поцеловать ее в шею и подразнить ухо Кейн своим языком. – Камера установлена на верхнем светильнике, и я уже нашла четыре жучка в комнате. Извини, милая, но я думаю, что Эмма приехала с расчетом на то, что Хэйден привыкнет к этому месту, чтобы потом, когда ему придется остаться здесь навсегда, ей было бы проще с ним справиться. В ее планы входит нечто большее, чем просто воссоединение с сыном. Ищейки Кайла были здесь, я уверена.
   Если Кейн и разозлилась, она ничем не выдала своих чувств, когда слегка отодвинулась, чтобы посмотреть на Меррик.
   – Это отличная идея, но думаю, стоит подождать до тех пор, пока мы не останемся вдвоем. Может быть, мы останемся тут еще на пару дней, чтобы подогреть желание ожиданием. Немного боли усилит чувство облегчения, когда оно придет. Ты согласна?
   Кейн подвинулась поближе к Меррик, и дотронулась до ее уха указательным пальцем.
   – Не забудь, что случилось с девочкой в том стихотворении, милая. К ней пришел паук. Вот только в этот раз Эмма, возможно, нашла черную вдову, а я точно знаю, что они убивают и съедают своих товарищей после игры.
   Она засмеялась и выскользнула из объятий Кейн, перед этим шлепнув ее по животу. Ее босс ничего не сказала о том, кому будет в конце плохо, но Эмме и Кайлу пора начинать молиться тем богам, которым они верят. Потому что облегчение, как понимала это слово Кейн, могло заставить человека молить о смерти, а не о спасении.

   Еще до того как на следующее утро взошло солнце, Кейн сидела на своей кровати, ожидая, когда ее сын откроет глаза. Опыт позволял ей ценить эту тишину, потому что она знала, что уже скоро Хэйден откроет глаза и присоединится к ней на пробежке. Они делали это вместе каждое утро – сначала, она усаживала его в ходунок, потом он ехал на велосипеде, чтобы не отставать от нее, и теперь – он бегал сам, и его ноги были почти такими же длинными, как у нее.
   Она была безмерно благодарна судьбе за одну вещь – за то, что ее брат Билли дожил до того, чтобы встретить Эмму. Когда он увидел, как его старшая сестра смотрит на хрупкую блондинку, он сходил в местную клинику и оставил им подарок на будущее. Она все еще помнит шок, который испытала, когда он сказал ей об этом, пошутив, что так он хочет сохранить наследие Кэйси для следующего поколения.
   Подарок Билли дал им их сына, и его имя, которое Билли выбрал перед своей смертью, за три месяца до рождения ребенка. Кейн нравилось думать, что ее брат смотрит за ними с неба, и что именно поэтому Хэйден так сильно похож на ее семью, и вырос таким чудесным. Если бы можно было иметь ангела-хранителя, Билли Далтон Кэйси хорошо справился бы с тем, чтобы сидеть у нее на плече и шептать ей на ухо.
   – Просыпайся, малыш. Я хочу побегать в этом захолустье, – шепотом сказала Кейн, чтобы не будить всех остальных. Здесь не было такой опасности, с которой она не смогла бы справиться в одиночку, и ей хотелось поговорить с сыном наедине.
   Хэйден открыл синие глаза, пока она размышляла о брате, и то, как он быстро встал, показало, как он успел соскучиться по их утреннему ритуалу. Кейн потеряла Билли, но он оставил ей кусочек себя, чтобы она никогда не осталась одна.
   Кейн подошла к Меррик и поцеловала ее в лоб, пока Хэйден был в ванной.
   – Насладись свободным утром, дорогая, я думаю, никто не выпрыгнет на меня из-за дерева.
   – Но… – сказала Меррик, готовая возмутиться.
   – Я сама позабочусь о себе и о мальчике. Я даже обещаю, что скоро вернусь и помогу тебе приготовить завтрак.
   – Я могу слиться с фоном.
   Кейн тихо засмеялась, глядя на Меррик.
   – Милая, ты удивительно талантлива. Не собираюсь это оспаривать, но для меня ты вряд ли сможешь слиться с фоном. Я никогда тебе не говорила, но каждый раз на пробежке меня очень отвлекает твоя грудь.
   Меррик знала, что ее дразнят. Отвлечь от чего-либо Кейн не так-то просто.
   – Тогда, думаю, я и моя грудь остаемся здесь поспать.
   Мать и сын вышли наружу, прямо в свирепый холод. Кейн ненавидела бегать в таком количестве одежды, но температура в Висконсине не оставляла ей выбора.
   – Куда, мам?
   – Как насчет того, чтобы пробежаться куда-нибудь в симпатичное открытое место, такое, чтобы без специального объектива нельзя было увидеть, как шевелятся мои губы.
   Вся надежда на то, что они уедут сегодня, исчезла из мыслей Хэйдена, когда он медленно побежал. Когда они будут далеко от деревьев, высаженных вокруг фермы, Кейн явно собирается сказать ему что-то, что она не может сказать рядом с домом. Прослушивать при помощи жучков открытые пространства сложно, и еще сложнее подслушать чей-нибудь разговор, не будучи замеченным.
   Двое агентов, которые следовали за ними, не могли подойти ближе, чем на расстояние в полмили, когда Кейн и Хэйден остановились, чтобы посмотреть на восход. Маленький прибор, который включила Кейн, выдавал в эфир помехи.
   – Мы не уедем сегодня, да?
   – Я понимаю, это твое решение, но нет, мы не уезжаем. Эмма пригласила тебя на неделю, и я бы хотела, чтобы ты согласился.
   – Когда мы вчера разговаривали, ты сказала, что мы можем уехать, и ты не будешь задавать вопросов.
   – Хэйден, я знаю, тебе почти двенадцать – это все еще детство, но я хочу, чтобы ты понял, что некоторые обстоятельства, которые у тебя складываются, ты просто обязан использовать.
   Его пухлые губы надулись, и Кейн увидела, что он сейчас разозлится. Иногда это было преимуществом – иметь ребенка, который вел себя точно так же, как и она, все его эмоции можно было видеть на лице.
   – С тех пор как ты приехал ты не видел чего-нибудь странного?
   – Например, чего? Корову с пятью ногами?
   – Малыш, ты, наверно, проводишь со мной слишком много времени. Ты становишься нахальным. Ну же, я серьезно. Не было ничего такого, чему ты удивился?
   Хэйден покачал головой и стал смотреть на землю, как если бы мертвая трава могла дать ему ответ. Потом он щелкнул пальцами.
   – В первое утро, когда я закончил пробежку и спускался вниз после душа, я увидел, как черный седан выезжает со двора на дорогу. Я спросил Эмму, но она не поняла, о чем я говорю.
   Кейн пододвинулась ближе к нему, не желая рассказывать о своих планах кому-то кроме сына.
   – Подумай, приятель. Кто ездит на черных седанах среди ферм? Черт, нам пришлось ждать, чтобы найти что-нибудь кроме грузовика в пункте проката, когда мы приехали.
   – Копы.
   Она положила руки ему на лицо, так, чтобы только она могла увидеть движение его губ, когда увидела, что такое положение дел шокировало его.
   – Мой отец был прав. Гены Кэйси всегда доминируют. – Она положила одну руку ему на шею и притянула к себе. – Кайл здесь, поэтому следи за тем, что ты говоришь в коттедже. Ты знаешь не так уж много, но я не хочу, чтобы это обернулось против меня, и я оказалась где-то, где я не смогу быть с тобой.
   – Почему Кайл здесь? Кто… – Он не договорил, потому что понял, что сделала Эмма, и это повергло его в шок. Его родная мать подставила их, или, по крайней мере, сделала так, чтобы Кейн потеряла все, а она смогла бы забрать его себе.
   – Погоди, не стоит пока ее винить. Посмотрим, что будет дальше, как будет развиваться эта игра. Я понимаю, что ты думаешь, что твоя мама просто бросила тебя, но она ни за что не сделала бы этого, если бы что-то или кто-то не заставили ее. Ты можешь кое-что для меня сделать, Хэйден?
   – Тебе не нужно даже спрашивать.
   Кейн все еще прижимала его к себе и говорила прямо ему на ухо:
   – Когда мы вернемся, не позволяй своей злости одержать над тобой победу. Я собираюсь разобраться с Кайлом и тем, кто ему помогает, чтобы они больше нас не беспокоили. Я не хочу, чтобы ты притворялся всепрощающим потерянным сыном, но постарайся поработать над вашими с Эммой отношениями и понять, куда это приведет. Так у меня будет время на то чтобы разобраться с Кайлом и его людьми.
   Один из агентов забрался со своим прибором чуть повыше на дерево, чтобы попробовать найти лучшую линию и услышать, о чем Кейн говорит с сыном.
   – Черт, Кайл разозлится, когда узнает, что у нас ничего не вышло. Я ничего не слышу.
   – Попробуй залезть повыше. Может быть, эта штука так хорошо слышит только фоновые шумы. Все! Закругляемся! Они возвращаются.
   После еще нескольких упражнений Кейн и Хэйден перестали разговаривать и побежали в сторону коттеджа.
   Двое следящих за ними застыли на месте, когда обе пары синих глаз, казалось, уставились на них, когда пробегали мимо, но они знали, что это невозможно.

Глава десятая

   Росс стоял на крыльце и смотрел, как две маленькие точки на горизонте растут и становятся более узнаваемыми. Кейн и Хэйден бежали одинаково, и, глядя на них, он вспомнил, как он сам бегал в школе. Ему никогда не было так легко бегать, как тем, на кого он сейчас смотрел. Он не обернулся на звук закрывающейся двери. Еще раз, поднеся чашку с кофе к губам, он решил, что если Эмма хочет поговорить, она, в конце концов, что-нибудь скажет.
   – Как ты думаешь, они сегодня уедут? – Ее голос чуть дрогнул в конце предложения, и он понял, что Эмма опять плакала.
   – Не знаю, милая. Наверно, тебе стоит спросить их, когда они вернутся. Эти двое встали так рано, что даже превзошли в этом меня.
   – Хэйден очень сильно похож на Кейн. Она всегда рано вставала, бегала и возвращалась в постель после душа еще до того, как я просыпалась. – Она покраснела, когда поняла, что только что сказала своему отцу. Но она помнила, как Кейн сдвинула свою пробежку на час, когда она пожаловалась, что она просыпается одна и под звуки душа. Она сделала так, что Эмма каждое утро просыпалась в ее объятиях. – Извини, пап. Не знаю, почему я это сказала.
   – Потому что ты любишь ее, и сколько бы ты времени ни провела здесь, пытаясь скрыться от этого, ты не перестанешь любить ее. Только теперь, после всего этого, ты возможно убила всю надежду на то, чтобы она чувствовала к тебе то же самое. – Росс поставил чашку и повернулся посмотреть на свою единственную дочь, надеясь хоть как-то помочь ей, пока мир не стал рассыпаться у нее под ногами. Ему не хотелось просто стоять и смотреть на это.
   – Милая, я не знаю Кейн так же хорошо, как ты, а ты, наверно, не знаешь ее так же хорошо, как Хэйден, но я думаю, что для нее важнее всего игра. Она не сдастся без боя, а когда она начнет отстреливаться, неужели ты и правда хочешь оказаться на противоположной стороне, надеясь на то, что какой-то другой рыцарь придет, чтобы спасти тебя?
   Он снял шляпу и почесал голову, перед тем как посмотреть на амбар.
   – Я простой фермер, и, может быть, многого не знаю, но думаю, вряд ли они послали бы столько людей, просто чтобы поймать кого-то безвредного.
   – Я знаю, что делаю, папочка.
   – Не волнуйся, я сказал, что думаю. Ты можешь продолжать слушать свою мать и того человека, который приезжал к тебе, и я уверен, что он выполнит все свои обещания. Когда пыль уляжется, я просто продолжу растить коров и пахать свою землю. Я ни слова не скажу о последствиях, обещаю. Лучше я скажу сейчас. Когда все закончится, ты останешься здесь со мной одна, потому что эта ирландка раздерет на куски все, что дорого тебе и Кайлу. И я имею в виду все и всех. Когда это случится, я все равно буду любить тебя и не прогоню тебя, а наоборот, буду стараться найти в своем сердце сожаление.
   Было видно, что Эмме хочется наброситься на него, но это ничего бы не изменило. Росс Верде был человеком принципа, и то, что задумали его жена и дочь, не казалось ему правильным.
   – Я думала, ты должен быть на моей стороне, папа.
   Он засмеялся и надел шляпу, готовый отправиться работать.
   – Если ты думаешь, что это не так, нам не о чем говорить. Просто помни, что сказал твой старый отец, и хорошенько подумай о своем будущем. Каким оно будет, и с кем ты его разделишь, зависит от того, что ты будешь делать сейчас.
   – Разве ты не понимаешь, что ты от этого тоже выиграешь? Думаю, Кейн здесь достаточно расслабится, чтобы отпустить этих обезьян, которыми она себя окружила. И если это случится, мы с тобой оба выиграем.
   Росс остановился по пути к амбару и обернулся.
   – Я не подписывал эти бумаги, Эмма, и вы с Кэрол ни за что не заставите меня сделать это. У меня случались трудные времена и раньше, но я всегда преодолевал их, и в этот раз я не собираюсь ничего брать у этого идиота в костюме.
   Идиот, о котором говорил Росс, стоял у едва открытой двери, слушая их разговор. Специальный агент Барни Кайл стремительно начал свою карьеру в ФБР, расколов пару наркосиндикатов, и произведя на свое начальство впечатление восходящей звезды Бюро. Этот успех и принес ему возможность заняться делом Кэйси.
   В Бюро все устали от попыток вынести обвинение Далтону, а потом его дочери – все возвращались с пустыми руками. Когда Кайл взялся за это, он думал, что ему понадобится примерно год, чтобы довести дело до суда. Но он наткнулся на помеху по имени Кейн, и поэтому через восемь лет обнаружил, что его статус постепенно померк, и его вот-вот отправят в какую-нибудь глушь. Из-за этой угрозы и самодовольства Кейн, несмотря на постоянную слежку, он начал ненавидеть ее. Все, что он мог показать начальству после всех усилий – снимки ее гардероба и улыбки.
   Росс был в какой-то мере прав. Дела между ним и Кейн уже давно переросли во что-то личное, и он хотел удовлетвориться ее провалом. Он жил ради того дня, когда сможет уничтожить, размазать ее по стенке за все насмехательства над ним. Эта фаза операции была его последним шансом, и ему было все равно, сколько сложностей стоит на его пути. Он собирался ее уничтожить.
   – Он же не испортит нам дело, Эмма? – Барни Кайл открыл дверь и посмотрел на то, как Росс шел к амбару. Кейн и Хэйден были еще слишком далеко, чтобы заметить его, а наушник предупредил бы его о любом движении в коттедже.
   В Эмме он нашел слабое место Кейн, и, даже, несмотря на то, что у него ушел всего час, чтобы уговорить Кэрол, они вдвоем несколько месяцев уговаривали Эмму принять участие в их плане. Кейн ведет войну за раздел влияния в ее главной сфере бизнеса, так что это путешествие пришлось на время, когда она не сможет отложить дела на неделю, чтобы присмотреть за Эммой. Она и не подозревает, какое совершенное оборудование Кайл установил в коттедже, так что будет очень мило, когда она начнет говорить о делах, как обычно.
   – Тебе не стоит находиться здесь, Кайл.
   – Я просто пил кофе на кухне с твоей матерью. Не беспокойся. Я видел, как Хэйден и Кейн ушли утром, и я абсолютно уверен, что никто не видел, как я вошел в дом. Я еще более уверен, что никто не увидит, как я отсюда выйду.
   Хэйден и Кейн перешли на шаг, чтобы охладиться, тем самым, давая Эмме еще пару минут наедине с Кайлом.
   – Значит, Кейн еще не начала рассказывать о своих криминальных занятиях?
   – Нет, все, что у нас есть – это серьезный поцелуй с симпатичной телохранительницей.
   – Когда это было?
   – Прошлой ночью, после того как они уложили ребенка спать. Не беспокойся. Это был всего лишь небольшой намек на секс, потом они легли в разные постели. Хотя я не знаю. Еще один такой поцелуй и Кэйси могла бы и не сдержаться.
   Кайл тихо засмеялся, когда Эмма сошла с крыльца и направилась в коттедж. Она вошла без стука. Большинство уже проснулись и разговаривали, сидя с чашками кофе в руках, пока Меррик и Мук готовили на кухне завтрак.
   – Черт возьми, я уже думала, что вы убежали в Канаду. Вы так долго, – не поворачиваясь, сказала Меррик, думая, что это Кейн и Хэйден.
   – Они уже возвращаются, поэтому я подумала, что вам нужна помощь с завтраком. – Голос Эммы был холоднее воздуха на улице.
   Все в комнате наблюдали за этой маленькой войной за влияние, готовые вскочить, если дело дойдет до того, что Меррик попытается убить Эмму.
   – Нет, спасибо, миссис Верде, я лучше Вас знаю, что любят Хэйден и Кейн.
   – Я все еще миссис Кэйси. Постарайся запомнить это. И я уверена, что ты многое знаешь о том, что нравится Кейн. Но я не уйду, поэтому привыкай.
   – К чему?
   Низкий голос заставил их обеих повернуться к входной двери и увидеть обоих Кэйси, снимающих куртки и рубашки. Кроме груди Кейн, прикрытой спортивным лифчиком, их тела были сложены одинаково. Хэйден уступал матери в мускульной массе, но каждый мог видеть, что скоро он ее догонит.
   – К тому, что я буду приходить сюда еще пару дней, чтобы помочь с завтраком. – Эмма пыталась не глазеть на Кейн. Каждую ночь она мечтала о своей любовнице.
   – Ясно. Ну что ж, мы оба проголодались, так что, надеюсь, что у тебя получится. Хэйден, сходи, прими душ и оставь мне немного горячей воды.
   – Хэйден, ты можешь принять душ в доме, если хочешь, – сказала Эмма, стараясь, чтобы ее голос не звучал слишком отчаянно.
   Он просто взял вещи и вышел. Мук уже успел собрать вещи и перенести их из дома.
   Меррик и Мук вышли из кухни, когда Кейн подошла поближе к Эмме и заговорила:
   – Не расстраивайся так. Он останется на неделю, как и обещал. Я надеюсь, что ты проведешь это время, пытаясь узнать, какой он на самом деле. Нельзя изменить прошлое, Эмма. Просто попробуй научить его доверять тебе. Хэйден счастливый ребенок, и я сделала все, чтобы так было, но я всегда подозревала, что немалая часть его скучает по тебе. Я многое могу ему дать, но ему все равно нужно, чтобы его мать принимала в его жизни активное участие. Я буду помогать тебе, как смогу, но даже не пытайся вернуть его расположение за мой счет. Если попробуешь провести между нами черту, он сразу перестанет с тобой общаться, как бы это ни ранило его. – Это единственное предупреждение, которое она могла дать Эмме по поводу Кайла или чего-то еще, что та планировала. – Ты меня понимаешь?
   – Да. – Эмма отвернулась к чашке, в которой она взбивала яйца. Голос Кейн не был угрожающим, но Эмма не могла смотреть на нее, когда она была почти без одежды. – Спасибо. Я уверена, что ты помогла ему передумать и не уезжать так рано.
   Пока они молча завтракали, Эмма изучала Хэйдена и Кейн, пытаясь понять, как еще раз начать разговор с сыном. Ей захотелось расцеловать Кейн, когда она попросила его прогуляться с Эммой после завтрака. Они с Хэйденом смотрели, как Кейн перепрыгнула через забор и направилась к Россу, который загружал корм в одно из хранилищ.
   Пальто Кейн хорошо защищало от ветра, а снег, который выпал за ночь, хрустел под ногами, когда она шла по траве. Она еще не виделась с Кэрол, но с Россом они мило поговорили, когда она приехала. У них всегда были хорошие отношения, и Кейн скучала по их телефонным разговорам, когда он звонил, чтобы узнать, как дела у Эммы.
   – Доброе утро, – крикнула Кейн негромко, чтобы не испугать его.
   – Доброе утро, Кейн. Хорошо побегали?
   – Еще немного этого чистого свежего воздуха и я бы упала. Я подумала, может, я приду и помогу тебе, пока Эмма проводит время с Хэйденом. – Она улыбнулась ему. – Так сказать, оплачу проживание.
   Росс улыбнулся в ответ и похлопал по сиденью рядом с собой. Они ездили на тракторе, наполняя хранилища, и прогоняя коров со своего пути. Через четыре часа он остановился перед амбаром и пошел отнести мешки, которые им не понадобились, обратно на склад. Осталось не так много мешков, и он не хотел, чтобы они испортились. Когда они закончатся, ему придется использовать сено, которое он связал в тюки осенью.
   – Тебе нужно съездить в магазин за кормом, Росс. – Мешок, который несла на плече Кейн, присоединился к тем, которые она уже поставила в сухом темном помещении амбара. Росс был поражен, когда увидел, как она с легкость поднимает мешки с весом под сорок килограммов.
   – Не думаю, что это возможно до весны.
   Он выглядел таким сконфуженным, что Кейн решила изменить тактику.
   – В городе есть ресторан?
   – Только маленький, без изысков. Вряд ли тебе понравится.
   – Ну не знаю. Давай съездим перекусить.
   Через пятнадцать минут они сидели в закусочной Мэйбел и ждали когда официантка примет их заказ. Кейн смотрела на парня на углу дома, который изо всех сил пытался не привлекать к себе внимание на улице маленького городка. Мысль о том, что он морозит свой зад, наблюдая за ней, приносила ей какое-то извращенное удовлетворение. Глядя на него, она решила внимательно изучить меню и заказать все блюда, которые сможет в себя вместить.
   – Кейн, можно задать тебе вопрос? – Росс, взглянул на нее поверх своего меню, но держал его близко к лицу, видимо, чтобы спрятаться, если ей не понравится вопрос.
   – Давай.
   – Чем ты занимаешься?
   Она посмотрела на него, спрашивая себя, не может ли Росс быть частью западни Кайла.
   – Можно задать тебе вопрос, перед тем как я отвечу на твой?
   Он проследил за ее взглядом и увидел парня на углу.
   – Ты слышал о том, что у стен есть уши?
   Росс смотрел на нее, как будто ожидая, что она продолжит.
   – В наши дни у них есть и уши, и глаза, и мозги. И они постоянно преследуют мою семью. С другой стороны, они не ограничены стенами, поэтому мне интересно, зачем ты спрашиваешь, чем я занимаюсь.
   Росс не мог отвести взгляда от человека на углу.
   – Я просто наблюдаю за дочерью четыре года и пытаюсь понять, что ее так напугало. Это правда, я не слишком много времени посвятил тому, чтобы узнать тебя получше, но я видел, что ты к ней чувствовала. Это можно было слышать в твоем голосе, когда мы с тобой болтали по телефону. Он, наконец, отвернулся от окна и внимательно посмотрел на бывшую любовницу своей дочери. – Почему она здесь, а не с тобой?
   – Она захотела уйти, и я позволила ей это сделать. Я не монстр, Росс. Я не собиралась заставлять ее быть там, где, как ей казалось, ей больше не место. Но я не могла ей позволить – извини, если сейчас я говорю что-то ужасное – уехать вместе с Хэйденом. Он мой сын, и его место рядом со мной. Если Эмма хочет с ним общаться, я только за, но это общение будет ограничено правом на посещение. Я использую все свое влияние, чтобы было так. Даже не сомневайся.
   – Но это не ответ на мой вопрос.
   Кейн взглянула на человека на углу и попыталась ответить так, чтобы не расстроить Росса.
   – В связи с моим бизнесом, некоторые люди часто пытаются проверить меня на прочность. Иногда они делают это через мою семью. На вечеринке моей сестры, один из кузенов пытался изнасиловать Эмму в нашем доме. Я вовремя поймала его, и после того как убедилась, что она в целости и сохранности, мы с ним немного поговорили. Кровь на моих руках после этой беседы напугала ее, и через неделю она уехала. Я понимала, что когда-нибудь она вернется сюда, чтобы увидеть нашего сына. Как бы мне ни было больно, я стараюсь уважать ее решение.
   Росс откинулся на стуле и посмотрел на руки Кейн. Понятное дело, в ее жизни было много скользких типов, но Эмма ушла от Кейн, потому что она сделала то, чего не стал бы делать на ее месте никто другой. Девочка, о чем ты думала? Он вспомнил, как Эмма проводила дни, с тех пор как приехала домой такая несчастная. Она была надломлена, а ее мать сломала ее до конца.
   – Кейн, есть кое-что, что ты должна знать. – Росс замолчал, когда Кейн покачала головой так, что это мог видеть только он.
   – Как насчет того, чтобы ты объяснил, почему ты не можешь поехать за кормом до весны?
   До конца ланча Росс рассказывал ей о низких ценах на молоко и растущих долгах. Он мог бы обойтись и без фермы, но эта земля принадлежала его семье уже множество поколений, и он знал, что она понимает, что означает семейная традиция.
   – Я смотрю на тебя, Росс, и вижу, что ты гордый, но разве это значит, что ты глуп?
   Ее улыбка удержала его от того, чтобы разозлиться, и он рассмеялся.
   – Спасибо, мне хотелось бы думать, что у меня еще остались извилины.
   – Тогда, как ты смотришь на то, чтобы стать партнером?

Глава одиннадцатая

   Росс опять засмеялся и посмотрел на Кейн, пытаясь понять, шутит ли она или говорит серьезно.
   
Купить и читать книгу за 69 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать