Назад

Купить и читать книгу за 59 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Муза Диониса

   Полная захватывающих приключений и неожиданных поворотов история запретной страсти сорокалетней прокурорши к своему подследственному – двадцативосьмилетнему финансовому гению, обладающему особым даром к финансовым махинациям.
   Анатомия богатства и счастья в окружении поражающих воображение пейзажей одного из самых красивых островов мира.
   Она пойдет на должностное преступление ради своей любви, которое может стоить ей карьеры и даже жизни. А он предложит ей взятку, от которой невозможно отказаться.
   Море, солнце, дикие пальмы, смелые сексуальные эксперименты и… абсолютно непредсказуемый финал.


Алиса Берг Муза Диониса

   © ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2013

   Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

   © Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Глава 1

   Анна Алабина подъехала к зданию прокуратуры в плохом настроении. И все из-за сына. Не ночевал дома. И если бы в первый раз. Но это становится плохой традицией. И главное – где его носит ночами, где он бывает, он упорно не говорит. А на все вопросы отвечает – это только мое дело. Парню всего-то девятнадцать лет, а вообразил себя взрослым и независимым от родителей. Считает, что они не имеют никакого права вмешиваться в его личную жизнь. А если что-то натворит?.. Не то, что у него плохие наклонности, скорее наоборот. Но уж больно он необузданный, плохо управляет своими эмоциями. И кто знает, к каким последствиям это может привести… Ей-то это известно лучше, чем многим другим. Она чуть ли не ежедневно сталкивается с подобными делами. Судьбы скольких молодых людей и девушек оказались загубленными из-за неумения справиться со своими чувствами, страстями, из-за слабохарактерности, из-за того, что попали под тлетворное чужое влияние. Ей всегда было до боли жалко таких подследственных. Но в большинстве случаев она ничем помочь им не может, совершенное преступление налицо – и они должны отвечать по всей строгости закона. А закон, как известно, суров, но справедлив. Вот только эта справедливость зачастую напоминает ей асфальтовый каток, который расплющивает все, что оказывается на его пути. Иногда ей даже кажется, что современная правоохранительная практика давно изжила себя, она слишком слабо учитывает индивидуальные причины каждого правонарушения и всех стрижет под одну гребенку. Подчас человека предпочтительнее простить, чем осудить, потому что после приговора шансы вернуться когда-либо к нормальной жизни у него резко сокращаются. А раз так, что ему остается делать? Только одно – идти по той преступной стезе, на которую он однажды вступил по неосторожности или глупости.
   Впрочем, подобные мысли возникали у Анны нечасто. И даже если и возникали, то задерживались в голове совсем на короткий промежуток времени. Она гнала их от себя, как отгоняют назойливую муху. Просто она сильно боится, что однажды это может коснуться и ее.
   Как всегда Анна не без труда припарковала свои старенькие «Жигули» между «Мерседесами» и «БМВ» сотрудников прокуратуры. Всякий раз, когда она видела эти роскошные машины людей, чьи зарплаты не отличаются от ее жалования или отличаются совсем не намного, ее мысли сразу же устремлялись в определенном направлении. Но и их она была вынуждена прогонять от себя, не в ее власти было что-то серьезно менять. По крайней мере, пока. Но если однажды она получит такие полномочия, то владельцам этих шикарных машин придется не сладко. Это она знала точно.
   Всю дорогу, что она ехала от дома до прокуратуры, Анна гадала, зачем ее так срочно вызвал к себе прокурор города Кулаков. Она специально взяла отгул, чтобы хотя бы чуточку передохнуть после предыдущего расследования. Это был настоящий изнурительный марафон, когда приходилось нередко работать по шестнадцать часов в сутки. Правда, результат превзошел все ожидания, удалось не только довести дело до логического завершения, но и собрать компромат на людей, которые многим казались еще недавно абсолютно неприкасаемыми. А теперь они сидят в камерах предварительного заключения в ожидании суда. Анне известно, что об итогах следствия прокурор города докладывал аж самому генеральному прокурору страны. И в качестве главной фамилии человека, которому удалось получить такой результат, звучала ее фамилия.
   Конечно, она рада и горда таким достижением, но это не значит, что она не должна хотя бы немного передохнуть. В конце концов, она же не железная и не может постоянно работать в таком изнуряющем режиме. Хотя и знает, что некоторые ее товарищи по прокуратуре считают, что она создана из металла и вообще не нуждается в отдыхе. А ей так хочется уехать к морю. Тем более в ближайшее время и отпуск обещан. Она не была на курорте уже лет пять. Но в этом году, что бы ни случилось, обязательно поедет. Всем назло!
   Анна подошла к кабинету Кулакова, отворила дверь и зашла в помещение, где сидела секретарша. Анна знала, что секретарша Кулакова ее не любит и потому обычно старается, как можно дольше не докладывать своему шефу об ее появлении. Откуда взялась эта нелюбовь, Анна не знала, но старалась не обращать внимания ни на девушку, ни на ее отношение. Но сегодня все случилось с точностью до наоборот – едва Анна появилась на пороге, как она бросилась в кабинет прокурору. И уже через полминуты она была у него.
   Они знали друг друга уже двадцать лет. Когда молоденький следователь Анна Алабина после института пришла на работу в прокуратуру, Кулаков руководил следственным отделом. Тогда он ей казался очень пожилым мужчиной, и она его сильно боялась. А теперь она сама достигла его возраста и ясно понимает, каким на самом деле он был в то время молодым. А вот сейчас выглядит по настоящему старым, кожа на лице отвисла, волосы поредели, лоб – как поле после боронования, весь в бороздах. И взгляд усталого, много повидавшего и во многом разочарованного человека. Анна могла ручаться всем самым ценным в ее жизни, что лично он абсолютно чист и честен. Но один в поле не воин, и даже два и три таких, как он, – это еще не армия. И она знает, как горько ему оттого, что многое из того, что хотелось сделать, осуществить так и не удалось. Прямым текстом он это никогда не скажет, но не раз намекал ей на это обстоятельство.
   Кулаков сидел за своим столом. При виде ее встал и пошел навстречу. Анне такая предупредительность не очень понравилась, обычно она предваряет какой-то не слишком приятный разговор. Или очередное сложное поручение.
   – Извини, что потревожил твой отдых, – сказал Кулаков.
   Он усадил ее за журнальный столик в кресло, а сам расположился напротив. Анна знала, что на его языке положений это означает, что разговор предстоит не формальный. А от того еще более важный.
   – Тут такое дело, – продолжил Кулаков, – областное начальство очень довольно твоей работой, удалось вскрыть такой гнойник. И где – в городском налоговом управлении. – Он посмотрел на нее, усмехнулся и пригнулся к ней. – Теперь его руководство может с полным основанием отчитаться, что ведут борьбу с коррупцией в органах власти.
   – Это сейчас они могут отчитаться, а поначалу строили такие козни.
   – Да знаю я все прекрасно. Но, согласись, губернатор с самого начала был на нашей стороне. И без его поддержки еще неизвестно, удалось ли бы довести дело до конца.
   – Хоть один честный человек на всю губернию.
   Кулаков задумчиво посмотрел на Анну.
   – И он очень сильно тебе симпатизирует.
   Она пожала плечами.
   – Это очень приятно, но мало что меняет в моей работе.
   – Не хочешь выпить? – неожиданно предложил Кулаков.
   Анна изумленно взглянула на него. Он отлично знал, что она никогда не пила, не курила. А потому раньше подобных предложений с его стороны не поступало. Что это с ним сегодня?
   – Спасибо, я не хочу, – на всякий случай отказалась она.
   – А я с твоего позволения выпью.
   Кулаков достал из бара бутылку коньяка, рюмку и поставил все это на журнальный столик.
   – Ты точно не хочешь выпить? – еще раз поинтересовался он.
   – Вы отлично знаете, Андрей Валентинович, что я не пью. Особенно на работе.
   – А я вот пью. Всю жизнь умеренно, но пью, в том числе, и на работе. Как-то легче становиться жить. Неужели у тебя не возникало желания забываться от всей этой грязи?
   – Желание возникало. Но не таким образом.
   – Интересною, а каким.
   Анна слегка пожала плечами.
   – Например, в театр пойти.
   – В театр? – искреннее удивился Кулаков. – А вот мне после того, какие спектакли я тут вижу, ни в какой театр не хочется.
   – Каждому – свое.
   – Это ты правильно сказала. – Кулаков налил стопку и залпом выпил. – Зря отказалась, коньяк хороший.
   Анна ничего не понимала, прокурор сегодня был не похож на самого себя. Что-то случилось?
   – Ты помнишь, сколько мне лет? – вдруг спросил Кулаков.
   – Как я могу такое забыть? Шестьдесят два.
   – Вот именно, шестьдесят два. А что происходит с людьми, которым шестьдесят два?
   Анна молчала, ожидая, что последует дальше. Она понимала, что Кулаков не случайно затеял разговор про свой возраст.
   – И чего я виляю, как неопытный велосипедист? – вдруг решительно произнес прокурор. – Мы с тобой так давно знакомы, что говорить можно прямым текстом. Примерно неделю назад принято решение о том, что в скором времени я уйду на пенсию. Разумеется, с почетом, – не сдержал он сарказма.
   – Кто принял такое решение?
   – Как кто? Генеральный прокурор. Все, как положено. Лучше спроси, кто на этом настоял?
   – И кто настоял?
   – Наш уважаемый честный губернатор. Он считает, что в областной прокуратуре пора обновлять кадры. Вот и предложил генеральному подумать о замене.
   Анной владели смешанные чувства. За годы работы она привыкла, даже в какой-то степени сроднилась с этим человеком. И ей трудно было представить на этом месте кого-то другого. Но она понимала и то, что в замене Кулакова есть свой резон, в последнее время он меньше стал уделять внимания работе, часто принимал формальные решения, не слишком вникая в суть вопроса. А это вредило делу. Были у Анны и другие претензии к нему. Например, злоупотребление тем же самым алкоголем на рабочем месте. Но об этом она сейчас старалась не думать.
   – Я очень сожалею, если это так, – сказала она.
   Кулаков как-то странно посмотрел на нее.
   – А почему ты не спрашиваешь, кого прочат на мое теплое место?
   – Честно говоря, еще даже не успела об этом подумать.
   – Другому бы не поверил, а тебе верю. Я знаю, ты никогда не лжешь.
   – Так кого?
   – У генерального прокурора есть несколько кандидатур. Но вот губернатор в неофициальной беседе с ним рекомендовал тебя.
   – Меня? – Ее изумление было совершенно и искренним и беспредельным.
   – А что ты удивляешься? Чем ты не подходишь? Всем подходишь.
   Анна молчала, она не находила слов, дабы что-то сказать. Она вообще смутно представляла, что следует говорить в таких случаях.
   – Ладно, не бери в голову, пока приказ не подписан, назначение не состоялось. А я еще ухожу не завтра. Кто знает, что еще может случиться… Далеко не все в восторге от возможного твоего назначения.
   – Я не буду плакать, если оно не случится. Я бы предпочла, чтобы вы еще поработали, и не один год.
   – Зато у других иные предпочтения. И если уж кто достоин занять эту должность, так это ты. Ты же у нас главная законница.
   Кулаков замолчал и посмотрел на Анну. Анна знала, что Законница – это ее неофициальное прозвище в прокуратуре. Когда ей стало известно, как ее называют между собой коллеги, то долго не могла определить, как реагировать на это – гордиться или наоборот, расстраиваться. Но по зрелому размышлению решила сохранять нейтральную позицию. В конце концов, что в этом плохого? Она действительно всегда скрупулезно соблюдает все требования закона. И считает, что делает абсолютно правильно. Хотя отлично знает, что среди тех, кто обязан стоять на его страже, таким поведением отличаются далеко не все.
   – Ты должна понимать, что этот наш разговор сугубо неофициальный. И я тебе не должен был пока ничего говорить. Но я хочу, чтобы ты заранее подготовилась к возможному назначению. Такие события следует встречать во всеоружии.
   – Спасибо за предупреждение. Теперь я буду думать об этом.
   – Боюсь, что думать тебе сейчас придется совсем о другом.
   Анна удивленно посмотрела на него.
   – О чем же я должна думать?
   – Есть одно, можно сказать, неформальное условие, выполнение которого необходимо для того, чтобы ты могла бы претендовать на мое засиженное мухами кресло.
   – И что это за условие?
   – Условие, которое идет от губернатора.
   Анна нахмурилась.
   – Мне это не нравится. А если я откажусь?
   – Подожди отказываться. Сперва выслушай.
   – Да я только и делаю, что вас слушаю, Андрей Валентинович.
   Тот как-то странно посмотрел на нее.
   – Ершистая ты очень. Трудно тебе будет на этом месте.
   – Что за условие?
   – Тебе поручается одно дело. Вернее, у Лебеденко оно отнимается, а тебе передается.
   – Вот оно что… Но почему? Мне предыдущего дела хватило по горло.
   Кулаков развел руками.
   – Ты можешь отказаться. Но ты же не откажешься.
   Это дело наделало много шума не только в прокуратуре, но и в администрации губернатора. За совершение крупных махинаций был арестован некто Владимир Миловидов. Анна, занятая своим расследованием, мало вникала в суть происходящего. Но и то, что она слышала краем уха, впечатляло. Судя по всему, оказаться замешанным грозило целому сонму высокопоставленных местных чиновников и других важных персон.
   – Губернатор хочет довести расследование до конца. Для него это дело чести. Он клялся избирателем, что станет беспощадно выкорчевывать коррупцию, как сорняки на грядке. И вот такая замечательная возможность доказать верность своим обещаниям. К тому же, ты знаешь, что по всей стране разворачивается антикоррупционная кампания. В общем, все очень кстати. Кто там сказал: если такого дела не было бы, его следовало выдумать?
   – Это сказал Вольтер, но только о Боге.
   – Всегда уважал твою эрудицию. И откуда ты все знаешь?
   – Просто у меня хорошая память. Если что-то прочитаю, очень долго не забываю.
   – Знаешь, я все смотрю на тебя столько лет и думаю: неужели ты, в самом деле, такая честная?
   – У вас есть сомнения? – сухо проговорила Анна. Слова Кулакова ей не понравились.
   – Никаких. Просто очень уж ты правильная. Как-то даже не по-человечески правильная.
   – Никогда не ожидала услышать такого от вас, Андрей Валентинович.
   Кулаков махнул рукой.
   – Да я бы ни за что и не сказал, если бы не отправляли на пенсию. А с пенсионера какой спрос…
   Анна почувствовала, что разговор зашел слишком далеко и пора его завершать.
   – Если мне передается это дело, разумеется, я его буду вести.
   – Я нисколько и не сомневался. Вот завтра и приступай. Закончишь дело, и мои дела, скорее всего, тоже закончатся. Видишь, какая синхронность получается…
   – Может быть, не все так печально обстоит. Там могут и передумать.
   – Могут, – согласился. Кулаков. – Но вряд ли передумают. Извини, что оторвал тебя от отдыха. Ты, поди, на дачу собиралась?
   – В общем, планировала пару деньков подышать свежим воздухом.
   – Вот видишь, как получилось. – Он снова налил себя рюмочку. Анна поспешно встала: лицезреть напивающегося прокурора ей совсем не хотелось.

Глава 2

   Хотя была суббота, Анна весь день провела на работе и приехала домой только вечером. Чувствовала она себя не просто усталой, а абсолютно разбитой. Второй день подряд она занималась переданным ей делом. Следователь, который вел его до нее, собрал огромное количество разных материалов. Но систематизировать их толи не смог, толи не успел. И все это пребывало в разрозненном виде. И лишь только после долгой и кропотливой работы у Анны начало появляться пока достаточно смутное представление обо всем. И то, что она стала понимать, порождало у нее какое-то странное ощущение.
   Но сейчас она не хотела думать ни о чем подобном. Голова гудела от заполнившегося ее огромного массива информации, а глаза болели. И были красные. Впрочем, ничего удивительного, если учесть, какое количество страниц она прочитала за эти дни.
   Муж был дома, он одновременно смотрел футбол по телевизору и читал какой-то юридический фолиант. По крайней мере, он уютно, словно котенок, лежал на его коленях.
   – Аннушка, привет, – весело встретил ее муж. – Как у тебя дела? – Он бегло посмотрел на нее и снова уставился в телевизор. Она понимала – там происходят гораздо более важные события, чем появление дома смертельно усталой жены.
   Она села рядом с ним в кресло.
   – Я весь день знакомилась с новым делом, – сказала она.
   Анатолий снова бегло взглянул от нее и отвернулся.
   Ну и к лучшему, подумала она. Ей сейчас совершенно не хочется ничего ему рассказывать. Это в машине она хотела поделиться с ним кое-какими мыслями. А когда увидела его, уставившегося в экран, это желание пропало.
   – А где Женя? – спросила она.
   – Женя ушел по своим делам, – даже не поворачиваясь к ней, проговорил муж. – Просил рано не ждать.
   – И ты отпустил? – с укором сказала она. – Мы ж вроде договаривались, что не будем отпускать его на всю ночь. Ты знаешь, чем он занимается?
   – Я уверен, что ничем предосудительным он не занимается. Просто компания из молодых парней и девушек. Ты вечно устраиваешь панику. Ты мне лучше не мешай, скоро матч кончится, тогда обо всем и поговорим.
   Анна встала и направилась в комнату сына. Делать ей там было нечего, просто она почувствовала, что не хочет оставаться рядом с мужем. Да и какой смысл, с некоторых пор он перестал ее замечать. То есть, он ее видит, он с ней даже разговаривает, выслушивает ее суждения. Но при этом все это как бы проходит мимо него, это общение само по себе, а он сам по себе. Она не может сказать, когда все это началось. Но однажды поймала себя на поразившим ее ощущении, что чувствует себя в семье одиноко. Когда она выходила за него замуж, то и в ужасном сне не могла представить себе такое. Их соединяли такие горячие чувства, что подчас они даже немного обжигали. И вот по прошествии двадцати лет, что осталось от них? Пепел да дым. Когда она об этом думает, то ей становится страшно. Хотя не совсем понятно, чего же она в этом случае боится? Она твердо уверенна, что Толя от нее никогда не уйдет. Все, что угодно, только не это. Он будет с ней до конца жизни. Но только что эта за жизнь? Скучная, унылая, безрадостная.
   Анна волевым усилием постаралась остановить поток своих мыслей. Они и раньше появлялись в ее голове, но сегодня их стало уж слишком много. С чего это они так размножились? Почему-то она подумала о том уголовном деле, которое сейчас изучала. Но какое отношение оно имеет к ее семейным проблемам, к ее душевному состоянию? Очевидно, никакое. Просто ее голова переполнена всеми этими фактами. Вот они и лезут в голову кстати и некстати.
   Анна села на кровать сына. Напротив нее на стене висела его большая фотография. Как незаметно он вырос, у нее такое чувство, что однажды она проснулась утром – и, как в кино, где за считанные мгновения пролистывают множество лет, увидела его взрослым. И больше она ему по настоящему не нужна. Теперь его интересуют совсем другие женщины. А что делать ей?
   Анна вдруг почти физически ощутила, что ее со всех сторон железным кольцом сжимает одиночество. А к такому состоянию она совершенно не привыкла. Более того, до самого последнего времени была уверена, что никогда ничего подобного с ней не случится. Да и с какой кстати? Разве у нее не дружная семья? Любящий, заботливый муж, обожающий ее сын – самое настоящее женское счастье. К тому же интересная работа, которой она увлечена. И вот как-то совсем неожиданно от всего этого богатства мало что осталось.
   Анна поспешно вернулась в комнату к мужу. Футбольный матч закончился, зато началась политическая передача. А Анатолий увлекался политикой не меньше, чем футболом. Когда она вошла, он даже не повернул в ее сторону голову.
   – Толя, – негромко позвала она.
   Тот неохотно посмотрел на нее.
   – Что?
   – Поговори со мной. Мне одиноко.
   Муж снова посмотрел на нее.
   – Ну что ты такое говоришь, я же с тобой. Это настроение. У тебя случайно не месячные?
   – Нет у меня никаких месячных, ты отлично знаешь, что они окончились всего три дня назад.
   – Ну, да. – Анатолий снова вперил взгляд в телевизор. – Ты только послушай, что он несет! – возмущенно воскликнул он.
   Но Анне сейчас было глубоко наплевать, кто и что там несет в телевизоре. Она молча сидела в кресле, переводя взгляд с мужа на экран и в обратном направлении. Внутри себя она ощущала сплошную пустоту. Ну, как пробиться к сознанию этого человека, почему он потерял ощущение сопричастности к ее проблемам, почему у него так затупилось восприятие жизни? Она же отлично помнит, что он был совсем другим: отзывчивым, очень чувствительным к любой человеческой беде.
   Воспоминания перенесли ее в молодость. Она – студентка юридического факультета, а он – самый молодой на нем преподаватель. Она до сих пор во всех деталях помнит их первую встречу, даже те взгляды, которыми они тогда обменялись.
   Она с первого взгляда влюбилась в молодого преподавателя, но тщательно скрывала свои чувства от подруг и уж тем более от него самого. И все же по каким-то неуловимым признакам он разгадал эту ее тщательно оберегаемую тайну. И, как оказалось, сам питал к ней большую симпатию, выделял ее среди других студенток. И однажды подошел к ней, когда рядом никого не было, и предложил попить вместе кофе в кафе. От неземной радости у нее задрожали колени, и она с испугом подумала, что может упасть. Но все же у нее хватило сил удержаться на ногах.
   Так начался их роман, роман горячий, обжигающий, как ветер в пустыне. И при этом абсолютно целомудренный. Никто бы и не поверил, если бы она сказала, что впервые они познали друг друга именно в первую брачную ночь. А до этого, кроме поцелуев, у них ничего не было. Но именно так все и было. Причем, они оба были согласны с таким развитием событий и не стремились их форсировать.
   Голос мужа так внезапно вторгся в ее воспоминания, что она даже вздрогнула.
   – Анечка, а что у нас на ужин? Есть хочется.
   – Да, сейчас приготовлю. Сегодня у нас рыба.
   – Рыба – это замечательно. Буду с нетерпением ждать.
   Анна знала, что искусство кулинарии не является ее сильной стороной. И в свое время потратила много сил и времени на то, чтобы овладеть этими навыками. И все же должна была признать, что результат оказался довольно посредственным. И она благодарна Толе за то, что тот никогда не ставил ей это в укор. И ел все, что она готовила. И не только ел, но еще и хвалил. Но теперь ей уже это все равно.
   Они сидели за столом и ужинали. Когда Анна ехала домой, то хотела рассказать мужу о новом деле. Но сейчас это желание окончательно пропало. Может быть, как-нибудь потом. Тем более совет такого опытного юриста, как Анатолий, может ей пригодиться. В прежние времена он ни раз оказывал ей помощь.
   Но на этот раз солировал муж. Он был в отличном настроении, а это всегда выражалось в том, что он становился крайне разговорчивым. Начал он с футбола, поделившись с ней большой радостью, что его любимая команда одержала победу. Затем перешел на политику, после чего стал излагать последние новости на кафедре.
   Анна слушала и не слушала его. Неужели для него, в самом деле, так важно, что его команда победила, что где-то там далеко произошли события, которые вызвали у него одобрение. Удивительно, но все это его живо интересует и волнует… А вот то, что происходит под носом, то, что творится с человеком, который сидит за одним с ним столом, спит с ним в одной постели, не вызывает у него никаких эмоций.
   – Вкусная рыба, мне понравилось. Ты молодец, – проговорил Анатолий, отодвигая тарелку и вставая со стола. Как ни странно, но готовишь ты все лучше и лучше.
   – А что тут странного, по-твоему?
   – Ты так занята на работе. Я понимаю, когда это происходит, если женщина занимается только домашним хозяйством.
   – Это получилось случайно. – Ей почему-то хотелось ему противоречить.
   – Случайностей не бывает. Это я тебе как юрист с огромным стажем говорю. А как насчет того, чтобы пойти поспать? – Он подмигнул ей.
   Анна знала, что это означает. Это в первый период их супружества они занимались любовью почти каждую ночь. А вот последние годы это происходило у них строго по субботам. В будние дни Анатолий слишком уставал, чтобы думать о таких вещах, и засыпал, как только ложился. А вот в субботу, отдохнув, набравшись сил, он был готов доказывать ей свою мужскую состоятельность.
   Анна отлично знала, какой реакции он от нее ждет.
   – Да, сейчас пойдем спать. Я только уберу со стола и вымою посуду.
   – Это можно сделать и завтра.
   Анна отрицательно покачала головой.
   – Ты же знаешь, как я не люблю оставлять ничего на потом.
   – Ну, хорошо, я тебя жду в спальне.
   Она лежала под мужем, гладила, обнимала, целовала его – и ничего не чувствовала. Эти субботняя сексуальная обязаловка давно не доставляло ей никакого удовольствия. Но она понимала, что не в праве лишать мужа телесных радостей по выходным. Ее желание гасло постепенно, как освещение в театре перед спектаклем. Наверное, это началось тогда, когда их интимные отношения из страстных превратились в просто регулярные. Каждый раз все происходило абсолютно одинаково, словно бы снова и снова крутилась одна и та же пленка. Как жаль, думала в эти минуты Анна, что нельзя просто вставить кассету в видеомагнитофон и прокрутить ее. А она бы в это время лежала и отдыхала. Нет ничего бессмысленней в жизни, чем повторения.
   Наконец муж угомонился и затих рядом. Теперь он заснет за считанные минуты. Анна прислушалась и услышала его ровное дыхание. Так все и произошло, как происходило всегда.
   Осторожно, чтобы не разбудить мужа, она встала с кровати и села у окна. Она смотрела в темноту. И совершенно неожиданно перед ней вдруг возникла лицо ее подследственного. Точно такое, какое она видела на фотографии в деле. Странно, с какой стати появился на экране ее воображения этот образ? Такого раньше с ней никогда не случалось.

Глава 3

   Анна изо всех сил старалась быть спокойной, но это старание как раз и доказывало ей, что она волнуется. Что все же с ней происходит? За свою жизнь она общалась с большим количеством подследственных, мужчин и женщин, старых и молодых, красивых и уродливых. И обычно воспринимала их совершенно спокойно. Хотя нередко между нею и сидящим напротив нее человеком возникали какие-то свои отношения. Иногда доверительные, а иногда выплескивалась откровенная неприязнь, если не сказать больше. Но неизменно Анна держала себя в строго очерченных ее положением рамках. Именно эти строгие, ясные и четкие рамки и придавили ей уверенность в своих силах, легко позволяли отсекать все лишнее. Вот и сейчас она всячески старалась настроить себя на эту волну.
   Анна ждала, когда введут Миловидова. Она решила, что сегодняшнюю встречу она преимущественно посвятит знакомству с этим человеком. Она отдавала себе отчет, что ей предстоит не простой поединок. Этот человек умен, отлично образован, находчив, изобретателен, о чем более чем наглядно свидетельствуют его многочисленные махинации. И ей предстоит мобилизовать все свои моральные и умственные ресурсы, чтобы одолеть его в предстоящем поединке. И она уверена, что сумеет добиться своего. Не зря же ее считают одним из лучших следователей города. И даже хотят сделать прокурором.
   Это мысль вызвала у нее волнение. Нет смысла скрывать от себя, что она хочет занять эту должность. И дело тут вовсе не в карьере – уж чего, чего, а специально карьеры она никогда не делала. Просто она ощущает, что на этом месте способна принести большую пользу. Она уважает и даже по-своему любит Кулакова, но, как юрист, он давно перестал расти, делал лишь ровно то, что помогало удержаться на плаву. И не более того. А этого явно мало, настали другие времена. Времена, таких, как она. Она долго ждала их наступления, иногда ей даже казалось, что они никогда не придут, и все так и будет бесконечно продолжаться. Но теперь ее терпение вознаграждено. И она докажет, доведя до успешного завершения это дело, что мир изменился и мошенники, воры, взяточники, пособники преступников будут нести справедливое наказание за свои деяния.
   Дверь отворилась, вошел конвоир. Следом за ним появился мужчина, лицо которого до этого момента она видела только на фотографиях. Несколько мгновений они смотрели друг на друга. И Анна невольно отвела глаза.
   – Вы пока свободны, – сказала она милиционеру. – А вы садитесь. – Эти слова уже предназначались подследственному.
   Миловидов сделал шаг вперед и с вальяжным видом водрузился на стул. Он смотрел на нее так, словно они были на какой-нибудь вечеринке, и собирался предложить познакомиться. Ничего, скоро у него пропадет этот взгляд, мысленно пообещала она.
   – Давайте знакомиться. Я старший следователь городской прокуратуры. Меня зовут Алабина Анна Марковна.
   – А я президент банка «Надежные финансы» Миловидов Владимир Эдуардович. Прошу любить и жаловать.
   – А я вас попрошу отвечать на мои вопросы. Не забывайте, где вы находитесь. Это поможет вам выбрать правильную линию поведения.
   Миловидов прищурился.
   – Не знаю уж, как вы, но я веду себя одинаково вне зависимости от места. Я полагаю, что так должен поступать любой нормальный и уважающий себя человек. Да и чем это место хуже любого другого? Здесь даже можно встретить красивых женщин. – Он выразительно посмотрел на нее.
   – Я бы вам не советовала паясничать. Против вас выдвинуты серьезные обвинения. И если они будут доказаны, вы надолго окажетесь в том месте, которое вряд ли покажется вам уж очень привлекательным. А теперь давайте начнем с формальностей. Ваша фамилия?
   – Миловидов Владимир Эдуардович.
   – Возраст?
   – Двадцать восемь лет.
   «Мне сорок четыре, он ему двадцать семь, он на целых шестнадцать лет меня моложе».
   – Семейное положение?
   – Всегда холост.
   – Образование?
   – Высшее. Закончил Финансовую академию в городе Москве. Между прочим, с отличием.
   – Род занятий?
   – Руковожу банком «Надежные финансы».
   – Признаете ли себя виновным по выдвинутым против вас обвинениям?
   Миловидов явно не спешил с ответом. Одну вальяжную позу он заменил на другую.
   – О каких обвинениях вы говорите, Анна Марковна?
   – Пожалуйста, называйте меня гражданин старший следователь.
   – А может быть, уж тогда называть вас гражданин пожилой следователь?
   Она посмотрела на него и поняла, что он издевается над ней.
   – Напрасно вы так себя ведете. Я вас уверяю, что докажу не только конкретно эти предъявленные вам обвинения, но и предъявлю другие. У нас есть сведения, что ваши мошенничества этим далеко не ограничиваются. И в вашем послужном списке есть и другие славные деяния, за которые вам светит солидный срок.
   – Во-первых, это надо еще доказать. А во-вторых, я чист перед законом. Я финансист и мое дело осуществлять финансовые операции. Давайте на этом мирно разойдемся. А я бы вам предложил встретиться в каком-нибудь другом месте. Я знаю в городе несколько очень приятных заведений. Вам там понравится. Мы с вами проведем незабываемые часы.
   Лучше всего будет, если она перестанет реагировать на подобные его выпады, решила Анна. Судя по всему, он будет практиковать их еще долго. Это его способ обороны. Но только так можно отбить у него охоту вести себя подобным образом.
   – Боюсь, что незабываемые часы придется некоторое время проводить нам именно здесь. Давайте с вами начнем. Как я понимаю, разбирательство предстоит долгое и трудное. Человек вы умный, образованный, хитрый, но если надеетесь обмануть и запутать следствие, то напрасно. Здесь раскалывали и не таких.
   Миловидов с каким-то странным видом посмотрел на нее. Затем вдруг придвинулся к ней.
   – А вот объясните мне, гражданин старший следователь, зачем вам это надо?
   – Чего надо? – даже не поняла Анна.
   – Ну, вот эта вся бодяга. Следствие, попытка вывести меня, так сказать, на чистую воду, заставить признаться. Неужели вам все это действительно надо, для вас это важно? В жизни есть столько удивительных, приятных вещей. Хотите руку на отсечение дам, что вы о них даже понятия не имеете? А если бы имели, не стали бы разводить всю эту тоскливую канитель. Вашей работой могут заниматься только люди, не способные наслаждаться. Поверьте, мне искренне жаль вас. И даже хочется помочь.
   Возмущенная отповедь буквально рвалась на свободу из уст Анны, и она с огромным трудом подавила это желание. Он же специально ее провоцирует, надеется, что вместо дела она заведется и станет дискутировать с ним на эти бессмысленные темы. Еще раз она мысленно сказала ему: не дождешься.
   – Давайте начнем сначала. Немногим более года назад вы появились в нашем городе. Поступили на работу в банк «Надежные финансы» вице-президентом. Но уже через месяц вы заняли должность президента. Как вам это удалось так быстро?
   – Для талантливых людей нет ничего невозможного. Боюсь, вам этого не понять.
   – Мое дело – понимать, а ваше дело – объяснять. Поэтому будьте так любезны, дайте пояснения на заданный вам вопрос.
   – Только ради вас. Вам известно, что банк дышал на ладан. Еще пара месячишков – и у него бы отобрали лицензию. А в банке, между прочим, обслуживаются несколько десятков крупных предприятий. Да и вкладчиков совсем немало. Так что, шум был бы порядочный. А я спас банк буквально за месяц.
   – Поясните, каким образом?
   – Ну, зачем вам вникать в такие детали? Поверьте, это не для женского ума. Женщины созданы совсем для другого: для красоты, для вдохновенья, для слез, для любви.
   – Оставим Богу прерогативу решать, для чего созданы женщины. А вы отвечайте на мой конкретный вопрос.
   – Да, не получается у нас приятного общения, гражданин старший следователь. Не умеете вы поддерживать интересную беседу. А хотите научу?
   – Зато я умею поддерживать допрос. Я жду.
   – Мне удалось привлечь несколько крупных клиентов. Они-то и помогли спасти банк.
   – Пожалуйста, список клиентов.
   – Опять вы за свое, – с укором покачал головой Миловидов.
   – Вот ручка, вот листок. Через минуту я жду список этих клиентов-спасителей.
   Миловидов взял ручку, пододвинул к себе листок бумаги.
   «Неужели напишет?» – не веря, подумала Анна.
   Миловидов отложил ручку.
   – Сожалею, но это конфиденциальная информация. И я ее вам выдать при всей своей симпатии к вам ну никак не могу. – Он лучезарно улыбнулся.
   – Для следствия не может быть конфиденциальной информации. Мы все равно узнаем, сделаем еще одну выемку в банке.
   – Как хотите, но я вам в этом деле не помощник.
   – Будете помощником, – пообещала Анна.
   – В любом деле, только не в этом, – улыбнулся своей очаровательной улыбкой Миловидов. – Для меня принцип банковской тайны моих клиентов свят. Если я его нарушу, это нанесет вред моей репутации банкира. А я ей очень дорожу. В нашей среде это бесценный капитал. Вот только вам этого, наверное, не понять.
   – О вашей репутации у нас еще разговор впереди. А пока напишите все же те фирмы, что помогли вам спасти банк. А заодно расскажите, каким образом вы вышли на них. Ведь вы к тому времени жили в нашем городе без году неделю. Согласитесь, это странно, вы едва появились в городе – и у вас оказались такие связи. А ваш в то время руководитель банка их не имел…
   – Все очень просто, он сидел и ждал конца. А я пришел и стал действовать. Вот и спас банк.
   – Тут я с вами соглашусь. Вот только каким образом вы спасли банк? Именно этот вопрос и вызывает большие сомнения у следствия. Как и ваша славная дальнейшая деятельность. Вот что я вам предлагаю, Владимир Эдуардович. Может быть, вам ничего не известно обо мне. Но тем, кто меня знает, известно, что я довожу все свои дела до логического завершения. А логическое завершение – это, как для вас ни печально, суд. Вот я и предлагаю вам еще раз все тщательно обдумать и чистосердечно во всем признаться.
   – А чистосердечное признание облегчает вину, – вдруг засмеялся Миловидов.
   – Именно так.
   – Какая же вы наивная. – Он хотел что-то добавить. Но передумал. – Мне не в чем сознаваться.
   – Очень жаль, что вы так настроены. И все же предлагаю еще раз подумать.
   – Спасибо за предложение. Жаль, что придется его отклонить. Хотя я стараюсь всегда принимать предложения красивых женщин. – Миловидов бросил на Анну выразительный взгляд.
   Вошел конвоир, и Миловидов двинулся к выходу. Какой же он статный и красивый, изумилась она. Ему только в кино героев-любовников играть. Не случайно, что ему удаются так легко его махинации. Человеку с такой внешностью сердца людей открываются автоматически. И он этим нагло и беспардонно пользуется. В этом и проявляется его мерзкая сущность. Ну, ничего, он еще пожалеет о своем поведении, и попросит прощения за то представление, что разыгрывает передо мной.

Глава 4

   Анна проехала поворот, и ей пришлось возвращаться назад. Местность была довольно пустынная, поблизости не было никаких признаков жилья. И только вдалеке маячили какие-то строения. Скорее всего, это и есть дачный поселок «Солнечный» – цель ее путешествия за город.
   Этот дачный поселок находился от города на расстоянии почти в сто километров. И когда она узнала, что Гурин забрался в такую глухомань, то сильно удивилась. С его финансовыми возможностями он мог бы построить себе дачу и поближе к городу, в каком-нибудь престижном кооперативе. Таких вокруг областного центра за последние годы расплодился целый выводок. И Анна знала, на какие деньги были построены многие дома, больше напоминающие не дачные коттеджи, а средневековые замки. Но знала она и другое – что добраться до их владельцев она не в состоянии потому что кого высокое положение, а кого связи, как щит, ограждают от расследования происхождения источников их доходов. Пока ограждают, пока на должности прокурора находится Кулаков, который от одной мысли тронуть этот заповедник казнокрадов, взяточников и криминальных авторитетов весь покрывается холодным потом. Но если так случится, что она займет это место, то у нее рука не дрогнет, и она обязательно распотрошит эти осиные гнезда. Она добьется того, что немало обитателей этих роскошных строений сменят их на тюремные нары, которые давно с нетерпением их поджидают.
   Но сейчас для Анны это были посторонние мысли, которые пришли и ушли, как случайные гости. А сегодня у нее совсем другая задача. Вернее, задачи. Потому что в первую очередь ей, во чтобы то ни стало, надо постараться не перевернуться на этой ужасной дороге, которая ведет к дачному поселку. Судя по состоянию, трассу не ремонтировали лет пятьдесят.
   Она подъехала к участку Гурина и остановилась. Вышла из машины и с интересом огляделась. За забором располагался по нынешним временам совсем скромный домик из обычного бруса. Хотя там было два этажа, он почему-то производил впечатление совсем невысокого строения.
   На встречу ей по дорожке уже шел хозяин участка. Анна пристально рассматривала его. Она знала, что Гурину всего немногим за шестьдесят, но выглядел он гораздо старше.
   – Анна Марковна, я не ошибаюсь? – проговорил он.
   – Да, это я, Павел Викторович.
   Гурин открыл ворота.
   – Проходите. Честно говоря, удивился вашему звонку. Но ничего, это даже к лучшему. А то тут немного скучновато. Сейчас пообедаем, а заодно и пообщаемся.
   Анна хотела было отказаться, но в последний момент передумала. За столом у них мог установиться более тесный контакт. Ведь еще неизвестно, захочется ли ему говорить на эту для него далеко не самую приятную тему.
   День был жаркий, и Анне очень хотелось сбросить с себя одежду, и остаться в чем мать родила. Так приятно ходить по траве и чувствовать на своем теле жаркие солнечные лучи.
   – А вы хотя бы снимите туфли и ходите босиком. Не то спаритесь, – уловил ее состояние Гурин. Он накрывал стол на улице.
   – Может, вам помочь? – предложила она.
   – Нет, что вы, я все сделаю сам. Я тут привык без женщин обходиться. Да и уже почти все сделал. Можем садиться.
   Это была типично дачная трапеза, в которой преобладало овощное меню. Но именно такую еду Анна и хотелось здесь попробовать.
   – Как насчет выпить? – вдруг предложил Гурин.
   – Если только что-нибудь очень легкое. И чисто символически, я за рулем.
   Да простится мне этот грех, подумала Анна, видя, как мгновенно оживился Гурин. Она делает это исключительно ради дела.
   – Это домашнее вино, оно легкое и вкусное, – проговорил он. – Сейчас принесу.
   Вино Анне показалось довольно крепким, хотя действительно вкусным. Впрочем, она отхлебнула всего лишь малюсенький глоточек.
   – Ну, как? – спросил Гурин.
   – Очень вкусно.
   – Сам делал. – В его голосе прозвучала гордость. – Вот заделался виноделом. Вы уж не обижайте меня, выпейте до дна.
   Из президента банка в виноделы, – мысленно прикинула Анна. Да, не простой путь. И случайно его люди не проходят.
   – Вы так и не сказали, зачем вы хотели меня видеть? – вдруг спросил Гурин.
   – Сейчас скажу, Павел Викторович. Я хотела поговорить с вами о Миловидове.
   Лицо Гурина мгновенно изменилось. Из радушного хозяина он сразу же превратился в неприветливого человека.
   – А что с ним случилось? – уже совсем иным тоном поинтересовался он.
   – А вы разве не знаете? – удивилась Анна. – Он арестован за финансовые махинации.
   – Откуда мне знать? Здесь нет ни газет, ни телевидения, ни радио. И, слава богу, что нет. Живу, как на острове. Никого не вижу, никого не слышу. И мне это нравится.
   Анна поняла, что последняя тирада направлена против нее, точнее, против ее посещения этого острова. Но что же делать, ей очень хочется его разговорить.
   Она приняла решение. В этой ситуации это единственный способ наладить с ним контакт.
   – Павел Викторович, а налейте-ка мне вашего замечательного вина. Когда еще выпьешь такое произведение винодельческих искусств?
   Гурин недоверчиво взглянул на нее.
   – Вы же за рулем.
   Анна беззаботно махнула рукой.
   – Ничего страшного, к сотруднику прокуратуры дорожная служба не прицепится. А как прицепится, также и отцепится.
   – Ну, как знаете, – произнес Гурин, но его голос подобрел.
   Из огромной бутыли разлил вино по стаканам.
   – За ваш остров! – провозгласила Анна тост. – Здесь замечательно. – Последнее было правдой.
   – А я тут почти все время живу.
   – И зимой?
   – И зимой. Есть печка, научился дрова колоть. Меня в город не тянет. – Он как-то искоса посмотрел на свою гостью.
   – Завидую вам. А я вот вынуждена даже в такую жару быть в городе. Работа не позволяет никуда выехать. Вот и сейчас на меня свалилось новое дело. Поможете мне? – проникновенно спросила Анна.
   Гурин мгновенно потускнел. Анна отметила, что любое, даже косвенное, упоминание о Миловидове сразу ухудшало его настроение. Но отступать она не собиралась. Тем более, зря что ли она выпила целых два стакана вина? И не такое уж оно, на самом деле, и хорошее. Немножко горчит. Но говорить ему она это не собиралась.
   – Спрашивайте, – вздохнув, безрадостно произнес Гурин.
   – Павел Викторович, объясните, почему никому неизвестный молодой человек, приехавший только что в наш город, вдруг становится вице-президентом такого солидного банка, как ваш?
   – А вы не знаете? С подозрением посмотрел он на Анну.
   – Знала бы – не спрашивала.
   – Мне его кандидатуру настоятельно рекомендовал прежний вице-губернатор. Ситуация в банке была критической, и я надеялся на помощь администрации. И принял его на работу, даже не задавая ему никаких вопросов.
   – И… Миловидов оправдал ваши надежды, спас банк…
   – Не желаете еще выпить? – вместо ответа предложил Гурин. Его густые брови были постоянно нахмурены.
   «Если это поможет делу, то я согласна», – подумала Анна.
   – Наливайте, Павел Викторович.
   Чем больше пила Анна это вино, тем противней оно ей казалось. Даже странно, что сначала понравилось.
   – Павел Викторович, я знаю, что Миловидов очень быстро привел в банк несколько крупных клиентов. И тем самым его спас. Вы знали, что это за клиенты.
   – Точно не знал, но кое-какие предположения имел.
   – То есть, вы не исключали того, что эти клиенты как-то связаны с уголовным миром.
   – Вроде того. Ну, может, не с уголовным, но то, что у них не все было в порядке по части чистоты капиталов, в этом я мало сомневался. Но что я мог возразить? Альтернатива была одна – банкротство.
   – Сейчас не об этом речь, – задумчиво произнесла Анна. – С клиентами мы разберемся. А вот что за человек Миловидов, как он себя вел в банке? Я слышала, что он быстро стал всеобщим любимцем.
   Гурин вдруг скривился. Но быстро опомнился и принял обычное выражение лица.
   – Да, любимцем он встал чуть ли не за неделю. А что тут удивляться? Дионис.
   – Что? – не поняла Анна.
   – А разве вы не знаете, как он себя называет?
   – И как?
   – Дионисом.
   Анна напрягла память.
   – Это же бог виноделия в Древней Греции.
   – Я тоже так думал, а оказалось, что совсем не так. Это не просто бог вина, это бог необузданных страстей, ничем не ограниченных желаний. Дионису поклоняется тот, кто не желает знать ни в чем никаких ограничений. Для него только важен его собственный порыв. Миловидов сам так мне однажды объяснил. Да и потом я на досуге кое-что почитал на этот счет.
   – И как же проявлялся этот… дионисизим в Миловидове?
   – А по разному и проявлялся. Вокруг него все буквально завертелось. Это был какой-то необузданный темперамент. Я много чего перевидал, но с таким столкнулся впервые. У нас пошли сплошные корпоративные вечеринки, как их он называл. Все вдруг стали жить невероятно весело. Хотя до этого ходили грустными. Простите за грубое слово, но он за короткий срок перетрахал всех красивых женщин банка. Но не это самое удивительное, а то, что никто из них друг с другом не ссорился. Все жили даже очень мирно. А ведь женщины очень ревнивы к соперницам! Вы можете мне это мне, дураку, объяснить, как так может?
   Анна подумала.
   – Нет, не могу, Павел Викторович, – честно ответила она.
   – Вот и я не могу. Но женщины просто в очередь вставали, чтобы лечь с ним в постель. И замужние и не замужние.
   Какая-то злая искорка вдруг мелькнула в глазах Гурина. И внезапно Анну озарила догадка: да он смертельно завидует Миловидову!
   – Еще по стаканчику? – предложил Гурин, и ей показалось, что он сделал это, дабы скрыть смущение.
   – А давайте, будем сегодня дионисничать.
   Гурин с непонятным выражением посмотрел на женщину, но от комментариев отказался.
   – А что было дальше? – поинтересовалась Анна, когда они выпили.
   – А что дальше? Ничего не было. Я понял, что с ним никогда не сработаюсь. А тут словно специально мой юбилей подоспел, стукнуло шестьдесят пять. И я решил, что лучшего предлога, чтобы сбежать, и не сыскать. Миловидов сделал все по высшему разряду, даже знаменитого певца из самой Москвы выписал. Об этом юбилее все газеты писали.
   – Припоминаю, – пробормотала Анна.
   – Правда, я сидел там и не понимал: мой ли это юбилей или бенефис моего заместителя… По крайней мере, обо мне все забыли. На следующий день я начал сдавать ему дела, а когда сдал, то перебрался сюда. И в город почти не езжу. Делать мне там больше нечего.
   В голосе Гурина прозвенела струна грусти. И Анне даже стало его жалко. Мужчина еще полный сил вытеснен из жизни. Такие часто ломаются.
   – Это все, что вы можете мне сказать о Миловидове?
   – А что еще? Больше я его не видел. И видеть желания не имею.
   – Павел Викторович, а что вы думаете о нем?
   – Ничего не думаю, – раздраженно буркнул Гурин. – С какой стати мне о нем думать? Здесь я могу позволить себе роскошь не вспоминать об этом человеке. И если бы не ваш визит, еще бы долго не вспомнил.
   Не верю я вам, – мысленно возразила Анна, – вы о нем не забываете. И все время думаете о Миловидове.
   – И все же, что он, по-вашему, за человек?
   – Дионис – лучше не скажешь. Никто лучше его не умеет наслаждаться жизнью. В чем, в чем, а в этом он мастак. Хотите еще вина?
   Но Анна понимала, что больше ничего путного она от Гурина не узнает. А потому пить не было никакого резона.
   – Извините, что нарушила ваш покой. Я поеду.
   Гурин молча проводил Анну. Больше они не сказали друг другу ни слова.
   Она выехала из дачного поселка и остановилась.
   Дальше двигаться Анна не собиралась. Она была слишком пьяной, чтобы вести машину. А еще никогда она не садилась за руль, если выпивала хотя бы малюсенький глоток вина. А тут она влила в себя аж несколько полных стаканов.
   День был жаркий, солнечный, вокруг никого не было, и Анна легла на траву. По ее прикидкам, на то чтобы алкоголь выветрился бы из крови, понадобится никак не меньше двух, а то и трех часов. Но это ее даже радовало, иначе она бы ни за что здесь не остановилась и не расположилась прямо на земле. Такое великое события не случалось с ней с самого детства.
   По голубому летнему небу плыли облака, и Анна увлекалась наблюдением за этой воздушной регатой. Но мысли ее текли совсем по другому руслу. Она ловила себя на том, что с ней творится что-то неладное. С того самого момента, как она взялась за дело Миловидова, и, особенно с той минуты, когда увидела его впервые, в ней вдруг возникло какое-то внутреннее напряжение. И разговор с Гуриным только усилил ее. Она кожей ощутила, что и с ним случилось нечто похожее. Этот Миловидов распространяет вокруг себя заразу, причем, очень опасную заразу.
   Анна закрыла глаза и погрузилась в какое-то странное состояние. То был совсем не сон и не другой вид забытья, ею овладело ощущение, что она переместилась в какое-то иное пространство, где все по-другому, не так, как в привычной ей жизни. Неясные картины, как в калейдоскопе, неожиданно стали возникать перед ее мысленным взором. И с каждой минутой она все глубже погружалась в это теплое море непривычных впечатлений.
   Внезапно она открыла глаза и резко села. Нет, она не может позволить себе продолжать пребывать в этом состоянии. Это крайне опасно для нее. И ей во что бы то ни стало необходимо стряхнуть с себя это оцепенение.
   Анна встала, немного прошлась, проверяя, ощущает ли она еще влияние алкоголя. Оно почти уже исчезло, но нужно еще какое-то время, чтобы эти остаточные явления испарились бы из ее организма окончательно.
   Анна села в машину и стала ждать. От жары ее клонило ко сну, но она не позволяла себе даже слегка задремать – а вдруг на нее снова наплывут эти картины? Ей нужно держать свое подсознание под жестким контролем.
   Ровно через час Анна завела мотор и направилась в сторону города. Она ехала и старалась ни о чем не думать.

Глава 5

   Анна с каким-то странным чувством вошла в банк. Ее не отпускало подсознательное ощущение, что она должна столкнуться тут с чем-то необычным, непривычным, характерным только для Миловидова. Но ничего выходящего за привычные представления тут не было; самый обычный банк, каких множество. И она далеко не впервые вторгается в подобное заведение в качестве следователя.
   Во главе бригады из своих помощников она направилась к кабинету президента банка. И не без некоторого удовлетворения констатировала, что интуиция ее не подвела. Этот банк все же чем-то неуловимо отличается от других. Такой красиво обставленной приемной она еще нигде не видела. Человек, который занимался ее дизайном, обладал не просто безупречным вкусом, великолепным чувством стиля, но еще и богатой и необычной фантазией.
   Несколько секунд Анна изумленно оглядывалась, и лишь затем обратила внимание на секретаршу.
   – Я – старший следователь городской прокуратуры Анна Алабина. Хочу видеть исполняющего обязанности президента банка.
   Девушка встрепенулась и встала из-за стола. И Анна в полной мере смогла оценить всю ее прелесть. Секретарша была счастливой обладательницей классической внешности модели: длинные стройные ноги, которые выглядывали из-под короткой юбки, тонкой талии и нежного овала не слишком умного, но зато безмерно симпатичного кукольного личика.
   – Я сейчас доложу о вас, – поспешно сказала девушка.
   Анне показалось, что она чем-то испугана.
   – Доложите, – сказала она.
   Девушка скрылась в кабинете. На его двери висела большая золотыми буквами надпись: Миловидов Владимир Эдуардович.
   Вряд ли он сюда когда-нибудь вернется, – не без некоторой доли злорадства констатировала Анна.
   Дверь отворилась, на пороге появилась модель-секретарша.
   – Прошу вас, – пригласила она.
   Кабинет потряс Анну своим изысканным вкусом.
   Это было самое настоящее произведение искусства. И хотя она пришла не за этим, но не могла оторвать глаза от того, что ей сейчас открылось.
   – Вам нравится? – услышала она женский голос. К ней приближалась дама лет тридцати пяти. Красиво и одновременно просто одетая, с тонким породистым лицом.
   Следующая мысль, которая пришла Анне в голову, заставила ее покраснеть: спал ли с ней Миловидов? Ну, конечно же, спал, разве он мог пропустить такую изысканную даму? Говорил же Гурин, что он не пропустил в банке ни одной красивой женщины.
   – Меня зовут Анна Марковна Алабина. Вот предписание прокурора о выемке из банка документов.
   – Наверное, вам известно, как меня зовут. Поэтому я не стану представляться.
   – Разумеется, Наталья Валерьевна. Я надеюсь на ваше содействие. Это поможет и вам, и нам сильно сэкономить время и нервы.
   Райкова откровенно неприязненно посмотрела на Анну.
   – Значит, это вы ведете его дело? – неожиданно спросила она.
   – Вы имеете в виду дело Миловидова?
   – Кого же еще?!
   – Тогда я, – как можно спокойней попыталась ответить Анна. – Так как на счет выемки документов?
   Райкова, даже не пытаясь скрыть раздражения, бросила ордер прокурора на стол.
   – Из нашего банка уже вывезли несколько машин документов. Что вам еще надо?
   – Сейчас объясню. Когда гражданин Миловидов появился в банке, он вскоре привел несколько важных клиентов, благодаря которым банку и удалось удержаться на плаву. Я бы хотела получить документы, касающиеся этих клиентов и операций по их счетам.
   Дальнейшее поведение Райковой удивило Анну. Она вдруг села на стул. Вальяжно положила ногу на ногу и небрежно закурила, даже не предложив ей сигарету. Правда, Анна не курила, но в данном случае это было не важно. Она понимала, что со стороны этой изысканной женщины это был вызов. И этим он отнюдь не ограничится. Это только начало. Райкова пустила в сторону Анны густое облако дыма.
   – В этой бумаге, – пренебрежительно произнесла она, кивая на предписание прокурора, – ничего не сказано, что именно я должна вам показать. Пожалуйста, вынимайте любые документы, никто вам не намерен мешать.
   – Но никто не намерен мне помогать – я так вас поняла?
   – Я не стану его топить. Понимаете? Не стану. Он спас наш банк.
   Анна смотрела на женщину и готова была дать на отсечение руку, что спасение банка определяло ее поведение в самую последнюю очередь.
   Анна решила, что не оставит без последствий поведение Райковой. Она должна ее наказать, хотя это и не в ее правилах. Но она чувствует, что это дело будет идти не по правилам. Или по правилам, но совсем другим. И это сильно тревожило ее.
   – Боюсь, что вы неправильно оцениваете ситуацию, госпожа Райкова. Ваш президент обвиняется в совершении мошеннических действий и финансовых махинациях в особо крупных размерах. И подобным своим поведением вы лишь усугубляете его положение. Да и банка тоже. Я вынуждена рассматривать вас как потенциального его сообщника.
   – А я этого не боюсь, – с вызовом произнесла Райкова.
   Анна усмехнулась.
   – Если однажды, чего я вам никак не желаю, вы окажитесь там, где сейчас находится гражданин Миловидов, боюсь, вы быстро измените свое мнение. Этот кабинет даже отдаленно нельзя сравнивать с камерой предварительного заключения. У меня нет даже слов, чтобы выразить насколько велико это различие.
   Райкова неожиданно наклонилась к ней.
   – Напрасно вы думаете, что меня можно запугать. Не надейтесь, у вас ничего не получится. А сейчас, извините, давайте каждый будет заниматься своим делом. На мне банк висит. А вы изымайте.
   – С вашей помощью или без нее, но мы изымем, – пообещала Анна, вставая. – А вот с вами у меня складывается впечатление, нам придется еще не раз встретиться.
   В ответ Анна получила лишь взгляд Райковой. Но что он скрывал, она так и не поняла, в нем заключалось столько всего, что разобраться в этом ребусе было выше ее возможностей.
   Изъятие документов заняло очень много времени, хотя, в конечном итоге, их оказалось не так уж и много. Но следственная бригада столкнулась с откровенным недоброжелательством, полным нежеланием им помогать со стороны сотрудников банка. Приходилось убеждать, а в некоторых случаях и запугивать их, чтобы те оказали бы им хотя бы минимальное содействие. Анна знала, что могла бы заставить Райкову оказать им всемерную помощь; у нее нашлись бы для этого вполне весомые аргументы. Но она сама не знала, почему не желала воспользоваться такой возможностью.
   Наконец дело бы сделано Анна не стала заходить к Райковой, чтобы попрощаться и известить, что они закончили свою работу, как это требовал этикет. Усталая и измотанная, она села в машину и отвезла документы в прокуратуру. Теперь предстоял долгий и утомительный процесс по их изучению. Но это она начнет завтра, а сейчас отправится домой.
   Она сразу почувствовала, как что-то случилось. Сын – редкий случай в последнее время – находился дома. Он и муж сидели в креслах рядом друг с другом, но между ними витала отчужденность. Это она сразу же поняла по их лицам. При ее появлении никто не пошевелился.
   – Что случилось? – спросила она. Она чувствовала себя усталой, и заниматься семейными разборками ей ужасно не хотелось. Но она была почти уверенна, что именно этим ей и предстоит сейчас заняться.
   – Что случилось? – вынуждена была она повторить свой вопрос, потому что не дождалась ответа.
   – Спроси у него, – сказал муж.
   Анна посмотрела на сына.
   – Женя, я устала. Пожалуйста, скажи все просто и понятно, – попросила Анна.
   – А сложно тут и сказать невозможно, – неожиданно ухмыльнулся сын. – Я буду жить со своей девушкой.
   – Что, значит «будешь жить со своей девушкой»? Ты женишься?
   Сын посмотрел на нее, как на ненормальную.
   – Я что, по-твоему, идиот?
   Анна решила проигнорировать этот риторический вопрос.
   – Тогда я не совсем понимаю…
   – Да что тут не понимать?! Я буду жить со своей девушкой в одной квартире, спать с ней в одной постели. А по утрам мы вместе будем пить кофе. Или чай. Или еще чего-нибудь. У нас многие так живут.
   – Тебе всего девятнадцать лет, Женя.
   – И что ты этим хочешь сказать, что мне рано жить половой жизнью? Для справки: я уже живу ею далеко не первый год.
   Анна почувствовала, что отчаянно краснеет. И чтобы это не было заметно, она отвернулась.
   – Я ничего об этом не знала, – пробормотала она.
   – Родители узнают об этом последними, – спокойно, как само собой разумеющийся факт, произнес сын. – И чего ты волнуешься?! Все будет нормалек. Я знаю, как надо предохраняться. Могу тебе целую лекцию об этом прочитать.
   Я кажусь ему невероятно старомодной, как давно вышедшее из моды платье, – подумала Анна. – Но я, наверное, такая и есть на самом деле.
   Она вдруг почувствовала сильное раздражение. Он даже не посоветовался с ней, а только в самый последний момент ставит родителей в известность.
   – Я запрещаю тебе это.
   Ее слова вызвали у сына изумление.
   – Мама, ты полагаешь, что я подчинюсь?! Все уже давно решено.
   – И где же ты собираешься жить?
   – Андрей предоставляет мне свою квартиру, он уезжает за границу на год. Он будет там учиться.
   Андрей был школьным другом сына, его родители разбогатели, и он постоянно пропадал за границей.
   Внезапно Анна спохватилась, она даже не спросила, а с кем Женя намерен сожительствовать? Она оказалась столь поглощенной самим фактом ухода сына из дома, что как-то упустила этот момент.
   – И с кем ты собрался жить?
   – А это так важно?
   – Прошу тебя, не хами, – взмолилась Анна. Она едва удерживалась от слез.
   Кажется, Женя что-то почувствовал.
   – С Мариной.
   У Анны все похолодело внутри. Хуже этого варианта и придумать сложно. Она знала, что сын дружил с двумя девушками: с Наташей и Мариной. Наташа нравилась ей, она казалось спокойной и главное – очень благоразумной. В отличие от Марины, взбалмошной и к тому же с нездоровыми наклонностями. Анна даже не исключала, что она принимает наркотики. Пару раз она видела ее в состоянии, когда можно было подозревать ее в том, что она находится в наркотическом опьянении. Если хотя бы он выбрал Наташу… Каким станет он после того, как поживет с этой особой.
   – Но почему с ней?
   Женя пожал плечами.
   – Она согласилась.
   – Ты хочешь сказать, что Наташа отказалась?
   – Ну да, – как-то уж очень небрежно произнес он. – Кажется, все. Я пошел. Пока.
   – Как пошел? Прямо сейчас?
   – А ты думала, что через десять лет? Я только для того и зашел, чтобы вас предупредить. И насчет денег договориться. Вы же не оставите меня совсем без средств? Хотя, кто вас знает, – подумав, проговорил сын. – Но не надейтесь, это меня не остановит.

Глава 6

   Через минут пять должны были доставить из камеры Миловидова, и пока у Анны было еще немного времени она решила его потратить, чтобы еще раз обдумать тактику предстоящего допроса. Но неожиданно для себя, словно сомнамбула, подошла к шкафу для одежды, отворила дверцу и стала смотреть на себя в зеркало. Сорок четыре года. Все говорят, что она хорошо сохранилась, отлично выглядит. Но даже если это и так, возраст все равно берет свое. И уж стоит ли говорить о том, как далеко ей от Райковой, та и в ее годы будет выглядеть во много раз эффектней. И ничего не поделаешь, так уж задумано природой.
   Анна достала из сумочки косметичку, извлекла из нее помаду и провела ею по губам. По большому счету она до сих пор был довольна своей внешностью: не красавица, но приятная женщина, к тому же, наделенная хорошей фигурой. О том, чтобы она оставалась стройной, успешно позаботилась природа, самой Анне для этого не надо было прилагать никаких особых усилий. И за это она всегда была ей благодарна.
   Анна едва успела снова усесться на свое место, как в дверь постучали. Миловидов в сопровождении конвоира вошел в ее кабинет, как в свой собственный, широко улыбнулся ей, прошествовал к стулу, и, не спрашивая разрешения, сел. После чего несколько мгновений внимательно рассматривал ее.
   – Эта помада вам идет больше, чем предыдущая, – оценил он. – Вам вообще подходят более яркие и насыщенные цвета. Я надеюсь, что как-нибудь мы с вами сходим в магазин, и я подберу вам ваш истинный цвет. Я в этих делах отлично разбираюсь.
   – Вряд ли это событие когда-нибудь состоится, – сухо отреагировала Анна. – Боюсь, что в ближайшие долгие годы у вас нет никаких шансов посетить магазин косметики. Особенно, если вы не измените своего поведения и не начнете сотрудничать со следствием. Я настоятельно рекомендую вам это сделать.
   – А я вам настоятельно рекомендую заняться своей внешностью. И еще одеждой. Этот костюм не свидетельствует о хорошем вкусе. Он никакой. А я больше всего терпеть не могу никаких людей. Это так не эротично – быть никаким.
   – А вы все оцениваете исключительно по этой шкале? – не выдержала Анна и тут же прикусила губу. Обещала же себе не втягиваться в эти бессмысленные дискуссии. Он специально затевает подобные разговоры, чтобы увести ее от сути дела. В таком случае к ней и перейдем. Она положили перед ним листок. – Взгляните сюда?
   – Что это? – бросил небрежный взгляд на листок Миловидов.
   – Список фирм, которые вы привлекли для спасения банка.
   – В самом деле, кажется, эти фирмы. И что?
   – Очень любопытный перечень. Вы не находите?
   – Я здесь вообще ничего не нахожу.
   – Тогда я поясню. О каждой из этих фирм в нашем ведомстве есть определенная информация.
   – Неужели вы поделитесь ею со мной?
   – И с большой охотой.
   – А как же служебная тайна?
   – Считайте, что я ее нарушу. Ради вас.
   Миловидов наклонился в сторону Анны.
   – А знаете, гражданин старший следователь, у нас может получиться…
   – И я так думаю, что мы успешно закончим это дело. А теперь, уж извините, о фирмах. Уж очень любопытные эти фирмы. Возьмем фирму под названием: «Гарант». Ее владелец – некто Петр Кирьян. Он не случайно назвал так свою компанию. Он действительно гарантировал, что те, кто будет платить ему, назовем это, взносы, гарантированы от поборов других криминальных групп. Потому что этот Кирьян контролировал и, к сожалению, контролирует до сих пор основные городские рынки. И те, кто на них торгуют, вынуждены платить ему оброк. Иначе долго они там не продержатся. Вторая фирма носит название «Текора» и принадлежит некому Борису Фищуку. Свой капитал он сколотил на торговле наркотиками. Однажды дело дошло даже до суда, но за недостатком улик его оправдали.
   – Вот видите, значит, он ни в чем не виновен.
   – Виновен. Прокуратуре это известно доподлинно. Вот только собрать улики не всегда удается. Он действует через посредников, поэтому пока неуязвим. Но продолжим, если вы не против.
   – Я только «за», – беседовать с вами невероятно увлекательно. Узнаешь так много интересного.
   – Очень рада. Охранная фирма «Витязь», ею владеет Александр Карпачев. Начинал, как карманник, потом стал специализироваться на квартирных кражах. Отсидел пять лет. Вернулся – занялся охранным бизнесом. Его витязи замешаны в ряде уголовных дел, включая покушение на убийство. Эрнест Бесаев занимается самой различной коммерческой деятельностью, он – один из самых состоятельных людей области. А по совместительству – глава этнической преступной группировки, хранитель ее общака. Я так полагаю, что именно эти деньги он и положил тогда в ваш банк. Более того, мне точно известно, что он привез их крупными купюрами на машине в нескольких чемоданах. Вот протокол допроса кассира банка Тереховой Марии.
   – Это преступление – возить деньги крупными купюрами в чемоданах?
   – Нет. Дело в другом. Вы прекрасно знали преступный характер происхождения этих капиталов и помогли их отмыть, так сказать, сделать честными деньгами. И вы прекрасно знали, что на них – кровь ни в чем не повинных людей. А вы не только не сообщили в соответствующую службу о крайне подозрительном характере этих операций, но и сделали все, чтобы это скрыть. Поэтому я предъявляю вам первое, но далеко не единственное обвинение в нарушении закона, запрещающее отмывание денег. Вся доказательная база у меня есть в наличии. А это уже влечет за собой не только запрет на занятие вами должностей в финансовой сфере, а также возможный отзыв лицензии вашему банку, но и уголовную ответственность. Видите, как быстро мы с вами разобрались? Хотя это только начало, всего лишь один эпизод вашей многогранной преступной деятельности. И я начинаю уже с завтрашнего дня работать над другими. Надеюсь, что и здесь мы с вами добьемся столь же быстро и точно такого замечательного результата.
   – Я вас поздравляю, гражданин старший следователь, даже не ожидал такой прыти, – улыбнулся Миловидов своей неподражаемой улыбкой.
   – Зовите меня Анной Марковной. Я сегодня добрая.
   – Спасибо, Анна Марковна, за вашу доброту. Жаль, что мы не можем с вами выпить вина на брудершафт и отпраздновать такое радостное событие в вашей жизни: вы отправляете меня за решетку. Представляю, как вы торжествуете.
   – Не без этого, Владимир Эдуардович. Вы – сложный подследственный. И любая победа над вами радостна.
   Казалось, Миловидов о чем-то задумался.
   – Хотя… это еще как посмотреть, кто в итоге окажется за решеткой…
   – Как прикажите вас понимать? – удивленно спросила Анна.
   – Разумеется, фигурально. С точки зрения формальной логики за решеткой буду пребывать я.
   – А разве существует другая, неформальная логика? Я-то по наивности всю жизнь полагала, что логика только одна.
   – Это, и в самом деле, вы думали по наивности. Потому что, на самом деле, моя дорогая Анна Марковна, в тюрьме будете находиться вы.
   – Я вам разрешила сегодня называть меня Анна Марковна, но безо всяких идиотских приставок к имени. И что же это за тюрьма, в которой я окажусь?
   – Да вы, как родились, так в ней и находитесь, потому что тюрьма – это и есть ваша жизнь. – Миловидов вдруг вместе со стулом сделал несколько шагов вперед. Так близко от нее он еще не располагался, теперь их раздело только плоскость стола. – Я как никто знаю людей, а уж женщин – подавно. Я вас всей кожей чувствую. – Он вытянул вперед руку. – Вот этой кожей, – показал он.
   – И что чувствует ваша кожа?
   – Вы кошмарно зажаты, вы вся – закрученная до предела пружина. Это и есть ваша вечная тюрьма.
   – Да вы психолог!
   Миловидов покачал головой.
   – Вам не удастся на этот раз обмануть себя, как это вы привыкли делать это всю жизнь. Вы можете нарыть еще там что-то против меня, но и я в отместку нарою и на вас. И поверьте, ваше наказание будет сто крат хуже, вы не будете находить себе места. Так что давайте лучше заключим соглашение: вы не будете копать под меня, а я под вас. И все останутся довольны. Если вам нравится быть зажатой, можете оставаться в прежнем положении. Я не стану на него покушаться. Ну, как, по рукам?
   – Никаких подобных сделок я с подследственными не заключала и никогда не заключу. Ваша деятельность разлагает общество. И только раскаяние способно хоть как-то облегчить вашу участь.
   – А я-то думал, что вы умнее. Вы и не представляете, на что себя обрекаете.
   – А я вам предлагаю: давайте каждый станет заботиться только о самом себе. То, в чем я уже вас обвиняю, – это цветочки. В следующую нашу встречу мы поговорим о гораздо более серьезных вещах.
   – С большим удовольствием. Беседы с вами доставляют мне огромное наслаждение. Мне так много надо вам сказать. Я даже рад, что попал сюда, иначе был бы лишен такой замечательной возможности.
   – Скажите, вам не надоела эта бесконечная болтовня?
   – Мужчины и женщины созданы для того, чтобы общаться.
   – Может быть. Только совсем не в этом месте.
   – В любом. Место не имеет ровным счетом никакого значения. Вы в этом скоро убедитесь.
   Анна не надолго задумалась.
   – Хорошо, общаться – так общаться. Но на сегодня достаточно. Возвращайтесь к себе. Кстати, нет ли у вас каких-то просьб по поводу вашего содержания?
   – Никаких. Мне доставляют все, что необходимо. Даже больше, чем надо. Могу кое-чем даже с вами поделиться. Но за заботу спасибо.
   – Это всего лишь мой долг.
   – Позвольте вам не поверить, – усмехнулся Миловидов.
   – Как хотите, – устало проговорила Анна. Странно: их беседа длится не так уж и долго, но она чувствует себя утомленной, как после длительного и напряженного рабочего дня. Она вдруг почувствовала прилив бурной радости от того, что Миловидова сейчас уведут.

Глава 7

   Анна хотела идти домой, как ее неожиданно вызвал прокурор. От чтения огромного количества документов у нее опять жутко болела голова и покраснели глаза. Увидев себя в зеркало, ей чуть не стало дурно – так плохо она давно не выглядела.
   Это этот Миловидов так на меня действует, – вдруг совершенно неожиданно подумала она. – Ведь до его появления в кабинете у меня был вполне приличный вид.
   Причем тут Миловидов?! – резко оборвала она свою мысль. – Просто дело трудное, приходится читать огромное число документов, и это действует на нее угнетающе.
   Она вошла в кабинет Кулакова. Тот посмотрел на нее своим обычным, рассеяно-отстраненным взором, но вдруг взглянул на нее более пристально.
   – Что с тобой? – с тревогой спросил он.
   – А что со мной? – притворилась Анна, что не понимает его.
   – Плохо выглядишь. Красные глаза. Ты, часом, сейчас не плакала?
   – Да с чего бы это?!
   – Ну, причину всегда можно найти, особенно женщине. Вы на это мастера.
   – Просто от чтения большого количества документов болят глаза.
   – Тогда это еще ничего, пройдет.
   – Я тоже на это надеюсь.
   – А вот у меня не пройдет.
   – А что у вас случилось?
   – Возраст случился. Такая, я тебе скажу, это гадость. Да что тут говорить!
   Анна взглянула на Кулакова, и внезапно на нее налетели воспоминания. Они давно ее не тревожили, она была уверена, что прочно замуровала их в одной из кладовых своей памяти. А тут ни с того ни с сего они вырвались из заключения.
   Это было почти лет двадцать назад, когда Кулаков еще не был прокурором города, а являлся лишь старшим следователем – как она сейчас. А она была у него в подчинении. Совсем недавно она родила сына, и это обновило ее всю, она вдруг стала необычайно привлекательной. Они в отделе отмечали чей-то юбилей. Кулаков выпил, он был очень весел – и все время приглашал ее танцевать. И так получилось, что незаметно он увлек ее в другую комнату, где никого не было. И там стал целовать. Да не просто целовать, а делать это с каким-то неистовством, наличие которого Анна ранее в нем и не подозревала. Она была так ошарашена выбросом этой неконтролируемой сексуальной энергии, что не сразу стала давать ему отпор. Он же, сочтя, что она согласна, стал валить ее на стол. И только тогда, собрав все силы, она его оттолкнула.
   А дальше последовала еще более неожиданная сцена. Кулаков, сидя на полу, вдруг стал объясняться ей в любви. Он говорил, что давно испытывает это чувство, после чего предложил ей стать его любовницей, обещая, что, как выразился он тогда, комар носа не подточит.
   Ею тогда овладело нечто вроде паники, он был ее значительно старше, к тому же прямым начальником, которого она привыкла слушаться во всем. Но это предложение глубоко оскорбило ее, ведь все это время она не давала никаких поводов так думать о себе. И вместо того, чтобы достойно ему ответить, она расплакалась, ввергнув Кулакова в изумление. Ей казалось это нарушением всех правил, после которых два человека уже никогда не смогут находиться рядом, вместе работать. И это вызывало у нее истерику.
   Кулакову с трудом удалось ее успокоить. И еще долго между ними сохранялся холодок, Анна не могла с ним свободно общаться, что-то все время мешало ей, словно кость в горле. И понадобилось несколько лет, чтобы эти неприятные ощущения изгладились бы из ее души.
   И все же, почему эти давно ставшие ей ненужными воспоминания всплыли именно теперь? В ее голове вдруг зазвучал голос Миловидова, который говорил ей про ее зажатость. Вот значит, какая аналогия. И тут он влез…
   Ей вдруг захотелось побыстрей закончить беседу с прокурором.
   – Андрей Валентинович, зачем вы все же меня вызвали?
   – Да хотел узнать, как продвигаются дела с этим твоим красавцем?
   Ну, конечно, опять Миловидов, – со вздохом подумала она.
   – Дела продвигаются. Практически мною доказано то, что он активно отмывал деньги криминальных авторитетов. Теперь начинаю распутывать другие его славные деяния. Поверьте, это непросто.
   – Да я верю. – Кулаков немного замялся. – От губернатора звонил его помощник, интересовался, что мы накопали против твоего подопечного?
   – По закону мы не обязаны и даже не имеем права никого информировать по время расследования о ходе дела, в том числе, и губернатора. Тем более, кто знает, а вдруг он тоже замешан в аферах Миловидова?
   – Типун тебе на язык.
   И чего он боится? Все равно скоро на пенсию! Скорее по привычке, – подумала Анна.
   – Андрей Валентинович, вы меня знаете. Я всегда строго следую закону. И губернатору или его помощнику нужно тактично сказать, чтобы они не вмешивались в ход расследования. Пора отвыкать от дурных привычек.
   – Станешь прокурором – вот и скажешь. – Кулаков манул рукой. – Ладно, иди отдыхай. Выспись хорошо, с такими глазами сюда не приходи больше. А я отбрешусь. Не впервой.
   Анна встала и направилась к двери. Внезапно она остановилась. У нее вдруг возникло странное желание поговорить с ним о том давнем эпизоде. Что он помнит о нем, как относится к нему?
   – Ты что-то хочешь мне сказать, Анна?
   – Только до свидания Андрей Валентинович. Как вы и приказали, иду спать.

Глава 8

   Когда сын ушел из дома, Анна решила, что ни за что не пойдет смотреть, как он устроился на новом месте. Обида была такой острой, что она спокойно не могла думать о нем. Как он мог так поступить со своими родителями, откуда у него такое пренебрежение и равнодушие к ним? На эти вопросы ответов она не находила. Занятая своими делами она и не заметила, как мальчик сильно переменился, стал совсем другим. Стал мужчиной…
   Это тоже была одна из причин ее расстроенных чувств. Она очень зримо, даже чересчур зримо, представляла, чем он там занимается со своей подругой. И это вызывало в ней к нему черную зависть. Сначала она даже не поверила, что ею могут овладеть такие ужасные чувства. И к кому? К собственному сыну! Но они не проходили. И Анна уже не могла скрывать от себя характер своих переживаний. И когда она это осознала, то ее охватило ощущение, что она падает в черную бездну. Ей стало так страшно в тот момент, что она бросилась за защитой к мужу.
   Муж смотрел по телевизору очередной футбольный матч. Играла его любимая команда. И казалось, что он вот-вот бросится на экран, такой напряженной, готовой к прыжку была его позу. И Анна замерла, как вкопанная, – она слишком хорошо знала, что когда он пребывает в подобном состоянии, для него внешний мир не существует. И что там ее проблемы, страхи… Начнись ядерная война, то и она вряд ли бы оторвала его от экрана. Она забралась с ногами в кресло и вся, словно пружина, сжалась. Она вдруг необычайно ясно осознала, что выпутываться из этой ситуации ей придется самостоятельно, на Анатолия нет никакой надежды.
   Но и на следующий день ей не удалось успокоиться. Придя с работы, она никак не могла найти себе место. Отсутствие сына, словно бы пробило брешь в ее душевном состоянии. Она уже и не пыталась анализировать свои мысли и чувства, они уже ее не пугали, они ее подавляли.
   На этот раз футбольного матча не было, и Анна решила все же поговорить с мужем. Хотя особых надеж на разговор не питала. Скорее это была попытка успокоить свою совесть, поставить галочку в графу, что она сделала все от нее зависящее.
   – Тебе не кажется, что мы должны узнать, как живет Женя? – за ужином произнесла Анна запретную фразу.
   Прежде чем ответить, муж проглотил изрядный кусок котлеты.
   – А что, собственно, узнавать?
   – Как что? – От возмущения у нее даже сперло дыхание. – Кто знает, что там может происходить? Да, все, что угодно.
   Анна еще раньше заметила, что к уходу сына Анатолий отнесся довольно спокойно. Иногда ей казалось, что даже равнодушно. По крайней мере, за все это время он ни разу не заговорил о нем.
   – Он уже взрослый, совершеннолетний парень.
   – Взрослые, и совершеннолетние могут такого сотворить, что мало не покажется. Уж поверь мне. Я чуть ли не каждый день с этим сталкиваюсь. А он – впервые без присмотра. У него от свободы закружится голова, он будет думать, что теперь можно все.
   – Мы тоже когда-то получили свободу. Но голова не закружилась, ничего страшного мы не сотворили. А очень даже сделали много полезного. Включая сына.
   – Вспомни, мы были совсем другими. Мы остерегались всего. А эти ничего не боятся. Ни СПИДа, ни наркотиков, ни милиции. Им все нипочем.
   Анна видела, что от ее слов у Анатолия явно испортилось настроение. Он даже перестал жевать котлету, хотя всегда их очень любил.
   – Что ты хочешь от меня? Вернуть его мы не в состоянии. Только еще отдалим.
   Анна мысленно признала справедливость этих слов. Но они не ложились на ее эмоциональное поле, которое требовала совсем иных речей и действий.
   – Но мы должны хотя бы знать, что у него происходит в жизни. И как там с этой девицей… – Она внезапно запнулась.
   Анна с изумлением вдруг обнаружила, что муж улыбается.
   – Думаю, с девицей у него все в порядке. Он взрослый и здоровый мужик, по крайней мере, в этом плане. А это тоже немаловажно.
   – Ты все только об этом?
   – А ты о чем?
   «А, в самом деле, о чем это я?» – мысленно поинтересовалась у самой себя Анна. И вообще, что с ней творится в последнее время? Иногда она ловит себя на том, что не узнает саму себя. А вот раньше у нее никогда не было проблем с самоидентификацией. Плохой признак.
   И все же мужчины – очень грубые и примитивные создания. Кроме секса и футбола их ничего по-настоящему не интересует. Ну, еще деньги, – вспомнила она Миловидова. А то, что у матери сердце обливается кровью от беспокойства за своего ребенка, им и невдомек. А вот у них нет даже глубоких родительских чувств. Да и откуда им появиться, если для них сделать ребенка – это только в очередной раз получить удовольствие? А все остальные труды достаются жене.
   Анне было не совсем приятно от наплыва подобных мыслей. Но они текли и текли, как вода из лопнувшей трубы. Вот и у нее где-то что-то прохудилось, – с грустью констатировала она.
   К сыну она поехала на следующий день. Вернее, на следующий вечер. Причем, делать она этого не собиралась. Но, закончив работу, она села в свои старенькие «Жигули» и вдруг поняла, что больше терпеть неизвестность она просто не может. Еще один вечер с равнодушным ко всему, кроме футбола, мужем. Нет, она этого не выдержит. Чтобы хотя бы немного успокоиться, она должна повидаться с Женей. Может, в самом деле, не все так ужасно, как рисует ее воображение?..
   Весь день она провела в кабинете за чтением документов. Ей необходимо, было во что бы то ни стало, проникнуть в суть махинаций Миловидова. Только вооружившись знаниями о них, она сможет его прищучить. Именно, прищучить. Мысленно Анна то и дело употребляла именно это слово, произносить его доставляло ей несказанное удовольствие, оно лучше, точнее других отвечало ее отношению к Миловидову. Но сейчас она не хотела даже на секунду вспоминать эту фамилию.
   Дом располагался в одном из самых престижных районов города. Анна еще помнила, как здесь стояли покосившиеся лачуги. Казалось, что они тут прописались навечно. Но однажды появился бульдозер и сгреб эти дома своим ковшом. А на их месте вскоре появились прекрасные здания, где квартиры стоили бешеных денег. Анне было немало известно о некоторых обитателях этих апартаментов. Но что толку в этих знаниях, если их пока все равно не поймать за золотой хвост?..
   Анна была в форме. И только это позволило ей беспрепятственно миновать не то вахтера, не то охранника. По крайней мере, пожилой мужчина очень подозрительно посмотрел на нее, но ничего сказать не решился.
   Анна не без волнения вышла из лифта и подошла к двери квартиры, где теперь обитал ее сын. Она прислушалась, и ей показалось, что оттуда раздаются какие-то звуки. Она хотела уже позвонить, но, подчиняясь какому-то импульсу, вместо этого дернула за ручку.
   И дверь, как в сказке, отворилась. Анна, стараясь не шуметь, вошла в квартиру. И почувствовала настоящий шок.
   В большой комнате находилось с десяток парней и девушек. И все они были абсолютно голые. Громко играла музыка, и вся эта ню-компания исполняла какой-то бесовский танец. Невольно Анна подумала, что в средневековье за такую хореографию сжигали на костре. Среди не то танцующих, не то беснующихся она увидела и сына.
   Инстинктивно она поспешно сделала шаг назад и встала так, что из комнаты ее нельзя было заметить. Она наблюдала за происходящим и поняла, что это самая настоящая оргия. Только сейчас она обнаружила, что девушек и молодых людей поровну. Одна пара у всех на виду, ничуть не стесняясь, занялась любовью.
   Анна почувствовала оцепенение, она была в не состоянии сделать шагу. Мысли тоже застыли, как студень. Как поступать в такой ситуации она не представляла. Если она выйдет к ним, то, что сделает, что скажет? Расплачется или раскричится? В любом случае, на фоне происходящего, да еще в своем мундире она будет выглядеть полнейшей идиоткой.
   Стараясь шагать абсолютно не слышно, она выбралась из квартиры. И перевела дыхание. Ноги и руки дрожали, как в лихорадке. Ее вдруг охватил страх, что она может упасть.
   Анна выбежала из дома, села в машину. Но том, чтобы ехать, не могло быть и речи. В таком состоянии она врежется в первый же столб. За свою жизнь она курила всего несколько раз, да и то это было в далекой молодости. А сейчас вдруг испытала огромное желание закурить. Должен же быть у человека хоть какой-то способ отвлечься от того мрачного, что периодически затапливает ложе его души…

Глава 9

   Чем глубже погружалась Анна в хитросплетения махинаций Миловидова, тем большим восхищением она проникалась. Происходило это вопреки ее желанию, ей хотелось презирать и ненавидеть этого человека, но как-то с этим не получалось. Однажды она поймала себя на том, что была бы совсем не против посидеть с ним в каком-нибудь уютном кафе и послушать его байки.
   К очередной встрече со своим подследственным она готовилась очень тщательно. Речь должна идти о главном эпизоде его преступной деятельности, по сравнению с которым глава об отмывании криминальных денег представлялась сущим пустяком. Ведь на этот раз по ее подсчетам дело шло об афере никак не меньше, чем на сто миллионов долларов. Проблема заключалось в том, что те, кого он надул, не хотели встречаться с ней, а значит и предоставлять на него компромат. А одних документов, чтобы сформулировать обвинение, было недостаточно. Анна понимала, что ловкий адвокат может разбить ее построения, как Наполеона под Ватерлоо. Правда, во всем этом деле была одна странная вещь: до сих пор Миловидов отказывался от услуг защитника, предпочитая защищать себя сам. И она никак не могла проникнуть в причины такого поведения.
   И все же, как считала Анна, ей повезло, один из жертв мошенничества согласился с ней встретиться. Она была удивлена, когда в документах увидела его фамилию. Анна неплохо знала этого человека, несколько раз пересекалась с ним по работе и пару раз оказывалась даже вместе в одной дружеской кампании. Она даже припомнила, что однажды они танцевали на юбилее одного крупного чиновника, куда были оба приглашены. И он ей говорил во время танца любезности. Причем, как тогда ей показалось, вполне искренне.
   Хотя был рабочий день, Маслов попросил ее приехать не к нему в офис, а в его загородный дом. Анна не стала возражать, хотя это и не совсем ей понравилось.
   Но она понимала, что президенту самой крупной в области страховой компании не хочется обнародовать всему миру, что им интересуется прокуратура.
   Она ни разу не была не только в доме Маслова, но и в коттеджном поселке, где он располагался. Это было тихое и очень красивое место, со всех сторон окруженное лесом. А совсем рядом сверкало зеркало небольшого, но чистого, словно бы начищенного до блеска, озера.
   Анну привел в изумление вид коттеджей, которые больше напоминали замки средневековых баронов. Она подумала, что даже в прокуратуре плохо представляют о том, как живут многие граждане, какими богатствами они располагают. Откуда эти люди взяли такие деньги, чтобы воздвигнуть подобные строения? Даже при полном содействии властей будет крайне трудно узнать подлинные источники доходов здешних обитателей.
   Маслов встретил ее даже не на пороге дома, а у ворот. Поцеловал ей галантно руку и попросил своего охранника поставить ее машину. Затем провел в дом. Там ее уже ждал небольшой сервированный стол, уставленный деликатесами и фруктами.
   – Анна Марковна, у нас для разговора есть ровно час, – произнес Маслов. – Вы даже не представляете, как было трудно его выкроить. Пожалуйста, угощайтесь.
   – А вот это, Дмитрий Борисович, вы напрасно сделали. У нас с вами хотя встреча и не официальная, но тема очень важная.
   – Я понимаю, – улыбнулся Маслов, – но мы, бизнесмены, давно уже научились сочетать приятное с полезным. Или с необходимым и даже неизбежным, если хотите. Поэтому, прошу вас, угощайтесь.
   – Ну, хорошо, последую вашему примеру, – сдалась Анна. Тем более, что стол выглядел уж очень соблазнительно.
   – Позвольте налить вам вина?
   – Нет, только сок. И дело даже не в том, что я за рулем.
   Они посмотрели друг на друга. Маслов ей нравился тем, что это был человек, который быстро все схватывал и понимал.
   – Хорошо, ограничимся соком, – согласился он. – Насколько я понимаю, речь пойдет об этом очень ловком молодом человеке.
   – Вы правильно понимаете, Дмитрий Борисович. – Анна положила на тарелку бутерброд с ветчиной. – Но сначала ответьте мне на один вопрос: почему из более чем пяти человек, к которым я обратилась, только вы согласились на встречу? Неужели люди не желают вернуть свои деньги?
   Маслов посмотрел на нее и улыбнулся.
   – А я, с вашего разрешения, выпью вина. Почему никто не соглашался? Думаю, что никто не верит в то, что деньги можно вернуть. Если они попадают в руки таких людей, как Миловидов, то обычно исчезают навсегда. Как пенный след на море.
   Анна вспомнила, что Маслов и раньше был склонен прибегать к литературным сравнениям.
   – Хорошо, как говорят у нас на совещаниях, примем вашу версию за рабочую. Но почему тогда согласились вы?
   Маслов посмотрел на Анну, загадочно улыбнулся и поднес бокал к лицу. Он смаковал вино так артистично, что ей тоже захотелось сделать глоточек. Но она знала, что не позволит этого себе ни за что.
   – Если я скажу, что исключительно из симпатии к вам, вы поверите?
   Анна почувствовала, что невольно краснеет.
   – Наполовину.
   Маслов в знак согласия склонил голову.
   – У меня странное отношение к этому человеку. Я восхищаюсь им и одновременно хочу, чтобы он был бы наказан. Вы меня понимаете?
   – Думаю, что в основном – да. Но, дорогой Дмитрий Борисович, вы сами сказали, что у нас всего час. Пятнадцать минут уже истекло. Давайте по существу.
   – Тогда скажите конкретно, что вас интересует?
   – Афера Миловидова с кипрскими фондами. Объясните мне популярно, в чем смысл всей этой затеи?
   – Вы не понимаете?
   – Изучая документы, кое-что я поняла. Но не уверена, что все и правильно.
   Маслов засмеялся.
   – Мне всегда нравилась ваша искренность. Как вы уживаетесь в этом осином гнезде?
   – Под осиным гнездом вы имеете в виду прокуратуру?
   – Нет, всю местную власть. Вы ведь тоже к ней принадлежите.
   – Отчасти, – согласилась Анна. – Но, как видите, я жива, и осы меня еще не покусали. Хотя иногда я была близко к этому. Но давайте вернемся к нашим баранам.
   – Если вы еще что-нибудь съедите…
   – Ради этого я съем.
   – На самом деле, его идея была, как все гениальное, очень проста. Вы знаете, сколько людей в области мечтают, чтобы никто и никогда не узнал бы об их истинных доходах?
   – Знаю, что таких много. Хотя точная цифра не известна даже прокуратуре.
   – Боюсь, что их гораздо больше, чем вы предполагаете. Так вот, наш молодой друг это очень быстро смекнул. И предложил замечательный ход: создание офшорных фондов на Кипре под эгидой его банка. В эти фонды и должны были переводиться капиталы.
   – Но неужели такие солидные люди ему так просто поверили?
   – Понимаю, в чей огород брошен камень. Нет, так просто ему не поверили, простите за каламбур, но мы все же не столь просты. Но он предложил не просто переводить деньги, а активно их инвестировать, пользуясь возможностями офшора. В том числе, играть на зарубежных рынках, спекулировать недвижимостью в престижных местах, вкладывать их в инвестиционные фонды. Ну, и еще кое-что. Не буду утомлять вас деталями.
   – Вы меня вовсе не утомляете. Наоборот, я слушаю с большим интересом.
   – Всегда приятно, когда красивая женщина рядом с тобой не скучает, – улыбнулся Маслов.
   Хорошо, что я в форме, иначе кто его знает, как бы себя повел этот повеса, – мелькнуло в голове у Анны.
   – Ну, хорошо, я все это могу понять. Но неужели достаточно было предложить вам такие возможности, чтобы вы бы так легко согласились?
   Маслов посмотрел на Анну и снова налил себе вина.
   – С вашего разрешения, я еще выпью. Грешным делом, люблю хорошее вино.
   И не только вино, – мысленно отметила Анна. Про его амурные похождения ей тоже было кое-что известно.
   – Понимаете, Анна Марковна, – задумчиво произнес Маслов, – один человек сделает тебе предложение – и ты не согласишься. А другой человек сделает тебе точно такое предложение – и ты согласишься. Вот он сумел нас убедить в том, что его намерения честны и нам всем выйдет только польза.
   – Но каким образом?
   Маслов развел руками.
   – Считайте, что это в каком-то смысле магия. У него дар убеждать. Когда он что-то говорит, то невозможно поверить, что с его стороны это игра, самый настоящий обман. Мы все были в него влюблены. – Он хитро взглянул на Анну. – Как в человека. Он произносил такие зажигательные речи, так убедительно рисовал сверкающие огнями, как бакены на реке, перспективы, что устоять было крайне трудно. Рядом с ним ты чувствуешь себя так, словно бы тебя подхватывает какой-то неудержимый поток и куда-то несет. Твое осторожное, обыденное существование, которое ты так лелеешь и оберегаешь, вдруг начинает казаться тебе очень скучным и пресным. И хочется чего-то другого, я бы даже сказал, неожиданно авантюрного. Появляется совсем иное ощущение жизни. Вы понимаете, о чем я говорю?
   Анна вдруг поймала себя на том, что не желает отвечать на этот вопрос.
   – И все же, мне трудно поверить в то, что ему доверили такие большие деньги только поэтому. Пусть он умеет быть очень убедительным, пусть у него неотразимое обаяние, но я же отлично знаю, что для таких людей, как вы, деньги – это святое.
   Маслов посмотрел на часы.
   – Нам пора завершать разговор? – спросила Анна.
   – В общем, да. Но я хочу ответить на ваш вопрос. Только сначала сделаю пару звонков. Нужно перенести несколько встреч.
   Маслов вышел, а Анна взяла бутерброд с икрой и откусила от него маленький кусочек. Странная и непостижимая история. Понятно, когда обманывают простых людей, играя на их невежестве и простодушии. Но тут – умудренные опытом бизнесмены, которые сами кого угодно способны обвести вокруг пальца. И их накалывают, как обычных лохов.
   Маслов вернулся в комнату и снова занял место напротив своей гостьи.
   – У нас есть еще целых полчаса, – объявил он. – Заметьте, это очень много.
   – Спасибо, Дмитрий Борисович, – вполне искренне поблагодарила Анна. Она хорошо представляла, сколько стоит каждый час этого человека.
   – Есть вещи, которые бывает трудно объяснить. Но может быть, поэтому они и столь привлекательны. Вы же знаете наверняка его прозвище.
   – Дионис?
   Он кивнул головой.
   – После того, как все случилось, я немало размышлял на эту тему. Даже читал. Впервые взял в руки философскую книгу. Никогда ранее не интересовался этой материей. Думаю, что Ницше в целом прав в своих размышлениях. Все мы в душе люди Диониса, поэтому-то нас и захватывает его стихия. Другое дело, что обычно мы душим ее в себе, не позволяем вырваться наружу. Но это совсем не означает, что она в нас не существует. И иногда происходят ее выбросы. Особенно тогда, когда вдруг появляется такой человек, как Миловидов. Вариант змея-искусителя. И тогда как будто бы некая сила срывает клапан с души и уже не остановиться. С некоторых пор я стал думать: а те ли мы на самом деле, какими кажемся сами себе? Что главное в человеке? Как вы полагаете, Анна Марковна?
   
Купить и читать книгу за 59 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать