Назад

Купить и читать книгу за 59 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

В поисках любви

   Юлия имеет весь набор современных благ. Они с мужем покупают престижный особняк. Правда, его прежняя владелица покончила с собой. А рядом в развалюхе живет какой-то странный человек, который отказывается профессором философии. От него девушка слышит непривычные и странные на первый взгляд речи. Начинается сначала незаметный, а затем все более явный переворот в ее жизни. И на этом пути ее ждут удивительные встречи, знакомства, события, случайности и закономерности, совпадения и предопределенности. Вокруг нее увивается сумасшедший миллионер, который дарит ей то бриллианты, то настоящий самолет. Она знакомится с двенадцатилетним сиротой, который почему-то находит странный отклик в ее душе, ее необъяснимым образом влечет к пилоту по имени Антонио, которого миллионер нанял для того, чтобы обучать ее управлению самолетом. И как апофеоз…
   Впрочем, что происходит с героиней, вы узнаете, прочитав этот замечательный роман. Иногда жизнь складывается в узоры, которые не способно вообразить ни одно, даже самое богатое воображение…


Алиса Берг В поисках любви

   © ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2013

   Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

   © Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Глава 1

   Машина свернула с шоссе и покатила по узенькой, но хорошо утрамбованной асфальтовой ленточке. Хотя по этой дороге они проехали всего несколько сотен метров, Юлии казалось, что они попали в совсем иной чудесный мир. С обеих сторон высоко в небо уходили прямые, словно проведенные по линейке, стволы сосен, в их кронах застревали жаркие и яркие солнечные лучи, и потому вокруг было немного сумрачно и освежающе прохладно.
   – Как здорово, – сказала Юлия, вдыхая в себя настоянный на сосновых испарениях воздух. – Мне так нравится тут дышать. И вообще, очень нравится.
   – Я же тебе говорил, здесь прекрасное место, – хмыкнул Максим. На несколько мгновений он оторвал взгляд от дороги и посмотрел по сторонам, словно проверяя только что произнесенные слова на соответствие с окружающей действительностью, затем снова стал смотреть прямо через лобовое стекло. – Думаешь, так просто здесь устроиться? Знаешь, сколько желающих купить тут участок? Если бы не Женька, мы бы никогда сюда не попали.
   Юлия взглянула на мужа и погладила его по голове.
   – Да, ты у меня молодец, – на мгновение прижалась она к нему. – Я не думала, что тут так замечательно.
   – А увидишь дом – вообще обомлеешь. Когда он мне показал его на фото, я сразу загорелся. За такие деньги ничего лучше во всей стране не найдешь.
   Юлия вдруг нахмурилась.
   – Но ты говорил о какой-то истории. Может, поэтому он и стоит так дешево?
   Максим пожал плечами.
   – Какое нам дело до чужих историй? Если кто-то боится приведений, это его дело. У нас с тобой тут будет своя история, счастливая. Разве не так?
   – Так, – с едва заметным сомнением сказала она. – Далеко еще?
   – Должно быть не очень. Женька говорил, что после поворота всего десять минут езды.
   Внезапно впереди себя в метрах десяти они увидели большой щит с надписью «Томилино».
   – Ну вот, он не обманул, приехали, – удовлетворенно проговорил Максим.
   Они въехали в поселок, и Юлия с интересом стала смотреть по сторонам. Красивые добротные дома в два-три этажа образовывали несколько улиц, радовавшие глаз своей непривычной чистотой. Путь к особнякам преграждали каменные или железные крепостные стены, за которыми яростно лаяли на проезжающую мимо машину огромные псы.
   – Страшно, если такая на тебя бросится, – сказала Юлия.
   – Ничего, мы тоже заведем не меньше, – пообещал Максим.
   У прохожей они спросили, где улица Крайняя. В полном соответствии с названием она располагалась на краю поселка. К удивлению Юлии она была совсем короткой, состоящей всего из двух домов.
   Юлия сразу узнала дом, хотя видела его только на фотографии. Но спутать его ни с каким другим строением было невозможно. Особняк имел два этажа и напоминал средневековый замок, но игрушечный, с очень изящными башенками и готическими окнами. У Юлии от восхищения даже заколотилось учащенно сердце, она достала кинокамеру.
   – Останови тут, – попросила она. – Я хочу снять этот вид.
   – У тебя для съемок будет вся жизнь, – проговорил чуть-чуть недовольно Максим, но машину остановил.
   Юлия навела объектив кинокамеры на дом. Неужели она и в самом деле будет жить в этом дворце? От восторга она почувствовала волнение. И это все благодаря ее дорогому мужу, благодаря Максиму. Накатившаяся волна благодарности к нему была такой сильной, что она не удержалась, прервала на мгновение съемку и поцеловала его. Тот посмотрел на нее и улыбнулся; он тоже разделял ее чувства.
   Они припарковали машину возле узорчатых железных ворот. Перед поездкой в агентстве Максиму вручили целую связку ключей; одним из них он открыл массивный замок – и вход в рай оказался свободным. Юлия первой вошла в этот Эдем и прошлась по небольшому, но ухоженному участку. Перед домом находилось ярко-зеленое пятно лужайки с врытым в землю столиком, за ней приветствовал вошедших слегка покачивающими ветвями небольшой сад. Так как у ее бабушки и дедушки была малюсенькая дачка, где она проводила раньше все лето, Юлия легко признала в деревьях знакомые ей с детства яблони, а в кустах – клубнику. Чувствовалось, что прежние хозяева заботливо ухаживали за растениями, но сейчас грядки слегка заросли сорной травой. Юлия любила работать на земле и с удовольствием представила, как она будет здесь все приводить в порядок. Надо срочно выполоть сорняки и «подкормить» землю, иначе хорошего урожая ягод им не видать.
   Максим открыл очередным ключом из заветной связки входную дверь в дом, и они оказались внутри. Мебель была вывезена, и пустые комнаты вызывали некоторую грусть. Особняк был великолепен не только снаружи, интерьер был отделан с не меньшим вкусом. Особенно Юлии понравилась изогнутая, словно лук, лестница, с красивыми ажурными перилами и дубовыми ступеньками. Она представила, как будет по-хозяйски ступать по ним, поднимаясь и опускаясь с одного этажа на другой, и сердце замерло от предвкушаемого блаженства.
   – Ну как тебе тут? – спросил Максим.
   – Великолепно! Это самый красивый дом, из тех, что я когда-либо видела. Ты веришь, что мы будем тут жить?
   – Если захотим, то будем, – засмеялся Максим. – Все зависит только от нас. Осмотри все внимательно.
   – Тогда пойдем на второй этаж.
   Юлия побежала по лестнице, которая не издала ни единого звука под тяжестью ее шагов. Максим поднялся вслед за ней.
   Почему-то на втором этаже мебель была вывезена не вся. Юлия открыла первую попавшую дверь и поняла, что оказалась в детской. У стены стояла кроватка, а на полу валялись игрушки. Максим тоже вошел в комнату.
   – Странно, но Женька мне говорил, что дом абсолютно пустой, – сказал он.
   – Какое это имеет значение? – беспечно отозвалась Юлия.
   – Я не люблю, когда меня обманывают.
   – Но в чем обман? Разве не все так, как он говорил?
   – Так, но он сказал, что дом стерильно пуст. А здесь чужая мебель.
   – Мы выкинем ее, – пообещала Юлия.
   – Само собой, но дело не в этом. Мне не нравится, что он обманул меня.
   Юлия тихонько вздохнула, она знала эту черту мужа; если в его голове засядет какая-то мысль, то ее очень сложно выкорчевать оттуда. Поэтому лучше не спорить. Но как бы из-за такого пустяка не сорвалась покупка дома; если Максим посчитает, что его надули, он откажется от сделки. И даже ей не удастся его переубедить. А так хочется пожить здесь, она влюбилась в этот особняк с первого взгляда!
   – Пойдем лучше посмотрим другие комнаты, – предложила Юлия.
   Максим не стал возражать, и они вышли из детской. Юлия открыла еще одну дверь и оказалась в чудесной комнате; таких замечательных по красоте обоев она не видела еще никогда в жизни.
   – Какая красотища! Посмотри! – восхищенно воскликнула она. Юлия перевела взгляд на мужа и увидела, что он не разделяет ее восторга; он смотрел прямо перед собой и недовольно морщился.
   – Что с тобой? – обеспокоено спросила она.
   Максим пожал плечами и показал рукой вперед. Без всякого сомнения, это была спальня, посередине комнаты стояла большая кровать под балдахином, в которой могло уместиться целое отделение солдат. Но самое удивительное заключалось в том, что она была застелена простыней, а посреди нее лежал ком одеяла. На полу вперемежку валялись мужские и женские вещи, в том числе, и из интимного туалета. Взгляд Юлии упал на ночную рубашку, и она невольно отметила, что у спавшей тут женщины был отменный вкус. Она бы с удовольствием приобрела себе такую.
   – Странно, – недовольно пробормотал Максим.
   – Ну что тут странного? Люди уезжали в спешке, вот и не захватили с собой все свои вещи. Ты же сам говорил о какой-то страшной истории, что произошла тут.
   – Женька говорил, что жена того, кто тут жил, покончила жизнь самоубийством.
   Невольно Юлия передернула плечами, она снова посмотрела на ночную рубашку и поймала себя на том, что ищет на ней капли крови. Но крови не было, и это немного успокоило ее. В конце концов, Максим прав, эта история не имеет никакого к ним отношения. Мало ли кто что совершает, наверное, у той женщины были причины для такого поступка, может быть, ей изменял муж. Но они с Максимом любят друг друга, и ей это не грозит. Пока не грозит, поправила она себя на всякий случай. Но в любом случае, это не повод для ухода из жизни.
   – Макс, – она обняла мужа, – ну что нам за дело до того, что тут произошло? С нами же ничего такого не случится.
   – Уж я надеюсь, – самодовольно улыбнулся Максим, целуя жену.
   Внезапно Юлия заметила, что на подоконнике стоит радиола. Она подскочила к ней, повернула ручку и из нее полилась веселая мелодия. Юлия схватила Максима за руку.
   – Я хочу танцевать! – повелительно объявила она.
   – Потанцуем в другой раз, – стал он отнекиваться.
   Но она настаивала.
   – Хочу сейчас.
   Максим сначала не очень решительно, но затем вдруг крепко обнял жену, они заскользили по паркету. Юлия прижалась к мужу, и их губы соединились. Поцелуй длился долго, и она вдруг почувствовала легкое жжение внизу живота – первый, но абсолютно верный признак нарастающего желания. По тому, как напряглось его тело, она поняла, что и им овладели те же чувства. Она стала расстегивать его брюки.
   Им нравилось заниматься любовью в самых разных местах, и если бы пришлось составлять их список, то он получился бы весьма длинный, а главное весьма разнообразный и экзотический. Это мог быть и пляж, и купе поезда, и его офис, когда она ненадолго заглядывала туда… Это возбуждало их, рассеивало некоторое монохромное однообразие течения событий, происходящих в их супружеской спальне. И обычно организатором таких рискованных инициатив выступал Максим. Но на этот раз она сразу заметила, что он вел себя как-то скованно, она уже спустила с него брюки, а он по-прежнему стоял неподвижно, даже не делая попытки, как это случалось обычно, сорвать с нее одежду.
   – Послушай, Юль, давай в другой раз.
   Но она уже как факел горела от желания и не обратила на его слова никакого внимания. Так как Максим по-прежнему проявлял не свойственную ему в этом вопросе инертность, она сама быстро скинула с себя одежду, и теперь они оба стояли обнаженными. Юлия целовала тело мужа.
   – Пойдем на кровать, – сказала она в исступлении.
   – Юля, но это чужая кровать.
   – Здесь теперь все наше.
   Максим уступил. Они рухнули на кровать, он стал целовать и ласкать ее тело с тем умением и страстью, с каким это делал и в более привычной обстановке. Юлия ощутила, как желание заполнило ее буквально всю, от кончиков пальцев на ноге до кончиков волос. Максим, повинуясь нетерпеливому приказу ее рук, вошел в нее, и стоявшая много дней тишина в доме была нарушена громкими женскими стонами.
   Они медленно приходили в себя. Юлия с некоторым смущением смотрела на мужа; если быть честной, она сама не очень понимала, что с ней вдруг произошло, почему накатившая на нее волна желания была столь мощной. Еще несколько минут назад у нее не было никаких намерений заниматься любовью, но попав в эту супружескую спальню, увидев эту огромную кровать, она вдруг испытала нечто странное; она представила незнакомых людей, целующихся, обнимающих друг друга. Эта комната словно специально создана для этих целей, она вся пронизана какой-то таинственной негой. Но почему тогда один из ее обитателей так страшно завершил свое пребывание на этой грешной земле? И где это случилось? Уж не на этом ли царском, невероятно мягком ложе?
   Юлия вскочила с кровати. Она вдруг испытала такое отвращение от того, что только что занималась любовью на чужой, явно несвежей простыне, что ей захотелось немедленно принять душ. Как только они вернутся домой, первое, что она сделает, это пойдет в ванную. Юлия стала поспешно одеваться; Максим тоже встал и, удивленно поглядывая на жену, последовал ее примеру.
   – Я тебе говорил, не надо было тут этим заниматься, – сказал он.
   – Со мной что-то произошло, сама не знаю, что на меня нахлынуло. У них замечательная кровать. Как жаль, что она не наша.
   – Мы купим не хуже, – обнадежил ее Максим.
   Юлия ничего не ответила и вышла из спальни.
   Дом был полностью осмотрен. Кроме самого особняка в подвале располагался гараж; Максим изучал его с не меньшим пристрастием, чем жилую часть. Затем они снова оказались на первом этаже. В гостиной они остановились у большого камина.
   – Здесь у нас по вечерам будет гореть огонь, – задумчиво проговорила Юлия. – Это так романтично. Я всегда мечтала об этом. Только подумать, что я буду сидеть, как в старину, у горящего камина и смотреть, как играет в нем пламя.
   – Будешь, если мы купим дом.
   – Максим, тебя смущает эта история?
   Муж ничего не ответил, он задумчиво смотрел на камин, как будто в нем уже расцвел алый цветок огня.
   – Может, нам все-таки поискать другой дом, даже если это будет дороже?
   – Я не хочу другой, – с непонятным до конца для себя упрямством проговорила Юлия. – Либо этот, либо никакой. В конце концов, не обязательно иметь загородный дом, хватит нам и нашей квартиры.
   – Ну, хорошо, мы еще помозгуем над этим вопросом. А теперь можем ехать.
   Они вышли за ограду, где их дожидался «Мерседес». Максим внимательно осматривал окрестности. Его взгляд упал на соседний дом, контраст между ним и тем особняком, который они только что покинули, был такой разительный, что он даже сперва не поверил своим глазам. Это было небольшое старое строение, обнесенное покосившимся забором. Ничего похожего на эту развалюху больше они в поселке не видели.
   – Что за удивительное сооружение? – наморщил лоб Максим. – Женька мне что-то говорил о каком-то странном соседе. Наверное, он живет тут. Этот дом портит весь поселок.
   – Ну, ты преувеличиваешь, – снова почувствовала опасность Юлия. – Дом как дом. Когда-то он был весьма хорошим. Смотри, здесь два этажа.
   – Вот именно, что когда-то, но это было, по-видимому, очень давно, когда нас еще не было на свете, – насмешливо проговорил Максим. Он подошел к штакетнику и стал разглядывать открывшийся ему вид. – Иди сюда, – позвал он Юлию. Она приблизилась к мужу. – Посмотри, какой замечательный участок, но абсолютно заброшенный. Его никто не обрабатывает. А если убрать этот забор и соединить два участка вместе, а на месте этой развалюхи построить оранжерею, и продавать цветы круглый год.
   А ведь неплохая идея. Почему бы нам так не сделать? Интересно, сколько это может все стоить? Полагаю, что не очень дорого. Знаешь, я давно думал о том, почему бы еще не заняться цветочном бизнесом; если его вести с размахом, то это может оказаться довольно прибыльным делом. Как ты думаешь, есть сейчас кто-нибудь в этом доме?
   Юлия посмотрела на дом. Но он хранил полное молчание, никаких признаков жизни никто не подавал.
   – Зачем тебе это?
   – Поговорить с возможным соседом, может, в самом деле, он нам продаст эту хибару с участком? Вряд ли нормальный человек будет цепляться за эту развалюху, если будет возможность приобрести нормальную квартиру.
   – Но ты же сам сказал, что здесь живет какой-то странный человек.
   – Это не я, это мне Женька говорил. Но он сам ничего толком не знает.
   – Купим этот дом – и познакомимся с соседом. Я уверена, что это какой-нибудь милый старичок. И зачем торопиться с покупкой этого дома? У нас поначалу будет столько хлопот со своим. А оранжерею ты всегда успеешь устроить.
   – Ладно, ты права. Не стоит сейчас вести никаких переговоров. Поехали домой, не то попадем в пробку на въезде в город.
   Они сели в машину, и Юлия бросила прощальный взгляд на дом. Он был очень красивым, но почему-то сейчас показался ей немного грустным. Казалось, ему было жалко, что они уезжают. Ничего, мы снова скоро приедем, мысленно пообещала она.

Глава 2

   Максим, не допив даже кофе, умчался на работу, Юлия же, оставшись одна, вяло бродила по анфиладе комнат. Обычно ей нравились эти утренние часы, когда она оставалась безраздельной хозяйкой в огромной квартире и могла спокойно предаваться неге, либо не спеша наводить порядок на этой обширной, заставленной недавно купленной мебелью, территории. Максим несколько раз предлагал ей нанять служанку, но она отказывалась; пока все делать тут своими руками доставляло ей удовольствие. Вот когда это чувство перестанет ее посещать, тогда можно будет подумать и о помощнице.
   Но сегодня ею владело какое-то другое настроение, желание брать тряпку или пылесос ее не посещало, хотя вчера она не успела вытереть пыль, и она осела тонким слоем на мебель. Юлия не понимала, что с ней происходит, может, виной этому вечная спешка мужа? Обычно он мало рассказывал ей про свои дела на фирме, а она особенно ими не интересовалась. Правда, сначала она попыталась как-то поучаствовать в его бизнесе, если не реальной помощью, то оказывая моральное содействие, но Максим, обычно во всем перед ней открытый, на этот раз почему-то не спешил делиться с любимой женой своими секретами. Какое-то время она обижалась на эту скрытность, но затем вдруг подумала, что, по-видимому, эта та сфера его деятельности, где он хочет проявлять полную самостоятельность и независимость. Наверное, для мужчины нужно иметь такую плантацию, где бы он мог чувствовать себя безраздельным хозяином. И больше серьезных попыток вмешиваться в его работу она не предпринимала. И все же неприятный осадок от того, что существуют уголки жизни Максима, куда он ее не пускает, сохранялся, периодически как-то странно влияя на нее. Вот сегодня ей, например, не хочется ничем заниматься.
   Обычно Максим, приехав в офис, звонил ей оттуда, интересовался, встала ли она, чем занимается, а затем замолкал либо до обеда, либо до конца рабочего дня, когда извещал о времени своего предполагаемого прибытия домой. Но прошел уже час, а телефон молчал, и Юлии стало не то что тревожно, а скорее как-то тягостно. У нее вдруг возникали минуты, когда безделье начинало ее тяготить, и она вспоминала свое еще совсем недавнее прошлое, когда у нее было столько работы, что почти не оставалось времени на личную жизнь. Правда нельзя сказать, что служба ей уж очень нравилась, а если еще вспомнить, какие жалкие гроши платили за нее, то становится просто противно и обидно за бездарно выбрасываемое из жизни время, которого и так крайне мало.
   Юлия уже раза два прошлась по комнатам, затем села в кресло, включила телевизор, быстро пробежала по всем каналам и выключила его – хотя все программы говорили разными голосами, но при этом тянули одну и туже заунывную мелодию серой повседневности, которая, кажется, уже не поменяется никогда. «Почему же мне так сегодня неуютно в их замечательной уютной квартирке?» – задала она себе вопрос, но ответить на него даже не попыталась. Ее взгляд упал на телефон, и она почему-то вспомнила о загородном доме. Они так и не поговорили о нем с мужем, он явно пребывал в нерешительности по поводу его покупки, и она подумала, что не стоит форсировать события; пусть из его памяти изгладятся, связанные с ним, неприятные впечатления. А потом она с ним поговорит и добьется нужного ей результата. Но почему, посмотрев на аппарат, она подумала об этом роскошном особняке? Ну, конечно же, все дело в том, что она пообещала позвонить Агате. Она совсем забыла об этом, и нужен был толчок, чтобы она вспомнила о своем обязательстве.
   Она подняла трубку, несколько секунд раздумывала – стоит ли это ей делать, но после легкого вздоха все же набрала номер.
   – Ты приедешь ко мне? – спросила Агата и по ее затаенному от счастья тону Юлия догадалась, что ее там поджидает какой-то сюрприз.
   – С удовольствием, – без всякого удовольствия сказала Юлия. И все же она была довольна не тем, что ей предстоит визит к Агате, а тем, что нашлась хоть какая-то цель, достижению которой можно посвятить свое время.
   Максим уехал на «Мерседесе», Юлия же выкатила из гаража небольшой, но юркий «Пежо» – подарок мужа к свадьбе. Это был первый в ее жизни автомобиль, права она получила буквально несколько недель назад и чувствовала себя за рулем не очень уверенно. Но все же она отважно, хотя и осторожно, колесила по городу и еще не только ни разу не угодила ни в одну историю, но даже не была остановлена милиционером, что являлось предметом ее гордости.
   Путь был неблизкий, почти на другой конец города, но Юлию это не смущало, наоборот, скорей радовало. Это отдаляло свидание с недавно обретенной подругой, зато появлялась возможность попрактиковаться в езде. Как всегда в этот час движение было интенсивным, Юлия то и дело застревала в пробках и спокойно, без всякого раздражения ждала, когда они рассосутся.
   Юлия сразу поняла, что Агата сгорает от нетерпения, ожидая ее прибытия. Но Юлия даже не извинилась за задержку; по пути она заглянула в кафе и съела свое любимое заварное пирожное. Агата торжественно ввела ее в комнату, и у Юлии невольно остановилось на мгновение дыхание. Квартира, конечно, и раньше была обставлена роскошно, но то, что открылось ее взору, было не описать словами. Такой мебели Юлия не то, что никогда не видела, но даже до сего момента не предполагала, что она может существовать. Юлия ходила по квартире, как по музею, Агата, подобно экскурсоводу, давала пояснения.
   – Понимаешь, когда Женечка был в последний раз в Париже, – а ты же знаешь, он все время туда ездит, говорит, что не может долго жить без этого города, – он случайно увидел в одной мастерской эту мебель. Ее делали на заказ какому-то восточному владыке для его дворца. И он тоже попросил, чтобы ему сделали в том же стиле. И вот позавчера пришел контейнер. Когда я все это увидела, ну ты понимаешь, что я от изумления чуть не упала в обморок. Согласись, такую красоту редко встретишь.
   С этим тезисом Юлия не могла не согласиться. Она чувствовала не то что зависть, а скорее какую-то подавленность; эта красота никак не гармонировала с ее владелицей, маленькой, пухленькой, с безликим и бесцветным, несмотря на слоновью дозу косметики, лицом.
   Экскурсия завершилась, Юлия и Агата оказались в мягких, словно перины, креслах. На столе появились изящные чашечки – как было мельком брошено их хозяйкой – из венецианского стекла – с кофе, в вазочках – печенье.
   – Мне теперь кажется, что я самая счастливая женщина на свете, – верещала Агата. – Ты не представляешь, что чувствуешь, когда постоянно видишь эту красоту. Такое ощущение, что ты живешь в сказочном дворце. А ты не хочешь заказать себе такую мебель? Женечка может дать адрес твоему Максиму. Мне кажется, это вам по средствам. Кстати, совсем забыла спросить: вы что-нибудь решили насчет того дома?
   – Пока нет, – сказала Юлия, откусывая краешек печенья. – А что, есть еще покупатели? – с некоторой тревогой спросила она.
   – Да, кажется, есть, вчера Женечка говорил, что домом заинтересовался еще кто-то. Но он обещал его Максиму, поэтому не стал пока показывать дом покупателю.
   Намек, прозвучавший в слове «пока», был настолько очевидным, что не понять его мог только полный идиот. Юлия никогда не считала себя таковой и потому подумала, что надо сегодня же поговорить об этой покупке с мужем. Нельзя терять время. Эта хитрая лиса не случайно заговорила о доме, она явно хочет поторопить их. Ну, еще бы, после приобретения всей этой роскоши, им, поди, срочно понадобились деньги.
   – Теперь надо срочно страховать все это имущество, – продолжала верещать Агата. – Мы вчера с Женечкой подсчитали, во сколько это выльется – и мне чуть не стало дурно. А что делать, Женечка говорит, что отныне наша квартира – национальное достояние. Мы должны все это беречь. Как ты думаешь, я права?
   – Права, – отозвалась Юлия. – Впрочем, она почти не слушала подругу, посреди этой неземной красоты ей вдруг стало невероятно скучно. На фоне этого великолепия убогость Агаты проступала еще заметнее, подобно черному пятну на белом фоне. Неужели она этого не осознает, думала Юлия, изредка кивая головой в знак того, что она участвует в разговоре, а не пребывает в собственном мире.
   – А знаешь что? Приходите к нам в гости, твой Максим еще не видел нашего приобретения, – вдруг сказала Агата. – Заодно и обсудите с Женей покупку дома. Мне бы хотелось, чтобы вы купили его. Я считаю, что все лучшее надо в первую очередь предлагать людям из своего круга.
   Она признала меня за свою, усмехнулась Юлия, в тоже время ощущая, что это приятно ее самолюбию. Она хорошо помнила, как после их свадьбы Агата свысока смотрела на нее, пренебрежительно морща свой курносенький носик, как бы говоря таким образом: «Что это еще за странное существо прибилось к нашему избранному обществу?». И лишь последнее время, когда дела у Максима резко пошли в гору, Агата стала менять к ней отношение, почти откровенно набиваться в подруги, приглашать в гости, просить совета по каким-то идиотским делам и даже, к великому удивлению Юлии, следовать им. Но вот о том, чтобы принять это приглашение, стоит, пожалуй, подумать, в непринужденной обстановке будет в самом деле легче решить вопрос с покупкой дома. Узрев всю эту роскошь, не исключено, что Максим тоже загорится желанием сравняться по этому показателю с другом. Она знает мужа, больше всего он терпеть не может, когда его кто-то обставляет. А с Евгением они давние соперники; даже свой «Мерседес» Максим приобрел только потому, что это сделал супруг Агаты.
   – С большим удовольствием принимаю твое приглашение, – сказала Юлия. – Только с условием: когда мы купим дом, вы обязательно нас там навестите.
   – В чем проблема? Только сначала купите. – Агата вдруг быстро засмеялась и с чувством превосходства оглядела свои владения.
   Первым делом, что сделала Юлия, когда вернулась домой, прослушала запись на автоответчике. Это заняло довольно много времени, так как за время ее отсутствия на их телефон обрушился просто шквал звонков. Но среди многих голосов голоса Максима на пленке она не обнаружила, зато желающих связаться с ним было непривычно много. Ему и раньше часто звонили, но сегодня был явно побит рекорд. Такое повышенное внимание к мужу лишь усилило ее тревогу; это не могло быть случайным. Она даже включила телевизор; на одной из программ в это время начинался информационный выпуск, и Юлия подумала, не произошла ли какая-нибудь катастрофа, в которую мог угодить Максим. Но мир жил обычной напряженно-суетливой жизнью, катастрофы были, но так далеко от Москвы, что их жертвой никак не мог стать ее муж. Она позвонила ему на работу, но в ответ услышала лишь серию унылых длинных сигналов.
   Максим приехал позже, чем обычно. Что-то странное было в его лице, какой-то непривычный блеск в глазах, но что он означал, Юлия никак не могла определить. Сам же он молчал и лишь не спускал напряженного взгляда с жены.
   – Максим, скажи, что случилось? – спросила в конец потерявшая терпение Юлия.
   – Ладно, скажу, – смилостивился он, – мы с тобой сегодня выиграли кучу денег. Ты даже представить себе не можешь, какую большую кучу.
   Как бы иллюстрируя свои слова, Максим в качестве подтверждения сделал жест руками, показывая примерный размер этой денежной кучи.
   – Правда? А я так волновалась! – она подскочила к мужу, и ее руки, словно две тонкие лианы, крепко обвили его шею – Какой же ты у меня молодец! Знаешь, с того момента, как ты ушел, у меня все время было на сердце неспокойно. А тут еще целый шквал звонков. Я не знала, что и думать…
   Максим внимательно посмотрел на Юлию.
   – И правильно делала, что волновалась. – Он о чем-то задумался, словно решая, стоит ли посвящать ее в детали своего быстрого обогащения.
   – Максимушка, я хочу знать все, если мы – муж и жена, у нас не должно быть тайн.
   – Ладно, я сегодня поставил все на кон.
   – Что значит все?
   – Все – это значит все. Вчера я купил акции одной компании на большую сумму; я случайно получил информацию, в которой не был уверен. То есть могло быть так, что мне специально ее подкинули. Такое у нас случается не так уж редко. Но я все же решился положиться на свою интуицию и рискнуть. И, как видишь, не прогадал. Но если бы я ошибся, у нас не осталось бы ничего. Даже квартиры, в которой мы сейчас с тобой так уютно сидим. Более того, нам бы всю жизнь с тобой пришлось работать на долги. Или, – чуть помедлил он, – удариться в бега.
   Юлия, не зная, что сказать, молчала. Она никак не могла определить, как должна отнестись к такой новости. Неужели, в самом деле, им грозило разорение? И все это происходило в тот момент, когда она беззаботно любовалась новой обстановкой в квартире Агаты. Она вдруг вспомнила о ее приглашении. Но теперь, раз уж они так стремительно разбогатели, то им ничего не стоит купить дом.
   – Я сегодня была у Агаты, – сказала Юлия. – Она нас пригласила в гости. Заодно можно будет поговорить о доме.
   – О доме, – он вдруг засмеялся. – Сказать честно, я совсем забыл о нем. Да, в самом деле, можно будет поговорить. Но не сейчас. – Максим лукаво посмотрел на Юлию. – Мне хочется отпраздновать наш успех. Только почему-то не здесь, а в спальне. Надеюсь, нет возражений?
   Крепкие объятия жены без слов ответили на этот вопрос. Внезапно Юлия почувствовала, как оторвались ее ноги от земли, и через мгновение она уже оказалась в спальне. Максим мягко сгрузил свой драгоценный груз на кровать и припал к нему губами. И мечты о доме, и радость от нежданно привалившегося богатства, все на время куда-то исчезло, отлетело далеко-далеко, а все существо Юлии потянулось к такому родному и желанному телу целующего ее мужчины.

Глава 3

   Юлия проснулась посреди ночи. Рядом громко сопел муж. Она встала, прошла на кухню, взяла стакан, открыла кран и, налив воды, выпила. Затем подошла к окну; на улице было тихо и пустынно, лишь горящие фонари как бы свидетельствовали о том, что мир не вымер, а лишь ненадолго затих, чтобы утром с новой энергией возобновить свое бесконечное движение. Она отвернулась, но продолжала стоять, опираясь на подоконник. Что с ней происходит, почему у нее так смутно на душе? Ведь все так замечательно, Максим выиграл кучу денег, может быть, они скоро купят великолепный дом, – чего еще надо? Не прошло и десяти месяцев, как в их отдел в префектуре, где она работала, пришел за получением разрешения на аренду офиса молодой бизнесмен. Каждый день за самыми разными документами к ним приходили десятки предпринимателей, но после каждого такого визита все оставалось течь по-прежнему. И разве могла она в тот момент представить, что на этот раз будет совершенно иначе? Она отчетливо помнила, как вошел Максим: уверенный в себе, изыскано одетый; каждая деталь костюма тщательно продумана, как на картине художника. В их комнате сидело три девушки и все три незамужние, и каждая из них с надеждой смотрела на очередного посетителя. Но у Юлии была срочная работа, она лишь мельком взглянула на очередного посетителя, машинально отметила его элегантный вид и продолжила стучать пальчиками по клавиатуре компьютера. Но почему он обратил внимание именно на нее, ей не понятно до сих пор. Даже в отделе она была не самая симпатичная, по крайней мере, она искренне считала, что Людмила превосходит ее по этому показателю. Но он решительными шагами направился прямо к ней, и хотя обслуживать его должна была не она, Юлия почему-то не стала указывать на его ошибку. Отложив свои дела, она занялась его делами, пошла к начальству, стала выписывать ему документы, собирать на них подписи… Через день он зашел за окончательным решением своего вопроса, она протянула ему оформленные бумаги, он же в ответ предложил ей поужинать с ним… А через два месяца они созвали друзей, родных и знакомых на пышную свадьбу, и у нее началась совершенно иная, сказочная жизнь, в которой Золушка превратилась в принцессу.
   Но почему же в таком случае так не спокойно на душе? Такое случалось с ней и раньше; вдруг что-то происходит внутри и она начинает ощущать какое-то мучительное томление, отвращение ко всему, что окружает ее. Как будто весь мир до того такой ясный и понятный превращается по мановению какого-то злого волшебника в свою противоположность, становится чуждым, враждебным, непонятным, ненужным. По предыдущему опыту Юлия знала, что это состояние ненадолго, пройдет немного времени – и все рассосется само собой, как небольшой синяк, появившийся на коже от случайного удара. Но это случится чуть позже, а пока, как ей избавиться от гнетущих чувств? В ящике стола лежали сигареты мужа, она достала их и закурила. Она не часто курила, обычно при каких-то стрессовых ситуациях, это успокаивало ее, но все же это не было столь радикальным средством, чтобы полностью избавиться от тягостного наваждения.
   Юлия выкурила сигарету, но на этот раз это лекарство оказалось бессильным, скорее, наоборот, на нее вдруг налетел какой-то безотчетный страх. Этот темный город пугал ее, в нем таилась для нее какая-то неведомая опасность. Что она здесь делает, на этой кухне, которую сама же и обставляла, в этой квартире, где в одной с ней постели спит какой-то малознакомый ей мужчина? Но почему она так странно думает о муже? Разве это не самый близкий и самый любимый для нее на свете человек? Она же помнит, как была счастлива в день их свадьбы. И потом все было, как в прекрасной песне; за все те месяцы, что они прожили вместе, они даже ни разу не ссорились. И вдруг эти страшные мысли о нем: Максим – чужой человек, не просто чужой, а глубоко ей враждебный. Он ее главный враг, губитель. Да что она, совсем спятила, так думать о том, кто готов исполнить любой ее каприз? Это какое-то кратковременное умопомешательство. Если рассудить, то все мы немного сумасшедшие, вряд ли можно встретить абсолютно нормального человека. А может, она по-настоящему сошла с ума, ведь сумасшедшие не знают, о своем состоянии и думают, что с ними все нормально. Вот и она так считала, не понимая, что уже давно находится за пределами разума.
   От непонимания того, что с ней происходит, она всхлипнула. В квартире раздался какой-то шум, и через несколько секунд на пороге появился Максим. Увидев на щеках жены крупные жемчужины слез, он бросился к ней.
   – Что с тобой, Малыш? У тебя что-то болит?
   Юлия смотрела на мужа, она не хотела плакать, но ее глаза непроизвольно выделяли все новые и новые потоки слез. Она не могла ничего ему ответить, так как не знала, что сказать. Не озвучивать же свои мысли о том, что он, Максим, чужой, враждебный ей мужчина. Это же совершеннейшая чушь, которую просто стыдно произнести вслух.
   Максим обнял ее и стал гладить, словно маленького ребенка, по голове.
   – Ну что с тобой происходит, все у нас хорошо, ты же понимаешь это?
   Юлии хватило сил лишь на то, чтобы в ответ кивнуть головой.
   – Ну, куплю я тебе этот чертов дом, раз ты этого так хочешь. Не плачь, скоро справим там новоселье. Закатим пир на весь мир.
   Ну как ему сказать о том, что в эту минуту ее совершенно не волнует этот дом? Она даже не вспоминала о нем. Конечно, хорошо, что Максим согласился его купить, но дело в чем-то совсем ином. Муж, уверенный, что успокоил жену, поцеловал Юлию в мокрую щеку.
   – Я пойду спать, завтра опять рано вставать. Ты идешь?
   – Да, я тоже сейчас приду, – сказала Юлия. – Только выпью стакан воды. Иди, не жди меня.
   Она осталась одна и перевела дух. Только что она испытала такое острое чувство враждебности к мужу, что ей стало аж страшно. Но что ей делать с этим? Так хочется рассказать о том, что с ней происходит. Ей кажется, это помогло бы ей совладать с ее эмоциями. Но кому поведать? Максим никогда ее не поймет, а если он не поймет, то больше не поймет никто. Но как тогда жить в этой страшной атмосфере полного непонимания, которое окружает ее?
   Она снова легла рядом с мужем; Максим безмятежно спал. У него вообще был очень крепкий сон, и она удивлялась, что он проснулся на этот раз. Она и раньше ненадолго покидала его ночью, уходила на кухню, сидела у окна и смотрела на покрытый черным саваном темноты город. Правда, тогда ее не мучили никакие кошмары, она просто не могла уснуть. Ни о чем почти не думала, а наслаждалась тишиной и покоем, своей защищенностью от тех бед, которыми переполнен этот мир. Что же навалилось на нее сегодня и вообще, что происходит с ней периодически? Она бы дорого дала, чтобы понять это. Но, несмотря на все заработки Максима, деньги вряд ли помогут раскрыть эту тайну.
   Вечером они отправились к Селезневым. Юлия уже все уши прожужжала мужу о новой невиданной обстановке в их квартире, и Максим горел желанием побывать в этом музее лично. Она видела, как тщательно он готовится к этому визиту, долго подбирает галстук, советуясь с ней, какой выбрать из своей большой коллекции.
   Машин на дорогах было еще много, и потому они пробирались в их потоках не слишком резво.
   – Сегодня мы с тобой еще немного разбогатели, – говорил Максим, как всегда внимательно наблюдая за дорогой. – В последнее время мне везет. Я у тебя вообще везунчик. Скажи, это здорово иметь мужа-везунчика?
   – По крайней мере, удобно, не приходиться выслушивать его жалобы на неудавшуюся жизнь, – засмеялась Юлия.
   – Я знаю, женщины терпеть этого не могут. Вы все очень хотите быть уверенными в завтрашнем дне. Но ты можешь не бояться, у нас все будет хорошо. Держись за меня и можешь не думать абсолютно ни о чем. – Максим тоже засмеялся, а затем быстро посмотрел на нее. – А чего ты все-таки плакала ночью, я так и не понял?
   Юлия нахмурилась. Говорить на эту тему ей сейчас совершенно не хотелось; ночные чувства ее в данную минуту совершенно не беспокоили, а искусственно воскрешать их ей совсем не хотелось. Да и что она может сказать вразумительного?
   – Просто стало очень грустно. Сама не знаю, почему. Со мной это иногда случается.
   – Уж не от того ли, что ты посмотрела, как обставил свою хижину этот прохиндей? Ты знаешь, что он недавно одному простофиле такую туфту всучил…
   – Какую туфту?
   – Один терем по двойной цене. Приехал какой-то лапоть из тундры, но весь набитый деньгами, потребовал, чтобы ему продали самый большой дом. Ну и Женька сразу смекнул, что к чему, и толкнул ему один особнячок. С виду он ничего, но внутри – одна гниль. Когда строили, бабок не хватило, вот вместо фирмы свезли туда все наше дерьмо. Два года не могли найти на него покупателя, пока этот тюфяк не заявился. Думаю, этой сделкой он окупил всю свою мебель.
   – Это противно, – сказала Юлия. – Никому не нравится, когда его обманывают, то почему мы считаем возможным обманывать других? По-моему, никто не должен никого обманывать. Разве не так, Максим?
   Максим вновь бросил на нее быстрый взгляд.
   – Конечно, так, но бизнес есть бизнес, а на дураках просто грех не разжиться. Все пользуются ошибками друг друга, ты даже не представляешь, как все только и ждут, чтобы кто-то их совершил. Если я сделаю какую-нибудь глупость, то, поверь, меня тут же растопчут, как навозного жука. И будут последние идиоты, если этого не сделают.
   – А ты уже топтал кого-нибудь? – спросила Юлия, чувствуя волнение.
   – Топтал, – спокойно ответил Максим – и дай Бог еще потопчу. А иначе мне ничего не светит. Слабый вылетает из игры – таковы правила. И ничего, малыш, с этим не поделаешь.
   Он называл ее «малышом» обычно в самые интимные, самые нежные их минуты и ее невероятно возбуждало это имя. Но сейчас ей показалось, что оно прозвучало как-то неуместно, как реплика совсем из другой пьесы.
   – А тебе не жалко тех, кого ты топчешь?
   Юлия услышала, как из груди Максима вырвался глубокий вздох.
   – Ты размышляешь, как женщина. Лучше подумай о том, что сделает с твоим бедным мужем какой-нибудь фраер, если сумеет обойти меня на повороте, вот как эта «БМВ», – кивнул он на обогнавшую их машину. – Так кого тебе больше жалко: его или меня?
   – Но тебя пока еще никто не топтал, а ты сам сказал, что топтал других.
   – И надеюсь, никто топтать не будет. Я не из тех, кого топчут. Я не сказал тебе еще одну новость: сегодня меня выбрали в Совет биржи.
   Юлия не очень понимала значение этого избрания, но, видя радость мужа, сказала:
   – Я тебе поздравляю. А это большая должность?
   – Все будет зависеть от меня. Если я буду там сидеть и молчать, как сыч, делать только то, что мне приказывают другие, то на меня будут обращать ноль внимания. А если я буду все время что-то говорить, даже если это будет полная чушь, что-то предлагать… В общем, сама понимаешь. Это трамплин, – после короткой паузы проговорил он.
   – И в каком месте ты собираешься приземлиться?
   – В кресле президента биржи.
   – Это реально?
   Максим пожал плечами.
   – А почему бы и нет? Поверь, нынешний президент ничуть не головастее меня, но он же занял это теплое местечко. А я не меньше его люблю тепло. – Он засмеялся. – Если люди будут на моей стороне, то тогда все становится возможным. Кстати, Женька тоже стал членом биржевого совета. У меня к тебе будет просьба: даже если он будет нести какую-нибудь ахинею, делай вид, что он глаголет что-то разумное.
   – А ты уверен, что я отличу ахинею от разумного?
   – Ты все-таки по образованию искусствовед, а он любит изображать себя знатоком искусства. Хотя не уверен, что он сумеет отличить Дали от Пикассо.
   – А ты сумеешь? – неожиданно для себя спросила Юлия. И тут же пожалела о своем вопросе, он прозвучал как укор мужу, а она вовсе этого не хотела.
   Юлия заметила, как покосился на нее Максим.
   – Дали от Пикассо уж как-нибудь отличу. Я не виноват, что все это мне просто не интересно. Думаешь, лучше корчить из себя великого знатока живописи?
   – Нет, – согласилась Юлия, – лучше не корчить.
   Не вызывало никаких сомнений то, что хозяева тщательно готовились к встрече гостей. Юлия с интересом следила за реакцией Максима при виде всего этого великолепия. Хотя она предварительно подготовила его к тому, что открылось его взору, она заметила, что он потрясен, но при этом пытается скрыть эмоции. Ей вдруг стало его даже жалко, и она удивилась этому чувству; вот уж кто не нуждается в жалости, так это Максим – человек, добивающийся успеха во всех своих начинаниях. Но почему тогда она никак не в состоянии отделаться от этих своих неуместных чувств? Она вдруг вспомнила о своем ночном кризисе. Какое отношение имеет то, что с ней происходит сейчас, к тому, что произошло ночью?
   – Это великолепно, – сказал Максим, окончив осмотр, но Юлия уловила в его голосе неискренние, порожденные завистью, нотки.
   – А вот еще одно мое приобретение, – сказал Евгений. Он распахнул дверь, и они оказались в небольшой комнате, на стенах которой висело несколько картин. – Я их купил буквально сегодня. Говорят, что этот художник – восходящая звезда современной живописи. Юлия, вы, как специалист, оцените картины.
   Она подошла к полотнам и стала внимательно их рассматривать. И сразу поняла – их автор действительно очень талантливый художник. Это был триптих, изображавший ад. Тема не новая, но от этих картин веяло беспробудным мраком. На них были изображены страшные и невероятно изощренные пытки грешников; вора не только жгли, но одновременно отпиливали ему руки; огромный член прелюбодея пожирала какая-то мерзкая гадина; неверную жену насиловала команда, состоящая из не менее десяти человек… И все это было нарисовано с таким мастерством, с таким реализмом, что Юлию буквально пробрала дрожь.
   – Что вы скажите, Юлия? – поинтересовался ее мнением Евгений.
   – Это очень ценные приобретения. Художник очень талантлив. А как его фамилия?
   – Лукомский.
   – Никогда не слышала.
   – Насколько я знаю, у него не было еще ни одной персональной выставки. Но ему сейчас помогают, и завтра в «Фениксе» будет представлено несколько его картин. Так сказать, устраивается вернисаж, – довольно проговорил Евгений.
   «Феникс» был загородный закрытый клуб, куда они с Максимом ездили пару раз.
   – Вот бы посмотреть! – искренне воскликнула Юлия.
   – Какие проблемы? Берите мужа – и приезжайте в клуб. Завтра там будет интересно. Намечается шикарная тусовка, соберется масса самого разного народа. Ты, кстати, давно там не был, – обратился Евгений к Максиму.
   – Максим, поехали, – попросила его Юлия.
   – И жена тебя просит. Между прочим, у нас сейчас новое увлечение, все играем в пейнтбол.
   – Он просто с ума по нему сошел, – вставила замечание в разговор подошедшая к ним Агата. – А мне кажется, это совершенно дурацкое развлечение, к тому же, уже давно не модное. В последний раз ему заехали пулей прямо в незащищенный лоб. У него даже вздулась шишка.
   – А какая там шишка, – отмахнулся Евгений. – Уже утром я не мог отыскать это место, куда попала пуля. Приезжай, будешь в моей команде. Мне нужен такой игрок, как ты.
   – А какой он, по вашему мнению, игрок? – с любопытством спросила Юлия.
   – У него хватка, как у бульдога. Думаешь, я не знаю, какую ты операцию провернул? – подмигнул Максиму Евгений.
   Юлия видела, что последнее замечание пришлось ее мужу не по душе.
   – Ты о чем? – сделал невинное выражение лица Максим.
   – Да, ладно, все только об этом и говорят, – засмеялся Евгений и хлопнул Максима по плечу.
   – Садимся за стол, – вновь вплыла в комнату периодически исчезающая Агата, и Юлия мысленно поблагодарила ее за приглашение, так как ей все меньше нравилось выражение лица мужа.
   Само собой разумеется, что стол ломился от яств. Хотя пирующих было всего четверо, еды тут с излишком хватило бы и на десятерых. Юлия с каким-то не до конца понятным для себя интересом рассматривала чету Селезневых. Что соединило этих людей? То, что оба некрасивы? Маленькая круглая, словно мячик, Агата и невероятно похожий лицом на петуха худой и длинный Евгений с резко выступающим вперед носом-клювом? Ей было приятно сознавать, что в отличие от хозяев они с Максимом по-настоящему красивая пара. Она украдкой поглядела на мужа. Конечно, его нельзя назвать красавцем, но нет сомнений, что он – привлекательный мужчина. Она помнит, как пристально на свадьбе смотрели на него все ее подруги, почти не скрывая зависти.
   – Ты напрасно пренебрегаешь клубом, Максим, – говорил Евгений. – Я понимаю, что раньше там было не фонтан, кто там только не ошивался. Но сейчас всю эту шушеру мы оттуда вымели, наняли крепких ребят для охраны, и теперь в клубе собирается хорошее общество. Все наши.
   – Уговорил, буду ездить, – сказал Максим.
   – Там действительно замечательно, – вступила в разговор Агата. – Мы организовали свое женское общество, клуб в клубе. Я замолвлю слово – и тебя с удовольствием примут, – сказала она Юлии. – Мы намечаем заниматься благотворительностью, сейчас нам подбирают один детский дом. Будем навещать детишек.
   – Я с удовольствием присоединюсь к вам, – проговорила Юлия. Интересно, почему у них нет детей, ведь они женаты уже лет десять? Они с Максимом договорились, что займутся процессом деторождения после первого года совместной жизни. Когда Максим перед самой свадьбой выступил с таким предложением, она была немного смущена; выходя замуж, она настраивала себя на скорое рождение ребенка. Но потом, поразмыслив, решила, что в этой идее есть свой резон; в самом деле, еще неизвестно по какому руслу потечет их совместная жизнь, вдруг не заладится – и они разойдутся? А если к тому времени появится прибавление, то это морока на всю жизнь; приходящий отец – всегда плохо для всех. Она сама выросла в такой семье и помнит, как тяжело складывались отношения между родителями, как они постоянно спорили, пытаясь, словно наследство, разделить дочь, и как трудно было ей выбирать, на чью встать сторону.
   Но вот уже скоро будет год, как они женаты, значит можно надеяться, что пройдет не так уж много времени, и у нее появится ребенок. Мальчик или девочка? Юлия вдруг почувствовала, что ей очень хочется стать матерью. Может, предложить Максиму не ждать окончания срока, а заняться этим делом уже сегодняшней ночью? Они уже вполне проверили свои чувства, свою совместимость, так какой смысл тянуть? И все же, почему у Селезневых нет детей? Спросить при удобном случае об этом Агату? Но как отнесется она к такому любопытству? Вдруг она не может их иметь? Вряд ли в таком случае ей понравится этот вопрос.
   Пить кофе перешли в другую комнату. Юлия утонула в мягком широком кресле. Она потягивала ароматный напиток и почти ни о чем не думала; ей было спокойно и хорошо. Она даже не понимает, за какие заслуги она столь облагодетельствована судьбой, ведь она ровным счетом ничего для этого не сделала.
   – Так что ты решил насчет дома? – спросил Евгений. – Время не ждет.
   Юлия вся напряглась, ожидая ответа мужа. Максим флегматично покуривал сигарету, пуская петли дыма к потолку.
   – Покупаю, – без всякой интонации, как будто речь шла о какой-то безделушке, обронил он.
   Юлия едва сдержала внутри себя мощный выброс радости, который так и хотел выпрыгнуть из нее. Вместо этого, подражая мужу, она тоже невозмутимо достала сигарету и стала обволакивать себя сизой вуалью дыма.
   – Молодец, ты правильно решил, это очень надежное помещение капитала. Вскоре про ту историю все забудут, и дом снова резко подпрыгнет в цене.
   Опять он про самоубийство, недовольно подумала Юлия. Что они все прицепились к нему? Надо будет как-нибудь постараться поподробнее узнать, что же все-таки произошло? Но не у Евгения; почему-то ей не хотелось его расспрашивать об этом.
   – А вам что-нибудь известно о нашем соседе? – спросила она. – Я видела рядом с нами деревянный домик.
   – Какой-то странный старик. Я разговаривал с ним только однажды. Ему много раз предлагали продать свой участок, сулили большие деньги, но он ни в какую. Я тоже делал ему такие предложения. Но я почти не понял ничего из того, что он мне сказал. Я даже не могу это повторить.
   Ну, вы не волнуйтесь, подобные истории случаются и заканчиваются одинаково, в конце концов, такие люди продают свои дома. Бедные не должны жить рядом с богатыми. Это звучит, может быть цинично, но мой опыт говорит, что это полезное правило. Бедным и богатым никогда не ужиться в одном квартале.
   – А он бедный? – спросила Юлия.
   – Как вошь, – засмеялся Евгений. – В его доме сплошь рухлядь, да и сам он едва стоит на земле и качается от любого порыва ветра. Даже странно, что он все никак не развалится. Я вам советую: держитесь от этого старика подальше. На Западе поступают совершенно правильно, когда не знакомятся с соседями; какое кому дело до того, кто живет рядом? И вообще, надо жить своим кругом. Люди, как звери, должны собираться в стаи. Там, где смешиваются разные слои, всегда происходят какие-нибудь неприятные вещи. Это все равно, что в коктейле, не все напитки можно смешивать друг с другом.
   Юлия вдруг подумала, что эта семейка не пустит на порог ее мать. Хотя сейчас она, Юлия, живет, ни в чем не нуждаясь, ее мать отказывается принимать от нее даже самую ничтожную помощь, точно также, как она отказывалась принимать все, что пытался давать ей бывший муж и отец Юлии. Это было странное создание, фанат принципа: «все только своими руками». Она надрываясь, содержала и воспитывала дочь, дала ей возможность поступить и закончить институт. А потом не позволила ее за это даже поблагодарить. И сейчас она ходит в каких-то старых обносках, но не разрешает купить себе даже самое скромное платье.
   – Что же этот человек делает в поселке, там ведь одни богатые люди? – спросила она.
   – Между прочим, он тоже был когда-то, по крайней мере, не беден, но потом что-то случилось. Я же говорил, что его много раз пытались отселить, но он ни в какую. Но что вам до него? Если кому-то нравится быть бедным, ходить в лохмотьях, то зачем отказывать ему в этом удовольствии? – вновь рассмеялся Евгений.
   Почему-то этот смех не понравился Юлии. Что они пристали к этому человеку? Пусть живет как хочет, почему это должно мешать им? Ее вовсе не смущает, что рядом с их роскошным домом будет находиться бедная хижина. Даже интересно иметь такого странного соседа, может, он хоть чем-то будет отличаться от всех этих надутых спесью своего богатства людей?!
   Был поздний вечер, вернее, даже ночь, когда они покинули роскошную квартиру Селезневых. Дороги были пустынны, и автомобиль, мягко шурша шинами, несся по темным магистралям.
   – Максим, останови машину, – вдруг попросила Юлия.
   – Что-нибудь случилось? – спросил муж.
   – Ничего не случилось, мне захотелось чуть-чуть пройтись пешком. Хотя бы вон до того угла.
   Максим удивленно посмотрел на нее, но подъехал к бордюру и заглушил мотор. Они вышли из «Мерседеса» и неторопливо зашагали по улице.
   Юлия жадно вдыхала в себя теплый воздух. Она не могла точно сказать, что заставило ее попросить мужа остановиться тут. Это был самый обычный квартал; они шли вдоль унылого панельного дома. Но с ней повторилось то, что случилось прошедшей ночью на кухне. Не так сильно, но она вновь почувствовала те же симптомы. Снова что-то стеснило грудь, снова захотелось плакать, снова где-то внутри нее стало скапливаться нечто невысказанное.
   – Тебе понравился вечер? – вдруг спросил Максим. Его лицо каждый раз при очередной затяжке освещалось огоньком горящей сигареты. – Мебель, конечно, превосходная, то ты знаешь, он угрохал на это все свои сбережения. У них сейчас в загашнике нет абсолютно ничего. Ему пришлось залезть в долги, в одном банке он взял кредит, причем, под высокий процент. Это я знаю из одного источника. Ему продать этот дом надо просто позарез, иначе может наступить хана. И все эту шикарную обстановочку вынесут по решению судебного исполнителя.
   – Но зачем тогда они ее купили?
   – Чтобы показывать: тебе, мне, другим. У них целый список составлен, кого приглашать. – Максим о чем-то задумался. – Ты думаешь, они тебя так угощали просто так? Сто лет ты им снилась… Женька хочет кредит большой получить в одном банке, если, конечно, с тем удастся расплатится. А чтобы его получить, им нужно, чтобы весь город только и говорил, сколько они потратили на обстановку квартиры. Не случайно, Женька агитировал нас, чтобы мы поехали в клуб; там этот банкир все выходные ошивается. Правда, официально он не банкир, а президент биржи, но банк держит под собой. А его супруга в том самом кружке дам-благотворительниц запевает. Вот увидишь, когда ты окажешься среди них, Агата непременно заведет ненароком разговор о том, как замечательно у них обставлена квартира.
   Юлия с каким-то странным чувством слушала мужа, нисколько не сомневаясь, что он прав в своих предположениях. Таких людей он знает гораздо лучше ее, каждый день среди них крутится.
   – Ну что, ты прогулялась? – спросил Максим.
   – Да, – они дошли до конца квартала и повернули обратно. Ей, в самом деле, стало лучше, стеснение в груди прошло, желание плакать больше не тревожило. Они сели в автомобиль и снова помчались по ночному городу.

Глава 4

   Они прибыли в загородный клуб к вечеру. Охранник долго их не пускал; хотя они предупредили о своем приезде заранее, почему-то их не было в списках. Наконец появился Евгений в непривычном виде – в шортах и в майке с короткими рукавами.
   – Пропустите их, – повелительно приказал он охраннику. – Это я виноват, забыл предупредить, – сказал он им, когда они въехали на территорию клуба и припарковали машину возле трехэтажного здания. – Выдался просто сумасшедший день, никогда здесь не было такого скопления народа. Все хотят видеть картины. А вся организация на мне. Но вы не волнуйтесь, номер для вас забронирован. Сейчас вас отведут туда.
   Служащий в красной ливрее, напоминающий старинный генеральский мундир, подхватил их сумки и понес внутрь здания. Номер, куда он их привел, был не очень большой, но очень приятный; он был обставлен изящной, в одном стиле мебелью, а пол покрыт коврами. Юлии комната понравилась сразу и безоговорочно.
   – Здесь здорово, – сказала она Максиму, когда после получения чаевых, носильщик исчез за дверью.
   – Да, неплохо, – согласился он. – Посмотрим, что последует дальше. Нам обещали обширную и разнообразную программу.
   Обширная программа началась с ужина. В большом зале был накрыт шведский стол, и, хотя народу было немало, количество яств на нем намного превышало самые максимальные чревоугодные возможности собравшихся здесь едоков. Официанты с крепкими и не крепкими напитками на подносах бесшумно скользили по паркету, предлагая их на выбор гостям. Все были обряжены по парадному: мужчины – в строгих костюмах, некоторые даже в смокингах, женщины – в вечерних платьях с декольте. Юлия, одетая в скромный, хотя и очень изящный костюм, чувствовала себя немного смущенно из-за того, что выделялась своим видом из общей толпы. Перед отъездом Максим советовал ей взять свой выходной туалет, но она почему-то отказалась, не предполагая, что тут соберется столь изысканная, по крайней мере, если судить по одежде, кампания.
   Юлия была голодной, но есть не спешила, а предпочитала пока класть в рот малюсенькие кусочки самых разных яств и лакомств и наблюдать за обществом. На противоположной стене висело семь-восемь картин, рядом с ними то и дело возникал кружок зрителей из нескольких человек; постояв несколько минут, они освобождали место другим желающим посмотреть полотна.
   Юлия подошла к небольшой экспозиции и замерла на месте. Как и увиденный ранее триптих, она поразила ее. На сей раз на каждом полотне варьировалась тема человеческого одиночества. Больше всего ее внимание привлекло одно из них: на переднем плане стоит одинокая фигура, ее окружает огромная толпа, но между ними непреодолимое пространство. И снова на Юлию повеяло каким-то холодом; неужели человек в самом деле так безнадежно одинок и нет никаких способов преодолеть это состояние? Ведь существуют на свете дружба, любовь, все люди постоянно общаются, но это по большому счету ни на что не влияет, от рождения до смерти каждый человек идет своей дорогой, на которой нет места больше никому.
   – Что вы думаете, смотря на эту картину? – вторгся в ее сознание чей-то голос.
   Рядом с ней стояла дама, чья наружность и чей наряд заставили ее на мгновение затаить дыхание. Женщина была среднего возраста, но Юлия еще никогда не видела такого свежего, такого ухоженного, словно роза в оранжереи, лица. Под стать ему было и вечернее длинное черное платье, очень простое по замыслу, без всяких украшений и каких-то усложняющих элементов, но обладающее невероятной притягательностью благодаря своей строгости и благородству линий.
   – Я думаю, что человек безнадежно одинок, и ничто не способно вывести его из этого состояния.
   – Мы с вами незнакомы, хотя я отлично знаю вашего мужа. Анна Владимировна Довгаль, – вместо ответа представилась дама.
   Юлия множество раз слышала от Максима эту фамилию, с мужем этой женщины Максим вел свои дела и не скрывал от нее, что находится у него на крючке. Что конкретно это означало, она не знала, да и не вникала, но хорошо понимала значение происходящего обряда знакомства. Она даже вся подобралась.
   – Юлия.
   Довгаль улыбнулась.
   – Максим очень долго вас скрывал, но я рада, что наше знакомство, несмотря на все его сопротивление, наконец, состоялось. Приходите сегодня вечером на заседание нашего клуба, думаю, вам это будет интересно.
   – С большим удовольствием.
   – Как вам здесь, нравится?
   – По-моему, тут очень красиво. У нас отличный номер. И люди все очень достойные.
   Юлия пыталась подыграть мелодии светского разговора, который со всех сторон порхал вокруг нее. И все же была не до конца уверена, что у нее это удачно получается.
   Довгаль улыбнулась.
   – Насчет людей вы, безусловно, правы. – В ее голосе послышалась ирония. – Мой вам совет, тут не принято стесняться, делайте, что хотите, ведите себя, как хотите. Но при этом соблюдайте приличия. А если вдруг начнете скучать или почувствуете себя одинокой, найдите меня, я постараюсь вам помочь.
   – Спасибо, обязательно обращусь к вам за помощью.
   – И не забудьте, после игры мы собираемся в каминном зале. Будут одни женщины, это самое приятное, что нас здесь ожидает.
   Довгаль одарила Юлию улыбкой и отплыла от нее курсом в направлении какого-то высокого и красивого мужчины. Она по-свойски взяла его под руку и повела в другую часть зала.
   Юлия машинально, без всякого умысла следила за этой блистательной парой, когда к ней подошел Максим с двумя бокалами в руке. Один из них он протянул Юлии. Она сделала глоток, признав в его содержимом шампанское, очень мягкое и очень сладкое.
   – Какое вкусное! – воскликнула она.
   Максим улыбнулся.
   – Ты разговаривала с Львицей.
   – С кем?
   – Так ее зовут, она возглавляет клуб, который называется «Деловые львицы».
   – Странное название. Но я приглашена на его заседание.
   – Обязательно сходи, – думая о чем-то своем, заметил Максим. – Ты должна стать своей в этой стае львиц.
   – А если не стану? Я никогда не чувствовала себя львицей, скорее – мышкой, – улыбнулась Юлия.
   – Будет лучше, если станешь. Я же знаю, тебе ведь иногда бывает скучно, а они там чем-то все же занимаются. Эта Анна Довгаль очень инициативная, она никому из дам не дает покоя. От нее многие стонут.
   Как и от ее мужа.
   – Это не тот мужчина, с которым она говорит? – показала Юлия на стоящую в отдалении от нее пару.
   Максим вдруг засмеялся.
   – Нет, это не ее муж. Наверное, она была бы счастлива, если он был бы им. Этого мужчину я не знаю. А ее муж рядом с нами, за спиной у тебя. Только не оборачивайся резко.
   Юлия, выполняя рекомендации мужа, не спеша развернулась и едва не оцепенела: рядом с ней стоял низенький, достающий ей едва до плеча, плюгавенький, почти абсолютно лысый мужичок. Хотя – отдала ему должное Юлия – очень элегантно одетый. Но никакая одежда не могла ему помочь, смягчить всю непривлекательность его внешности. Их глаза встретились, и Юлия испугалась – уж не прочитал ли он ее мысли в ее взгляде?
   Она снова повернулась к мужу и увидела, что в его глазах прыгают веселые огоньки. Он явно наслаждался ее реакцией на увиденное. Невольно Юлия перевела взгляд на свою новую знакомую, которая по-прежнему беседовала с красивым мужчиной. «Как она может жить с ним? – подумала Юлия об ее муже. – Эта утонченная женщина не может его любить. Есть вещи в природе совершенно несовместимые, подобно воде и пламени. Тогда почему она с ним? Из-за денег? Но стоят ли деньги такой жертвы?».
   – Максим Анатольевич, голубчик, будьте так добры, познакомьте меня с вашей замечательной супругой!
   Эта просьба исходила от того самого плюгавого мужичка, который являлся мужем прекрасной дамы.
   – Конечно, с большим удовольствием, Виктор Аполлонович, – поспешно отозвался Максим. – Моя жена, Юлия.
   Прокравшиеся в голос Максима подобострастные нотки пришлись не по душе Юлии, но она понимала положение мужа и решила не обращать на это внимание. В данной ситуации больше всего ее сейчас занимало отчество Довгаля; вот уж кому оно подходит не больше, чем бабочка собаке.
   «Мужичок», как мысленно прозвала его Юлия, тотчас же подкатил к ней и поцеловал руку. Он смотрел на нее как-то странно-двусмысленно, как на товар, к которому прицениваются – и молодой женщине стало неприятно.
   «Мерзкий тип», – подумала Юлия, хотя никаких оснований так думать у нее пока не было, будет лучше, если она станет держаться от него подальше.
   Но у Виктора Аполлоновича были другие намерения, он явно был расположен к поддержанию светской беседы.
   – Вы у нас первый раз на таком большом слете? – Довгаль издал звук, напоминающий нечто среднее между смехом и хихиканьем.
   Юлия подтвердила этот факт своей биографии.
   – Значит, есть возможность посмотреть на нас свежим взглядом. Полагаю, что у вас сложилась не совсем приятная оценка нашей маленькой вечеринки.
   – Почему вы так думаете? Мне тут нравится, – почти искренне ответила Юлия.
   – Культурным людям наше общество претит, им не нравится, когда люди собираются и начинают объедаться, – кивнул он на уставленные яствами столы. – Они считают, что это безнравственно, а нас приравнивают к животным. Хотя они любят поесть не меньше нас, – и втихомолку делают это, – но нравственность мешает им этим наслаждаться. Когда в мире столько голодных, – любят говорить они в таких случаях они, – вы тут объедаетесь, словно грубый скот. Я угадал ваши мысли?
   – По-видимому, я не настолько культурная, потому что пока у меня такие мысли не появились. Я вижу нормальных людей, которые собрались отдохнуть, пообщаться друг с другом.
   Довгаль снова не то засмеялся, не то захихикал.
   – Я рад, если вы так действительно думаете, мне приятно, что вы не смотрите на нас свысока. Здесь собрались люди, которые умеют зарабатывать деньги, но некоторым претит это занятие, они считают его неблагородным. Вот если человек умеет писать картины…
   – Довгаль посмотрел на развешенные полотна. – Это считается настоящим трудом.
   «Да что он все об одном», – раздраженно подумала Юлия.
   – Я так не считаю, – довольно сухо сказала она. – Если деньги зарабатываются честно, то что в этом плохого?
   – Вот и я считаю, что в этом нет ничего плохого. Хотя моя жена думает иначе. Она говорит: если у кого-то много денег, он должен стараться раздать их как можно больше.
   Невольно Юлия перевела взгляд на жену Довгаля, она стояла на прежнем месте, но беседовала уже с другим мужчиной, не таким красивым; прежний же ее собеседник куда-то исчез.
   – По-моему, это очень хорошо, когда можно дать другому, гораздо хуже, когда приходиться просить других поделиться с тобой. Мне кажется, надо только радоваться, что есть возможность кому-то дать, а не у какого-то взять.
   – Максим, у тебя не жена, а прелесть. Умна, красива, молода. Ни у одной из присутствующих женщин нет всех этих качеств вместе.
   – Я долго выбирал, – усмехнулся молчавший до сего мгновения Максим.
   – Тебе сопутствует успех буквально во всем: и в делах, и в любви, а такое редко случается. Не боишься, что слишком много удачи на одного человека – это чересчур опасно?
   – Но у вас же ее еще больше, вы же не боитесь.
   – Я опытный боец, а вот ты слишком молод.
   – Это недостаток?
   – Смотря для чего, – издал свой обычный смешок Довгаль. – Для работы в спальне – это замечательно, а вот для всего остального – можно не рассчитать силы. Не опасаешься? – не дожидаясь ответа, он потрепал Максима по плечу. – Очень был рад с вами познакомиться, – посмотрел он на Юлию. – Надеюсь, мы теперь будем часто видеться.
   Хотелось бы, чтобы не очень часто, возразила Юлия, но только мысленно.
   – Неприятный человек, – сказала она Максиму. Тот ничего не ответил, подошел к столу, налил полный бокал вина, залпом выпил. Юлия с некоторым удивлением смотрела на него; он был очень умерен в питье и пил обычно маленькими дозами.
   После ужина все вышли на улицу и направились в сторону стадиона. Так как уже стемнело, он был освещен мощными прожекторами, и Юлия удивилась, увидев весьма солидное сооружение. Игровое поле по размерам ненамного уступало футбольному, на нем были выстроены капитальные деревянные оборонительные редуты самой разной формы и конфигурации. Площадку обрамляли несколько рядов трибун.
   Максим покинул Юлию и скрылся в раздевалке, она же села на трибуну. Так как фактически, кроме Агаты, она не была ни с кем знакома, то приютилась на некотором отдалении от основного зрительского массива.
   Внезапно громко заиграла музыка, и показались игроки в камуфляжной форме и масках. Юлия даже не сразу отыскала среди этих одинаковых фигур ту, что принадлежала мужу.
   Игроки держали автоматы с отвисающими, словно вымя, газовыми баллонами. По приказу судьи все разделились на две команды, и только сейчас Юлия заметила, что формы у них разные по цвету; та, что на отряде, в который входил Максим, светлее, чем у их противников. По команде судьи все заняли позиции на исходных рубежах. Раздался свисток – и «бой» закипел.
   Громкие автоматные очереди звучали так натурально, что Юлии временами казалось, что идет настоящее сражение. В основном она наблюдала за Максимом, и ей казалось, что глаза просто обманывают ее, дают неверную картинку. Ее элегантный, даже немного чопорный муж полз по грязной земле, скрывался за укрытиями, затем выглядывал из-за них, чтобы выстрелить из автомата. Она даже видела пули, которые вылетали из ствола. При этом он что-то азартно кричал, показывал распластанному рядом Евгению куда-то вперед. Они поползли почти одновременно, и Юлия не сразу догадалась об их стратегическом замысле. Один из бойцов вражеской армии продвинулся далеко вперед и спрятался за высокой стеной, откуда вел прицельный огонь, не давая войску Максима развернуть свои порядки и перейти в наступление. И вот теперь они решили обойти его с двух сторон и накрыть перекрестным огнем.
   Но план удался лишь на половину; когда Максим приподнялся, чтобы выстрелить, пуля ударила ему в грудь, и красная краска растеклась по куртке. Он поднял руку, давая всем знать, что «убит» и в связи с этим прискорбным обстоятельством вынужден покинуть игровое поле.
   Юлия полагала, что он сядет рядом с ней, но он даже не посмотрел на нее, сел на первый ряд и стал внимательно наблюдать за сражением. Кажется, он совсем забыл о ней, с обидой подумала она. Вдруг кто-то сел рядом, она повернула голову и увидела, что это Анна Владимировна.
   – Вам не скучно? – спросила она.
   – Нет, я впервые вижу эту игру. По-моему, это занятно.
   – Так занятно, что даже мужья забывают про жен, – посмотрев в спину сидящего внизу Максима, проницательно сказала Довгаль. – Вы этому удивлены?
   – Немного, – призналась Юлия. – Я не предполагала, что это так его увлечет.
   – Они очень любят эту игру. Она позволяет им имитировать то, о чем они все подсознательно мечтают.
   – И о чем же они подсознательно мечтают?
   – Уничтожить друг друга.
   – Я вам не верю, – даже возмутилась Юлия, – не так уж они ненавидят друг друга.
   – Это безжалостный мир, такой же беспощадный, как в джунглях. Будьте готовы ко всему.
   – И к чему же именно?
   – Здесь каждую минуту надо быть готовым к предательству или к тому, что тебя бросят на съедение хищным зверям.
   – Если не будешь предавать сама, то и тебя не предадут, – убежденно проговорила Юлия.
   Анна Владимировна как-то странно улыбнулась, но вместо ответа сказала:
   – Не забудьте, после игры – заседание нашего клуба в каминном зале.
   Игра закончилась, но тут же началась вторая, команды только поменялись местами. Максим снова оказался на поле. Но Юлия уже потеряла почти полный интерес к «сражению»; она уже насмотрелась, и теперь это зрелище вызывало у нее лишь скуку. Внезапно кто-то снова сел рядом с ней. К ее удивлению новым соседом оказался тот самый красивый мужчина, с котором за ужином беседовала Анна Владимировна.
   – Вы позволите? – спросил он.
   Юлия неопределенно пожала плечами.
   – Пожалуйста.
   – Я наблюдал за вами. Мы с вами одинаково воспринимаем этот зверинец.
   – Я так не считаю, – заступилась она за мужа, почувствовав в словах незнакомца косвенное оскорбление в его адрес.
   – Да не может быть! – вдруг безапелляционно произнес мужчина.
   – Что не может быть? – удивилась Юлия.
   – Что вы так не думаете. Это же очевидно. Я наблюдал за вашим лицом.
   – Это просто игра.
   Мужчина хмыкнул.
   – Вы уверены? Вот когда они уйдут с поля и начнут затем демонстрировать друг перед другом, как павлины, светский лоск, вот это и будет игрой. А тут они все натуральны, как лошади на выпасе.
   – Мне кажется, вы не любите здешнее общество. Тогда зачем вы сюда приехали?
   – Да я и не хотел. Они уговорили меня организовать здесь выставку. Ну, я как дурак и согласился, думал, что эти толстосумы на что-нибудь клюнут и достанут свои толстые кошельки, чтобы поделиться находящейся в них наличностью. Да долго, судя по всему, придется ждать.
   – Так вы тот самый художник?! Лукомский! Мне понравились ваши картины.
   – Знаю, что понравились. Они любому человеку с мозгами нравятся. Только не этим автоматчикам, – кивнул он на поле. – Что вы тут делаете?
   – Я приехала с мужем.
   – Подумаешь, с мужем, – презрительно фыркнул Лукомский. – Если ему нравится в этом заповеднике идиотов, пусть остается. Вы-то тут причем? У вас своя жизнь. Хотите, я отвезу вас в город?
   – Я хочу провести тут уик-энд. Так мы решили с мужем.
   – Жалко. Я бы вас привез в свою мастерскую, показал свои работы. Потом бы мы занялись любовью. Я лучший любовник, которого вы могли бы найти. С вашим мужем не сравнить.
   – Да откуда вы знаете? – возмущенно и в тоже время с любопытством спросила она.
   – Да все они тут одним миром мазаны, у них вся потенция уходит на то, чтобы делать деньги. На баб остаются крохи. У них нет абсолютно фантазии, они, как начинающий ученик музыкальной школы, знают всего несколько нот. Никто из них не умеет любить, никто из них не понимает женщину. Когда она им нужна, они просто ее покупают. Ей богу, поедемте, не пожалеете. Вы мне очень нравитесь.
   – Это для меня большая честь – нравиться вам, – насмешливо проговорила Юлия, – но вы мне кажетесь чересчур нахальным и самоуверенным. А эти качества не совсем в моем вкусе.
   – У вас еще будет возможность переменить ваше мнение. Чтоб вы знали, я от вас не отступлю, вы будете моей любовницей. А пока я вас покину. Ждите моего звонка.
   – И не собираюсь.
   Но художник, кажется, не расслышал ее последней решительной реплики, так как быстро встал и удалился в неизвестном направлении. Юлия же, оставшись одна, предалась мучительным размышлениям: должна ли она докладывать мужу о только что сделанном ей предложении? Но ни к каким выводам она так и не пришла. От дальнейших мыслей на эту тему ее отвлекло то, что на поле началось очередное сражение, и Максим снова пополз по земле, строча из автомата.
   Наигрались мужчины не скоро, но наконец все же наступила минута, когда они усталые и потные окончательно покинули поле боя. Официанты тут же принесли холодного пива, и «бойцы» с автоматами наперевес стали поглощать ячменный напиток из банок и бутылок, громко обмениваясь впечатлениями и деталями закончившегося боя. Наконец, Максим вспомнил, что у него есть жена, которая давно уже ждет его возвращения с «фронта». Он подошел к ней. По его виду она поняла, что боевой дух еще не остыл в нем, а клокочет, как расплавленный металл, и требует выхода.
   – Ты видела, в последний раз мы их всех перебили? Только двое наших погибли, а у них полегли все.
   Юлия с некоторым изумлением посматривала на перепачканного мужа.
   – Ты весь вывозился, тебе надо срочно принять душ.
   – Пойдем в номер, примем, – согласился Максим.
   – Мне надо идти на заседание женского клуба.
   – Успеешь, – не терпящим возражения тоном сказал Максим.
   Юлия не стала спорить, и они направились к корпусу.
   В номере Максим сорвал с себя камуфляжную форму и пошел в ванную.
   – Пойдем со мной, – сказал он.
   – Но я должна… – Но, встретив горящий взгляд мужа, она не стала доканчивать фразу, вместо этого поспешно стянула с себя костюм, и в трусиках и лифчике направилась вслед за своим повелителем.
   Максим уже стоял под душем. Юлия разделась и присоединились к нему. Струи теплой воды потекли по ее телу. Максим прижал ее к себе и стал целовать.
   Они не часто занимались любовью под душем, но сейчас она не могла узнать Максима, таким страстным и ненасытным она не помнила его с первой брачной ночи. Он без конца ласкал ее, покрывал горячими поцелуями, она тоже чувствовала, как разгорается в ней страсть, как ее жаркие струи наперегонки с теплыми струями воды бегут по ее телу.
   Они бурно финишировали, и Максим почти мгновенно сделался вялым. Юлия поняла, что секс понадобился ему, чтобы погасить то возбуждение, которое возникло у него во время игры. Теперь же весь накал страстей вышел из него, и он был совершенно обессиленным.
   Они вышли из ванной, Юлия стала тщательно вытираться, потом включила фен и высушила голову. Через десять минут она была уже готова идти. Максим лежал на кровати абсолютно голый и смотрел на жену.
   – Я отправляюсь в клуб, – объявила Юлия. – Скажешь мне что-нибудь напутственное?
   – Не высовывайся, если они почувствуют, что ты умнее их всех, они тебя скушают вместо десерта. Следи за всем, что делает жена Довгаля, – она у них там вроде эталона, – и делай как она, но не лучшее нее, – усмехнулся Максим.
   – Ты предлагаешь мне разыгрывать из себя дуру?
   – А что, для того и нужен ум, чтобы когда возникает необходимость, изобразить из себя дурака, – афористично заметил Максим.
   – Странный афоризм. И ты следуешь ему?
   – Когда надо.
   – И часто надо?
   Максим перевернулся на грудь.
   – Почти всегда.
   Когда Юлия вошла в каминный зал, все уже были в сборе, и между участниками шел какой-то разговор. Ее появление заставило всех замолчать. Анна Владимировна радостно встала ей навстречу.
   – Это новый член нашего клуба, Юлия. Вот садитесь, пожалуйста, сюда, это теперь будет ваше постоянное место. У нас традиция: каждый сидит только на своем стуле. Если кто-то отсутствует, то его никто не занимает. Место Юлии оказалось в первом ряду, недалеко от кресла Анны Владимировны. Она села и осмотрелась вокруг. В комнате, где действительно горел камин, несмотря на теплый, даже душный вечер, сидело примерно двенадцать дам, преимущественно среднего возраста. Юлия сразу поняла, что тут была своеобразная демонстрация моды; насколько позволяла ей судить зрительная память за ужином «львицы» были в других нарядах и только она – в том же самом скромном костюмчике.
   – Мы обсуждали вопросы благотворительности, речь шла о помощи одному детскому дому, – пояснила Анна Владимировна. – Наталья Львовна недавно посетила его, и теперь мы решаем, как ему помочь. Вас это интересует?
   – Безусловно, – даже излишне горячо проговорила Юлия и поймала на себе цепкий взгляд Довгаль.
   Наталья Львовна оказалась пожилой и полной дамой, помещенной в очень тесный, явно не для ее габаритов костюм. Но и он был бессилен скрыть всю чрезмерную полноту ее выпирающих форм.
   – Дети там находятся в ужасных условиях, дом не ремонтировался с самого строительства, отовсюду сифонит, одежда старая, изношенная. Я была просто в шоке, полдня не могла прийти в себя.
   – Никто не возражает заняться этим детдомом? – спросила предводительница собрания.
   Все одобрительно загудели.
   – В таком случае, нам надо выбрать делегацию, которая поедет туда и со всем ознакомиться детально. А потом мы решим, какую конкретную помощь мы им окажем. Есть добровольцы для поездки?
   Добровольцами оказались 4 дамы, включая Наталью Львовну.
   – А вы поедете с нами? – повернулась Анна Владимировна к Юлии.
   – Если я имею на это право, то с большим удовольствием.
   – Конечно, имеете, вы же теперь член нашего клуба. А сейчас поговорим о других наших делах.
   Как поняла Юлия из дальнейшего разговора, речь шла об устройстве большой выставки-распродажи картин того самого художника, с которым она познакомилась на стадионе и который уже через минуту предложил ей стать его любовницей. Причем, насколько Юлия сумела понять, инициатором этого предложения была сама руководительница клуба, настойчиво лоббирующая эту идею. Однако другие дамы почему-то ее воспринимали как-то без особого энтузиазма. Юлия видела, что Анне Владимировне приходится преодолевать их сопротивление. Но на открытый бунт никто так и не решился и, в конце концов, в толстом красивом журнале было занесено это мероприятие как одно из самых ближайших и важных.
   Затем принесли всем по чашечке чая в сопровождении разнообразного ассортимента из печенья, булочек и пирожных – и все стали закусывать. Разговор приобрел легкий, неформальный характер, Юлия почти не участвовала в нем, но внимательно к нему прислушивалась. Ей было интересно узнать, о чем говорят эти важные, расфуфыренные женщины. Однако выбранные ими темы вскоре наскучили Юлии, в основном они касались мужей и их дел. Перечислялись также последние покупки и приобретения; их список был весьма длинным и включал: шубы, машины, дачи, мебель, туристические туры и многое другое. В центре быстро оказалась Агата; все уже знали о новой обстановке в их квартире и жаждали услышать подробности и впечатления тех, кто уже видел это восьмое чудо света. Агата за помощью обратилась к Юлии, как к человеку, способному удовлетворить это любопытство. Все стали смотреть на нее, и она почувствовала смущение; ей еще не доводилось выступать сразу перед столь блестящей аудиторией. Но отступать было некуда, все с нетерпением ждали ее слов.
   – Да, это очень красиво, в этом есть настоящий стиль. Я бы охарактеризовала его новым модерном, он великолепно сочетает в себе элементы старинного декора с современными нестандартными формами и использованием новейших отделочных материалов. Я не удивлюсь, если это направление скоро станет модным во всем мире.
   Юлия вспомнила то, о чем в последнее время весьма прочно забыла, а именно о том, что по образованию она все же искусствовед и начала забрасывать слушающую ее аудиторию терминами и определениями, почерпнутыми на лекциях в институте. Она хорошо понимала, что несла околесицу, что вылетающие из нее слова не имели никакого отношения к обсуждаемому предмету. Но она видела, как внимательно и серьезно слушают ее – и вдруг что-то прорвалось в ней, и она все продолжала и продолжала говорить, вернее даже не говорить, а читать самую настоящую лекцию. На семинарских занятиях она славилась среди сокурсников тем, что умела красноречиво и обстоятельно отвечать чуть ли не на любые вопросы – и сейчас эта ее способность проявилась во всем своем блеске.
   Она уже говорила минут двадцать, и к большому удивлению Юлии ее никто не прерывал и даже не выказывал намерения это сделать. Всем, кажется, нравилось ее выступление. Наконец, истощив свой запас знаний, она замолчала, ее взгляд случайно упал на Агату; та смотрела на нее от изумления высунув наружу розовую лопатку своего языка. Она явно не ожидала таких глубоких познаний от своей тихой, скромной приятельницы, которую она собиралась почтить своим снисходительным покровительством.
   – Это замечательно, – громко произнесла Анна Владимировна, – теперь вы будете у нас главным консультантом по всем искусствоведческим вопросам. И это очень кстати, будете помогать мне организовывать выставку Михаила, то есть Лукомского – быстро поправилась она. – Вы не против?
   Юлия снова вспомнила о предложении художника и почувствовала некоторую нерешительность. Ей нравились его картины, но вот что представляет из себя он сам?.. Первые впечатления о нем ее сильно насторожили. Этот человек представлял из себя загадку, разгадывать которую Юлии казалось достаточно рискованным занятием. Было бы лучше с ее стороны, если бы она держалась от этого человека подальше.
   – У вас есть какие-то сомнения? – спросила Довгаль, видя что Юлия медлит с ответом.
   – Нет, никаких сомнений, я с большой радостью буду вам помогать. Мне понравились его картины. Мне кажется, он талантлив.
   После блистательного спича, Юлия почувствовала себя вполне уютно в этой новой компании. Она была не права в своей первоначальной негативной оценке этих женщин; конечно, они немного ограниченные, но в сущности довольно славные. Да и ей самой не стоит уж слишком заноситься, красный диплом – вовсе не свидетельство большого ума и глубоких знаний, а скорее результат усидчивости, вызванной паническим страхом перед экзаменами. Юлия с удовольствием пила чай, надкусывала крошащее печенье и то и дело вступала в общий разговор своими репликами. По тому, как они воспринимались, Юлия видела, что отныне она признана полноправным членом этого элитного закрытого клуба, куда попасть простым смертным также трудно, как грешникам в рай.
   Все разошлись, Юлия тоже хотела покинуть уютный каминный зал, но Анна Владимировна остановила ее.
   – Юлия, я хочу вам сказать несколько слов, – проговорила она, беря ее под руку.
   Они остались одни, Довгаль взяла фарфоровый чайник и налила чай сначала Юлии, потом себе.
   – Вы так прекрасно говорили. Откуда у вас такие познания в стилях искусства?
   – Я искусствовед.
   – Вот оно что. Что ж, Максиму вдвойне повезло, вы не только очень милы, но еще и образованы. Это сочетание в жизни встречается не так часто, – откровенно усмехнулась Довгаль. – В нашем клубе я была такой одна. Теперь нас двое. Это хорошо. Будет легче. – Довгаль взяла из лежащей на столе пачки тонкую сигарету и закурила. – Почему вы так долго не отвечали, когда я попросила вас помочь мне с организацией выставки?
   Юлия молчала, так как не знала, что ответить. Сказать правду? Но они познакомились всего несколько часов назад, а она не привыкла обсуждать такие вещи с малознакомыми людьми.
   – Я вижу, вам не очень легко ответить на этот вопрос. Давайте я вам помогу. Я видела, он подходил к вам, что он вам наговорил?
   – Это был обычный разговор, я почти не помню, что он сказал.
   Довгаль пристально смотрела на Юлию, одновременно окружая себя густой вуалью сигаретного дыма.
   – Я неплохо знаю Лукомского, и могу представить, что он может наговорить. У него нет ограничителей.
   – О, да! – не выдержала Юлия.
   – Понятно, – Анна Владимировна задумалась.
   – Мой вам совет, обдумывайте каждый свой шаг. Не поддавайтесь чувству.
   – Но у меня нет абсолютно никаких чувств.
   – Поверьте мне, чувства есть всегда, не всегда только мы их осознаем. Процесс их появления может уже начаться, а человек даже не подозревает ничего и живет спокойно.
   – Мне это не грозит.
   – Это грозит всем, – со знанием дела провозгласила Довгаль. – Я хочу, чтобы мы подружились.
   – Я буду очень рада.
   – Но дружба предполагает откровенность.
   – Я люблю быть откровенной, если я испытываю какие-то чувства, у меня всегда возникает желание рассказать кому-нибудь о них.
   – Похвальное качество, но до определенного предела. В нашей среде нельзя быть до конца открытой. Это может повредить.
   – Повредить, но чему?
   – Например, бизнесу вашего мужа. Он вам не говорил об этом?
   – Вообще-то говорил. Но я не вникаю в то, чем он занимается.
   – А это и не обязательно. Достаточно одного случайно вырвавшегося слова, чтобы опытному человеку многое стало ясно. В нашей среде существуют определенные условности или правила; называйте это как хотите. Некоторые считают их свидетельствами нашей ограниченности, на самом деле это не ограниченность, а предусмотрительность. Я думаю, вы быстро все поймете. С вашим умом… Но хватит об этом. Приходите ко мне как-нибудь в гости, посидим по-домашнему, поговорим. Лучше познакомимся. Если хочешь узнать человека по-настоящему, надо пригласить его и к себе и напроситься к нему в гости.
   – Я буду рада, если вы нас навестите. Или приедете в загородный дом. Мы собираемся его покупать в поселке Томилино.
   – Ах да, я слышала, тот дом, где жили Ведерниковы.
   – Вы знали их? – встрепенулась Юлия.
   – Конечно, Марта была членом нашего клуба, очень активным членом. Мы много провели с ней совместных акций.
   – Но я слышала, что она покончила с собой в этом доме.
   – Да, я знаю.
   – Но что случилось?
   Анна Владимировна несколько минут сидела задумчиво, она достала новую сигарету и снова окуталась, как шалью, дымом.
   – У каждого своя причина для такого шага.
   – Я понимаю, но какая причина была у нее?
   – Кажется, она сильно переживала из-за того, что изменила мужу.
   – Изменила мужу? Но в наше время из-за этого не кончают жизнь самоубийством.
   – Конечно, вы правы, но это наложилось на другие ее проблемы. Она слишком близко воспринимала собственную жизнь.
   – Что значит слишком близко? Простите, но я не совсем понимаю, что вы имеете в виду.
   – Человек занимается внешними делами, чтобы не заниматься своими внутренними. Это не мои слова, это так незадолго до смерти сказала здесь на заседании клуба Марта. Наша реакция была точно такой же, как и ваша, мы тоже спросили ее: что сие значит?
   – Что же она вам ответила?
   Довгаль слегка наморщила лоб, как бы пытаясь вспомнить то, что тогда происходило.
   – Мне трудно точно воспроизвести ее ответ, он звучал примерно так: мы все очень пусты и ничтожны, но чтобы ни дай бог это однажды не вылезло наружу и мы бы не поняли это, мы загружаем свою жизнь якобы важными делами. Как будто степень важности дел может изменить нашу сущность.
   – Может, она в чем-то права.
   Анна Владимировна посмотрела на Юлию и усмехнулась.
   – А разве у вас есть в этом сомнения? Конечно, права, что же из этого? Совершить нам всем коллективное самоубийство? Думаю, что если я поставлю этот вопрос на голосование, он не пройдет. Мы с вами окажемся в меньшинстве.
   – Вы полагаете, что я буду голосовать за самоубийство?
   – Почему бы и нет?
   В воздухе повисло молчание.
   – Я шучу, – после короткой паузы проговорила Довгаль, однако ее интонации скорее говорили об обратном. – К сожалению, мне пора идти к обожаемому супругу, он, наверное, меня уже заждался. Да и ваш Максим наверняка полон нетерпения снова увидеть вас и расспросить о том, как вас тут приняли. Да и вообще, потерять красивую жену из поля зрения – для мужчины это сущая тягость.
   – Не думаю, что он меня ждет столь нетерпеливо, как вы говорите. Скорее всего, он просто спит, – засмеялась Юлия. Затем уже серьезно посмотрела на свою собеседницу. – Мне бы хотелось, чтобы вы как-нибудь еще рассказали мне о Марте.
   – Если вы настаиваете… Но не советую, какое вам до нее дело? Насколько я знаю, ее муж собирается жениться. Он, кстати, тут.
   – Правда?!
   – Конечно, правда, – улыбнулась одними кончиками губ Довгаль. – И не один. Не советую вам его расспрашивать о жене. Он страшно не любит вспоминать о случившемся. Я бы не удивилась, если бы однажды узнала, что он сделал лоботомию, дабы навсегда вычеркнуть этот эпизод из своей памяти. Приходите в ближайшие дни ко мне в гости. Я вам пришлю приглашение. И заодно поговорим об устройстве большой выставки-распродажи. У меня есть кое-какие наметки.
   – Непременно приду.
   – Тогда желаю вам спокойной ночи.

Глава 5

   Дел было такое количество, что Юлии казалось, что ей не хватит всей жизни, чтобы привести дом в порядок. Максим предложил ей нанять бригаду мойщиков, дабы совершить это деяние, равное по масштабу подвигам Геракла, но Юлии хотелось сделать все самой. Она вообще любила домашнюю работу, ей нравилось ощущать себя хозяйкой, делать так, как нравится только ей. И все же минутами казалось, что она переоценила свои силы; уж слишком много было тут помещений и каждое приходиться отдраивать от скопившейся тут грязи. На все это время она превратилась в самую настоящую золушку; ходила в каком-то старом наряде, перепачканная, перемазанная, и когда Максим возвращался с работы, то Юлия ловила его удивленные взгляды. Она понимала, что тот вид, в котором она предстает перед мужем, отнюдь не укрепляет их отношения, может, даже отталкивает ее от него. Но она упрямо не желала прихорашиваться к его приезду; пусть видит ее такой, какая она есть на данный момент. Почему-то ей претило разыгрывать сцену из спектакля: радостная, ухоженная жена встречает своего вернувшегося к родному очагу супруга после трудов праведных. Ей и так иногда кажется, что в их жизни много притворства, чего-то неестественного. А это всегда опасно, зачастую становясь началом конца. А она этого совсем не желает.
   Затем на целых трех больших грузовиках доставили мебель. Этому предшествовала долгая процедура ее выбора. И к большому удивлению Юлии, они с мужем едва впервые серьезно не поссорились. Когда они обставляли после свадьбы свою только что купленную городскую квартиру, то ответственная миссия по приобретению всей обстановки целиком лежала на Юлии; роль Максима свелась лишь к такому пустяковому делу, как оплата счетов. Тогда он не сказал ни слова, молча одобрял все, что она покупала. Но на этот раз все получилось иначе, Максиму захотелось самому подобрать меблировку для дома. И вскоре к своему ужасу Юлия обнаружила, что образцом для этого ему служит увиденное в апартаментах Селезневых. Они мотались на машине от одного магазина к другому, но нигде ничего похожего так и не обнаружили. Сперва Юлия даже не понимала, что он ищет, но когда догадалась, то резко воспротивилась такой перспективе. Она вовсе не желала заставлять свои комнаты этой странной и вычурной эклектикой. Об этом она прямо и сказала супругу.
   И тут случилось то, к чему она была совершенно не готова. Максим взорвался. Он вдруг стал говорить, что это его деньги и он будет на них приобретать то, чего хочется ему. Пусть даже ничего уродливей ни у кого нет на всей планете. На этом в тот день их путешествие по магазинам прервалось, они вернулись домой и не разговаривали до позднего вечера. И лишь ночной сеанс любви, когда Юлия постаралась проявить себя особенно ласковой и страстной, помирил их. Правда при этом она не получила никакого наслаждения, что происходило с ней крайне редко. Максим, размягчившись, признал свою неправоту и обещал позволить ей покупать то, что она захочет. Явив миру благородство и широту своей натуры, он почти сразу заснул. Она же долго еще лежала с открытыми глазами рядом с сопящим супругом и обдумывала возникшую ситуацию. Ей хотелось понять, что же произошло сегодня между ними. Однако ничего конкретного она так для себя и не уяснила, она лишь смутно понимала, что недавние события отражают какие-то глубинные процессы, о которых ни она, ни Максим по-настоящему не имеют представления.
   И вот, наконец, все закончилось, дом блистал чистотой, как натертая монета, мебель заняла свои места. Максим не спеша прошелся по всем двум этажам особняка, заглянул в каждую комнату. Она молча ждала оценки ее многодневных героических усилий. Она понимала, что проделала титанический труд и сейчас ждала награды за него в виде похвалы мужа.
   – Ты – гений, малыш, – сказал Максим, крепко целуя Юлию. – Никогда не предполагал, что у моей женушки – самый тонкий вкус в мире. Это шикарный дом и ты его шикарна обставила. Я был дурак, что хотел сделать все по-своему. Мы должны немедленно выпить за это.
   Максим направился к бару, Юлия же довольно улыбнулась. У нее действительно есть вкус, вряд ли найдется человек, который бы осмелился утверждать, что она подобрала плохую мебель и не нашла каждой вещи самое выгодное для нее место.
   Она взяла поданный Максимом бокал с шампанским.
   – Я тебе обещала, что у нас будет лучше, чем у твоих Селезневых? А ты не верил.
   – Не верил, – не стал отпираться Максим. – Я же не знал, что ты способна сотворить чудо. Мне даже не хочется уезжать из дома, я бы тут проводил целые дни вместе с тобой вдвоем. А может, нам переселиться сюда совсем? До города меньше часа езды. Вполне можно ездить на работу. Продадим к чертовой матери городскую квартиру. Весь цивилизованный мир живет за городом.
   – Давай не будем спешить, а вдруг нам тут не понравится? Мы же здесь еще не жили.
   – Тут не понравиться? Такого быть не может! – Максим посмотрел на камин. – Давай разожжем огонь и посидим рядом с ним.
   – Давай. Тем более, сегодня вечер прохладный, я даже чуть-чуть озябла.
   Максим снял с себя пиджак и укутал им плечи Юлии.
   – Так не холодно?
   – Так нет, – счастливо улыбаясь, проговорила Юлия. Забота мужа вдруг заставила учащенно забиться ее сердце, она почувствовала, как вся переполняется нежностью к нему.
   Максим принес из сарая дрова, оставшиеся там от прежних владельцев, и через несколько секунд языки пламени уже облизывали сухие бревна. Они сели рядом с костром в мягкие удобные кресла.
   – Неужели так бывает на самом деле? – задумчиво проговорила Юлия.
   – Что бывает на самом деле? – спросил Максим.
   – Ну, вот так, когда ты полностью счастлив, когда так хорошо, что больше абсолютно ничегошеньки не надо.
   – Конечно, бывает, мы же это сейчас с тобой оба чувствуем. Я тебя люблю, малыш.
   – И я тебя люблю. Как здорово, что ты тогда зашел именно в нашу комнату. А ведь я хотела минут за десять до того уходить. Мне надо было отвезти в другое место бумаги. И почему-то осталась. Решила, что сделаю это завтра с утра, хотя никогда не откладывала такие дела. Как ты думаешь, почему? Неужели там, – Юлия посмотрела на вверх, – хотели, чтобы мы встретились?
   – А почему бы и нет? Они же все знают, что будет, вот им и было известно, что мы полюбим друг друга. Да и какая разница, что они там решают? Мы встретились и нам хорошо. А больше нас ничего не должно волновать. – Максим наклонился к огню и закурил сигарету. – У меня слишком много дел тут, на земле, чтобы думать о том, что творится на небесах.
   – Так, по-твоему, Бога нет? – Юлия никогда не была религиозной, но сейчас почему-то с волнением ждала ответа; ей казалось, что от него будет немало зависеть в их дальнейших взаимоотношениях. Хотя почему к ней пришла такая непривычная для ее головы мысль, она не понимала.
   – Есть Бог, нет Бога, что это меняет? В любом случае, он не помешает мне устроить жизнь так, как я хочу.
   – Ты богохульник.
   – Вовсе нет. Совсем недавно я внес немалую сумму на ремонт нашей приходской церкви, что обслуживает биржу.
   – Ты ничего мне об этом не говорил.
   – А что говорить? У нас дали деньги почти все. Довгаль отвалил такой куш, что у попа даже глаза на лоб полезли, когда он узрел, сколько он получил.
   – Видно, у твоего Довгаля очень много грехов.
   – А у кого их мало? Кстати, он спрашивал о тебе. Ты его явно заинтересовала.
   – Зато он меня нет.
   Максим посмотрел на нее, но ничего не сказал.
   – Мы с тобой так и не обсудили, кого позовем на новоселье?
   – А может, не стоит ничего устраивать, я так устала, приводя дом в порядок, что мне больше не хочется ничем таким заниматься. Хочется просто отдохнуть.
   – Закупим все в ресторане, и не будет проблем.
   – Ну, уж нет, осилила это, осилю и другое. – Юлия встала, достала из шкафа блокнот и ручку и снова утонула в кресле.
   – Зачем ты это взяла? – спросил Максим.
   – Чтобы составлять список гостей.
   Утром Максим умчался на работу. Юлия несколько секунд смотрела вслед скрывшемуся за поворотом «Мерседесу», затем вошла в дом. Впервые ей предстояло провести в нем целый день одной; вернее, она уже его проводила, но тогда она была целиком поглощена работой и скучать ей было абсолютно некогда. Теперь же она успешно выполнена, и что делать целый день Юлия просто себе не представляла.
   Юлия совершила прогулку по всем многочисленным комнатам и залам, кое-где вытерла усевшуюся на мебель за ночь пыль, затем опустилась в кресло рядом с камином. Она чувствовала скуку, причем, скука эта казалось ей какой-то необычной. Она возникала не только от того, что ей нечем было себя занять, она с каким-то страхом вдруг стала сознавать, что внезапно ей стало все неинтересно. Неинтересен этот дом, в который она вложила столько труда, неинтересен предстоящий прием, неинтересен… Но дальше список того, что было ей неинтересно, она даже не отваживалась продолжать. Бог знает, кто в него может еще попасть.
   И внезапно ей снова захотелось плакать. Это было так неожиданно, что Юлия не успела себя проконтролировать и выставить на пути слез внутренние заслоны, а потому несколько капель скатились по ее щекам на дубовый, покрытый лаком, паркет. Она поспешно достала платок и вытерла лицо. Что с ней такое? Она словно сошла с ума, все так замечательно – и вдруг этот плач. Ничего глупее невозможно и придумать.
   Юлия почувствовала, что в комнате стало душно и жарко. Она посмотрела в окно; на улице разгорался замечательный летний день. Ура, она знает, чем заняться, причем, это занятие одно из самых ею любимых, она пойдет в сад и будет принимать солнечные ванные. Юлии всегда очень нравилось загорать, причем, сразу по двум важным причинам: во-первых, ей доставляли большое удовольствие жаркие ласки солнца и, во-вторых, после этих ласк она покрывалась красивым шоколадным загаром. Он ложился на ее тело всегда ровным слоем, словно наносился кистью искусного художника. Она знала, что солнечные ванны прибавляли ей солидную дозу привлекательности; факт этот подтверждался резким увеличением числа выразительных мужских взглядов, которые она ловила на своем темном челе.
   Юлия переоделась в купальник, взяла шезлонг, книгу, крем для загара, бутылку воды – и вышла в сад. Место, где ей предстояло покрываться красивым темным налетом, она отыскала не сразу, так как оно должно было соответствовать сразу нескольким условиям: быть уединенным и удобным для созидательной работы солнца над ее телом. Такая площадка, удовлетворяющая этим критериям, оказалась возле забора, который отделял их участок от соседнего. Она расположилась на раскладном стуле, осмотрелась вокруг, задержала взгляд на покосившимся деревянном домике за штакетником и сняла верхнюю часть своего пляжного ансамбля. Она подумала о том, что здесь, в принципе, можно загорать и в костюме своей прародительницы Евы, но все же пока не решилась избиваться от оставшейся одежды.
   В качестве чтива она взяла книгу своего любимого автора – Агаты Кристи. Но долго читать ей не пришлось, припекающее солнце навеяло на нее такую дрему, что веки сомкнулись сами собой…
   Она проснулась от того, что ей показалось, что кто-то разглядывает ее. Вернее, в первые мгновения своего пробуждения Юлия не понимала, что происходит, просто у нее было ощущение, что она не одна, что где-то рядом находится еще кто-то. Ей стало тревожно, и она поспешно вскочила. И только после этого вспомнила, что одета только наполовину.
   Поспешно Юлия спрятала свои незащищенные от нескромных взоров груди в чаши бюстгальтера, еще раз огляделась вокруг, затем негромко спросила:
   – Здесь кто-то есть?
   В ответ раздался чей-то голос:
   – Я потревожил вас, извините. Я не предполагал, что вы так чутки.
   Юлия по-прежнему никого не видела, и от этого ее тревога только усилилась.
   – Где вы? Я вас не вижу.
   – Поверните голову чуть вправо.
   Юлия последовала этой рекомендации и только сейчас за забором заметила человека. Он был плохо ей виден, потому что прямо на него спускались ветви большого дерева, которые и скрывали незнакомца.
   – Вы наш сосед?
   – Полагаю, что да. – В голосе мужчины почему-то прозвучала насмешка.
   – В таком случае, может быть, нам стоит познакомиться? – предложила она. – Я буду рада, если вы зайдете ко мне.
   Предложение Юлии заставило мужчину задуматься.
   – Хорошо, но вы уверены, что хотите этого? Понимаете ли вы все последствия вашего шага?
   – Последствия? Какие могут быть последствия? Я не понимаю, что вы имеете в виду.
   – Вы хорошо сказали, что не понимаете. Люди обычно ничего не понимают, но постоянно делают вид, что во всем разбираются. Хорошо, встречайте меня.
   Юлия собрала вещи и направилась к воротам. Через минуту она увидела шагающего по тропинке человека. Он был маленького роста, одет в старые брюки и какой-то бесцветный поношенный свитер по возрасту немного уступающий своему владельцу. Он приблизился к ней, и она получила возможность рассмотреть его лицо. Оно было пожилым, время пробило на нем русла глубоких складок. Орлиный клюв-нос выдавался далеко вперед, черные глаза смотрели проницательно и одновременно насмешливо. Что за странная внешность? Вряд ли этот мужчина был красив даже в молодости, подумала она.
   Он остановился и теперь внимательно смотрел на нее.
   – Вы красивы, – задумчиво произнес он. – Но вам это не нужно.
   – Что не нужно? – удивилась странным речам Юлия.
   – Красота. Не в ней ваша суть.
   – А в чем моя суть? – еще больше удивилась она возникающему диалогу.
   
Купить и читать книгу за 59 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать