Назад

Купить и читать книгу за 220 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Политология

   Политология – обязательная дисциплина во всех вузах России. Предлагаемый учебник написан в соответствии с требованиями государственного образовательного стандарта и охватывает все необходимые программные темы. В книге рассматриваются предмет, методы и функции политологии, структура политической системы общества, основные политические режимы, типы политической культуры, главные политологические концепции и т. п. Изложение направлено на создание у студентов целостного представления о политике, ее сущности, месте и роли в человеческом обществе, закономерностях ее развития, а также на выработку умения ориентироваться в сложных политических проблемах и формировать собственную мировоззренческую позицию. Для удобства изучения предмета каждая глава сопровождается вопросами для повторения и списком литературы. Учебник содержит краткий словарь терминов и список персоналий.
   Для студентов высших учебных заведений и всех интересующихся проблемами политологии.


Анатолий Алексеевич Горелов Политология: учебник

Предисловие

   Как только человек рождается, он оказывается погруженным в природное и социальное бытие. Человек существует внутри сфер культуры и общественных, в том числе политических, связей. Первую из них изучает культурология, вторую и третью – социология и политология. Для того чтобы лучше ориентироваться в этих сферах, понять, в каком обществе живешь, и дать себе ответ на вопрос: «Что значит человек?» – нужно изучать указанные дисциплины, а также философию.
   Древнегреческий философ Гераклит считал, что в мире «все течет, все изменяется». И если можно возразить Гераклиту, что, по крайней мере, берега остаются, то в социальном «море» часто не видно «берегов». Люди живут при царе, социализме, капитализме, и социальное целое постоянно модифицируется, с чем человек вынужден бороться или, что бывает чаще, к чему он должен приспосабливаться. В любом случае знание развития общества способно помочь как в выработке мировоззренческой позиции, так и в решении конкретных жизненных проблем.
   Особая необходимость политологии вызвана тем обстоятельством, что в современном мире имеет место приобщение к политике широких слоев населения, которые привлекаются к ней существующими государственными системами. Отсюда задача объективного информирования масс о сути происходящих политических процессов, насущная потребность подготовки их к принятию осознанных решений и активному участию в политической жизни общества. Это, быть может, основная цель политологии и данного курса, так же как и задача сохранения мира в обоих смыслах этого слова.
   Выбор материала для данного учебника обусловливался желанием, с одной стороны, познакомить студентов с основными политологическими понятиями, представлениями и теориями, а с другой стороны, дать им сведения, которые помогли бы разобраться в современной политической ситуации. Структурно и содержательно книга соответствует Госстандарту по политологии для вузов и может служить пособием для самостоятельной работы студентов. В конце пособия помещен проблемный материал, ориентированный на свойственное человеку желание сформулировать определенный идеал развития общества и в то же время совершенствующий способность анализировать сложные политические вопросы в контексте сегодняшнего дня.
   Изучение учебника желательно дополнить чтением классических трудов Платона, Аристотеля, Л.Н. Толстого, М. Вебера, П.А. Сорокина, К. Поппера, Э. Фромма.

Глава 1
Становление политики иполитологии

Определение политики

   Слово «политика» понимается в двух основных смыслах. В широком смысле – это сфера общественной жизни, имеющая дело с управлением. Так, можно говорить о семейной политике, политике в области образования, спорта и т. д. В рамках политологии нас будет интересовать политика в узком смысле слова, а именно: сфера общественной жизни, имеющая дело с управлением государством. Политика в этом смысле существовала не всегда, а возникла с возникновением государства как социального института.
   Слово «политика» происходит от древнегреческого слова «полис», обозначавшего город. В Древней Греции города с прилегающими к ним территориями представляли собой государства, т. е. полностью распоряжались всеми вопросами управления городом. Соответственно политика представляла собой первоначально искусство управления городом-государством. Система городов-государств, как, например, Афины, Спарта и т. д., существовала не только в Древней Греции, но и на Ближнем Востоке, в Древней Индии и в других частях мира. Известны города-государства в средневековой Европе. В Древней Руси такими городами были Новгород и Псков.
   Существует несколько определений политики, каждое из которых подчеркивает какую-либо из ее особенностей. Все они имеют право на существование, если не допускать их абсолютизации.
   Определение политики как управленческой деятельности не совсем точно, поскольку политика не сводится к деятельности, а есть скорее отношения между людьми, и человек, политически пассивный, также оказывается вовлеченным в эту сферу, являясь не субъектом, но объектом политики по известному афоризму: «Если вы не занимаетесь политикой, то политика займется вами».
   По этой же причине не точно определение политики как стремления к участию во власти или к оказанию влияния на распределение власти. М. Вебер пишет, что все люди являются «политиками», когда опускают избирательный бюллетень или высказывают свое мнение по вопросам управления государством. При этом, конечно, совсем не обязательно стремиться к участию во власти или оказанию влияния на ее распределение.
   Изначальное определение политики как искусства управления людьми имеет веские исторические основания. Именно такое значение имело слово «политика» в Древней Греции аналогично тому, как риторика является искусством красноречия. Но это античное определение ушло в прошлое, так же как времена греческого полиса, когда оно сформировалось. Оно ныне также представляется неоправданно узким, так как могут быть политические решения далекие от искусства в высоком смысле слова и попросту некомпетентные.
   Столь же ограниченным будет определение политики как науки управления и не только потому, что политика возникла гораздо раньше, чем наука, но и потому, что конкретный политический уровень деятельности зачастую не основывается на объективных научных данных и вообще протекает на бессознательном уровне, не доходящем до разумной оценки событий. Такое определение имеет историческое основание, так же как, скажем, риторику называли наукой красноречия. Опять-таки, как и в случае с политикой-искусством, оно не соответствует реалиям современной действительности, особенно после появления политологии как науки. Определение политики как сферы общественной жизни, имеющей дело с управлением государством, более общее и адекватное практике. Мы в дальнейшем будем ему следовать.

Причины становления политики в Древней Греции

   Выделение и осмысление политики как особой социальной сферы именно в Древней Греции имело веские причины. Первой из них следует назвать национальный характер и менталитет народа, породившего политику. Древние греки были рационально мыслящими людьми, поднявшими до небывалых высот духовную и материальную культуру. То же время – примерно 2,5 тыс. лет назад – породило философию как первую рациональную отрасль духовной культуры, историю, риторику и такие достигшие небывалого расцвета виды искусств, как театр и скульптура. Все это имело один духовный источник – образно говоря, Кастальский родник у подножья горы Парнас, хотя в числе 9 греческих муз нет музы политики.
   Второй причиной следует назвать социальную, а именно, становление в Древней Греции новой формы общественного устройства, получившей название демократии (в буквальном переводе «власть народа»). Оно приобщило к управлению государством если и не самые широкие массы населения (все-таки это рабовладельческое государство), но всех совершеннолетних граждан полиса (в их число не входили женщины, чужестранцы и рабы). Проблема управления существовала, конечно, и в других странах, но там она решалась узким кругом лиц, принимающих решения. А в Древней Греции действительно стало возможно говорить о политике как широкой сфере общественной жизни. Понятие политики неразрывно связано с Древней Грецией, потому что каждый гражданин демократических городов-государств должен был уметь заниматься ею. Отметим, что слово «полис» однокоренно со словом «поли», означающем «много», и, возможно, произошло от него (полис – город, в котором живет много людей). В слове «политика» можно услышать то, что много людей участвуют в управлении государством.
   У афинян не было термина для обозначения государства. Слово «полис» есть и государство, и общество. Поэтому выражение Аристотеля «человек – существо политическое» можно перевести как «существо общественное» или «существо государственное». Гражданин в Древней Греции – человек, занимающийся политикой (по-гречески «politas»), так как город есть полис. Занятие политикой до такой степени считалось обязательным и само собой разумеющимся делом для гражданина, что человек, не питающий интереса к политике, а занимающийся лишь своими частными делами, назывался «идиотом» – понятием, противоположным гражданину.
   Древняя Греция была богатой, процветающей торговой страной, вызвавшей к жизни новую форму правления. Демократия возникла из аристократии – формы правления, при которой к власти допускалась часть граждан, которая, в свою очередь, образовалась из монархии – власти одного. Как осуществлялось демократическое правление и что оно собой представляло?

Демократия в Афинах

   Демократия Древней Греции не похожа на существующую в современном мире. Это было то, что в наше время получило название прямой демократии. Когда мужчине, родившемуся в Афинах, исполнялось 18 лет, он приносил присягу на верность полису и отныне считался гражданином Афин. Всеми гражданскими правами в Афинах пользовались с 20 лет, когда юношей вносили в список народного собрания, за исключением доступа к должностям, что допускалось с 30-летнего возраста. Правом и обязанностью всех свободных граждан было собираться на главной площади города (это называлось народным собранием) и совместно обсуждать наиболее важные политические вопросы – объявления войны, заключения мира и т. п. Каждый мог выступить с обоснованием собственной точки зрения. Всех желающих выслушивали и большинством голосов принимали решения. Древние греки умели и владели искусством выражать свои мысли, что необходимо для убеждения других в собственной правоте. Тот, кого не хотели слушать, мог переехать в другой город и проповедовать свои взгляды там.
   У истоков афинской демократии стоял выдающийся политический деятель Перикл. Обосновывая необходимость и значение демократии, Перикл говорил: «Для нашего государственного устройства мы не взяли за образец никаких чужеземных установлений. Напротив, мы, скорее, сами являем пример другим, нежели в чем-нибудь подражаем кому-либо. И так как у нас городом управляет не горсть людей, а большинство народа, то наш государственный строй называется народоправством. В частных делах все пользуются одинаковыми правами по законам. Что же до дел государственных, то на почетные государственные должности выдвигают каждого по достоинству, поскольку он чем-нибудь отличился не в силу принадлежности к определенному сословию, но из-за личной доблести. Бедность и темное происхождение или низкое общественное положение не мешают человеку занять почетную должность, если он способен оказать услуги государству. Терпимые в своих частных взаимоотношениях, в общественной жизни не нарушаем законов, главным образом из уважения к ним, и повинуемся властям и законам, в особенности установленным в защиту обижаемых, а также законам неписаным, нарушение которых все считают постыдным» (Хрестоматия по истории древнего мира. М., 1991, с. 167–168).
   Здесь обращают на себя внимание четыре момента. Во-первых, участие в управлении большинства народа; во-вторых, выдвижение на основе личных достоинств; в-третьих, равенство всех перед законом (правовое равенство); в-четвертых, особая защита слабых.
   Относительно того, каким должен быть гражданин демократического общества и как должны вестись общественные дела, Перикл говорит: «Ведь только мы одни признаем человека, не занимающегося общественной деятельностью, неблагонамеренным гражданином, бесполезным обывателем. Мы не думаем, что открытое обсуждение может повредить ходу государственных дел. Напротив, мы считаем неправильным принимать нужное решение без предварительной подготовки при помощи выступлений с речами и за и против. В отличие от других, мы, обладая отвагой, предпочитаем вместе с тем сначала основательно обдумывать наши планы, а потом уже рисковать, тогда как у других невежественная ограниченность порождает дерзкую отвагу, а трезвый расчет – нерешительность. Одним словом, я утверждаю, что город наш – школа всей Эллады, и полагаю, что каждый из нас сам по себе может с легкостью и изяществом проявить свою личность в самых различных жизненных условиях» (там же, с. 168–169).
   Высшим органом власти в Афинах являлось народное собрание, которое производило проверку действий властей, обсуждало вопросы продовольствия и зашиты страны и прочие по желанию самих граждан. Военачальников выбирали поднятием рук, а основным способом выбора на другие должности, в том числе в высший орган исполнительной власти – Совет пятисот, был жребий. Любой гражданин должен был быть готов к занятию государственного поста. Стало быть, в политике должен был разбираться каждый, и значение этой сферы жизни резко возросло. «По некоторым оценкам, рядовой гражданин, по крайней мере один раз в жизни, имел возможность получить по жребию высшую должность в государстве» (Даль Р. О демократии. М., 2000, с. 18).
   В Совете пятисот председатель пританов – дежурных членов Совета выбирался из числа членов по жребию и не мог пробыть в этой должности более одного дня или занимать ее дважды. Председатель народного собрания и ведущий заседания Совета пятисот также избирались по жребию и не могли исполнять эти обязанности более одного раза в году. Исключение составляли военные должности, которые можно было занимать несколько раз. Имело место разделение исполнительной и судебной власти, которая в виде суда присяжных только и могла налагать взыскания.
   Известный ныне принцип разделения законодательной и исполнительной властей не осуществлялся в Афинах, поскольку четкого разделения законодательных и исполнительных функций между народным собранием и Советом пятисот не проводилось, и народное собрание оставалось высшим законодательным и исполнительным органом, координирующим свою деятельность с Советом пятисот, который был высшим судебным органом.
   Демократия в Древней Греции существовала в отдельные периоды, начиная с V в до н. э., сменяясь другими формами общественного устройства на протяжении двух веков, пока в III веке Древняя Греция не подпала под власть Александра Македонского. Столетие спустя Греция была захвачена Римом и надолго (до захвата Рима варварами) вошла в состав Римской империи. Тем не менее этот отрезок истории был столь же важен для политики, как греческая мифология, философия и искусство для духовной культуры в целом.
   Прямая демократия в Древней Греции могла существовать, поскольку в типичном городе-государстве количество граждан колебалось от 2 до 10 тысяч (в Афинах в период высшего расцвета демократии – 450 год до н. э. – 60 тысяч). Рост числа граждан накладывает ограничения на развитие данного вида демократии. Это стало заметно на примере Древнего Рима, в котором в период республики (на латинском языке – «общее достояние») наделение все большего количества граждан правом принимать участие в решении государственных вопросов уже не приводило к росту реальной демократии, так как граждане, проживающие в других городах империи, не могли регулярно ездить в Рим для участия в народных собраниях, на которых принимались политические решения. К соотношению численности населения государства и развитию в нем демократического способа правления мы вернемся в последующих главах.

Сущность политики

   Одним из первых суть политики определил древнегреческий философ Платон в диалоге «Политик». Платон рассматривал политическое искусство как умение «ткать» из отдельных индивидуальностей государственное целое. Он также называл политиков «пастухами человеческого стада». Будем ли мы считать политику наукой или искусством, в любом случае она имеет дело с управлением. Умением управлять может обладать не только царь, но любой человек. Образ политика, т. е. совокупность черт, принадлежащих пастуху-правителю, можно, по Платону, абстрагировать и представить в чистом виде. Политики – люди, разбирающиеся в государственных делах, каковыми и должны были быть граждане греческих городов. Политик, по Платону, умеет судить и повелевать. Платон называет политическим такое правление, в противоположность тираническому, которое не основывается на силе, а является мягким, попечительским, а владеющего таким искусством попечительства – подлинным царем и политиком. Говоря современным языком, мы называем политическим легитимное правление, о котором речь пойдет дальше.
   Современный ученый А.А Зиновьев дает такое определение политического общества – «общество, в котором политические отношения становятся господствующими в системе социальных отношений» (Зиновьев А.А. Зияющие высоты. М., 2000, с. 527). Политические отношения означают отношения между гражданами и властями как равноправными независимыми партнерами. Политические нормы регулируют взаимоотношения граждан и государства.
   Определяющей границей политики будет, по Платону, не количество правителей, не насилие или добрая воля, не богатство или бедность, а знания. Здесь Платон следует за своим учителем Сократом. Второе, что Платон добавляет к знанию, – это справедливость, и формулирует следующее «великое правило» для правителей, состоящее «в том, чтобы умно и искусно, уделяя всем в государстве самую справедливую долю, уметь оберечь всех граждан и по возможности сделать их из худших лучшими» (Платон. Политик. 297 в).

Политика и власть

   Платон называл политикой специфическое знание власти над людьми, взятое в своем предельном обобщении. Современный политолог Р. Арон пишет, что сущность политики заключается в способе осуществления власти и в выборе правителей. Политикой занимается тот, кто имеет власть, хочет завладеть властью (оппозиция), имеет собственные политические цели (заинтересованные группы).
   Политика и власть – близкие понятия, хотя не тождественные. Власть – это система социально-политических отношений, выражающих способность, право и возможность кого-либо решающим образом влиять на действия и поведение других людей, опираясь на свою волю, авторитет, правовые и моральные нормы, угрозу принуждения и наказания, обычаи и традиции. Сущность власти находит свое выражение в отношениях господства и подчинения. Из этого определения следует, что понятие власти имеет более широкую сферу применения, чем понятие «политика» в узком смысле. Можно говорить о власти в семье, экономике и т. д. Именно политическая власть будет нас интересовать в рамках нашего курса. А.А. Зиновьев проводит еще одно содержательное отличие власти от политики. «Отношения между социальными индивидами разделяются на отношения господства-подчинения и отношения сотрудничества (соподчинения). Политические отношения суть третий тип социальных отношений. Они имеют место между индивидами, которые не находятся в отношении господства-подчинения и в отношении соподчинения одному и тому же индивиду, т. е. между социально-независимыми индивидами. Таким образом, политические отношения начинаются со стремления к независимости и кончаются с ее уничтожением» (Зиновьев А.А. Зияющие высоты… с. 525). Это отличие восходит к разделению Платоном политического и тиранического правления. Значение власти в политике сравнивают со значением денег в экономике. Продолжая сравнение с экономикой, власть называют «товаром с нулевой суммой», т. е. наличие власти у одной структуры или личности означает отсутствие ее у других личностей и структур. Отметим, что русское слово «власть» происходит от «владеть».
   Г. Киссинджер назвал власть «самым сильным возбуждающим средством». Как смотреть на правителей: как на богоподобных существ или как на испорченных властью людей? Р. Арон утверждает, что «в характере власти проявляется степень человечности общественных отношений» (Арон Р. Демократия и тоталитаризм. М., 1993, с. 32) и что структура власти – основная характерная черта сообщества.
   Власть определяется как совокупность всякого рода решений, которые принимают люди относительно жизненных условий и относительно событий, создающих историю их жизни. В этом отличие власти от политики как совокупности способов осуществления власти или стремления к этому. Этими способами будут принуждение с помощью положительных или отрицательных стимулов, «авторитет (власть, обоснованная убеждениями сознательно подчиняющегося) и манипулирование (власть, осуществляющаяся незаметно для подчиненного)» (Американская социологическая мысль. М., 1996, с. 158).
   Осуществление властных полномочий требует наличия определенных ресурсов и связано с использованием особых методов. Американский политолог А. Энциони разделяет ресурсы на:
   1) утилитарные, к которым относятся материальные и социальные блага (зарплата, бесплатное медицинское обслуживание и т. п.);
   2) принудительные (административное и общественное порицание и наказание);
   3) нормативные (средства воздействия на внутренний мир человека).
   Методы власти можно разделить на позитивные и негативные («кнута и пряника»). К позитивным методам относят убеждение; приманивание обещаниями; использование положительных стимулов; создание новых потребностей, которые может удовлетворить носитель власти. К негативным методам относят контроль, принуждение, блокирование нежелательных последствий, шантаж (угрозы в настоящем, обещание бед в будущем и т. д.).
   Формами проявления власти являются поощрение, контроль, управление, принуждение, наказание, насилие. Власть основывается на авторитете, силе и даже любви. Авторитет – индивидуальный или институционализированный – определяет вероятность того, что приказание встретит повиновение. М. Дюверже отличает власть от силы тем, что власть базируется на вере в законность принуждения, а сила – на способности заставить. Принуждение с помощью убеждения Дюверже называет принуждением с анестезией. Хотя отношение власти противоположно отношению любви, последнее может служить основанием добровольной власти одного человека над другим.

Объекты и субъекты политики

   Так как политика неразрывно связана с управлением, имеющих к ней отношение можно разделить на управляющих и управляемых, хотя оно до некоторой степени условно. Соответственно выделяют субъекты и объекты политики.
   Субъектами политики являются те, кто занимает управляющую позицию, т. е. принимает политические решения или, по крайней мере, имеет влияние на их принятие. Если человек просто соглашается или возмущается какими-либо политическими действиями, это не делает его ее субъектом. Сначала надо понять свои интересы и характер их связи с политикой (политическое сознание), затем выразить их в политических формах (политическая культура) и бороться за их осуществление (политическое поведение).
   Объект политики есть, по философскому определению слова, нечто пассивное («инертное большинство») в противоположность субъекту как активному деятелю. Вопрос перехода из объекта в субъект – это вопрос о том, как человек может повлиять на политику (и не только один раз в несколько лет, но постоянно). В момент, когда человек опускает бюллетень с принятым им решением, он является субъектом, но во все остальное время он может быть простым объектом политики, если не участвует в принятии политических решений.
   Принцип верховенства и суверенитета народа зафиксирован сейчас практически во всех конституциях. Например, в Конституции США говорится «об управлении народом». Следует, конечно, отличать формального носителя верховной власти – народ в целом – от реального носителя – политической элиты и, стало быть, формального субъекта политики от реального.
   Отсюда вывод: каждый человек в той степени является субъектом политики, в которой он реально может воздействовать на принятие политических решений.

Определение политологии

   В Древней Греции политику называли наукой. В Новое время Д. Юм в эссе «О том, что политика может стать наукой» выдвинул так называемые «универсальные аксиомы политики», думая, что это сделает политику наукой. Но уподобления политики математике для становления науки недостаточно. Предложенные аксиомы слишком умозрительны, чтобы создать политическую науку. Юм думал, что политику сделает наукой «нахождение вечных политических истин», но сейчас мы знаем, что не этот признак характеризует науку, а проверка следствий из теорий.
   Вопрос о том, сможет ли политика стать наукой, остается открытым. Но развитие гуманитарных наук привело к становлению политологии как науки о политике. Мы определили политику как сферу общественных отношений, имеющую дело с государственным управлением. Соответственно задачей политологии как науки о политике, как любой другой науки, будет эмпирико-теоретическое познание данной сферы отношений и формулирование законов ее развития. Появление этого понятия снимает использование слова «политика» в смысле науки.
   Каковы главные отличия политологии от политики? Политология – идеальная система, политика реальна; политология объективна, политика субъективна, хотя в ней существует понятие объекта политики; политология рациональна, в политике наравне с рациональными присутствуют и нерациональные (порой бессознательные) моменты, и не только у подданных – объектов политики, но и у правителей. Если политика возникла 2,5 тыс. лет назад, то политология только в XIX в. в процессе дифференциации социологического знания. Сначала должна была возникнуть социология как наука об обществе, чтобы затем от нее отпочковалась дисциплина, изучающая ту часть общественной системы, которая имеет дело с государственным управлением.

Предмет политологии

   Предметом науки является то, что она изучает. Предмет следует отличать от объекта. Объект реально существует и обладает в принципе бесконечным количеством свойств. Ученый вычленяет из объекта свойства, которые представляют для него интерес, и совокупность их становится предметом исследования.
   Вопросы управления в государстве не ограничиваются деятельностью собственно государства. Существуют проблемы, непосредственно не связанные с государством, но влияющие на него. Это деятельность партий, других общественных организаций – профсоюзов и т. п.; отдельных людей и заинтересованных групп с присущим им политическим сознанием и культурой; совокупность политических процессов в мире.
   В целом это составляет предмет политологии. Собственно говоря, предметом политологии будет вся совокупность тем, которые рассматриваются в данном учебном пособии, хотя, конечно, она далеко не исчерпывает всего того, чем занимается политология. Конечная цель политологии, как любой другой науки, – выявление закономерностей, в данном случае закономерностей управления обществом, закономерностей функционирования политики как особой сферы общественной жизни.

Методы политологии

   Метод – это совокупность действий, призванных помочь достижению желаемого результата. Первым назначение метода в Новое время указал французский математик и философ Р. Декарт в работе «Рассуждения о методе». Но еще ранее один из основателей эмпирической науки Ф. Бэкон сравнил метод познания с циркулем. Способности людей различны, и для того, чтобы всегда добиваться успеха, требуется инструмент, который уравнивал бы шансы и давал возможность каждому получить нужный результат. Таким инструментом и является научный метод. Метод не только уравнивает способности людей, но также делает их деятельность единообразной, что является предпосылкой для получения единообразных результатов всеми исследователями.
   Научный метод как таковой подразделяется на методы, используемые на каждом уровне исследований. Выделяются, таким образом, эмпирические и теоретические методы.
   К эмпирическим методам относятся: наблюдение – целенаправленное восприятие объективной действительности; описание – фиксация средствами естественного или искусственного языка сведений об объектах; измерение – количественная характеристика свойств объектов; сравнение – сопоставление объектов по каким-либо сходным свойствам или сторонам; эксперимент – наблюдение в специально создаваемых и контролируемых условиях, что позволяет восстановить ход явления при повторении условий.
   К теоретическим методам относятся: формализация – построение абстрактно-математических моделей, раскрывающих сущность изучаемых процессов; аксиоматизация – построение теорий на основе аксиом (утверждений, доказательства истинности которых не требуется); гипотетико-дедуктивный метод – создание системы дедуктивно связанных между собой гипотез, из которых выводятся утверждения об эмпирических фактах.
   Другим принципом классификации является сфера использования метода: применение во всех отраслях человеческой деятельности; применение во всех областях науки; применение в отдельных разделах науки. Соответственно выделяют всеобщие, общенаучные и конкретно-научные методы.
   К всеобщим методам относятся:
   – анализ – расчленение целостного предмета на составные части (стороны, признаки, свойства или отношения) с целью их всестороннего изучения;
   – синтез – соединение выделенных частей предмета в единое целое;
   – абстрагирование — отвлечение от несущественных для данного исследования свойств и отношений изучаемого объекта с одновременным вычленением интересующих свойств и отношений;
   – обобщение – прием мышления, в результате которого устанавливаются общие свойства и признаки объектов;
   – индукция – метод исследования и способ рассуждения, в котором общий вывод строится на основе частных посылок;
   – дедукция — способ рассуждения, посредством которого из общих посылок с необходимостью следует заключение частного характера;
   – аналогия — прием познания, при котором на основе сходства объектов в одних признаках заключают об их сходстве в других признаках;
   – моделирование — изучение объекта (оригинала) путем создания и исследования его копии (модели), замещающей оригинал с определенных сторон, интересующих исследователя;
   – классификация — разделение всех изучаемых предметов на отдельные группы в соответствии с каким-либо важным для исследователя признаком (особенно часто используется в описательных науках).
   К общенаучным методам относятся научное наблюдение, научный эксперимент, научное моделирование.
   Большое значение в современной науке приобрели статистические методы, позволяющие определять средние значения, характеризующие всю совокупность изучаемых предметов.
   Методы политологии, как любой другой науки, делятся на те же три большие группы. Ко всеобщим относятся логические методы: индукция – дедукция, анализ – синтез, аналогия, а также сравнение, классификация, измерение, идеализация и т. п. Они затем конкретизируются.
   Политология использует все основные методы, которые применяются в других науках, видоизменяя их в соответствии со спецификой своего предмета. Как любая наука, она имеет в своем распоряжении собственные конкретные методы исследования и пользуется общенаучными подходами. К числу последних относятся системный анализ, получивший широкое распространение в науке в середине XX века; бихевиоризм, пришедший в политологию из психологии; политико-культурологический подход, а также получившие большое применение структурный и функциональный подходы. В рамках сравнительной политологии широко используется сравнительный метод или, как предпочитал говорить М.М. Ковалевский, историко-сравнительный метод.
   В политологии широко применяются метод идеализации в двух смыслах: в смысле выделения «идеальных типов» и в смысле создания утопических систем наилучшего государственного устройства; метод классификации – разделение изучаемых явлений на отдельные типы; генетический метод анализа предмета исследований, исходя из особенностей его происхождения и развития.

Структура, функции и значение политологии

   В политологии, как в любой науке, выделяют два уровня исследований – эмпирический и теоретический. На эмпирическом уровне происходит сбор социальных фактов, их обработка и эмлирическое обобщение. Теоретический уровень – это уровень создания гипотез и теорий на основе эмпирических исследований. Из теории дедуктивным путем выводятся эмпирически проверяемые следствия, и исследование вновь спускается на эмпирический уровень в целях проверки теоретических концепций. Таким образом, в структуре политологических исследований теоретическое и эмпирическое представляют собой две подсистемы единого целого, удовлетворяя тем самым критерию научности.
   Эмпирический уровень преимущественно аналитичен, поскольку из объекта исследований вычленяется посредством абстрагирования предмет исследования и затем происходит изучение его частей. На теоретическом уровне начинает преобладать синтез. Он сначала выступает в роли гипотезы, обобщающей отдельные результаты исследования во всеобщем утверждении, а затем в виде теоретического конструкта. Аналитическое и синтетическое в политологическом исследовании, так же как эмпирическое и теоретическое, находятся в неразрывном единстве, поскольку без предшествующего анализа нет последующего синтеза. В этом политологическое исследование не отличается от любого научного исследования. Другое дело, что соотношение анализа и синтеза может меняться в зависимости от целей: в одном исследовании может преобладать анализ, в другом синтез.
   Соответственно различают эмпирическую и теоретическую политологию как два относительно обособленных друг от друга типа исследований. В эмпирических исследованиях основное внимание уделяют сбору социальных фактов и их обобщению. Эмпирические исследования, в свою очередь, делятся на полевые и лабораторные. В теоретических исследованиях внимание обращается, прежде всего, на создание теории, описывающей социальные явления, т. е. на исследование преимущественно теоретическое.
   Выделяют также фундаментальную и прикладную политологию. Всякое исследование в основе своей имеет какую-либо проблему, требующую решения. Последняя может сформироваться в рамках самой науки, а может быть задана извне. Задачей фундаментальных исследований является решение проблем, стоящих перед политологией как наукой. Прикладные исследования нацелены на изучение имеющих непосредственное практическое значение проблем, которые не являются собственно предметом политологии как таковой. Сюда же относятся и проблемы социальной инженерии – практического внедрения социальных знаний с целью конструирования новых систем и модификации имеющихся.
   Между фундаментальной и прикладной политологией нет непроходимой пропасти. Фундаментальное исследование при необходимости можно продолжить как прикладное (самое практичное решение дает, как известно, теория). В то же время из хорошего прикладного исследования не всегда можно сделать фундаментальные выводы.
   Что касается функций политологии, то основные из них такие же, как в любой науке. Это прежде всего познавательная функция, в соответствии с которой политология познает политическую реальность. Она обеспечивает прирост нового знания и раскрывает закономерности политической жизни. Большое значение имеет также прогностическая функция, в соответствии с которой политология дает прогноз развития политической ситуации, перспектив и тенденций политической жизни, вариантов будущего; преобразовательная функция, в соответствии с которой политология практически влияет на изменение политической ситуации в мире.
   Методологическая функция служит разработке новых методов исследования и их оптимального соотношения, методическая — разработке отдельных новых методик. Выделяют мировоззренческую функцию, посредством которой политология вносит вклад в формирование мировоззрения человека.
   Наконец, можно говорить о гуманистической функции политологии. Еще Платон сравнивал политика с врачом и призывал к тому, чтобы политики-врачеватели «действовали на благо наших тел, превращали их из слабых в более крепкие и тем самым всегда спасали врачуемых» (Платон. Политик. 293в).

Понятие закона в политологии

   Понятие закона в современной науке трактуется гораздо шире, чем в XIX веке, когда наличие закона предполагало жесткую и однозначную причинную связь между явлениями (так называемый детерминизм). Развитие квантовой механики в начале XX в. показало, что законы природы могут быть результатом действия объективной неопределенности, когда одна причина может повлечь за собой несколько различных следствий, а одно и то же следствие может быть вызвано разными причинами (так называемый неоднозначный детерминизм, первоначально названный индетерминизмом). Такие законы, или закономерности, получили название вероятностных, или статистических. Они составили второй тип законов, в отличие от первого типа – динамических.
   В общественных науках, в свою очередь, сформировалось представление о закономерности как тенденции, когда сохранение действующих причин при отсутствии вновь появляющихся приводит к законообразному поведению социальных систем. Большинство утверждений, претендующих в общественных науках на статус закона, относится к этой категории, поскольку вновь возникающие феномены могут оказать существенное влияние на функционирование общества. Само познание определенных тенденций может оказывать влияние на их замену другими тенденциями («знание законов биржи разрушает эти законы», говорил основатель кибернетики Н. Винер). Социальное познание может давать, таким образом, саморазрушающий результат. Развитие современного естествознания (в частности, синергетики) подтверждает, что и в природе закономерности данного типа распространены гораздо шире, чем представлялось раньше, а сфера действия так называемых «вечных» законов природы свелась к минимуму.
   О преобладании в общественных науках тенденций, а не «положительных предсказаний» как он их назвал, писал Д.С. Милль. Мы познакомимся с подобными тенденциями ниже, на примере политологических законов, предлагавшихся различными авторами. Суммирование их даст возможность создать более точное представление об их статусе.
   Наконец, с появлением кибернетики в середине XX в. стали говорить о наличии закона 4-го типа: закона как ограничения разнообразия, который всего-навсего запрещает определенные процессы, но не регулирует их протекания (например, закон палеонтологии о необратимости эволюции).

Вопросы для повторения

   1. Что такое политика?
   2. В каком регионе появилась политика и почему?
   3. Как связано появление политики с демократическим государственным устройством в Древней Греции?
   4. Как соотносятся политика и власть?
   5. Что такое политология?
   6. Что входит в предмет политологии?
   7. Какие методы применяются в политологии?
   8. Какова структура политологического знания?
   9. Каковы функции политологии?
   10. В чем специфика понятия закона в политологии?

Литература

   Хрестоматия по истории древнего мира. М., 1991.
   Платон. Политик. Государство.
   Аристотель. Политика.
   Арон Р. Демократия и тоталитаризм. М., 1993.
   Миллс Р. Властвующая элита. М., 1959.

Глава 2
История политических учений

   Предметом этой главы будет история политических учений, начиная с возникновения политики (и до этого момента) и до возникновения политологии как науки. Все политические учения можно разделить на идеальные, предлагающие наилучший общественный строй (впоследствии они получили название утопических, от греческого слова «утопия» – место, которого нет на земле, но которое может быть), и консервативные, целью которых является обоснование правомерности формы правления, существующей в данное время. Самые древние политические учения возникли в Китае, и это связано с общей социально-политической направленностью китайской культуры, в которой не было развернутой мифологии и философской метафизики.

Идеальное государство как семья: Конфуций

   Крупнейшим мыслителем Китая и автором первого социального утопического проекта был Конфуций (552–479 гг. до н. э.). Он считал, что идеальное государство должно строиться по аналогии с хорошей семьей. Государство, по Конфуцию, должно напоминать большую семью, в которой правитель, как отец, заботится о подданных, а подданные почитают его и любят друг друга, как братья. Конфуций уподоблял государство живому организму. «Правитель в столице страны как сердце в теле [человека]» (Древнекитайская философия. T.l. М., 1972, с. 22). Отголоски подобных представлений дошли до наших дней, когда правителя называют «царь-батюшка», «отец родной», ко всем гражданам обращаются «товарищ», а в монастырях «брат» и «сестра».
   Государство необходимо, по Конфуцию, для справедливого и достойного существования людей, которые разделены на чиновников и простолюдинов, занимающихся соответственно умственным и физическим трудом. «Тот, кто является правителем над людьми, озабочен [мыслями о судьбе страны], но не трудится [физически]; народ же трудится [физически], однако не озабочен [такими мыслями]» (там же, с. 21–22). Конфуций сформулировал принцип социальной гармонии. «Верхи [должны] добросовестно заботиться о низах, а низы [должны] честно служить верхам» (там же, с. 15). Тогда образуется «моральное согласие».
   Правильное управление государством – основа благосостояния народа. Во главе государства должны стоять мудрые люди, а самые лучшие правители – это совершенномудрые, которые от рождения несут в себе знание, дарованное им небом, и передают его людям. Правитель должен быть «величественным, но не заносчивым; строгим, но не жестоким» (История китайской философии. М, 1989, с. 74).
   Искусство управления заключается в «исправлении имен», то есть в том, чтобы каждого поставить на должность, на которой он способен приносить наибольшую пользу государству. Требование «исправления имен» означает, что правителем должен быть человек, могущий править, слуга же должен служить и быть способен к этому; отец должен исполнять обязанности отца, сын – сына и т. д. Если «имена неправильны, речь противоречива; когда речь противоречива, дела не завершаются успехом; когда дела не завершаются успехом, не процветают правила поведения и музыка; когда не процветают правила поведения и музыка, наказания и штрафы налагаются неправильно; народу некуда поставить ноги и положить руки» (Лунь юй. XVI).
   Стремление к реалистичности привело Конфуция к следованию правилу «золотой середины» – избегания крайностей в деятельности и поведении. Благородный муж «[строго придерживается] середины и не склоняется ни в одну сторону. Именно в этом и состоит подлинная сила! Когда в государстве царит порядок, [он] не сказывается от того поведения [какое у него было раньше]… Когда в государстве отсутствует порядок, [он] не изменяет своим принципам до самой смерти» (Древнекитайская философия. Т. I. М., 1972, с. 121). Так же отвечали и греческие философы. Благородный муж не безрассуден. «Когда в государстве царит порядок, его слова способствуют процветанию; когда в государстве нет порядка, его молчание помогает ему сохранить себя» (там же, с. 132).
   Свое учение об идеальном государстве Конфуций создавал в полемике с так называемыми «законниками», социальной школой, представители которой считали, что залог благосостояния и могущества государства в хороших законах. Возражая «законникам», Конфуций говорил, что хорошие законы без добродетелей у членов общества не приведут к социальной гармонии, так как население будет уклоняться от их исполнения, в то время как высокий уровень нравственности гарантирует процветание государства без наличия строгих законов. Современный философ К. Поппер пишет, что невозможно создать институты, «которые работали бы независимо от того, какие люди их обслуживают» (Поппер К. Открытое общество и его враги. Т. 1. М., 1992, с. 293). Невозможно идеальное общественное устройство без идеального человека. Две проблемы – социального и личностного прогресса – тесно связаны друг с другом и неразрешимы одна без другой. Это хорошо понимал самый известный китайский философ.

Идеальное государство как душа: Платон

   Отдав должное выдающемуся китайскому мыслителю, вернемся в Древнюю Грецию, чтобы познакомиться с представлениями об идеальном государстве древнегреческого философа Платона (427–347 гг. до н. э.). Если Конфуций считал, что государство будет идеальным, если будет соответствовать элементарной ячейке общества – семье, то, с точки зрения Платона, идеальное государство должно соответствовать строению человеческой души. Это средство гармонизации взаимоотношений человека и государства. Как душа состоит из трех частей: разумной с главной добродетелью – мудростью; чувствительной с главной добродетелью – мужеством; вожделенной с главной добродетелью – умеренностью, так идеальное государство должно состоять из трех классов. Высший класс – класс правителей, и его основное достоинство – мудрость. Так как данная добродетель в большей степени присуща философам, то именно они должны управлять государством. «Пока в государствах не будут царствовать философы, либо так называемые нынешние цари и владыки не станут благородно и основательно философствовать и это не сольется воедино – государственная власть и философия (и пока не будут в обязательном порядке отстранены те люди – а их много, – которые ныне стремятся порознь либо к власти, либо к философии), до тех пор… государствам не избавиться от зол» (Платон. Государство. 473 с-е). (См. замечание И. Канта «обладание властью неизбежно извращает свободное суждение разума».)
   Второй класс – класс воинов, главное достоинство представителей которого – мужество. В третий класс входят земледельцы, ремесленники, торговцы и т. п.
   Данный проект имеет много общего с кастовой системой, существовавшей вплоть до XX в. в Индии. Правда, высшая каста Индии – жрецы, а не философы, и у Платона отсутствует каста неприкасаемых. Индийское общественное устройство основывалось на представлении о карме – естественной этической причинности, определяющей судьбу человека, а платоновское идеальное государство – на представлении об иерархическом строении души. Платон связал политическое устройство общества с вопросами собственности. В его государстве частную собственность и семью могут иметь лишь представители третьего класса. Платон полагал, что если разрешить иметь частную собственность всем, то представители двух высших классов как самые умные и сильные захватят ее, не оставив ничего третьему классу, и государство будет далеко не идеальным.
   Платон посчитал лучшим для воплощения идеального законодательства государство с тираническим правлением. Сиракузский тиран, приказав продать его в рабство, практически продемонстрировал его заблуждение.
   Дело, конечно, не только в нежелании тирана утвердить идеальное государство, но в неготовности к этому народа. Тогда возникает искушение достичь идеала с помощью насилия, принудить народ к счастью. Есть определенное противоречие между признанием Платоном, вслед за Сократом, что к добродетели человек должен приходить сам («вполне правильно утверждение многих, что хорошие афиняне по преимуществу хороши. Ибо только их добродетель возникает без принуждения, сама собою» – Платон. Законы. 344 а-с) и жесткой регламентацией в его идеальном государстве, не останавливающейся перед запретами и даже обманом со стороны законодателей, хотя «по природе, власть закона распространяется не насилием, но добровольным подчинением» (там же, 690 с).
   С этих пор проблема правомерности и успешности применения насилия для воплощения в жизнь идеалов – одна из основных в социальной философии. Утопия Платона продемонстрировала опасность, которую несет в себе представление об общечеловеческой истине – опасность тоталитаризма, принуждающего всех думать и поступать по одному шаблону.
   Во всей последующей 2,5-тысячелетней истории человечества утопические проекты возникали неоднократно. Почему они не осуществились? Политологи подчеркивают, что подобные проекты не учитывали устойчивости существующих социальных структур. Как бы то ни было, несмотря на свою практическую несостоятельность, они оказали огромное влияние на развитие общества. «Возможного нельзя было бы достичь, – подчеркивал М. Вебер, – если бы люди не стремились к невозможному».
   Платону принадлежит первая классификация видов государственного устройства. Взяв за основу количество правителей, Платон различал монархию, аристократию, демократию, тимократию, олигархию, и тиранию. Три последних вида являются извращенными формами трех первых. Тимократия основывается на честолюбии и властолюбии, и «тимократический человек» считает, что основанием власти должно быть не умение рассуждать, но военные подвиги, и потому-то он любит «гимнастику и охоту» (Платон. Государство. 549 а). Сейчас бы назвали такое государство диктаторским или полицейским. Следующий извращенный вид государственного устройства – олигархия (от «олига» – часть, «строй, основывающийся на имущественном цензе: у власти стоят там богатые, а бедняки не участвуют в правлении» (Платон. Государство. 550 d). При этом «заранее объявляется, что к власти не допускаются те, у кого нет установленного имущественного ценза. Такого рода государственный строй держится применением вооруженной силы или же был еще прежде установлен путем запугивания» (Платон. Государство. 551 в). «В олигархических государствах не обращают внимания на распущенность, даже допускают ее» (555 d). В таком государстве множество трутней и нищих.
   Переход от тимократии к олигархии Платон описывает так: «Скопление золота в кладовых у частных лиц губит тимократию; они, прежде всего, выискивают, на что бы его употребить, и для этого перетолковывают законы, мало считаясь с ними… Затем, наблюдая, кто в чем преуспевает, и соревнуясь друг с другом, они уподобляют себе и все население» (Цит. по: Поппер К. Открытое общество и его враги. Т. I. М, 1992, с. 74). Ростом экономического благосостояния объяснял развитие общества и К. Маркс, только для него это прогрессивно, а для Платона регрессивно. Платон подходит преимущественно с этических позиций, Маркс – с экономических.
   В современных государствах нет имущественного ценза. Тем не менее, поскольку на деньги можно купить власть, встречается много такого, что Платон считал присущим олигархическому правлению. Слово «олигарх» для обозначения очень богатых людей, близких к власти или претендующих на нее, стало модным ныне.
   Оба строя – тимократия и олигархия – связаны с концепцией идеального государства Платона. Они получаются тогда, когда второй или третий класс идеального государства, отказавшись от своей основной добродетели – мужества и умеренности – захватывают власть.
   Платон критиковал и демократию. Недостатком демократии, имея в виду ее греческий вариант, Платон называл то, что она выравнивает равных и неравных (в то время как люди от природы не равны), замещая государственные должности по жребию и нисколько не озабочиваясь «тем, кто от каких занятий переходит к государственной деятельности» (Платон. Государство. 558 с).
   Демократия, по Платону, возникает из олигархии, когда бедняки, одержав победу, всех уравнивают в гражданских правах и замещении государственных должностей.
   Третий извращенный вид государства – тирания. «Так вот, тирания возникает, конечно, не из какого иного строя, как из демократии; иначе говоря, из крайней свободы возникает величайшее и жесточайшее рабство» (564а). Платон говорит о переходе видов государственного устройства от одного к другому в определенной последовательности. Первоначальным «наилучшим государством было царство мудрейших и богоподобных людей, затем начинается гераклитова вражда – движущая сила всех перемен из-за эгоистических, главным образом, материальных и экономических интересов. (Ср.: К. Маркс: «История всех до сих пор существовавших обществ была историей борьбы классов»). Сначала идет тимократия – господство благородных воинов, сражающихся за честь и славу. За ней олигархия – правление богатых семейств. Из нее возникает демократия – царство свободы, следствием которого является беззаконие и тирания. Итак, в порядке убывания: монархия, аристократия, тимократия, олигархия, демократия, тирания.
   Движущей силой всех политических революций, по Платону, является борьба. «Изменения в государстве обязаны своим происхождением той его части, которая обладает властью, когда внутри нее возникают раздоры» (Платон. Государство. 545 d). В диалоге «Политик» Платон предлагает несколько иную классификацию. По признаку соблюдения законов он противопоставляет монархию и аристократию соответственно тирании и олигархии. Демократия по этому признаку делится на два подвида с общим названием. Это можно представить в следующей таблице.

   Значение законов вытекает из общефилософской позиции Платона. Вечные идеи Платона представляют собой законы общекосмической жизни, и идеальность есть соответствие этим законам. Такова же точка зрения Маркса, о которой речь пойдет ниже. Лучшая, по Платону, форма государственного правления – монархия, когда правит один («моно» – один), худшая – тирания. На следующем месте после монархии находится аристократия, когда правит некоторое количество лучших людей («аристос» – лучший) и затем олигархия. Самый слабый вид государственного устройства – демократия, не способная ни на большое зло, ни на большое добро.
   Недостаток всех шести форм правления – отсутствие мудрого правителя, который настолько совершенен, что ему нет необходимости соблюдать законы, не могущие предусмотреть все обстоятельства жизни человека. В идеальном государстве граждан связывает единство истинного мнения о прекрасном, справедливом и добром. В классификации Платона смешиваются реально функционирующие и идеальные виды. Это, впрочем, присуще и современной классификации политических режимов.

Полития: Аристотель

   Аристотель (384–322 гг. до н. э.) дополнил и уточнил классификацию Платона, сделав ее более строгой, как это вообще свойственно Аристотелю. Он взял в качестве основного количественный критерий: находится ли верховная власть в руках одного, либо немногих, либо большинства. В соответствии с этим критерием различаются три вида государственного устройства: монархия, аристократия, полития (последнее слово обозначает государственное устройство как таковое). У каждого из данных видов, имеющих в виду общую пользу и высшее благо государства, есть свой антипод: у монархии – тирания, у аристократии – олигархия, у политии – демократия, «Тирания – монархическая власть, имеющая в виду выгоды одного правителя; олигархия блюдет выгоды состоятельных граждан; демократия – выгоды неимущих; общей же пользы ни одна из них не имеет» (Аристотель. Политика. 1279 в). Демократию, таким образом, Аристотель критикует за то, что она не имеет целью всеобщее благо. Критикует он ее по тем основаниям, что и Платон. «Над чем, собственно, должна иметь верховную власть масса свободнорожденных граждан, т. е. все те, кто и богатством не обладает, и не отличается ни одной выдающейся добродетелью? Допускать таких к занятию высших должностей не безопасно: не обладая чувством справедливости и рассудительностью, они могут поступать то несправедливо, то ошибочно. С другой стороны, опасно и устранять их от участия во власти: когда в государстве много людей лишено политических прав, когда в нем много бедняков, такое государство неизбежно бывает переполнено враждебно настроенными людьми. Остается одно: предоставить им участвовать в совещательной и судебной власти» (Аристотель. Политика. 1281 в).
   Таким образом, наилучшим, по Аристотелю, оказывается строй, совмещающий в себе черты аристократии и политии, когда большинство участвует во власти, но не во всех ее видах. Аристотель называет политией вид государственного устройства, описанный Платоном в «Законах», когда все граждане выбирают из своей среды лучших. Но и избранные, и избиратели должны обладать определенными достоинствами – первые, чтобы хорошо править; вторые, чтобы правильно выбирать. Из отклоняющихся от правильных видов государственного устройства худший, по Аристотелю, тирания, затем идет олигархия, а наиболее умеренный из отклоняющихся видов – демократия. Таким образом, получается такая последовательность по степени благоприятности: полития, аристократия, монархия, демократия, олигархия, тирания.
   Аристотель считал, что полития может существовать в таком государстве, в котором средние слои – стоящие между очень состоятельными и крайне неимущими – «представлены в большом количестве, где они – в лучшем случае – сильнее обеих крайностей или по крайней мере каждой из них в отдельности… поэтому величайшим благополучием для государства является то, чтобы его граждане обладали собственностью средней, но достаточной; а в тех случаях, когда одни владеют слишком многим, другие же ничего не имеют, возникает либо крайняя демократия, либо олигархия в чистом виде, либо тирания, именно под влиянием противоположных крайностей» (Аристотель. Политика. 1296 а).
   Аристотель ввел критерий устойчивости государственного строя. «Только там, где в составе населения средние имеют перевес либо над обеими крайностями, либо над одной из них, государственный строй может рассчитывать на устойчивость» (1297 а). В чем причина крушений политий и аристократий? Аристотель считал, что во встречающихся в самом государственном строе отклонениях от справедливости, каковую Аристотель определил как равенство равных и неравенство неравных.
   Аристотель не строил модель идеального общества. Он находил наилучшее из возможных в реальном мире, хотя и говорил, что оно не часто встречается, почему его и упускают из виду авторы классификаций, в том числе Платон. С Платоном Аристотель также не согласен в том, что философы, как самые мудрые, должны управлять государством. Аристотель относит мудрость к сфере фундаментальных проблем, а государственное управление к сфере практики. Для философа главное – достижение истины. В политике большее значение имеет «возвышающий обман». Недаром греческое слово «демагог» – вождь народа приобрело со временем негативный оттенок. Философы не должны управлять государством, но к их голосам следует прислушиваться.
   Люди, желающие занимать государственные должности, должны, по Аристотелю, обладать тремя качествами: «Во-первых, сочувствовать существующему государственному строю; затем, иметь большие способности к выполнению обязанностей, сопряженных с должностью; в-третьих, отличаться добродетелью и справедливостью, соответствующими каждому виду государственного строя» (Аристотель. Политика. 1309 а). Подобно Конфуцию, Аристотель полагал, что законы не приносят пользы государству сами по себе, но он считал, что для устойчивости государства воспитание должно соответствовать виду государственного устройства, реально существующему в данной стране.

Теократическая концепция: Августин Блаженный

   В средние века господствующей отраслью культуры стала религия, которая сформировала и защищала теократическую концепцию государства. В соответствии с ней верховная власть должна принадлежать церкви, которой подчиняется власть светская. Эта концепция восторжествовала на практике, и более тысячи лет светская власть на Западе подчинялась католической церкви в лице Папы римского.
   Свое обоснование теократическая концепция получила в трудах Августина Блаженного (354–430). Хорошо знакомый с философией Платона, Августин Блаженный трансформировал его представление о двух мирах – мире идей и чувственном мире – в представление о «двух градах» – граде Божьем и граде земном. Выражением града Божьего, по Августину, является католическая церковь. В отличие от мира идей Платона, град Божий есть нечто находящееся и укрепляющееся на самой земле в виде церкви.
   Необходимость светской власти повиноваться церковной Августин обосновывал тем, что высшая власть – власть Бога, а церковь ее представляет. «Если царю в своем царстве дозволено отдавать приказания, которые ни до него никто, ни сам он раньше не отдавал, и повиновение ему не является действием против государства и общества – наоборот, именно неповиновение будет поступком противообщественным (ибо во всех людских обществах условлено повиноваться своему царю), то тем более надлежит, не ведая сомнения, подчиняться приказаниям Бога, царствующего над всем творением Своим. Бог стоит над всем; ведь и в человеческом обществе большая власть поставляется над меньшей, и эта последняя ей повинуется» (Аврелий Августин. Исповедь. Кн. 1, VIII, 15). Августин, таким образом, обосновывал необходимость церкви, конкретно римской католической, и ее господствующего положения в христианском мире. Данная концепция господствовала на Западе вплоть до эпохи Возрождения и Реформации.

Государь: Н. Макиавелли

   Макиавелли (1469–1527) – самый известный политический мыслитель эпохи Возрождения. Свой недюжинный талант он использовал для обоснования способов удержания власти в государстве. Еще Аристотель писал, что все помыслы тирана должны быть направлены на три цели: «чтобы люди не доверяли друг другу; чтобы не могли действовать; чтобы прониклись малодушием» (Аристотель. Политика. 1314 а). Макиавелли сделал удержание власти главной темой своих исследований.
   Ему принадлежит деление государств на республики и монархии. В своем основном произведении «Государь» Макиавелли разбирает, какими способами государи могут управлять государствами. Вот какие советы дает Макиавелли: «людей следует или ласкать, либо уничтожать, ибо за малое зло человек может отомстить, а за большое – не может» (Макиавелли Н. Государь. Харьков. 1998, с. 53). «Государь, если он хочет сохранить власть, должен приобрести умение отступать от добра и пользоваться этим умением смотря по надобности… И даже пусть государи не боятся навлечь на себя обвинения в тех пороках, без которых трудно удержаться у власти» (там же, с. 90). «Мы знаем по опыту, что в наше время великие дела удавались лишь тем, кто не старался сдержать данное слово, и умел, кого нужно, обвести вокруг пальца» (там же, с. 95).
   «Государь должен усвоить то, что заключено в природе и человека, и зверя… Итак, из всех зверей пусть государь уподобится двум: льву и лисице. Лев боится капканов, а лиса – волков. Надо быть подобным лисе, чтобы уметь обойти капканы, и льву, чтобы отпугнуть волков» (там же, с. 96). Впоследствии образы льва и лисицы войдут в теорию элиты двух других великих итальянских мыслителей В. Парето и Г. Моска как представители двух сменяющих друг друга элит. «Разумный правитель не может и не должен оставаться верным своему обещанию, если это вредит его интересам и если отпали причины, побудившие его дать обещание… А благовидный предлог нарушить обещание всегда найдется» (там же). В этой цитате слово «разумный» не имеет моральной нагрузки, и именно в таком контексте политики его часто использовали.
   «Надо являться в глазах людей сострадательным, верным слову, милостивым, искренним, благочестивым – и быть таковым в самом деле, но внутренне надо сохранять готовность проявить и противоположные качества, если это окажется необходимо. Дела, неугодные подданным, государи должны возлагать на других, а угодные – исполнять сами» (там же, с. 97, 100). Известен афоризм, что каждый народ имеет то правительство, которое заслуживает, но Макиавелли советует государю действовать сообразно тому, каков народ, которым он управляет.
   В духе Макиавелли утверждение «пусть ненавидят, лишь бы боялись». Макиавелли считал, что страх подданных лучше, чем их любовь к правителю, потому что любовь зависит от настроения народа, а страх – от желания государя. В целом концепция Макиавелли и заслужила название политического цинизма. «Я назвал циничной, – пишет Р. Арон, – ту философию политики, которая считает борьбу за власть и распределение преимуществ, связанных с властью, единственно возможным воплощением политики» (Арон Р. Демократия и тоталитаризм… с. 46).
   Морализаторство и цинизм, догматизм и релятивизм, утопизм и макиавеллизм составляют две стороны политики, которые постоянно присутствовали в ней на протяжении всей ее истории.

Левиафан: Т. Гоббс

   Английский философ Т. Гоббс (1588–1679) известен более как политический мыслитель. В своем главном произведении «Левиафан» он обосновывает необходимость государства. Человек, считал Гоббс, эгоист по природе и пытается добиться удовлетворения своих желаний всеми возможными средствами, не останавливаясь ни перед чем. Гоббс мог бы сослаться на Платона, у которого есть такая фраза, восходящая к Гераклиту: «…все находятся в войне со всеми как в общественной, так и в частной жизни и каждый с самим собой» (Платон. Законы. 626 d). «Человек человеку – волк», – утверждает Гоббс. Люди выполняют естественные законы морали (такие, как «золотое правило» этики) только из страха перед внешней силой. Таковой выступает государство. Государство, по Гоббсу, возникло на основе «общественного договора» из «естественного состояния», чтобы преодолеть «войну всех против всех». Вопреки мнению Платона и Аристотеля, оно «искусственное тело», призванное внести согласие в сложные человеческие взаимоотношения.
   В результате «общественного договора» права отдельных граждан добровольно передаются государству, на которое возлагается функция охраны мира и безопасности в стране. Гоббс был сторонником политического абсолютизма и выступал против верховной власти церкви. По существу, Гоббс исходит из той же предпосылки, что и Макиавелли: люди по природе злы и отягощены пороками. Но если Макиавелли, отправляясь от этого, дает советы государю, как тому удержать власть, то Гоббс печется о том, как обеспечить в этих условиях взаимную безопасность людей. Государство, по Гоббсу, представляет собой «общую власть, которая была бы способна защищать людей от вторжения чужеземцев и от несправедливостей, причиняемых друг другу, и, таким образом, доставить им ту безопасность, при которой они могли бы кормиться от трудов рук своих и от плодов земли и жить в довольстве… Она может быть воздвигнута только одним путем, а именно путем сосредоточения всей власти и силы в одном человеке или в собрании людей, которое большинством голосов могло бы свести все воли граждан в единую волю» (Антология мировой политической мысли. Т. 1. М., 1997, с. 321).
   Гоббс обосновывал в связи с этим принцип представительства, весьма важный в современной политической мысли. «Иначе говоря, для установления общей власти необходимо, чтобы люди назначили одного человека или собрание людей, которые явились бы их представителями… Это реальное единство, воплощенное в одном лице посредством согласия, заключенного каждым человеком с каждым другим таким образом, как если бы каждый человек сказал другому: я уполномочиваю этого человека или это собрание лиц и передаю ему мое право управлять собой при том условии, что ты таким же образом передашь ему свое право и санкционируешь все его действия. Если это совершилось, то множество людей, объединенное таким образом в одном лице, называется государством, по-латыни civitas» (там же).
   Гоббс дает определение политического государства как государства, которое образовалось в результате «добровольного соглашения людей подчиниться человеку или собранию людей в надежде, что этот человек или это собрание сумеют защитить их против всех других» (там же, с. 322).
   Гоббс считал лучшим государственным устройством монархию, потому что полагал, что при любом государственном строе все люди будут стремиться к осуществлению своих эгоистических желаний. Чем меньшее количество людей в состоянии это делать, тем лучше. Так пусть это будет разрешено только одному человеку – монарху.
   Гоббс обосновывал также суверенитет государства и его монополию на власть. «В политических телах власть представителей всегда ограниченна, причем границы ей предписываются верховной властью, ибо неограниченная власть есть абсолютный суверенитет, и в каждом государстве суверен является абсолютным представителем всех подданных, поэтому всякий другой может быть представителем части этих подданных лишь в той мере, в какой это разрешается сувереном. Но разрешить политическому телу подданных иметь абсолютное представительство всех его интересов и стремлений значило бы уступить соответствующую часть власти государства и разделить верховную власть, что противоречило бы целям водворения мира среди подданных и их защиты» (там же, с. 328). Гоббс дает широкое определение «политического тела», под которое подходят и политические партии, которых в то время не было, и любые другие объединения, преследующие цели управления государством.

Народный суверенитет и общая воля: Ж-Ж. Руссо

   Французский мыслитель Ж.Ж. Руссо жил в эпоху Просвещения, когда изменилось общее представление о человеке. Он развил принцип «общественного договора», но, в отличие от Гоббса, считал, что человек добр по природе и его поведение не сводится к удовлетворению эгоистических желаний, а включает жажду свободы и осуществления «естественных прав», к каковым Руссо относил свободу слова, печати, собраний, митингов, демонстраций и объединений. Человек рождается свободным и должен оставаться таковым в течение всей жизни. Он отдает государству часть своих прав по собственной воле, но государство не должно отнимать у него естественные права, принадлежащие ему от рождения. Руссо шел от человека к государству, а не от государства к человеку, как Гоббс. Стержнем политической концепции Руссо является представление о народном суверенитете как осуществлении общей воли. «По Общественному договору, – пишет Руссо, – человек теряет свою естественную свободу и неограниченное право на то, что его прельщает и чем он может завладеть. Приобретает же он свободу гражданскую и право собственности на все то, чем обладает» (там же, с. 428). Гражданское состояние и гражданская свобода – это, конечно, не совсем то, что имел в виду Гоббс, когда писал о взаимной безопасности подданных. «Все то, чем гражданин может служить Государству, он должен сделать тотчас же, как только суверен этого потребует, но суверен со своей стороны не может налагать на подданных узы, бесполезные для общины; он не может даже желать этого» (там же). «Обязательства, связывающие нас с Общественным организмом, – продолжает Руссо, – непреложны лишь потому, что они взаимны, и природа их такова, что выполняя их, нельзя действовать на пользу другим, не действуя также на пользу себе» (там же, с. 428–429). «Волю делает общей не столько число голосов, сколько общий интерес, объединяющий голосующих, ибо при такого рода устроении каждый по необходимости подчиняется условиям, которые он делает обязательными для других» (там же, с. 429–430). Эта общая воля лежит в основе суверенитета, который «не соглашение высшего с низшим, но соглашение Целого с каждым из его членов» (там же, с. 430). Исходя из этого, Руссо дает определение закона как акта общей воли, имеющего отвлеченный характер и относящегося ко всем гражданам и ни к одному в особенности. Поэтому ни государь не может быть выше закона, ибо он член государства; ни закон не может быть несправедливым, ибо никто не бывает несправедливым по отношению к самому себе.
   Сам Руссо видит сложности, возникающие при осуществлении общей воли. «Частные лица видят благо, которое отвергают; народ хочет блага, но не ведает, в чем оно. Все в равной мере нуждаются в поводырях. Надо обязать первых согласовывать свою волю с их разумом; надо научить второй знать то, чего он хочет… Вот что порождает нужду в Законодателе» (там же, с. 433). Конечно, Руссо многого ждет от просвещения народа.
   В политическом организме Руссо различает силу и волю – исполнительную и законодательную власть. Последняя должна принадлежать народу. Результат правления настолько зависит от возможных комбинаций в абсолютных и относительных положениях народов, что невозможно ответить на вопрос, какая форма правления наилучшая. Но есть верный признак, по которому можно определить хорошее правление или нет. Это численность населения и ее рост. «При прочих равных условиях такое Правление, когда без сторонних средств, без предоставления права гражданства, без колоний граждане плодятся и множатся, есть, несомненно, лучшее. Правление, при котором народ уменьшается в числе и оскудевает, есть худшее» (там же, с. 438–439).
   Руссо не списывал свои представления о народном суверенитете и общей воле с действительности, он мечтал в абсолютистском государстве. После Великой французской революции можно было заявить о воплощении этих идей. Но действительность редко осуществляет идеи в первозданном виде. Отсюда дискуссия о том, воплотилось ли в жизнь после крушения монархии и утверждения республики то, о чем мечтал Руссо. Французская конституция, принятая после Великой французской революции, сделала шаги в направлении народного суверенитета: право объявлять войну и заключать мир было передано нации; ни один член Национального собрания Франции не должен был состоять на государственной службе, быть чиновником и т. п. Достаточно ли этого, чтобы утверждать о наличии народного суверенитета, особенно если учесть скорый приход к власти Наполеона? Если и есть нечто, что можно назвать квазиобщей волей народа, то концепция народного суверенитета гораздо более проблематична. К дискуссии об этом мы еще вернемся.

Принцип разделения властей: Ш. Монтескье

   Еще один французский мыслитель эпохи Просвещения Ш. Монтескье (1689–1755), известный как один из основоположников географической школы в социологии, сформулировал практические рекомендации, которые помешали бы государству узурпировать неотъемлемые права личности. Он выдвинул принцип разделения властей, значение которого, как показывает современная политическая ситуация, до сих пор многими не понято. Обоснование Монтескье таково. Если законы будет устанавливать исполнительная власть, то она будет учреждать законы, которые выгодны ей самой, короче говоря, превратится в деспотическую власть. Чтобы этого не случилось, необходимо, чтобы законы устанавливались иной ветвью власти, принимающей их, но не следящих за их исполнением. Точно так же обосновывается независимость судебной власти, наказывающей за нарушение законов. Если это поручить исполнительной власти, то она сможет не выполнять законы и использовать механизм наказания в отношении той части общества, преследовать которую ей выгодно, исходя из собственных интересов. Чтобы этого не произошло, необходима независимость третьей ветви власти – судебной. «Если власти законодательная и исполнительная будут соединены в одном лице или учреждении, то свободы не будет, так как можно опасаться, что этот монарх или сенат станет создавать тиранические законы для того, чтобы также тиранически применять их. Не будет свободы и в том случае, если судебная власть не отделена от власти законодательной и исполнительной… Все погибло бы, если бы в одном и том же лице или учреждении… были соединены эти три власти» (Монтескье Ш.Л. Избранные произведения. М., 1955, с. 290). Вопреки Т. Гоббсу, который считал, что разобщенные ветви уничтожат друг друга, Монтескье полагал, что они вполне могут сосуществовать, взаимно друг друга сдерживая. Итак, одна ветвь власти – законодательная – принимает законы, не исполняя их и не осуждая за их невыполнение, вторая исполняет их, не принимая и не осуждая, а третья наказывает за нарушение законов, не принимая их. Монтескье сформулировал одно из основополагающих положений политической теории. В современной политологии положительная роль принципа разделения властей связывается с образованием сдержек и противовесов. Стремление к взаимному контролю исполнительной и законодательной властей и к слежению за ними обоими со стороны судебной власти есть, говоря языком кибернетики, действие механизма обратной связи и гомеостаза.

Права человека: Т. Пейн

   Родившийся в Англии и эмигрировавший в Америку Т. Пейн (1737–1809) во главу угла поставил проблему обеспечения прав человека. Человек может быть несчастен при любом общественном строе, будь то монархический или конституционный. Разобраться в том, почему так происходит, легче при монархическом строе. «Абсолютные монархии (хотя они и являются позором для человеческой природы) имеют то преимущество, что они просты. Если люди страдают, они знают, кто источник их страданий, знают и лекарство и не теряются в разнообразии причин и целебных средств. Но конституция Англии настолько сложна, что нация может страдать годами, не будучи в состоянии раскрыть источник своих бед» (Антология мировой политической мысли. Т. 1. М., 1997, с. 488).
   Пейну принадлежит разделение понятий «общество» и «правительство» (можно было бы сказать «гражданское общество» и «государство», а К.С. Аксаков разделял «страну» и «государство»). «Общество, – писал Пейн, – создается нашими потребностями, а правительство – нашими пороками; первое способствует нашему счастью положительно, объединяя наши благие порывы, второе же – отрицательно, обуздывая наши пороки; одно поощряет сближение, другое порождает рознь. Первое – это защитник, второе – каратель. Общество в любом своем состоянии есть благо, правительство же и самое лучшее есть лишь необходимое зло, а в худшем случае – зло нестерпимое» (там же, с. 487). Назначение и цель правительства, по Пейну, обеспечение свободы и безопасности граждан. «Человек вступил в общество не затем, чтобы стать хуже, чем он был до этого, или иметь меньше прав, чем прежде, а затем, чтобы лучше обеспечить эти права. В основе всех его [человека] гражданских прав лежат права естественные… Естественные права суть те, которые принадлежат человеку по праву его существования. Сюда относятся все интеллектуальные права, или права духа, а равно и право личности добиваться своего благоденствия и счастья, поскольку это не ущемляет естественных прав других. Гражданские права суть те, что принадлежат человеку как члену общества» (там же, с. 491). Вопреки Гоббсу, Пейн считает, что человек в государстве не отказывается от своих прав, а отказывается от осуществления одних желаний, чтобы были обеспечены другие. Прежде всего, сюда относятся безопасность и защита, интеллектуальные (в том числе свобода совести) и юридические права.
   Из данных посылок Пейн делает три вывода:
   1) гражданские права получаются в обмен на естественные права;
   2) гражданская власть представляется соединением естественных прав, которые личность не в силах осуществить самостоятельно и которые тем самым бесполезны для нее, но, будучи собраны воедино, становятся полезны всем. Это напоминает строчки Маяковского: «плохо человеку, когда он один, плохо одному, один не воин… Но если в партию сгрудились малые…» (по Пейну в государство);
   3) власть, полученную от соединения естественных прав, не могущих быть осуществленными отдельной личностью, нельзя использовать для посягательства на естественные права, сохраняемые личностью.
   Т. Пейн выделяет три источника возникновения государства: суеверие, силу и общие интересы общества и общие права человека. В первом случае имеет место господство духовенства, во втором – господство завоевателей, в третьем – разума.
   Пейн склонен идеализировать человека. Аналогично П.А. Кропоткину он считал, что «люди лучше учреждений». Можно сказать, что хорошему человеку государство мешает, а плохого наказывает (в лучшем случае), и надо, чтобы второе осуществлялось, а первое нет, что столь же невозможно, как и ситуация, когда люди не совершают плохих поступков. Чем хуже люди, тем более необходимо государство («ведь если бы веления совести были ясны, определенны и беспрекословно исполнялись, то человек не нуждался бы ни в каком ином законодателе» – там же, с. 487), но тем и хуже оно будет, потому что каждый народ имеет то правительство, которое заслуживает. Здесь порочный круг, из которого человечество не смогло выбраться. Он оправдывает возникновение анархизма и делает невозможным его воплощение в жизнь.
   Пейн поддерживал концепцию «общественного договора» и писал, что «имеются все основания предположить, что сами индивиды, каждый в соответствии со своим личным и суверенным правом, вступили в договор друг с другом для образования правительства; и это единственный способ, каким имеет право создаваться правительство, и единственная основа, на которой они вправе существовать» (там же, с. 493). Современные антропологические исследования не подтверждают гипотезу образования государства подобным образом.
   Критикуя английское государство, Пейн назвал его «рынком, где у каждого человека своя цена и где порок служит предметом купли-продажи за счет обманутого народа» (там же, с. 496). Пройдет сто с небольшим лет и в новой теории демократии Й. Шумпетера образ политического рынка будет использован в положительном смысле.

Вопросы для повторения

   1. В чем суть концепции идеального государства по Конфуцию?
   2. Какому классу б идеальном государстве Платона позволено иметь частную собственность, а каким нет и почему?
   3. Какой тип государственного устройства Платон считал наиболее подходящим для осуществления его идеального проекта и почему?
   4. Чем взгляды Аристотеля отличаются от взглядов Платона?
   5. Что такое полития по Аристотелю?
   6. В чем суть теократической концепции Августина?
   7. Какие советы давал правителям Макиавелли?
   8. Что такое общая воля и народный суверенитет по Руссо?
   9. Какой смысл имеет разделение трех ветвей власти у Монтескье? 10. Каково соотношение государства и человека по Гоббсу и Пейну?

Литература

   Конфуций. Я верю в древность. М., 1998.
   Платон. Государство. Политик. Законы.
   Аристотель. Политика. Афинская полития.
   Макиавелли Н. Государь. Харьков, 1998.
   Гоббс Г. Левиафан. М., 1936.
   Руссо Ж.Ж. Об общественном договоре. М., 1998.
   Пейн Т. Избранные произведения. М., 1959.

Глава 3
Теории политологии

Классическая теория демократии: А.Токвиль

   Все политические учения по XVIII век включительно умозрительны в том смысле, что они не основывались на специальных эмпирических исследованиях, без которых немыслима современная наука. Только в XIX веке появляются учения, которые достаточное внимание уделяют исследованию эмпирического материала и тем самым закладывают основы политологии.
   Французского ученого А. Токвиля (1805–1859) называют «отцом» политологии и не только потому, что он говорил о необходимости создания «новой политической науки для нового мира», но и потому, что подобно М. Веберу и Э. Дюркгейму в социологии, он был ученым, который занимался политическими проблемами и на эмпирическом уровне, а не был, как его предшественники Т. Гоббс, Ж.Ж. Руссо и Ш. Монтескье прежде всего философом, изучающим и социально-политическую сферу.
   Интересно то, что политология началась с изучения демократической системы правления, как сама политика – с создания демократического государственного устройства. Правда, демократическая система, которую изучал Токвиль на примере США, была далеко не такой, которая возникла в Древней Греции, но совпадение не случайно. Наука исследует большие объемы материала, а в демократической политической системе как раз действуют широкие массы населения, объединенные в соответствующие социальные институты.
   Токвиль полагал, что цель демократии, как власти большинства, – благосостояние населения. Мир идет к обеспечению равенства условий существования для всех. Его политическая форма – демократия, которая основывается на равенстве условий. Результатом является свобода, составляющие которой:
   1) отсутствие произвола (законность);
   2) федеративность (учет интересов отдельных частей государства);
   3) наличие общественных объединений (гражданского общества);
   4) независимость прессы;
   5) свобода совести.
   Причинами становления демократии в Америке Токвиль считал осуществление принципа разделения властей, широкое местное самоуправление и децентрализацию, суд присяжных и контроль за чиновниками со стороны суда, свободу совести и препятствующее вырождению демократии религиозное чувство, обеспечивающая порядок в государстве и предотвращение ущемления гражданских прав конституция, а также характер колонистов – людей предприимчивых, средних по своим способностям, с авантюрной жилкой и жаждой свободы, склонных к религиозной независимости и чистоте (пуритане), и трудность условий жизни, что способствовало равенству и взаимопомощи.
   Залогом свободы, по Токвилю, «является свобода выбора, а на правительство надо смотреть лишь как на сдерживающую силу, к помощи которой надо прибегать в крайних случаях, когда частная инициатива бессильна… Государственная власть – опасная вещь, и чем меньше у нее законных полномочий, тем меньше угроза тирании» (Токвиль А. Демократия в Америке. М., 1994, с. 10). Возникновению тирании препятствует «воспитание, практический опыт, действующий в рамках закона консерватизм, религия, гражданственность народа, проникнутого индивидуализмом, свобода ассоциаций, уважение к закону, богатые возможности, открывающиеся перед всеми классами» (там же, с. 14). Гарантией хорошей работы чиновника служит административная иерархия, выборность и контроль со стороны суда, особенно последнее.
   Токвиль пытается разобраться в том, что может быть источником общей воли граждан. «В мире не существует ничего иного, кроме патриотизма или религии, что могло бы заставить самых различных граждан в течение долгого времени сообща стремиться к обшей цели» (там же, с. 88). Об этом же писал ранее Д. Юм: «человек, который восприимчив только к дружбе и в котором отсутствует патриотизм или уважение к обществу, лишен самой существенной стороны добродетели» (Юм. Д. Соч. в 2-х т. Т. 2. М., 1966, с. 584). Отсюда вывод: чтобы разрушить государство, надо, прежде всего, лишить его граждан патриотических и религиозных чувств.
   Токвиль находит много недостатков в демократической системе, но считает, что она лучшая из существующих. Об этом свидетельствуют следующие высказывания. «Партии – это зло, свойственное демократическому правлению» (там же, с. 144). «Единственное средство нейтрализовать влияние газет – это увеличить их количество» (там же, с. 152). «Те, кто рассматривает всеобщее избирательное право как гарантию хорошего выбора, сильно заблуждаются» (там же, с. 162). «В глазах демократии правительство – это не благо, это – неизбежное зло» (там же, с. 165). Американцы «подчиняются законам как осознанно необходимому злу, но также и как временному злу» (там же, с. 190). «Я не знаю ни одной страны, где в целом свобода духа и свобода слова были бы так ограничены, как в Америке» (там же, с. 199). Так свобода, которую дает демократия, оборачивается своей диалектической противоположностью.
   В то же время Токвиль предвидел опасные тенденции централизации власти в демократических странах, что и осуществилось в XX веке. «Любая власть естественным образом стремится к расширению сферы своего влияния. И в конечном итоге она этого добивается, неустанно и целенаправленно воздействуя на людей, чьи мысли, желания и общественное положение каждодневно меняются» (там же, с. 484). Токвиль делает вывод, который мог бы претендовать на закон: «чем старше демократическое общество, тем более централизовано в нем управление» (там же). Современные американские политологи склонны согласиться, что данный закон действует в США.

Теория элит: В. Парето и Г. Моска

   Теория элит, созданная итальянскими учеными В. Парето (1848–1923) и Г. Моска (1858–1941), была реакцией на классическую теорию демократии и базировалась на анализе централизации власти, об опасности которой предупреждал Токвиль. В основе данной теории лежит представление о том, что политика – сфера борьбы элит между собой и с народом. В циркуляции элит Парето видел основную движущую силу общественного развития. Он определял элиту как совокупность «тех, кто имеет наиболее высокие индексы в своей сфере деятельности» (Антология мировой политической мысли. Т. II. М., 1997, с. 61). Элита делится на две части: «тех, кто прямо или косвенно играет заметную роль в управлении обществом и составляет правящую элиту; остальные образуют неуправляющую элиту» (там же). Для обозначения двух соперничающих элит Парето использовал макиавеллевские образы «львов» и «лисиц», поскольку правящий класс имеет два рычага удержания власти – силу и хитрость.
   «Революции происходят, поскольку с замедлением циркуляции элиты или по какой-либо другой причине в высших стратах общества накапливаются деградировавшие элементы, которые более не обладают остатками (инстинктами, чувствами – А. Г.), необходимыми для удержания власти, которые избегают применения силы, в то время как в низших стратах возрастает число элементов высшего качества, обладающих остатками, необходимыми для выполнения функции управления, и склонных к использованию силы» (там же, с. 67).
   Парето считал народное представительство фикцией и полагал, что «повсеместно имеется малочисленный правящий класс, удерживающий власть отчасти силой, отчасти с согласия класса управляемых, значительно более многочисленного» (там же, с. 68). Помогает правящему классу держать в повиновении подданных то, что он «видит свои интересы лучше, чем класс управляемых, поскольку они у него в меньшей степени завуалированы чувствами, тогда как класс управляемых видит их хуже, поскольку у него этот слой чувств более плотный. Поэтому правящий класс может ввести в заблуждение класс управляемых в целях достижения собственных интересов… народ-суверен… верит в то, что он действует в соответствии со своей волей, а на самом деле выполняет волю своих управляющих» (там же, с. 70, 71).
   Правящий класс неоднороден. «Вследствие склонности к персонификации абстракций или приданию им значения объективной реальности многие представляют себе правящий класс в виде одной личности или по крайней мере конкретной организации, с единой волей, осуществляемой с помощью логических средств и продуманных планов. В действительности правящие классы, как и другие общности, совершают и логичные, и нелогичные действия и в большей степени, чем сознательной волей, руководствуются установленным порядком, который иногда приводит их куда-либо вопреки их желанию» (там же, с. 71).
   Существующий в «демократических» (это слово Парето ставит в кавычки) странах режим Парето определяет как плутократию и «как феодализм в значительной мере экономический, где в качестве средства правления используется преимущественно искусство политических клиентел (зависимых в экономическом отношении людей – А.Г.)9 в то время как военный феодализм средневековья использовал главным образом силу вассалов» (там же, с. 73).
   Продолжил данное направление Г. Моска. Он различал правящий и политический класс. В первый входит не только политическая, но экономическая и военная элита; второй включает не только властвующую группу, но и оппозицию. С точки зрения Моска, то, что древние греки назвали демократией, на самом деле было аристократией для большого числа членов общества. Принципы демократии, монархии и аристократии, по Моска, действуют одновременно во всяком политическом организме.
   Обращаясь к сторонникам демократической теории, Моска отмечал, что «трудно доказывать как непреложный и очевидный факт, что меньшинство управляется большинством, а не наоборот… В действительности суверенная власть организованного меньшинства над неорганизованным большинством неизбежна. Власть всякого меньшинства непреодолима для любого представителя большинства, который противостоит тотальности организованного меньшинства. В то же время меньшинство организовано именно потому, что оно меньшинство» (там же, с. 121). Правящий класс организуется и приобретает власть после неолитической революции, когда население делится на постепенно становящихся знатью воинов и закрепощаемых земледельцев. Такой процесс, по Моска, происходил и на Западе, и в России.
   Анализ эволюции правящего класса, проведенный Моска, позволяет вспомнить классификацию Платона, в соответствии с которой тимократия превращается в олигархию: богатство, по Моска, в процессе эволюции общества становится более доминирующей чертой, чем воинская доблесть. Соответственно «тип политической организации, который можно назвать феодальным государством, трансформируется в принципиально другой тип, который можно назвать бюрократическим государством… Как только осуществляется такая трансформация, богатство создает политическую власть, точно так же, как политическая власть создает богатство» (там же, с. 125).
   Моска отвергает концепцию социал-дарвинизма, в соответствии с которой высшие классы олицетворяют верхний уровень социальной эволюции. Вопрос, чем отличается правящая элита от управляемого большинства, в дальнейшем будет решаться в концепции элитарной демократии.

Теория олигархизации: Р. Михельс

   Немецкий политолог и социолог Р. Михельс (1876–1936), как Парето и Моска, считается одним из основоположников элитологии, а также социологии политических партий. Михельс пришел к выводу, что олигархизации – неизбежная форма жизни крупных социальных структур. Еще Г. Спенсер писал: «Общественная масса очень мелких размеров отличается однородностью своего состава, но с каждым увеличением ее размера обыкновенно увеличивается и ее разнородность; для достижения же значительного объема требуется приобретение значительной разнородности» (Западно-европейская социологии XIX века. М., 1996, с. 302). Отсюда следует «железный закон олигархизации» Михельса, в соответствии с которым демократия, если бы она была возможна, неизбежно выродилась бы в олигархию. Этот вывод противоречит выводу Платона, в классификации которого, наоборот, олигархия превращается в демократию. По Михельсу, демократия как государственный строй в принципе невозможна. Цивилизованное человечество, по Михельсу, не может существовать без господствующего политического класса. «Большинство человечества, обреченное жестоким фатализмом истории на вечное «несовершеннолетие», будет вынуждено признать господство вышедшего из собственной среды ничтожного меньшинства и смириться с ролью пьедестала для величия олигархии» (Антология мировой политической мысли. Т. II, с. 189–190).
   Закон олигархизации предполагает смену одного господствующего слоя другим как предустановленную форму человеческого общежития в больших союзах. «Могут победить социалисты, но не социализм, гибнущий в момент победы своих приверженцев… Массы удовлетворяются тем, что, не щадя своих сил, меняют своих господ» (там же, с. 190).
   Классовая борьба имеет место в обществе в целом и в отдельных партиях, даже рабочих, представляющих собой классовую смесь. В каждой партии есть свой руководящий слой, который также неизбежно подвержен процессу олигархизации. Михельс приводит поговорку французских рабочих: «Если выбрали, значит, пропал». Чем больше и разнородней становится партия, тем сильнее в ней процесс олигархизации. Возможно, под влиянием Михельса немецкие левые коммунисты поставили перед Лениным проблему соотношения власти пролетариата, коммунистической партии и вождя, от которой Ленин отмахнулся, назвав их высказывания «детской болезнью левизны в коммунизме» и рассказав в одноименной работе про гармонию интересов рабочего класса, партии большевиков и лидера, т. е. самого себя. Действительность, однако, подтверждает правоту Михельса.
   «Неизменный социальный закон состоит в том, что в любом органе сообщества, возникшем под влиянием разделения труда, возникает по мере его консолидации собственный интерес, интерес сам по себе и для себя. Но существование собственного интереса в общем союзе включает в себя существование трений и противоположность интересов по отношению к общему интересу. Более того, в результате выполняемых ими общественных функций различные социальные слои объединяются и образуют органы, представляющие их интересы» (там же, с. 191–192). Здесь переход к теории «заинтересованных групп», о которой речь ниже.
   То же самое относится и к профсоюзам. «Сколь незначительны различия между тенденциями развития государственных олигархий (правительство, двор и т. д.) и олигархий пролетарских» (там же, с. 193). «Представитель», ощущающий полную свою независимость, превращается из слуги народа в господина над ним» (там же), как государственный «слуга», так и партийный.
   Общий вывод Михельса: «Демократия очень хорошо уживается с определенной степенью тирании и по другим психологическим и историческим причинам: масса легче переносит господство, когда каждый ее индивид имеет возможность приблизиться к нему или даже включиться в него» (там же, с. 196). Здесь опять возвращаемся к Платону, считавшему, что демократия переходит в тиранию, и можем подтвердить на материале XX века, что это действительно так. Заслуга Михельса в том, что теорию элиты он распространил на все крупные социальные группы и, обобщив, провозгласил один из немногих в социологии и политологии законов.
   Сформулировав закон олигархизации, Михельс позволяет себе иронию. «При старых аристократических порядках несогласие с требованиями правителя означало прегрешение против Бога. В условиях современной демократии действует правило: никто не может уклоняться от требований олигархов, ибо в этом случае он грешит против самого себя, своей собственной воли, добровольно переданной представителю» (там же).

Концепция бюрократизации: М. Вебер

   Подойдя к решению политологических вопросов с социологических позиций, немецкий ученый М. Вебер (1864–1920), по существу, подтвердил закон олигархизации Михельса. Рассмотрев особенности функционирования государственной бюрократии М. Вебер пришел к выводу, что численный состав и влияние этого социального слоя будет неизбежно расти по мере усложнения функций государства. Борьбу между политическими партиями и чиновничьим аппаратом Вебер назвал основным конфликтом политической жизни. Будущее общества станет, по Веберу, диктатурой чиновничества. Это предвидение оправдывается.
   Теория бюрократизации М. Вебера может опираться на аналогии Г. Спенсера между усложнением организации животных и усложнением организации общества по мере его развития. Идея Вебера о неизбежном расширении государственной бюрократии продолжил и «заострил» своими законами С. Паркинсон. Каждый член бюрократической машины хочет переложить свою работу на других. Если он просто передаст кому-то часть своей работы, то с уменьшением ее объема уменьшатся его функции, что для него нежелательно. К тому же появляется соперник. Как сделать, чтобы без потери функций уменьшился объем работы. Для этого чиновник просит дать ему двух помощников, каждый из которых выполнял бы часть работы, которую он выполнял один, а ему добавить функции координации деятельности новых сотрудников. На смену одному работнику приходит отдел из трех человек. Если так будет действовать каждый новый сотрудник, то у него окажется два своих помощника и т. д.
   М. Вебер призывал бороться против растущей бюрократизации общества и эффективный способ борьбы видел в проведении политических референдумов или плебисцитов по различным вопросам, которые давали бы возможность населению напрямую высказывать свою точку зрения. Этот способ используется время от времени в разных странах (в том числе и в нашей), но еще не достиг такого масштаба, чтобы можно было говорить о нахождении противовеса тенденции бюрократизации.

Теория заинтересованных групп: А. Бентли

   Теория заинтересованных групп А. Бентли появилась в ответ на так называемый правовой формализм, в соответствии с которым общество развивается по непреложным законам, наподобие природных. В то же время эта теория указывает на механизм принятия решений в политической сфере, в том числе законов. В соответствии с ней в обществе существует большое количество групп, так или иначе воздействующих на политическую сферу с целью реализации своих интересов. Трудность создания данной теории заключается в прослеживании связей, часто скрытых, между заинтересованными общественными группами и действующими политическими структурами. В этом главная заслуга А. Бентли.
   К заинтересованным А. Бентли относил социальные группы, имеющие свои политические интересы: профсоюзы рабочих и фермеров, организации предпринимателей, представителей различных профессий (врачей, адвокатов, инженеров), церковные, женские, молодежные, экологические и иные общественные организации. Например, Американская ассоциация производителей, Союз потребителей США и т. п. Члены данных организаций объединены одинаковыми интересами и в целом отражают разнообразие экономических, этнических, религиозных, региональных, демографических, профессиональных и других интересов. Их совокупность составляет гражданское общество в данной стране. В реальной жизни существует сотрудничество и столкновение групп. С одной стороны, они способствуют объединению граждан по интересам и приобщают к политике широкие слои населения, с другой стороны, группы начинают все активнее втягиваться в политические процессы и оказывают на них заметное влияние. Такие группы существуют в качестве движущих сил и опор политической системы и мостиком от индивида к государственному целому.
   Деятельность заинтересованных групп имеет двоякое значение в современной политической жизни. С одной стороны, она искажает исходную объективную картину политической жизни; с другой стороны, способствует полицентричности распределения власти в обществе и тем самым его устойчивости и повышению степени независимости граждан от государства.
   Защита заинтересованными группами своих политических интересов получила название лоббирования. Оно может происходить двумя основными путями: заинтересованные группы могут воздействовать на профессиональных политиков и чиновников самыми разными способами (от составления петиций до подкупа), а могут стремиться вводить во власть своих представителей, что более надежно.
   Способность к созданию заинтересованных групп зависит от политического режима в государстве и от особенностей национального характера и степени развития гражданского общества. Согласно одному из современных опросов на вопрос, готовы ли они создать группы с целью выступления против принятия несправедливого с их точки зрения закона, 56 % американцев ответили утвердительно, в то время как в Великобритании 34 % опрошенных, в ФРГ – 13 %, в Италии – 7 %. Соответственно, в США существует порядка 11 ООО разнообразных групп интересов.
   Заинтересованные группы могут защищать не только частные интересы отдельных слоев, но интересы любого члена общества. Сюда относятся Союз потребителей США, экологические группы и т. п. Членом такой группы может стать каждый.
   Теория заинтересованных групп показала, что в современных системах власти осуществляется не воля каждого отдельного индивида, а воля объединенных групп, которые проводят ее с помощью воздействия на общественное мнение и на политические структуры, не суммируясь в «общую волю». Это потребовало внесения корректив в классические представления о демократии.

Новая теория демократии: Й. Шумпетер

   Критика в адрес классической теории демократии и сама направленность развития мира потребовали внесения корректив в представления XIX века. То равноправие в начале XIX в, о котором писал Токвиль, с наступлением промышленного капитала было ликвидировано. Стало ясно, что в капиталистическом обществе равенство может быть только формальным, что послужило стимулом для развития альтернативных концепций. Последнее было сделано в XX веке и наибольшую известность приобрела так называемая другая, или новая, теория демократии Й. Шумпетера (1883–1950). По определению Шумпетера, «демократический метод – это институциональное устройство для принятия политических решений, в котором индивидуум приобретает власть принимать решения путем конкурентной борьбы за голоса избирателей» (Антология мировой политической мысли. Т. II… с. 222). Концепцию Шумпетера можно назвать рыночной демократией аналогично рыночной экономике. Политика, по Шумпетеру, продолжение и отражение экономики. Шумпетср, экономист по профессии, уподобляет политику рыночному хозяйству. Как на рынке покупатель приобретает нужные товары, так он выбирает и наиболее устраивающего его политика, отдавая ему свой голос. Выбирается не представитель, а лучший из имеющихся в наличии. Соперничают в борьбе за голоса избирателей различные элиты. Политическая инициатива принадлежит активному меньшинству, объединенному в партии. Демократическая политика осуществляется благодаря выбору одной из соперничающих группировок.
   Отождествление политики и экономики вызывает ряд вопросов. Политические потребности не столь сильны, как потребности физиологические, и их вряд ли можно отнести к базовым. Политический рынок отличается от экономического тем, что человек может не испытывать жгучую потребность заходить на него, и реклама здесь имеет гораздо большее значение, чем в экономике. Поэтому то, что считается нормальным в экономике – покупка лучшего из имеющегося, – иначе воспринимается в политике. В первом случае она жизненно необходима для индивида, во втором – индивид может подождать до появления иных возможностей. Разница и в том, что на рынке человек покупает продукт, который может использовать, а в политике – часто «кота в мешке», который, возможно, не будет осуществлять волю избирателя и который нельзя обменять. Отождествление экономического и политического рынка вызывает и такое возражение. Рыночная концепция демократии отказывается от принципа представительства, а, стало быть, от представления о народном суверенитете и обшей воле. Принцип представительства в XIX–XX вв. подвергся сильной критике. В условиях, когда общая воля, если она есть, в принципе не может быть артикулирована, теоретически не решен вопрос, должен ли депутат представлять интересы своих избирателей или нации в целом. Тем не менее, теоретический отказ от данного принципа рождает сомнение в возможности говорить о демократичности политических систем. Отказ от принципа представительства порождает поиск новых принципов.
   Одним из таковых является принцип индивидуальной свободы. Шумпетер отмечает, что «демократический метод не обязательно гарантирует больший объем индивидуальной свободы, чем любой другой позволил бы в аналогичных обстоятельствах», но «если по крайней мере в принципе каждый волен бороться за политическое лидерство, выставляя свою кандидатуру перед избирателями, это в большинстве случаев означает значительную долю свободы дискуссии для всех. В частности, это, как правило, подразумевает значительную свободу прессы» (там же, с. 225).
   Шумпетер отмечает, что демократический метод исключает возможность контроля со стороны избирателей за действиями властей. Требование контроля, которое подчеркивалось противниками западной демократии, Шумпетер признает противоречащим духу демократического метода. То же он делает и с общей волей. Отрицая возможность выражения в принципе воли народа, Шумпетер пишет, что внедрение принципа пропорционального представительства, выражающего волю отдельных слоев населения, «может помешать формированию эффективного правительства и, таким образом, оказаться опасным в периоды напряжения» (там же, с. 226). Но принцип демократии, по Шумпетеру, не предполагает пропорционального представительства. «Принцип демократии в таком случае означает просто, что бразды правления должны быть переданы тем, кто имеет поддержку большую, чем другие конкурирующие индивиды или группы» (там же), а конкуренция является сутью демократии.
   В заключение Шумпетер делает вывод, что выбор избирателей, идеологически возведенный в волю народа, «не вытекает из их инициативы, но формируется, и его формирование – важнейшая часть демократического процесса» (там же, с. 231). Этим занимаются партии, принципы и программы которых напоминают виды товаров, продающихся в универмагах. «Существование партий и политиков свидетельствует о том, что массы избирателей не способны на какие-либо другие действия, кроме паники… Психотехника управления партией, ее рекламная компания, лозунги и марши – это все не украшения, это и есть суть политики» (там же, с. 232).
   К этому пришла новая теория демократии. Сформулируем ее основные принципы.
   1. Политическая соревновательность – главный критерий, отличающий демократию от других политических форм.
   2. Политическая инициатива в любом сообществе принадлежит активному меньшинству. Действие коллектива сводится к выбору элиты.
   3. Политическое влияние группа может оказать через лидеров, выражающих ее интересы.
   4. Демократия не выдвигает препятствий к осуществлению индивидуальной свободы. В ней самая высокая степень свободы информации.?
   5. Контроль граждан за правительством связан с их правом лишить руководство возможности направлять политический процесс.
   6. Воля народа – мозаика индивидуальных и групповых интересов, и нельзя руководствоваться его единой волей.

Плюралистическая теория демократии: Р. Даль

   Критика классической теории демократии со стороны теории элиты и новой теории демократии потребовала поисков новых принципов, которые обеспечили бы предпочтение демократического строя. Одним из таковых стал плюрализм, т. е. свободное хождение в обществе различных политических взглядов. О значении плюрализма хорошо сказал СИ. Поварнин, имея в виду «борющиеся силы, из взаимодействия которых вырастает величественное здание человеческой культуры. Все они необходимы, и борьба их, честный спор между ними необходимы, и если владычествует одна из них, подавив остальные и затушив споры и борьбу, – настает величайший враг движения вперед: спокойствие застоя. Это – смерть умственной жизни» (Хрестоматия по философии. М., 1997, с. 486–487). Само по себе наличие плюрализма, считает Р. Даль (род. в 1915 г.) не дает оснований говорить о демократическом устройстве. Последнее может рассматриваться в качестве идеала, а для обозначения действительности лучше использовать термин полиархия, предложенный в 1953 г. как одно из четырех слов, характеризующих взаимодействие лидеров и контроль за ними: «призовая система, или контроль за лидерами и со стороны лидеров, иерархия, или контроль со стороны лидеров, полиархия, или контроль за лидерами, и сделка, или контроль среди лидеров, т. е. лидерами друг друга» (Антология мировой политической мысли. Т. II. М., 1997, с. 614). В этом смысле называть современное общество полиархией весьма проблематично. Есть еще другой смысл: управление многих в противоположность монархии.
   Данный термин должен отличить демократию идеальную от демократии реальной. Полиархия есть одна из реализаций демократии, потому эту концепцию можно назвать также теорией полиархической демократии.
   Р. Даль включает в данное понятие две характеристики: относительно высокая терпимость к оппозиции и широкая возможность во влиянии на поведение правительства. В полиархии функционируют семь институтов: всеобщее избирательное право; право участвовать в общественных делах; справедливо организованные выборы, в которых исключено всякое насилие или принуждение; надежная защита свободы выражать свое мнение, включая критику правительства, режима, общества, господствующей идеологии и т. д.; существование альтернативных и часто конкурирующих между собой источников информации и убеждений, выведенных из-под правительственного контроля; высокая степень свободы в создании относительно автономных самых разнообразных организаций, включая, что особенно важно, оппозиционные политические партии; и относительно высокая зависимость правительства от избирателей и результатов выборов» (там же, с. 615). Р. Даль считает, что данные институты сложились в процессе адаптации демократических идей, которые существовали в античных городах-государствах, к масштабам современных наций-государств. Данный исторически сложившийся комплекс политических институтов по традиции, пишет Р. Даль, именуют демократическим, хотя «афинский демократ был бы шокирован политическими институтами полиархии и скорее всего отверг бы всякую возможность называть их демократическими» (там же, с. 616), хотя бы из-за наличия политических партий и заинтересованных групп, которых не было в Афинах, где каждый член народного собрания был представителем верховной власти.
   Полиархические институты необходимы, но не достаточны для осуществления демократического процесса на огромных территориях. Столь же необходим плюрализм, идейный и организационный, т. е. наличие ассоциаций и заинтересованных групп. Здесь интересно рассмотреть различие во взглядах Руссо и Токвиля. Руссо считал, что наличие ассоциаций опасно для осуществления общей воли и может привести к тирании большинства над меньшинством. Токвиль, наоборот, полагал, что свобода ассоциаций – необходимая гарантия против тирании большинства. Даль приходит к выводу, что для больших государств более справедлива точка зрения Токвиля. Конкуренция заинтересованных групп помогает сформировать взаимодействие элит и масс, препятствуя одностороннему господству элит (об общей воле речь уже не идет, и если элиминируем это понятие, то действительно прав окажется Токвиль). От Р. Даля не ускользают недостатки организационного плюрализма. «Ассоциации могут достигать большего, чем просто защиты или артикуляции интересов своих членов. Они способны также заострять и преувеличивать частные аспекты групповых интересов как противостоящие другим, возможно отмеченным большей привлекательностью и лояльностью интересам, и в этом смысле помогать формированию и укреплению деформированного гражданского сознания. Когда организационный плюрализм ведет к подобным последствиям, это может исказить существо имеющихся в обществе проблем и сконцентрироваться на политическом процессе скорее в направлении, обещающем видимые кроткосрочные выгоды небольшому меньшинству хорошо организованных групп, чем в направлении, обеспечивающем значимые долгосрочные выгоды для большого числа неорганизованных групп» (там же, с. 623). Р. Даль подчеркивает в связи с этим важность контроля, но проблема эта, как мы знаем из новой теории демократии, остается нерешенной в современном государстве.
   Некоторые исследователи (например, норвежский политолог С. Роккан) считают, что точнее говорить не о плюралистической демократии, а о корпоративном плюрализме. Первое, конечно, не исключает второго, но именно второе реально существует в современном мире. В числе таких четырех «корпораций» С. Роккан называет правительство, профсоюзы, деловые и фермерские организации. Корпоративизм склонен к попранию демократических принципов («подсчитываются голоса избирателей, но все решают часто организационные ресурсы»). На примере США говорят также о «железном треугольнике», включающем в себя комитеты Конгресса, его бюрократию и заинтересованные группы.
   В заключение Р. Даль дает еще одно определение полиархии: «вид режима, приспособленного для управления нациями-государствами, в которых власть и авторитет над общественными делами распределены среди плюралистического множества ассоциаций, которые достаточно автономны не только в отношении друг к другу, но и во многих случаях в отношении к управляющей деятельности государства» (там же, с. 626). Главный недостаток этого термина остается в том, что реально власть не принадлежит многим.

Партисипаторная теория демократии

   В этой теории в качестве отличительной черты демократии рассматривается то, что считается второй характеристикой полиархии – широкая возможность участвовать во влиянии на поведение правительства (в соответствии с олимпийским принципом: «главное не победа, а участие»). Можно ли предоставлять кому-либо право принимать решение за себя? Отрицательный ответ на данный вопрос предполагает, что демократия невозможна без принятия самими людьми политических решений. Термин «представительная демократия» употреблял еще в XVIII веке французский мыслитель Детю де Трасси. К древнему стволу демократии привили средневековую представительную систему и получилась новая «порода» демократии. Р. Даль соглашается, что представительная система изначально не была демократической, «…система представительной власти была порождена не практикой демократии, а возникла в виде некоего инструмента, благодаря которому недемократические правители – прежде всего монархи – могли прибрать к рукам огромные доходы страны, необходимые им главным образом для ведения войн» (Даль Р. О демократии. М., 2000, с. 102). Какую роль играет представительная система сейчас?
   Даль убедительно доказывает, что в большом государстве не только прямая, но и представительная демократия практически невозможна. Члены Конгресса избираются от округов, в которых в среднем проживает более 400 тыс. совершеннолетних граждан. Если конгрессмен будет тратить на встречи с каждым по 10 мин в течение 8 час рабочего дня, то ему понадобится 20 лет. Соглашаясь, по существу, с выводами Михельса, Р. Даль формулирует закон соотношения времени и численности: «чем более количество граждан входит в состав политической единицы, тем меньше степень непосредственного участия этих групп в принятии решений, касающихся управления государством, и тем больше прав они должны делегировать своим представителям» (там же, с. 108).
   Ответом на эту критику является партисипаторная теория демократии. Она основывается на классификации типов политической культуры, в соответствии с которой выделяют провинциалистский тип, представители которого интересуются лишь местными проблемами своего региона и не стремятся участвовать в управлении государством; подданнический тип, представители которого всегда поддерживают человека или партию, находящуюся у власти в данный момент (таких насчитывают 8—10 % населения); партисипаторный тип, представители которого интересуются государственными делами и стремятся принимать в них посильное участие. С точки зрения партисипаторной теории, демократия характеризуется преобладанием именно такого типа политической культуры.
   Партисипаторная теория демократии создана усилиями американского политолога Дж. Барбера и других. Политическое участие Барбер определяет как взаимодействие или коммуникацию с правительственными и неправительственными политическими лидерами в самых различных формах (от написания писем до забастовок и пикетов), даже если это не оказывает непосредственного влияния на ход государственного и местного управления.
   Данная теория подверглась основательной критике. Действительно, чтобы элиты были ответственны перед населением, граждане должны действовать в соответствии с рационально-активистской моделью поведения. «Однако для достижения другой составляющей демократии – власти элит, необходимо, чтобы обычный гражданин имел совершенно иные позиции и вел себя соответственно им. Чтобы элиты были сильными и принимали властные решения, следует ограничивать участие, активность и влияние обычного гражданина… Потребность во власти элит предполагает, что обычный гражданин будет относительно пассивен, выключен из политики… таким образом, от гражданина в демократии требуются противоречащие одна другой вещи: он должен быть активным, но в то же время пассивным» (Антология мировой политической мысли. Т. II. М., 1997, с. 604). Это и реализуется, когда гражданин считает, что от него что-то зависит. Элита действует, и гражданин не испытывает чувства бессилия. Важна, стало быть, по Г. Алмонду, потенциальная демократия, в то время как реальная демократия приведет к дестабилизации политической системы, т. е. действующая система, называясь демократической, на самом деле не может быть таковой. Должно быть сочетание активности и пассивности граждан, и среди граждан должны быть активные и пассивные, что и имеет место практически.
   Участие граждан необходимо в демократическом обществе, но само по себе участие, даже очень активное, не делает общественное устройство демократическим. Множество участвующих в состязании бегунов никогда не станут победителями, лицами, принимающими решения. Высказывалось мнение, что расширять масштабы участия за пределы голосования опасно для самой демократической системы. Лозунгу «больше участия в интересах демократического развития» противопоставляется принцип «Не будите спящую собаку».

Концепция государства всеобщего благосостояния: Дж. Кейнс

   Данная концепция возникла после того, как в конце 20-х годов XX века западный мир потряс сильнейший экономический кризис, показавший, что рынок сам по себе не способен нормально функционировать и гарантировать всему населению минимум благ и услуг. Внезапное обнищание широких слоев продемонстрировало важность благосостояния общества для нормальной работы производящей экономической системы. Тогда и возникла, благодаря усилиям Дж. Кейнса (1883–1946), концепция государства всеобщего благосостояния, а путем к нему стало государственное регулирование экономики, создание смешанной экономики, политика социальных услуг.
   Суть концепции – в преодолении социальных конфликтов путем создания с помощью государства сносных условий жизни для всех слоев общества посредством реализации программ социальной помощи низкодоходным и неимущим слоям, принятия мер для уменьшения безработицы и т. д., т. е. решении всех тех проблем, которые сам по себе не способен решить рынок. В какой-то мере это было перениманием опыта СССР, в котором осуществлялась широкая социальная программа, но без столь кардинальных изменений, как отказ от частного предпринимательства.
   Получил хождение термин «социальное государство». Конечно, любое государство в определенном смысле социально, так как в нем живут люди и оно состоит из социальных групп, но здесь имеется в виду другой смысл. Социальным называется государство, которое обеспечивает всем жителям определенное количество социальных благ, включая прожиточный минимум, право на образование, медицинское обслуживание и т. д. Социальное государство должно помогать (путем налогообложения) тем, для кого без такой помощи гражданские права оказались бы пустыми обещаниями. Цель социального государства «гарантировать всем гражданам минимальный уровень цивилизованного существования» (там же, с. 799). Сторонники данной концепции полагают, что в будущем будет решена экономическая проблема. Людям больше не придется перенапрягаться на работе, они будут вполне обеспечены, любовь к деньгам будет восприниматься так, как и должно – как болезненное состояние. Люди станут снова ценить больше цели, чем средства, и предпочитать хорошее полезному.
   В целом данная концепция представляет собой либерально-капиталистический эквивалент социалистической идеологии, к которому многие политологи не относятся вполне серьезно. Концепции государства всеобщего благосостояния грозит опасность превратиться в пропаганду общества потребления со всеми вытекающими последствиями.

Потребительское общество и одномерный человек: Г. Маркузе

   В новых индустриальных условиях, по мнению Г. Маркузе (1898–1979), совершенно иначе предстает свобода людей. Так, экономическая свобода означала бы свободу от экономики – от контроля экономических сил и отношений, от ежедневной борьбы за существование, от того, что нужно зарабатывать себе на пропитание. Политическая свобода означала бы освобождение индивидов от политики, над которой они не осуществляют действенного контроля. Соответственно, духовная свобода означала бы обновление сознания, которое сейчас сформировано средствами массовой информации и воспитанием, ликвидацию «общественного мнения» вместе с его создателями… Самая действенная форма борьбы против освобождения заключается в формировании таких материальных и духовных потребностей людей, которые увековечивают устаревшие формы борьбы за существование» (Американская социологическая мысль. М., 1996, с. 127). Формируя потребности человека, его закабаляют психологически, делают одномерным (здесь точка зрения Маркузе близка к психологической школе в социологии). Поэтому освобождение должно быть прежде всего личностно-психологическим, нравственно-сознательным.
   Маркузе различает истинные и ложные потребности. «Ложными являются те, которые навязаны индивиду частными общественными силами, заинтересованными в его подавлении: это те потребности, которые увековечивают тяжелый труд, агрессивность, нищету и несправедливость… Большинство из господствующих потребностей – отдыхать, развлекаться, вести себя и потреблять в соответствии с рекламой, ненавидеть и любить то, что ненавидят и любят другие, – принадлежит к этому набору ложных потребностей… Единственными потребностями, которые имеют неограниченное право на удовлетворение, являются витальные потребности – питание, одежда и жилье на доступном культурном уровне» (там же, с. 127–128). Навязанные, или ложные, потребности Маркузе называет репрессивными. Соответственно, их удовлетворение будет репрессивным удовлетворением.
   Социальный контроль навязывает «господствующую потребность в производстве и потреблении ненужных вещей; потребность в отупляющей работе, где она в действительности больше не нужна; потребность в разнообразных видах разрядки, которые смягчают и продлевают это отупление; потребность сохранять такие обманчивые свободы, как свободная конкуренция при фиксированных ценах, свободная пресса, которая сама для себя является цензурой, свободный выбор товаров и мелких принадлежностей к ним при принципиальном потребительском принуждении… Свободные выборы господ не ликвидируют господ или рабов» (там же, с. 129).
   В современном обществе потребления «товары поглощают людей и манипулируют ими; они производят ложное сознание, которое невосприимчиво к собственной лжи… Так возникает образец одномерного мышления и поведения» (там же, с. 132–133). Задача правящего класса – превратить «научный и технический прогресс в инструмент господства» (там же, с. 135).
   Развитию тенденции рационализации мешает «растущая иррациональность целого, расточительство и ограничение производительности, потребность в агрессивной экспансии, постоянная угроза войны, обострившаяся эксплуатация, бесчеловечность. Все это указывает на историческую альтернативу: плановое использование ресурсов для удовлетворения жизненных потребностей при минимуме затрат на тяжелый труд, превращение свободного времени в действительно свободное, умиротворение борьбы за существование» (там же, с. 141).
   Маркузе указывает на важность нравственных моментов и связывает их с обретением истинного сознания. «Люди должны обрести вместо ложного сознание истинное, вместо непосредственного интереса – настоящий. Они смогут сделать это, только почувствовав потребность изменить свой образ жизни, отказаться от того, что имеют от общества» (там же, с. 122). Что может кардинально изменить ситуацию? «Великий Отказ» от потребительских ценностей и соединение самого развитого сознания с самой эксплуатируемой силой – опальных и изгоев, лиц, находящихся на периферии современного общества.

Психологическая теория власти: Г. Лассуэл

   Суть психологических аспектов власти заключается не в том, чтобы заставить человека делать что-то силой, а в том, чтобы убедить его, что он должен иметь именно такие взгляды и поступать в соответствии с ними. Здесь на первый план выходит свойство власти, которое названо хитростью, а помогает ей доверчивость народа.
   В основе психологической теории власти лежат идеи популярного в США бихевиоризма, направления в психологии, идущего от знаменитых опытов И.П. Павлова. Бихевиористы изучают возможности управления поведением человека, и не удивительно, что этим направлением заинтересовались политологи. Основатель психологической теории власти – американский представитель бихевиоризма Г. Лассуэл (1902–1978). В основе данной теории лежит убеждение, что важнейшим атрибутом власти является формирование общественного мнения путем политической рекламы, специальной подачи информации, ее нацеленного комментирования с обращением к различным референтным группам, выявляемым с помощью опросов и политических рейтингов. Тем самым методы социологии и политологии применяются с целью манипулирования сознанием населения, и еще раз убеждаемся, что наука представляет собой обоюдоострый меч, который спасает и наносит раны. Здесь очень хорошо можно увидеть различие между политикой и политологией. Политология не заставляет принять какую-либо точку зрения, а проясняет сознание людей. В этом разница между политологом и имиджмейкером.
   Важность информационных моментов несомненна. Информационно-развитая система ничего не отбрасывает, но все модифицирует в соответствии со своими целями, прежде всего самосохранения; она стремится утвердить статус-кво – динамическое, но без потери устойчивости. Это близко к модной ныне концепции устойчивого развития.
   Кстати сказать, СССР проиграл Западу в «холодной войне» не потому, что был слабее, а потому что Запад тоньше вел информационную войну и психологически сильнее воздействовал на сознание жителей «социалистического лагеря». Значение психологических моментов в дальнейшем будет все более и более увеличиваться.

Концепция национального интереса: Г. Моргентау

   Концепция национального интереса относится к внешней политике и подчеркивает вторую сторону обеспечения власти – силу. Ее разработчик Г. Моргентау (1904–1982), американский политолог немецкого происхождения, один из основоположников школы «политического реализма», который «базируется на трех постулатах: основным субъектом международных отношений является национальное государство, выражающее свои интересы в категориях силы (т. е. они обусловлены той силой, которой он обладает); следствием этого, внутренней пружиной, двигающей международные отношения, становится борьба государств за максимизацию своего влияния во внешней среде; оптимальным ее состоянием видится международное (региональное) равновесие сил» (Антология мировой политической мысли. Т. II. М., 1997, с. 500).
   Моргентау определяет силу как все, «что связано с установлением и поддерживанием контроля одного человека над другим. – от физического насилия до самых тонких психологических связей, позволяющих одному разуму властвовать над другим» (там же, с. 501).
   Политическую власть Моргентау определяет как «психологическое отношение между теми, кто ее осуществляет, и теми, над кем она осуществляется» (там же, с. 502). Такое определение могли бы дать сторонники психологической теории власти. «Это влияние проистекает из трех источников: ожидание выгоды, боязнь проигрыша, уважение или любовь к людям и институтам. Оно может осуществляться приказами, угрозами, убеждением, харизмой человека или института либо сочетанием любых этих факторов» (там же, с. 503).
   Вывод Моргентау таков: «Внешнеполитические цели должны формулироваться через призму национального интереса и быть поддержаны адекватной мощью» (там же, с. 505). Концепция национальных интересов заставляет вспомнить фразу, сказанную известным английским политиком Г.Д. Пальмерстоном: «У Англии нет постоянных друзей и врагов, есть только постоянные интересы».
   Концепция национальных интересов снимает моральные ограничения с межгосударственных отношений. В соответствии с ней можно делать все, что на благо национальным интересам, используя рычаги, которые присущи власти: силу и хитрость. Это видим в современном мире, нынешняя однополюсность которого позволяет все шире основывать внешнюю политику на силе, оставляя место в информационной сфере для хитрости. Последняя преобладает во внутригосударственных отношениях властвующей элиты с населением, тогда как первая – в международных отношениях. Эта концепция показывает, насколько наивно утверждать, что у какого-либо государства нет врагов, а только друзья. Концепция национального интереса не оставляет камня на камня от данной веры, действительно соответствуя «политическому реализму».
   Сравнивая политологические концепции XIX и XX веков, можно сделать вывод о сближении противоположных позиций по линии: демократия – элитаризм. Демократические концепции эволюционировали от классической теории демократии Токвиля в сторону новой теории демократии, которая признала несостоятельными и утратившими силу многие традиционные представления, претендовавшие на роль неотъемлемых свойств демократии, – о народном суверенитете, обшей воле, представительстве, а взамен им ввела более скромные утверждения о рыночности, плюралистичности и партисипаторности демократии. Теория элит также продвинулась по пути к элитарной демократии, хотя исследования основоположника данного направления Р. Миллса порой напоминают выводы Парето и Моска.

Вопросы для повторения

   1. Каковы основные положения классической теории демократии?
   2. В чем суть теории элит?
   3. Как формулируется закон олигархизации Михельса?
   4. Как предполагал бороться с бюрократизацией М. Вебер?
   5. Кто входит в заинтересованные группы?
   6. Каковы основные положения новой теории демократии?
   7. В чем суть плюралистической теории демократии?
   8. В чем суть партисипаторной теории демократии?
   9. Каково соотношение между концепцией государства всеобщего благосостояния и концепцией одномерного человека?
   10. Каково соотношение между психологической теорией власти и концепцией национального интереса?

Литература

   Токвиль А. Демократия в Америке. М., 1994.
   Шумпетер Й. Капитализм, социализм и демократия. М., 1995.
   Миллс Р. Властвующая элита. М., 1959.
   Даль Р. О демократии. М., 2000.

Глава 4
Политическая система общества

Структура политической системы

   Политическая система общества представляет собой совокупность политических институтов, социально-политических общностей и взаимодействий между ними, в которых реализуется политическая власть. Политическая система состоит из нескольких подсистем.
   1. Институциональная подсистема – совокупность институтов, связанных с функционированием политической власти (государство, политическая инфраструктура, СМИ и т. п.).
   2. Идеологическая подсистема – совокупность политических идей, взглядов, представлений, чувств участников политической жизни (индивидуальных, классовых, общечеловеческих; теоретических, эмпирических).
   3. Нормативная подсистема – совокупность политических норм и традиций, регулирующих политическую жизнь (конституция, законы, нормативные акты; нормы деятельности общественных организаций, обычаи, этические нормы).
   4. Коммуникативная подсистема – совокупность отношений и форм взаимодействий по поводу организации политической жизни (встречи, собрания, митинги и т. п.).
   5. Культурная подсистема – комплекс типовых образцов, политических представлений и поведения.
   Политическая система имеет свой вещественный состав (материальный и духовный), структуру и функции. Структуру политической системы по аналогии с организмом можно назвать анатомией, а функции – физиологией. Политическая система обладает следующими функциями: организация деятельности общества, определение путей его развития, распределение материальных и духовных ценностей, согласование интересов государства и социальных групп, разработка законов, обеспечение безопасности граждан и контроль за их деятельностью, формирование политического сознания и культуры.
   Эти функции политическая система осуществляет с помощью власти, опирающейся на авторитет, силу, насилие. Понятие власти, таким образом, и это следует из определения политической системы, является для нее основополагающим. Соотношение власти и политики обсуждалось в главе 1. Главное внимание в данной главе будет уделено государству как важнейшему институту современной политической системы.

Определение государства

   Отметим, как в случае определения политики, широкое и узкое значение понятия «государство». В широком смысле понятие «государство» употребляется для обозначения страны (российское государство, американское государство и т. д.). В политологии используется более узкое понятие государства как части страны, осуществляющей функции по управлению населением и ресурсами. При таком определении двумя крайними вариантами будут утверждение Людовика XIV «Государство – это я» и модный в СССР лозунг «Государство – это мы». Первое является преувеличением, потому что один человек, каким бы могущественным он ни был, физически не в состоянии выполнять все государственные функции. Такое утверждение вызвано заносчивостью правителя и его стремлением выдать желаемое за действительное и создать у подданных преувеличенное представление о собственных возможностях. Второе утверждение преследует иные, во многом противоположные цели, а именно: закамуфлировать то обстоятельство, что государством управляет часть населения, и выдать остальных за соучастников своего правления, тем самым создав у них преувеличенное представление об их политической роли и сняв к тому же ответственность с себя.
   Итак, в узком смысле государство – это часть политической системы, которая обладает властью, силой и авторитетом, необходимыми для распределения ресурсов и средств, поддерживающих социальную систему, и осуществляет политическую власть в процессе регулирования поведения людей. М. Вебер полагал, что управленческие функции государства настолько разнообразны, что лучше дать определение, исходя не из них, а из главного средства, которое государство использует для осуществления своих целей, – физического насилия.
   Существуют различные виды власти: духовная, моральная, физическая, денежная, психологическая. Государство основано, прежде всего, на физической власти. Все остальные виды могут у нее быть или нет, но физическая необходима. Раскрывая этот подход, М. Вебер пишет, что государство претендует (с успехом) на монополию легитимного физического насилия. И дальше более строго: «государство… есть отношение господства людей над людьми, опирающееся на легитимное (т. е. считающееся легитимным) насилие как средство» (Антология мировой политической мысли. Т. II-М., 1997, с. 12). Легитимным называют порядок, обладающий престижем, в силу которого он диктует нерушимые требования и устанавливает образец поведения. Именно легитимность отличает царя от тирана у Платона, и монарха от деспота у Монтескье.
   Еще Платон в «Законах» поставил вопрос об основаниях того, что одни правят, а другие обязаны им подчиняться, поскольку необходимо, чтобы в государствах были правители и подчиненные. М. Вебер выделяет «три вида внутренних оправданий, т. е. оснований, легитимности… Во-первых, это авторитет «вечно вчерашнего»: авторитет нравов, освященных исконной значимостью и привычной ориентацией на их соблюдение, – традиционное господство… Далее авторитет внеобыденного личного дара (харизма), полная личная преданность и личное доверие, вызываемое наличием качеств вождя у какого-то человека: откровений, героизма и других, – харизматическое господство… Наконец, государство в силу «легальности», в силу веры в обязательность легального установления и деловой «компетентности», обоснованной рационально созданными правилами, т. е. ориентацией на подчинение при выполнении установленных правил» (там же, с. 12–13). Итак, существуют три обоснования господства: традиционное, харизматическое и рационально-легальное.
   Следует подчеркнуть, что государство имеет монополию на насилие. Оно относится к тому виду принуждения, о котором писал Дюркгейм: «Институты… принуждают нас, а мы находим выгоду в их функционировании и в самом этом принуждении» (Дюркгейм Э. Социология. М., 1995, с. 18). Это особенно важно сейчас в нашей стране, потому что приходится слышать призывы, что нынешнее государство, будучи слабым, должно использовать для охраны порядка и безопасности граждан другие общественные силы и группировки, которые обеспечат порядок быстрее, чем официальные «стражи порядка». За такими утверждениями или стоят интересы криминальных структур, или наивность, связанная с непониманием принципа монополии государства на насилие. Если разрешить самостоятельное выполнение функций поддержания порядка каким-либо негосударственным структурам, то это приведет к тому, что они станут претендовать на выполнение государственной роли, и в конечном счете неизбежно обострится борьба за власть.
   Государство обладает определенными признаками. К ним относятся:
   1) обособленная от общества система органов и учреждений (законодательные, исполнительные и судебные органы, аппарат принуждения: армия, полиция, система исправительно-трудовых учреждений);
   2) право, т. е. система обязательных норм и установок;
   3) территория.
   Этими признаками государство отличается от племенного строя, при котором есть вожди, но отсутствуют особые органы власти, и, что важно, имеет место всеобщее вооружение народа. Структура государства и его составные части изображены на следующей схеме.

Происхождение государства

   Государство не существовало всегда. Оно возникло из догосударственных, неполитических форм власти вождя, предводителя рода, племени, жреца, шамана и т. д., в процессе углубления общественного разделения труда, социальной дифференциации и неравенства. Вопрос происхождения государства один из самых дискуссионных. Существуют различные концепции на этот счет. По Платону, государство возникает из потребностей каждого человека, которые не может удовлетворить он сам. «Испытывая нужду во многом, многие люди собираются воедино, чтобы обитать сообща и оказывать друг другу помощь: такое совместное поселение и получает у нас название государства» (Антология мировой политической мысли. Т. I. М., 1997, с. 87). Помощь возможна, так как люди имеют различные способности к тому, или иному делу.
   По мнению Аристотеля, «государство представляет собой своего рода общение… которое является наиболее важным из всех и обнимает собой все остальные общения» (Аристотель. Политика. 1252а). Государство существует ради достижения благой жизни, оно существует по природе, как «человек по природе своей есть существо политическое» (там же, 1253а). Такая концепция рассматривает государство как естественно возникшее в процессе эволюции общества, наподобие организма, возникающего на определенной стадии эволюции природы.
   Каков конкретный механизм становления государства? Платон считал, что оно возникло как господство старейшего, получившего эту власть от родителей. Это патриархальная концепция возникновения государства, в соответствии с которой государство возникает из объединения семей, родов и племен. Отец семейства становится предводителем рода, затем племенным вождем и, наконец, царем. Государство в этом случае предстает в виде большой семьи.
   Следующая концепция теократическая, в соответствии с которой прообразом государственной власти является власть Бога над своими созданиями, и всякая власть, в том числе государственная, исходит от Бога и санкционируется творцом.
   Психологическая концепция государства объясняет его происхождение изначальным стремлением людей к власти. Она основывается на философской концепции «воли к власти» Ф. Ницше, в соответствии с которой воля к власти является главным побудительным мотивом деятельности людей.
   Концепция насилия объясняет появление государства образованием класса воинов. По Г. Моска, государство возникает после перехода от охотничье-собирательного хозяйства к земледельческо-скотоводческому, когда появляются два класса – класс земледельцев и класс воинов, и последний добивается господства над первым. Л. Гумплович считал, что человек добивается удовлетворения своих потребностей двумя способами: трудом и грабежом, или эксплуатацией чужого труда. Первое средство экономическое, второе – политическое, и государство возникает тогда, когда организуется политическое средство. Другой причиной образования государства, в соответствии с данной концепцией, могло быть завоевание земледельцев кочевниками.
   К этой концепции в ее первом варианте близка экономическая концепция возникновения государства, тщательно разработанная К. Марксом. В соответствии с ней государство возникает в результате вызванного экономическими причинами разделения людей на два антагонистических класса: высшего, который владеет частной собственностью на средства производства, и низшего, у которого частной собственности нет. Государство требуется для охраны института частной собственности, и само становится частной собственностью. К. Маркс пишет, что «король – частный собственник народа, когда говорит: мой народ» (Антология мировой политической мысли. Т. I. М., 1997, с. 771).
   В главе 3 шла речь еще об одной концепции – общественного договора людей, соглашающихся передать часть своих прав выбранным представителям, защищающим их общие интересы. Современные антропологи считают, что данная концепция не имеет исторического подтверждения. Государство никогда не возникало подобным образом. Законы государства не результат соглашения, а постепенно вырастают из традиций, навязываются завоевателями и т. п. Прежде чем какие-либо положения фиксируются в законах, они существуют в традициях, и сила законов не в угрозе наказания, а в готовности людей подчиниться им.
   Правда, имели место события незадолго до возникновения концепции общественного договора, которые как будто подтверждают ее. Плывшие на американский континент будущие колонисты еще на корабле договаривались о том, каким будет управление, и, прибыв, устраивали его именно так. Подобные договоры служат источником данной концепции, но никак не ее подтверждением, поскольку колонистами становились цивилизованные люди, эмигрировавшие из стран, имевших опыт государственного строительства. В эпоху же возникновения государства, а было это до становления первых цивилизаций, ситуация была совершенно иной.
   Неоднозначная оценка происхождения государства связана с наличием различных концепций государства, каждая из которых имеет своей частью особый вариант происхождения. По-видимому, имела место не одна, а несколько причин становления государства. Можно согласиться с тем, что его появление не случайно, а объясняется общей эволюцией общества.
   Особую форму происхождения русского государства сообщает «Повесть временных лет». По ней русская государственность возникла в результате призвания варяжских князей славянскими общинами, представители которых заявили: «Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Приходите и владейте нами». В этой концепции присутствуют все признаки государства: население, территория, князь с дружиной. Многие русские историки относились к ней вполне серьезно.

Концепции государства

   Прежде всего отметим концепцию государства как совершенной формы человеческого общежития, к представителям которой можно отнести Платона, Аристотеля, а из новейших философов – Канта.
   Проекцией божественного порядка на Земле считали государство теологи, а из философов – Гегель, по словам которого государство есть божественная идея, как она существует на Земле, шествие Бога в мире. Как воплощенное право рассматривал государство русский философ B.C. Соловьев. Для Ж.Ж. Руссо государство было способом примирения различных частных интересов и достижения общего блага; для Т. Гоббса – способом сдерживания агрессивных и эгоистических желаний людей.
   В противоположность этому К. Маркс рассматривал государство как форму классового господства, а в отношении современного государства «как комитет по управлению делами буржуазии». Близка к этому концепция государства как формы насилия, которой придерживались не только анархисты, но и Л.Н. Толстой. «Для непробудившегося человека государственная власть – это некоторые священные учреждения, составные органы живого тела, необходимое условие жизни людей. Для пробудившегося человека – это люди очень заблудшие, приписывающие себе какое-то фантастическое значение, не имеющее никакого разумного оправдания, и посредством насилия приводящие свои желания в исполнение», – писал Толстой в работе «Закон насилия и закон любви».
   Промежуточную, компромиссную позицию занимал французский философ Ж. – П. Сартр. Поддерживая в целом концепцию государства как средства угнетения (государство Сартр рассматривал как маскировку насилия), он считал, что современное государство добилось некоторой автономии по отношению к правящему классу и достигло того, что угнетенные пассивно признают государство. Но и в этом случае государство, подчеркивает Сартр, нужно правящему классу.
   Государство, полагает Н. Пуланзас, должно заботиться об эксплуатируемом классе в целях сохранения целостности общества. «Государство играет роль фактора сплочения формации в целое» (Антология мировой политической мысли. Т. II. М., 1997, с. 824). С этим нельзя не согласиться. Но возникает вопрос, насколько государство нужно угнетенному классу, или, если поставить вопрос иначе, существует ли все-таки нечто подобное общей воле? Токвиль считал, что общим в государстве может быть патриотизм и религия. Если, как Маркс, полагать эти ценности не важными и исчезающими, то у членов общества не остается одинаковых целей, и государство утрачивает интегрирующую функцию. Тогда логично главной ее функцией назвать закабаление одного класса другим, и государство становится «комитетом по управлению делами буржуазии». Если же считать, что данные ценности важны для всех жителей государства, то тогда и постольку государство будет служить интересам всех подданных. Итак, государство зависит от интересов населения и наоборот. Недаром Гегель писал, что «государственное устройство определенного народа вообще зависит от характера и развитости его самосознания; в этом заключается его субъективная свобода, а следовательно, и действительность государственного устройства… Поэтому каждый народ имеет то государственное устройство, которое ему соответствует и подходит» (Антология мировой политической мысли. Т. I. М., 1997, с. 652).
   Из представления о том, что входит в общую волю, вытекает ответ на вопрос, что нужно делать, чтобы разрушить государство, – надо ослабить патриотизм его жителей и их религиозное чувство. Сплачивает население государства также опасность со стороны соседей, и если бы ее не было, то ее стоило бы выдумать. По крайней мере ее опасно преуменьшать.
   Итак, государство имеет двойственную природу – защищать и эксплуатировать людей и ресурсы. Первое нужно всем жителям, второе – их части. Таким образом, у всех слоев населения есть общие государственные интересы и есть разные, даже противоположные. Их баланс различен. Перекос в сторону защиты делает государство стабильным, в сторону эксплуатации – готовит кризисы и революционные ситуации.

Функции государства

   Функции государства могут быть разделены на внутренние – по отношению к собственному населению, и внешние – по отношению к другим государствам. Внешние функции осуществляются в русле международной политики. О них говорилось в главе 3, когда речь шла о концепции национального интереса. Что касается внутренних функций, то они двояки: здесь и выполнение интересов отдельных социальных групп (наиболее влиятельных в обществе), и примирение интересов различных групп. В зависимости от того, рассматривается ли государство как орган господства одного из классов или как орган классового сотрудничества, можно выделить в качестве основной либо функцию подавления, либо функцию примирения. В реальности имеет место и та и другая. Сама роль государства в целом противоречива: обеспечивать безопасность населения посредством его подчинения. Для этого государство должно быть сильным, но свою силу оно может использовать и для закабаления подданных.
   Пуланзас выделяет три функции государства:
   1) главную, политическую – функцию регулятора общественной формации как системы неустойчивого равновесия;
   2) экономическую;
   3) идеологическую.
   Ныне все больше людей живут вне семьи и не общаются с родственниками, но не вне государства. К государству частично перешли функции, которые раньше выполняла семья – воспитания, контроля, защиты.
   Со словом «государство» часто употребляется прилагательное, в котором выражается суть какой-либо его функции. Выше шла речь о социальном государстве. Так же часто используется выражение «правовое государство», предложенное немецкой юридической школой в XIX веке. На первый взгляд, это словосочетание, так же как «социальное государство», выглядит парадоксальным: ведь в каждом государстве действуют определенные правовые нормативы, и в этом смысле любое государство является правовым. Уже в племенах появляется юрисдикция, возвышающаяся над различиями между родами. Но, как и в случае с социальным государством, под правовым государством понимается такое, в котором не только существуют писаные правила, но беспрекословно выполняются всеми, т. е. все люди равны перед законом, как мечтали Руссо и Радищев. Пока это благое пожелание. Добавим еще понятие политического государства, под которым имеется в виду не просто государство, в котором есть политика (она присутствует во всех современных государствах), а государство, гарантирующее на практике основные политические права своих граждан, тем самым реально обеспечивая населению возможность быть субъектом политики. К понятиям правового, социального и политического государства мы еще вернемся.

Виды государственного устройства

   В главе 2 рассматривались классификации видов государственного устройства Платона и Аристотеля. Современные классификации в чем-то проще, в чем-то сложней. Они отталкиваются от официального названия государства. Все существующие государства можно разделить на две большие группы: монархии – государства, которые управляются одним человеком, и республики, в которых правит более чем один человек (точный перевод слова «республика» с латинского – «общее достояние»). Монархия может быть абсолютной (как Российская империя до 1905 г.) или конституционной, если правление монарха ограничено законом. Самой по себе Конституции как Основного закона государства может при этом и не быть, как, например, в Англии. Следует различать формальное название и суть. Такие развитые страны, как Великобритания, Бельгия, Швеция, Япония, формально монархии, а фактически республики, и словосочетания «английская королева» давно стало нарицательным для обозначения человека, который лишь считается правителем.
   Современные республики делятся на три типа: парламентская, президентская и смешанная. В парламентской республике по результатам всеобщих выборов формируется правительство. Часто премьер-министром становится глава победившей партии. Это обычно для ФРГ, где за власть реально борются 2–3 партии; реже в Италии, где соперничает большое количество партий. То же в Великобритании и Японии (формально это конституционные монархии, а по существу парламентские республики). В парламентской республике может быть президент, но он выполняет в основном представительские функции. В большинстве старых демократических стран принята форма парламентской республики, и она считается более демократичной.
   В президентской республике фактически глава государства президент, избираемый всеобщим голосованием и обладающий большими полномочиями (пример: США). Он глава кабинета министров и предлагает членов правительства, кандидатуры которых утверждаются парламентом, также избираемым всеобщим голосованием.
   В смешанной форме республики президент и парламент обладают сравнимыми полномочиями. Существует обязанность вотума доверия правительству парламентом. В этом случае, если большинство в парламенте имеет одна партия, а президент принадлежит к другой, может оказаться, что премьер-министр и президент придерживаются разных точек зрения. Для того чтобы сделать возможным проведение согласованной политики, в этом случае вводится разграничение полномочий между президентом и премьер-министром. Например, во Франции президент преимущественно решает вопросы внешней политики, а премьер-министр – внутренней.
   Если говорить о государственном устройстве России, то она в XX веке прошла путь от абсолютной монархии к монархии конституционной (после 1905 г), далее к республике (после 1917 г), которую можно назвать «секретарской» (номинальным главой государства в СССР был председатель Верховного Совета – высшего законодательного органа, а фактическим – 1-й секретарь ЦК КПСС ведущей и единственной партии), затем парламентской (с 1991 г. до разгрома Верховного Совета), и, наконец, после 1993 г. президентской, даже ультрапрезидентской, поскольку президент Российской Федерации по нынешней Конституции обладает полномочиями, которых не имеет ни один президент развитой страны. В отличие от США президент может распустить нижнюю палату парламента, и она не утверждает членов кабинета министров, а только премьер-министра. В условиях угрозы роспуска парламента неутверждение трижды предложенной президентом кандидатуры премьер-министра (она может быть одной и той же, как подтвердил Конституционный Суд), означает фактически роспуск Государственной Думы и является таким образом самоубийственным шагом, на который Дума обычно не идет.
   Для того чтобы уменьшить значение парламента по сравнению с президентом, Верховный Совет был разделен, по сути дела, не только на две палаты, а два самостоятельных учреждения, расположенных в разных местах. С этой же целью Верхняя палата парламента была составлена из глав исполнительной и законодательной власти регионов, что привело к нарушению принципа разделения властей. В результате вес Совета Федерации стал таким большим, что он порой не соглашался с президентом (например, в вопросе об отстранении Генерального прокурора) и понадобилась реорганизация 2000 года, чтобы уменьшить его значение. В результате усилилась власть президента.

Формы государства

   Классификация современных государств может быть также проведена по признаку соотношения центральной и местной власти. Здесь выделяют три формы. Первая – унитарное государство. При таком устройстве центральная власть осуществляет основные управляющие функции на всей территории. Пример: дореволюционная Россия и современная Франция.
   Вторая форма – федеративное государство. В нем наиболее важные для государства в целом функции осуществляет федеральная власть, а часть передается в регионы. При этом действует принцип субсидиарности, в соответствии с которым происходит разделение полномочий между уровнями власти. Например, в ФРГ в ведении федерального центра находятся внешняя политика и оборона; координация действий по защите конституции; денежная система, таможня и охрана границ, почта и электросвязь, железные дороги и авиация, авторское и издательское право и т. д. В ведении земель находятся культурная, полицейская и коммунальная сферы; хозяйственное, гражданское и уголовное право, судопроизводство и т. п.
   Федеративными государствами, кроме ФРГ, являются также США и Российская Федерации. Отдельные субъекты федерации могут иметь разные названия – земли в ФРГ, штаты в США, области и республики в РФ. Особенностью Российской Федерация, доставшейся в наследство от СССР, является то, что отдельные субъекты федерации имеют не одинаковые права, чего нет ни в Германии, ни в Америке. Такие национальные республики, как Татарстан и Башкортостан, имеют собственные конституции и особые договора с центральным правительством, тогда как другие субъекты мало чем отличаются от частей унитарного государства. В период непосредственно после распада СССР президентом РФ был брошен лозунг «Берите суверенитета сколь хотите», но впоследствии взят обратно, и попытки глав некоторых областей усилить местную власть до размеров власти в национальных республиках наталкивались на противодействие центра (неудавшаяся попытка организовать Уральскую республику из Свердловской области). Упоминавшийся лозунг о суверенитете противоречил самому принципу суверенитета, как он функционирует в политологии. Напомним, что он был выдвинут в Новое время в период борьбы европейских государств против светской власти Папы и означал полную независимость этих государств в решении политических вопросов. Наибольшую роль в обосновании принципа суверенитета сыграл французский мыслитель Ж. Боден. Дальнейшее развитие этой темы Ж.Ж. Руссо, провозгласившим принцип народного суверенитета, мало что по форме добавило к нему. В современной политологии суверенитет «означает отрицание какого бы то ни было подчинения и ограничения государства другой властью» (Антология мировой политической мысли. Т. I. М., 1997, с. 822). В этом смысле суверенитета не может быть много или мало. Он или есть, или его нет. Правда, в истории известны доктрины «ограниченного суверенитета», а в современном взаимосвязанном мире стопроцентный государственный суверенитет вряд ли возможен. Тем не менее основное значение данного термина осталось без изменений. В этом плане упоминание в Конституции РФ 1993 г о суверенитете республик столь же опасно, как упоминание в Конституции СССР о праве наций на самоопределение вплоть до отделения, сыгравшее зловещую роль в развале СССР. Оно противоречит принципу устройства федеративного государства. Что в этом смысле могут означать лозунги типа «Да здравствует суверенный Башкортостан»? Либо ничего реального, наподобие советских лозунгов типа: «Народ и партия едины», либо, если к ним относиться серьезно, призыв к отделению данной национальной республики от федерации. Создание в России округов как объединений субъектов федерации и более высоких уровней общности свидетельствует о важности данной проблемы для сохранения целостности государства.
   Третьей формой государственного устройства, при которой отдельные ее части обладают суверенитетом, является конфедерация. Имеют место два варианта. Или название «конфедерация» столь же номинально, как монархия в Англии, и фактически речь идет о федерации (как в Швейцарской Конфедерации). Либо это действительно конфедерация, но тогда данное объединение не является государством как таковым, а союзом государств, как СНГ или Европейское Сообщество. При таком устройстве основные управленческие функции сосредоточиваются в субъектах объединения (прежде всего армия и внешняя политика), но отдельные функции (скажем, таможенные) передаются надгосударственным органам. У конфедерации может быть единая валюта. Процесс объединения государств в союзы протекает в современном мире достаточно интенсивно.
   
Купить и читать книгу за 220 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать