Назад

Купить и читать книгу за 175 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Историко-психологический анализ реформирования и модернизации России

   В книге раскрывается понятие, классификация, теоретические подходы к проведению реформ и модернизации в различных сферах. Большое внимание уделяется освещению истории реформ и модернизации в царской, советской и современной России. В книге также анализируются различные модели развития России в XXI веке.
   Для студентов, аспирантов и преподавателей.


А.Н. Сухов Историко-психологический анализ реформирования и модернизации России

Предисловие

   В 2010 году на российском телевидении была показана серия передач: «Суд времени». Председательствовал на так называемом суде Н. Сванидзе.
   На суде он выступал в традиционной роли – в качестве рупора либерально-демократических идей.
   Участники суда были разделены на два лагеря: с одной стороны, выступали представители либерально-демократических сил, с другой – представители консервативно-патриотических взглядов.
   Зрителям была предоставлена возможность выступить в качестве экспертов.
   По существу предметом разбирательства стали реформы, проводимые в России в различные времена.
   Оценки реформ разительно отличались в зависимости от принадлежности участников к различным силам.
   Практически параллельно с этими событиями был обнародован документ под названием «Манифест», автором которого является Н. Михалков. В нем дана четкая авторская позиция по отношению к реформам. В последнее время опубликованы и другие материалы о модернизации России.
   Надо сказать, что проблема реформ – составная часть предмета историко-политической психологии.
   Дело в том, что с помощью историко-психологического анализа реформ можно понять, что происходило в России вчера, что происходит сегодня и, наконец, что произойдет с ней завтра.
   Анализ реформ – это своеобразный магический кристалл, который позволяет объяснить суть происходящего и видеть будущее.
   Реформы в России имеют перманентный характер: одна реформа сменяет другую. И так без конца. Причем реформы сменяют не просто друг друга, а нередко перечеркивают все, что было до этого. В итоге все начинается с чистого листа. Поэтому написание учебника по истории России – крайне сложная задача. Связано это с тем, что реформы нередко выполняли конъюнктурную роль: проводились не в общенациональных, а групповых интересах, теоретически были не обоснованы, без должного сравнительного анализа; выступали в качестве политического шоу, рейтинговых предвыборных мероприятий. О таких реформах быстро забывают. Поэтому на смену одной риторики приходила иная.
   Ответить на вопрос, почему именно так все происходило крайне важно.
   Причин, объясняющих характер отечественных реформ, множество. Здесь имеет место влияние факторов, связанных с государственным устройством, политической системой, экономическими и общественными институтами, а также ментальностью.
   Существуют объективные показатели, характеризующие эффективность реформ: характер и объем экспорта и бюджета; геополитическое положение страны; ее рейтинги; качество и продолжительность жизни граждан; структура экономики; конкурентоспособность товаров услуг в различных сферах.
   Данная книга относится к научно-публицистическому жанру и предназначена студентам и преподавателям, имеющим отношение к инновациям, и может быть использована в рамках различных курсов, начиная от истории и кончая психологией.
   Она также адресована и партийным работникам, и госслужащим, участвующим в проведении соответствующих реформ.
   В то же время книга, видимо, интересна и простым гражданам, которым не безразлична практика проводимых реформ.
   От эффективности реформ зависит будущее России.

   Доктор психологических наук, профессор А. Н. Сухов

Раздел I. Введение в историко-психологический анализ реформ и модернизации

Глава 1. Теоретические основы исследования реформ и модернизации

§ 1. Понятие реформ и модернизации

   Парадокс, но факт: немалая часть госслужащих не имеет представления о том, чем управляют на уровне города, региона и страны в целом.
   Отсюда следует, что чиновники профессионально некомпетентны и не знают, на какие действительно «кнопки» нажимают.
   Показательны в этом отношении слова М. С. Горбачева, который признавался: «Мы не знаем то общество, в котором живем». Тем не менее, управлял…
   На самом деле чиновники знают, на какие «кнопки» нажимать, чтобы решать проблемы в личных и групповых целях.
   Примерно также обстоит дело и с реформами. О них не говорит только ленивый, но почти никто не знает, что это такое.
   В чистом виде историко-психологический подход к реформам означает их анализ с теоретических позиций, в частности, культурно-исторической психологии (социального конструкционизма), социальных представлений и т. п. Он предполагает обоснование условий, среды проведение реформ и модернизации с учетом состояния государственных, политических, экономических и общественных институтов, отношений, социальных групп, стратификации общества, социальных ценностей, менталитета, уровня социальной напряженности и пр.
   Возможности историко-психологического подхода в значительной степени расширяются, если он при этом опирается на теорию национальных интересов, возможности конфликтологического анализа, компаративных исследований (сравнительного, кросс-культурного анализа).
   Он ориентирует на проведение реформ и модернизации в различных сферах, так как изменение в одной сфере практически невозможно без перемен в других.
   Историко-психологический подход к реформам и модернизации существенно отличается от их анализа с позиции истории.
   В данном случае возможности истории как таковой усиливаются за счет научного потенциала психологии и в первую очередь – социальной психологии.
   Подобный подход отражен в работах Б. Ф. Поршнева «Социальная психология и история» (М. 1979); В. А. Шкуратова «Историческая психология» (М., 1997) и др.
   Одно из ведущих направлений социальной психологии – социальный конструкционизм ориентирует на учете культуры, ментальности, ценностей при анализе любых явлений, в том числе реформ и модернизации. Только на основе этого можно обосновать и выбрать ту или иную модель модернизации. Так поступили в Японии и ряде других стран.
   Историко-психологический анализ наполняет конкретным содержанием подход, именуемый в истории цивилизационным.
   Реформа (лат. преобразовываю) – преобразование, изменение, переустройство каких-либо сторон общественной жизни, не затрагивающее основ существующей социальной структуры. Как правило, реформы приводят к изменениям (более или менее прогрессивным) тех порядков, институтов или учреждений, которые уже не соответствуют реальностям данного исторического отрезка времени (Отечественная история в терминах и понятиях / под ред. М. В. Зотовой, 2002 г.).
   Что касается соотношение понятий «реформа» и «революция», то первое означает эволюционное решение тех или иных проблем; второе – радикальное со всеми вытекающими отсюда издержками и последствиями. Революция может быть инспирированной извне, и может возникнуть как следствие социальной напряженности. В современном мире, в XXI веке революции крайне редкое явление, за исключением арабского мира. Здесь они возникли потому, что «верхи не могли, а низы не хотели». Верхи не могли обеспечить высокое качество жизни гражданам, и граждане не захотели больше мириться с нищетой, безработицей и т. д. Но в результате противостояния народа с властью арабские страны понесли колоссальные экономические издержки. Тем не менее, они открыли своим детям доступ в будущее. Поэтому можно согласиться со словами Столыпина о том, что нам не нужны великие потрясения, а нужны великая Россия. Однако заявлять о том, что лимит революций исчерпан нельзя. Поскольку революция зависит от объективных условий, наличия социальных конфликтов, эффективности проводимых реформ, в конечном счете, от состоятельности того или иного политического режима. Если он заводит страну в тупик, то революция неизбежна. Ответственность в этом случае возлагается на властные структуры.
   Как показали общероссийский и экспертный опросы, рядовые граждане и представители региональных элит по-разному относятся к понятию «реформы» и возможности проведения новых реформ в стране.
   Рядовые россияне в целом нейтрально воспринимают само слово «реформы». Так, отвечая на открытый вопрос: «Как вы понимаете слово «реформы», что оно означает?», почти половина респондентов (47 %) трактовали это понятие как некоторые изменения, перемены: новое в жизни, положительное; большие, крупные изменения; новшества; введение что-то нового. Отметим, что ответ на этот вопрос дали 69 % опрошенных.
   У части россиян – впрочем, довольно небольшой(16 %) – слово «реформы» ассоциируется с изменениями в конкретных сферах жизни: с денежной реформой; с приватизацией и изменением форм собственности; с изменением законодательства; с изменениями во власти, в государственных структурах.
   Для 5 % опрошенных слово «реформы» имеет негативную окраску: «реформа – это что плохое по отношению к простому народу»; «кто раньше не нахапал, сейчас нахапает больше».
   Лишь малая часть респондентов (1 %) вкладывают в понятие «реформы» положительную оценку: «такие перемены, чтобы все процветало»; «то, чего все давно уже ждут – перемен к лучшему»; реформы – изменения, улучшающие нашу жизнь»; изменения, которые улучшают жизнь народа».
   Представители региональных элит чаще, чем рядовые граждане, считают, что в массовом восприятии слово «реформы» носит негативный оттенок.
   Вероятно, некоторый скепсис представителей региональных элит в отношении понятия «реформы» объясняется тем, что подавляющее большинство из них (81 %) уверены, что население страны относится к реформам негативно.
   Однако сами эксперты не единодушны в своей оценке проводимых в России реформ. Так, негативную оценку проведенным реформам дают 48 % опрошенных представителей региональных элит, чуть больше четверти (27 %) демонстрируют позитивное отношение к прошедшим реформам, 23 % экспертов оценивают реформы примерно в равной степени положительно и отрицательно.
   Заслуживает внимание анализ соотношения понятий не только «реформа» и «революция», но и «реформа» и «модернизация».
   Модернизация – усовершенствование, улучшение, обновление объекта, приведение его в соответствие с новыми требованиями и нормами, техническими условиями, показателями качества.
   Модернизация – изменение в соответствии с требованиями современности: придание современного характера чему-либо, приспособление к современным взглядам, идеям, потребностям.
   Модернизация – процесс перехода от традиционного общества к современному обществу.
   Сегодня понятие модернизации в таком социальном смысле рассматривается преимущественно в трех различных значениях:
   1) как внутреннее развитие стран Западной Европы и Северной Америки, относящееся к европейскому Новому времени;
   2) догоняющая модернизация, которую практикуют страны, не относящиеся к странам первой группы, но стремящиеся их догнать;
   3) процессы эволюционного развития наиболее модернизированных обществ (Западная Европа и Северная Америка), то есть модернизация как некий перманентный процесс, осуществляющийся посредством проведения реформ и инноваций, что сегодня означает переход к постиндустриальному обществу от индустриального общества.
   Модерность возникла в Западной Европе благодаря формированию протестантской трудовой этики, рыночной экономики и либеральных правовых принципов. В Западной Европе макропроцесс модернизации – перехода от традиционного (доиндустриального) общества к обществу модерности занял несколько столетий (укрепление представителей бизнеса и обретение ими политической власти в XVI–XVIII веках, промышленная революция в XIX веке). Процесс перехода к обществу модерности значительно ускорили Английская революция 1640–1642 годов, Американская революция 1776 года и Великая Французская революция 1789 года.
   Обычно выделяют четыре периода модернизации:
   ● I период – мануфактурная или раннеиндустриальная модернизация (XVI – середина XVIII века);
   ● II период – индустриальная модернизация (конец века XVIII–XIX век);
   ● III период – позднеиндустриальная модернизация, создавшая массовое общество (первая половина XX века);
   ● IV период – постиндустриальная модернизация (с середины XX века до нашего времени).
   Ряд авторов, в частности Юрген Хабермас и Энтони Гидденс, полагают, что эпоха модерности продолжается сегодня, как продолжается и процесс модернизации. Изучением этого процесса занимается теория модернизацией.
   Модернизация достигла наибольших успехов в Западной Европе. Начиная с XIV века практически по всему миру люди стали ощущать европейское влияние – в виде прямого военного давления, проповеди европейских христианских миссионеров, распространения европейской культуры, притока европейских товаров. Давление со стороны Западной Европы, а затем и США, принадлежащих к той же цивилизации, на остальной мир постоянно усиливалось, апофеозом чего стала эпоха колониальных империй второй половины XIX – первой половины XX века.
   Ответом стран с изначально незападной культурой на наступление западной цивилизации стала догоняющая модернизация. Можно выделить её три типа:
   ● приближение изначально незападного общество к западному (вестернизация); Пример – реформы Петра I в России, реформы Мустафы Кемаля в Турции;
   ● попытка вписаться в западноцентричный мир, эксплуатируя сырьевые ресурсы (Латинская Америка, нефтедобывающие арабские страны Персидского залива);
   ● попытка достичь военного и технологического паритета при сохранении социальной и политической самобытности. Пример – индустриализация в СССР.
   Согласно мнению известного израильского социолога Ш. Айзенштадта, исторически модернизация есть процесс изменений, ведущих к двум типам социальных, экономических и политических систем, которые сложились в Западной Европе и Северной Америке в период между XVII и XIX веками и распространились на другие страны и континенты.
   Общество модерности построено на принципах: избирательного права; законности; универсализации прав граждан: институционализации социальных изменений; светской рационализации; доминировании рыночной экономики; бюрократизации; профессионализации; массовом распространении грамотности и средств массовой информации, росте социальной и профессиональной мобильности.
   Общество модерности состоит из граждан, обладающих неотчуждаемыми правами: гражданскими, политическими и социальными. Согласно определению известного английского специалиста в области модернизационных трансформаций В. Мура, модернизация «является тотальной трансформацией традиционного домодернистского общества в такую социальную организацию, которая характерна для «продвинутых», экономически процветающих и в политическом плане относительно стабильных наций Запада».
   Во втором значении под модернизацией понимают разнообразные процессы догоняющего развития в менее развитых или развивающихся обществах, модернизации как реакции на вызов западной цивилизации модерности, на который каждое общество дает или не дает ответ в соответствии со своими принципами, структурами и символами, заложенными в результате длительного развития. В этом значении термин «модернизация» относится к слаборазвитым обществам и описывает их усилия, направленные на то, чтобы догнать ведущие, наиболее развитые страны, которые сосуществуют с ними в одном историческом времени, в рамках единого глобального общества. В этом случае понятие «модернизация» описывает движение от периферии к центру современного общества. Теории модернизации, неомодернизации и конвергенции оперирует термином «модернизация» именно в этом узком смысле. О различиях и взаимодействием между досовременными (доиндустриальными) и современными обществами модерности в XIX в. писали Г. Спенсер, О. Конт, Г. Мэн, Ф. Теннис, Э. Дюркгейм.
   Наконец, в третьем значении модернизация понимается как процесс инновационных трансформаций наиболее развитых стран Европы и Северной Америки, которые первыми начинали процесс модернизации и давно укоренились в модерности. На тему перехода к постиндустриальному обществу существует ряд работ, в частности Д. Белла, Дж. К. Гелбрейта, Р. Иглегарта, Ф. Фукуямы, Ч. Хэнди, Л. Туроу, Вл. Иноземцева. Модернизация как социокультурный макропроцесс имеет свое теоретическое обоснование. Его представляют теории модернизации, на становление которых оказали влияние эволюционизм, функционализм и диффузионизм. Основополагающий вклад в формирование научных концепций, объясняющих макропроцесс модернизации, т. е. перехода от традиционного к современному обществу, внесли О. Конт, Ч. Спенсер, К Маркс, М. Вебер, Э. Дюркгейм, Ф. Теннис, Ч. Кули, Г. Мейн. Теории модернизации в их классической форме получили научное и общественное признание в 50-е – середину 60-х гг. XX в., когда широкую известность получили работы М. Леви, Э. Хагена, Т. Парсонса, Н. Смелзера, Д. Лернера, Д. Аптера, Ш. Эйзенштадта, П. Бергера, У. Ростоу.
   Эволюционисты, прежде всего Г. Спенсер (1820–1903) – английский философ, биолог, психолог и социолог, главный акцент в своих теоретических построениях делали на анализе того, как развиваются общества. Наиболее полно Г. Спенсер изложил свои взгляды на эволюцию общества в фундаментальной работе «Основы социологии». Он и его последователи обращали пристальное внимание на поступательность социальных изменений, прогрессивно-позитивные результаты эволюционного процесса, на эволюционный характер модернизационных процессов. Они полагали, что модернизационные трансформации однолинейны: менее развитые страны должны пройти по тому же пути, по которому уже прошли развитые страны модерности, изменения имеют постепенный, накопительный и мирный характер. Они подчеркивали важность экзогенных, имманентных причин и описывали движущие силы изменений терминами «структурная» и «функциональная дифференциация», «адаптивное совершенствование» и аналогичными эволюционистскими понятиями. Профессор Ягеллонского университета в Кракове П. Штомпка отмечает, что с точки зрения эволюционистов – сторонников теории модернизации, она должна была принести всеобщее улучшение социальной жизни и условий человеческого существования. Модернизация и конвергенция рассматривались как необходимые, необратимые, эндогенные и благотворные процессы. Путь модернизационных трансформаций состоит из последовательных этапов-отрезков, или стадий, например, «традиционная – переходная – современная», «традиционная – стадия достижения предварительных условий для начала изменений – начало непрерывного роста – созревание – достижение уровня массового потребления.
   Классические теории модернизации сосредоточили свое внимание на контрасте между «первым» и «третьим» мирами. Авторы, тяготевшие к классическим теориям модернизации, в целом сходились в следующем. Идеология прогресса, приобретая все более секулярное наполнение, в течение всего периода модерности определяла европоцентризм исторического процесса, предполагая движение различных народов по восходящей лестнице к рационализму и экономикоцентризму. Известный американский политолог Роберт Нисбет, обобщая взгляды классиков социально-политической мысли на прогресс, говорит о том, что в целом классическую концепцию можно рассматривать как идею постепенного освобождения человечества от страха и невежества, движения по пути ко все более высоким уровням цивилизации. В этом случае теории модернизации являются частным проявлением парадигмы прогресса.
   Диффузионисты (Ф. Ратцель, Л. Фробениус, Ф. Гребнер) трактовали процессы развития, а некоторые их последователи и процессы модернизации, как преимущественно диффузионные, а не эндогенно-эволюционные по своей природе. В отличие от трактовки модернизации как спонтанной тенденции, эволюции, саморазвивающейся «снизу», диффузионисты полагали, что он начинается и контролируется «сверху» интеллектуальной и политической элитой, которая стремится преодолеть отсталость своей страны с помощью планируемых, целенаправленных действий. Диффузия выступает в качестве механизма модернизационных изменений. Взаимодействие между более развитыми, модернизированными и менее развитыми, модернизирующимися обществами является решающим фактором модернизации. В трансформирующихся странах в качестве желаемой цели модернизации рассматриваются развитые страны западной цивилизации. Следовательно, модернизация – это не просто спонтанное развитие в прогрессивном направлении. В этом понимании модернизация представляет собой прямой и желательно более точный перенос инокультурных норм, ценностей, институтов, моделей труда и проведения досуга из стран референтной группы в свои собственные. Модернизация не является самоподдерживаемым, самопрогрессирующим процессом. Скорее, это перенесение образцов, моделей и достижений развитых стран в свои собственные.
   Модернизационные процессы в незападных обществах могут быть объяснены с использованием эволюционной и диффузионисткой теорий. Учитывая взаимодействие эндогенных (эволюционистских) и экзогенных (диффузионистских) составляющих процессов модернизации, представим их авторскую классификацию:
   – Эндогенный вид модернизации – процесс, детерминированный эндогенной социокультурной динамикой. Модернизация, обусловленная комплексом внутренних причин, саморазвитием, самотрансформацией общества. Примером данного вида модернизации, начиная с Нового времени, служит развитие Западной Европы и Северной Америки.
   – Адаптивный (догоняющий) вид модернизации. Практикуется в государствах, не относящихся к западным первопроходцам модернизации, начинаясь как адаптационная реакция на процессы ускоряющейся социокультурной динамики в рамках западной цивилизации модерности, проходя по схеме вызов – ответ. Подразделяется на два подвида:
   I. Модернизация как самовестернизация. Инициируется с целью достижения внутренних целей, в число которых входит необходимость преодоления технологического отставания от Западной цивилизации модерна и сохранения государственной независимости. Данный вид модернизации, в свою очередь, подразделяется на два подвида:
   A) оборонную модернизацию. Проводится преимущественно для укрепления военно-политического потенциала государства, изменение самого общества выступает, скорее, как побочный процесс технико-технологических заимствований. В рамках этой модели модернизации укрепление государства является абсолютной целью, а человек лишь подсобным средством для достижения цели. Р. Бендикс заметил, что только первая модернизирующая нация имеет шанс следовать своим путем автономно без внешнего давления. Все другие нации оказываются под влиянием борьбы между авангардом и арьергардом модернизации. Угроза военного поражения заставляет отставшие страны реформировать бюрократию и армию.
   Такая модернизация описывается понятием оборонительная модернизацию. Это экстенсивная модернизация, основанная на присвоении и освоении чужих культурных достижений, заимствовании результатов инноваций без приобретения способности к самим инновациям, которую заимствовать нельзя.
   B) либеральную модернизацию. Проводится для изменения общества и освобождения человека, восприятия не только технико-технологического инструментария Западной цивилизации модерности, но и процессов, которые привели к созданию этого инструментария, восприятия западных по своей генеалогии институций, норм, ценностей.
   II. Модернизация под внешней опекой. Представляет собой трансформацию национальной социокультурной системы, проводимую при непосредственном или опосредованном участии со стороны государства или ряда государств, относящихся к Западной цивилизации модерности. Геополитический суверенитет, как правило, не сохраняется. Данный вид модернизации, в свою очередь, подразделяется на два подвида:
   A) модернизация в форме частичной ответственности. Проводится в духе колониальной и полуколониальной политики, когда одна или несколько отраслей колониальной экономики обслуживают интересы хозяйства метрополии, а другие отрасли не получают значимого импульса к развитию. Модернизация колоний, как правило, не рассматривается и не формулируется как задача проводимой политики. Развитие социокультурной сферы управляемого государства является побочным результатом деятельности колониальной администрации. В качестве примера можно привести английское колониальное владычество в Индии, в результате которого сформировалась вестернизированная индийская элита, начавшая борьбу за освобождение от колониальной зависимости.
   B) модернизация в системной вовлеченности, когда одно или несколько государств инициируют и берут на себя полноту ответственности за модернизационные процессы на опекаемых территориях.
   В 70-е – середине 80-х гг. XX в. концепция прогресса вообще и теории модернизации, в частности, были подвергнуты существенной переоценке. В рамках научного дискурса и общественного сознания под сомнение была поставлена как модель эволюционного обустройства мира, его модернизация, так и сама концепция прогресса. Критики теории модернизации указывали на низкую эффективность модернизационных трансформаций в странах третьего мира, на их частичное или полное отторжение. Было признано, что сохраняется и, по всей вероятности, в дальнейшем сохранится значительное страновое разнообразие государств модерности.
   В результате распространения модернизационных процессов в различных регионах мира оказалось, что процесс и результаты модернизации оказываются под влиянием социокультурной традиции стран-реципиентов. Трансформирующиеся общества воспринимают инокультурные инновации, изменяя их, получая на выходе гибридные конструкции, в которых сочетаются элементы импортированного инокультурного материала и местной социокультурной традиции.
   Социалистические варианты модернизации, практиковавшиеся в течении XX в. в различных странах мира, прежде всего в СССР, были, несмотря на все идеологические расхождения, лишь одним из ответвлений общего модернизационного процесса, адаптационной реакцией незападных обществ. Неслучайно, что вне традиционного ареала модерности был воспринят именно социалистический вариант модернизации, поскольку именно он коррелировал с коллективистской ментальностью незападных обществ.
   Во второй половине прошлого века процессы модернизации приобрели глобальный характер. Глобализация становится источником и ресурсом модернизации, инициируя кардинальные изменения жизненного мира, в которых западные общества были первопроходцами. Это длительный, исторический процесс, включающий в себя ряд определяющих элементов культурной и общечеловеческой эмансипации.
   Сегодня можно утверждать, что глобализация является современным этапом развертывания единого и универсального «проекта модерна». Глобализация, проявляющаяся в движении к интегрированному экономическому, правовому, информационному, образовательному и, в конечном счете, культурному пространству, является современным этапом модернизации. Речь идет о цельном, векторном потоке модернизационных/глобализационных перемен, представляющем собой движение к взаимосвязанному, взаимодополняющему миру, основанному на институтах и ценностях Западной цивилизации модерности.
   В процессе глобализации идентичность модернизированного человека выходит за рамки национальных границ, приобретает транснациональные формы самоидентификации.
   В то же время глобализация не имеет однозначно позитивное значение. Этот процесс нередко сопровождается конфликтом культур и ценностей.
   Так, терроризм своими идейными корнями выходит к конфликту между западной и восточной культурой, из-за несовместимости их ценностей.
   Догоняющая модель модернизации вписывается в теорию и практику глобализации.
   Что касается модели развития, то она построена на выявлении и учете сравнительных преимуществ, в том числе культурных.
   Однако интерес представляет не только связь между понятиями «реформа» и «модернизация», но также между ними и понятием «инновация».
   Особенность инновации в том, что она позволяет создать дополнительную ценность, позволяет инноватору получить дополнительную ценность, и связана с внедрением. В рамках этого взгляда инновация не является инновацией до того момента, пока она успешно не внедрена и не начала приносить пользу.
   Таким образом, можно сказать, что с социально-психологической точки зрения модернизация должна происходить с учетом:
   ● соблюдения национальных интересов той страны, где осуществляется модернизация;
   ● результатов компаративного (сравнительного) анализа: брать извне лучшие образцы, стандарты при сохранности лучших национальных образцов;
   ● конфликтологического подхода: строит институт на конкурентной основе, а не на «замороженной» почве (несоблюдение прав, свобод, отмены выборов);
   ● социальных ценностей, стратификации, уровня деформации общества, где осуществляется модернизация;
   ● комплексного подхода, который нацеливает на системные изменения и противоположен однобоким подходам к модернизации.
   Примером последнего выступает проект «Сколково».
   В «Манифесте» Н. Михалкова сформулирован консервативный подход к реформам и модернизации.
   С учетом механизма и последствий следует также выделять различные модели модернизации: догоняющую, модель развития и деструктивную.
   С точки зрения логики деструктивная модель противоречит сущности модернизации. Это понятие является своеобразным нонсенсом, так как модернизация ассоциируется с положительными результатами. Такого быть не может и не должно, однако, на самом деле, если модернизация проводится в узко групповых клановых целях, то она может для остальных обернуться настоящим злом. К таким же результатам модернизация может привести при некомпетентном подходе к ее проведению. Подобное наблюдается при слепом переносе иностранного опыта на национальную почву и одновременном полном разрушении отечественных достижений в различных областях: образовании, экономике, обороны и т. п. Впрочем, деструктивная модернизация происходит и в результате только заимствования названий, т. е. формальном, номинальном трансфере опыте без сохранения сущностных характеристик. При этом полагают, что «пипл все схавает».
   О деструктивной модели модернизации пишет Н. Зятиков в статье «Хитро-реформаторы» («Аргументы и факты» № 1–2, 2011 г., с. 3).
   Собственно говоря, в данном случае речь об антимодернизации, антиреформах.
   Когда в канун новогодних праздников миллионы людей остались без электричества, тепла, не смогли вовремя вылететь, власти, выражаясь языком персонажа Райкина, сказали: «Ай-я-яй!» И даже запретили начальникам уходить в отпуск. Что, впрочем, совершенно не примирило их с жителями холодных квартир.
   Если расшифровать это «ай-я-яй», то оказывается, что электросети изношены, подстанции давно не ремонтировались, персонала, который вышел на борьбу с катастрофой, не хватало. В общем, опять по старой русской традиции нужно было проявлять «героизьм».
   Но позвольте, господа, ведь ещё совсем недавно и правительство, и правящая партия, и Госдума утвердили реформу РАО ЕЭС! И на вопросы скептиков, к которым относится большая часть страны, не подложил ли какую-нибудь свинью в эту реформу господин Чубайс, убеждали нас, что всё будет «чики-пики». И что частники, получившие в собственность энергоресурсы, разовьют их инвестициями до заоблачного мегауровня. Но Чубайс ушёл в НАНО, а всё его МЕГА очутилось в карманах вовремя оказавшихся при дележе энергопирога специально отобранных людей.
   Выясняется: в результате реформ то, что модернизировали, стало работать хуже! Такая же петрушка была этим летом. Когда на фоне пожаров оказалось, что и кодекс Лесной принят с изъянами, и лесников непродуманно сократили, и тушить, по сути, некому.
   Получается, что если раньше экономические преступники воровали и грабили, нарушая законы, то теперь они, надев дорогие костюмы и усевшись в престижные иномарки, просто пишут эти самые законы ПОД СЕБЯ. Чтобы прибрать к рукам всё, что им хочется, с минимальными рисками, не нарушая специально «подогнанных» под себя правил. Но ведь те, кто принимает реформы и утверждает законы на самом верху, должны препятствовать этому! Или зачем нам тогда нужны вся эта многоэтажная система партий, ветвей власти, игры с первыми, вторыми и третьими чтениями законов? Ведь всё-таки мы стремимся (или, по крайней мере, говорим об этом!) к тому, чтобы Россия из общака 90-х модернизировалась в нормальную страну. Где реформы должны проводиться в интересах народа, а не кучки избранных…
   Что касается понятия «догоняющая модель модернизации», то реформы Петра I – классический пример этому.
   Модель развития успешно использована в ходе модернизации Японии, Сингапура и ряда других стран.
   Крайне поучительна история, связанная с модернизацией Японии. Она пережила несколько катастроф. Модернизация послевоенной Японии идеальный пример реформ в истории человечества.
   В XXI веке Япония вновь подверглась атаке стихийных природных угроз. Но нет оснований считать, что она вновь не возродится из пепла и не покажет своему народу и миру на что способна настоящая модернизация.

§ 2. Теория национальных интересов как концептуальная основа реформ и модернизации

   Без всякого ложного пафоса можно утверждать, что теория и практика обеспечения общенациональных интересов должна являться концептуальной основой реформ и модернизации.
   Это обстоятельство является главным критерием и показателем эффективности реформ.
   Обеспечение национальных интересов – измерительный инструмент реформ.
   В политический словарь данное понятие вошло в период образования национальных государств в Европе (16–17 вв.). Термин «национальные интересы» или предшествовавшие ему и близкие по смыслу «государственный расчет» («raison d`etat»), «воля государя» («will of prince») и другие родственные понятия модно встретить уже в трудах Н. Макиавелли, Т. Гоббса, Дж. Локка. Российские же ученые о «национальных интересах» начали говорить с эпохи Петра I.
   Однако свое полноправное применение понятие национального интереса нашло намного позже, вероятно, с середины 30-х годов 20 века. В 1934 году увидела свет книга видного экономиста и политолога Ч. Бирда (Beard), в которой он предложил использовать национальный интерес для научного описания внешнеполитической деятельности государств. А в 1935 году термин «национальный интерес» получил научное признание и «право гражданства» в Оксфордской энциклопедии социальных наук.
   «Тем не менее, несмотря на без малого полтысячелетнюю историю употребления термина «национальные интересы» в политической теории и практике зарубежных государств и почти трехсотлетнюю – в нашей стране, в академической и общественно – политической среде не прекращаются дискуссии относительно содержания данного понятия». Следовательно, представляется небезынтересным рассмотреть основные дебаты как зарубежных, так и российских ученых о концепте «национальный интерес».
   К середине 20 века в западной политологии сформировались два основных противоположных подхода к анализу национального интереса. Первый, так называемый «объективистский», подход представлен школой «политического реализма», а второй, так называемый «субъективистский», – сторонниками теории «принятия решений». Дискуссия развернулась о природе «национальных интересов».
   Отцом-основателем школы «политического реализма» является Ганс Моргентау. Согласно американскому политологу, основным критерием правильности внешней политики государства является отстаивание им национальных интересов. Он считает, что понятие интереса, выраженного в терминах власти, является объективной данностью. «Он основан на своеобразии географического положения государства и вытекающих из этого особенностей его экономического, политического и культурного развития… Геополитическое положение государства и его окружение, природа тех угроз и вызовов, которым оно противостоит, так же как и социокультурные традиции его населения и структурные особенности его внешней торговли, не меняются каждый день и поэтому не зависят от произвола или субъективных предпочтений «государей».
   Иной взгляд на природу национального интереса имеют сторонники теории «принятия решений» (Р.Снайдер, Б.Сейпин, Х.Брук, Э.Фернис). Представители данного направления утверждают, что: «национальные интересы» субъективны по характеру… национальный интерес – это то, что нация, то есть тот, кто принимает решения, назовет таковым». Следовательно, определения национальных интересов государства зависят от мотивов, предпочтений, философских и политических взглядов государственных деятелей и лидеров государств.
   Обсуждение в отечественной науке понятия «национальный интерес» также выявило различия в его понимании. По словам Б.В. Межуева, в российской литературе можно выделить две основные трактовки данного понятия, а именно: национал консервативную и национал – либеральную. Сторонники первой трактовки не усматривают какой-либо разницы между категориями «национальный интерес» и «государственный интерес». Они отстаивают примат «государственного интереса» и его принципиальную независимость от складывающегося внутри общества консенсуса частных интересов.
   Что же касается национал – либералов, то они выступают за строгое терминологическое разведение категорий «национальный интерес» и «государственный интерес». Субъектом «национальных интересов», по мнению либералов, является гражданское общество в целом и слой независимых от государства частных собственников в частности.
   Несмотря на то, что в научных кругах предпринимаются усилия по осмысления понятия «национальный интерес» и предлагаются различные его трактовки, часть политиков и исследователей отвергает саму возможность его научного определения и выработку на основе национальных интересов внутриполитических и внешнеполитических концепций.
   Классический политический реализм предполагал рассмотрение международных отношений как суммы политик отдельных государств, подобно системе Т. Гоббса с пресловутой «войной всех против всех» (данная установка тесно связана с идеей суверенитета, вошедшей в политическую теорию с началом Нового времени и после Версальского мирного договора 1648 года). Подразумевалось, что сущность силы государства заключается в способности оспаривать национальные интересы других государств, вплоть до постановки вопроса об их выживании. В данном случае национальный интерес оказывается выше любых норм, правил, принципов международных отношений, а сила превращалась в основной показатель успеха внешнеполитической деятельности и средство его достижения. Этот подход четко просматривался в известной формуле Г. Моргентау: «Цели внешней политики должны определяться в контексте национального интереса и поддерживаться соответствующей силой. Можно с уверенностью сказать, что внешняя политика, направляемая универсальными моральными принципами и отбрасывающая национальный интерес на задний план, является в условиях современной политики и военного дела политикой национального самоубийства действительного или потенциального». При этом содержание национального интереса определялось самой страной и не предполагало каких-либо иных ограничений, кроме силы, которой она располагала по отношению к силе взаимодействующих с ней государств. Вопрос о последствиях реализации национального интереса одного государства для других или мирового сообщества в целом долгое время оставался открытым и не обставлялся какими-либо моральными издержками. Казалось, что на него раз и навсегда ответил Фукидид в своей «Истории Пелопоннесской войны»: «О морали, справедливости, демократичности говорят слабые, сильные же пользуются плодами своей мощи».
   В узком смысле понятия «национальный интерес» воспринимают как комплекс мер по выживанию государства как системы, то есть сохранению его территориальной целостности, основных институтов правления, политической независимости (суверенитета), существующей экономической модели, культурной национальной самобытности, обеспечению экономического развития и процветания, поддержанию оптимального демографического баланса и уровня жизни в обществе. Ситуация развивающейся взаимозависимости политических акторов на международной арене ведет к некоторому ограничению их суверенитета. Все более очевидным становится тот факт, что если раньше государство проявляло свой национальный интерес в большинстве случаев национальный интерес в большинстве случаев эгоистически, то теперь оно почти всегда должно принимать в расчет и различные интересы других политических акторов. В широком смысле национальный интерес затрагивает ряд дополнительных сфер деятельности – защита жизни и собственности своих граждан за границей, протекционизм по отношению к национальной экономике, поддержка доступа национальных товаров на зарубежные рынки и обеспечение сырьем из-за рубежа и т. д.
   Национальный интерес – это осознанная, официально выраженная объективная потребность общества, вытекающая из его национальных ценностей, направленная на сохранение, создание или достижение благоприятных условий для его стабильного существования и устойчивого прогрессивного развития.
   Национальные интересы представляют собой иерархическую структуру и делятся по:
   а) сферам: политические, экономические, военные, идеологические, культурные, информационные;
   б) уровню устойчивости во времени: непосредственные (до 1 года), кратковременные, или краткосрочные (от 1 до 5 лет), среднесрочные (от 5 до 20 лет), долгосрочные или долгосрочно-будущие (от 20 до 50 лет), далекое будущее (более 50 лет);
   в) степени важности для общества и государства: жизненно важные (20–50 и более лет) – имеют стратегическое значение для общества и государства и связаны с сохранением, приумножением и защитой национальных ценностей, девальвация и утрата которых поставили бы под вопрос идентификацию или даже само существование народа; важные, или тактические; периферийные, или оперативные;
   г) отношениям между участвующими сторонами: конфронтационные, расходящиеся, совместные;
   д) географической направленности: глобальные, региональные, локальные. Наряду с представленными существуют и другие классификации национальных интересов государства, которые также имеют право на существование.
   Российское понимание данной проблемы имеет свои специфические черты. В СССР теоретическая база понятия «национальный интерес» не была разработана вообще. Существовало только понятие государственного интереса в отличной от западного понимания форме. Поскольку Российская Федерация является правопреемницей Союза ССР, то данная проблема сохранилась до сих пор, усугубившись еще и тем, что некоторые государственные деятели и ученые пытались перетащить все американские разработки на нашу почву без объективного анализа и соотношения их с ценностной и понятийной системой в России.
   В качестве примера можно привести исследования Николая Старикова «Как предавали Россию» – о русских царях.
   В данном случае речь идет о том, что реформы могут работать как на национальные интересы, так и против них. Поэтому одним из основных показателей эффективности реформ и модернизации является их вклад в обеспечение национальных интересов.
   Российские венценосцы, посмевшие покуситься на мировую гегемонию Великобритании, долго не живут. В ночь на 11 марта 1801 года заговорщики ворвались в покои императора Павла I с требованием его отречения. Когда же император попытался возразить и даже ударил кого-то, один из мятежников стал душить его шарфом, а другой ударил в висок массивной табакеркой. Народу было объявлено, что Павел I скончался от апоплексического удара. Царевич Александр, ставший за одну ночь императором Александром I, не посмел после воцарения и пальцем тронуть убийц отца. Политика России резко была возвращена в обычное проанглийское русло. В те же дни в Париже рядом с кортежем Бонапарта взорвалась бомба. Наполеон от покушения не пострадал. «Они промахнулись по мне в Париже, но попали в Петербурге», – сказал об убийстве Павла Наполеон. Убить Наполеона не удалось, но его союз с Россией разрушить удалось.
   Громить и терзать Российскую империю Бонапарт не собирался. Он, считавший Россию единственно возможным союзником Франции, давно добивался ее благосклонности.
   На плоту 25 июня 1807 года состоялась встреча двух императоров – Наполеона и Александра I. Наполеон обнял Александра.
   Прусский король Фридрих Вильгельм час пятьдесят минут, пока императоры беседовали, находился на русском берегу Немана, все надеясь, что его позовут тоже. Но с ним Наполеон вообще не желал разговаривать: «Подлый король, подлая нация, подлая армия, держава, которая всех обманывала и которая не заслуживает существования». Александр улыбнулся и попросил не стирать Пруссию с карты Европы.
   Только благодаря просьбе русского царя Пруссия сохранилась как государство. С высоты нашего XXI века мы понимаем, что Наполеон несильно ошибся в своих оценках. Через 50 лет Пруссия превратится в Германию, обрастет стальными мускулами сталелитейных и химических заводов и станет одной из ведущих держав. Еще через 30 лет она столкнется с Россией в Первой мировой войне и завезет для нее большевистскую смерть. Пройдет еще 2З года, и германская армия ранним утром 22 июня 1941 года обрушится на Россию. Даже страшно себе представить, какую возможность для нашей страны упустил бездарный император и какие напасти навлек на неё, бездумно защищая немецкие интересы. Колючая проволока, за которой в страшную зиму 41-го года умрут два миллиона наших пленных, родом из того солнечного тильзитского утра….
   После Тильзита у Александра I была реальная возможность укрепить союз с Наполеоном. Можно было пойти не установление родственного союза, выдав замуж за него одну из своих сестер. Вместо этого в 1810 году Александр отказал Наполеону просившему руки Великой княжны Анны Павловны.
   Схема разжигания конфликта, выработанная нашими «союзниками», была следующей: русский царь своим независимым поведением вызовет подозрение французского императора, и начнется война. Война, нужная Англии, Пруссии и Австрии.
   Вся Германия и Австрия не стоили костей и одного русского гренадера – однако этой истины Александр не понимал.
   Когда война с Наполеоном стала реальностью, Александр увидел, что и Австрия, и Пруссия оказались в союзе не с ним.
   В европейском политическом раскладе России частенько выпадает играть роль каменной стены, о которую, расшибает себе лоб сильнейшая держава континента. Эта ситуация заботливо создается, тщательно «поливается» и растится. И повторяется из столетия в столетие. Только в XIX веке нашими руками «убрали» Францию, в XX столетии о нас дважды разбивалась Германия.
   В последние годы царствование Александра I часто говорит о желании отречься от власти и «уйти в мир» простым человеком. Историки никак не могут дать рациональное объяснение этому странному стремлению главы русской монархии. А ведь разгадка проста: вступив на трон преступным путем, Александр I вел страну по ложному пути, вынуждаемый к этому английскими друзьями. Окинув мысленным взором свой жизненный путь, те бессмысленные жертвы, что принес по его воле русский народ, и те перспективы, что упустила Россия, что-то шевельнулось в душе царя. И начинается загадочная, почти мистическая история. Александр I, отправившийся в поездку по стране, внезапно умирает в Таганроге. Смерть эта окутана завесой таинственности. Уже тогда пошли слухи о том, что император не умер, а вместо него в соборе Петропавловской крепости похоронен кто-то другой. Существует легенда о появлении в Сибири старца Федора Кузьмича, прекрасно образованного и воспитанного. Он вел праведный образ жизни и, по слухам, был очень похож на императора. Другая легенда гласит, большевики вскрыли гробницу императора, и, она оказалась пустой…
   Петр I умер 28 января 1725 года. Причины его смерти так и не изучены. Историки пишут о чрезвычайно болезненном мочеиспускании, полагают нарушение функции почек. Но все это догадки, основанные на воспоминаниях современников. Правды не знает никто – исследование тела почившего императора почему-то не проводилось. Может быть, потому, что симптомы можно оценить и как признаки отравления мышьяком?
   Замыслы Петра Великого были грандиозным вызовом. Когда русская армия закалялась в боях со шведами, в это же время англичане и французы раздирали на части богатую Индию. Строящий мощную империю Петр в стороне оставаться не собирался. Вслед за вторжением в Персию он был намерен двигаться далее. И сразу начинаются «почечные колики».
   Если сопоставить несколько факторов, картина получается подозрительной: в 1775 году Петр·поручил Берингу открыть путь в Индию через Ледовитый океан; 28 января 1775 года Петр внезапно умирает.
   Англичане силой оружия заставляют китайцев покупать и использовать производимый в Британских владениях наркотик. Проходят первая (1839–1841) и вторая (1856–1860) опиумные войны. После них Китай вынужден выплатить контрибуцию и установить льготные таможенные тарифы для английских товаров.
   Именно «демократическая» Великобритания придумала… наркотрафик. Англичане завалили Китай опиумом. Когда число наркоманов стало угрожающе большим, – власти Китая сожгли запасы опиума, принадлежавшие английским купцам, и запретили его ввоз. В ответ Британия начала войну, разбила китайцев и заставила разрешить свободную поставку и продажу зелья.
   Александр III является самым малоизвестным и самым удачливым русским императором. Это был звездный час императорской России. Это время – симбиоз брежневской стабильности и сталинской динамики! Унаследовав от отца страну в сложный момент, всего лишь за 13 лет царствования Александр III передал сыну Николаю еще более процветающую Россию. А тот не сумел ее удержать и погиб, разрушив вековую империю и погубив своих невинных детей…
   У Александра III не было дружеских чувств в отношении Европы. При каждом удобном случае он давал понять зарубежным «коллегам», что интересуется только тем, что касалось благосостояния 130 миллионов его подданных. Наша страна смогла спокойно развиваться, богатеть и укрепляться. Россия выглядела сильной, уверенной в себе и, что редко встречалось в нашей истории, знающей собственные интересы. Ведь естественное стремление наших соседей снова заставить русских таскать для себя каштаны из огня меньше не стало. Только Россия этого больше не делала. Многие из свойственных характеру Александра III прямолинейных высказываний стали афоризмами, вроде: «Когда русский царь удит рыбу, Европа может подождать».
   …3а обедом австрийский посол, выражая обеспокоенность своего правительства успехами русской политики на Балканах, угрожающе заявил, что Австрия готова мобилизовать два-три армейских корпуса. «Вот что я сделаю с вашими тремя мобилизованными корпусами», – сказал царь, взял серебряную вилку, связал её в узел и положил на тарелку посла.
   Очень не любивший балы, даже своей комплекцией больше напоминавший атлета, чем танцора, Александр III терпел их ради изящной супруги. Один из мемуаристов оставил нам интересный рассказ о том, как император прекратил один из них, когда царица увлеклась и продолжала танцевать позже обычного часа. Император приказал артистам оркестра по очереди уходить. Наконец остался один барабан, под звуки которого были сделаны последние фигуры вальса. Глядя на танцы, царь любил рассматривать гостей и спрашивал имена танцоров. Делал он это в неповторимой манере выражаться – «Кто этот скачущий пенсне?» или «Кто этот хлыщеватый юноша?»…
   Россия, руководимая простым, но мудрым царем, оставалась вне мировых конфликтов, нашими «союзниками» были все и никто одновременно. Это было единственно правильное решение, универсальное на все времена и для всех правителей.
   Александр III собирался долго жить, строить новые союзы. Но втянуть себя в авантюру за чужие интересы никогда бы не дал. Это и было главной ошибкой императора-миротворца. Ведь главным условием осуществления планов Англии и гибели Российской империи становилась его собственная смерть!
   А он умирать не собирался – 48 лет от роду, могучий и здоровый. Александр III чувствовал себя так уверенно и хорошо, что даже не спешил готовить смену. Наследника не торопился обучать ремеслу управления империи. «Он даже разрешал Ники присутствовать на заседаниях Госсовета вплоть до 1893 года. Почему, не могу объяснить, – вспоминает дочь императора Ольга. – Но промах был допущен».
   Долгую жизнь отмерил себе император Александр III. Тут и начались чудеса… Подписав франко-русский договор 4 января 1894 года – сразу после этого, 7-го, – в Рождество император уже слег. Улавливаете связь? Пока он был жив, была невозможна русская революция.
   Поэтому, пока он был жив, Англия не могла уничтожить Российскую империю.
   Император Александр III был отравлен. А на трон России вступал не подготовленный к этой роли Николай II…
   Этот трагический ряд состоит не только из царствующих особ. В него входят и политические деятели, и писатели, например, Сперанский, Радищев, который, как известно, написал «Путешествие из Петербурга в Москву».
   К сожалению, скорбный список разработчиков реформ был продолжен и в советское время, и позже.
   В последнее время преданы забвению реформаторы, пытавшиеся провести радикальные изменения в царской России. Эти перемены могли поставить Россию вровень с Европой еще два века назад.
   Та же участь постигает и русских классиков: писателей, музыкантов. Ими по-прежнему восхищается весь мир. Он через них познает Россию. Но в современной России им все меньше и меньше уделяется внимания. Конъюнктура сменилась, акценты, приоритеты.
   В современной России множество бездомных, как людей, так и собак. И все они похожи на …, героев из произведения графа Л.Н. Толстого «Живой труп». Зачем читать, когда бесплатно можно видеть.
   Исключение составляют русские художники. Они вписались в рынок, пришлись ко двору. Покупка картин русских художников – самая выгодная инвестиция для так называемой современной российской элиты.
   Таким образом, неугодными оказались те, кто честно изображал реалии царской России. Дело в том, что они через «Город Глупов», «Горе от ума», «Ревизор», «Вишневый сад» срывают мультимедийную имидживую одежку и показывают рентгеновские снимки современной российской элиты.
   К сожалению, не ушел в прошлое образ «парадного подъезда», «барина», который за всех все решает. На самом деле и русским царям, и писателям, которые действительно отстаивали общенациональные интересы, мы должны кланяться в пояс.
   На наш взгляд, проблему «национальных интересов» нельзя сводить только к межгосударственным интересам.
   На самом деле данная проблема связана с степенью удовлетворения интересов всех категорий (страт) общества.
   Анализ результатов опросов о реформах как способе обеспечения национальных интересов позволяет сделать следующие выводы.
   Определённая часть опрошенных считает, что честные и справедливые реформы – это реформы для улучшения жизни, во благо народа. При этом желательно, чтобы это были реформы, «в которых не ущемляются ничьи интересы».
   Рядовые россияне противопоставляют интересы народа и власти, что выражается и в их пони мании справедливых реформ:
   • «для страны, для народа, а не для обогащения верхов»;
   • «служить всему народу, а не кучке людей».
   Часть респондентов связывает понятие справедливых реформ с изменениями в различных сферах жизни: социальной, экономической, политической, законодательной; ожидают земельной реформы и пересмотра итогов приватизации, реформы мелкого бизнеса; увеличения свободы слова. Некоторые опрошенные, говоря о справедливых реформах, проводят исторические параллели. Для одних справедливые реформы – это реформы дореволюционной России, для других – реформы коммунистических времен.
   Вместе с тем, немалая часть опрошенных считают, что справедливых реформ в России никогда не было («их не было, хотя к ним и стремились»). Основной лейтмотив объяснений причин этого таков:
   • «в России идеи хорошие, все хотели как лучше, а получилось как всегда».
   В результате многократных опросов населения установлено, что более 50 % россиян считают, что реформы в России не в интересах рядовых граждан, а крупного капитала, чиновников и криминала.
   Результаты исследования, проведённого отечественными и немецкими учёными двадцатилетних реформ в России, опубликованы в докладе «Двадцать лет реформ глазами россиян». Основные выводы, содержащиеся в данном докладе:
   – реформы проводились не в национальных интересах;
   – результаты их не легитимны;
   – сущность их сводится к захвату власти и перераспределению собственности;
   – реформы привели страну в тупик (немалая часть опрошенных хотят уехать из страны).
   Таким образом, критерием оценки эффективности реформ и модернизации выступает их вклад в обеспечение национальных интересов: чем выше вклад, тем выше эффективность.
   Это обстоятельство является концептуальной основой понимания эффективности реформ и модернизации.

§ 3. Конфликтологический подход к анализу реформ и модернизации

   Реформирование и модернизация всегда связаны так или иначе с конфликтами. Любые изменения влекут столкновение интересов, а это – конфликт. К тому же, если добавить к сказанному, что реформы всегда вызывают сопротивление, то впору ставить вопрос о «цене» – преобразований. Реформы и модернизация – процесс, как правило, конфликтный. Но это обстоятельство не может быть аргументом в пользу их отмены. Более того, реформы должны привести к конфликтной модели политики, экономики и общества. Чтобы осознать это, нужно обратиться к теории конфликтов. Сложилось стереотипное восприятие конфликтов как абсолютно негативного явления. В принципе это не далеко от истины. Однако сводить конфликты только к деструктивным явлениям и видеть в них лишь негативные функции недопустимо. На самом деле конфликт обладает конструктивным потенциалом. Не случайно конфликтная модель положена в основу понимания развития политических, экономических и общественных институтов. Тем не менее преобладают пока именно деструктивные конфликты.
   Сейчас одна из самых модных учебных дисциплин это – конфликтология. В 1978 году, когда я защитил кандидатскую диссертацию по этой теме, все было по-другому. Тогда наличие конфликтов в СССР просто не признавалось. Поскольку я долгое время занимался исследованием конфликтов, то мог бы называть себя профессиональным конфликтологом. Однако когда меня просят провести занятия по курсу «Конфликтология», то я нередко отказываюсь.
   Дело в том, что твердо знаю, что пока нет никакой «Конфликтологии», а вместо нее имеется в лучшем случае курс «Психология межличностных конфликтов», несмотря на обилие «конфликтологической» литературы. Применительно к пониманию причин преступности это означает следующее: действительно, в основе абсолютного числа преступлений лежат конфликты. Тем не менее на разных уровнях в качестве причин преступности выступают разные конфликты, у которых своя структура, причины. В России имеет место перманентно неразрешенный социальный конфликт. В настоящее время он подвергся эскалации в силу непреодолимого различия (пропасти) между различными социальными группами. Социальные группы, находящиеся в нищете, пытаются по-своему понять причины происходящего, а свое эмоциональное напряжение вымещать. Отсюда рождается ненависть, нетерпимость. Рассказывают, что подростки однажды увидели, что торговцы с рынка (лица кавказской национальности) не пустили бабушку с петрушкой. За это они избили кавказцев. Разрешен ли конфликт таким образом? Нет. За кавказцами, которые торгуют на рынках и которые их оккупировали, стоят «крыши» из числа чиновников и милиции.
   Вспоминается и другой случай. Когда были в командировке в г. Степанокерте, то армяне признавались, что не знали до определенных событий, что их соседи азербайджанцы. Это потом стали проводить этнические зачистки в Шуше и Степанокерте. За спровоцированными конфликтами между рядовыми армянами и азербайджанцами стояли интересы и действия так называемых элит и криминальных группировок. Преступность не бывает без преступлений. Однако преступление явление неоднозначное. Оно не всегда соотносится с действительно опасными действиями. При определенных обстоятельствах и политический анекдот может выступать в качестве криминала. Все зависит от базы оценки, юридической нормы, которая может быть стандартизированной с точки зрения международного права, а может и не быть таковой, может быть идеологизированной, деформированной, выражать интересы узкой социальной группы и т. д.
   Преступление как юридический факт – это действия, содержащие состав преступления и признанные таковыми в судебном порядке. С точки зрения философии, психологии, этики преступление – это факт не только юридического, но и психологического, нравственного порядка, который характеризуется чувством вины, позитивной ответственности безотносительно тому, дана ли этому событию юридическая оценка. Однако такой подход к измерению преступления юристы считают неприемлемым, так как он может привести к произволу. Конечно, существует презумпция невиновности. Вина может быть установлена лишь в судебном порядке. Тем не менее, литература (например, роман Ф.М. Достоевского «Преступление и наказание») и психоанализ заставляют говорить о преступлении не только в юридическом смысле. Преступление – за исключением отдельных случаев – это исход внутриличностного, межличностного вплоть до социально-политического конфликта. Можно сказать, что преступление – это конфликтный способ удовлетворения потребностей, достижения целей.
   Юридическая конфликтология обобщает и изучает те особенности, которые характеризуют конфликт с позиции права. Наиболее полно правовой аспект выражен в тех конфликтах, которые возникают и развиваются в связи с объективно существующими противоречиями между двумя или несколькими правовыми нормами, относящимися к одному и тому же предмету. В строгом смысле под юридическим конфликтом следует признать любой конфликт, в котором спор так или иначе связан с правовыми отношениями сторон и, следовательно, либо субъекты, либо мотивация их поведения, либо объект конфликта обладают правовыми признаками, а конфликт влечет за собой юридические последствия. Вообще говоря, конфликтологический подход позволяет объективно оценивать исторические события.
   К сожалению, в России долгое время существовало как бы консервирование социального конфликта и глушения конструктивных конфликтов в различных сферах. Факты говорят именно об этом. В настоящее время в России создана специальная комиссия при Президенте РФ по противодействию фальсификации отечественной истории. Связано это с тем, что в различных учебниках истории одни и те же события, а так же лица показаны далеко не однозначно. В одних они выступают как герои, в других – как злодеи. В частности, есть различные трактовки падения царского режима. В одних учебниках этот факт подается как результат большевистского заговора во главе со шпионом немецкого Генерального штаба. В других – как событие Вселенского масштаба. Так, Вячеслав Костиков пишет, что «в 1914 году русское общество было против выступления неподготовленной России в войну с Германией. Вопреки мнению Генерального штаба Николай II принял иное решение ввязаться в драку». Мораль армии, воевавшей за чужие интересы, и вековая слойка офицерства вокруг трона были не довольны. Через три года это привело к отречению царя от престола, к кризису власти и большевистскому перевороту. (В. Костиков «Не брейте апостола Павла». – Аргументы и Факты. N 39, 2009 г. С. 9) Дело, оказывается, в ошибке одного человека.
   При этом начинает забываться о том, что было крепостное право, русско-японская война, которая была проиграна, кровавое воскресенье, восстание в 1905 г. и т. д. На этот счет есть публикации, которые принадлежат перу русских классиков: Л.Н. Толстову, А.П. Чехову, Ф.М. Достоевскому и др. Царский режим пал под тяжестью социального конфликта.
   После 1917 г. в России возникла гражданская война: с одной стороны воевали белые, с другой – красные.
   В советское время красные были героями, белые – врагами.
   Сейчас все – наоборот.
   На самом деле и те, и другие были разными сторонами одного и того же социального конфликта.
   Поэтому не надо заниматься «гробокопательством» в силу политической конъюнктуры.
   «Белые» и «Красные» – граждане России.
   Не было бы социального конфликта, не стояли бы они по разные стороны баррикад. Каждый из них хотел разрешить социальный конфликт по-своему. Поэтому каждый из них по-своему прав. Их просто нужно оставить в покое. Во всяком случае так поступают в Англии.
   После прихода к власти большевики не оставили и места для конструктивного конфликта.
   Большевики запретили все оппозиционные партии, закрыли все независимые газеты. В 1922 году из страны были высланы тысячи независимых философов, политиков, экономистов, религиозных деятелей.
   Оппозиция была полностью подавлена. Над страной опустился «железный занавес».
   В некоторых изданиях И.В. Сталина называют успешным менеджером. Действительно, при нем была проведена индустриализация страны.
   Но именно И.В. Сталин создал Гулаг и развязал террор против казаков, зажиточных крестьян, интеллигенции, священнослужителей.
   Так было на самом деле. Не просто.
   Коммунистический режим попытался смягчить социальный конфликт путем введения бесплатного здравоохранения, образования. Но решить вопрос о справедливости и братстве коммунистам полностью не удалось. Неравенство сохранилось.
   В Советском Союзе разница в доходах наиболее и наименее обеспеченных составляла 4,5 раза.
   В США и Европе разница между соответствующими социальными группами колеблется от 4 до 6 раз. Достигается это за счет среднего класса, который сглаживает эту разницу.
   В России практически нет среднего класса. Разница здесь несравнима с другими развитыми странами. Это говорит о потенциальном социальном конфликте.
   Глобальный финансово-экономический кризис усугубил эту проблему.
   В то же время кризис выступил в качестве диагностического инструментария.
   Он обнажил проблему, связанную с отсутствием позитивных конфликтов, т. е. конкуренции.
   Во всем мире цены упали во время кризиса, но только не в России.
   Во многих странах парламент наделен широкими полномочиями в области контроля за исполнительной властью. В России этого нет. Кроме того, в стране отсутствует и закон об официальной оппозиции, широкое обсуждение реформ в различных сферах.
   Состояние общественной безопасности крайне низкое.
   Но позитивный конфликт связан в некоторых случаях с применением, мягко говоря, воли со стороны власти.
   Имеются в виду истории, связанные с контрабандными яхтами, аварией на Саяно-Шушенской ГЭС, Черкизовским рынком, принятием закона об организованной преступности необходимостью структурной перестройки экономики, введение крупных штрафов за несоблюдение безопасности в лесу и т. д. Значительно должна быть усилена роль внутриличностного конфликта, связанная с обеспечением профессионально-этических стандартов. Таким образом, для устойчивого развития России нужно:
   во-первых, минимизировать социальный конфликт между стратами путем изменения налоговой шкалы, введения социальных стандартов и создания среднего класса;
   во-вторых, перейти на конфликтную модель функционирования политических, экологических и общественных институтов (речь идет о конкуренции);
   в-третьих, нужны усилия со стороны властей по декриминализации государственных и экономических институтов, структурной перестройки экономики. Без позитивных конфликтов здесь не обойтись.
   Конфликт имеет множество позитивных функций (Зиммелъ, 1955; Козер, 1956). Он предотвращает стагнацию, стимулирует интерес и любопытство, выступая в роли медиатора, с помощью которого артикулируются проблемы, находятся их решения, служит основой социальных и персональных изменений. Конфликты часто являются частью процесса тестирования и оценки кого-либо и могут быть весьма полезными для исследователя, если какая-либо сторона конфликта полностью использует свои возможности. Плюс ко всему конфликт четко разделяет различные группы и этим способствует установлению групповой и персональной идентификации; внешний конфликт часто приводит к внутреннему сплочению. Более того, как полагает Козер (1956, с. 154–155), в «нецентрализованных группах и свободных обществах конфликт, направленный на разрешение трений между противниками, часто играет стабилизирующую и интегративную роль. Позволяя четкое и ясное выражение противоречащих требований, эти социальные системы получают возможность усовершенствовать свою структуру путем исключения источников трений. Множественные конфликты, которые они (эти системы) испытывают, помогают им избавиться от источников внутреннего антагонизма и добиться сплоченности. Эти системы снабжают себя, путем институционализации конфликта, важным стабилизирующим механизмом.
   В социальной структуре любого типа всегда имеется повод для конфликтной ситуации, поскольку время от времени в ней вспыхивает конкуренция отдельных групп по поводу дефицитных ресурсов, власти и престижа.
   Позитивный конфликт – это конкуренция в различных сферах.
   Конкуренция (лат. concurrentia, от лат. concurro – сбегаюсь, сталкиваюсь) – борьба, соперничество в какой– либо области..
   По мнению доктора юридических наук, профессора Е. А. Лукьяновой, политическая конкуренция представляет собой набор механизмов, обеспечивающий действие основных форм народовластия: непосредственной, представительной и консультативной демократии.
   Это касается референдума, на который население может вынести решение вопросов государственной и общественной жизни, отличных в своей постановке от предлагаемых действующей властью. Это касается права граждан на объединение в политические и неполитические организации и права этих организаций честно конкурировать с другими на политическом поле. Это касается выборов, в ходе которых избиратели могут отдать предпочтение кандидатам или избирательным объединениям, предлагающим альтернативные варианты развития и их мнение будет реально учтено.
   Это, безусловно, касается функционирования представительных органов, где работа над проектами нормативных правовых актов должна проходить в условиях сопоставления различных мнений. В этом – гарантия качества законов. Когда проект безальтернативен, а его текст заранее «обречен» на принятие без конструктивной мозговой атаки, снижается не только уровень такого проекта, но и степень его поддержки населением. Парламент в этом случае теряет свое основное смысловое содержание – он перестает быть зеркалом общества и не способен отражать весь спектр чаяний избирателей.
   Это, конечно же, касается и порядка формирования исполнительных и судебных органов власти. Чиновник или судья, понимающий, что его номенклатурное благополучие зависит не от качества и результатов его работы, не от доверия людей к этим результатам, а от степени лояльности и «системности» своих поступков, не имеет стимулов к радению за дело. Он конкурирует не с теми, кто лучше знает и умеет, а с теми, у кого линия прогиба спины приятней взору того, от кого зависит продление его полномочий.
   Сегодня по мнению многих экспертов, в частности, профессора Е.А. Лукьяновой, состояние современной российской политической конкуренции, мягко говоря, весьма далеко от понятия конкуренции в целом. Анализ институтов непосредственной демократии показывает следующее.
   В стране фактически уничтожен институт референдума. Правовое регулирование порядка его инициирования и назначения доведено до состояния реальной невозможности ни инициировать всенародное голосование, ни назначить его без политической воли «сверху».
   Об этих изменениях так много говорят, что нет нужды повторяться. Хочется только обратить внимание на некоторые нюансы, на которых общественное внимание сосредоточилось меньше. Речь идет, во-первых, о неравенстве доступа кандидатов к предвыборной агитации, которое обеспеченно законодательно и поддержано судебной практикой.
   Как отмечают эксперты, для партий в ходе их регистрации и выдвижения на выборах созданы неравные условия и сложнейшие бюрократические барьеры, позволяющие выжить только строго определенным и буквально «зачищено» политическое поле от партий оппозиционных или несогласованных (несистемных).
   Оппозиционность ряда партий носит имитационный характер. Все они образованы или в недрах определенных структур и выступают в роли подтанцовки. По команде они выступают с дозированной критикой. Это политическая подставка, камуфляж, фарисейство, своеобразное шоу, своего рода спектакль, одним словом, квазиоппозиция.
   С точки зрения Е.А. Лукьяновой в результате федеральный парламент перестал быть конструктивной силой, способной достигать политического компромисса, потерял свое «представительное лицо» и превратился в примитивную штамповальную машину для утверждения законопроектов, поступающих в него извне.
   Последовательно осуществляется курс на полное подчинение региональных представительных органов власти органам исполнительным в сочетании с ликвидацией общественного и парламентского контроля за последними. Отменена выборность глав субъектов федерации. При этом Президенту предоставлено право роспуска парламента субъекта, если он откажется согласовать кандидатуру, предложенную главой государства.
   Постепенно методами бюрократического воспрепятствования и прямого подавления изживается практика проведения оппозиционных публичных мероприятий.
   В общественном обиходе вновь появились словосочетания «этого не напечатают» и «этого не покажут».
   Таким образом, даже самый поверхностный взгляд на проблему показывает, что основные механизмы политической конкуренции, обеспечивающие народовластие, в современной России либо в ряде случаев работают неэффективно, либо их действие в силу специфики применения не достигает политически конкурентного результата (экономисты оценили бы их как механизмы недобросовестной конкуренции).
   Еще одной причиной неподобающего состояния политической конкуренции в современной России является наивно – амбициозное представление о том, что политическая организация общества, лишенная политической конкуренции, более управляема, стабильна. Но так же как на дереве нет двух одинаковых листьев, так же как нет на свете двух людей с абсолютно одинаковым папиллярным узором пальцев, так и в обществе невозможно единомыслие. Многообразие мнений является неотъемлемо-естественным его состоянием. Искусственные условия, не позволяющие этому многообразию проявляться, а мнениям конкурировать между собой и быть альтернативой официальной точки зрения лишь приводят к накоплению недовольства со стороны невостребованных конкурентных сил.
   Все это мы уже проходили. Причем, совсем недавно. Летом 1988 г., анализируя состояние экономики СССР, делегаты XIX партийной конференции сделали вывод о том, что кризисная ситуация в стране во многом обусловлена серьезной деформацией политической системы общества, которая наступила в результате длительного отсутствия политической конкуренции.
   Вряд ли у кого-нибудь вызывает сомнение утверждение о том, что состояние конкуренции в экономике теснейшим образом связано с деятельностью государства. Государство определяет (или же вовсе не определяет) законодательные антимонопольные ограничения и обладает механизмами, способными предотвратить или, наоборот, поддержать недобросовестную конкуренцию. Кроме этого, проводя экономическую политику, государство может de facto установить определенные «правила игры» на экономическом поле, в ряду которых условия конкуренции являются одними из важнейших.
   Здоровая конкуренция в политике и здоровая конкуренция в бизнесе – понятия, безусловно, связанные. Здоровая конкуренция в политике возможна, если она соответствует экономическим интересам власти. Соотношение политической и экономической конкуренции зависит от того, насколько провозглашенная форма государства соответствует экономической основе власти. Утверждение о том, что здоровая политическая конкуренция влечет за собой здоровую конкуренцию в бизнесе неверно, поскольку зависимость, скорее, обратная. Только потребность государства в здоровой экономической конкуренции заставляет нормально работать механизмы политического плюрализма. И, наоборот, экономическая политика государства, основанная на недобросовестной конкуренции, приводит к свертыванию институтов конкуренции политической. Общество, в котором искусственно ограничена политическая конкуренция со временем приобретает взрывоопасный характер, чреватый насильственным изменением власти и правил экономической конкуренции.
   Для формирования конкурентной среды в политике и в экономике необходимо четкое понимание того, что эти два понятия теснейшим образом взаимосвязаны и взаимозависимы.
   Таким образом, конфликтологический подход позволяет проводить реформы для создания конкуренции прежде всего в экономической и политической сферах. Именно это обстоятельство является главным условием модернизации в различных сферах.
   Взгляд на стабильность через устранение конкуренции неминуемо ведет к кризису, стагнации.
   Вертикаль власти исключает конкуренцию. Такая модель власти лежала в основе царизма, советской власти. Она привела империю к краху.
   В России наступают на одни и те же грабли в третий раз.
   В XVIII в. сформировалась имперская модель управления страной, сочетающая в себе два, казалось бы, на первый взгляд, несовместимых элемента. С одной стороны, федеративность, допускающая определенную степень автономии отдельных национальных окраин. И с другой стороны, централизм, унитарность административной системы, которая предполагает единообразную систему управления на общей правовой основе с сохранением за центром монополии на законотворчество. Эта сложившаяся модель в целом дожила до 1917 г., в значительной степени его пережила, хотя, именно слабости этой модели, ее неспособность адаптироваться к новым условиям, собственно говоря, стали одной из причин краха империи в начале XX в.
   Декабрьские эксцессы в России были устроены недовольными гражданами и футбольными фанатами как реакция на убийство болельщика Егора Свиридова, которое произошло в ходе драки 6 декабря 2010 года между Егором с друзьями (в числе которых был один армянин Сергей Гаспарян, получивший тяжёлые травмы и попавший в больницу) и выходцами с Северного Кавказа. На Манежной площади Москвы 11 декабря эти акции стихийно переросли в столкновение с ОМОНом и получили международную огласку.
   Непосредственным поводом для беспорядков послужили события 6 декабря 2010 года на автобусной остановке возле дома 37 по Кронштадтскому бульвару в Москве, когда произошел конфликт между Егором Свиридовым и Асланом Черкесовым. 26-летний Аслан Черкесов из Кабардино-Балкарии серией выстрелов из травматического пистолета Streamer 1014 убил Егора Свиридова, и ранил его товарища Дмитрия Филатова. Во время драки также пострадали друзья Свиридова – Гаспарян, Карнаков и Петреченко. Всего на месте нападения было обнаружено 12 гильз. В результате следственных мероприятий был задержан сам Аслан Черкесов, а также другие участники нападения – Нариман Исмаилов из Дагестана, Хасан Ибрагимов и Артур Алфибиев. Из пяти задержанных четыре участника драки (Артур Арсибиев, Аной Анаев, Рамазан Утарбиев и Хосин Ибрагимов) были отпущены, а затем и вовсе покинули Москву, что в свою очередь вызвало гнев болельщиков.
   Уже на следующий день 7 декабря футбольные фанаты в количестве 1000 человек прошли маршем по Ленинградскому проспекту, фактически блокировав его.
   11 декабря состоялось шествие памяти 3000 болельщиков «Спартака» к месту гибели Егора Свиридова на Кронштадтском бульваре с возложением цветов. Болельщиков поддержали байкеры, а также фанаты других футбольных клубов. На месте убийства была отслужена панихида. К 13:30 число участников акции возросло до 6 тыс. человек. К 15:00 центр мероприятий переместился на Манежную площадь.
   К 15:00 на Манежной площади на несанкционированный митинг собралось от 5 тысяч (по версии ГУВД Москвы) до 50 тысяч участников (по версии телеканала «Россия 24»). Некоторые участники митинга скандировали лозунги: «Русские, вперёд», «Один за всех и все за одного», были и те, кто выкрикивал оскорбительные и националистические лозунги. Случайные прохожие неславянской внешности, оказавшиеся на пути толпы, подверглись избиениям.
   Милиции на площади поначалу было очень мало, и она ничего не могла поделать с агрессивной толпой. Милиционеры пытались спасти от избиения «кавказцев», но ввиду своей малочисленности отбить смогли не всех и не сразу. В результате произошли массовые столкновения болельщиков с ОМОНом. К митингующим вышел начальник Московского ГУВД Владимир Колокольцев, попытавшийся утихомирить разбушевавшуюся толпу. Однако это ему не удалось, главным образом потому, что на вопрос: «Почему были отпущены убийцы Егора?» – он так и ничего не смог ответить. Протестующие зажигали файеры, взрывали петарды, кидали пустые бутылки, снежки и камни.
   Сначала было сообщено, что в результате беспорядков госпитализированы 19 человек, к ночи число находящихся в больнице возросло до 29 человек. Пострадали омоновцы – вначале 5, позднее сообщено 8 человек. Всего было ранено 35 человек. Сообщения об одном погибшем были опровергнуты ГУВД. Задержано 65 человек. Пострадала приготовленная к празднованию Нового года ёлка.
   Согласно опросу, проведённому радиостанцией «Русская служба новостей», 87 % слушателей выступили с поддержкой митингующих на Манежной площади. 83 % слушателей передачи «Реальное время» на радиостанции Финам FM считают митинг на Манежной площади выражением гражданского протеста, 17 % – выходкой радикалов.
   Владимир Путин предельно точно определил главную причину событий на Манежной площади – несостоятельность власти: «…Трагедия, которая произошла с одним из болельщиков «Спартака», его убийство, – ведь не это же спровоцировало печальные события. А спровоцировало то, что власть соответствующим образом не отреагировала».
   Этот же вопрос не оставляет и самого Главу государства: «…Всех нужно установить и посадить, и разобраться с теми следователями, кто отпустил виновных. Они зачем это сделали: испугались? за деньги? В любом случае мы сами знаем, как это называется…».
   Дьякон Андрей Кураев дал такую оценку этим событиям: «Протест на Манежной лишь по виду национализм. По сути это крик боли и отчаяния от того, что те, кто призваны нас защищать, нас же и предают».
   Погром всегда – реакция беззащитных, которые устали надеяться на защиту со стороны властей. Это уродливая реакция на уродство тех, кто вроде бы должен был в цивильной форме сдерживать зло и наказывать его, но отчего то именно этого и не делает.
   События на манежной площади пытались и пытаются представить как межнациональное волнение.
   Нет ничего ошибочнее подобной точки зрения. На самом деле 11 декабря 2010 года произошел массовый социальный конфликт, в основе которого лежат социально – политические, экономические и другие факторы. Это следствие социальной напряженности.
   Короче говоря, формула: «Верхи не могут, и низы не хотят» как нельзя точно характеризует происшедшее (А.И. Гуров. АиФ).
   Вместе с тем следует подчеркнуть, что теория и практика управляемого конфликта дискредитирует конфликтологический к построению государственных, политических, экономических институтов и отношений. Но это две вещи разные, хотя речь в первом и втором случае вроде бы о конфликтах. На самом деле данные конфликты функционально различаются между собой. Так называемый управляемый конфликт используется для отвлечения общественного мнения от какой-либо действительно важной социальной проблемы, переключение его на обсуждение других вопросов, обоснование агрессии, некомпетентности и т. д. Что же касается позитивных конфликтов, то они используются для обеспечения доброкачественной конкуренции в различных сферах.

§ 4. Роль сравнительного анализа в обосновании реформ и модернизации

   Так сложилось, что реформы и модернизация в России носят в основном догоняющий характер. Поэтому они выступают технологией заимствования и переноса зарубежного опыта и стандартов.
   При этом наблюдаются две крайности: или полное, слепое копирование западных образцов, или категорическое отрицание достижений Европы и США.
   Первый подход к реформам и модернизации в России получил название «западничество», а второй – «славянофильство».
   Эти крайности играют крайне негативную роль в проведении реформ. По данной причине они или не завершаются, или приводят к разрушительным последствиям.
   Во всяком случае они мешают брать извне только лучшее и сохранять свое национальное лучшее. Так было почти всегда.
   История этого вопроса такова.
   Западничество – сложившееся в 1830-1850-х направление русской общественной и философской мысли, представители которого, в отличие от Славянофилов и почвенников, отрицали идею своеобразия и уникальности исторических судеб России. Особенности культурного, бытового и общественно-политического уклада России рассматривались западниками главным образом как следствие задержек и отставания в развитии. Западники полагали, что имеется единственный путь развития человечества, на котором Россия вынуждена догонять развитые страны Западной Европы.
   В менее строгом понимании к западникам относят всех, ориентированных на западноевропейские культурные и идеологические ценности.
   Наиболее заметными представителями западнического направления в русской литературе и философской мысли считаются П. Я. Чаадаев (с оговорками), Т. Н. Грановский, В. Г. Белинский, А. И. Герцен, Н. П. Огарёв, Н. Х. Кетчер, В. П. Боткин, П. В. Анненков, Е. Ф. Корш, К. Д. Кавелин.
   К западникам примыкали такие писатели и публицисты как Н. А. Некрасов, И. А. Гончаров, Д. В. Григорович, И. И. Панаев, А. Ф. Писемский, М. Е. Салтыков-Щедрин.
   Своеобразными предшественниками западнического мировоззрения в допетровской России были такие политические и государственные фигуры XVII века, как московские бояре – воспитатель и фаворит царя Алексея Михайловича Б. И. Морозов, главы Посольского приказа, фактически возглавлявшие русские правительства, – А. С. Матвеев и В. В. Голицын.
   Сложность состава и постепенность развития стран Западной Европы, породившие множество разнообразных и противоборствующих интересов, идей и стремлений, неизбежно отразились и в русском сознании при усвоении ими «западной» образованности. Помимо различия национальных воздействий, в силу которых между российскими западниками явились англоманы, галломаны и т. д., скоро обнаружились более глубокие различия принципов и направлений.
   Для начинателей русской культуры, как Пётр Великий и Михаил Ломоносов, всякие различия закрывались общей противоположностью между «западным» образованием и домашней дикостью, между «наукой» и «невежеством». Но уже в царствование Екатерины II среди приверженцев «западного» образования обозначилось резкое разделение двух направлений:
   мистического и вольномыслящего – «мартинистов» и «вольтерианцев». Такие лучшие представители обоих, как Николай Новиков и Александр Радищев, сходились, однако, в любви к просвещению и интересе к общественному благу. После великих общеевропейских движений 1789–1815 годов русские умы начинают с более полным сознанием относиться к принципам «западного» развития.
   В 40-е гг. XIX века крупнейшим печатным органом русских западников стал журнал «Отечественные записки», возглавляемый Виссарионом Белинским. Сотрудниками журнала в разное время были почти все крупнейшие западники: Грановский, Боткин, Кетчер, Герцен, Огарёв. С трибуны «Отечественных записок» велась основная полемика с оппонентами – славянофилами, в первую очередь, с журналом «Москвитянин». В 1846 году Белинский из-за разногласий с владельцем журнала Краевским перешёл в «Современник».
   Славянофильство – сложившееся в 1830-е – 1850-е годы националистическое направление русской общественной и философской мысли, представители которого выступали за культурное и политическое единение славянских народов под руководством России и под знаменем православия. Течение возникло в противовес западничеству, сторонники которого выступали за ориентацию России на западноевропейские культурные и идеологические ценности.
   Сторонники славянофильства (славянофилы, или славянолюбы) верили в наличие у России собственного, самобытного пути исторического развития, принципиально отличного от западноевропейского пути. Основоположником кружка славянофилов и главным его идеологом был литератор А. С. Хомяков, деятельную роль в движении играли И. В. Киреевский, К. С. Аксаков, И. С. Аксаков, Ю. Ф. Самарин. Среди наиболее известных славянофилов числились также Ф. И. Тютчев, В. И. Даль, Н. М. Языков.
   В каком-то смысле противостояние двух идеологий, ориентированных соответственно на особость российского пути и на единство России с западным миром, существовало на протяжении многих веков и сохраняется в настоящее время.
   Славянофилы, русские общественные деятели и выразители идей Святой Руси, сыграли большую роль в развитии русского национального сознания и формировании национально – патриотической идеологии. Славянофилы объявили об особом пути России, утвердились в мысли о спасительной роли православия как единственно истинного христианского вероучения, отметили неповторимые формы общественного развития русского народа в виде общины и артели.
   «Всё, что препятствует правильному и полному развитию Православия, – писал И. В. Киреевский, – всё то препятствует развитию и благоденствию народа русского, всё, что даёт ложное и не чисто православное направление народному духу и образованности, всё то искажает душу России и убивает её здоровье нравственное, гражданское и политическое. Поэтому, чем более будут проникаться духом Православия государственность России и её правительство, тем здоровее будет развитие народное, тем благополучнее народ и тем крепче его правительство и, вместе, тем оно будет благоустроеннее, ибо благоустройство правительственное возможно только в духе народных убеждений».
   Славянофилы чаще всего собирались в московских литературных салонах А.А. и А.Л. Елагиных, Д.Н. и Е.А. Свербеевых, Н. Ф. и К. К. Павловых. Здесь в горячих спорах со своими либерально-космополитическими противниками славянофилы пропагандировали идеи русского возрождения и славянского единства.
   Долгое время у славянофилов не было своего печатного органа. Статьи славянофилов выходили в «Москвитянине», а также в различных сборниках – «Синбирский сборник» (1844), «Сборник исторических и статистических сведений о России и народах ей единоверных и единоплеменных» (1845), «Московские сборники» (1846, 1847, 1852). Свои газеты и журналы славянофилы стали издавать только с середины 1850-х, но и тогда подвергались разным цензурным ограничениям и притеснениям. Славянофилы издавали журналы: «Русская беседа» (1856–1860), «Сельское благоустройство» (1858–1859); газеты: «Молва» (1857), «Парус» (1859), «День» (1861–1865), «Москва» (1867–1868), «Москвич» (1867–1868), «Русь» (1880–1885).
   Славянофилы пытались показать, что западноевропейская цивилизация имеет тупиковый, ущербный, бездуховный характер. Призывая людей обратиться к своим историческим основам, традициям и идеалам, славянофилы способствовали пробуждению национального сознания. Много ими было сделано для собирания и сохранения памятников русской культуры и языка (Собрание народных песен П. В. Киреевского, Словарь живого великорусского языка В. И. Даля). Славянофилы-историки (Беляев, Самарин и др.) заложили основу научного изучения русского крестьянства, в том числе его духовных основ. Огромный вклад славянофилы внесли в развитие общеславянских связей и славянское единство. Именно им принадлежала главная роль в создании и деятельности славянских комитетов в России 1858–1878.
   Идеология славянофилов отражала противоречия русской действительности, процессы разложения и кризиса крепостничества и развития капиталистических отношений в России. Взгляды славянофилов сложились в острых идейных спорах, вызванных «Философическим письмом» П. Я. Чаадаева. Главную роль в выработке взглядов сыграли литераторы, поэты и учёные А. Хомяков, И. В. Киреевский, К. Аксаков, Ю. Ф. Самарин. Видными славянофилами являлись П. В. Киреевский, А. И. Кошелев, И. Аксаков, Д. А. Валуев, Ф. В. Чижов, И. Д. Беляев, А. Ф. Гильфердинг, позднее – В. И. Ламанский, В. А. Черкасский. Близкими к славянофилам по общественно-идейным позициям в 40-50-x гг. были писатели В. И. Даль, Т. Аксаков, А. Н. Островский, А. А. Григорьев, Ф. И. Тютчев, Н. М. Языков. Большую дань взглядам славянофилов отдали историки, слависты и языковеды Ф. И. Буслаев, О. М. Бодянский, В. И. Григорович, И. И. Срезневский, М. А. Максимович.
   В 40-50-х гг. по важнейшему вопросу о пути исторического развития России Славянофилы выступали, в противовес западникам, против усвоения Россией форм и приёмов западноевропейской политической жизни и порядков. В борьбе Славянофилы против европеизации проявлялся их консерватизм. В то же время, представляя интересы значительной части дворян-землевладельцев, испытывавшей растущее воздействие развивавшихся капиталистических отношений, они считали необходимым развитие торговли и промышленности, акционерного и банковского дела, строительства железных дорог и применения машин в сельском хозяйстве. Славянофилы выступали за отмену крепостного права «сверху» с предоставлением крестьянским общинам земельных наделов за выкуп. Самарин, Кошелев и Черкасский были среди деятелей подготовки и проведения Крестьянской реформы 1861. Славянофилы придавали большое значение общественному мнению, под которым понимали мнение просвещённых либерально – буржуазных, имущих слоев, отстаивали идею созыва Земского собора (Думы) из выборных представителей всех общественных споев, но возражали против конституции и какого-либо формального ограничения самодержавия. Славянофилы добивались устранения цензурного гнёта, установления гласного суда с участием в нём выборных представителей населения; отмены телесных наказаний и смертной казни.
   Философские воззрения славянофилов разрабатывались главным образом Хомяковым, И. В. Киреевским, а позже Самариным и представляли собой своеобразное религиозно-философское учение. Генетически философская концепция славянофилов восходит к восточной патристике, в то же время во многом связана с «философией откровения» Ф. Шеллинга, западноевропейским иррационализмом и романтизмом 1-й половины 19 в., отчасти воззрениями Г. Гегеля. Односторонней аналитической рассудочности, рационализму как и сенсуализму, которые, по мнению Славянофилы, привели на Западе к утрате человеком душевной целостности, они противопоставили понятия «водящего разума» и «живознания» (Хомяков). Славянофилы утверждали, что полная и высшая истина даётся не одной способности логического умозаключения, но уму, чувству и воле вместе, т. е. духу в его живой цельности. Целостный дух, обеспечивающий истинное и полное познание, неотделим, по мнению Славянофилы, от веры, от религии. Истинная вера, пришедшая на Русь из его чистейшего источника – восточной церкви (Хомяков), обусловливает, по их мнению, особую историческую миссию русского народа. Начало «соборности» (свободной общности), характеризующее, согласно Славянофилы, жизнь восточной церкви, усматривалось ими и в русской общине. Русское общинное крестьянское землевладение, считали Славянофилы, внесёт в науку политической экономии «новое оригинальное экономическое воззрение» (И. Славянофилы Аксаков). Православие и община в концепции Славянофилы – глубинные основы русской души.
   Историческим воззрениям Славянофилы была присуща в духе романтической историографии идеализация старой, допетровской Руси, которую Славянофилы представляли себе гармоническим обществом, лишённым противоречий, не знавшим внутренних потрясений, являвшим единство народа и царя, «земщины» и «власти». По мнению Славянофилы, со времён Петра I, произвольно нарушившего органичное развитие России, государство встало над народом, дворянство и интеллигенция, односторонне и внешне усвоив западноевропейскую культуру, оторвались от народной жизни. Идеализируя патриархальность и принципы традиционализма, Славянофилы приписывали по сути дела внеисторический характер русскому «народному духу».
   Славянофилы призывали интеллигенцию к сближению с народом, к изучению его жизни и быта, культуры и языка. Они положили начало изучению истории крестьянства в России и много сделали для собирания и сохранения памятников русской культуры и языка (собрание народных песен П. В. Киреевского, словарь живого великорусского языка Даля и пр.). Существенный вклад внесли Славянофилы в развитие славяноведения в России, в развитие, укрепление и оживление литературных и научных связей русской общественности и зарубежных славян; им принадлежала главная роль в создании и деятельности Славянских комитетов в России в 1858-78.
   Особенно резко славянофилы и западники выступали против крепостного права. Причем западники – Герцен, Грановский и др. подчеркивали, что крепостное право – лишь одно из проявлений того произвола, который пронизывал всю жизнь России. Ведь и «образованное меньшинство» страдало от беспредельного деспотизма, тоже было в «крепости» у власти, у самодержавно-бюрократического строя.
   Сходясь в критике российской действительности, западники и славянофилы резко расходились в поисках путей развития страны. Славянофилы, отвергая современную им Россию, с еще большим отвращением смотрели на современную Европу. По их мнению, западный мир изжил себя и будущего не имеет.
   Славянофилы отстаивали историческую самобытность России и выделяли ее в отдельный мир, противостоящий Западу в силу особенностей русской истории, русской религиозности, русского стереотипа поведения. Величайшей ценностью считали славянофилы православную религию, противостоящую рационалистическому католицизму. Например, Д.С.Хомяков писал, что Россия призвана стать в центре мировой цивилизации, она стремится не к тому, чтобы быть богатейшей или могущественной страной, а к тому, чтобы стать «самым христианским из всех человеческих обществ». Особое внимание славянофилы уделяли деревне, считая, что крестьянство несет в себе основы высокой нравственности, что оно еще не испорчено цивилизацией. Великую нравственную ценность видели славянофилы в деревенской общине с ее сходками, принимающими единодушные решения, с ее традиционной справедливостью в соответствии с обычаями и совестью.
   Славянофилы считали, что у русских особое отношение к властям. Народ жил как бы в «договоре» С гражданской системой: мы – общинники, у нас своя жизнь, вы – власть, у вас своя жизнь. К.Аксаков писал, что страна обладает совещательным голосом, силой общественного мнения, однако право на принятие окончательных решений принадлежит монарху. Примером такого рода отношений могут быть отношения между земским собором и царем в период Московского государства, что позволило России жить в мире без потрясений и революционных переворотов типа Великой французской революции. «Искажения» в русской истории славянофилы связывали с деятельностью Петра Великого, который «прорубил окно в Европу» и тем самым нарушил договор, равновесие в жизни страны, сбил ее с начертанного Богом пути.
   Славянофилов часто относят к политической реакции в силу того, что их учение содержит три принципа «официальной народности»: православие, самодержавие, народность. Однако следует отметить, что славянофилы старшего поколения истолковали эти принципы весьма своеобразно: под православием они понимали свободное сообщество верующих христиан, а самодержавное государство рассматривали как внешнюю форму, которая дает возможность народу посвятить себя поискам «внутренней правды». При этом славянофилы защищали самодержавие делу политической свободы. В то же время они были убежденными демократами, сторонниками духовной свободы личности. Когда в 1855 г. на престол вступил Александр II, К. Аксаков представил ему «Записку о внутреннем состоянии России», в которой упрекал прав нравственной свободы, приведшей к деградации нации. Крайние меры, указывал он, могут только сделать в народе свободы и породить стремление к ее достижению революционным путем. Ради предотвращения подобной опасности Аксаков советовал царю даровать свободу мысли и слова, а также возвратить соборов. Идеи представления народу гражданских свобод, отмены крепостного права занимали важное место в работах славянофилов. Неудивительно поэтому, что цензура часто подвергала их преследованиям, мешала свободно выражать свои мысли.
   Западники в отличии от славянофилов русскую самобытность оценивали как отсталость. С точки зрения западников, Россия, как и большинство других славянских народов, долгое время была как бы вне истории. Главную заслугу Петра I они видели в том, что он ускорил процесс перехода от отсталости к цивилизации. Реформы Петра для западников – начало вхождения России во всемирную историю.
   В то же время они понимали, что реформы Петра сопряжены со многими издержками. Истоки большинства самых отвратительных черт современного ему деспотизма Герцен видел в том кровавом насилии, которым сопровождались петровские реформы. Западники подчеркивали, что Россия и Западная Европа идут одинаковым историческим путем. Поэтому Россия должна заимствовать опыт Европы. Важнейшую задачу они видели в том, чтобы добиться освобождения личности и создавать государство и общество, обеспечивающие эту свободу. Силой, способности стать двигателем прогресса, западники считали «образованное меньшинство».
   При всех различиях в оценке перспектив развития России западники и славянофилы имели схожие позиции. И те и другие выступали против крепостного права, за освобождение крестьян с землей, за введение в стране политических свобод, ограничение самодержавной власти. Объединяло их также и негативное отношение к революции; они выступали за реформистский путь решения основных социальных вопросов России. В процессе подготовки крестьянской реформы 1861 г. Славянофилы и западники вошли в единый лагерь. Споры западников и славянофилов имели большое значение для развития общественно-буржуазной идеологии, возникшей в дворянской среде под влиянием кризиса феодально-крепостнической системы хозяйства.
   Идеи западников и славянофилов пустили глубокие корни в русском обществе и оказали серьезное влияние на следующие поколения людей, искавших для России пути будущее. Их идеи продолжают жить и сегодня в спорах о том, чем является Россия – страной, которой уготована мессианская роль центра христианства, третьего Рима, или страной, которая является частью всего человечества, частью Европы, которая является частью всего человечества, частью Европы, которая идет всемирно-исторического развития.
   К сожалению, в России XXI в. так и не утихли споры между западниками и славянофилами.
   Только теперь они соответственно называются «либералами» и «консерваторами».
   Реформы 90-г. XX в. фактически провалились. Данные реформы проводились под флагом либерализма, хотя настоящие, а не декларативно – криминальные свободы к этому отношения не имеют.
   Тем не менее либералы решили от либеральной риторики откреститься и перейти на иную, оставляя при этом все в нетронутом виде: олигархию, дисфункциональные государственные институты; разрушенную до основания экономику, существующую за счет экспорта сырья; деформированную стратификацию, искаженную систему ценности т. п.
   При этом не возобладал рациональный подход к реформам: брать извне лучшее, при сохранении своего национального лучшего.
   В качестве примера можно привести реформу образования, которая проводится без должного выяснения сравнительных преимуществ в отечественной и западной системе обучения.
   Глобализация и унификация национальных систем образования – два взаимосвязанных процесса.
   Россия – не исключение. Приняв ряд нормативных актов, она пошла именно по этому пути.
   Переход на двухуровневую систему образования, введение ЕГЭ и т. п. говорит именно об этом.
   Однако практика введения данных инноваций вызвала волну не только дискуссий, но и обоснованной критики.
   В связи с этим встает далеко не риторический вопрос: можно ли всё лучшее, что имеется в западных системах образования, совместить с опытом в сфере отечественного образования, который представляет несомненную ценность.
   Естественно ответ однозначен: не только можно, но и крайне необходимо.
   Исходя из этого, следует провести сравнительный анализ, причем тщательный, отечественных и западных систем образования. Без этого рассчитывать на успех реформы отечественного образования не приходится.
   В частности, анализ выявляет ряд до конца нерешенных вопросов. Прежде всего это связано с понятиями и их восприятием на Западе и в России.
   В России принято говорить о выпускниках вузов как о соответствующих специалистах, теперь данный термин можно применить только к выпускникам медицинских и военных вузов. Все остальные будут именоваться бакалаврами и магистрами. Возникает вопрос, почему одни выпускники специалисты, а другие? Направленцы, если исходить из формальной стороны дела. Дело в том, что бакалавры и магистры будут обучаться по соответствующим направлениям. Мелочь? Возможно, но такая проблема существует.
   Вторая проблема, которая возникает при сравнении, более существенна. На Западе действительно существует двухуровневая система: бакалавриат и магистратура. Кроме того, защищают докторские диссертации по философии и по специальности.
   В России после перехода на двухуровневую систему сложится иная система, так как сохраняется аспирантура по подготовке кандидатов наук и докторантура.
   Если сравнивать магистерские и кандидатские работы, то сравнение не в пользу первых. Подготовка кандидатских диссертаций связана с научными школами. Поэтому целесообразно, на наш взгляд, сохранить существующую национальную систему, назвав специалистов бакалаврами, а кандидатов наук – магистрами.
   Сейчас же поступают просто: бакалавров готовят за счёт бывших профессиональных основ специальностей, а магистров-специализаций. В результате проигрывают и бакалавриат и магистратура.
   В рамках реформы самым дискуссионным вопросом стала проблема ЕГЭ.
   Введение ЕГЭ в России связывают с необходимостью борьбы против коррупции и обеспечения равных возможностей абитуриентов при поступлении в вуз.
   Однако, как показывает анализ практики, эти задачи пока решаются только частично. К сожалению, коррупция при сдаче экзаменов изменила только локализацию. Коррупционные схемы перешли из одной сферы в другую.
   Возможности подготовки к ЕГЭ у различных категорий школьников остаются неодинаковыми.
   Кроме того, следует особое внимание обратить на содержание так называемых тестов, используемых для проведения ЕГЭ. Можно с полной ответственностью заявить, что они далеки от стандартных требований и потому требуют совершенствования.
   При этом вузы должны получить право проводить собеседования, устные и письменные экзамены в виде эссе.
   Вступительные экзамены в вузы не должны напоминать лотерею и казино. Они должны выполнять функцию профессионального отбора.
   В настоящее время самым модным направлением в высших образовательных учреждениях стало управление качеством. Если к этому правильно подойти, то это заслуживает одобрения. Управление качеством образования предполагает стандартизацию всех процессов. С помощью аудита происходят оценки: есть или нет отклонения от стандарта.
   При этом стандартизация должна касаться и самостоятельной работы студентов, их информационного обеспечения, а также нормирования и оплаты труда преподавателей. Однако проводимый мониторинг знаний студентов не выдерживает никакой критики, так как осуществляется при помощи нестандандартизированных тестов. В результате мышь родила бумажную гору, преподаватели стонут от бумажного вала.
   Во все времена критерием оценки образования был и остается анализ профессиональной адаптации выпускников, их карьерного роста. К сожалению, в России этот момент пущен на самотек. За государственные деньги в вузах кого только не обучают.
   Сейчас в России уровень профессиональной компетентности студентов пытаются обеспечить за счет ФГОС соответствующих специальностей и направлений.
   На Западе ничего подобного нет. Зато вместо этого есть автономия и репутация образовательных учреждений, а также конкуренция между ними. Всё это является не менее жестким регулятором и стимулом, чем ФГОС.
   К сожалению, в России практически все эти вопросы не решаются. Отечественные вузы не занимают лидирующие места в рейтинге мировых образовательных учреждений.
   В настоящее время решен фактически вопрос о предоставлении автономии МГУ и Санкт-Петербургскому университету. Правильно: свобода рождает ответственность и мотивацию достижения как у преподавательского состава, так и у студентов.
   Остальные вузы живут по типовым правилам от одной словесной, бумажной компании до другой.
   Реформа образовательных учреждений заставляет по-новому подходить к организации НИР в вузе.
   На Западе вузы фактически представляют собой научно-образовательный комплекс. Научные центры, лаборатории западных образовательных учреждений прекрасно оснащены и щедро финансируются со стороны фондов, фирм и государственных институтов. Наука на Западе нужна. Поэтому государство, бизнес, общество заинтересованы в развитии интеллектуальной собственности.
   Перед отечественными вузами поставлена аналогичная задача – превратить их в научно-образовательные центры.
   Но у нас сложилась несколько иная система, связанная с разделением науки и образования.
   Речь идет об исследовательских институтах в рамках РАН. Это обстоятельство нельзя игнорировать. Поэтому реформу вузовской НИР следует проводить с учетом этого фактора.
   При этом следует выстроить жесткую логическую цепь: Заказ – НИР – внедрение.
   В настоящее время действует другой подход. Вуз должен обладать интеллектуальной собственностью, которая должна возникнуть как бы сама по себе. После этого он объявляется инновационной площадкой и начинает финансироваться.
   Инновационная деятельность вуза является важнейшим показателем при определении его статуса и аттестации. С этим нельзя не согласиться.
   Однако пока экономика не будет диверсифицирована и не приобретет другой структурный характер вряд ли она будет вкладываться в вузовскую науку. Да и ассистент, получающий чуть более 60 тысяч в год и потому работающий в разных вузах, не может с полной отдачей заниматься наукой. Пока же от него требуют в рамках НИР зарабатывать 25 тысяч в год. Это не реально.
   Таким образом, можно метафорически сказать, что на Западе как и положено: лошадь впереди телеги, а в России – наоборот. Ничего из этого не выйдет. Не вуз должен ходить с протянутой рукой и предлагать заказы, а напротив. Но пока прибыль от 300 % и выше получают за счет малооплачиваемого рабочего труда, а не хай-тека, технологий, обеспечивающих конкурентоспособность, все так и будет продолжаться.
   Сейчас на конкурсной основе вузам может быть присвоен статус «исследовательский университет». Что же, такой тип высшего образовательного учреждения более соответствует образцу классического западного университета. Но в России, как уже говорилось, сложилась сеть исследовательских институтов и центров в рамках РАН. Поэтому повторяем, соединение науки и образования следует осуществлять с учетом этого обстоятельства. В противном случае получится как в одном областном центре, где НИТИ превратился в торговый центр. Кто-то выиграл от этого несомненно. Но страна в целом проиграла. Это путь в никуда.
   Когда говорят о реформе отечественного образования, то почему-то опускается из виду одна немаловажная деталь: нагрузка и оплата труда преподавателей. В данном случае просто стыдно сравнивать нагрузку и оплату труда преподавателей отечественных и западных вузов. С этим, кстати, связана и их мобильность.
   Высшее профессиональное образование существует не само по себе, в отрыве от экономики. Если России действительно нужна наука и стратификация будет строиться в зависимости от того образования, которое получает человек, то за его реформу не надо будет беспокоиться.
   Самостоятельная работа студентов является сильной стороной западной системы образования. Она даёт право выбора студенту, информационно и организационно обеспечена. Достаточно сказать, что по каждой дисциплине студент получает полный комплект. Рейтинг преподавания зависит также от выбора студентов.
   Организация самостоятельной работы студентов в России учитывается прежде всего в информационном плане. Она менее обеспечена.
   Что качается рейтинга преподавателей, то здесь можно встретить необъективные оценки со стороны студентов, что, естественно, отражается на рейтингах первых.
   После полета Ю.А. Гагарина в космос США радикально изменили отношение к образованию, чтобы не отстать от СССР. Сейчас в Америке учатся студенты со всего мира.
   
Купить и читать книгу за 175 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать