Назад

Купить и читать книгу за 14 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Опасная охота


Андрэ Нортон Опасная охота

   Ингрид, которой хотелось услышать историю о людях…
   На высокой-высокой горе
   На заросшей осокой долине,
   Не рискнем мы пойти на охоту:
   Мы боимся здесь «малых людей».
Уильям Эллингем

Глава первая

   Стояла жара, и для одного из находившихся в комнате было слишком жарко. Тем не менее, думать сейчас о жаре было, наверное, неуместным, несмотря на круглые капли пота, собиравшиеся прямо под его слегка косыми глазами и стекающие затем по щеке. Раздался еле слышный шорох – это он сменил положение на голом табурете, компенсирующим его недостаточный рост. Табурет стоял на полу, выложенном блестящими цветными черепицами, создающими такой рисунок, что стоило ему на него посмотреть даже мельком, как глаза тотчас же ощущали боль. Но здешний хозяин считал это не только естественным, но даже чувствовал удобство в одной из подобных раздражающих ситуациях, которые с некоторых пор наполняли всю жизнь Фарри.
   В течение скверного и долгого периода жизни он видел уйму чужаков в неприглядных трущобах, тянущихся вдоль порта Приграничья, и именно такое в основном связано с его ранними воспоминаниями. Однако он не думал, что когда-то ему доведется увидеть подобных незнакомцев в их родной среде, находящихся у себя дома.
   «Жарко», – поймал он мысль Тоггора, как всегда так, что едва смог разобраться, не свои ли это собственные чувства, и затем ощутил, что Тоггор раздражен. Его куртка без рукавов потяжелела и сморщилась, когда смукс выбрался наружу и уставился прямо в его косоватые глаза.
   – С-с-с, тебе жарко, малыш? – На этот раз он тихонько высказал это вслух, а не передал мысленно. На заметном расстоянии от них поднялся третий находящийся в комнате, вытянув когти своих перепончатых ног, прошлепал по каменным плиткам пола. – Вежливость – это очень хорошо, мои маленькие друзья, но уступите мне привилегию проявить ее. – Желтая перепончатая лапа с полосками на запястье и повыше локтя с потрепанными манжетами цвета закаленного железа протянулась к стене и щелкнула выключателем.
   Они не услышали звука ветра, и все же по комнате пронесся легкий мягкий бриз, умеренно теплый для всех присутствующих и по крайней мере более приятный, чем медленное жаркое, беспокоящее тепло. Тот, кто вызвал ветерок, теперь пробирался по дорожке между маленькими и крупными столами – на всех столах возвышались стопки обучающих пленок с записями и пластинами с изображениями, лежащими в коробках. Фарри сделал рефлекторный, но незаметный, как он надеялся, жест, что ему стало легче. Сложенные крылья ниспадали ему на плечи, вытянувшись вниз по спине, так, что их концы волочились по полу, а потом поднялись. Он не стал расправлять крылья полностью – для этого требовалось больше пространства – но по крайней мере сумел их выпрямить.
   Высокий старый чужак наблюдал за Фарри почти с нескрываемым интересом. Он смел целую груду коробок с пластинками на пол и уселся на стол, что-то бормоча и потирая колено. Потом он наклонился вперед, положив обе ладони на колени. Фарри не знал, сколько времени закатанин продолжал наследовать этот уровень существования (так они относились к жизни и смерти), но не сомневался, что Великий Истортех Зорор был действительно с незапамятных времен опытным мастером своего дела, поскольку имел огромную коллекцию образцов информации насчет непонятных вещей по всей беспредельной галактике – особенно истории всяких странных рас, которые время от времени появлялись в исследовательских отчетах. Они и в самом деле жили очень долго, эти люди, похожие на ящериц, но даже старейший из них часто заявлял, что он лишь только принялся за свои труды.
   – С-с-с, – снова прошипел Зорор. – А сейчас вам бы хотелось, чтобы этот старик в перепонках перешел наконец к делу и рассказал, кто вы такие и откуда сюда прибыли. – Закатанин кивнул так энергично, что его сложенная в складки кожа, покрывающая затылок и плечи, раскрылась как веер, похожий на огромный изукрашенный воротник.
   – Вы же знаете, как это нелегко, – продолжал Зорор. – Мы не можем подойти к стопке записей и просто спросить: «Расскажи-ка мне, кто этот – крылатый? С какой планеты и от каких людей он прилетел?» Вот, – он снова протянул руку к громоздким штабелям пленок и бобин лент с записями. – Здесь записи полетов, многих-многих полетов, совершенных в том числе и людьми, которые рассказывают странные истории, порой просто из своего воображения, но иногда те содержат в себе и правду, которая… если бы Всемогущий готов был помочь – то можно было бы проследить все, что творится там, далеко-далеко! – Он поднял руку и показал большой и указательный пальцы. Между ними было расстояние величиной с меньшие когти Тоггора.
   – Значит, здесь… ничего нет? – Фарри сдерживал нетерпение все утро, и в это время все, что он мог вспомнить, поедалось всесчитывающим большим компьютером. Его скудный запас информации был считан и записан в качестве смеси все еще сомнительных подробностей.
   – Нет, такого я не говорил. Здесь находятся истории таких, как ты. Истории, дошедшие от бардов Лоэля, «вспоминателей» Гарта, «танцоров мыслей» Удольфа. Имей в виду, истории, собранные более чем с сотни планет. Однако… Так уж случилось, что эти истории не имеют конкретных доказательств. Пересказывающие их описывают детали того или иного мира. На самые убедительные из них – истории, пришедшие с Терры…
   – С Терры? Но это тоже всего лишь легенда, – Фарри даже не пытался скрыть разочарования.
   Складки на шее Зорора затрепетали, когда он ответил:
   – Нет, это не так… Что-то общее есть во всех этих планетах, с которых приходят самые ясные и подробные истории. Особенно, с планет, которые первые были колонизированы людьми. Да, вполне вероятно, что это были люди с Терры. Ведь именно она породила несколько рас, и все они обладали неугасимым даром любопытства. Терране не первые стали изучать космическую тьму, и все же именно они распространили свои исследования на большие пространства за время, намного более короткое, чем те, кто начали первыми. И вместе с собой они принесли, как и все мы, рассказы, которые были очень старыми и являлись частью их жизни.
   Лицо Фарри нахмурилось. Зорор, благодаря своей учености, тоже был способен рассказывать всяческие истории. В обычных обстоятельствах Фарри слушал бы их с интересом. Тем не менее, сейчас ему хотелось услышать только правду, которая позволила бы ему ухватить хотя бы очень тонкую нить, чтобы проследить за ней. Он поднял руку и дотронулся до кончика одного из крыльев.
   – Люди с Терры… безусловно они не похожи на меня, – промолвил он.
   – Нет. Они не были сказочными существами… – заверил его Зорор. – Но истории, которые они принесли… В их рассказах… многое было исследовано и собрано вместе Захаджем еще в туманном прошлом. В своих историях они рассказывали о «маленьких людях», которые иногда жили под землей…
   Фарри еще больше распрямил крылья.
   – Те не смогли бы сами принести эти истории! – парировал он.
   – Верно, верно. Но среди них были разные особи или расы. Согласно их рассказам, некоторые имели крылья. И все они установили необычную связь с людьми, прибывшими с Терры. Порой они были добрыми друзьями, но случалось и так, что становились кровными врагами. Поговаривали, что они часто воровали человеческих детей и уносили их, чтобы обновить и обогатить свою кровь. Ибо они были очень стары и время от времени вырождались до тех пор, пока от них не осталась лишь горстка. Предполагали, что они обладают несметными сокровищами… возможно, даже очень ценными записями! – тут голос Зорора стремительно повысился. – Только всякий раз когда-нибудь наступало время, когда люди вытаскивали их из домов – возможно, не без причины (хотя ходят легенды и насчет их злодеяний), потому что они владели землями, нужными людям. Всем известны истории о неиссякаемой алчности Терры, которая распространялась подобно черной туманной туче, куда бы ни сажались их корабли, пока не появился Великий Мститель.
   А тем временем эти крылатые и бескрылые существа летали по звездным дорогам, не зная, где бы осесть. Они искали планеты, где было место, чтобы обосноваться. Однако всякий раз такие планеты бывали потом захвачены терранами. Они бы прибывали на такую планету, и Маленькие Люди снова должны были искать себе место. Судя по записанным нами легендам, все это было очень-очень давно. Но о самих них нет никаких записей, а есть только то, что осталось в песнях и легендах.
   – Выходит, они воевали с терранами? – спросил Фарри, чувствуя, что губы его пересохли. Ему пришлось посильнее прижать к себе смукса, ибо тот проявлял активность и предостерегал Фарри, щипая его пальцами.
   – Да, когда-то была война, хотя нам мало известно о ней – в основном из баллады, в которой несколько терран убили злого волшебника Маленьких Людей. К примеру, от Удольфа до нас дошел целый ряд танцев, оплакивающих некоторых вождей, погибших от оружия, известного только Маленьким Людям. Должно быть они использовали некий вид ментального контроля, поскольку при помощи его долго удерживали людей в пределах их укрытий, многие дни или годы, не позволяя своим пленникам удрать, ибо обнаружено, что те не покидали своих домов долгие годы. Еще есть отчет с Мингры. Идите сюда и сами посмотрите.
   Фарри проследовал за закатанином к большому столу, где находилось столько штабелей с пленками, что ему показалось, что они вот-вот упадут. Зорор начал очищать стол, перекладывая кипы на пол. Фарри стал помогать ему, сложив свои крылья еще сильнее, чтобы ничего не задеть.
   – Скорее всего, вот эта – самая древняя, – проговорил истортех, а сам тем временем возился с читающим устройством, проверяя, находится ли прибор находится в нужном положении.
   – Мингра? – этого слова Фарри никогда не слышал.
   – Это темная планета, и очень удручающая… – Зорор сосредоточил внимание на диске, прилаживая его к читающему устройству, чем на каком-то вопросе. – Теперь это, – он в последний раз повернул какой-то цилиндр, и диск скользнул на место. – Позор Мингры. Позор всех космических путешественников – хотя, возможно, за многие годы это иссякло, и единственное, что осталось живо, это противный шепот. Наблюдайте с осторожностью, поскольку он пропитан ненавистью одной особи к другой, и теперь, похоже, ничего нельзя с этим поделать…
   Его голос постепенно затихал, пока не превратился в тихое шипение и совсем замолк. Фарри послушно смотрел на маленький экран. Тоггор беспокойно дергался в его объятьях, пока Фарри осторожно не поставил смукса на стол перед экраном. Тоггор свернулся в клубочек и вероятно собрался заснуть. Но Фарри было не до сна. Со времени своего прибытия домой к Зорору, он повидал предостаточно. Дом представлял собой штаб-квартиру целой группы исследователей подобных записей. Некоторые были настолько фантастическими, что если бы он не знал точно, что если бы это и в самом деле были рассказы путешественников, то посчитал бы это за собрание сказок.
   На экране появилось изображение. Фарри дернулся и полупривстал со своего места. Ибо он не только увидел огромную картину сферы, полуосвещенную с одного края красным лучом, но в его голове…
   Он не мог сказать, было ли это песней, он даже не смог бы различить то, что должно быть целым миром чужаков. И все же, где-то в глубине души, ему внезапно пришла мысль-чувство, что все это содержит в себе правду, злую и могущественную. Ухватившись за край столешницы, он заставил себя усесться вновь, однако так и не оторвался от стола.
   – Вред… тьма… вред… – Смукс развернулся, раздумав засыпать, и сжался перед экраном, помахивая своими крупными когтями взад и вперед, словно столкнулся с какой-то страшной опасностью.
   Тут звук полился тонкой нитью, будто бы призывая смотреть на красный свет на экране, становившийся все ярче, и они увидели бесплодную местность из скал, расщепленных выветренных скал или разрушенных бурей по всему гребню и плато. Какие-то мрачные тени у подножия этой обнаженной породы и темных обломков шевелились, словно вытекали из какого-то источника.
   Это было страшно… причем страх возрастал и усиливался и начинал затоплять Фарри. Стопка свитков с записями повалились на пол, когда его крылья поднялись в бессознательном импульсе.
   Со скоростью лазерного выстрела в его голове вспыхнул кровавый свет. Здесь было олицетворение всего злого, что он когда-либо знал. Оно сложило вместе челюсти с изломанными зубами, и на Фарри пристально уставились горящие огнем глаза, похожие на ямы.
   Это нечто непонятное, ненавистное словно бы явилось прямо из его памяти! И это было…
   – Буги… – прошипел Зорор, прерывая это устрашающее воздействие, когда существо, появившееся на экране, почти ввергло Фарри в транс. Как же такое могло быть? Оно не походило ни на одну запись, какую он видел. Из чьего сознания вырвался этот ужас, что был записан для будущих исследований… и где… когда?..
   – Это был коллективный кошмар, – пояснил Зорор. Фарри слушал, но его внимание все еще было сосредоточено на этой штуке. Сейчас она выползла из тени. Туман стелился позади и уменьшался, словно эта субстанция украдкой надвигалась для того, чтобы предоставить себе побольше реальности. И это существо ползло. Его поддерживали короткие конечности… нет, не конечности, а скорее толстые щупальца; и Фарри показалось, что он действительно слышит звуки присосок, легко отрывающихся от скалы и вновь присасывающихся по мере его приближения.
   Кошмар? Не-ет, это было более явственно, чем кошмар. Достаточно, чтобы вызвать смерть, если подобное существо появится во сне.
   – Что оно делало? – произнес закатанин. – Посмотри на скалы, направо, мой маленький друг.
   Фарри почувствовал, что если отведет внимание от ползущего существа, то останется открытым для нападения, даже если это было не наяву, а на пленке. Однако он бросил быстрый взгляд туда, куда указал ему закатанин.
   У подножия неподвижного камня тени не было; она витала прямо над ним. Он имел форму гуманоида и… Фарри затаил дыхание и проглотил крик. Ибо он увидел, что у стоящего есть крылья, и без всяких слов осознал, что крылатый управляет ползущим существом, отправляя ему какую-то жертву, но не для того, чтобы умертвить ее – по крайней мере сначала – а для пытки страхом. Крылатый… Теперь Фарри стал весь внимание. Он видел его плоть, в виде конечностей, руку и лицо, и заметил, что он грязно-серого цвета. Его глаза походили на глаза управляемого им существа и были красные и горящие. Тело закрывало плотное одеяние, тоже красного цвета, подстать вечно-светящемуся небу. Он лениво помахивал крыльями, но они были не такие, как у Фарри – не широкие и разноцветные, на которых один оттенок смешивался с другим, и такими распростертыми, что создавали впечатление нежной красоты. Нет, этот вождь безжалостных теней обладал крыльями, у которых отсутствовало оперение, что покрывало крылья Фарри. Напротив, они были такие же отвратительно грязными и сероватыми, как и его кожа. Когда он их распрямлял, то Фарри видел на их концах опасно выглядящие изогнутые когти.
   – Крылатый… – еле слышно прошептал Фарри. К страху, все еще обуревавшему его, теперь прибавился настоящий ужас. Неужели он смог бы назвать его родственником – невзирая на правдивые и ложные рассказы Зорора? Отчего-то он понимал, что это было правдивым рассказом…
   «Только для двоих», – ответил на его мысль Зорор, впервые за все время проявив свой дар. Это означало, что он мог общаться и со смуксом, и Фарри вознегодовал, что это было так.
   – Двое, – с этими словами Зорор наклонился вперед и коснулся своими ухоженными когтями на пальце контрольного устройства, в результате чего экран выключился. И все-таки, когда Фарри смотрел на экран, он по-прежнему увидел, как отвратительный крылатый взмывает вверх на скалу и летит вперед, к ужасному порождению теней.
   – Двое, – продолжал закатанин, – два существа, которые спали, и что-то наслало на них такой сон. Это вышло из сна маленького ребенка, одного из многих, которых доставили для лечения с Мингры на Йорум более ста планетарных лет назад. Из этих малышей выжило только пятеро. Остальные… кошмары, такие, какой мы только что видели, преследовали их до тех пор, пока одни из них не умерли от одного только страха, а другие укрылись так далеко от внешнего мира в своем ужасе, что никому не удалось добраться туда, где они скрывались. Таким образом они стали потерянными, и мы ничем не смогли им помочь.
   – Но ты говорил о позоре… – заметил Фарри. Он уже понял, что может быть нескончаемым страхом, но не видел в этом никакого позора. Любой ребенок и даже совершенно взрослый человек, не испытали бы позора из-за такого страха.
   – На Мингре есть колония сновидцев, которым известно, как управлять подобными снами, – пояснил Зорор. – Когда их призывали на помощь, когда дети рыдали и пронзительно кричали во сне – они прилетали, но отказывали в любой помощи. Те, кто спят и видят сны, всегда парят над тонкой чертою, которую большинство людей называют безумием. Им известно, как попасть в их сон, и даже с оружием в руках, чтобы нанести вред любому, кто может там оказаться. И потому они посылали своих учеников в пустыню учиться управлять своими снами. Если бы это устройство, записывающее сны, оказало при показе такое воздействие на тебя, представляешь, что тогда чувствовали сновидцы? Но не только сами сновидцы искали защиту. Люди, видевшие своих детей, бредящих во сне – сне, из которого, похоже, нельзя пробудиться, как бы медицинские работники этой колонии ни пытались помочь им – впадали в гнев и наносили вред окружающим. Колония сновидцев стала быстро оказалась в упадке. Они весьма болезненно переносили боль разного рода, но не могли вынести того, что не смогут ни разбудить, ни помочь детям. И они умирали, причем не быстро или легко. Потом на планету приземлился патрульный корабль, выполняющий свой регулярный рейс – на планету, где у многих руки были в крови и почти все умы больше не могли вынести груз воспоминаний о том, что случилось. Детей, которые выжили, было очень мало, и их доставили на Йорум, и уже там целители мозга непрестанно работали, чтобы изгнать буги-человека…
   – Буги-человек, – повторил Фарри.
   – Именно это имя они восклицали во сне. Но это имя уже было очень древним – еще один «подарочек» со Старой Терры отправился к звездам. Ибо буги-человек было древнейшее существо, созданное чтобы пугать детей, чтобы те вели себя хорошо. И мы обнаружили, что некоторые истории о нем рассказывались на Мингре, и там они считались безобидными и забавными.
   – Безобидными? Забавными? – резко произнес Фарри. – Но это же дьявольское видение! Как же ребенок мог создать подобный сон? Если его народ был скор на наказание и весьма жестокого нрава?
   – Они не были такими – пока несчастье не довело их до подобных действий, – сказал закатанин. – Не будь любой из сновидцев таким нестойким, что они сыграли подобную штуку со своим же даром. Как известно, эти сновидцы были связаны клятвой, которая запечатлелась в самом сердце их душ, так, что их труд не мог распространить зло ни на кого. Тем не менее мы, как и все эти дети, были способны вытягивать картины сна оттуда, где обосновался такой же ужас. И ты, мой маленький друг, еще не видел самые худшие из них. Некоторые из этих изображений заперты в стазисном поле, поскольку только очень стойкий и исключительно уравновешенный человек осмелится взглянуть на них. Чтобы увидеть такие сны… Возможно, сновидцы действительно достигли высочайшего искусства. Те, кто упражнялся в этом почти с самого рождения, были способны послужить связующим звеном даже между планетами.
   Но значит, если этих детей посетил один и тот же сон, тогда у этого сна есть образец. Патруль, мои собственные сотрудники и другие исследователи самыми разными средствами пытались отыскать источник этого общего сна, но тщетно. Мы обнаружили только, что эта часть галактики, состоящая из пяти солнечных систем, очень неустойчива: там случались волнения, мятежи, даже небольшие войны. Также ходят слухи, где упоминают подобных тебе – искомый враг относится к крылатой расе. И все же ни один человек в действительности не видел ничего подобного, хотя наша исследовательская сеть раскинута на очень широкие пространства и пользуется неофициальными источниками, как, например, Воровская гильдия.
   Однако волнения на Мингре завершились. Там больше нет кошмаров, даром что тренированные добровольцы десятого класса сновидцев предложили свои услуги в поисках. Потом Патруль и власти заявили, что все волнения начались из-за либо непонимания (это для тех, кто требует, чтобы все доказательства положили прямо перед их глазами), либо из-за склонности к чувствительности, пробуждаемой этими старинными рассказами. И уже потом власти наклеили на поселенцев ярлык позора из-за разгрома сновидцев, и вроде как все в порядке, поскольку больше нет волнений или мятежей, да и тот случай в конечном счете был очень незначительным событием на фоне жестокости, которая неотступно следует по пятам душевного равновесия во всех обитаемых мирах.
   – Выходит, что этот сон никогда не считался правдой? – спросил Фарри.
   Зорор провел обеими когтями по подбородку, прямо по первой его складке.
   – Отчего же, считался. И некоторое время они держали глаза и уши навостро. Многое из этих, – он снова указал на рулоны для чтения, – это их записи. Вот почему мы имеем легкий доступ к материалу, и он не похоронен где-то на складе. К тому же, мы добавляем найденные в разных местах всякие подозрительные факты – и это всегда истории, многие из которых дополняют друг друга. Маленькие Люди – это Люди с Холмов…
   Фарри фыркнул. Люди с… с… Холмов!
   – Ты ведь слышал о них раньше, не так ли? – осведомился закатанин.
   Фарри провел ладонью по лбу, словно таким образом мог вызвать воспоминания, глубоко захороненные в его памяти. Обратно… обратно… Он находился в том жалкой, обшитой со всех сторон досками комнатке, заваленной стопками разваливающейся соломы, что служили ему постелью. И человек, который был хозяином его убежища, сидел за шатким столом, вертел в грязных руках потрескавшуюся кружку, где все еще оставался глоток-другой дурно пахнущего напитка после того как он выпил из нее залпом. Ланти поднял руку, чтобы бросить на Фарри взгляд, обещающий взбучку, что Фарри понимал очень хорошо. Этот неуклюжий пария радовался возможности проявить хоть над кем-то свою власть, призвать Фарри и хорошенько поколотить его, стараясь попадать по горбатой спине. Он помнил все это вполне отчетливо – но то, что находилось перед этим навесом с соломой и его несчастным заключением, было недоступно.
   – Да, – кивнул Зорор. – Почему-то когда-то у тебя была подчищена память. И все-таки, когда я упоминаю название, данное этому народу в прошлом, ты, похоже, все понимаешь…
   Фарри отрицательно покачал головой.
   – Нет, я не могу вспомнить. Но… я слышал это название… ну конечно же, я его слышал! Но в Приграничье, куда прибывают, а потом улетают все космоплаватели, я слышал обрывки очень многих рассказов и как хвалились своими приключениями.
   – И тем не менее, – произнес Зорор, дружески взирая на Фарри, – это одно из наименее известных названий тех людей, которых, по правде говоря, никогда и не существовало. Что ж, получается, Фарри, что мне следует предостеречь тебя. Майлин и Крип доставили тебя сюда в ночи, путешествуя на своей воздушной машине. Очень немногие видели тебя, и это замечательно, что ты способен складывать их… – он указал на крылья, – делая их до изумления маленькими. На расстоянии и при ослабленном освещении их можно принять за скрученный на спине плащ. Тем не менее, при свете дня очень острого зрения вполне достаточно, чтобы заметить разницу. А значит… малыш, ты не в безопасности!
   – Гильдия? – Ведь действительно, он вполне достаточно насолил им, сорвав операцию одного из их боссов. Но был ли он в списке врагов достаточно высоко, чтобы привлечь их внимание? Если это так…
   Он нахмурился. Майлин и Крип Ворланд были его друзьями. И благодаря их усилиям он выбрался из нищеты Приграничья. Он был с ними и участвовал в их делах, когда с ним произошло чудо – у него обнаружились крылья. И если он настолько приметен, то, оставаясь с этими двумя, которые столько для него сделали, он их тоже подстерегает опасности.
   – Нет, – отчетливо прочитал его мысли Зорор. Фарри не пытался закрывать их – настолько он был рассеян относительно того, что казалось несчастливым открытием. – Разумеется, у Гильдии нет причин любить любого из вас. – Из горла закатанина вырвался хрипловатый смешок. – Вы все трое доставили им немало неприятностей, кроме того, навлекли на них позор, о котором многие говорят. Но я полагаю, что вы достаточно осмотрительны, чтобы не распространяться о том, что наделали. Лучше бы вам задуматься над тем, что будет дальше. Однако среди множества других отвратительных услуг, оказываемых Гильдией, существует некая форма работорговли, которую они позволяют себе при любой благоприятной возможности. У них есть список клиентов (многие из которых смогли бы купить целую планету ради своего удовольствия), которые желают всякой новизны. Безусловно, ты и есть подобное новшество и за тебя отвалят целую кучу денег на некоторых планетах, где всем правит удовольствие. И еще. Гильдия обладает своими источниками информации, которые, возможно, не равноценны нашим, но лучше, чем, скажем, пленки с информацией, изучаемые Патрулем. Вполне вероятно, что они имеют сведения о Маленьких Людях – особенно ввиду случившегося на Мингре. Одна из наиболее часто упоминаемых задач крылатой расы, согласно легендам, – это собирание и охрана сокровищ. Если предположить, что Гильдия знает о том, что ты принадлежишь к этой загадочной расе, а значит, ты можешь привести их к сокровищам… Ага, вижу, ты меня понял. Поэтому в значительной степени для твоего же блага, я прошу тебя принять все меры предосторожности, чтобы тебя не заметили.
   Голова Фарри дернулась на плечах. Он едва не перевернул табурет, с которого только что поднялся. Слова Зорора жужжали в его голове, как рой насекомых, ибо голова Фарри тотчас же отяжелела, а его ноздри расширились неимоверно, словно он вдохнул слишком много воздуха. Он почувствовал запах плесени, пыли и времени в этой комнатушке. И вот повеяло совсем иным запахом. Словно бы страх обуял его, точно так же, когда он просматривал записи, хотя сейчас до него доносился приятный аромат. Он наполнил им легкие, и, пошатываясь, направился к двери. Все цветы, которые он когда-либо нюхал, все виды кустарников – пряный запах вод в сухой земле, вот что он ощущал теперь. Он доплелся до стола, и его крылья поднялись и раскрылись. Воздух… он должен лететь…

Глава вторая

   Панель ушла в сторону, и перед ним стояли Майлин и Крип. Но где же еще один? Он не прятался позади этих двух, ибо Фарри тогда смог бы увидеть окончания или верхнюю часть крыльев. А ведь…
   Но где же она?
   – Кого ты ищешь, мой маленький собрат? – осведомился Крип. Когда он внимательно изучал Фарри, в его голосе чувствовался намек на беспокойство.
   – Одну… грациозную – ту, которая парит в красоте! Где она, мой брат и моя сестра! Неужели вы скрываете ее? – Внезапно он вспомнил предостережение закатанина, которое тот сделал его всего лишь несколько мгновений ранее. – Она на корабле? Безусловно, она не с Градала! Поскольку нас не видели раньше такими… – Фарри показал пальцем, – как мне рассказывали.
   Ему хотелось громко закричать… запеть… чтобы торжествующе лететь вверх и вверх – чтобы встретить ее наверху в облаках, куда вела доступная только им дорога. Однако он не заметил, чтобы его друзья улыбались. Скорее, мысли Майлин проникли прямо в него, ослабляя обуревавшее его возбуждение.
   «С нами никого нет… ни на корабле, ни еще где, мой маленький собрат. Почему ты решил?..»
   Фарри подошел к ней с распростертыми объятьями, а потом озноб сменил его внезапную радость, которую он ощутил впервые за свою тяжелую и никчемную жизнь. Этот запах… нет, он не мог так ошибиться! А он исходил от…
   Он выбросил вперед руку и вырвал это из ладони Майлин, и обнаружил что-то завернутое в лист бумаги из великолепной шерсти, такой, в какую заворачивают нечто хрупкое после покупки. Лист бумаги откинулся в сторону, позволяя ему увидеть нечто мерцающее смешанными оттенками: розовым, белым, как перламутр, и еще он увидел теплую серость первых сумерек.
   Фарри продолжал пристально смотреть, пока аромат окутывал его облаком запаха, наполняющим каждый вдох. Она… она…
   Издав хриплый вопль, он бросился на ближайшую к нему стопку бесполезных пленок, являющих собой дивную вещь, однако часть их содержала грубую жестокость: такую пытку, что она стирала все чувства и оставляла вместо них ощущение нестерпимой боли. Из этой боли появился гнев, неистовый, наполняющий его до такой степени, что он, взмахнув рукой, смел на пол стопки с пленками; его губы были поджаты с такой силой, что он даже прикусил их, а его лицо походило на морду свирепого зверя, неспособного дать выход своему гневу, кроме как выпустить клыки и когти. Другая его рука стремительно потянулась к поясу и вытащила короткий защитный нож, доставшийся ему как бы в наследство от их встречи с Гильдией. Кто смог бы заплатить за это – эту боль, печаль… Смерть!
   – Где… – требовательно прорычал он. – Где это было? – Он не осмелился снова коснуться этой многоцветной штуки, которая мучила его даже сейчас, когда он не смотрел на нее.
   Майлин осторожно двинулась и подошла к нему сзади. Все тело Фарри вздрагивало, и он страстно желал повернуться к ней, высокой и красивой, чтобы вытрясти из нее знание, которым он должен обладать. Она подняла красивый обрывок, потрясла его так, что он понял, что на это надо посмотреть, вопреки ярости и ужасу; она вытянула поднятое во всю длину, и это оказалось нечто вроде шарфа. Если смотреть на этот кусок материи под углом, то все его цвета переливались.
   – Что это? – Майлин не старалась внести сумятицу в сознание Фарри, а просто заговорила вслух преспокойным голосом, таким, каким разговаривала только с теми, кого она любила – с животными, необычными или знакомыми, которые разделяли с ней ее жизнь.
   – Что это, брат мой? – спросила она во второй раз. Фарри высвободил слишком сильные эмоции, переживая им за слишком короткий отрезок времени. Теперь он чувствовал головокружение и болезненную слабость и с трудом добрался до края стола. Три раза он проглатывал комок в горле, прежде чем смог вымолвить хотя бы слово.
   – Это… от крыла! – отвечал он, содрогаясь всем телом.
   – Так-так, – промолвил Крип Ворланд. – Разве ты видел где другие такие крылья, как твои? – спросил он.
   Фарри повернул голову так, чтобы не видеть трепетание цветов, которое Майлин вызвала опять. Память… неужели он все помнил? Он боролся с гневом, и ему удалось взять под контроль свою вспышку.
   – Крыло… может быть похоже на мое. – Разве что оно было гораздо красивее со своими теплыми цветами, чем его затемненные зеленые маховые крылья.
   – Ты можешь рассказать нам побольше, маленький собрат? – спросила Майлин, а он про себя отметил, что она была другом всех крылатых, имеющих лапы, и других форм жизни и теперь очень пристально наблюдала за ним.
   Фарри даже не поднял руку. Его рот скривился, а в горле вспыхнула ярость – ярость все еще обуревала его, но теперь было что-то еще, ощущение огромной потери навалилось на него, поскольку он стал обладать грузом своих крыльев до срока, и чтобы высвободить их, ему понадобились страшные усилия.
   – Она умерла… – он произнес эти слова – и внутренне заплакал.
   – От чего? – строго спросил Ворланд, и уверенности в его голосе было достаточно для Фарри, чтобы он сумел ответить.
   – Я… я… не знаю. Если я попытаюсь узнать… – он помахал тонкими пальцами на расстоянии дюйма от шарфа. – Ведь я почувствую только то, что ощущала она, а не как она умерла или откуда к ней пришла смерть.
   Складки на подбородке Зорора полностью выпрямились. Он немного наклонился вперед, словно пытался внимательнее изучить шелковое крыло.
   – Эта ткань провезена сюда тайно, контрабандой? – Шипение почти затерялось в требовательности звучания его голоса. Однако он не попытался прикоснуться к отрезу материи, который продолжал трепетать, хотя вокруг не было даже намека на легкий ветерок.
   Тогда Ворланд обратился с вопросом ко всем присутствующим:
   – Выходит, это запрещенный импорт, так? Зачем кому-то рисковать запретом на полеты, чтобы торговать таким товаром? И какие же получаются достоинства из уничтоженной красоты?
   Контрабанда на всех планетах считалась тяжелейшим преступлением, и на контрабандистов бросали все силы закона в виде специального отряда офицеров, независимо от того, случилось это на планете или за ее пределами. Им поручалось поймать преступников, чтобы подвергнуть их суровому наказанию.
   – Я не знаю, – снова вступил в разговор закатанин. – Поскольку я официально занимаюсь иноземным антиквариатом, то есть вещами, которые могут добавить два-три слова к нашим записям, то состою в Гильдии Импортеров, и не только здесь, но и еще на пяти планетах. А вот список запрещенных вещей…
   – И под каким названием это числится в списке? – спросила Майлин, осторожно кладя полоску материи на стол.
   – Как ткань паука-шелкопряда… новая разновидность… о чем немедленно следует сообщить на ближайший пост Патруля.
   – Я не знаю, что такое паук-шелкопряд, – Фарри смотрел только на мерцающую массу. – Но это не может быть тем…
   – Нет, – отрицательно покачал головой Крип Ворланд. – Это кажется гораздо крупнее. И взято из крыльев…
   От его слов Фарри содрогнулся и снова вцепился в край столешницы, чтобы успокоиться. Ему надо отгородиться стеной от теснящихся в голове мыслей. В нечистотах Приграничья, где эти двое отыскали его, он спасался от голодной смерти вместе с остальными бродягами, тонущими в пучине зла, распространявшейся по поселению близ посадочной площадки, и так действительно было; и когда у него появлялась жажда общения, он делился мыслями со смуксом, тоже пленником. Потом прибыли эти двое и внезапно забрали их с Тоггором. После этого он видел множество неприятных вещей, вызывающих страх вкупе с ужасом, но почему-то ни одно из них не коснулось его так сильно, как сейчас – как будто услышанное изо всех сил стремилось отпереть дверь, которая, если ее открыть, унесет его в другое время и место, куда он не должен ни входить, ни даже…
   – Если это попало в запретный список, – сказала Майлин, – то кто-то обязательно должен был знать происхождение и источник этого – и конечно же, должен был и видеть это прежде.
   Тут заговорил Зорор:
   – Крылья… собрат, – теперь он смотрел на Фарри, и в его взгляде чувствовалась тревога, частично скрываемая морщинистыми чешуйками. – Ты смог бы рассказать нам, кто и где?
   Фарри вновь ощутил волну головокружения.
   – Я…
   – Нет! – перебила его Майлин. – Есть одно место, куда он не рискнет отправиться – то есть, в прошлое, откуда он появился. – Она вытянула руку и откинула со лба Фарри мокрые от пота волосы.
   – Где же вы нашли это, Дочь Лунной Силы? – спросил Зорор обычным тоном, словно она предоставила ему какие-то улики.
   – На открытой продаже, на рынке. Просто искали что-нибудь необычное, – парировала она. – Фарри может отправиться туда и поискать нужную информацию.
   – Найти космонавта, павшего духом от неудач, и даже гораздо больше, – заметил Ворланд.
   – Космонавта, побывавшего на многих планетах, известных и неизвестных, – добавил Зорор, словно пытался разобраться с проблемой при помощи всей силы своего знания. – Но для того, что встретиться с ним – нам придется отправиться к нему. А с этим, вероятно, можно будет узнать и побольше!.. – Он не дотронулся до шарфа, на который показывал его коготь. – Но нашему маленькому собрату необходима какая-нибудь защита. Давайте-ка подумаем…
   – Защита? – переспросил Ворланд.
   – Разумеется. Когда у нас будет побольше времени, я объясню. Но уже сумерки, и я бы сказал, что нам лучше приступить к обсуждению того, что нам надо делать, до наступления ночи.
   Майлин взяла плащ с капюшоном и ловко набросила его на Фарри, прикрепила капюшон к верхним кончикам крыльев, оставив ему впереди смотровое отверстие. В таком виде Фарри ростом почти не уступал своим спутникам. Прежде чем он успел взять Тоггора, тот сам соскочил со стола и устроился на Фарри, удерживаясь всеми восемью коготками.
   Когда они вышли на маленький задний дворик, закатанин заговорил в наручное устройство, вызывая скутер. Ворланд покачал головой.
   – При всем уважении к вам, великий истортех, здесь мы будем на виду у всех, как опознавательный знак на дороге…
   – Да, это так, – отозвался Зорор, когда маленький летательный аппарат приземлился и замер в ожидании распоряжений. – Но он доставит вас прямо к воротам космопорта. А там будет полным-полно народу, и мы проведем вас через эту толпу к выходу в Факсц – откуда всего лишь шаг до Торговой улицы.
   Майлин пристально посмотрела на него.
   – Мой старший брат, ты говоришь как человек, идущий на поле брани и ожидающий победы. Ты говоришь, что Фарри отправляется в опасный путь. И как ты думаешь там действовать?
   – Я хотел спросить то же самое у тебя, младшая сестра, – отозвался закатанин. – То, что узрел наш маленький собрат – я уверен, оно оттуда. Да, он направляется в самое сердце опасности. А таким образом мы предпринимаем все возможные для нас меры предосторожности.
   Они забрались в скутер, и Ворланд наклонился вперед, чтобы настроиться на нужное направление.
   Фарри занимал больше места, чем его часть отсека, поскольку закрытые плащом крылья вновь возвращали его к тем временам, когда горбу сильно пригибал его вниз. По крайней мере ему удалось сложить крылья сзади во всю их длину, и он избавился от чрезмерного неудобства, хотя не смог избавиться от ощущения, что где-то его ожидает огромная опасность. Он переводил взгляд с Майлин на Ворланда, затем смотрел на своего третьего спутника – закатанина. Тот, судя по выражению его чешуйчатого лица, похоже, чувствовал то же самое. Майлин подняла голову, и Фарри увидел в ее глазах уже знакомые ему искорки; потом он узнал крепко сжатые губы Ворланда и заметил то обстоятельство, что рука космонавта скользила то взад, то вперед вдоль пояса, будто он нащупывал рукоятку длинного ножа или хватался за станнер, которые по закону забрали на хранение офицеры космопорта, когда они приземлились.
   – Где же этот торговец? – с интересом осведомился Зорор.
   – Неподалеку от конца сточных канав, – ответила Майлин, – рядом с такими местами, которые снимают на ночь те, у кого нехватка кредитов. – Ее рука указала на устройство, которое показывало ее покупную способность.
   – Значит мы приземлимся возле Ворот Незарегистрированных Чужеземцев, – произнес Зорор и провел когтями по чешуйкам, прикрывающим его губы. – И…
   – За нами хвост, – перебил ее Ворланд. – Частный скутер, не рейсовый, следует параллельным курсом. Ведь у купцов на этой планете есть свои цвета, не так ли, сэр?
   Зорор не повернулся, чтобы посмотреть и удостовериться, что космонавт был прав, а отплатил Ворланду комплиментом доверия.
   – Совершенно верно, сэр.
   – Тогда, разве могут на аппарате купцов находиться три красных полосы с солнцем посередине?
   Зорор дважды моргнул. Фарри попробовал повернуться и посмотреть на то, о чем сообщил Ворланд, но его попытка не увенчалась успехом из-за плотно завернутого плаща.
   – Это бессмыслица, – промолвил закатанин.
   – Что и почему? – осведомился космонавт.
   – Вы назвали домашние цвета тех, кто занимается морской торговлей, но они не показали бы подобный знак в глубине континента. Торговые дома, базирующиеся на море, совершенно другого рода; и там очень мало тех, кто отправляется на сушу за чем-нибудь, кроме случаев Призыва от Консула – и делают они это весьма неохотно. Ни у одного из них нет здесь даже временного жилища.
   – Нет! – голос Майлин прозвучал, как приказ; и этого было достаточно, чтобы все взоры обратились к ней. Выражение ее лица было угрюмо, а руками она вырисовывала на коленях какие-то узоры, в которых Фарри узнал символы Лунной Певицы. – Не думайте, что здесь нет никого, кто ищет! – сперва довольно громко проговорила она, но потом ее голос превратился в шепот.
   Фарри в мыслях двигался по пути, по которому следовал в прошлом. Вот башня, которую он быстро создал в своих мыслях. Похожая на башню, что на Йикторе, где он по праву вступил в свое наследство, а Майлин раскрыла похороненную историю ее давным-давно забытого рода. Но эта башня была не из камня и не из каких-либо строительных материалов, которые он знал; и она быстро увеличивалась перед его воображаемым взором, становясь пурпурно-красной. Теперь она медленно начинала светиться, свет распространялся от одного этажа до другого, затем снова потемнела и посерела, а потом стала бархатного оттенка неба, в котором только что зарождалась ночь.
   Он настолько сосредоточил на ней внимание, что Фарри даже вздрогнул от прикосновения Майлин, испытав потрясение, похожее на то, когда некто неожиданно пробуждается из глубокого сна.
   Скутер приземлился. Прямо за ними возвышались ворота, о которых упоминал Зорор, хотя в эти минуты через них никто не проходил. Впереди, не очень далеко, начинался старый космопорт, имеющий вид такой же неприглядный и грязный, что и само Приграничье. Здесь скопилось множество людей, оставшихся в некотором роде из-за их личных качеств: космонавты, допустившие грубые ошибки, и те, кто был замешан в контрабанде различными товарами. При желании любой здесь мог снова вооружиться станнером, таким, какие Ворланда и Майлин сдали, едва приземлились.
   Фарри казалось, что весь здешний воздух, витающий над джунглями полуразрушенных и полуразвалившихся зданий, борется с небом наступающей ночи, как, наверное, дым от отвратительного костра. Он сильнее завернулся в плащ и мягко коснулся Тоггора. Тот воспринял этот жест как проявление заботы, ибо заерзал туда и обратно, а в уме существа на какое-то время возникло ощущение единства.
   – Проходи же… проходи!.. – услышал Фарри – и ощутил в голосе такую настоятельность, что почти побежал, но Ворланд схватил его за плечо.
   – Не так быстро, брат, – спокойно произнес космонавт. – Они все еще наблюдают за нами – так давай не привлекать внимания к тому, что мы собираемся делать, а то, возможно, нас подстрелят, если они на это готовы.
   Тем не менее Фарри поднял голову, и когда он поворачивал ее из стороны в сторону, плащ заходил ходуном. Этот запах! И снова он уловил тот же аромат, который наполнял комнату Зорора, но он был намного слабее, вынужденный пробиваться сквозь зловоние и смрад этого места. Однако Фарри не потерял этот аромат, который только что уловил.
   – Направо, брат, – сказал Ворланд. – А теперь веди нас… только очень осторожно.
   Фарри почти не обращал на это внимание. Он шел впереди их группы, оставляя остальных шагах в двух позади.
   «Плохо… вредно… плохо…» – снова передал Тоггор. Но Фарри не нуждался в предостережении смукса. Ибо запах, который стал его гидом, начал вдруг изменяться. Страх… да… разумеется, страх! Фарри не обращал внимания на своих спутников, когда они приближались к первой грязной тропинке, служившей в Приграничье подобием улицы. Он подобрал нижнюю часть плаща и сильнее завернулся в него, когда ему навстречу шли двое шатающихся пьяниц, и использовал все свое умение, которому научился в прошлые годы, чтобы увернуться от них, хотя один нацелил удар туда, где должна находиться его голова, поскольку из-за плаща решил, что тот укрывает высокого человека.
   На улице становилось все больше и больше народу. Некоторые быстро скользили по ней чуть ли не бегом, стараясь воспользоваться преимуществом любого затемненного места. Встречалось много пьяных и тех, кто направлялся туда, где можно напиться. Всякие зелья и наркотики они доставали здесь же, в этом лабиринте, где их, конечно, разбавляли и поэтому они действовали слабее, но те, кому хотелось их принять, направлялись к своим злачным местам.
   Две таверны мрачно уставились друг на друга на этой грязной улице. Дальше виднелись огни, откуда несся страшный рев музыки, мучительной для слуха.
   «Туда…» – Тоггор словно закричал – такими громким показалось его сообщение. Фарри вложил руку внутри своего просторного плаща, чтобы коснуться ощетинившейся спинки смукса. Ему не хотелось, чтобы именно сейчас Тоггор говорил – маячок, к которому он направлялся, постепенно светился все сильнее и сильнее.
   Боль и страх: но теперь он был почти уверен, что те таверны были из прошлого – и что он не пробирается, чтобы спасать какого-нибудь пленника. Тем не менее, по частям обнаруженных крыльев он также уверенно узнал, из какого источника они произошли. Естественно, что торговец может солгать. Когда он ухмыльнулся от подобной перспективы, на какое-то мгновение обнажились его заостренные зубы. Однако – здесь находились он, Майлин, Ворланд, закатанин и, конечно, Тоггор. Все имели особый дар. Сам он был весьма услужливым на протяжении прошедших месяцев, когда путешествовал с двумя космонавтами – и понимал, что гораздо лучше прибегнуть к этой уловке сейчас, чем когда-либо еще.
   Впереди показалась толпа. На секунду Фарри замер и внимательно оглядел, что находится между ним и тем, что он ищет. Если слиться с толпой – то если в ней хотя бы один пьяный толкнет его, плащ распахнется и выдаст этому торговцу того, у кого есть крылья.
   Большая толпа людей собралась возле возвышающейся над тротуаром, на высоте плеч, платформе. На ней стоял очень худой мужчина, одетый в обтягивающий костюм, так что выглядел как худой аскет. Он размахивал худощавой рукой с шестью длинными пальцами. Из кончика каждого пальца вырывалось пламя. Из перевернутой коробки, служившей ему столом, он достал жестяную кружку, наполовину заполненную жидкостью, поворачивая ее так, чтобы не вылить ее содержимое, и показывал толпе, или по крайней мере тем, кто стоял совсем рядом с его помостом, чтобы те увидели, что в кружке есть жидкость. Заставив часть аудитории поверить в это, он при помощи двух щипцов взял маленькую чашу и понес прямо над своими пальцами, изрыгающими пламя, громко напевая слова, которые, очевидно, не смог бы понять ни один из присутствующих. Теперь он добился их полного внимания. Когда толпа сдвинулась совсем плотно, Фарри все еще был на некотором расстоянии от нее, и потому не мог успеть протолкнуться в нее. То, что он искал, находилось очень близко; мука от этого ощущения становилось все сильнее и сильнее, и он проследил его до торговой лавки, стоящей с правой стороны от факира. Казалось, за ней никто не присматривал, хотя перед входом стоял мужчина в поношенной и покрытой пятнами униформе космонавта. Он пристально следил за факиром.
   Фарри достиг торговой лавки и стал осматривать предложенные на продажу предметы. Некоторые из них не представляли ничего особенного – обычное барахло, которое компании используют для торговли с местным населением недавно открытых планет, не знающим истинной ценности этих вещей, доставленных с других миров. Но это было отнюдь не то, что он искал. Он почувствовал, как зашевелился Тоггор, и понял, что смукс просится наружу, но спешной мыслью посоветовал тому, что пока лучше немного подождать.
   Сам же Фарри, завернувшись как можно плотнее в плащ, протянул руку над товарами и медленно начал проводить по ним ладонью, максимально расставив пальцы. Но он вовсе проводил не по доске. А ближе, еще ближе. В конце концов Фарри пришлось бы рисковать Тоггором. Он украдкой поглядывал на спину мужчины, догадываясь, что тот и есть торговец. И тогда Фарри выпустил смукса на разложенные побрякушки, ибо понимал, что у Тоггора быстрее получится осмотреть все предметы, чем тот сразу же и занялся, быстро бегая по груде товаров. Разок остановился, как следует встряхнул воротник из поддельного Ру-кристалла одним из своих коготков. Добравшись до противоположного конца узкой полки, он быстро стал передвигаться по нему, удерживаясь на поверхности лишь двумя коготками задней лапки. Тут на Фарри нахлынула волна мучительного страха. И он обхватил себя руками, словно стоял в самом центре бури.
   Снова появился смукс, волоча плоский сверток, который вытянул из-под какого-то барахла. Фарри вновь задрожал от волнения. Ужасающий страх сменился гневом. Он посмотрел на сверток, но тот не был похож ни на какое оружие. Нет, не имеющий лицензии на торговлю продавец явно не хотел, чтобы правительственные миротворцы обнаружили у него нечто подобное. И Фарри схватил сверток. Его дрожь стала сильнее, и он в полном бессилии разжал пальцы, сжимающие плащ, так что тот едва не соскользнул с него.
   Тоггор прыгнул и приземлился прямо на груди у Фарри. Его вытянутые коготки вцепились в плащ и потянули его на себя. Фарри держал в дрожащих руках сверток и едва не уронил его.
   – Эй, ты! Пытаешься взять это без кредитов, а? Что ж, тебе не удастся сыграть такую штуку с Райсом Онветом, не-ет, не удастся! Я могу позвать с улицы охранника, чтобы он разобрался тут во всем! Возможно, для уличной толпы, повсюду сующей свой нос, мы и мусор, но у нас все-таки есть и всегда были права. И мы не состоим ни в каком списке!
   – Разумеется, ты прав, – донесся до Фарри голос закатанина, вставшего рядом с ним; с другого бока подошли леди Майлин и космонавт. – Это мой друг и он хочет сделать покупку. Он просто пытался привлечь твое внимание. Должен признать, этот факир весьма хорош, да, действительно хорош. Итак, если ты желаешь заняться бизнесом, то сколько тебе должен мой друг?
   Безобразный рваный шрам пересекал лицо мужчины, от чего его брови неестественно изогнулись, но Фарри, несмотря на переполнявшее его желание открыть пакет, ощутил, что торговец, прищурившись, пристально смотрит на него, будто увидел что-то или кого-то, кого здесь не было.
   Ему нужно скорее принять решение, пока торговец не заявил, что он не ведет дела с незнакомцами…
   – Выходит, ты торгуешь только с местными? – осведомилась леди Майлин. – В таком случае, это делает твои продажи весьма ограниченными; я бы решила, что тебе удается продать очень мало.
   – Милая дама… – учтиво обратился к ней торговец таким голосом, словно его душили… – Я занимаюсь бизнесом со всеми прибывающими сюда, но кроме того отправляю специальные партии товаров. И один из таких товаров ваш друг и взял. К моему превеликому сожалению, могу сказать, что это – кража, поскольку, то, что он взял, вообще не для продажи.
   – Неужели? Послушай-ка меня и моего друга, – она еле заметно указала на Крипа Ворланда. – Разве не ты совсем недавно продал нам нечто любопытное, намного более хорошее, нежели любой товар, который ты выставил здесь?
   Мужчина открыл рот, словно хотел сразу же отказать ей, затем, похоже, посмотрел, не стоит ли кто-нибудь за ними, будто выискивал кого-то, чтобы позвать на помощь.
   – Так правда это или нет? – настойчиво спросила она.
   Он закашлялся и вытянул шею, словно пытаясь проглотить нечто, с чем никак не мог справиться, равно как освободиться от этого.
   – Да, – ответил торговец почти шепотом.
   – С-с-с, – прошипел закатанин, и на какое-то мгновение Фарри показалось, что его сопровождает какая-то огромная рептилия. – И что же это за вещ-щ-щь?.. – Его шипение усилилось, и тут закатанин изо всех сил шмякнул длинным когтем по верхней части завязанного свертка, а потом одним махом развернул его. Показывая его содержимое.
   Фарри уже знал, что увидит. Внутри свертка находились два отреза, изготовленных из сверкающих крыльев. Один был красно-коричневый, с мягко желтыми и оранжевыми переливами. А второй…
   В нем были несколько оттенков зеленого: переливы были не темнее тех, что придавали великолепие его крыльям, а намного светлее. Но основной цвет был не зеленый – красный!
   Весь мир вокруг Фарри превратился в красный. Он издал необычный крик, который ни разу не издавал прежде, и его руки вытянулись вперед – но не к тому, что держал закатанин – а чтобы схватиться за сдавливающий его горло воротник отвратительной одежды, чтобы вонзиться в омерзительную плоть торговца и сжимать ее, сжимать, сжимать!..

Глава третья

   – Эй ты – пошел вон! – заорал торговец, поднимая руку. Откуда-то он вытащил кольцо, утыканное острыми шипами и идеально сидящее на костяшках его пальцев, и выставил руку вперед. Он немного пригнулся за видавшей виды стойкой, где хранилось все его добро, и его вооруженная рука двигалась то взад, то вперед.
   Розовый туман, наполнивший для Фарри весь мир, не уменьшался, и он внезапно ощутил вес не только на плечах, но и в мозгу, который настолько сильно связывал его, будто он угодил в охотничий силок. Он мог бы думать, видеть то, что хотел, однако эти руки, держащие за плечи, волочили его назад… но он был настолько беспомощен из-за странного препятствия у него в мозгу… но не настолько беспомощен, что не смог бы ухватиться за зеленое крыло.
   Чья-то железная хватка развернула его в противоположном направлении и потащила к началу этой изогнутой улочки. Потом хватка ослабилась достаточно, чтобы позволить ему идти, спотыкаясь, вперед, подальше от ларька торговца. И все же внутри него царил немыслимый хаос, сперва превратившийся в ярость, а потом постепенно сменившийся тем, что было вовсе не его воспоминаниями!
   На зеленой равнине, покрытой серебряным туманом, возвышались холмы: солнца видно не было, а мерцал какой-то непонятный блеск, позволявший Фарри видеть все в полном свете. В его мозгу вспыхивали обрывки чего-то неведомого, но они пропадали, когда он пытался сосредоточиться. В ноздрях металась мешанина из запахов, совершенно перекрывая зловоние нечистот, подымающееся с дороги, по которой его волокли.
   Внезапно перед ним возникло темное место, цвета зелени и серебра. Он догадался, что это не настоящая буря. Если бы он сумел каким-то образом взглянуть на все другими глазами – воспоминаниями – тогда бы он увидел остающееся всё время за пределами поля зрения необоримое зло. Он не мог определить источник этого зла. Он только чувствовал любопытство, которое терзало его, словно это было острое лезвие, возившееся ему в плоть. Страх за себя, но что хуже, страх за другую, кого он не видел, но кто стала значительной частью его самого, словно у нее были рука, сердце…
   Он попал в это дремотное место, теперь уже не осознавая, шел ли кто-нибудь рядом с ним, зная, что только смерть бродит вокруг, а он сам должен стать чем-то средним между жертвой и охотником.
   Потом… потом он ощутил последний удар сердечной боли. Ему показалось, что он вскричал, пока не обнаружил, что оказался лицом к лицу с тем, что ползло возле него. Только теперь оно было темным, совершенно, абсолютно темным. Когда это приблизилось к нему, Фарри понял, что он слишком слаб, мал, плохо тренирован. Эта темнота была смертью, и в ней исчезла она. Он заморгал, и тут перед ним оказались Ворота Незарегистрированных Чужаков. Он огляделся. И по-прежнему чьи-то руки покоились на его плечах – Майлин. Она внимательно смотрела на него.
   – Что ты видишь, мой маленький брат? – спросила она – и ему показалось, что ее голос доносится издалека.
   – Смерть… – почти шепотом ответил он и провел рукою по глазам. Он не ощутил слез, а только беспредельную ярость. Его запястье было обернуто куском шелкового крыла, потом почти автоматически провел рукой спереди под плащом. Тоггор! Где же Тоггор?
   Улучив момент, когда держащая его рука ослабла, Фарри так быстро развернулся, что плащ едва не слетел с него. На какие-то доли секунды, он почувствовал холодок, более сильный, чем ярость, сжигающая его. И он уже успел сделать несколько больших шагов, отойдя от всех них.
   «Тоггор!» – думал он, словно мог громко закричать своему спутнику, который мог общаться только с ним.
   «Здесь… мы…» – что бы ни ответил смукс, пропало. Фарри понял, что осталась лишь пустота. Здесь явно были устройства, знакомые и Патрулю и Воровской гильдии, которые могли приглушить любую посланную мысль. Но для того чтобы использовать их, кто-то должен был подозревать Тоггора – и самого Фарри.
   Ему страстно захотелось сбросить стягивающий плащ и подняться в воздух, чтобы отправиться за своим другом, потому что Тоггор, находясь на грани приема мыслей, послал прерывисто уловимый призыв о помощи: ибо он в ней явно нуждался.
   Фарри больше не осознавал окружающей его компании. Все мысли, которые он посылал в течение последней четверти часа, похоже, каким-то образом глушились из-за близкого присутствия космонавтов и закатанина.
   Но это не привело его в замешательство. Он понимал, что кто-то, приблизившись совсем рядом к нему, заставляет попытки контакта отклоняться, и те не доходят из-за более мощной помехи. Это была Майлин – однако она больше не пыталась положить руки ему на плечи. И он не мог уловить ясного послания, которое отправляла она.
   «Тоггор, – поспешно подумал он, в надежде получше воспользоваться своей нынешней свободой. – Тоггор ушел с…»
   «Они нашли твоего малыша?» – вмешался Зорор, и эта мысль пришла откуда-то сзади.
   «Полагаю, нет», – ответил Фарри. Он уже сошел с ровной дороги у ворот в пыль, которая переходила далее в грязь ухабистой и безобразной улочки. Посмотрел вперед. Торговец… факир… почему-то он вдруг подумал и о том и о другом, словно, как Майлин и Ворланд, они были настолько тесно связаны друг с другом, что мысль о них могла смешаться в единый мысленный голос.
   Никто из спутников не попытался остановить его. Наверняка они посоветовались и решили, что потеря Фарри стала и их потерей.
   Позади был постоянный мерцающий свет космопорта, но дорога делала извилистый поворот, и зловоние, исходящее от зданий, преследовало их. Появилось нечто вроде света – тут и там виднелись огни из дверей, однако, в соответствии с правилами, они светились едва-едва, напоминая небольшие искры. Было ясно, что никому в городе не дозволялось устанавливать снаружи домов яркие лампы за пределами неровной стены, разделяющей поселение космопорта от того места, где царил закон, а за нарушение следовало суровое наказание.
   Пока Фарри медленно пробирался вперед, чтобы уловить связь со смуксом, наступила полнейшая тишина. Тем не менее, он оставался уверен, что рано или поздно найдет верный путь.
   Вокруг их группы нависал запах, который исходил из лабиринта отвратительных закоулков. Только сейчас он не старался обращать на это внимания, поскольку ему нужен был ясный разум, без взрывов ярости, чтобы обнаружить хоть какой-нибудь след местонахождения Тоггора.
   Они двигались вместе с ним, Майлин, Ворланд и Зорор, но на этот раз казалось, что они решили покорно идти за Фарри. Вот и помост факира. Некоторые из досок, из которых он был сбит, теперь валялись на земле, и никто даже не пытался привести все в порядок.
   Фарри развернулся, чтобы посмотреть на лавку, где торговец распространялся о своих запасах непритязательных товаров. Товары лежали в полном беспорядке, сложенные в небольшие груды, некоторые валялись в дорожной грязи. Тот, кто торговал ими, исчез, и необычнее всего, как Фарри знал из своей особенно яркой жизни, проведенной среди мусора портового поселения, было то, что продавец бросил все товары и скрылся. Наверняка на его яркие, цветастые товары уже совершены набеги. И когда Фарри подошел поближе, он увидел руки, больше похожие на когтистые лапы, с молниеносной быстротой роющиеся в самой большой груде вещей; потом они исчезли с противоположной стороны импровизированного стола. Началась суетливая беготня, когда что-то маленькое и темное, как кромешная ночь, схватило что-то и быстро исчезло.
   Фарри вытянул правую руку, медленно проводил ею туда и обратно по тому, что осталось. И ничего не обнаружил до тех пор, пока не добрался до самого крайнего конца стола. И тут мурашки пробежали по его коже, и он пошире растопырил пальцы. Наконец-то он нашел след Тоггора. Но ничего не осталось от второго украденного крыла.
   С преогромной осторожностью Фарри взял в руку то, что показалось ему сломанной костью – тускло-коричневая, она имела форму ножа с отломанным концом. Да, Тоггор! Тогда он поднял руку и медленно развернулся, так, что его рука смела все вокруг и коснулась помоста факира и брошенной лавки.
   Там! Рука Фарри напряглась, указывая вглубь этого опасного района.
   – Они не поймали его, – уверенно произнес он. Если бы смукс оказался пленником, то Фарри безусловно смог бы прочитать об этом в его мыслях. – Но, возможно, он ушел с торговцем.
   – Невозможно обыскать такой лабиринт и все его закоулки, – заметил закатанин. – Ты получил от него какое-нибудь послание?
   – Нет, – нетерпеливо отозвался Фарри. – Но… А! – он прервал свой же собственный ответ и поправился. – Но он там! Он не посылает ничего, кроме эмоций.
   – Да, я тоже это знаю, – согласилась Майлин. – Он оставит какие-либо следы или привет тебя…
   – Если сумеет. Но надо идти туда!
   – Подожди, – впервые заговорил Ворланд. – Здесь полно ловушек… если они захватят тебя, мой маленький брат, разве не лучше для них вызвать тебя туда? Может быть, им понятно, что Тоггор с ними, но они дадут ему сделать так, как он хочет, и тем самым приманивают тебя…
   – Неплохая мысль, – прошипел Зорор. – Мы не сможем пойти за стражей за помощью, потому что они ни за что не рискнут пойти туда ночью, да и днем тоже. Если все это попахивает смертью, то они отвернутся и даже не посмотрят в ту сторону. Если им покажется, что среди них могут быть жертвы, они оставят тебя на произвол судьбы. Только очень безрассудный человек отважится выйти, чтобы красть или убивать. Я думаю, даже Гильдия не имеет здесь власти.
   – Я иду за Тоггором, – просто ответил Фарри.
   – Ему не вырваться оттуда! – вмешалась Майлин. – Но если они устроили ловушку для одного, а приходят четверо, лучше вооруженных, чем ожидалось, разве такой план нам не на руку?
   Зорор хихикнул.
   – Доченька, эта мысль успокаивает сердце. Только я бы предложил явиться туда не открыто, маршируя, как группа десантников, несущих флаг для переговоров. Мы не знаем, что ищем…
   Теперь настала очередь Фарри, чтобы вмешаться.
   – Крылья!
   – Что ты имеешь в виду?
   – Крылья – такие же, как у меня. Думаю, что все еще существует связь между тем, что мы ищем, и их добычей – а я ношу на себе ее!
   – Давайте не будем спорить прямо посередине улицы, – предусмотрительно произнес Ворланд. – Зайдем незаметно за лавку. Верно лишь одно: что за нами постоянно наблюдают, возможно, с тех пор, как мы вышли из Места Всеобщего Знания. Однако мы можем действовать, только прежде предприняв все меры предосторожности.
   Тут Фарри услышал тихий смех Майлин.
   – Мудро, как мудро сказано. Только давайте надеяться, что мы не свалимся в какую-нибудь сточную канаву, и пусть наши носы привыкнут к этой вони.
   Пока она говорила, Фарри внимательно осмотрел стойку торговой лавки. И как только он вышел наружу, остальные присоединились к нему.
   – Вот что я хочу спросить – ты уверен, что это часть крыльев? – осведомилась Майлин.
   – Абсолютно уверен, – коротко ответил Фарри. – И те, кто когда-то носил их… – Он дважды проглотил комок, застрявший в горле, словно ощутил боль, но быстро справился с чувствами, которые пробудили в нем эту мысль. – Они мертвы.
   Все промолчали. Возможно, решительность в его голосе сделала для них невозможным оспаривать его слова.
   Они находились позади лавки, а потом двинулись гуськом вниз по узкой дорожке между задним рядом ларьков, которые стояли один за другим. Фарри старательно изгнал из головы все, кроме того, что искал.
   В конце дорожка прервалась, и им пришлось продвигаться по грязи, потом она стала подниматься, повернув почти под прямым углом. Фарри постоял на распутье с мгновение, повернув голову, словно прислушиваясь к чему-то слышимому для всех, потом быстро направился по более широкой дорожке, бегущей в глубину лабиринта. Тоггора пока не было ни видно, ни слышно. Однако он опять уловил очень слабый запах, перебивающий зловоние, распространяющееся вокруг – запах изорванных крыльев. Он резко повернулся к Майлин и протянул руку, в то время как другой рукой, скрытой под плащом, затянул его потуже.
   – Дай мне… да, дай же мне другой кусок! Тот, который ты несла прежде.
   Майлин ничего не ответила, но распечатала большой карман на бедре. Тут послышался шорох, а потом он почувствовал кусок шелкового материала, который она протянула ему – почувствовал и увидел. Ибо, несмотря на тусклый свет лампочки из будки – его взор определил слабое свечение от материи, намотанной на его запястье. И, очень крепко сжимая эти две полоски, он снова ощутил мысленное изображение – но не от Тоггора. Зеленая материя словно бы сама обвернулась вокруг его руки. Тут он почувствовал сильный озноб, сперва на руке, а потом медленно спускающийся по его пальцам. Снова его охватило ощущение чьей-то смерти – но отчасти чего-то живого, чего он никак не мог понять – но были уверен лишь в том, что это действовало посредством него самого, а возможно, и на него.
   Фарри стремительно побежал по открытому пространству широкой аллеи и опять отыскал очень узкую тропу. Ему пришлось осторожно повернуться, чтобы протиснуть крылья. Слабое свечение, исходящее от завязки на запястье становилось сильнее – или он просто сильнее доверился своему своеобразному «гиду»?
   – Сюда! – он полуобернулся назад и провел по стене обмотанным запястьем. Тут перед ним возникла тень. Это подошел ближе Ворланд.
   – Здесь дверь, – сообщил космонавт. – Она встроена в стену так, чтобы касаться ее частью… я не вижу ни запора, ни какого-либо способа открыть ее.
   – Позволь-ка мне, брат, – проговорил Зорор, поворачиваясь к стене. Краем глаза Фарри увидел его тень за спиною Ворланда. Издалека доносились уличные шумы, и это говорило о том, что ночь опустилась окончательно и большинство обитателей, скрывающихся или шатающихся здесь, пробудились для ночных удовольствий или своих гадких делишек. И все же Фарри уловил слабое поскрипывание и понял, что Зорор, должно быть, пытается каким-то своим способом найти вход через эту дверь, расположенную в стене.
   – Это… с-с-с… – прошипел закатанин, а потом перешел на шепот. – Это слишком просто… А это значит!..
   Он пропал, и Фарри единственным быстрым взглядом уловил растворяющиеся во тьме цвета шарфа, чтобы понять, что закатанин, очевидно, прошел через дверь или стену, словно это была иллюзия, а не солидное, крепкое препятствие. Он быстро проследовал за ним – и увидел перед собой узкий зал, но, что было особенно важно, здесь тоже находился узкий лестничный пролет, а слева от него – расколотые, щербатые ступени. Свет исходил от шара, подвешенного над их головами, вокруг которого летал целый рой насекомых. Некоторые из них ползали и пряли тончайшую нить, которая ярко сверкала.
   Ступени становились уже и выше. Фарри подумал о том, спускаться ли дальше в плаще, по-прежнему обтягивающем его. Он опустил и сложил крылья, сделав их меньше, насколько это возможно, но они все еще представляли довольно крупный выступ на теле, более заметный, чем некогда отягощавший его горб.
   Вдруг он почувствовал внезапный толчок в голову. Тоггор! Наверное, смукс все время пытался связаться с ним, но мысленное послание никак не могло его достигнуть.
   «Здесь… плохо… плохо…» – Вот и предостережение. В тот же момент Майлин схватила Фарри за складку плаща и потянула его назад.
   – Еще нет… – Тогда как закатанин говорил шепотом, она использовала свой мысленный голос в похожей еле слышной манере. – Тут укрытие!
   Фарри остановился. Он мог бы послать Тоггору достаточно верное сообщение, но теперь прервал свой контакт. Закатанин, как обычно очень медленно, уже добрался до лестницы, Ворланд следовал немного позади него. Фарри попытался нащупать след контакта, но не обнаружил ничего – ни от своих спутников, ни несколько приглушенных звуков от тех, кто находился снаружи. Он не в первый раз имел дело с щитом, препятствующим передаче мысли, когда тот находился в действии. Такой прибор стоил для любого из обитателей этих грязных полуразрушенных зданий и заплеванных улочек безумных денег.
   Внезапно он обратился к своим собственным мыслям. Неужели их предупредили – а он подозревал, что так, собственно оно и было, – и значит, некто все время следил за ними, опираясь на мысленные улики? Неужели они перехватили мысленное послание смукса, и теперь их четверка действительно угодила в ловушку?
   Лестница привела их в верхнюю залу, где, казалось, стены были более внушительными. Чувствовалась претензия на чистоту. Они вошли в дверь с одной стороны залы, в ней имелась еще одна такая же дверь точно с противоположной. Но все двери были закрыты. Тем не менее, до них доходило тихое журчание голосов. Зорор бесшумно прошел до дальней двери и там вытянул руку, приложив ладонь к поверхности. Но перед этим Фарри мельком заметил маленький диск. Коснувшись двери, он отвел назад свободную руку – и его тотчас же крепко схватил Ворланд; затем космонавта в свою очередь схватила Майлин, так же крепко, как она держала Фарри, который завершал их вереницу.
   Он услышал! Теперь его не удивило бы ничего, что могло случиться. Вместо этого он сильно напрягся, так, чтобы не пропустить ни одного слова, доносящегося из комнаты.
   – Это так, – донесся до них голос, лишенный всякого выражения. Это походило на запись, оставленную для воспроизведения. – Сегодня ночью он был на Разрисованной улице. Говорю тебе, та информация, которую раздобыл Варис, даст нам всю правду.
   Второй голос что-то тихо пробормотал; но он звучал настолько тихо, что нельзя было разобрать, о чем он говорит: произнесенные слова были словно бы замаскированы против шпионского диска Зорора.
   – С ним были еще трое…
   Бормотание.
   – Закатанин! Не хочешь ли ты сказать, что выступишь против него? Говорю тебе, за ним следили очень осторожно… именно шарф привел его… мы почти все сделали и могли бы запросто его поймать. Но не тогда, когда рядом был закатанин. И еще те, остальные… кое-что о них известно… они обладают силой.
   Бормотание.
   – Да, похоже, он знает – и теперь убийственно разгневан. Нас уверяли, что ни один из них никогда не отправится в космос – что ж, похоже, они были из тех, что дает клятву Замбуту, а потом идет и плюет в толстое лицо своего бога!
   Бормотание.
   – Конечно – да, я уверен. Он может по-прежнему отряхнуть пепел Красных Дюн со своих плеч. Он носит плащ – а под ним крылья! Крылья, говорю тебе! Ты слышал доклад, видел пленку с отчетом. Он – один из этого рода, с той планеты – он не может разыгрывать тут всякие обманные штучки! Так возьми его, и ты найдешь свои Реку, бегущую вспять, и Древнее Сокровище Сантала, все попадет к тебе в руки. У них есть секрет – и если ты захочешь, то сможешь узнать его.
   Бормотание, которое перебило говорящего.
   – Мы пытались сделать это и прежде – ты же видел отчеты. Все они скорее умрут, чем расскажу – и скорее тронутся умом, чем поведают правду. Возьми его и…
   Майлин слегка повернула голову к лестнице, а потом предупреждающе слегка толкнула Ворланда, который в свою очередь передал предупреждение Зорору. Закатанин отошел от двери, но не ослабил руку, когда держал Ворланда. Он отступил назад, держа диск двумя пальцами, и толкнул другую дверь. Тут же всем открылась маленькая комнатка. Другой облепленный насекомыми светящийся шар высвечивал кровать, узкую и лишенную постельных принадлежностей, небольшой столик и два табурета. Больше в комнатушке ничего не оказалось, кроме затхлого удушливого воздуха. Зорор отпустил руку Ворланда, чтобы тот запер за ними дверь, и сделал резкое округлое движение, охватившее чуть ли не большую часть помещения. Затем он подошел к стене, отделяющей комнату от той, где сейчас находились говорящие. Когда Майлин быстро опустила руку, Фарри воспользовался этой кратковременной свободой, чтобы обвязать вторую полоску материи из крыла над первой, закрывающей запястье.
   Их руки снова соприкоснулись, и они опять услышали.
   – Говори, ну же! Если такое действие правильное, я могу его предпринять?
   Бормотание.
   – Говори!
   Снаружи послышались шаги. Кто-то, кто явно не боялся тех, в дальней комнате, только что прошел мимо дверей зала в ту же самую комнату.
   – Это Гулд, – промолвил третий голос. И потом снова шепот из той же самой комнаты.
   Бормотание.
   – У меня есть перспективы, высокочтимый. Три куска, чтобы покрыть вашего пленника…
   Снова перебил тихий голос.
   – Это не моя ошибка, высокочтимый. То, что мне положено было сделать, я сделал. А то, что остальные не довели план до конца, это не моя вина. Вы, высокочтимый… что это!
   «Плохо… плохо…» – мысленно передавал смукс в полном отчаянии, какого Фарри не слышал у него с тех пор, как Тоггора освободили из клетки и пытали у Растиффа, задолго до того дня, когда для Фарри и смукса началась лучшая жизнь.
   – Поймай же его, дурак с головой из перьев! Зачем вообще ты притащил его сюда? – бормотание превратилось в разговор, который не смогло бы расшифровать ни одно специальное устройство.
   – Это я привел его? – Наверняка торговец. – Да я никогда не видел его… и вообще, эти полуразрушенные стены скрывают в себе множество еще более странных вещей. Кто может поклясться Великой Клятвой, что корабли, приземляющиеся здесь, иногда не доставляют сюда больше того, что указано в списке груза? Это же ничего… кроме… Вещи. Так прибейте его!
   – Это ключ! – начал рычащий голос и снова спустился до бормотания. – Эта так называемая вещь… думает, – громко вырвалось наружу из приглушенных тонов.
   – Высокочтимый, значит, оно шпионит за нами. Дайте мне прикончить его… – дрожащим голосом произнес факир.
   Бормотание.
   – Ловушка, высокочтимый? Однако вероятно, что это – из их компании… Ведь это больше, чем какая-то тварь с корабля, не так ли?
   Бормотание. И тут Тоггор издал мысленный вопль, более отчаянный и ужасающий, чем тот, который он издал, когда Растифф уколол его, чтобы послать в бой.
   Тоггор! Фарри высвободился из коммуникационной цепи и уставился на дверь. В этот момент его охватила ярость, как и тогда, прежде, когда он терял надежду на собственное спасение и оставалась только надежда, что ему удастся спасти смукса.
   Тоггор закричал снова. Ворланд встал между Фарри и дверью и сдавил его руки безжалостным захватом. Теперь у Фарри не осталось ни одного шанса высвободиться. Но… Тоггор!
   Пока Фарри тщетно боролся против захвата космонавта, он прыгал, его тело изгибалось назад, шапочка упала на пол. Его лицо сейчас являло маску боли.
   Через дверь или стены, через весь этот лабиринт здания пробивался пронзительный крик о помощи, леденящий слух. Фарри застыл в том положении, в котором его держали, преисполненный мучительной болью, которая била ему в голову и постепенно наполняла все тело. Его тело теперь больше не управляло крыльями – или разумом – они поднимались, чтобы раскрыться.
   Он слышал и мог видеть, но все еще был недвижим в каком-то жутком оцепенении, как и его крылья. Он весь трясся, когда Ворланд поменял захват. Майлин шагнула к нему; он видел ее только уголком глаза. Закатанин крепко прижался к стене. Он прервал контакт с остальными и стоял, прижавшись к грязной поверхности, и лишь ладонь находилась между его головой и диском. Он выпростал вторую руку – жест, который мог бы лишь означать для них сохранять тишину. От паники, охватившей Фарри, его рот и горло пересохли. Даже если бы закатанин не приказал всем молчать, он не смог бы пробиться через то, что охватило его. Ворланд еще теснее прижался к Фарри, и если бы он его не поддержал, то Фарри свалился бы на пол.
   Тоггор! Несмотря на то, что он похолодел от страха, что они действительно угодили в ловушку, Фарри думал только о смуксе. Он был настолько напуган, что попытался войти с ним в мысленный контакт. И тотчас же возле него началось движение, и руки Майлин закрыли его голову и уши.
   Теперь он ничего не видел! Перед его глазами туда и обратно носились искорки света, как это было на Йикторе. Она была колдуньей своего рода и обладала знанием. Но чтобы использовать его против него… Нет, Тоггор был его другом больше, чем все на свете. Какое-то мгновение он увидел огонь – огонь, чтобы притушить страх и трепет, охватившие его. Он увидел шарфы, которыми обмотал запястье. Вдоль концов крыльев загорелись искры, белые, зеленые – и наконец желтые, как яркое солнце. И их сила вызвала к жизни нечто вроде взрыва, от которого содрогнулось все его тело.

Глава четвертая

   Всю свою жизнь Фарри старался быть осмотрительным и избегал опасности. Совсем недавнее обретение крыльев придало ему уверенности в себе, но столкнуться лицом к лицу с врагом намного больше и сильнее его, с врагом, сражающемся на его же территории, который мог призвать любые силы… Только на этот раз весь здравый смысл словно вытрясли из его скованного тела. Он не смог бы набрать сил, чтобы противиться Ворланду, которому был ростом по плечо. Этот высокий, закаленный в боях космонавт препятствовал ему, и Фарри не мог вырваться из его объятий, чтобы прийти на помощь Тоггору. Он по-прежнему пребывал во власти этой мистической силы, удерживающей его. Сейчас он молча позволил себе вертеться между Ворландом и Майлин, а тем временем уже все трое крепко удерживали его и снова слушали диск закатанина.
   – Так и будем молчать? – спросил факир слегка свистящим голосом, что выдавало его торговый сленг.
   – Неужели мы похожи на безмозглых грязевых червей? Да, мы молчим, только вот что начинает удивлять…
   Тихий голос снова нарушил тишину, и они уловили внятный разговор.
   – Да… удивлять… ведь никто не сможет застать нас здесь… или это тоже ложь? Что путешественник, бывает, способен обладать удивительными силами и защитными устройствами новой планеты? Помолчите!
   И тотчас же нечто новое стало мучить Фарри. Терзавшая сила оставила его в покое, словно была неким покрытием, которое снялось с его тела. То, что прежде ломало его, частично исчезло. Желтый свет на запястье, исходивший от повязок, начал отливать зеленым, коричневым и красным, а потом окончательно превратился в красный, как только что выступившая кровь. Его мозг потряс страшный гром, будто кто-то беспорядочно забил в несколько барабанов или трещоток, а алая повязка тем временем замерцала.
   Ворланд снова сменил захват, и все же у Фарри не хватило сил, чтобы вырваться на свободу. Он видел в смешанном свете, исходящем от повязки на запястье и единственной тусклой лампы, пульсацию, происходящую в такт ударам. Сперва он подумал, что его качает из стороны в сторону тоже в такт этим ударам, затем увидел, что Майлин, Зорор и Ворланд качаются вместе с ним. Губы Ворланда зашевелились; наверное, он что-то говорил, но барабанная дробь в голове у Фарри приглушала его слух до какого-то отдаленного звука, раздающегося снаружи – только барабанная дробь оставалась точно такой же.
   Первым зашевелился закатанин. Держась за сумку и ножны, висящие на ремне, он вытащил не один из ножей, запрещенных для пришельцев с других миров, а скорее изогнутый и сверкающий коготь, в два раза крупнее, чем те, что украшали его пальцы.
   Серебряный, по всей длине он был изукрашен крошечными голубыми камешками, искрящимися подобно бриллиантам. Отойдя от стены, закатанин использовал этот коготь, как будто это действительно был нож, разрезая им вдоль и поперек воздух, словно сражался с каким-то невидимым врагом. Оружие-коготь стал изменяться в цвете, вкрапленные голубые камешки становились более темного и насыщенного оттенка, как это сделали шарфы. Любому, не относящемуся к роду закатанина, было очень трудно прочесть выражение его чешуйчатого лица; тем не менее нельзя было ошибиться в его глазах, ибо они не потемнели от ярости, а, напротив, сверкали от интереса, словно его внимание привлекло какое-то новое знание, и он был почти готов выудить все секреты из этой встречи.
   Майлин держала руки ладонями вниз, один за другим разгибая пальцы до тех пор, пока они не вытянулись все прямо, напоминая веер. Она по очереди внимательно разглядывала пальцы, словно убеждаясь, что они все по-прежнему на месте.
   Фарри почувствовал, как его запястье повлажнело, и опустил взгляд. Из двойного «браслета» падали капли. Так они могли бы капать из какого-нибудь сосуда с водой – если не принять во внимание, что из руки не могла идти чистая вода. Вначале это была скорее розоватая пена, превратившаяся затем в иную субстанцию, того же самого красного оттенка, какого была повязка. Кровь!.. Безусловно, это была кровь, такая же, какая медленно вытекает из свежей раны. Она падала, но не долетала до пола, поскольку снова превращалась в крошечные шарики тумана, прежде чем достичь уровня коленей Фарри.
   Создавалось впечатление, что эта влага наполняла воздух, исчезая в нем, ибо теперь казалось, что и вокруг него кровь, как на вкус, так и на запах.
   Теперь из ленты на запястье Фарри стал утекать цвет. Она постепенно сминалась, в то время как пепельные точки на ней становились больше. Затем оба слоя стали тоньше и рассыпались, как зола из костра. Только на руке Фарри остался след, красный, как ожог. Ворланд, державший Фарри, как пленника, отпустил его, и снова смешение мыслей в голове Фарри рассортировалось в послание.
   Тоггор! Он начал выискивать смукса снаружи.
   «Плохо…» – умудрился уловить Фарри, но послание было очень слабым и тихим. Все явственно услышали то, что последовало после, и на этот раз им не понадобился никакой диск или линия связи для поиска. Раздавшийся крик был не мысленным, а громко вырвавшимся из горла.
   – Аааааааа!
   Тоггор! Но этот крик исходил не от Фарри. Скорее иной разум посылал следующее: Ощущение существа, которое крепко-крепко держали, существа, ринувшегося в воздух…
   – Дурак! – услышали они голос без всякой помощи. – Спакет! – И тут возник расплывчатый мысленный образ бледного брюха животного, тяжело бредущего по толстому слою грязи.
   – Этот малыш, – шипящим шепотом произнес Зорор, пряча серебряный коготь в ножны, – он ударил его – ну, того «паука», который сплел эту сеть. Какое оружие у Тоггора, мой маленький брат?
   – Яд в коготках. – Наверное, он выпустил смертельную дозу, поскольку Фарри никогда не пытался извлечь крохотные желтые бусинки жидкости, которые Растифф регулярно изымал из-под когтей Тоггора, пока тот находился у него в плену.
   – С-с-с, – закатанин бесшумной походкой перешел помещение, а Ворланд быстро отошел в сторону, давая Зорору подойти к внешней двери. – А тот, на кого так напали, умрет? – Он вытянул руку и отвел Фарри от космонавта, а потом подошел к нему вплотную.
   Тот потирал запястья, выгибал плечи и как можно сильнее изгибался сам, чтобы суметь компактно сложить крылья и снова спрятать их под плащ.
   – Он умрет? – повторил закатанин.
   Фарри покачал головой. Он чувствовал сильнейшую усталость, словно целый день пробирался по болотам Нексуса. И хотя силы его были на исходе, у него хватило воли стоять и думать о том, что могло произойти в другой комнате.
   – Не знаю, – ответил он. – Это яд… но на некоторые жизненные формы он действует не смертельно. Разница в том, что… – он перестал объяснять. Затем, потирая руку в месте ожога, продолжил: – Что у одной особи может вызвать смерть, на другую подействует не сильнее, чем укус мухи лугк. Тоггор! – он снова перестал говорить, делая мысленный призыв.
   Последовал ответ, но очень неясный, и Фарри ничего не разобрал. Но по крайней мере это означало, что смукс еще жив.
   – Уложи его, – раздался отчетливый голос вместо глухого бормотания. – Он был глуп, хотя и немного полезен в делах. А теперь – спустись в ту дыру, где он прятался, и принеси мне обратно… – Затем последовали не слова, а скорее какое-то щелканье.
   – Они наверняка ищут, высокочтимый. – Этот голос перешел в жалобное хныканье и безусловно принадлежал факиру.
   – Если это так, то лучше бы тебя не поймали, разве это не правда? Не забывай, у нас имеются собственные методы обращения с пленниками, которые сопротивляются – тело может выдержать истязания, а вот мозг, ах, это совершенно другая вещь. Ты видел то, что ты видел, не так ли? Помнится, один кораблевладелец из Круга…
   – Высокочтимый, нет – я уйду. Но что насчет этой твари, которая прикончила Гулда? Не следовало бы нам разыскать ее и…
   – И умереть? Похоже, тебе вдвойне охота навлечь на себя зло этой ночью, Йок. Или ты хочешь сказать, что берешься поймать его и сможешь безопасно с ним обращаться?
   – Нет, нет!
   – Ты говоришь это, как Клятву Кровью Сердца, Йок. Посмотри-ка вниз, туда, куда выходит эта дыра, если ты все еще трясешься от страха. Подчини свои ноги голове…
   – Но, высокочтимый, разве не вы говорили, что эта тварь может привести к нам то, что нам надо? Разве разведчик не поклялся, что то существо, которое мы выследили, принадлежало ему?
   – По крайней мере, с памятью у тебя все в порядке, Йок. Однако делай с ним, что хочешь. Мы больше в нем не нуждаемся.
   – Как?..
   – Все очень просто, – снова этот голос стал громче, будто он обращался к группе. – Ну же!
   Фарри опустился на колени, словно его кости стали настолько мягкими, что не могли удерживать его. Как и прежде, он был беспомощен, находясь в тисках чего-то невидимого, которое схватило его и снаружи и изнутри.
   Это Майлин схватила и остановила его, снова положив руки ему на плечи. А тем временем пальцы ее рук вливали в него свежие силы. Он глубоко вздохнул и окреп, в душе цепляясь за то, что она давала ему.
   Теперь в нем началась новая борьба. Ему необходимо найти источник этой слабости – если он поползет на четвереньках, чтобы совершить нечто, влекомый непонятным, темным побуждением, и встретит это вместе с остатками силы, которой он все еще обладал, разбуженной и готовой к применению благодаря Майлин, которая насытила его сознание верой в собственные способности.
   Комната исчезла, словно сметенная чьей-то гигантской рукой. Его подхватил вихрь цвета, и почему-то это само по себе сделало его способным понимать – или чувствовать – или воспринимать как-то иначе – сон?
   В воздухе появились крылатые существа. Когда они ныряли и парили в воздухе или опускались совсем рядом с ним, он ощущал безграничный мир – или, возможно, лишь тень его – он стал частью чего-то вечного, бессмертного, что – безошибочно – существует, существовало и всегда будет существовать!
   Он не видел лиц тех, кто танцевал вместе с ним на ветру; ему лишь казалось, что вездесущий сверкающий туман обволакивал их, когда он пытался пристально вглядываться. И все-таки он не сомневался, что был одним из них, и что это было его место. Он попытался воспользоваться своими крыльями, чтобы воспарить вверх и стать истинной частью этой игры или танца – или церемонии, которая, как ему казалось, имела огромное значение, и ему надо было лишь сосредоточиться, чтобы достичь правды, большей, чем та, которую он когда-либо знал до этого.
   Как долго он находился в этом месте красок, жизни и веселья? Если это продолжалось лишь несколько секунд, то оно обладало особой энергией, побеждающей время – время, управляющее знакомым ему миром.
   Внезапный порыв ветра, и крылатые собрались вместе прямо напротив него, словно они только что осознали, что он находится среди них. Ветер приносил от них полоски цвета, и те кружились вокруг него, но все же не касались его тела. Вместо этого они создавали из себя узоры, перемежающиеся светящимися всполохами. Это происходило не произвольно, а как бы застывало в воздухе до тех пор, пока он не обращал внимание на еще что-то, имеющее совершенно иной рисунок и мерцание совершенно другого рода. А затем все узоры один за другим успокоились и спокойно повисли перед ним, тогда как он понимал, хотя и не знал, каким образом, что это было вещью, которой он должен воспользоваться…
   Цвета, место, танцоры – исчезли! Так что же он видел собственными глазами – или разумом? Он не мог сказать. Однако он понимал, что увиденное им существовало; и теперь оно отдавалось внутри него новой болью – болью, похожей на голод, знакомый ему по предыдущей жизни, тот голод, который становился частью его самого.
   – Иди…
   Кто же произнес это? Один из крылатых, которых он не мог увидеть? Или этот голос действительно прозвучал в ушах? Пойти – в это место… Да, теперь он всем сердцем хотел попасть туда.
   Внезапно, точно так же, как осознавал силу, сдерживающую его тело, он оказался в этом месте за пределами тьмы. Но это не удерживалось внутри него, как до этого удерживал его Ворланд, а скорее он ощущал, что на него давят чьи-то руки. Он заморгал, потом снова и наконец увидел, что по-прежнему находится в помещении и позади него стоит Майлин, а впереди – Зорор, который смотрит на него сверху вниз, а в его больших зеленовато-золотых глазах ощущается только беспокойство. Ужасная усталость, сковывавшая Фарри, исчезла. Скорее его переполняла готовность идти – но куда именно, он не знал. Он был уверен только в том, что должен рассказать о том, что его обуял новый голод.
   Его правая рука машинально дернулась. Она поднялась, и указательный палец ткнул в дверь, а тем временем повязка, оставшаяся на его руке, потеплела, и ему показалось, что от нее исходит слабое свечение.
   – Что… – промолвил Ворланд.
   – Нет! – Зорор отрицательно покачал головой, и складки на его шее разгладились настолько, что она стала совершенно ровной. – У нас еще будет время для вопросов и ответов. Потому что сейчас нам следует найти путь назад, причем такой, чтобы никто не заметил, когда мы по нему пойдем. Ты можешь идти? – обратился он напоследок к Фарри.
   Несколько потрясенный, тот пошевелился в объятьях Майлин. Она помогла ему встать.
   Он слегка покачал головой и изо всех сил попытался обрести устойчивость, ибо мир вокруг него шатался из стороны в сторону.
   – Я могу идти… но там Тоггор.
   – Вызови его, – сказал закатанин. Фарри послал мысленный сигнал, который пока еще служил мостиком между его разумом и разумом смукса. Он едва ли осмеливался надеяться, что получит ответ. И все же ему пришел сигнал намного четче, чем любой, принимаемый им этим вечером, когда он хотел определить местонахождение своего товарища.
   «Вышел… подожди… вышел. Большого… послали к дыре… вышел…»
   Фарри еще ни разу не получал от него такого длинного послания, и все-таки он был уверен, что оно правдивое. Смукс просто не послал бы сигнала, чтобы заманить их в лапы врагов.
   Ворланд подошел к двери, открыл ее, и послышался скрип. Он стоял, прислушиваясь, вероятно пытаясь уловить любой звук, а заодно пытался уловить хоть намек на то, что им снова угрожает опасность. Глядя через плечо, он кивнул и быстро выскользнул в зал.
   Там не было никого, кого можно было услышать или почувствовать. Тем не менее, Ворланд не отошел к лестнице, а стремительно прошел вдоль стены в сторону закрытой двери, ведущей в другое помещение. Майлин догнала его и коснулась запястья, а закатанин уже опередил. Когда у них на ногах были специальная мягкая обувь, а не тяжелые сапоги, подбитые металлом, что использовались в космосе, то они не издавали даже шороха.
   Зорор снова приложил диск-шпион к двери и застыл, как статуя; остальные же замерли как вкопанные за его спиной. Затем он быстро кивнул и указал пальцем в сторону двери, и она открылась, пропуская их в просторную комнату. Здесь имелось узкое окошко, похожее на щель, и через него не только не проходило зловоние от куч грязи, но даже звука от поселения, живущего полной жизнью больше ночью, чем днем.
   Сначала Фарри подумал, что комната пуста, и его удивило, как ее обитатели попадали в это убежище, не раскрыв другим свой приход. Потом он сделал пару шагов, идя по пятам Майин, и увидел у дальней стены скорчившийся труп. Лицо мертвого мужчины вздулось, а одна щека была пурпурного цвета. Его глаза пристально смотрели на них. Мертвые глаза! Создавалось впечатление, что защита Тоггора против этого врага сработала настолько мощно, как Фарри не видел никогда прежде.
   Ворланда совершенно не заинтересовал мертвец. Он быстро пересек помещение, прошел мимо трупа и подошел к стене, возле которой тот лежал. Он вытянул руки и кончиками пальцев тщательно ощупал препятствие.
   – Да, здесь скрытая дверь, – кивнул Зорор. – Хотя я бы сказал, что он умер давно.
   – Неужели мы пойдем этим же путем? – поинтересовалась Майлин. Закатанин подошел к Ворланду и возвысился над ним, потом из-за его плеча провел когтями по заляпанной грязью обшарпанной поверхности.
   – Думаю, нет.
   – Тоггор… – промолвил Фарри, не желая уходить до тех пор, пока не будет уверен, что смукс в безопасности. Разумеется, он смог бы выбраться через оконную щель, но здесь оказаться на улице вовсе не означало быть в безопасности.
   И тут он услышал его призыв. Затем Фарри увидел, как на подоконнике появилось возвышение. Еще через мгновение Тоггор уже находился на груди у Фарри и смотрел на него всеми своими глазками, выдвинувшимися на своих стебельках.
   Фарри быстро положил смукса в самое безопасное место – во внутренний карман плаща. Снаружи оставались только глаза, следящие за всем, что творилось вокруг.
   Они поспешили через зал. Свет, исходящий от шара, пульсировал, но был достаточном, чтобы они безопасно спустились по лестнице. И снова Ворланд шел впереди, не сводя взгляда с двери, и когда он подошел к ней, то увидел, что она слегка приоткрыта. Тогда он поманил к себе остальных, и Фарри заметил у него и у Майлин такое сосредоточение на лицах, словно они готовились сражаться или отражать чье-либо коварное нападение. Теперь Зорор постоянно держал руку на плече Фарри, укрытом плащом, и тянул его вперед.
   Они опять вышли в грязь нечистот, и Ворланд прижался к стене спиной. У него не было оружия, однако руки он держал в том же положении, что Фарри видел раньше. В этом положении Ворланд мог использовать хитрые приемы защиты и нападения, которые он смог бы исполнить при помощи одних мускулов, но которые были не менее действенны, чем острая сталь. Космонавты умело использовали такие приемы, как и умели сражаться самым разнообразным оружием, но при этом старались не давать никаких комментариев, и бессмысленно было спрашивать у них, чем они отражали нападение.
   Поскольку Фарри шел сюда раньше по молчаливому принуждению, которого больше не существовало, он сразу же отпрянул. Он старался избавиться от чувства, что обязан подчиняться какому-то странному приказу, отдаваемому ему незнакомым голосом. На уровне груди, в кармане, он ощутил, как Тоггор сменил положение, и теперь его сознание подтачивала мысль, которая, безусловно, могла исходить или передаваться от смукса.
   – Иди… дальше…
   – Мы уходим – по крайней мере отсюда, – мысленно ответил он, стараясь идти в ногу с закатанином. Майлин сейчас находилась впереди их группы, а Ворланд шел в арьергарде. Они могли походить на охранников, сопровождающих какую-нибудь Очень Важную Персону, жизни которой угрожала опасность.
   Сам же Фарри едва ли мог поверить, что им удастся уйти, избежав нападения, и почти уже собрался спросить об этом закатанина и повернулся к нему, но Майлин схватила его раньше. Он увидел, что ее рот как бы произносит слова – как раз в этот момент они проходили мимо горящего факела: «За нами следят. Будь начеку».
   Фарри высвободил руку, почувствовав, как коготки Тоггора очень нежно поглаживают его палец, но не кокотки с ядом, а более маленькие. Двигаяся более неуклюже, чем обычно, смукс выбрался из кармана и устроился на передней части куртки Фарри. Если бы на них сейчас напали, то у смукса была бы лучшая возможность для защиты.
   Тем не менее, в этом не было нужды. Они миновали покосившуюся, сломанную лавку торговца, потом оставили позади помост факира, здесь ускорили шаг и шли так до тех пор, пока не оказались на утоптанной земле рядом с воротами космопорта. Повсюду горели огни, и им пришлось следовать дальше, будучи у всех на виду. Если за ними по-прежнему следили, то теперь никому не составило бы труда постоянно держать их в поле зрения.
   Впервые за все время Фарри рискнул попытаться провести мысленные поиски. И немедленно его поиск был прерван мощной силой закатанина. В дальнейших призывах соблюдать молчание он не нуждался.
   Они очутились в главном зале космопорта. Здесь находилось довольно много путешественников, персонал и охрана, в целом – внушительная толпа, где их четверка могла преспокойно мотаться среди них туда и обратно. Фарри понял, зачем они это делают. В любом подобном месте, где очень много разумов, их обладатели погружены в собственные дела, и это должно создать щит для прохода, смешав свои личности с личностями путешественников, заинтересованных только тем, как бы им добраться до какой-нибудь важной точки назначения. Очень быстро он скрылся за подобием своей предполагаемой мысли: слуга, страстно желающий поскорее закончить с задачей, поставленной для него уходящим хозяином, чтобы освободиться на вечер. Он обладал незначительной практикой в подобных действиях, но уже ознакомился при помощи Майлин с тем, какую роль играть в этой партии. Его спутники умело играли свои роли, и он не сомневался, что им удастся закутаться в покровы галлюцинации так сильно, как он закутывался в свой плащ. Но ему очень хотелось обернуться и посмотреть назад, чтобы испытать свою силу в разоблачении любых преследователей.
   Гильдия… Конечно же, те, кто следили за ними, были на службе у Гильдии. На Йикторе им удалось побороть ее помощи того, что Майлин с Крипом смогли призвать, с добавлением кое-какой помощи от него и смукса и двух других животных, из числа покрытого шерстью народца Майлин. И даже там Гильдия имела особую защиту – сделанную человеческими руками вещь, которая могла отклонить любое ментальное зондирование и защитить того, кто носит это устройство, от подобного вмешательства.
   Его воспоминания об этом… Нет! Это могло помешать тому, в чем они нуждались. Фарри изгнал воспоминание. Он снова сам стал человеком, за которого выдавал себя чуть раньше – слугой, спешащим доставить послание. Да, безусловно, он был именно слугой.
   Они пересекли большое пространство зала и прошли через ворота, откуда выходили только те, кто посещал космопорт не в качестве пассажиров. Зорор постучал когтем по устройству расчета кредитами, находящемуся у него на запястье. От вереницы машин отделился носильщик и медленно направился к ним. Борясь с желанием удариться в бегство, Фарри сдерживал свое волнение, следуя спокойным шагом за Майлин и закатанином. Они уже поднялись на борт и Зорор задал на панели пункта назначения, как вдруг Крип произнес:
   – Человек и все-таки – нет… Терранин восьмой степени. Нет, в его сознании что-то еще.
   Майлин кивнула.
   – Пришелец… причем с совершенно иным узором сознания, отличающимся от всех, кого мы встречали. – Она взглянула на закатанина, словно ожидала услышать от него ответ об идентификации преследователя, которого они вычислили с помощью тщательного поиска.
   – Плантгон… – сказал Зорор.
   Крип присвистнул, а Майлин посмотрела так, будто не соглашалась с определением Зорора.
   – Как…
   Закатанин отрицательно покачал головой.
   – Его щит очень мощный. Стоит мне хотя бы попробовать посмотреть – и я узнаю больше, но тогда он тоже поймет, что у нас нет ни такой же защиты, ни оружия. Да, это именно он… Но в таких случаях у меня не может быть уверенности… Это тот, кого мы редко встречаем. А то, что он прошел через детекторы космопорта, делает его весьма опасным для нас. Он способен быстрее нас добраться до места, где у него будут всякие хитроумные устройства, самые лучшие из всего когда-либо созданного. Нам надо благодарить того исследователя, что заметил развеянный ветром мельчайший из следов расы, чье существование только предполагается. Существует одно место, куда даже плантгон – а я знаю все, что говорилось и предполагается касательно них – не сможет проникнуть ни при помощи разума, ни при помощи транса.
   Они взлетели на всей скорости, насколько позволял их летательный аппарат, прямо к штаб-квартире закатанина, где работала его команда ученых. Фарри расслабился. Он слышал некоторые слухи о плантгонах, но не был уверен, что они могли существовать. Тем не менее, если это название так много значит для его спутников, то наверняка у них весьма опасный противник.

Глава пятая

   – Ну и что мы теперь имеем? – осведомился Зорор, устраиваясь в саморегулирующемся кресле, принимающем для удобства форму тела сидящего. В руке он держал фрукт с темноватой кожурой, а в кожуру была вставлена трубочка, из которой он то и дело посасывал сок. Его спутники по последнему приключению тоже пили восстанавливающие напитки, каждый по своему вкусу.
   Фарри облизнул языком трубочку, из которой пил. Терпкая жидкость освежала и, казалось, вымывала из него остатки тяжелого испытания, через которое ему пришлось пройти.
   – Кьюн Глуд 'п ичо, – сказал Ворланд, глядя на небольшой экран считывающего устройства, стоящего на столе. – Никакой идентификации с Гильдией. В последнем найме на «Межпутье» был вторым помощником, то есть законным членом экипажа. Он исчез после того, как его полет внезапно был отменен. Это случилось примерно пять планетарных лет назад на планете Вейланд. Род занятий неизвестен, но его видели в компании с Ксексепаном, коммандером вольных торговцев, попавшим под подозрение Патруля. Он попал в отчеты, потому что Ксексепана дважды обвиняли в контрабанде – главным образом торговле рабами на Вормосте. Очевидно… – он оторвал взгляд от экрана, с которого прочитал вслух на торговом коде несколько строк… – Ксексепан наверняка был проницательным путешественником. Но почему торговец рабами оказался так далеко от цивилизованных путей? Ведь не мог же он быть…
   Майлин слегка наклонилась вперед.
   – Почти в любом месте можно найти, кого похитить и потребовать выкуп, – пояснила она. – Не связан ли Ксексепан с Гильдией?
   Ворланд легонько надавил на клавишу, и по экрану снова побежали строчки.
   – Он не был непосредственно связан с ней, нет. Планета Вейланд? – теперь он посмотрел на Зорора.
   Закатанин изучил данные на своем экране.
   – Четвертый квадрант, как показывает Аст… Однако этот Ксексепан довольно интересен. Что же было его прикрытием на Вейланде?
   – Честная торговля. У него имелись кое-какие шкуры и полные контейнеры рогов носорога. Это все разрешено доставлять.
   Тут Фарри перебил его, ибо темное видение появилось в его глазах, но не с экрана.
   – Какого рода шкуры… были в списке?
   Все трое посмотрели на него. В глазах закатанина внезапно загорелись искры.
   – Маленький брат, да, вероятно ты что-то нащупал. Действительно, эти шкуры могут стать ключом…
   Ворланд отвернулся к считывающему устройству.
   – Никаких других определений, только шкуры. Мы можем воспользоваться таблицей, высочайший.
   Зорор немного сдвинулся вправо. Рядом находился еще один экран, изображение на нем напоминало шершавую каменную поверхность с выщерблинами от времени. Удар по кнопке – и она исчезла. Зорор вставил другую пластинку. Экран оживился, и на нем появилась карта звезд, становясь все больше и больше, надвигаясь прямо на них.
   – Вейланд слева, – он стукнул по кнопке, и одна из точек на мгновение вспыхнула зеленым цветом.
   Фарри почувствовал головокружение, словно его бросило в космическую невесомость без какого-либо спасительного средства или двигателя. В глазах появились мерцающие точки, и ему как будто приказали смотреть не на планету, показанную Зорором, а на совершенно другую. Его крылья распрямились, но отнюдь не от сознательного мысленного приказа.
   – Фарри! – голос Майлин прервал начало приступа. – Что случилось?
   – Эта карта… вон там и там! – Он подошел к столу, миновал Зорора, и его пальцы ударяли по сектору, гораздо более удаленному от огонька, обозначающего Вейланд, к северо-востоку, почти на самом краю экрана, где виднелись лишь разбросанные там и сям звезды.
   – Ну и что? – спросил Зорор. – Вейланд находится около самого края – и совсем немного за пределами еще неисследованных планет, обозначенных на карте поплавками. О них нет никакой информации ни от Первых Разведчиков, ни от вольных торговцев. Туда еще не было экспедиций.
   – Нет! – Фарри с нетерпением треснул кулаком по столешнице. Тоггор пронзительно вскрикнул и соскочил с рубашки Фарри. Потом Фарри почувствовал его на своей спине, как смукс поводит коготками, широко раскрыв их – и тем самым намекая на их опасность. Один из коготков оцарапал Фарри руку, когда он поднял ее, чтобы снова показать на яркие точки на экране, но к счастью, Тоггор не нанес ему серьезного ранения. – Там то, что я видел – небесные танцоры! Эта карта… Я видел то, что находится дальше за ними!
   – Небесные танцоры? – переспросила Майлин. – Мой маленький брат, мы там не бывали.
   Фарри вновь охватило беспокойство. Внутри него все сжалось, и по виду своих компаньонов он понял, что те хотят услышать ответ, который нельзя было передать ни словами, ни мыслями.
   – Я… когда мы были там… в городе возле порта. Я видел… из-за этого. – Теперь он пробежался пальцами вокруг ожога, оставленного исчезнувшими шарфами. – Там были крылатые – Туманные Танцоры – потом, а перед ними – огни. Говорю вам – это те огни! – Он опять показал на экран. – Они там!
   Ворланд перегнулся через стол, чтобы получше все разглядеть.
   – Так, говоришь, Ксексепан это вольный торговец – и торговец рабами? – произнес он сквозь зубы холодным тоном. Он говорил это не Фарри, а закатанину.
   – Сын мой, ведь попадаются торговцы-мошенники. А если бы человек из Гильдии хотел найти себе прикрытие – неужели бы он не воспользовался такой возможностью?
   – Нет! – теперь настала очередь Ворланда взорваться. – Мы не работаем грязными руками, и неважно, что о нас говорят другие! Что касается этого Ксексепана – если он носит такой регистрационный значок и при этом не один из нас – значит он объявлен вне закона и никто не может встать между ним и любым вольным торговцем, который призовет его к ответу. Мы можем взять его корабль, его… – Ворланд глубоко вздохнул. – И вообще, это дело Ангола… Ему это припомнят! Те, кто используют корабль для подобных целей – не имеют права снова подниматься в космос – а пока бродить в пустоте снаружи воздушного люка и рассуждать о полетах. Вольные торговцы дорожат своей честью – а те, кто пробирается во тьме, настроит каждый корабль против них. Говорю, что ваш Ксексепан был либо лжецом… Или самым худшим из болванов – чтобы так себя называть!
   – Ладно, – спокойно промолвила Майлин, и по сравнению с пылкой речью Ворланда ее голос показался холодным, как лед. – Вейланд… Давайте-ка теперь посмотрим на нее.
   Сейчас настала ее очередь пристально всмотреться в карту. Закатанин отошел от нее в сторону.
   – Я была космонавтом короткое время, но… – она постучала по экрану указательным пальцем. – Смотрите, вот сюда постоянно ходят корабли… – это было скопление звезд, на которое указал Фарри… – что, это первая планета, пригодная для торговли или для встреч с некоторыми эмиссарами Гильдии? Если некто наткнулся на сокровище, которое слишком велико для одного, чтобы управиться с ним, то существует только два разрешения проблемы – доставить сначала его часть и найти партнера, или… оставить его, чтобы потом всю жизнь сожалеть об этом. Не думаю, что Ксексепан относится к типу людей, склонных к сожалению. А значит, вместе со взятым грузом он стал бы искать ближайшую планету, которая послужила бы его намерениям. И могло случиться, что он уже был глазами и руками Гильдии – отправленным отыскать то, что будет иметь для них огромное значение.
   – Мне почему-то не кажется, что он работорговец. Патруль производит рейды в космосе вдоль самого края, поэтому торговля рабами – очень рискованное предприятие. Вероятно он отправился на Вейланд, чтобы поохотиться за тем, чего у него нет – за контактом с Гильдией.
   
Купить и читать книгу за 14 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать