Назад

Купить и читать книгу за 135 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Литературное редактирование: история, теория, практика

   В учебном пособии рассматриваются история становления редакторского мастерства в России, анализируются теория и практика современного редактирования.
   В первой главе автор показывает процесс зарождения, становления и развития редактирования как самостоятельной сферы деятельности. Во второй главе учебного пособия раскрываются разные аспекты редакторского подхода к рукописи: методика редакторского анализа и виды правки, способы изложения и работа над композицией рукописи и др. Включенные в текст пособия в качестве приложений упражнения по курсу дают студентам возможность приобретения практических навыков литературной правки.
   Учебное пособие предназначено для студентов библиотечно-информационных факультетов и факультетов журналистики вузов культуры и искусств, а также для практиков социально-культурной сферы.


Aнна Aлександровна Сбитнева Литературное редактирование: история, теория, практика

   Рецензенты: д-р культурологии, профессор A.A. Аронов; д-р педагог. наук, профессор Г.А. Алтухова; д-р филол. наук, профессор В.М. Кириллин.

Введение

   Литературное редактирование как область литературно-творческой практики в современных условиях большого массива регулярно выпускаемых изданий имеет весьма широкое распространение, ибо редактированием занимается каждый человек, так или иначе связанный с общественной практикой.
   Цель литературного редактирования как учебной дисциплины – помочь будущим специалистам в области менеджмента книжного дела овладеть профессиональными приемами редакторской работы над текстом любого произведения при подготовке его к публикации.
   Культурно-творческая деятельность будущих книгоиздателей, книговедов, библиографов, библиотековедов предполагает умение готовить к печати тексты, написанные людьми, зачастую весьма далекими от литературного и научного творчества. Поэтому совершенно необходимо изучать методику литературного редактирования как систему рациональных приемов работы над текстом.
   Кроме того, с каждым годом все больше людей оказываются вовлеченными в общественно-политическую и научную деятельность. Необходимость точно формулировать свои мысли, предложения, решения, выводы и пр. требует от автора определенного литературного навыка, умения придать любому написанному им документу грамотно отредактированную форму.
   Понятие редактирование (от лат. redactus – приведенный в порядок) в современном русском литературном языке имеет следующие основные значения:
   1) руководство деятельностью органов печати и электронных СМИ;
   2) научно-литературная деятельность, связанная с проверкой и исправлением текста;
   3) точная формулировка какой-либо мысли, понятия.
   В данном учебном пособии речь пойдет о редактировании во втором его значении, т. е. о литературном редактировании текстов.
   В широком смысле литературное редактирование включает в себя все стороны работы над рукописью, в которую входят оценка содержания представленного автором произведения (в этом смысле редактор выступает в качестве рецензента и критика), проверка и исправление изложения с фактической точки зрения (научной, технической, специальной) и, наконец, собственно литературная обработка текста.
   Чтобы представить пути развития редакторских методик на всем протяжении богатейшей отечественной истории книги, автор данного учебного пособия считает целесообразным показать хотя бы в общих чертах процесс зарождения, становления и развития редактирования как самостоятельной сферы деятельности. Один из аспектов этой учебной дисциплины – изучение редакторского опыта русских писателей, публицистов и ученых прошлого и настоящего, что, несомненно, обогатит знания студентов в области общей методики редактирования.
   Данное учебное пособие состоит из двух глав и Приложения.
   В первой главе рассматриваются редакторское наследие выдающихся русских издателей, литераторов, ученых прошлого, внесших огромный вклад в современную теорию и практику редактирования, а также особенности современной практики редактирования и подготовки изданий.
   Вторая глава пособия раскрывает следующие темы: «Общее понятие о редакторском анализе и критериях редакторской оценки», «Текст как предмет работы редактора», «Методика редакторского анализа и виды правки», «Логические основы редактирования текста», «Способы изложения и виды текстов», «Работа над композицией рукописи», «Проверка и анализ фактического материала» и др.
   Таким образом, не претендуя на полноту изложения, данное учебное пособие ставит своей целью ознакомить студентов с наиболее важными, необходимыми в их дальнейшей практической работе теоретическими вопросами и помочь им овладеть некоторыми основными навыками литературной обработки различных текстов.
   В качестве приложения ко второй главе пособия включены упражнения по редактированию текстов по разным темам курса. Выполнение их должно помочь студентам приобрести навыки литературной правки.
   Знание общих положений редакторской методики, безусловно, послужит основой выработки частных приемов на практике. Редакторская работа над текстом любого содержания – это своеобразный род литературного труда, к которому редактор всегда должен подходить творчески.
   Литературное редактирование – одна из наиболее молодых филологических дисциплин. Впервые курс лекций по литературному редактированию был разработан профессором факультета журналистики МГУ К.И. Былинским. В конце 40-х годов XX века вышел в свет его труд «Основы литературного редактирования и правки газетных материалов», в котором автор сосредоточил основное внимание на особенностях редактирования газетных публикаций – в ту пору важного средства политической пропаганды.
   В своей книге К.И. Былинский впервые сформулировал суть процесса литературного редактирования не как простого исправления ошибок в тексте, которое было обосновано практическими соображениями (этот взгляд очень долго бытовал в советской литературе и журналистике, начиная с первых лет советской власти, когда в литературу пришло много молодых авторов, не всегда достаточно грамотных и образованных, рукописи которых нуждались в полноценной стилистической и литературной обработке). В указанном труде К.И. Былинского литературное редактирование рассматривалось как единый процесс, в который входит анализ произведения и с точки зрения его содержания, и с точки зрения литературной правки. Такой подход получил дальнейшую разработку в первом вузовском учебнике К.И. Былинского и Д.Э. Розенталя «Литературное редактирование». Большим вкладом в разработку редактирования как науки стали учебник профессора Московского полиграфического института (МПИ) Н.М. Сикорского «Теория и практика редактирования» (М., 1980), а также учебники А.Э. Мильчина «Методика редактирования текста» (М., 1980) и М.П. Сенкевич «Стилистика научной речи и литературное редактирование научных произведений» (М., 1984), K.M. Накоряковой «Литературное редактирование материалов массовой информации» (М., 1994).
   Огромную помощь в обучении студентов факультетов и отделений журналистики методам анализа и редактирования рукописей, предназначенных для массового читателя, оказал «Практикум по литературному редактированию» З.А. Лазаревич и А.В.Абрамович (М., 1980), выдержавший впоследствии три издания.
   Кроме перечисленных трудов, изданных в МГУ и во МГУП – ведущих вузах по подготовке литературных работников газеты и редакторов массовой литературы – можно отметить учебное пособие B.C. Тереховой «Литературное редактирование», предназначенное для студентов-журналистов заочного отделения Ленинградского государственного университета (Л., 1975).
   Одновременно с разработкой вопросов теории и практики редактирования ученые факультета журналистики МГУ и МПИ (ныне МГУП) активно занимались исследованием истории редакторского мастерства в России, начиная с древнейших времен до наших дней.
   Это прежде всего труд K.M. Накоряковой «Редакторское мастерство в России XVIII–XIX веков» (М.: Изд-во МГУ, 1973), где досконально исследуются многие проблемы развития редакторского мастерства в России в указанный период. Процесс зарождения, становления и развития редактирования как самостоятельной сферы деятельности подробно раскрыт в новом учебнике С.Г. Антоновой, В.И. Соловьева и К.Т. Ямчука «Редактирование. Общий курс» (М: Изд-во МГУП, 1999). К сожалению, тираж, всего 1000 экз. (грустная реальность наших дней) делает ее малодоступной для широкой студенческой аудитории. Еще меньшим тиражом (500 экз.) издан курс лекций профессора МГУП К.Т. Ямчука «Редактирование в издательском деле России в XX веке» (1998).
   Многие издания, которые помогали в учебе нескольким поколениям советских редакторов, за давностью лет стали библиографической редкостью. А вышедшие очень небольшими тиражами учебники и пособия 1990-х годов распространяются главным образом среди студентов указанных вузов. Поэтому автор данного учебного пособия поставил перед собой задачу сделать основные разработки в области истории, а также теории и практики редактирования достоянием студентов-книговедов и библиотековедов.

Глава 1
Становление отечественного редакторского мастерства

1.1. Зарождение редактирования в Древней Руси

   Возникновение русской книжности, по свидетельству многих исторических источников, относится к X–XI векам. Анализ древних рукописных книг, таких как «Остромирово Евангелие» (1056–1057) и «Изборник Святослава» (1073–1076), показывает, что уже в этот период проводилось редактирование книг. Так, каждый лист Евангелия можно приравнять к произведению искусства. Переписчик дьякон Григорий, выполняя заказ новгородского посадника Остромира, тщательно писал каждую букву текста торжественным строгим почерком – уставом, обращая внимание на яркость написания заглавных букв и заставок. Уже одно это свидетельствовало о высоком уровне книжного искусства и книжной культуры Древней Руси.
   В числе древних рукописных книг были различные сборники, в том числе знаменитый «Изборник Святослава», переписанный для киевского князя Святослава, сына Ярослава Мудрого в 1073 и в 1076 гг. Сборники можно с уверенностью назвать первыми русскими энциклопедиями, поскольку они включают в себя самые разнообразные статьи религиозной, философской, исторической тематики.
   Наряду с изборниками, рукописными книгами такого типа были триоди, служебники, требники, часословы. Составители этих сборников, отбирая тексты, компоновали их с учетом назначения сборника, а также, имея в виду определенного читателя, говоря современным языком, с учетом целевого и читательского назначения книг. Это была настоящая редакторская работа. Тем более, что в книгах стали появляться элементы справочного аппарата, в частности, приписки писцов, т. е. послесловия.
   Переписывая книги, как оригинальные русские, так и переводные, главным образом греческие, переписчики во многих случаях занимались самой разнообразной правкой текста. Эта правка заключалась в дополнении текстов своими наблюдениями, впечатлениями, в замене слов и выражений, если, по мнению переписчиков, они могли облегчить усвоение текста.
   Многие функции редактирования были возложены и на переводчиков. Переводчики, хорошо знакомые с византийской и болгарской литературой, переводя книги, постигали искусство изложения, законы литературной формы. Они переносили это искусство в свои переводы и выступали в роли соавторов литературных произведений. Анализ перевода «Истории Иудейской войны» Иосифа Флавия, одного из самых популярных памятников литературы Киевской Руси, и других переводных произведений позволили сделать вывод о том, что переводчик часто был не рабом, а скорее соперником автора, творчески пересоздавал его произведение и подчинял его положения своей основной идее. Переводчики стремились к тому, чтобы сделать содержание более доступным и интересным для читателя.
   Различные сборники хрестоматийного типа – изборники, пчелы, палеи – были излюбленной книжной формой в Древней Руси. Подбирая произведения для сборников, располагая, приспосабливая их содержание к нуждам дня, составители выполняли ту же работу, которая сегодня возложена на составителей хрестоматий и различных однотомников. Даже простые переписчики, выполнявшие чисто технические задачи, часто вносили изменения в текст древней книги. Об их активном отношении к тексту свидетельствуют различные вставки и комментарии, которые встречаются в тексте. И чем меньше был изощрен переписчик в книжной премудрости, тем более вероятны были описки, ошибки и прямые искажения текста[1].
   Таким образом, можно с уверенностью предполагать, что редактирование рукописных книг уже в Древней Руси было процессом творческим и функции редактора просматривались очень четко.
   Но особенно редакторское мастерство стало востребованным в XVI веке, когда перепиской книг начали заниматься писцы-профессионалы в специально созданных для этого мастерских. Из-за некачественного порою перевода, в начале XVI века в Москву из Венеции был приглашен на работу молодой монах, известный своей ученостью и знанием типографского дела Максим Грек, который блестяще сделал правку ряда книг, заявив о себе, как о талантливом редакторе[2].
   Выдающимся русским редактором XVI века по праву можно назвать митрополита Макария, под руководством которого был составлен 12-томный памятник русской книжной культуры – Великие Четьи Минеи (месячные чтения), или «Собрание всех книг, чтомых на Руси». Этот труд был собран из многих сочинений светского характера. Поскольку они были написаны разными авторами, то требовали солидной правки, которая и была сделана под руководством митрополита Макария.
   В XVI веке были созданы Домострой, Стоглав и знаменитый Никоновский летописный свод в девяти томах, в котором излагается всемирная история от «сотворения мира» до царствования Ивана Грозного.
   В последнем томе свода под названием «Синодальный список» сохранились многочисленные редакторские поправки: вставки, вымарки, замечания к рисункам. Известно, что новый экземпляр тома назывался «Царственная книга», так как в XVIII веке князь Щербатов преподнес его в дар Екатерине II. Листы этой книги также испещрены правкой, сделанной той же рукой, что и в «Синодальном списке». Однако порою эти правки противоречили правкам, сделанным не только в «Синодальном списке», но даже в тексте летописи. K.M. Накорякова делает интересный и весьма обоснованный вывод, что редактором был не кто иной, как сам царь Иван Грозный, ибо тексты вставок, написанные на полях, носят весьма безапелляционный, можно сказать командный, характер[3].

1.2. Редактирование первых русских печатных книг

   Книгопечатание в Европе, родоначальником которого был Иоганн Гуттенберг, началось в ту пору, когда еще не существовало редакторов. Эту работу проводил сам типограф, которому иногда помогал его помощник. Однако в скором времени печатные книги в Европе уже носили приметы редакторской правки.
   Первым организатором печатания книг на славянском языке был выдающийся белорусский первопечатник Франциск Скорина. Выпущенные им книги (а их было более двадцати) отличаются высоким уровнем редакторской подготовки. Скорина при издании книг использовал всевозможные комментарии и пояснения, самая первая его книга «Псалтырь» (1517) имела предисловие. Несомненной чисто редакторской заботой о единстве содержания и оформления проникнута его «Малая подорожная книжица» (сборник молитв). Предназначенная для чтения молитв в дороге, о чем говорит ее название, она была выпущена издателем в малом, карманном формате[4].
   На Руси подготовка первых печатных книг длилась около десяти лет: от выпуска анонимных (или безвыходных) изданий до появления первой русской датированной книги «Апостол», выпущенной в Москве в 1564 г. русским первопечатником Иваном Федоровым. Изданные им книги были (за исключением львовской «Азбуки») религиозного содержания. Но у них было еще одно назначение – это были первые книги-учебники. Именно учебное назначение церковных книг было усилено в изданиях Ивана Федорова. Он издавал книги не столько для богослужебного назначения, предполагающее громкое чтение, а для чтения «про себя». «Апостол», «Новый завет», «Острожская библия» – издания относительно небольшого формата, рассчитанного на читателя, который будет читать, держа книгу в руках.
   Предисловия и послесловия книг Ивана Федорова сообщают нам ценные сведения о том, как готовились эти издания, какой цели должны служить. Уже название «Евангелие Учительное» (1569) содержит упоминание о редакторской работе первопечатника: «Книга, называемая Евангелие учительное, выбрана из всех четырех Евангелий и многих божественных писаний. Предисловие, написанное от имени гетмана Ходкевича, сообщает, что, опасаясь ошибок, он велел эту книгу напечатать так, как она была написана в древности, потому что она каждому доступна и понять ее нетрудно, и чтение полезно». Редакторская работа после отбора текстов свелась главным образом к тому, чтобы достигнуть точности их воспроизведения.
   В послесловии Иван Федоров по примеру старых книжников просит читателей извинить ему ошибки в книге: «как не дух святой и не ангел писал, а грешная и тленная рука». K.M. Накорякова изучила труды ряда советских лингвистов, работавших над рукописными текстами «Апостола», которые доказали, что текст этих списков был воспринят редактором Иваном Федоровым критически. В печатном тексте было сделано много исправлений, внесены слова, ранее не встречавшиеся в рукописях, исключены устаревшие обороты и выражения, изменена орфография.
   По мнению K.M. Накоряковой, некоторые исследователи-текстологи делают упрощенные выводы о характере редакторской работы первопечатника, считая, что в «Апостоле» язык очищен от архаизмов, демократизирован и поэтому книга стала доступной более широкому кругу читателей.
   Однако читатель того времени не поверил бы книге, в которой демократизация была бы столь прямолинейной. Ведь книги были религиозного, духовного содержания, и каноничность, святость книги являлись необходимыми качествами.
   «Апостол» не просто был переведен «на просту мову». Несколько иноязычных слов из текста были устранены, а некоторые, наоборот, введены, как, например, «ипостась» или «стихия». Проанализировав еще несколько примеров замены слов в тексте, K.M. Накорякова делает однозначный вывод о том, что уже с первой русской печатной книги редакторские обязанности включены в работу непосредственно над текстом[5].

1.3. Редакторская подготовка книг в XVII веке

   Именно на XVII век приходится один из самых тяжелых этапов в жизни России. Смутное время, события короткого, но кровавого царствования Бориса Годунова, польско-шведская интервенция, голодные, неурожайные годы. Именно в это время формируется единый всероссийский рынок, который способствовал укреплению экономических связей между различными областями и привел к централизации Московского государства.
   Разумеется, это не могло не отразиться на развитии русской книжности. Книг, особенно рукописных, стало много больше. Производство печатных книг стало налаживаться после полного изгнания польских интервентов, когда в 1614 г. в Москву вернулся из Нижнего Новгорода типограф Никита Фофанов, автор знаменитой брошюры «Нижегородский памятник». По приказу царя он возглавил работу по восстановлению разрушенной поляками Московской типографии.
   В 1620 г. туда была перенесена из Кремля государева штанба (так называлась тогда типография). Через год там работало уже более 80 рабочих-типографов самых различных специальностей.
   Если Иван Федоров владел всеми типографскими специальностями – был гравером, печатником, художником, переплетчиком, сам готовил к изданию текст, то в XVII веке четко выделилось более 10 полиграфических специальностей: словолитцы, наборщики, тередорщики (печатники), батырщики (набивали краску на печатную форму), олифляники (разводили типографскую краску), рудники (коптили сажу и приготовляли из нее печатную краску), резчики (вырезали пунсоны для отливки литер и деревянные формы для отливки гравюр), знаменщики (художники), переплетчики.
   Перед началом печатания каждой книги служили молебен, рабочим выдавали на калачи. К печати приступали по указу государя и по благословению патриарха. Печатанию предшествовала подготовка текста, которую вели справщики, назначаемые с ведома царя. Подготовка текста к печатанию – редактирование – стало самостоятельной специальностью[6].
   Именно с восстановления Московского печатного двора зарождаются основы редакционно-издательского процесса, главную роль в котором играли справщики. Но поскольку зачастую справщики не знали греческого языка и в ряде случаев были людьми малосведущими, а некоторые и вовсе малограмотными, то при справе допускались многочисленные опечатки и искажения текста.
   Поэтому по указу царя Заиконоспасская академия стала готовить кадры справщиков для Московского печатного двора. Среди ученых-справщиков были известные впоследствии деятели печатного дела Алексей Бурцев, Карион Истомин, Федор Поликарпов.
   Важнейшим учреждением на Печатном дворе была Правильная палата, где исправлялись рукописи и сверялись печатные тексты. Работу эту выполняли справщики, чтецы и писцы. Возложенная на них обязанность (справа) представляла собой не что иное, как редактирование и корректирование книг. Фактически это было началом выделения из общего процесса производства книги издательского дела, обособившегося впоследствии в самостоятельный этап подготовки книг к печати.
   Правильная палата выполняла одновременно и роль цензурного учреждения, руководствовавшегося указаниями церкви и Приказа книг печатного дела.
   Готовя к выпуску новое издание книги, обычно придерживались ее последнего издания, но в то же время текст сличали и с другими источниками. Интересные примеры правки книг той эпохи содержатся в вышеупомянутом исследовании K.M. Накоряковой. В 1682 г. перепечатывался церковный устав 1641 г. В тексте четко видны поправки и разные вставки. Текст, который подлежал исключению, перечеркнут, некоторым словам приданы новые заглавия, исключены непонятные слова, иногда изменен порядок статей, несколько статей сокращены или изложены по-новому. Справщикам запрещалось без доклада делать в тексте исправления. Любое изменение в тексте грозило обвинением в ереси[7].
   В XVII веке редакционно-издательское дело становилось все более профессиональным. В 80-х годах в помощь Московскому печатному двору были созданы Типографическое училище и Греческая школа, ставшая родоначальницей Славяно-греко-латинской академии – первой высшей школы в России, сыгравшей большую роль в подготовке ценных по содержанию и хорошо полиграфически оформленных изданий Московского печатного двора.
   Особенностью развития редакторского дела в России XVII века стало формирование учебной книги как типа издания. Методика обучения грамоте на Руси складывалась веками. Главными учебными пособиями издания были «Апостол» и «Часослов». Первой книгой сугубо учебного назначения стал, как известно, «Букварь» Ивана Федорова, изданный им во Львове.
   В 1618 г. в Вильно была издана «Грамматика Словенская правильно синтагма», написанная монахом Мелетием Смотрицким книга, по более позднему изданию которой впоследствии учился М.В. Ломоносов. «Грамматика» способствовала закреплению норм и правил церковнославянского языка, который в то время был литературным общеупотребительным языком. Цель «Грамматики» была научить хорошо писать и правильно формулировать мысль. Книга состояла из четырех частей: орфографии, этимологии, синтаксиса и просодии – курса обучения стихосложению. Терминология, созданная Смотрицким, сохранилась до сих пор.
   В 1634 г. справщик Василий Бурцев, руководивший технической частью Московского Печатного двора издал свой труд «Азбука» – первую русскую печатную книгу светского содержания. В основу этой книги была положена та же «Грамматика» Смотрицкого. «Азбуку» Бурцева справедливо считают первой русской печатной книгой светского содержания. Интересно отметить, что автор, безусловно, подчеркнул преемственность с «Букварем» Ивана Федорова, поместив перед началом текста фронтиспис – гравюру, изображающую наказание провинившегося ученика. Такой же фронтиспис был и у федоровского «Букваря».
   Что же касается «Грамматики» Смотрицкого, то она переиздавалась и в 1648 г., и позднее в XVIII веке, вплоть до появления «Грамматики» М.В. Ломоносова.
   «Грамматика» Смотрицкого, по мнению K.M. Накоряковой, была своего рода эталоном книги, предназначенной для обучения языку. В организации ее материала отчетливо видны приемы, к которым неоднократно будут прибегать авторы и редакторы учебников, главным из которых было изложение материала в форме вопросов и ответов. Поэтому можно с уверенностью сказать, что в XVII веке учебная книга отделилась от церковной, сформировались формы и методы редакционного оформления, определенный образец, которому следовали ее создатели.
   С появлением этих книг упрочилось представление о грамотности и, соответственно, о культуре издания. Грамматики имели к книжному делу самое непосредственное отношение. Справщики и писцы всегда обращались к ним в затруднительных случаях. В предисловии к «Грамматике» Смотрицкого 1648 г. содержится интересное рассуждение о важности ее не только для образования, но и для исправления книг[8].
   Влияние М. Смотрицкого, несомненно, испытал на себе и справщик печатного двора, а также «смотритель царственной типографии» Карион Истомин, выпустивший в 1694 г. свой «Букварь», созданный на основе «Букваря» Смотрицкого. Интересны иллюстрации к этой книге. При каждой букве изображены предметы, названия которых с нее начинаются. Таким образом, в учебной книге обеспечивается наглядность изложения материала – одно из важнейших качеств обучающих изданий[9].
   На развитие редактирования в XVII веке оказал влияние церковный раскол. В рукописных и печатных книгах церковного содержания имелось множество различных ошибок, которые решил устранить московский патриарх Никон. Деятельность Никона вызвала бурный протест большой части общества, в том числе и духовенства.
   Против реформ Никона и его окружения выступила государственная церковь, напечатав сочинение известного общественного и церковного деятеля, писателя, проповедника Симеона Полоцкого «Жезл правления», в котором автор выступает непримиримым противником Никона, страстно обличая взгляды и убеждения сторонников раскола.
   История издательской подготовки этого труда дает представление о работе редактора тех лет над выразительными средствами языка, композицией произведения, формированием аппарата издания.
   Издательская деятельность Симеона Полоцкого – заметный этап в истории становления редакторского мастерства в России. Он воспитал плеяду талантливых справщиков и редакторов, среди которых наиболее известен Сильвестр Медведев, ставший преемником Полоцкого, редактором ряда его изданий[10].
   Принципы и методы редактирования в практике обоих редакторов были направлены прежде всего на обеспечение доступности содержания. Большое внимание уделялось или литературной правке, работе над языком и стилем произведения.
   Таким образом, в XVII веке начинают формироваться все аспекты редакционно-издательского процесса и, что немаловажно, закладываются основы профессионального обучения специалистов – редакторов и полиграфистов. А главное, как отмечалось выше, этот период обогатил историю книги и редактирования замечательными образцами светской учебной литературы.

1.4. Дальнейшая разработка основ редактирования в XVIII веке

   Как известно, XVIII век в России насыщен самыми разнообразными событиями в политической, экономической, культурной и научной жизни страны. Первая четверть века была ознаменована реформами Петра I во всех областях экономики, науки, культуры и образования. Расширялись границы страны, Московское государство превращалось в Российскую империю. Коренные преобразования в стране чрезвычайно повышают роль книги, которая становится носителем общекультурных и научных ценностей. Однако во второй четверти века, до начала 40-х годов, когда во главе русского государства стояли «ненациональные правительства», политический курс государства часто менялся. Особенно мрачным временем было царствование Анны Иоанновны, всецело находившейся под влиянием временщика – иноземца Бирона. Правительство, рассматривавшее книгопечатание как опасное дело, которое можно легко использовать против абсолютистской власти, принимает меры, сдерживающие развитие редакционно-издательского дела, и, как следствие этого, происходит резкое падение выпуска печатной продукции.
   Однако созданная еще в 1725 г. Академия наук заметно оживляла научную, литературную и издательскую жизнь в стране. Типография Академии наук стала центром культурной, научной и литературной жизни. Многие академические издания отличались великолепным полиграфическим исполнением. Бурный рост научной и издательской деятельности Академии тесно связан с именем М.В. Ломоносова. Именно Ломоносов стоит у истоков появления первых научно-литературных журналов в 50-е годы.
   Что же касается второй половины XVIII века, почти целиком совпавшей с временем правления Екатерины II, то в этот период заметно активизировался процесс книгоиздания, во многом обусловленный появлением в 1783 г. «Указа о вольных типографиях», когда частным лицам было разрешено создавать частные типографии и выпускать литературу разнообразных типов и видов. Это обстоятельство способствовало и дальнейшему развитию редактирования как науки.
   В то время еще один фактор заметно повлиял на усиление редакторских функций в книгоиздании – это появление различных научных, литературных, переводческих, издательских обществ, самыми заметными из которых были «Вольное экономическое общество» (1765), «Собрание, старающееся о переводе иностранных книг» (1768), а также организованное Н.И. Новиковым «Общество, старающееся о написании книг» (1773). Эти общества сразу же после своего создания развили интенсивную деятельность по выпуску книг и журналов, превосходных как по содержанию, так и по оформлению.
   Наиболее яркими и заметными вехами в истории русского редактирования данной эпохи была, несомненно, редакционно-издательская деятельность Петра I и его ближайших сподвижников Феофана Прокоповича, Ф. Поликарпова, В.Н. Татищева, М.П. Аврамова. Огромный вклад в развитие русской литературы и редактирования внес М.В. Ломоносов. Особый интерес для всех изучающих развитие отечественного редактирования представляет редакционно-издательская деятельность знаменитого русского просветителя Н.И. Новикова.
   Остановимся вкратце на наиболее важных событиях редакторской практики этих знаменитых деятелей русской истории, науки, политики, литературы.
   Как уже говорилось, в первой четверти XVIII века редакционно-издательское дело в России развивалось при непосредственном участии Петра I. Он не только был инициатором введения гражданского шрифта вместо кириллического, затруднявшего и замедлявшего процесс типографского набора, но и сам редактировал многие рукописи. В Петербургской типографии, где печатались газета «Ведомости», календари, книги, Петр бывал регулярно, смотрел оттиски, вычитывал корректуру.
   Известно, что первой книгой, напечатанной новым, гражданским шрифтом, была переведенная Я.В. Брюсом с немецкого книга «Геометрия, словенски землемерие». В основе этой книги было издание «Приемы циркуля и линейки», выпущенное в Австрии. Прочитав рукопись, Петр основательно ее переработал (поля испещрены многими пометками, вставками и дополнениями). Именно Петр и дал книге новое название, так хорошо известное всем историкам книги.
   Редактировал Петр I и другие технические и военно-технические книги. Среди многих книг, подготовленных к печати Петром I, была «Книга Марсова, или Воинских дел». Известны 11 ее корректурных оттисков, отличающихся по содержанию, включающих различные документы, пометы и правку, а также гравюры. Часть правки сделана рукой Петра или по его указаниям[11].
   В С.Г. Антоновой, В.И. Соловьева и К.Т. Ямчук учебнике приведены также интересные и поучительные примеры работы Петра I над редактированием ряда книг военно-технического характера, выпуску которых русский император придавал огромное значение. Поскольку многие книги этой тематики были переводными, Петр поддерживал переводческую деятельность в стране. Многие переводчики были выпускниками Славяно-греко-латинской академии. Поручение царя перевести какую-либо книгу было не менее ответственным, чем любое другое его поручение.
   Петр I разработал специальные требования, которыми должны были руководствоваться переводчики. В 1724 г. вышел его «Указ утруждающимся в переводе экономических книг», где царь четко сформулировал суть этих требований, главное из которых состояло в том, чтобы «книги перевожены были без излишних рассказов, которые время только тратят и чтущим охоту отъемлют»[12]. Причем эти требования относились как к переводу книг технического характера, так и к художественной и учебной литературе.
   Интересно отметить, что именно в Петровскую эпоху книги стали снабжать аппаратом. По мнению K.M. Накоряковой, Петр любил предисловия, послесловия и всевозможные объяснения. Ими он приказывал сопровождать не только книги из сферы практических знаний, но даже духовные, издание которых было важным политическим делом.
   При Петре I в издательскую практику прочно вошли термины, которые бытуют и в наше время. Так, например, термин «сигнал» (сигнальный экземпляр) впервые встречается в переписке Петра I с И.А. Мусиным-Пушкиным – заведующим Московским печатным двором в ту пору[13]. При Петре значительно изменился и внешний вид книг: из-за введения гражданского шрифта, который был намного убористее кириллического полуустава, повысилась плотность текста каждой полосы книги. Поэтому формат книг, выпущенных при Петре, стал значительно меньше. Появилось выражение «карманный формат».
   Краткий перечень примеров, свидетельствующих о большом вкладе Петра I в развитие русского редактирования, будет неполным, если не упомянуть о деятельном участии императора в издании первой русской печатной газеты «Ведомости», в сохранившихся номерах которой имеются его личные редакторские поправки. Петр ввел правило, согласно которому вслед за иностранным термином давался его русский перевод.
   Одним из ближайших сподвижников и советников Петра, внесшим свой вклад в развитие редактирования, был архиепископ Новгородский Феофан Прокопович, талантливый литератор-публицист, искренний и последовательный защитник идей Петра I, всех его гражданских и церковных преобразований. О глубокой эрудированности Феофана Прокоповича свидетельствует тот факт, что его библиотека насчитывала до 30 тысяч томов на разных языках. Сам он был автором ряда «Слов» – проповедей, которые являлись одним из самых сильных средств пропаганды петровских реформ. Так, в «Слове о пользе путешествий» (1717) содержится доказательство пользы зарубежных путешествий с образовательной целью и резкое осмеяние тех, кто препятствовал отправке молодежи в чужие края на учебу. Победа над шведами, подтвердившая необходимость создания в России могучего флота, вызвала появление «Похвального слова о флоте российском» (1720)[14].
   Феофан Прокопович преподавал курс поэзии в Киевской академии, писал стихи на русском, латинском, польском языках, создал интереснейшее для своего времени произведение – трагикомедию «Владимир» на историческую тему.
   Неслучайно, учитывая образованность и ученость своего сподвижника, Петр I поручал Прокоповичу читать и редактировать многие книги. Эти обязанности были сохранены за ним и при Анне Иоанновне. Впоследствии список произведений, предназначенных к изданию, составлявшийся по приказанию двора Академией наук, еще долго посылали ему на просмотр[15].
   Федор Поликарпов – питомец Славяно-греко-латинской академии, писатель, переводчик с греческого и латинского, был автором известного «Букваря славенскими, греческими, римскими письмены учитися хотящим». Букварь во многом сохранял традиции изданий XVII века, но в нем впервые в русской печатной практике появляются иноземные шрифты (греческий и римский), которые ранее московские типографии не употребляли.
   Ф. Поликарпов был управляющим Московского Печатного двора и Синодальной типографии. Он вошел в историю русской литературы, журналистики и редактирования как первый редактор газеты «Ведомости»: готовил материалы газеты, обрабатывал переводы из иностранной почты, которые поставляли чиновники Посольского приказа, добывал известия из других ведомств и канцелярий, следил за расположением заметок в номер и вел корректуру[16]. Он составил «Букварь треязычный» (славяно-греко-латинский «Лексикон»), написал предисловие и дополнение к «Грамматике» Смотрицкого, был автором подписей к гравюрам, просматривал и редактировал книги, выходившие в руководимых им типографиях[17].
   В. Н. Татищев – выдающийся представитель издательского дела Петровской эпохи. Знаменитый историк, государственный деятель, географ и геолог, литератор, он уже в то время высказывал мысль о необходимости создания независимых от государственной помощи типографий. Татищев прославился как первый ученый-историк, автор «Истории Российской». Прогрессивно мыслящий человек, Татищев ратовал за просвещение крестьян («и крестьян иметь умных и ученых»).
   Татищев отрицательно оценивал роль духовенства в истории русской культуры. Свои взгляды на науку, мораль он изложил в таких сочинениях, как «Духовная» (завещание сыну), «Разговор двух приятелей о пользе наук и училищ» и др.
   М. П. Аврамов с 1724 г. и до ее закрытия руководил Петербургской типографией. Этому всесторонне эрудированному человеку Петр поручил составление истории своего царствования. Вслед за Ф. Поликарповым Аврамов редактировал газету «Ведомости», а также почти все книги, которые в это время издавались в Петербургской типографии. Участвовал в создании новых для того времени форм книжных изданий, их полиграфического оформления. Он инициатор изданий и составитель «Книги Марсовой», а также издатель популярной впоследствии книги «Юности честное зерцало», труда X. Гюйгенса «Книга мирозрения, или Мнение о небесноземных глобусах», в которых излагалась система Н. Коперника.
   М.П. Аврамов участвовал в модернизации полиграфической технологии Петербургской типографии, объединил при ней издательских и редакционных работников высокой квалификации, способствовал организации обучения издательскому, журналистскому и типографскому делу[18].
   Развитие редакторских начал в издательском деле XVIII века связано с именем великого русского ученого М. В. Ломоносова юности, живя на далеком Севере, Ломоносов хорошо знал «российский и словенский» языки, т. е. русский народный разговорный язык и язык книжный, церковнославянский. A.C. Пушкин писал, что Ломоносов спас русский язык от чуждых ему влияний и указал единственный правильный путь для развития – путь сближения литературного языка с народным. «Слог его, ровный, цветущий и живописный, – писал Пушкин, – заемлет главное достоинство от глубокого знания книжного славянского языка и от счастливого слияния оного с языком простонародным»[19].
   В «Письме о правилах российского стихотворства» (1739) Ломоносов писал, что русский литературный язык должен развиваться соответственно его национальному складу, но не в отрыве от общечеловеческой культуры. Борясь за утверждение национального словарного состава русского языка, ученый стремился упорядочить его грамматический строй. Этому была посвящена его «Российская грамматика» (1755), ставшая первым научным исследованием живого русского языка. В этом произведении, которое без преувеличения можно назвать пособием по русскому редактированию, Ломоносов заложил теоретические основы изучения литературного языка, поставил своей целью показать, «как говорить и писать чисто российским языком по лучшему рассудительному его употреблению».
   Ученый-энциклопедист, поэт, просветитель, Ломоносов оставил заметный след и в области журналистики, которая теснейшим образом связана с редактированием. С 1748 по 1751 г. он редактировал «Санкт-Петербургские ведомости», издаваемые Академией наук. В качестве редактора ученый руководил постоянными сотрудниками, переводившими и подбиравшими материалы из иностранных газет. По мнению авторов учебника «Редактирование. Общий курс», анализ содержания газеты этого периода показывает, что при Ломоносове увеличилось число публикаций, касающихся не военных, а гражданских событий, в газету стали включать сведения о научных открытиях иностранных ученых. Язык газеты стал более ясным, мысли излагались просто, логично[20].
   Благодаря инициативе и энергии Ломоносова, в январе 1755 г. при Академии наук стал издаваться первый крупный научно-литературный журнал «Ежемесячные сочинения, к пользе и увеселению служащие», который с полным основанием можно назвать научно-популярным журналом. Именно таким задумывал его Ломоносов, ибо издатели его обязывались публиковать «сочинения, какие только обществу полезны могут быть». Некоторые статьи этого журнала выправлены рукой Ломоносова, хотя официально редактором был назначен академик Г.Ф. Миллер. Тем не менее во многом благодаря вмешательству Ломоносова в журнале печаталось много научно-популярных статей и сведений прикладного характера, автором многих из этих публикаций был сам ученый.
   Важное место в истории журналистики и редактирования принадлежит полемической статье М.В. Ломоносова «Рассуждения об обязанностях журналистов при изложении ими сочинений, предназначенных для поддержания свободы философии». Уже из названия статьи следует, что Ломоносов считал одной из главных задач печати распространение научных знаний, признавая за журналистом право на оценку научных трудов в журналах. Но Ломоносов в этой статье не ограничивается полемикой только по научным вопросам, он поднимает ряд принципиальных проблем, касающихся прав и обязанностей журналистов вообще.
   «Силы и добрая воля – вот что от них требуется. Силы – чтобы основательно и со знанием дела обсуждать те многочисленные и разнообразные вопросы, которые входят в их план; воля – для того, чтобы иметь в виду одну только истину, не делать никаких уступок ни предубеждению, ни страсти». Требуемых качеств Ломоносов не находит у европейских журналистов. Журналист образованный, проницательный, справедливый и скромный стал своего рода фениксом. Ломоносов полемично и темпераментно доказывает невежество «рецензента» и неспособность его понять новую теорию. Недобросовестные приемы критики способствуют искажению мысли ученого, ему приписывают невежественные суждения.
   В заключение статьи Ломоносов излагает свои знаменитые семь правил, которые следует затвердить всем журналистам, как русским, так и иностранным. В этих правилах он формулирует основные требования к тем, кто берется осведомлять публику о новых сочинениях. В числе этих требований – компетентность, справедливость суждений, уважение к научному труду со стороны рецензента, недопустимость присвоения чужих мыслей и суждений. И, что несомненно очень интересно и для нашего времени, журналист, по мнению Ломоносова, «никогда не должен иметь слишком высокого мнения о своем превосходстве, о своем авторитете и о достоинстве своих суждений»[21].
   Эти взгляды Ломоносова, конечно же, имеют непосредственное отношение и к редакторской деятельности, поскольку во многом определяют ряд принципов редакторского анализа.

   Говоря о развитии редакторского дела в России в XVIII веке, нельзя не сказать и о дальнейшем развитии теории и практики перевода.
   В 1768 г. Екатерина II учредила «Собрание, старающееся о переводе иностранных книг». Возглавили его известные высокообразованные люди страны – директор Академии наук граф В.Г. Орлов, ученый-переводчик Г.В. Козицкий и поэт граф И.И. Шувалов. Опытный переводчик, прекрасный знаток русского языка, Г.В. Козицкий, имевший практику редакторской работы, был главным практическим работником общества.
   Всего с 1769 по 1783 г. Собрание издало 112 названий переводных книг, составивших 173 тома, среди которых на первом месте стояли сочинения Вольтера, Дидро, Руссо, Свифта и других классиков западноевропейской литературы. Кроме того, Собрание издало свыше 20 грамматик, около 15 греческих и латинских азбук и букварей, до 10 словарей латинского языка, несколько хрестоматий и множество школьных греко-латинских разговорников[22].
   Особого размаха работа Собрания достигла, когда изданием переводов стал заниматься Н. И. Новиков. Изучавшим историю отечественной книги хорошо известно, что Новиков издал более тысячи книг по самым различным отраслям знаний – истории, педагогике, медицине, сельскому хозяйству, а также художественную литературу – сочинения русских и иностранных авторов, учебники, детские книги и многие другие издания. Среди них газета «Московские ведомости», 11 журналов.
   Известны заслуги Новикова в деле распространения книги. При его активном участии книжные лавки открылись в 15 крупнейших городах России. Впоследствии это дало веское основание В.Г. Белинскому сказать, что Новиков «распространил изданием книг и журналов всякого рода охоту к чтению и книжную торговлю и через это создал массу читателей». Доводилось ему быть и библиографом, ибо он, организуя новые книжные лавки и пропагандируя новые книги, делал библиографические росписи этих книг, и участвовать в открытии первой в Москве бесплатной публичной библиотеки-читальни, рассчитанной на посетителей из бедных слоев населения.
   Энергичная книгоиздательская деятельность знаменитого русского просветителя оказала мощное влияние на дальнейшее развитие и совершенствование редактирования в стране. Новиков-издатель, через руки которого прошло много печатных текстов, постоянно шлифовал свое редакторское мастерство.
   В изданиях Новикова печатались сочинения Я.Б. Княжнина, Д.И. Фонвизина, М.М. Хераскова, М.Д. Чулкова. Материалы для переводов и редактируемых им журналов и книг Новиков подбирал сам, но к работе над книгами привлекал виднейших ученых – преподавателей Московского университета.
   В своей издательской работе Новиков ориентировался не на избранное общество, а на многочисленных представителей третьего сословия. Расширение читательского круга сказалось на определенных приемах редакторской работы. Все его издания были подчинены задаче завоевать читателя и научить его не только любить произведение, но и понимать его. Поэтому издатель-просветитель привлекал к изданию и редактированию книг специалистов в соответствующей области.
   Учитывая читательские интересы, Новиков выпускает первый в России журнал для женщин «Модное ежемесячное издание, или Библиотека дамского туалета», а также первый детский журнал «Детское чтение для сердца и разума». Материалы этого журнала удовлетворяли главную потребность детей – их тягу к познанию мира.
   Особенность редакторского мастерства Новикова ярко проявилась при издании им сатирических журналов. Вместо обобщенной и не опасной ни для кого «сатиры на порок», Новиков последовательно вводил «сатиру на лицо»[23]. Небезынтересно отметить, что впоследствии эта тенденция была продолжена Д.И. Фонвизиным и И.А. Крыловым.
   Блестящие способности Новикова-редактора проявились при издании им журнала «Трутень». И хотя редакторскую работу над текстом литературных произведений ныне проследить достаточно трудно, так как при аресте все бумаги Новикова были конфискованы, а потом и уничтожены, тем не менее некоторые исследователи новиковского редакторского творчества сумели по воспоминаниям современников и на основании изучения его прижизненных изданий все же сделать определенные выводы об особенностях новиковской работы как редактора.
   Например, изучив материалы журнала «Трутень» и другие источники, K.M. Накорякова делает бесспорный вывод о том, издатель проявил блестящий талант и автора, и организатора журнала. Об этом свидетельствуют четкость и последовательность в проведении общей идеи журнала, план издания в целом, композиция каждого номера, подбор статей и авторов. Редакторский талант Новикова проявился и в мастерском использовании «эзоповского языка» и в блестящей стилистической обработке материалов журнала[24].
   С первого же своего номера (1769) журнал отличался полемичностью, заостренностью своих материалов. Естественными для Новикова были пафос обличения произвола помещиков-крепостников и сочувствие невыносимому положению крепостного крестьянства. О направленности журнала можно было сделать вывод, прочитав лишь один эпиграф к нему, взятый из известной басни А.П. Сумарокова «Они работают, а вы их труд ядите».
   Безусловного внимания заслуживает работа Новикова-редактора при издании журнала «Живописец», выходившего чуть меньше года – с апреля 1772 по июнь 1773 г. K.M. Накорякова в своей монографии сравнивает первое издание журнала (1772) с третьим (1775). По ее мнению, третье издание «Живописца» принято рассматривать как новый в идейном и литературном смысле этап в творчестве Новикова. Это было совершенно новое издание и по композиции, и по составу авторов, и по идейной направленности, в которой больше нет иллюзий относительно просвещенной монархини. Но для этой книги ничего заново написано не было. Сюда вошли статьи из первых изданий «Живописца» и статьи из «Трутня». В предисловии «К читателю» Новиков пишет, что он «много переменил, иное исправил, другое выключил и многое прибавил из прежде выданных моих сочинений». Все это позволяет K.M. Накоряковой сделать вывод, что эта книга – результат литературной работы, редакторская суть которой бесспорна[25].
   Ряд исследователей редакторской деятельности H.H. Новикова[26] отмечают (и с этим нельзя не согласиться), что особенность его редакторской правки – усиление обличительного смысла всех сатирических статей, что часто выражалось в поиске новых, более выразительных сатирических форм. Приемы редакторских исправлений текста у Новикова иногда заключались в замене одного лишь слова синонимом, имеющим более точный смысл, в уточнении синтаксического строя фразы, введении сравнения, иногда – небольшого эпизода.
   K.M. Накорякова приводит некоторые примеры введения Новиковым пародийности как стилистического приема. Так в третьем издании «Живописца» вместо слова «радость» стоит слово «фреринька», образованное по законам русского словообразования от французского «frere» – брат, братец. Слова «особливою книжкою» заменены «деташированною книжкою» (detacher – отделять). Таким же образом Новиков реализует пародийный прием, заменяя оборот «ты за это много должен мне» на «ты в них многое взял на мне» или «и так остается мне одно средство взять обморок» вместо «упасть в обморок»[27].
   Новиков был редактором, прекрасно чувствовавшим строй фразы, остро реагировал на каждую неточность и умел небольшим изменением усилить смысл.
   Большую смысловую нагрузку у Новикова несли и примечания, в которых он, подобно Радищеву (вспомним знаменитое радищевское примечание к книге аббата Мабли, переведенной первым русским революционером, насчет того, что такое «самодержавство»), усиливал авторскую оценку излагаемых событий. Ряд таких примечаний содержал мысли, которые по цензурным соображениям опасно было включать в авторский текст. Очень красноречиво, например, следующее примечание: «Подлыми людьми по справедливости называться должны те, которые худые делают дела; но у нас, не ведаю, по какому предрассуждению, вкралось мнение, кои находятся в низком состоянии»[28].
   Можно привести немало подобных примечаний, свидетельствующих о простом расчете автора и редактора Новикова: они не так бросались в глаза, а умный читатель непременно на них обращал внимание, чего Новиков и добивался.
   Многосторонняя, многогранная редакторская деятельность выдающегося русского просветителя несомненно заслуживает самого пристального внимания и изучения.
   Завершая обзор основных этапов развития редактирования в XVIII веке, нельзя не остановиться на следующем обстоятельстве. Утвержденная законодательным путем в 1796 г. жесткая цензура стала оказывать непосредственное воздействие на форму литературных произведений, в том числе на приемы и методы редакторской работы. Вот почему многие редакторы искали всяческие способы, чтобы эту цензуру обойти и сказать читателю то, что они считали нужным.
   Развитие редактирования в XVIII веке было тесно связано с дальнейшим развитием русской литературы – расцветом творческой деятельности первых профессиональных писателей, таких как Ломоносов, Тредиаковский, Державин, Сумароков, Кантемир. К началу XIX столетия в России было зарегистрировано уже 366 писателей, представлявших 19 сословий, среди которых были князья, графы, министры, высшие офицерские чины, академики, профессора, купцы, мещане и даже один вольный крестьянин[29]. Как следствие развития литературы, в конце века появилась и стала развиваться критика.
   Начало собственно литературной критики связано с именем Н.М. Карамзина, издававшего «Московский журнал» (1791–1793), на страницах которого оценивалась новые, вышедшие из печати книгам.
   Все эти обстоятельства вызвали серьезные изменения в организации издательского процесса, особенно в связи с открытием новых типографий. Возникла необходимость в разработке твердых орфографических рекомендаций, в создании руководств для обучения типографских служащих – от наборщиков до печатников. В 1796 г. было издано первое практическое руководство по типографскому делу и орфографии под названием «Подробное описание типографских должностей, с приложением о правописании объяснения, каким образом оному научиться можно». В книге были подробно описаны все важнейшие типографские должности, даны различные сведения по типографскому делу, а также коротко изложены грамматические правила в разделе, названном «О частях речи».
   Появление первого практического руководства по типографскому делу и орфографии – важная веха в дальнейшей разработке основ редактирования.

1.5. Редакторское искусство в начале XIX века

   XIX век был насыщен значительными историческими событиями в жизни России. В начале века появились новые тенденции в развитии литературного процесса и книгоиздания и, как следствие, – в развитии редакторского дела.
   Наиболее приметными вехами в редакционно-издательской деятельности стали опыт подготовки альманахов как особого вида изданий, а также редакторская деятельность A.C. Пушкина. Особого внимания, несомненно, заслуживают и нововведения А.Ф. Смирдина в процесс редактирования изданий.
   Слово «альманах» происходит от арабского «аль манах», что означает – календарь. В Средние века альманахи служили справочниками энциклопедического характера. Постепенно характер их изменялся, справочные тексты заменялись литературными, но универсальность сохранялись. Принято считать основателем русских альманахов Н.М. Карамзина, который в 1794 г. выпустил альманах «Аглая», однако ему не удалось наладить сотрудничество друзей-литераторов. Поэтому две книги альманаха «Аглая» (за 1794 и 1795 гг.) он составил почти целиком из собственных произведений. После «Аглаи» Карамзин в 1796–1799 гг. одну за другой издал три книги альманаха «Аониды», составленные из стихотворений русских авторов – Хераскова, Державина, Капниста, Дмитриева и других поэтов. Редактор представил читателю обширную картину русской поэзии.
   В конце XVIII – начале XIX века альманах стал единственной возможностью познакомить читателя с произведениями малых форм. В отличие от других периодических изданий на альманах не требовалось цензурного разрешения. По мнению Н.П. Смирнова-Сокольского, «это были как бы отдельные номера журналов, издававшиеся не периодически, от случая к случаю»[30]. Альманахи в этот период выходили один раз в год, лишь некоторые из них имели по нескольку выпусков в год. В отличие от журналов в альманахах не могли печататься произведения крупных литературных форм.
   Особенность альманаха как типа издания сформулировал Карамзин в предисловии к первой книге «Аонид», где он пишет, что не позволил себе изменить ни одного слова в материалах авторов. Таким образом, издатель альманахов не правил текстов авторов. Задачи его были другие: верстка материалов, придумывание заголовков, написание предисловия, подбор иллюстраций и другая, чисто техническая работа.
   Такими были все альманахи, выходившие до 1823 г., в том числе и такие популярные у читателей, как «Свиток муз» и «Талия». Они во многом подражали карамзинским альманахам.
   Поскольку, как упоминалось, для выпуска альманахов издателям не требовалось специального цензурного разрешения, можно с большой степенью вероятности предположить, что именно по этой причине декабристы, а затем и A.C. Пушкин обратились к этому виду издания.
   Альманахи имели традиционную внешнюю форму: карманный формат (1/12 доля листа) оформлялся виньетками и рамками. Они носили причудливые условно-поэтические названия: «Свиток муз», «Цветы граций», «Утренняя заря», «Ореады», «Минерва или Дамская карманная книжка на 1811 год в пользу, удовольствие и забаву», декабристские «Полярная звезда», «Мнемозина», «Северные цветы».
   Как правило, альманахи включали предисловия, в которых издатель выражал признательность авторам, приславшим свои произведения, эпиграфы, а также примечания, иллюстрации. Произведения в альманахах опубликовались либо вообще без подписи, либо подписывались загадочными инициалами. Иллюстрации обычно не были связаны по содержанию с текстом, а имели собственные пояснения.
   Подбирая материалы для альманахов, издатели исходили из расхожей истины, что «более всего приятно разнообразие». Поэтому произведения внутри альманаха располагались так, чтобы этот принцип подчеркнуть, т. е. вперемешку, но в «содержании» их перечисляли, уже группируя по жанрам. Иногда внутри этих жанровых групп в «содержании» произведения располагались по алфавиту, как например в «Сборнике отечественных муз на 1827 год»[31].
   С выходом «Полярной звезды», т. е. с 1823 г., начался «альманашный» период нашей литературы, который продолжался около 10 лет. Это было одно из самых интересных и ярких изданий первой четверти XIX века. Издатели A.A. Бестужев и К.Ф. Рылеев, выпустив три книги «Полярной звезды» на 1823, 1824 и 1825 годы, сделали альманах, пожалуй, самым читаемым и популярным изданием. Ни один современный орган печати не имел такого успеха у читателей.
   Бестужев – поэт и талантливый критик давно мечтал издавать периодический орган. Еще в 1818 г. он просил цензуру разрешить ему выпускать литературный журнал «Зимцерла»[32]. Однако цензурное ведомство отказало Бестужеву, сославшись на некоторые неосновательные причины. На самом деле препятствием стала публикация в журнале «Сын отечества», в которой Бестужев говорил о тяжелой жизни крепостных крестьян. Рылеев, который тоже давно хотел издавать журнал, слыл неблагонадежным как автор смелой и острой сатиры «К временщику». Понимая, что при существующих цензурных условиях право на издание журнала получить невозможно, Бестужев и Рылеев решают приняться за выпуск альманахов.
   Для маскировки издатели придали «Полярной звезде» форму, характерную для тогдашних альманахов как представителей «малой» периодики: она печаталась форматом в 1/12 долю листа и на титуле значилось, что это «карманная книжка для любительниц и любителей русской словесности». Рылеев и Бестужев хотели подчеркнуть, что намереваются выпускать чисто литературный альманах, не отступая от традиций Карамзина.
   К сотрудничеству в «Полярной звезде» издатели привлекли лучшие литературные силы – А. Пушкина, А. Грибоедова, Ф. Глинку, В. Кюхельбекера, Д. Давыдова, П. Вяземского и др. Эпизодически в альманахе участвовали даже такие одиозные реакционные журналисты, как Булгарин и Греч, пока еще прикрывавшиеся показным либерализмом и не порывавшие связей с передовыми деятелями. Их участие в «Полярной звезде» ослабляло бдительность цензуры.
   Рылеев возглавлял в альманахе отдел поэзии и печатал свои «думы», отрывки из поэм «Войнаровский» и «Наливайко». Бестужев ведал прозой, помещал критические обзоры литературы и повести, проникнутые идеями свободолюбия. На нем лежали основные издательские и редакторские обязанности, переговоры с сотрудниками и цензурой, отбор материала, составление книжек альманаха и корректура.
   Каждая книга открывалась обзором литературы, написанным Бестужевым, а затем помещались литературные произведения (проза и стихи), которые были своего рода художественной иллюстрацией выдвинутых в обзоре положений. Статьи Бестужева служили организующим началом в книжках «Полярной звезды», сообщая им четкую направленность.
   За два с лишним года, что отделяли первую книгу альманаха от третьей, произошли значительные сдвиги в мировоззрении издателей, одновременно являвшихся и редакторами альманаха. В третьей книге традиционный бестужевский обзор литературы уже смело можно назвать политическим выступлением, где в полный голос звучит кредо дворянского революционера.
   В конце статьи Бестужев писал о «тумане, лежащем теперь на поле русской словесности», намекая этим на тяжелые политические и цензурные условия. Современники разгадали намек Бестужева. «Ты умел в 1822 г. жаловаться на туманы нашей словесности», – с удовлетворением вспоминал Пушкин в письме Бестужеву в июне 1825 года[33].
   Таким образом, третья книга альманаха была уже подлинно революционным изданием благодаря не только подбору материалов в номер, но и новым акцентам, прозвучавшим в 1825 г. как в материалах самих издателей, так и в других материалах, которые они правили как редакторы.
   Огромная популярность у читателей первых двух книжек альманаха позволила издателям уже в третьей книге выплачивать авторам гонорар – явление по тем временам необычайное.
   В.Г. Белинский, иногда критиковавший Бестужева-писателя, высоко ценил его как критика и редактора. Несмотря на то что жанр литературного обозрения впервые появился в журнале «Сын отечества» (в 1815 г.), Белинский считал А. Бестужева истинным создателем этого жанра, который имел огромный успех у читателей русских альманахов первой трети XIX века[34].
   Итак, редакторские обязанности в альманахе выполнял его издатель. Что же касается обязанностей редакторов журналов, то они в то время немного отличались от обязанностей издателей альманахов. Начало века было ознаменовано появлением интересного, содержательного журнала «Вестник Европы», который в отличие от других периодических изданий той поры стал редким долгожителем, ибо выходил почти 30 лет – с 1802 года по 1830 г. Московский книгопродавец И.В. Попов, задумавший издавать этот журнал, пригласил на пост редактора Н.М. Карамзина. В течение двух лет Карамзин руководил изданием этого журнала, получая три тысячи рублей в год; в истории русской журналистики это был первый случай оплаты редакторского труда.
   Именно с этого времени редактирование начинает формироваться как самостоятельная сфера деятельности. Карамзин был не только блестящим литератором, но и талантливым редактором. При Карамзине «Вестник Европы» состоял из отделов «Литература и смесь» и «Политика». Большой заслугой редактора было выделение «Политики» в самостоятельный отдел: Карамзин угадывал запросы читателя, желавшего видеть в журнале не только литературное периодическое издание, но и общественно-политический орган, осмысливающий факты и явления современности. В отделе помещались статьи и заметки политического характера, касавшиеся событий не только в Европе, но и в России, политические обозрения, переведенные Карамзиным или им самим написанные, речи государственных деятелей, манифесты, отчеты, указы, письма и т. д.
   Редакторская деятельность Карамзина в «Вестнике Европы» была одобрена многими его современниками-литераторами. Вот что, в частности, писал по поводу редакторской деятельности Карамзина В.Г. Белинский: «До Карамзина у нас были периодические издания, но не было ни одного журнала: он первый дал нам его. Его “Московский журнал” и “Вестник Европы” были для своего времени явлением удивительным и огромным»[35].
   Другим долго издававшимся русским журналом был «Сын Отечества». Он начал выходить в Петербурге в 1812 г. и просуществовал с некоторыми перерывами до 1852 г. Его редактор-издатель, учитель словесности и секретарь цензурного комитета Н.И. Греч смог приступить к выпуску журнала только после того, как царь Александр I пожаловал ему тысячу рублей на первоначальные расходы, надеясь на то, что редактор будет придерживаться проправительственного направления. Однако журнал Греча оказался недостаточно благонамеренным и не оправдал надежд царя. Материалы журнала отличались патриотическим содержанием, среди них читатели, конечно же, обращали внимание на басни И.А. Крылова «Волк на псарне», «Обоз», «Ворона и курица» и др. Практически все политические, научные и художественные материалы, помещаемые в «Сыне Отечества», способствовали возбуждению в современниках патриотического подъема.
   Греч как редактор полагал, что лучше всего патриотический пафос будет обеспечиваться наличием публицистических жанров, которые были ведущими в журнале. В поэзии преобладали ода, гимн, послание, историческая песнь, патриотическая басня. Взволнованность, эмоциональная приподнятость, вопросительно-восклицательные интонации, экспрессивные лексика и фразеология, обилие слов с политической окраской («тиран», «мщение», «свобода», «гражданин») – все это заметно выделяло «Сына Отечества» среди других современных изданий и тем самым исподволь подготавливало лексику и политическую терминологию будущих декабристских изданий.
   Греч ввел в журнале интересное новшество – иллюстрации, содержание которых подчинялось общей патриотической цели издания. Впервые в журналистской практике иллюстрации были подчинены общей идее издания, ибо основным жанром иллюстраций стала политическая карикатура, высмеивающая Наполеона и его сподвижников.
   Однако после окончания Отечественной войны 1812 г. журнал заметно изменился: с его страниц исчез тот гражданский, патриотический пафос, который так привлекал большинство читателей. Из общественно-политического издания журнал превратился в научно-литературный, причем реакционной окраски, что заметно снизило интерес к нему читателей.
   В этот период редакторские обязанности делились между автором или переводчиком и корректором. Они сводились главным образом к соблюдению точности воспроизведения оригинала. И хотя издатель был лицом, ответственным за книгу, в самом процессе ее издания он не участвовал.
   Следует вспомнить одну из ранних статей тогда еще совсем молодого В.Г. Белинского «Литературные мечтания» (1834), где он, обозревая основные вехи развития нашей литературы, выделяет ее четыре периода – ломоносовский, карамзинский, пушкинский, прозаически-народный. А пятым периодом называет смирдинский, началом которого стал выход первой части альманаха «Новоселье». С появлением А.Ф. Смирдина в издательском деле России наступил коммерческий период, названный так потому, что Смирдин профессионализировал писательский труд, установив гонорар за публикацию литературных произведений.
   Размах издательской деятельности Смирдина был такой, что современники сравнивали его с Новиковым. Он издавал сочинения Державина, Батюшкова, Жуковского, Карамзина, Крылова и других русских писателей в отличном типографском исполнении, большими тиражами, что, естественно, позволяло снижать цену изданий. Но редактировать этих авторов Смирдин не мог, так как был человеком малообразованным. Однако необходимость иметь редакторов он признавал. К сожалению, выбор им редакторов не всегда был удачен. Одним из таких редакторов был О. Сенковский, которому Смирдин поручил редактировать первый русский журнал для семейного чтения «Библиотека для чтения» (1834), созданный как энциклопедическое универсальное издание, ежемесячный «журнал словесности, наук, художеств, промышленности, новостей и мод». Объем каждого номера составлял 25–30 печатных листов. Выходил журнал с исключительной точностью – первого числа каждого месяца. Уже во второй год издания «Библиотека для чтения» насчитывала 5 тысяч подписчиков, а через два года их число увеличилось до 7 тысяч. Большой тираж позволил Смирдину установить сравнительно невысокую подписную плату – 50 рублей за год.
   Сенковский как редактор стремился к одному – чистоте языка, легкости и занимательности изложения. Он заявил о своей единоличной ответственности за журнал и не потому, что не мог найти себе помощников, равных ему по образованию и литературным способностям. Нашлась бы достаточно таких помощников, очень талантливых, многие из которых принадлежали к более прогрессивному лагерю и представляли интересы определенных групп российского общества. Но Сенковский предпочитал все делать в журнале сам. К сожалению, впоследствии это повредило изданию. Многие исследователи истории русской литературы не без основания оценивают его редакторство как недобросовестное[36].
   Открытый консерватизм и скептицизм, подчеркнутая беспринципность, поверхностное остроумие, показная, развязная веселость, назойливая болтовня, ничем не ограниченное многословие, трескучие фразы («ракеты, искры, бенгальский огонь, свистки, шум», по определению Герцена) – все это было характерно для Сенковского[37].
   Однако нельзя не признать, что в известном смысле Сенковский был незаурядным редактором. Уже подзаголовок «Библиотеки для чтения» – «Журнал словесности, художеств, промышленности, наук, новостей и мод» свидетельствовал о его энциклопедическом характере. Как всякое коммерческое издание, журнал содержал «товар» на все вкусы и профессии, композиция каждого журнального номера как нельзя лучше подчеркивала эту особенность издания.
   Но если в отделе промышленности и сельского хозяйства сотрудничали многие видные ученые, то в литературном отделе хозяйничал практически сам Сенковский (особенно на третьем году существования журнала). Его редакторские принципы сформулированы им самим довольно откровенно: «У “Библиотеки для чтения” есть такой ящик – что уж таиться в этом! – с пречудным механизмом внутри работы одного чародея, в который стоит только положить подобный рассказ, чтобы, повернув несколько раз рукоятку, рассказ этот перемололся весь, выгладился, выправился и вышел из ящика довольно приятным и блестящим, по крайней мере четким. Многие, многие им пользуются! В “Библиотеке для чтения” редакция значит редакция в полном смысле этого слова, то есть сообщение доставленному труду принятых в журнале форм, обделки слога и предмета, если они требуют обделки…»[38].
   Редакторские методы работы Сенковского над текстом просто эпатировали авторов и читателей. К роману «Отец Горио» Бальзака он смело приписывает счастливое окончание, делая Растиньяка миллионером, так как уверен, что для провинциального читателя предпочтительно именно такое, счастливое окончание романов и повестей. Кардинально был им переделан роман Э. Сю «Парижские тайны» и другие литературные произведения.
   О том, как «правит» Сенковский, с возмущением пишет Н.В. Гоголь: «Сенковский уполномочил сам себя властью решить, вязать: марает, переделывает, отрезывает концы и пришивает другие к поступающим пьесам»[39].
   Многие литераторы – современники Сенковского, например М. Погодин, Н. Полевой, М. Загоскин и другие, с возмущением пишут о его литературном разбое, о фактах бесцеремонного, беспардонного вмешательства редактора в авторский текст. По мнению K.M. Накоряковой, исследовавшей редакторскую практику Сенковского, его принципы «соответствовали системе его теоретических воззрений» и, в частности, той «теории разговорного языка», под знаком которой проходит вся его критическая работа. Стремясь во что бы то ни стало сделать журнал занимательным, привлечь к нему как можно больше читателей, Сенковский решал проблему занимательности единолично, искажая индивидуальную манеру авторов[40].
   Нельзя не согласиться с выводами авторов учебника издательства МГУП[41], что в первой трети XIX века редактор наряду с издателем занимает ведущее место и что именно редактор, его личность, его мастерство во многом определяют успех издания. Именно таких редакторов, как О. Сенковский и Н. Греч, которым А.Ф. Смирдин доверил редактирование своих изданий, современники обвиняли в том, что содержание произведений из-под их редакторского пера далеко не всегда отвечало тем целям, которые Смирдин ставил. В конце концов он разорился, что также во многом было на совести упомянутых редакторов.
   Таким образом, общественное мнение уже тогда признавало ведущее место редактора в издательском деле, его главную ответственность за успех издания.
   Яркий след в истории редактирования первой трети XIX века оставил А. С. Пушкин. И сейчас его заслуги в создании теории редактирования признаются нашими писателями, журналистами, издателями, редакторами. Исследованию опыта Пушкина-редактора посвящен ряд монографий, статей, опубликованных в периодической печати.
   Редакторская деятельность Пушкина началась с января 1830 г., когда он приступил к должности редактора в «Литературной газете» A.A. Дельвига. Он блестяще выполнил обещание, данное читателям во вступительной статье первого номера газеты: «Знакомить образованную публику с лучшими произведениями литературы европейской и особенно российской». Лучшие русские литераторы группировались вокруг газеты, и Пушкин как редактор стремился постоянно расширять круг этих авторов. У Пушкина печатались Д. Давыдов, Ф. Глинка, Е. Баратынский, П. Катенин, И. Языков и многие другие популярные русские литераторы.
   «Литературная газета» существовала недолго, однако современникам она запомнилась главным образом благодаря своим критическим статьям. В отделе «Библиография» регулярно печатались критико-библиографические материалы на все значительные произведения художественной литературы, вышедшие в это время. Тем самым редактор стремился помочь читателю разобраться в существе этих произведений, сориентировать читателей на осмысление лучшего и ценного в них, т. е. был воспитателем читательского вкуса.
   Пушкин как редактор «Литературной газеты» вел неравную борьбу с реакционной продажной прессой и прежде всего с одним из ее лидеров – редактором проправительственной газеты «Северная пчела» Ф. Булгариным, который являлся агентом III отделения, особенно этого не скрывая. Кроме того, Булгарин знал, что почти все участники «Литературной газеты» в свое время находились в достаточно близких отношениях с декабристами, и поэтому газета воспринималась современниками и правительством как орган русского просвещенного дворянства, политической оппозиции правительству. Политическая неблагонадежность Пушкина-редактора была главной темой постоянных намеков в публикациях Булгарина в своей газете, а то и откровенных доносов шефу жандармов Бенкендорфу.
   И хотя терпения и настойчивости в проведении своих взглядов Пушкину хватало, борьба была неравной. «Литературная газета» просуществовала лишь до середины 1831 г.
   В конце 1835 г. Пушкин выхлопотал разрешение на издание четырех томов «статей чисто литературных (как-то: повестей, стихотворений etc.), исторических, ученых, также критических разборов русской и иностранной словесности»[42].
   «Современник» и был дозволен как литературный сборник, выходящий четыре раза в год. Внешним видом он напоминал альманах, имея всего два отдела – «Стихотворения» и «Проза». Большой заслугой Пушкина как издателя и редактора «Современника» было то, что он сумел превратить литературный сборник в общественно-литературный журнал со всеми характерными для такого журнала материалами: в «Современнике» помещались не только художественные произведения, критика, библиография, статьи по истории и теории литературы, но и статьи, по вопросам современной политики, экономики, отечественной истории, в которых велась острая полемика с реакционными журналистами.
   Пушкин-издатель и редактор проделал огромную работу по сплочению вокруг журнала лучших авторов. В «Современнике» участвовали известные писатели – Жуковский, Гоголь, Вяземский, В.Ф. Одоевский и молодые начинающие литераторы – Ф. Тютчев, Н. Дурова, А. Кольцов. Он вел переговоры о сотрудничестве в журнале ссыльного Кюхельбекера, а также сосланного за связь с декабристами историка В. Сухорукова. Осенью 1836 г. Пушкин решил пригласить на работу в журнал В. Белинского.
   Стремясь привлечь к журналу лучшие литературные и научные силы и всемерно способствуя профессионализации писательского труда, Пушкин стал выплачивать сотрудникам высокий по тому времени авторский гонорар – 200 рублей за печатный лист.
   Издатель и редактор «Современника» проявлял большую строгость при отборе произведений к печати. Он забраковал стихотворение князя Шаликова «К портрету Карамзина», ряд произведений В.Ф. Одоевского, целую «кипку статей», полученную от М. Погодина, несколько рецензий Гоголя и другие произведения весьма именитых авторов[43].
   Рассматривая деятельность Пушкина-редактора, прежде всего следует отметить его бережное отношение к творчеству автора. Можно с уверенностью утверждать, что Пушкин был основателем определенного направления в редакторском деле, признанного и в дореволюционной, и в советской России, когда маститые писатели помогали подготовке молодых способных авторов, видя в этом один из способов служения дальнейшему развитию отечественной литературы. Ниже мы рассмотрим эту тенденцию на примерах творчества Н. Некрасова, М. Салтыкова-Щедрина, А. Чехова, В. Короленко, К. Чуковского, М. Горького и других писателей.
   Пушкин не только редактировал произведения начинающих авторов, но и способствовал публикации многих из них. Широко известен, например, тот факт, что Пушкин имел непосредственное отношение к появлению записок известной участницы Отечественной войны 1812 года – «кавалерист-девицы», как ее называли современники, Н.Дуровой. Именно Пушкин уговорил ее написать о том, что она увидела на войне. Непосредственное отношение имел Пушкин и к появлению в печати мемуаров знаменитого актера М.С. Щепкина, ибо он своей рукой написал первые строки этих мемуаров: «Записки актера Щепкина. Я родился в Курской губернии Обоянского уезда, в селе Красном, что на речке Пенка»[44].
   По справедливому замечанию K.M. Накоряковой, лучшая школа для редактора – анализ редакторских замечаний и поправок Пушкина[45]. Пушкин высоко ценил творчество Батюшкова и считал этого поэта одним из своих литературных учителей. Однако, восхищаясь гармонической точностью и музыкальностью стихов Батюшкова, Пушкин не закрывал глаза и на их недостатки. Экземпляр принадлежавшего ему сборника произведений Батюшкова испещрен заметками, знакомство с которыми представляет огромный интерес для работников литературного труда.
   «Опыты в стихах и прозе» Батюшкова, изданные в октябре 1817 г., были объектом пристального редакторского внимания Пушкина. Более 160 замечаний сделано поэтом на страницах второго тома «Опытов», содержащих стихи самого Батюшкова. Иногда эти пометы состоят из одного слова, иногда занимают несколько строк. Из общего числа помет более тридцати носят похвальный характер: «прекрасно», «живо», «прелесть» и др. Судя по ним, Пушкин более всего ценил в поэзии Батюшкова ее музыкальность: «Последние стихи славны своей гармонией» («Воспоминание»), «Прелесть и совершенство – какая гармония!» («Тень друга»), «Гармония очаровательна» («Мои пенаты») и др.
   Свыше тридцати помет выражают недовольство Пушкина отдельными стихами, строками и словами. Он пишет: «слабо», «вяло», «дурно», «пошло», «какая дрянь!», «черт знает, что такое!», «что за детские стихи!» и т. п. Кроме того, десятки строк и строф Пушкин подчеркнул, перечеркнул, взял в скобки, тем самым определив к ним свое отношение. Например, у Батюшкова есть строки: «Так ландыш под серпом убийственным жнеца склоняет голову и вянет…» Пушкин поправил автора: «Не под серпом, а под косою: ландыш растет на лугах и рощах – не на пашнях засеянных».
   Несообразность заметил Пушкин и в стихотворении Батюшкова «Мои пенаты»: там были, кроме пенат (как назывались в Древнем Риме боги – покровители домашнего очага), упомянуты норы, кельи, двуструнная балалайка, на которой играет солдат, и прочее. Пушкин по этому поводу заметил: «Главный порок в сем прелестном послании есть слишком явное смешение древних обычаев миф[ологии] с обычаями жителя подмосковной деревни. Музы – существа идеальные. Христианское воображение наше к ним привыкло, но норы и келии, где лары расставлены, слишком переносят нас в греч[ескую] хижину, где с неудовольствием находим стол с изорванным сукном и перед камином суворовского солдата с двуструнной балалайкой. Это все друг другу слишком противоречит»[46].
   Поправки и замечания Пушкина к указанному сочинению носят самый разнообразный характер. Пушкин указывал не только на смысловые ошибки и несообразности, но и на ошибки с точки зрения грамматики: «Средь бурей жизни и недуг», написано у Батюшкова в стихотворении «Воспоминание». Пушкин, подчеркнув слова, поправил на полях: «Бурь, недугов».
   Он отмечает плохие рифмы: драгоценен – уверен, усердным – милосердым, невозвратно – приятный, любимец – крылец, томный – подобный, несходен – неспособен, безмолвных – единокровных, благосклонен – вероломен и др.[47]
   Таким образом, на приведенных примерах правки Пушкина видны его требования к существу редакторского труда, выраженные в двух тезисах или положениях:
   1) «Точность и краткость – вот первые достоинства прозы. Она требует мыслей и мыслей – без них блестящие выражения ни к чему не служат».
   2) «Истинный вкус состоит не в безотчетном отвержении такого-то слова, такого-то оборота, но в чувстве соразмерности и сообразности»[48].
   Не менее требовательным Пушкин-редактор был и к прозаическим произведениям. Манерность, отсутствие простоты и народности, искусственность, цветистость высказываний, погоня за архаическими выражениями вызывают возражения и едкие насмешки. Особенно серьезно Пушкин подходил к языку исторической прозы. Он с огромным интересом знакомился с записками, мемуарами и другими историческими документами. Многие историки, филологи подробно изучали, как Пушкин работал над «Историей Пугачева». Он очень бережно относился к первоисточникам, которые часто помещал в приложении. Но, работая над текстом, он тщательно его редактировал, причем зачастую не один раз. Прежде всего, он устранял архаизмы лексики и синтаксиса, перенося динамику действия от качественных слов на глагол, заменяя часто сложные предложения на простые.
   Интересно сравнить два текста – исторический документ и его вариант после правки Пушкина.
   В этом отрывке стремительность действия, динамика переданы сжатыми нераспространенными предложениями. Цифра «25», неуместная в литературном изложении передана словами[49].
   Эти короткие примеры позволяют сделать вывод о высоком профессионализме Пушкина-редактора. Методика редакторской работы Пушкина над текстом очень поучительна для опыта работы современного редактора.

1.6. Развитие принципов редакторского искусства в середине XIX века

   Период с 1825 г. по 1855 г. – время правления Николая I – вошел в историю русской литературы и книгоиздания как самое мрачное тридцатилетие. Цензурный устав 1828 г. за тяжесть своих предписаний получил название «чугунного», поскольку авторское произведение проходило не менее 12 цензур, предусматривавших угодное правительству содержание. Главные идейные бои на литературно-критическом фронте происходили между социалистами В.Г. Белинским, А.И. Герценом, Н.Г. Чернышевским, H.A. Добролюбовым и монархистами Ф. Булгариным, С.П. Шевыревым, М.П. Погодиным и др.
   Рост общественного движения, начавшегося в 40-е годы XIX века, усилил остроту этих литературных боев и еще больше укрепил значение печатного слова. И уже не столько в книге, сколько в периодике, в частности в журналах, общественный протест получал свое выражение. Не случайно в учебниках по истории русской журналистики и критики период 40-х годов называли «эпохой журналов». Почему же публикации находились в центре внимания именно журнальные?
   Прежде чем перейти к особенностям редакторской деятельности в толстых литературных журналах, следовало бы обозначить некоторые наиболее одиозные предписания «чугунного» устава. В частности, в печатных изданиях и в официальных бумагах было запрещено употреблять слово «прогресс»[50]. Э.А. Лазаревич в своей книге приводит еще один весьма характерный факт цензурного произвола. При издании сочинений К.Ф. Рульке «Жизнь животных по отношению к внешним условиям» (1852) цензура добавила в авторский текст основного тиража книги дополнительный материал, составленный чиновником Кузнецовым, где было сказано, что «все предыдущее – плод досужего ума, а истина в священном писании, и оно свидетельствует о божественном сотворении мира»[51].
   А вот в периодике, особенно журнальной, при редактировании текстов, пусть даже и несколько крамольных с точки зрения цензуры, можно было иносказательно выражать свою политическую позицию, прибегая к эзоповскому языку, приучая читателей читать как бы между строк.
   Так, впоследствии журнал «Современник», обошел молчанием крестьянскую реформу 1861 г., в то время как правая и проправительственная печать восторженно ее приветствовала. Умолчание со стороны «Современника» и было своеобразным эзоповским языком, читатели журнала поняли, что редакторы журнала эту реформу не приняли.
   Говоря о развитии редакторского искусства середины XIX века, необходимо прежде всего отметить журналы «Отечественные записки» и «Современник», а также вклад в теорию редактирования В.Г. Белинского, А.И. Герцена, H.A. Некрасова.
   В тот период журналы занимали основное место в чтении населения, оказывая огромное влияние на умы. Книгопродавцы постоянно жаловались на падение книжной торговли вследствие конкуренции со стороны журналов. Весьма положительно оценивал непрерывно возрастающее влияние журналов А.И. Герцен. По его мнению, они «распространили в последние двадцать пять лет огромное количество знаний, понятий, идей. Они давали возможность жителям Омской или Тобольской губернии читать романы Диккенса или Жорж Занда спустя два месяца после их появления в Лондоне или Париже»[52]. Рядом с читателем-дворянином растет новый читатель: из чиновничества, купечества, духовенства, крестьян.
   В России появился массовый читатель, который должен был легко усвоить даже самые сложные идеи. Вот почему с точки зрения редактирования особый интерес представляют журналы с ярко выраженной политической направленностью.
   Редактор такого журнала должен был уметь «через препоны и рогатки цензуры», по выражению Белинского, проводить определенное политическое направление.
   Журнал «Отечественные записки» был основан еще в 1818 г. чиновником коллегии иностранных дел П.П. Свиньиным и до 1831 г. не представлял особого интереса для читателя, подписывались на издание неохотно. Но когда «записки» возглавил прогрессивный редактор и издатель A.A. Краевский, журнал стал одним из наиболее заметных изданий эпохи.
   Объем журнала-ежемесячника доходил до 40 печатных листов, в нем имелись отделы: «Современная хроника России», «Наука», «Словесность», «Художества», «Домоводство, сельское хозяйство и промышленность вообще», «Критика», «Современная библиографическая хроника», «Смесь». Названия рубрик свидетельствовали о том, что Краевский, как весьма предприимчивый издатель, задумал универсальное издание энциклопедического характера. При этом он понимал, что в передовой русской журналистике первостепенное значение имело противостояние охранительному «журнальному триумвирату» в лице Ф.В. Булгарина, Н.И. Греча, О.И. Сенковского, давно раздражавшему как читателей, так и писателей. Краевский рассчитал верно: борьба с засильем «триумвирата» привлекла в «Отечественные записки» людей самых разнообразных направлений.
   Среди сотрудников обновленного журнала были и литераторы пушкинского круга (Жуковский, Вяземский, В.Ф. Одоевский, Д.В. Давыдов), и будущие активные участники журнала «Москвитянин» (Погодин, Шевырев, М.А. Дмитриев, И.И. Давыдов), и будущие славянофилы (Хомяков, С.Т. Аксаков), и перешедшие из «Литературных прибавлений» молодые писатели (Лермонтов, Соллогуб, И.И. Панаев). Это был цвет русской литературы, однако новая литература и поднимающееся общественное движение нуждались в осмыслении и идейном руководстве. И Краевский понял, что такое руководство изданием он может найти в лице молодого, но уже заявившего о себе своими яркими, принципиальными критическими статьями В.Г. Белинского.
   По соглашению с Краевским Белинский должен был писать для журнала не менее 40 листов за год и, кроме того, читать рукописи, поступающие в редакцию, – все это за весьма умеренное вознаграждение – тысячу рублей серебром в год. Принимая эти условия, Белинский выставил свои: «Если дело дойдет до того, что мне скажут: независимость и самобытность убеждений или голодная смерть – у меня достанет силы скорее издохнуть, как собаке, нежели живому отдаться на позорное съедение псам… Что делать – я так создан»[53].
   «Неистовый Виссарион», приняв руководство критико-библиографическим отделом журнала, отдался работе со всей присущей ему энергией. Он призвал к активному участию в журнале своих друзей и единомышленников: Боткин, Бакунин, Грановский, Огарев, Герцен, Некрасов, Тургенев начали работать в «Отечественных записках».
   С первого же года своего существования благодаря Белинскому, который по сути был теневым редактором журнала, «Отечественные записки» стали его трибуной как критика и органом писателей-реалистов. Белинский вел «Отечественные записки» в духе своих убеждений. Издание стало лучшим журналом 40-х годов и пользовалось большим успехом у читателей. В 1847 г. журнал имел четыре тысячи подписчиков, в то время как у других журнальных изданий того времени эта цифра колебалась в пределах нескольких сотен.
   Такую же четкую политическую программу, как и «Отечественные записки», имел журнал «Современник», все материалы которого под рукой редактора были объединены идеей борьбы с крепостничеством и самодержавием.
   «Современник», основанный Пушкиным, после его гибели перешел к профессору Петербургского университета П.А. Плетневу. Он быстро превратил журнал в орган, чуждый полемике и стоящий в стороне от общественной и литературной жизни. Эта изоляция журнала от жизни, неуклонно проводимая Плетневым, затаенная вражда по отношению к новым, прогрессивным явлениям общественного движения и литературы низвели плетневский «Современник» в разряд малозаметных изданий, что еще раз подтвердило, несколько уровень издания и его «лицо» определяет редакция.
   В сентябре 1846 г. H.A. Некрасов и И.И. Панаев купили у Плетнева «Современник», куда из «Отечественных записок» перешел работать Белинский и многие разделявшие его взгляды сотрудники редакции. С их уходом «Отечественные записки» утратили значение самого передового, радикального журнала своей эпохи. Отныне таким журналом стал «Современник».
   Белинскому не пришлось стать редактором этого журнала, о чем он давно мечтал: репутация «неблагонадежного» литератора не позволяла даже хлопотать по этому поводу. Не пользовались доверием правительства и Некрасов с Панаевым. Лишенные возможности самим подписывать журнал, они постарались найти официального редактора, который мог быть утвержден в этой должности и не был совсем чужим для них человеком. Этим условиям удовлетворял профессор Петербургского университета A.B. Никитенко, выполнявший одновременно обязанности цензора. Пригласив его на пост редактора «Современника», Некрасов и Панаев оговорили себе полную свободу действий. В течение 1847–1848 гг., когда Никитенко подписывал журнал, он не вмешивался в редакционные дела, а идейным руководителем «Современника» был Белинский. Вплоть до смерти Белинского в 1848 г. «Современник» был журналом революционно-демократического направления.
   В «Современнике» были напечатаны такие значительные произведения художественной литературы, как «Кто виноват?», «Сорока-воровка», «Записки доктора Крупова» Герцена, «Обыкновенная история» Гончарова, четырнадцать рассказов из «Записок охотника» Тургенева, произведения Григоровича, Дружинина, Огарева, стихотворения Некрасова, Майкова, переводы произведений Шиллера, Жорж Санд, Диккенса и др.
   Высоким уровнем литературной критики и библиографии «Современник» был обязан также Белинскому, поместившему в журнале несколько основополагающих литературно-критических статей, среди которых знаменитые «Взгляд на русскую литературу 1846 года» и «Взгляд на русскую литературу 1847 года» и др. Наряду с опубликованной статьей Гоголя «Выбранные места из переписки с друзьями» эти материалы определили не только художественные, но и политические позиции «Современника» и сыграли большую роль в развитии русской литературы и общественной мысли.
   Значительное место в журнале занимали статьи по вопросам науки. Содержательным и разнообразным был в «Современнике» отдел «Смесь», в пределах цензурных возможностей заменявший в журнале запрещенные общественно-политические отделы. Нередко под рубрикой «Смесь» печатались статьи и заметки, посвященные социально-экономическим и политическим вопросам внутренней и международной жизни. Таким образом, все отделы журнала, все его публикации были объединены одной задачей, одним общественно-политическим звучанием.
   Таким же определенным, как подбор материалов, был и подбор сотрудников. Всех их сплачивало единодушие в общественно-политических и эстетических убеждениях. Коллектив работников редакции – профессиональных литераторов – сформировал и определенный круг авторов, постоянно сотрудничавших в «Современнике».
   Таким образом, в лучших журналах середины XIX века – «Отечественных записках» и «Современнике» – утвердился стиль коллегиальности, коллективности, единомыслия. Эти качества безусловно отличали их в редакционном отношении от журналов предшествующей эпохи. Опыт этих журналов показал, что важнейшим полем деятельности редакции наряду с редакторской правкой является организационная работа, подчиненная общему направлению издания, главными компонентами которой являлись формирование авторского актива и отбор произведений.
   Революция 1848 г., вспыхнувшая в ряде стран Европы, вызвала еще большее усиление цензурного гнета. Жестоко досталось «Современнику», который оказался в исключительно трудном положении. «Меньшиковский комитет», по поручению царя обследовавший русскую журналистику, нашел, что «Современник» проповедует коммунизм и революцию. От вмешательства цензуры сильно страдали статьи Белинского, Герцена и даже Григоровича.
   На протяжении всего «мрачного семилетия» существование «Современника», отданного под строжайший надзор III отделения и «Комитета 2-го апреля», висело на волоске. Тяжелые условия не могли не отразиться на качестве материалов журнала. «Современник» перестал публиковать статьи о крепостном праве и положении крестьянства, не отреагировал на революционные события 1848 года в Европе и даже на смерть Белинского откликнулся лишь десятью строками некролога.
   Журнал с каждым номером тускнел, становился малосодержательным, хотя и в ту пору он по-прежнему оставался лучшим из тогдашних русских журналов. Некрасов и Панаев не жалели ни времени, ни сил, ни средств, чтобы удержать свое издание «на плаву». Их письма к Тургеневу, Григоровичу и другим литераторам свидетельствуют, с какой энергией и настойчивостью ради читателей «Современника» добывали они материал для каждого очередного номера, ценою каких постоянных усилий они поддерживали и сохраняли «Современник» в тяжелые годы реакции.
   Только в начале 60-х годов, когда в России начался новый общественный подъем революционно-демократического движения и в «Современник» пришел Н.Г. Чернышевский, в жизни журнала начался новый этап.

1.7. Особенности редакторского мастерства В.Г. Белинского, H.A. Некрасова, А.И. Герцена

   Изучение богатейшего литературно-критического наследия В.Г. Белинского очень познавательно и для историков редакторской науки. Поскольку расцвет литературно-критической деятельности Белинского пришелся на 40-е годы XIX века, когда журналы играли ведущую роль в российском издательском деле, то в своих трудах критик много внимания уделял анализу особенностей этого вида изданий, в том числе и с точки зрения редактирования.
   В качества первостепенных требований, которые Белинский выдвигал перед журналом, – это идейность и принципиальность. Он видел в журнале прежде всего идейный орган, задача которого – формирование передового революционного и эстетического сознания читателей. «Журнал должен иметь прежде всего физиономию, характер; альманачная безличность для него всего хуже, – подчеркивал Белинский. – Физиономия и характер журнала состоят в его направлении, его мнении, его господствующем учении, которого он должен быть органом»[54].
   По мысли В.Г. Белинского, все публикуемое в журнале – беллетристика, стихи, критика, библиография – обязаны выражать направление печатного издания, отвечать его программе. «Ты говоришь, – читаем мы в письме Белинского Боткину, – что стихи не обязаны выражать дух журнала, а я говорю: в таком случае и журнал не обязан печатать стихов. Из уст журнала не должно исходить слово праздно. Таково мое мнение. Журналист делает преступление, помещая в своем журнале статью, в помещении которой не может дать отчета. Балласт – это гибель журнала»[55].
   Особое внимание Белинский придавал подбору сотрудников для журнала, считая, что идейный разнобой, выступления с различными идейно-политическими программами на страницах одного и того же издания подрывают основы издания, превращая его в безликий альманах.
   Касаясь особенностей редактирования и рецензирования книг, Белинский подчеркивал, что в работе редактора весьма существенную роль играет критика текста. В то же время в своей «Речи о критике» он отмечал: критика должна быть «тактичной и обстоятельной, компетентной и аргументированной»[56].
   В статье, посвященной A.B. Кольцову, Белинский писал, что в истинно художественном произведении форма и содержание слиты, их нельзя разделить, обособить. Отделить форму от содержания – то же, что уничтожить само содержание, «и наоборот, отделить содержание от формы, значит уничтожить форму». По мнению критика, «… органическое единство и тождество идеи с формою и формы с идеею бывает достоянием только одной гениальности. Простой талант всегда опирается или преимущественно на содержание, и тогда его произведения недолговечны со стороны формы, или преимущественно блистает формою, и тогда его произведения эфемерны со стороны содержания…»[57].
   Эти высказывания В.Г. Белинского выделяют требования к литературным произведениям: правдивое изображение действительности, гармоническая связь формы и идеи, понимание художественного произведения как единого целого.
   Для теории и практики редактирования большое значение имеет опыт Белинского-редактора. Вначале это было сотрудничество в качестве редактора в изданиях профессора Н.И. Надеждина в журнале «Телескоп» и газете «Молва». Затем Белинский руководил журналом «Московский наблюдатель», а после переезда в Петербург в 1839 г. стал сотрудником, а, по сути, неофициальным редактором сначала «Отечественных записок», а затем «Современника».
   Подлинным расцветом его литературно-критической и редакторской деятельности стала его работа в журнале «Отечественные записки». Здесь печатались его ежегодные критические обзоры русской литературы; здесь появились статьи о Грибоедове, Лермонтове, «Мертвых душах», Крылове, цикл статей о Пушкине (одиннадцать статей). По свидетельству современника, «статьи его были не просто журнальными рецензиями, – они составляли… события в литературном мире того времени. Все они установляли новые точки зрения на предметы, читались с жадностью, производили глубокое неизгладимое впечатление…».
   О том, как воспринимались статьи Белинского передовой молодежью 1840-х годов, рассказывал Герцен: «Статьи Белинского судорожно ожидались молодежью в Москве и Петербурге с двадцать пятого числа каждого месяца. Пять раз хаживали студенты в кофейные спрашивать, получены ли «Отечественные записки», тяжелый номер рвали из рук в руки: «Есть Белинского статья?» – «Есть», и они поглощались с лихорадочным сочувствием, со смехом, спором… и трех-четырех верований, уважений как не бывало»[58].
   

notes

Примечания

1

   См.: Накорякова K.M. Редакторское мастерство в России XVI–XIX вв. Опыт и проблемы / Под ред. проф. A.B. Западова. М., 1973. С. 15–16.

2

   См.: Накорякова K.M. Указ. соч. С. 18.

3

   См.: Накорякова K.M. Указ. соч. С. 21–23.

4

   См.: Антонова С.Г., Соловьев В.И., Ямчук К.Т. Редактирование. Общий курс. М.: Изд-во МГУП, 1999. С. 24–25.

5

   См.: Накорякова K.M. Указ. соч. С. 28.

6

   См.: Накорякова K.M. Указ. соч. С. 32.

7

   См.: Накорякова K.M. Указ. соч. С. 36.

8

   См.: Накорякова K.M. Указ. соч. С. 39–40.

9

   См.: Антонова С.Г., Соловьев В.И., Ямчук К.Т. Указ. соч. С. 39–40.

10

   См.: Антонова С.Г., Соловьев В.И., Ямчук К.Т. Указ. соч. С. 39–40.

11

   См.: Антонова С.Г., Соловьев В.И., Ямчук К.Т. Указ. соч. С. 51.

12

   См.: Накорякова K.M. Указ. соч. С. 52.

13

   См.: Татаринова Л.Е. История русской литературы и журналистики XVIII века. М.: Изд-во МГУ, 1975. С. 21.

14

   См.: Антонова С.Г., Соловьев В.И., Ямчук К.Т. Указ. соч. С. 59.

15

   Там же.

16

   См.: История русской журналистики XVIII–XIX вв. М.: Изд-во МГУ, 1963. С. 20.

17

   См.: Антонова С.Г., Соловьев В.И., Ямчук К.Т. Указ. соч. С. 60.

18

   Там же.

19

   Пушкин A.C. Поли. собр. соч. Т. 11. С. 33.

20

   См.: Антонова С.Г., Соловьев В.И., Ямчук К.Т. Указ. соч. С. 64.

21

   См.: ТатариноваЛ.Е. Указ. соч. С. 101–102.

22

   См.: Малыхин Н.Г. Очерки по истории книгоиздательского дела в СССР. М.: Книга, 1965. С. 107.

23

   См.: Накорякова K.M. Указ. соч. С. 74.

24

   См.: Накорякова K.M. Указ. соч. С. 77.

25

   См.: Накорякова K.M. Указ. соч. С. 77.

26

   См… например: Макагоненко Т.П. Николай Новиков и русское просвещение XVIII в. М.; Л.: ГИХЛ, 1951; Сатирические журналы H.H. Новикова. М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1951.

27

   См..: Накорякова K.M. Указ. соч. С. 85.

28

   См.: Накорякова K.M. Указ. соч. С. 89.

29

   Там же. С. 96.

30

   См.: Смирнов-Сокольский Н.П. Русские литературные альманахи и сборники. М., 1965. С. 3.

31

   См.: Накорякова K.M. Указ. соч. С. 107.

32

   Зимцерла – богиня весны в славянской мифологии.

33

   См.: История русской журналистики XVIII–XIX вв. С. 140.

34

   См.: История русской журналистики XVIII–XIX вв. С. 142.

35

   Белинский В.Г. Поли. собр. соч.: В 13 т. М.; Л., 1953–1955. Т. 9. С. 683.

36

   См.: Накорякова K.M. Указ. соч. С. 118.

37

   История русской журналистики XVIII–XIX вв. С. 160.

38

   См.: Накорякова K.M. Указ. соч. С. 121.

39

   См.: Накорякова K.M. Указ. соч. С. 121.

40

   Там же. С. 120–122.

41

   См.: Антонова С.Г., Соловьев В.И., Ямчук К.Т. Указ. соч. С. 90.

42

   История русской журналистики XVIII–XIX вв. С. 171.

43

   См.: История русской журналистики XVIII–XIX вв. С. 172.

44

   Антонова С.Г., Соловьев В.И., Ямчук К.Т. Указ. соч. С. 95–96.

45

   См.: Накорякова K.M. Указ. соч. С. 131.

46

   Западное A.B. От рукописи к печатной странице. Читая Пушкина. М., 1978. С. 86.

47

   Западное A.B. Указ. соч. С. 108.

48

   Западное A.B. Указ. соч. С. 65.

49

   См.: Накорякова K.M. Указ. соч. С. 136–138.

50

   См.: Антонова С.Г., Соловьев В.И., Ямчук К.Т. Указ. соч. С. 99.

51

   Лазаревич Э.А. С веком наравне. М., 1984. С. 70–71.

52

   История русской журналистики XVIII–XIX вв. С. 226.

53

   Белинский В.Г. Поли. собр. соч. Т. XI. М.: Изд-во АН СССР, 1956. С. 361.

54

   Белинский В.Г. Поли. собр. соч. Т. 2. М.: Изд-во АН СССР, 1956. С. 46.

55

   Белинский В.Г. Поли. собр. соч. Т. XI. С. 319.

56

   Белинский В.Г. Поли. собр. соч. Т. 2. С. 270.

57

   Очерки по истории журналистики и критики. Л., 1950. С. 576.

58

   Очерки по истории журналистики и критики. Л., 1950. С. 576.
Купить и читать книгу за 135 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать