Назад

Купить и читать книгу за 59 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Некромант из провинции

   Его зовут Егор Киреев. Он владеет книжным магазином, и время от времени занимается дизайнерскими проектами. Но его основной источник дохода состоит совсем в другом. Егор — практикующий некромант…
   Он видел в жизни всякое. Он не боится выйти против трех сотен оживших трупов, заручившись помощью одной лишь маленькой девочки. Он знает подлинную цену жизни… и, разумеется, смерти.
   Но вот однажды происходит нечто, способное шокировать даже его — некроманта. Теперь Егор и его друзья — упырица Олеся, черт Горри и мохнатый домовой Дормидонт — должны вчетвером решить проблему, угрожающую безопасности города и способную послужить толчком к началу новой войны между Светом и Тьмой.


Антон Вильгоцкий Некромант из провинции Роман

   Посвящаю эту книгу своей Семье
   Если на мужегубительный бой снаряжаются люди,
   Рядом становится с теми Геката, кому пожелает
   Дать благосклонно победу и славою имя украсить.
Гесиод
   Семь уроженцев Краснодарского края были доставлены сегодня для освидетельствования в психиатрический блок Центральной городской больницы Ростова. Несколькими часами ранее эти люди стали виновниками чрезвычайного происшествия на улице Соколова. Управляя микроавтобусом марки «Фольксваген», они протаранили витрину одного из городских магазинов. К счастью, обошлось без жертв. Прибывшим на место сотрудникам милиции задержанные сообщили, что приехали в Ростов с целью отомстить некроманту, убившему их друзей. У странной компании было изъято несколько единиц холодного и огнестрельного оружия.
   Напомним, что некромантией в мифах и фантастике называется древнее магическое искусство воскрешения мертвецов и контроля над ними.
   Берегите себя. А вдруг все это – правда?
«Вести», Дон-ТР, 17 июня 2008 года

Глава 1
Бросок на юг

   О том, что на Уманском кладбище по ночам неспокойно, Егор узнал неделю назад.
   Поначалу он сомневался – стоит ли браться за это дело? Знал Егор, как к его ремеслу относятся на Руси. И спина его о том знала, и ребра знали, и голова.
   Не любят на Руси некромантов…
   Вон, коллега Ян недавно из Германии вернулся. Говорит, там получше. Сторонятся, конечно, на свадьбы не приглашают. Но и смотрят без ненависти, и в кабаках не отсаживаются, как от чумного. Понимают, работа есть работа, какой бы она ни была. Взять палача, к примеру, – он же людей убивает! А золотарь, так тот вообще… И что же их теперь, неприкасаемыми считать? Нет же такого.
   А некромант чем хуже? Ничем.
   Только нашим разве что втолкуешь? Посмотрят – что помоями окатят. Заговорят если – много нового узнаешь про себя и всех своих прародителей до девятого колена. Да он же с нежитью знается, братцы! Ату его! Дубину в руки – и понеслась.
   Не то обидно, что такое происходит, а то, что бьют и ругают после того, как им же поможешь. Нет бы поблагодарить за то, что по кладбищу теперь ходить спокойно можно… Такое «спасибо» промеж глаз влепят, что сам едва не пополнишь ряды тех, с кем борешься.
   Вот и думай – стоит ли связываться с такими?
   Эх, а что делать?
   Во-первых, пока будешь сидеть и ждать, пока придет другой некромант и работу сделает – мертвяки полгорода к себе под землю утянут. Там же люди гибнут! Злые, жадные, но живые, русские люди.
   А во-вторых… Самому ведь тоже выживать надобно. И как тут поступить, когда ты в мирской жизни особых высот не достиг, а являешься всего-навсего хозяином книжной лавки? Некромант, как говорится, ошибается лишь однажды. Когда ремесло свое выбирает.
   Так что думал Егор недолго. Ровно через семь дней собрал колдовской мешок, запер лавку и поехал в Уманск. Весточку вперед себя он, конечно, выслал. Но мог и не делать этого – на месте бы столковались.

   – Ты трупогон? – встречают, как обычно, втроем. Городской голова, священник, и самый знатный местный купец.
   – Некромант, – Егор снял с плеча мешок и поставил рядом с собой на дощатый пол. При звуке этого слова у попа задергался правый глаз.
   – Звать тебя как? – спросил голова. Егор хотел было схохмить, но тут же передумал, решив, что не стоит с ходу портить отношения с теми, с кем они, как пить дать, и без того не заладятся.
   – Егор. А вас как величать, господа?
   – Да какие ж мы господа? – бородатое лицо градоначальника расплылось в улыбке. – Работяги простые. Меня зовут Евграф Силантьевич. Это – наш батюшка, отец Михаил. А это Никанор Смагин, он из торгового люда. С ним все финансовые вопросы решать будешь.
   – От церкви если какая помощь нужна, я всегда буду рад выслушать, – переступив с ноги на ногу, произнес отец Михаил. Но по лицу его было видно, что уважения к некроманту батюшка не питает и слушать его вовсе не будет рад. «Да разве оно мне надо?», – внутренне усмехнулся Егор.
   – Отец Михаил, вы простите, конечно, но от церкви в этом вопросе толку мало. Мертвяки – это ж не упыри какие-нибудь. Они ни молитв, ни святой воды, ни креста животворящего не боятся. Одно слово – гопники.
   Егор заметил, что последняя фраза слегка развеселила всех троих. «Что ж, отлично. Пусть хоть немного, но проникнутся ко мне доверием».
   – Нас, некромантов, потому и не любят, – продолжал Егор, – что мы боремся со Злом его же методами. Так сказать, грех на душу берем…
   – Ну, положим, не «так сказать», а берете, – кашлянув, строго сказал отец Михаил.
   – А что делать? – развел руками Егор. – Иначе-то никак.
   Священник ничего не сказал, только почесал бороду. В глазах его некромант увидел что-то вроде жалости. «Ну, это уж совершенно зря», – подумал Егор, но также промолчал.
   – Денег тебе много потребуется? – вступил Смагин. – На оперативные, так сказать, расходы.
   – Да что вы, какие расходы? – отмахнулся Егор. – Все необходимое у меня есть, – кивнул он на мешок. Деньги – только за саму работу.
   И назвал сумму, от которой батюшка крякнул, Смагин поморщился, а Евграф Силантьевич выпучил глаза. Никто из троих, впрочем, не стал ничего оспаривать. Горожане прекрасно понимали, что эта цена никак не может быть выше той, что им придется заплатить, отказавшись от услуг некроманта.
   – По рукам, – сказал Никанор Смагин и, как человек, ответственный за денежные расчеты, шагнул вперед, чтобы пожать Егору руку. Как ни странно, на лице его при этом не промелькнуло ни тени отвращения или страха. «Видать, не все так плохо в этом мире», – подумал некромант, поднимая с пола мешок.

   – Тебе, может, часть денег вперед отдать? – поинтересовался Смагин.
   – Вперед? Да нет, не стоит, – усмехнулся Егор. – А вдруг меня мертвяки порвут?
   – Что, и так может быть? – торговец застыл с раскрытым ртом.
   – Всяко может быть, – некромант развернулся и посмотрел на кладбищенские ворота. – Не будешь же ты потом по всему погосту деньги свои искать.
   – Верно, не буду. Ты когда думаешь начать?
   – А сегодня и начну. Дурное дело – оно же нехитрое, – некромант снова улыбнулся и подошел поближе к воротам.
   – Снаружи-то кровь откуда? – спутать эти бурые пятна с чем-либо другим было попросту невозможно.
   – Молодежь гуляла, – Смагин брезгливо поморщился. – Совсем оборзели, щенки. Водка, девки, гитары. Тогда еще никто не знал про мертвяков. Врасплох застигли. Один только уцелел. Его как раз и кровь – Ивашке на выходе, – торговец снова поморщился и прикурил папироску, – ногу оторвали. За ограду-то они не суются. Парень лежал тут и смотрел, как трупы его мясом угощаются. Тебе бы стоило, наверное, с ним поговорить перед тем, как туда идти. Ивашка, конечно, умом повредился малость, но, может, что дельного рассказать сумеет.
   – Лишнее это, – покачал головой Егор. – Этот заказ у меня не первый. Далеко не первый, – подчеркнул маг, чтобы придать своей персоне большую значительность в глазах проводника.
   – Ишь ты! – искренне удивился Смагин. – Неужели так часто?
   – Часто, – кивнул некромант. – Только об этом молчат обычно. Тебе ведь тоже неохота, чтобы торговля в городе встала?
   Смагин промолчал. Да тут от него ответа и не требовалось.
   – Еще жертвы были? – спросил Егор.
   – Да, увы. Монашка одного задрали, когда он с крестом и молитвами полез нежить изводить. И потом нашлись охотники погеройствовать. Охотников тех тоже схарчили, – Смагин в сердцах отшвырнул окурок.
   – Когда обычно трупы появляются? В полночь?
   – Ага. Бродят по кладбищу и воют. Все хотят на улицу выбраться, да не могут, слава тебе, Господи, – Смагин перекрестился.
   – Правильно, и не смогут. В старину освящать умели.
   – Это что же? – Никанор вытаращил глаза. – Если на новом кладбище такое начнется, они на улицы попрут?
   – Не знаю, – честно ответил Егор. – На новых еще ни разу не было.
   – Ну, я пойду, ладно? – Смагин занервничал. – До полуночи полчаса осталось. Тебе начинать скоро.
   – Иди, – кивнул некромант. – Утром увидимся.

   То, что кладбище беспокойное, Егор почувствовал, еще стоя рядом с воротами. Когда он ступил на землю погоста, ощущение это усилилось во сто крат. Земля буквально бурлила под ногами, гулкое уханье доносилось из-под нее то тут, то там. Егор слышал эти звуки не ушами – костями. И приятного в них не было ничего.
   Уманское кладбище уже превратилось в единый злобный организм, готовый в любой момент и в любом месте (но только – с полуночи до пяти утра) выбросить наружу свои смертоносные щупальца – мертвецов. Трупы не были привязаны к своим могилам и могли свободно перемещаться под землей, которая покорно расступалась перед ними в любом направлении. Там, внизу, образовалось целое поселение мертвецов – своеобразный антипод города. Своя иерархия власти. Свои законы. И один, общий закон для низших представителей нежити, к которым относились восставшие из могил покойники, – не подниматься на поверхность, пока не пробьет двенадцать.
   Егор вышел на центральную кладбищенскую аллею, где стоял небольшой памятник основателю города. Наверняка именно этот крепкий длинноусый старик возглавляет здешних мертвецов. Впрочем, это совсем неважно. Самое главное – их здесь не так уж много. Хоронить умерших на старом кладбище уманцы перестали уже много лет назад. Об этом некроманту рассказал Смагин по дороге к погосту.
   До появления трупов оставалось двадцать пять минут. Этого времени было вполне достаточно, чтобы подготовиться.
   Егор раскрыл мешок и принялся доставать из него магические предметы. Несколько минут он быстро сновал по центру кладбища, расставляя их в нужном порядке. Когда маг закончил, оставалось еще десять минут. Егор снова сунул руку в мешок и извлек маленькую тряпичную куколку с пуговицами, пришитыми на месте глаз.
   – Ну что ж, Олеся, – прошептал Егор, – настало время снова послужить.
   Положив куколку у основания памятника, маг отошел назад и вскарабкался на высокую иву. Оставалось дождаться появления мертвецов.
   И ждать оставалось совсем недолго…

   – Лю-ю-уууди! – перепуганная маленькая девочка в черном платьице металась между могил. – Кто-нибудь! Помогите!
   Земля начала вскипать, вспучиваться. Из нее полезли костлявые руки, облепленные разложившейся плотью. Невыносимое зловоние разлилось в воздухе над погостом. Девчушка в ужасе выбежала на освещенную Луной главную аллею.
   – Спасите меня! – заверещала она.
   Руки мертвецов опирались на землю, выталкивая на поверхность полуистлевшие торсы, увенчанные бугристыми скользкими шарами голов. Вместе с кадаврами из-под земли вырывались белесые клубы испарений. Это происходило не только в основном массиве захоронений, а по всему периметру кладбища. Бежать малютке было некуда.
   Трупы один за другим вылезали из темных провалов и выпрямлялись. Склизкие клубки извивающихся червей срывались с их тел и с гадким звуком шлепались на землю. В пустых глазницах мертвецов сверкали зловещие огоньки. Их настоящие глаза, конечно, не сохранились – светились сгустки эктоплазмы, подарившей покойникам вторую жизнь.
   – Плоть! – прошипел один из них, и это слово, будто многократно повторенное простывшим эхом, пронеслось по всему кладбищу. – Плоть! Плоть! Плоть! – щелкая челюстями, мертвецы начали сходиться, окружая девочку.
   Егор торопливо подсчитывал их количество. Крепких покойников, могущих оказать сопротивление, здесь было совсем немного. Остальные являли собой дряхлые скелеты и развалились бы на части даже от обычного удара палкой или ногой.
   – Стоять! – гулко рявкнул кто-то из-под земли, когда десятки дрожащих костяных рук со всех сторон протянулись к девчонке. Трупы замерли. Земля под памятником разошлась в стороны, выпуская очередного покойника. То, несомненно, был человек, послуживший прототипом для монумента – старый куренной атаман. Как и предполагал Егор, он был на Уманском погосте главным.
   Старик не должен был сохраниться так хорошо, ведь похоронен он был, должно быть, добрую сотню лет назад. Но, видимо, атаман всякий раз забирал себе лучший кусок, вот и набрал форму.
   – Стоять! – повторил главный мертвец, у которого даже усы сохранились и стали, за годы проведенные в могиле, еще длиннее. – Я первый.
   Атаман направился к девочке. Прочие почтительно расступились.
   – На всех не хватит! – возразил феноменально низкорослый труп с остатками курчавой рыжей шевелюры на черепе неправильной формы.
   Услышав такое, атаман подскочил к говорившему и влепил ему такую затрещину, что череп наглеца завертелся вокруг своей оси.
   – Тебя никто ни о чем не спрашивал, Ливада! – взревел старик. – Вспомни, кем ты при жизни был!
   Вращение мертвой головы прекратилось. Ее обладатель упал на карачки и уполз в глубь толпы, получив по пути несколько пинков. Остальные трупы дружно зареготали.
   Атаман склонился над трясущимся от страха ребенком. Если бы у усатого мертвеца сохранилось человеческое лицо, оно непременно приняло бы сейчас крайне разочарованное выражение.
   – Тьфу ты! – атаман выпрямился и со злости двинул кулаком в челюсть ближайшему мертвецу. Череп того отделился от позвоночника и, клацая зубами, улетел далеко в кусты. – Це ж не девка! Це ж упыренок!
   – Ага, – девочка осклабилась, обнажив два ряда длинных острых клыков. – Как ты догадался, дедушка?
   Тут же она выхватила из-под платья железный шар на цепочке и принялась ловко орудовать им, ломая коленные суставы стоявшим вокруг мертвецам.
   – Ты чего, чертовка?! – закричал успевший отскочить атаман. – Мы ж на одной стороне!
   – А я пре-да-тель-ни-ца! – по слогам произнесла девочка и попыталась влепить ему шаром в лоб. Но усатый и тут успел увернуться.
   Настал черед Егора. Некромант спрыгнул с дерева, сгруппировавшись, приземлился на корточки, но тут же выпрямился и выхватил из-за пояса магический жезл.
   Трупы вскинулись, почувствовав настоящего человека. Они-то сначала думали, что запах живой плоти исходит как раз от девчонки. Отталкивая друг друга, мертвецы ринулись к некроманту. И только длинноусый атаман начал пятиться по направлению к памятнику – он каким-то образом понял, кто и зачем явился на погост.
   Перед Егором было сейчас все местное «население» – полторы сотни плотоядных кадавров. Он для того и задействовал свою давнюю помощницу – девочку-упыря Олесю, чтобы собрать их всех на одном небольшом участке.
   Олеся метнула свое оружие в ноги главному мертвецу. Цепь обмоталась вокруг гниющих голеней, лишив мертвого атамана возможности уйти под землю.
   – У, сучка проклятая! – мертвец упал и в отчаянии замолотил кулаками по земле.
   – Еще какая, – ухмыльнулась упырица, перекинулась в летучую мышь и скрылась в переплетении древесных ветвей, чтобы избежать магического удара Егора.
   Тот тем временем выставил перед собой руку с жезлом и начал нараспев читать заклинание, издревле служившее для развоплощения мертвецов. Олесю оно вряд ли смогло убить, но помучиться девчонке пришлось бы.

   ОГТРОД А’ИФ!
   ГЕБ’Л – ИИ’Х!
   ЙОГ-СОТОТ!
   ’НГА’НГ АИ’Й!
   ЗХРО!

   Чем старше и опытнее становится волшебник, тем меньше усилий ему приходится прилагать, чтобы пользоваться магией. Самые могущественные маги способны творить чудеса при помощи жеста, взгляда или даже одной лишь мысли. Менее продвинутым приходится в большинстве случаев читать заклинания, для активации которых необходим рабочий инструмент. Жезлы, посохи, волшебные палочки, кольца и даже веера – все это, и много что еще, активно используется миллионами магов во всем мире.
   Кому-кому, а некроманту жезл будет необходим всегда. Ибо его основная специальность попросту не предполагает повышения уровня до такой ступени, где можно было бы обходиться без инструмента. В классической боевой магии Егор мог, в принципе, поднатореть настолько, чтоб запускать заклятия прямо с рук.
   Но если уж идешь сражаться с мертвецами – будь добр, возьми с собой жезл.
   А то нехорошо получиться может…
   Жезлы некромантов традиционно изготавливаются из кости. Не обязательно человеческой. Инструмент, сработанный, к примеру, из слоновьего бивня, будет в работе гораздо более эффективным.
   После изготовления жезл покрывается надписями заклятиями, а также резьбой, изображающей атрибутику смерти и посмертия.
   Из жезла Егора и разложенных в округе артефактов ударили в воздух плотные зеленые лучи. Над толпой мертвецов они сошлись, пространство же между ними наполнилось мягким зеленоватым свечением. Получилось что-то вроде призрачного энергетического покрывала, которое тут же начало опускаться на зловонное сборище.
   – Атас! – заверещал труп по фамилии Ливада, но было поздно. Волшебная сеть накрыла кладбищенских людоедов, высасывая из них жизненную энергию. Раздались чудовищные вопли – трупы в полной мере осознавали происходящее. Они не могли испытывать боль, но им, несомненно, было очень досадно лишиться второго шанса на существование.
   Спустя всего несколько минут с мертвецами было покончено. От них остались только груда костей и комков смердящего тлена.
   На левое плечо Егора села, выпорхнув из ветвей, Олеся.
   – Круто ты с ними разделался, – пропищала она.
   – Спасибо. Стараемся, – усмехнулся Егор.
   Девочка-кровосос сменила облик – превратилась в тряпичную куклу и упала в ладонь некроманта. Переступая через дымящиеся останки мертвецов, Егор подобрал оружие упырицы и пошел собирать свои инструменты.

   – Какие деньги?! Ты что, ополоумел, парень?
   Три ухмыляющиеся рожи. Даже поп ухмыляется. Впрочем, почему «даже»? Чем он лучше других, тем, что в рясу влез и крест на пузе носит?
   – Ты ж, милок, погост наш осквернил, кости наших предков разбросал, – тряс пальцем перед лицом Егора Евграф Силантьевич. – А там, между прочим, куренной атаман Кирилл Анатский был похоронен! Тот, от кого наш город пошел!
   – Не станете, значит, платить? – иронично спросил Егор. – Хотите, может, чтоб я мертвяков ваших обратно воскресил?
   – А можешь? – с лица градоначальника мигом сползло глумливое выражение. – Да запросто, – ухмыльнулся Егор. – Вот сейчас прямо пойду и воскрешу. Да заодно и ограду расколдую, чтоб вам жизнь медом не казалась. И дракона костяного напущу на вас, куркули! – некромант шагнул по направлению к выходу.
   – Свят, свят, свят, – отец Михаил начал креститься со скоростью мельницы.
   – А ну стой! – грохнул Евграф. – Никанор, выводи своих.
   – Ребята! – задорно произнес Смагин. В углу комнаты открылась еще одна дверь, из которой вышли шестеро угрюмых бородатых мужиков. Каждый держал в руке длинный мясницкий нож.
   – Если ты, рачий сын, хоть близко к нашему кладбищу подойдешь, – Никанор сделал многозначительную паузу, – тебе тогда себя самого воскрешать придется. Только этого ты, боюсь, провернуть не сможешь. Усек?
   – Да пошли вы! – Егор плюнул прямо под ноги Смагину, развернулся и вышел, на всякий случай держа наготове заклятие массового оглушения. Но никто даже не дернулся ему вслед. Убивать некроманта уманцы не собирались. Главным для них было, чтобы он поскорее убрался.

   «Да, так еще нигде не было… Оскорбляли – да. Поколачивали – случалось. Но чтобы не заплатить, да еще так дело обставить, будто я сам во всем виноват! Зачем, спрашивается, стараюсь? Можно же по-другому, у всякой палки ведь два конца. Собрать армию из покойников и брать города один за другим. Да только не мое это. Душа не лежит».
   Егор шагал по идущей сквозь кукурузное поле дороге вслед закату, прочь от Уманска.
   Чувство, которое он испытывал, нельзя было назвать разочарованием. Так должно было произойти, рано или поздно. Таковы люди.
   Нет, не страх и не отвращение лежали в основе подлого поступка уманцев. Простая человеческая жадность. Один из семи смертных грехов, которые они сами решительно отвергают.
   Сзади на дороге раздался шум. Егор не обернулся.
   – Трупогон! – он узнал голос Смагина. – Стой!
   «Не простили, стало быть, плевка. Сколько их там, интересно? Неужели один только Никанор? Какое безрассудство… Что ж, если у него нет пистолета, судьба его незавидна. А если есть – моя…».
   Егор остановился и развернулся. Смагин действительно был один, но агрессивных намерений не выказывал. Маг отошел чуть в сторону, чтобы торговец мог подъехать ближе.
   «Что за тачка у него? Ну да, конечно, черный BMW. Как с ума все посходили».
   – Привет, Егор, – Смагин высунулся из машины и подмигнул.
   – Виделись.
   – Да ты обиделся, как я погляжу! – хохотнул Смагин. – Не надо. С обиженными сам знаешь, что делают.
   – Слушай, тебе чего? Поглумиться приехал?
   – Нет, зачем? – пожал плечами Смагин. – Деньги тебе привез. За работу.
   – Деньги? У Евграфа ты иначе рассуждал.
   – Так то у Евграфа! Да еще и при Мишке, – Смагин махнул рукой. – Мне же здесь жить, бизнес вести. Что я, враг себе, что ли? В таких местах, как Уманск, чтобы жить спокойно, нужно разделять мнение руководства.
   – Ну, это везде так.
   – Ты не думай, что мы такие уж гады. Держи, – Смагин протянул Егору завернутую в целлофан тугую пачку тысячных купюр. Но взять деньги маг не успел. Стоило ему сделать движение навстречу, как Смагин выронил сверток, и тот упал на дорогу, подняв облачко пыли.
   По глазам Никанора некромант понял – тот сделал это намеренно.
   – Да, неплохие вы люди, – сказал Егор, стараясь игнорировать издевательский взгляд Смагина. – Слушай, Никанор, я хочу тебе услугу оказать, – некромант склонился к окошку смагинского BMW. – Враги есть?
   – Враги? – Смагин прищелкнул языком. По лицу коммерсанта было видно, что он мгновенно забыл о своем первоначальном замысле унизить Егора и заинтересовался намеком, суть которого, несомненно, уловил. – Допустим, есть. А что?
   – Ну… Могу помочь извести.
   – За отдельную плату? – тут же уточнил Смагин.
   – Да нет. Абсолютно бескорыстно. По дружбе, – усмехнулся некромант.
   – Ну, если по дружбе, то давай, – Смагин заерзал на сидении. – А то самому как-то боязно, да и киллера надежного в наших краях днем с огнем не сыщешь.
   Егор скинул с плеча мешок, покопался в нем и достал один из магических предметов.
   – Вот, – маг протянул артефакт Смагину. – Сумеешь тайком во дворе у своего недруга закопать – и через три дня можешь венок ему на могилу заказывать. – Сумею, – Смагин преобразился и стал похож на большую крысу, потирающую лапки в предвкушении похода на заброшенный сырный склад. – Все, Толян, кобздец тебе. И никаких проблем с законом. Ну, бывай, трупогон! – Никанор дал задний ход.
   – И никаких проблем с законом, – повторил Егор. – Это уж точно. Никаких проблем.
   Некромант подобрал сверток с деньгами, сунул в карман и зашагал дальше, по направлению к федеральной трассе «Ростов – Баку».

   – Что за черт? – вскинулся Смагин, когда лежавшая на пассажирском сидении тряпичная кукла вдруг превратилась в светловолосую десятилетнюю девочку.
   – Черт как черт, – Олеся пожала худенькими плечиками, открыла полный острых зубов рот и вцепилась сидевшему за рулем мужчине в горло. Машина съехала с дороги и скрылась среди высоких стеблей. Через полчаса из кукурузных зарослей выпорхнула летучая мышь. Пролетев несколько километров в сторону трассы, она опустилась на плечо стоявшему на обочине некроманту.
   – Они будут мстить, я думаю, – пропищала зверушка.
   – А я так просто уверен в этом, – Егор растворил заплечный мешок, и мышь, вновь обернувшись игрушкой, мягко свалилась туда.
   Егор подошел ближе к дороге и вскинул правую руку. Почти сразу же от потока машин отделилась и притормозила рядом с ним вишневая «девятка». За рулем сидела симпатичная женщина лет тридцати.
   – В Ростов едете? – уточнил Егор.
   – Да, – кивнула незнакомка, – Садитесь.
   Некромант залез в машину, перебросил мешок на заднее сидение, захлопнул дверцу и, повернувшись к хозяйке авто, спросил:
   – А что вы скажете, если я приглашу вас сегодня вечером в суши-бар?

Глава 2
Экзотика и эротика

   – Неужели настоящий некромант?
   – Натурально. Да к тому ж, еще – курящий, – Егор зажег сигарету и глупо рассмеялся. – А курить – вредно, – улыбнулась его симпатичная спутница. – Курение приводит к заболеваниям сердца.
   – Ничего, – некромант махнул рукой, едва не задев тарелку с сашими. – Прорвемся.
   «Что-то меня чересчур уж развезло, – подумал он. – Вроде, и выпил не так уж много», – Егор перевел взгляд с лица женщины, на стоявший рядом с ним на черной лакированной поверхности графин. Все верно – тот опустел всего на две трети. Пил только сам Егор – новой знакомой предстояло вскоре сесть за руль.
   «Перенервничал, должно быть, в этом проклятом Уманске», – подумал некромант.
   – Про некромантию можно поподробнее? – спросила женщина и придвинулась к нему поближе.
   Ее звали София. Волосы рыжие, подстрижены довольно коротко, но слегка курчавые. Глаза – зеленые и невероятно умные. Лицом похожа на французскую певицу Милен Фармер. Фигура – как у Алены Свиридовой. «Знакомство-то случайное, а дамочка попалась как раз в моем вкусе», – подумал Егор. Алкоголь, а в еще большей степени – уверенность в завтрашнем дне (уверенность имела вполне материальное воплощение в виде увесистого «пресса» тысячерублевых купюр, приятно оттягивавшего внутренний карман Егоровой кожанки) превратили его из скромного интеллигента в бесшабашного ловеласа. Впрочем, в подобных случаях так бывало всегда. И далеко не только с ним.
   – Некромантия? А что тут рассказывать, собственно? Дело как дело. Не хуже всех остальных.
   – Покойничков поднимаешь? – с интересом спросила женщина. Она, похоже, отнеслась к словам Егора совершенно серьезно. Неужели сталкивалась раньше с такими, как он?
   – Да нет, в основном – назад в могилы загоняю, – Егор взял графин и в очередной раз наполнил свою рюмку. – Но и воскресить, если для дела нужно, – парень опрокинул стопку и взялся за палочки, – смогу. Как говорится, очень даже вполне.
   – Слушай, а у меня как раз собачка болеет сильно, – на полном серьезе сказала София. – Ветеринары только руками разводят. Не поможешь, если вдруг околеет?
   «Она прикалывается, что ли? – подумал Егор, пережевывая ролл с лососем. – Блин. Протрезвиться надо».
   – Не стоит, – сказал он, вставая. – Собачку – не стоит. Сейчас я отлучусь ненадолго, а когда вернусь – все обстоятельно объясню. Хорошо?
   – Конечно, – София подарила ему очаровательную улыбку. Егор достал из-под стола свой колдовской мешок и направился в туалет.
   – А рюкзак зачем забираешь? – рассмеялась София. – Неужели боишься, что украду?
   – Да нет, – полуобернувшись, промолвил Егор. – Вдруг гопник какой в бар заскочит, да и умыкнет в два счета?
   – А, ну да, – кивнула женщина. – Гопников в Ростове много.

   Двадцативосьмилетний Егор Киреев, хозяин букинистической лавки «Погребок Аль-Хазреда», был дизайнером-полиграфистом согласно ламинированному университетскому диплому, и – некромантом высшей категории, если верить покрытому огненными словесами пергаменту, подписанному Темным магом Тасканом. Какая из этих специальностей – основная, Егор и сам не смог бы с точностью сказать.
   Скорее уж, некромантия, поскольку найти приличную работу по той профессии, за освоением которой Киреев провел пять лет в общении с завзятыми взяточниками, можно было разве что по большому блату. Все более-менее стоящие заказы перехватывал широко известный «гений» дизайна, носивший редкую фамилию Циферкин. Работы Циферкина, все, как на подбор, являли собой редкостное дерьмо, но заинтересованные лица продолжали по инерции обращаться к нему, по той лишь причине, что Циферкин, хоть и лажал один проект за другим, был единственным в городе дизайнером, чье имя знали не только те, для кого он делал эти проекты. Интересно, как сложилась бы его судьба, прознай кто-нибудь из заказчиков, какими эпитетами снабжают это имя читатели ростовских глянцевых журналов, содержание которых, к слову сказать, было немногим лучше оформления.
   Так что графическим редакторам Егор Киреев обращался гораздо реже, чем к наполненному кладбищенской землей жезлу и заряженным черной энергией тартара шипастым магическим бомбочкам. А ультрасовременный компьютер, в памяти которого содержались эти самые редакторы, он использовал, в основном, для поиска в Интернете информации о редких фолиантах. Да еще поигрывал время от времени во всевозможные виртуальные развлекалочки, и все как одна игры, имевшиеся у него дома, были посвящены истреблению оживших покойников и прочих сверхъестественных тварей. Чтобы не забывать о том, какова его «основная профессия»…

   Некромантия… Осуждаемый всеми мировыми религиями вид гадания, предполагающий вызов духов умерших с целью получить от них информацию о грядущих событиях. В основе данной практики лежит уверенность, что мертвые обладают особым могуществом и могут покровительствовать живым. В Древней Греции некроманты, впав в транс, вызывали духов в святилищах Аида и Персефоны. Святилища эти обычно строились в сакральных местах, казавшихся людям близкими к подземному миру – пещерах, ущельях, вблизи горячих минеральных источников.
   Позже термин «некромантия» стал трактоваться более широко. Теперь он подразумевал любое активное взаимодействие с миром мертвых – использование его энергии или управление мертвецами. Некромантами, соответственно, стали звать магов или жрецов, практикующих подобные действия.
   Молва считает некромантов самыми страшными и злыми из Темных магов, оживающими после смерти, поскольку даже Ад не принимает их души. Некромант умеет воскрешать покойников – вот почему в народных сказках и легендах замки этих магов охраняют полчища зомби и скелетов, а также несущие мгновенную смерть защитные заклинания. Да, магия, которую используют некроманты, всегда в определенной степени связана со смертью. Но она не обязательно всякий раз несет кому-то погибель. Некромант вполне способен принести любому человеку исцеление и помощь. Правда, никто не застрахован от того, что позже маг востребует за это такую плату, что облагодетельствованный им человек горько пожалеет о своем спасении…
   Впрочем, некроманты редко становятся на чью-то защиту. А за последние несколько столетий необходимость в их деятельности упала почти до нуля.
   Правда, в начале нового века о тех, кто посвятил свою жизнь служению Темным Богам, стали вдруг вспоминать все чаще. Причины на то имелись. Ведь информация, изложенная выше – вовсе не выдержка из знаменитой книги «Мифы и легенды народов мира», а описание одного из явлений самой что ни на есть объективной реальности…

   Итак, отбросив предвзятое представление о некромантах, как злобных колдунах, только о том и мечтающих, как бы кого-нибудь прежде срока свести в могилу, мы можем взглянуть на представителей этой мрачноватой древней профессии более свежим взглядом. Что же увидим? А то, что они не являются изначально злыми или же изначально добрыми. Ведь некромантия – всего одна из граней переливающегося всеми цветами радуги бриллианта под названием Магия, и то, в какую сторону будет направлен отблеск этой грани, определяет уже сам человек, вставший на путь Искусства.
   Чтобы изучать магию смерти, не обязательно самому быть восставшим из мертвых. Гораздо чаще некромантами являются живые люди, обладающие вполне человеческими потребностями, слабостями и пороками. Одним из таких был и Егор Киреев.
   Он отлучился в туалет вовсе не для того, чтобы справить нужду – в том пока необходимости не возникло. Егору причиняло неудобство то, что он довольно сильно опьянел – к счастью, не настолько сильно, чтобы не понимать этого, иначе, несмотря на принадлежность к славной братии могущественных волшебников, сегодняшний вечер мог закончиться для него весьма печально. Например – банальной потерей ста пятидесяти тысяч рублей, заработанных в кубанском городке Уманске. Или же залетом в милицейское отделение, что, опять-таки, было чревато потерей денег.
   Нужно было провернуть небольшой магический финт и избавиться от «зеленого змия», уютно свернувшегося клубочком под крышкой черепа. Скинуть хмель на прохожего – то был один из самых древних волшебных приемов, которым, по слухам, пользовались еще маги Атлантиды.
   Какой-нибудь циничный юней из «нерожденного поколения» именно так и поступил бы, выбрав мишенью одного из посетителей клозета. Но Егор не хотел создавать кому бы то ни было лишние проблемы. Будучи повелителем смерти, он с легкостью мог перебросить свое опьянение на ближайшую мертвую сущность. В непосредственной близости мертвецов, разумеется, не было. Но ведь внизу катила свои зловонные воды городская канализация. А уж там всевозможная падаль, равно как и мелкая инфернальная нечисть, также подходившая для финта, присутствовала в изобилии.
   Егор уединился в кабинке, поставил на пол мешок и, встав над унитазом, приложил ладони к вискам. Водочный дурман поплыл из его ушей, приняв вид клочьев ядовито-зеленого тумана. Туман этот скапливался облачками вокруг кистей Киреева. Почувствовав, что он совершенно трезв, Егор взмахнул руками, сбрасывая дыхание зеленой рептилии в унитаз. И спустил воду, отправив комок зеленой дряни на свидание с дохлой крысой или зубастым сгустком эктоплоти.
   – Егор, – раздался из мешка слышный только Егору голос вампирши, – а не слишком ли ты разоткровенничался с девчонкой?
   Киреев усмехнулся. Да, Олеся имела полное право называть девчонкой тридцатидвухлетнюю Софию, поскольку в ее детском теле обитала Сущность, чей возраст насчитывал несколько веков.
   – Ничего страшного, – сказал Егор. – В любой момент можно обратить все в шутку.
   – Ну, как знаешь. Мое дело предупредить.
   Егор вышел из туалета, провожаемый удивленным взглядом пожилого толстого иностранца, возившегося над раковиной у входа. “What a strange people, – пробормотал толстяк себе под нос. – What a strange country”. Но то было чистой воды лицемерие, поскольку пропойцы, бубнящие что-то себе под нос, сидя в туалетных кабинках, есть абсолютно в любой стране.

   – Итак, некромантия, – разглагольствовал Киреев, вернувшись за столик. – Главной эмблемой этого ремесла является, безусловно, способность поднимать из могилы мертвых. Многие считают, что некромант, будучи адептом так называемой «черной магии», имеет обыкновение вредить людям сглазами, порчами, проклятиями и прочими злыми чарами. В принципе, мы на это способны, но данный факт вовсе не означает, что мы только этим и занимаемся. Наш фирменный финт – оживление. Именно оживление, а не полномасштабное воскрешение, поскольку последнее является полным восстановлением жизненных сил покойника божественным способом, включая возвращение души. Чего, как ты сама прекрасно понимаешь, никак не может сделать обыкновенный земной маг. Вот почему я ни за что не стал бы воскрешать твою собачку. Не думаю, что тебе было бы приятно видеть, как по квартире бегает кажущийся живым, но при этом – абсолютно дохлый пес.
   – Да, действительно, – поежилась София. – Об этом я как-то не подумала…
   – К тому же, – сдвинув брови, Киреев сделал эффектную паузу, – ожившие люди и животные, как правило, очень агрессивны. Все, что ты видела в американских «ужастиках» – почти стопроцентная правда.
   – Ой, да я их почти не смотрю, – улыбнулась женщина. – Но я поняла, о чем ты. Кусаются они, да?
   – Да, – скорчив страшную рожу, Егор откусил кусочек йони. – И все более – насмерть.
   – А ты складно рассказываешь, – сделав глоток апельсинового сока, произнесла София. – Даже как-то… верится во все это.
   – Учителя хорошие были, – иронично произнес Егор.
   – Понимаю. Должно быть, ты учился в Академии?
   – Откуда ты знаешь про Академию? – совершенно искренне удивился некромант.
   – Ну как же? Это ведь все знают. Каждый маг научился тому, что умеет, в какой-нибудь волшебной Академии. Стоит она где-нибудь далеко от населенных областей, в лесу или в горах, и для простых смертных дорога туда закрыта. Об этом и книжки пишут, и фильмы снимают. Никакой тайны.
   А Киреев подумал уж было, что собеседница лишь прикидывается обычной человеческой женщиной. Впрочем, определенного рода магия в ней, безусловно, присутствовала. Магия бездонных зеленых глаз…
   – Ты не такой, как другие, – промолвила София, проводя изящным розовым ноготком по ободку своего стакана.
   «Это уж точно», – внутренне усмехнулся Егор. Будь он пьян, как еще несколько минут назад, непременно произнес бы эту фразу вслух, после чего отношения с рыжеволосой чаровницей могли дать трещину.
   – Правда? – Киреев вскинул брови. – И что же со мной не так? – он принялся ощупывать себя, чем вызвал у женщины настоящий приступ веселья.
   – Да вот хотя бы это, – София достала кружевной платочек и вытерла слезы, что выступили на ее глазах от смеха. – Нет, не в смысле, что с тобой действительно что-то не так. Просто ты большой оригинал. Обычно мужчины, стараясь произвести впечатление, рассказывают совсем о других вещах. Квартиры в центре, машины, знакомства с сильными мира сего… Особнячки на левом берегу Дона или вообще где-нибудь на Багамах, миллионы долларов… А тут – Черная магия да ходячие мертвецы. Так скорее отпугнуть можно, а не привлечь…
   – Ну, квартира в центре и у меня есть, – сказал Егор. – Правда, она мне от родителей досталась, а не за миллионы куплена.
   – Что ж, обязательно как-нибудь наведаюсь к тебе в гости, – глядя ему в глаза, произнесла женщина. – Но сегодня, думаю, лучше нам поехать ко мне.
   – Поехать… к тебе? – такого поворота событий Киреев не ожидал.
   – Знаешь, кто такой лох, Егор? – спросила София и, не дожидаясь ответа, продолжила. – Лох – это тот, кто надеется на секс в финале второго свидания. Ты ведь не лох, а, Егор?
   – Нет, – с достоинством произнес некромант. – Я – не лох.

Глава 3
Чему быть по линиям?

   Сны… Эти маленькие кусочки Смерти…
   На самом деле сны далеко не всегда являются таковыми. Некоторые из них представляют собой лишь отображение событий прошедшего дня, где кадры просмотренного вечером фильма, обрывки газетных статей и телефонных разговоров вкупе со случайными мыслями и воспоминаниями составляют связное повествование, главным героем которого становится видящий сон человек.
   Другие – уровнем выше. Тут все происходит, как если бы спящий вдыхал некий экзотический фимиам, дарующий возможность совершать гениальные открытия, провидеть будущее и, наоборот, проникать взглядом в хитросплетения прошлого, оставшиеся неразгаданными в реальной жизни. Такие сны снятся великим ученым, пророкам и детективам.
   И лишь говоря о третьей категории ночных видений можно, пожалуй, согласиться с Эдгаром По, ибо в них человеческие души, покинув отдыхающие тела, бродят по тропкам Чистилища и многих других территорий, названия большей части которых не упомянуты ни в одной из написанных на Земле книг…
   Такие сны являются далеко не всем. А способность видеть их одни именуют даром, другие – зовут проклятием. Трудно сказать, что же это на самом деле. Скорее всего, и то и другое сразу…
   Сон, снившийся сейчас Егору Кирееву, нельзя было назвать приятным. Хотя происходящее там было ему прекрасно знакомо, некромант ни в коем случае не хотел бы, чтобы подобное случилось с ним в реальной жизни…
   Стоя на невысоком холме посреди бескрайней черной пустоши, он отбивался от несметного полчища мертвецов, наседавших со всех сторон. Рядом не было никого, даже верной Олеси. Впрочем, сопротивляться такому натиску вряд ли долго смог бы даже целый отряд некромантов. Слишком много противников. Тысячи… Десятки, сотни тысяч…
   Егор проснулся раньше, чем сон подошел к логическому завершению. Он не жалел об этом, ведь единственным возможным завершением такого боя могла быть только его собственная гибель.
   А как приятно было после яростной смертельной схватки вновь очутиться в мягкой, пахнущей лавандовым маслом постели, всего лишь в нескольких сантиметрах от источавших нежное тепло загорелых округлостей потрясающего тела Софии. Еще приятнее было вспомнить о том, что предшествовало их погружению в дрему. Так что Егор быстро утопил стоявшую перед глазами кошмарную картину в омуте куда более приятных образов. Обычно, когда ему снились подобные сны, Киреев тщательно анализировал их (у непростых людей, каким он был, и сновидения ведь тоже непростые), но сейчас ему не хотелось думать ни о чем, кроме…
   Егор повернулся на бок и бережно провел указательным пальцем по гладкой коже плеча Софии. Женщина улыбнулась во сне и что-то невнятно произнесла. Егор бросил взгляд на часы, мерно тикавшие на прикроватной тумбочке. Девять утра. Он привык вставать на два часа раньше, но сегодня, во-первых, был выходной (впрочем, будучи единственным сотрудником своего предприятия, Егор мог сам решать, когда ему выходить на работу), а во-вторых… грешно не выспаться как следует после такой ночи, какая была у них с Софией.
   Киреев встал, надел трусы и пошел умываться. А покончив с этой процедурой, направил стопы на кухню.
   «Думаю, хозяйка не станет возражать, если гость приготовит завтрак», – подумал он, открывая холодильник. Обнаружившийся там набор продуктов обнадеживал – София не была вегетарианкой (к этим людям Киреев почему-то относился предвзято, считая их кем-то вроде сектантов). Егор поджарил омлет с кусочками сосисок и сварил кофе. Можно было будить Софию. Вернувшись в спальню, он обнаружил, что она уже проснулась и одевается. – Решил поухаживать? – улыбнулась женщина, вдохнув доносившиеся с кухни ароматы.
   – Ага. Ты ведь не против?
   – Ничуть. Подождешь, пока я приму душ?
   Егор вернулся на кухню и сел за стол у окна. София скрылась в ванной и открыла воду. Егор решил не начинать завтрака без нее. Над обеденным столом была укреплена небольшая полка с книгами, и Киреев занялся изучением разноцветных корешков. Он заметил, что среди стоявших здесь томов присутствовало несколько книг, так или иначе связанных с магией и оккультизмом. Одна из них привлекла его особое внимание – «Тайны руки» знаменитого французского хироманта Адольфа Дебарроля. Егор слышал об этом авторе, когда учился в Академии, но вот читать Дебарроля ему раньше не доводилось. Сняв фиолетовый том с полки, Егор стал читать авторское предисловие. Сразу бросились в глаза следующие строчки:
   «До сих пор еще смеются над френологией, над хиромантией и над сокровенными науками, но смеются уже менее, ибо день близок, ибо рано или поздно истина должна открыться. Ждите, пока умолкнет эхо последних сомнений, ждите терпеливо!».
   Егор закрыл книгу и задумался. Да, то была сокровенная мечта очень многих магов – выйти из тени и зажить в мире, свободном от предрассудков и распрей. В мире, где не будет даже намека на страх перед магией и гонения на тех, кто ею владеет. А отказ от таких гонений возможен лишь в одном случае – если магами станут все без исключения жители Земли. Не столь уж невероятный вариант, кстати.
   Впрочем, противников у него было ничуть не меньше, чем сторонников. Правы же были и те и другие…
   Из ванной вышла София в полупрозрачном голубом халатике.
   – С легким паром, – улыбнулся Киреев.
   – Спасибо, – хозяйка квартиры вошла в кухню и села за стол напротив Егора. Лицо Софии лучилось счастьем. Будто бы она давно мечтала о том, чтобы именно этот мужчина встречал ее завтраком на ее собственной кухне.
   – Приятного аппетита, – задорно произнесла София, берясь за вилку.
   – Приятного аппетита, – отозвался Егор. «Надо же, почти семейная идиллия, – подумалось ему. – Вот уж не думал, что мне так повезет».
   Лет семь назад он повел бы себя в такой ситуации совершенно иначе. Скорее всего, проснувшись, сразу оделся бы и ушел из квартиры. Да, в юности тебе не нужно от женщин ничего, кроме секса. Но вот когда не за горами четвертый десяток, а ты по-прежнему коротаешь вечера лишь в компании компьютера и полок с книгами – тут уж поневоле начинаешь задумываться об отношениях иного толка, посерьезнее…
   – Увлекаешься? – спросил Егор, кивнув на лежавший рядом томик по хиромантии.
   – Да нет, не просто увлекаюсь, – не без гордости ответила София. – Могу и тебе по ладони будущее предсказать. Хочешь?
   Киреев ответил не сразу. Ему мгновенно припомнился утренний сон. Да, при таком роде занятий, как у него, столь заманчивый для многих взгляд за полог грядущего мог обернуться лишним поводом для беспокойства.
   Но все же он согласился. Было интересно, обладает ли его новая подруга зачатками магических способностей, или она просто в совершенстве изучила комбинации папиллярных линий – это доступно любому, были бы память с усидчивостью.
   – Не возражаю, – подумав немного, произнес Егор.
   – Омлет – объедение, – сказала женщина. – Сразу чувствуется почерк холостяка.
   «Так-так, она уже забрасывает удочку, – мигом сообразил некромант. – Что ж, не буду ее обламывать. Тем более, что я и сам к этому расположен».
   – Да, когда живешь один, даже простенькие блюда стараешься сделать изысканными, – сказал Егор, заметив, что в тот момент, как он произнес слово «один», улыбка женщины зацвела чуть ярче.
   «Хм, она действительно рассчитывает на продолжение, – подумал Киреев. – И это, черт возьми, совсем неплохо!».
   – А я вот не мастерица в кулинарных делах, хоть и одна почти всю жизнь, – с сожалением произнесла София. – Микроволновочка выручает. Да впрочем, и некогда мне учиться готовить, работа почти все время отбирает.
   – Кстати, Софа, а кем ты работаешь? – поинтересовался Киреев. Он в первый раз за все время их общения назвал ее так. Хотел посмотреть, как она отреагирует. Прежние догадки подтвердились – зеленые глаза радостно заблестели.
   – Я медик, – сказала женщина. – Хирург.
   – Это вам теперь так много платят? – удивленно произнес Киреев. Масштабы и обстановка квартиры, где он сейчас находился, никак не соответствовали официальным доходам российских врачей. Да и на взятках так не разгуляешься…
   – Ты про квартиру? – догадалась София. – Просто я в частной клинике тружусь. К нам часто обращаются руководящие лица области и депутаты городской думы.
   «Понятно. Значит, девушку кормят чужие взятки», – подумал Егор.
   – А ты у нас кто? – полюбопытствовала София. – Кроме некромантии чем-нибудь занимаешься?
   – Продаю редкие книжки в собственном магазине, – сказал Егор. – А по специальности я дизайнер. Правда, тут редко что перепадает.
   – На Кубань к родственникам ездил, наверное? – спросила София, подбирая с тарелки последние крошки. – Я, вот, в Адлер каталась, папу с мамой навестить. – Да, да, к родственникам, – кивнул Киреев. – В Уманск. Правда, мне там не особо рады были. Пришлось пораньше вернуться.
   – Что ж, и так бывает, – София встала, взяла со стола опустевшую посуду, поставила ее в раковину и открыла горячую воду. – Порой в собственной семье таких гадюк обнаружить можно, что диву даешься. Вот у меня, например, тетя есть – так она настоящая стерва. Когда я в Ростов учиться приехала и у бабушки поселилась, тетка такие козни начала строить! Все бабушке про меня гадости на ушко нашептывала. Чуть ли не в отравительницы записала. Боялась, гадина, что бабушка в мою пользу завещание переоформит. Пришлось мне в конце концов в общежитие съехать…
   – София, можно тебя спросить… – тихо промолвил Егор.
   Женщина, закончив мыть посуду, повернулась к нему. Смотрела слегка настороженно.
   – Конечно. Спрашивай.
   – Почему все произошло так быстро? Я хоть и не лох, не рассчитывал, все же, оказаться здесь в первый же вечер.
   Уголки губ Софии опустились. Она села рядом с Егором и взяла его за руку.
   – Егор, ты не подумай. Я не с каждым вот так…
   – Что ты, я и не думаю ничего подобного, – Киреев погладил ее пальцы. – Просто… так ведь обычно не бывает. Вот я и спрашиваю. София заметно приободрилась. – Я не в том возрасте, чтобы играть в игры, – искренне сказала она. – Но прожила достаточно, чтобы научиться чувствовать людей. И, раз уж я встретила человека, который, во-первых, очень мне нравится, а во-вторых, я чувствую в нем что-то очень доброе и чистое, – зачем прикидываться, будто он мне неинтересен? Ведь этот человек может пожать плечами, развернуться и уйти из моей жизни, чтоб никогда больше в ней не появиться. Игры пускай останутся тем, кто помоложе. Да и они рискуют здорово обломаться, постоянно поступая так.
   – Слушать тебя – одно удовольствие, – Егор улыбнулся и крепко обнял женщину. – А целовать – совсем другое, – их губы слились в нежном поцелуе.
   Когда он закончился, София вспомнила про обещанное гадание. Чтобы осуществить это, они перешли в гостиную и сели на диван, над которым висел написанный маслом превосходный портрет Софии в оправе из темного дерева. «Однако, у леди хороший вкус, – отметил Киреев. – Какая-нибудь гламурная болонка непременно оправила бы картину в крашеный под золото гипс с торчащими во все стороны завитушками».
   – Так-так, посмотрим, – промурлыкала София, внимательно вглядываясь в переплетение линий, расчертивших ладонь левой руки Егора. Потом подняла взгляд на его лицо. – А ты правда букинист? Линии говорят, что ты имеешь дело со смертью. Как-то не хочется верить, что ты и впрямь оживляешь покойников.
   Егор решил не убеждать ее в том, что вчера в баре он сказал чистейшую правду.
   – Ну, не знаю… Может быть, потому, что я продаю мертвые знания, нужные лишь немногим людям? – это, конечно, звучало не слишком убедительно, но София, кажется, вполне удовольствовалась таким объяснением.
   – Не самый благоприятный расклад, надо сказать, – произнесла она, поглядев еще немного на ладонь Егора. – В самом ближайшем будущем тебя ждет предательство близкого человека. И это принесет тебе довольно много хлопот. Но разрешится все благополучно.
   – Это здорово, что благополучно разрешится, – промолвил Егор, обняв Софию свободной рукой за шею. – Только… странно это. Вроде, некому меня предавать. Нет у меня близких людей. Родители, разве только, но в это что-то не верится.
   – Прости, я, наверное, не так выразилась, – София еще раз взглянула на его руку. – Это будет не родственник, а человек из ближнего круга общения. И что это значит – нет у него близких людей? – женщина обиженно надула губки. – А как же я?
   – Но ты-то меня предавать не собираешься? – рассмеявшись, спросил Егор. – Считай ведь, только познакомились.
   – Нет, я – не собираюсь, – абсолютно серьезно произнесла София. – Напротив, у меня в твоей жизни прямо противоположная роль. Смотри, – она вновь ухватила его за левую кисть. – Судя по этим линиям, мне предстоит спасти тебя от смерти еще до конца этого года… – София посмотрела ему в глаза, и по ее взгляду Киреев понял, что его дама говорит совершенно серьезно.
   – Надо же, – пробормотал Егор. – Слушай, ты правда все это видишь?
   – А ты правда мертвых воскрешаешь? – улыбнулась София. И что тут было сказать? Сейчас Егор уже жалел о своей вчерашней откровенности. Разумеется, если София станет постоянной спутницей его жизни, перед ней можно будет раскрыться полностью. Пока же она считает его слова о некромантии не более чем веселой глупостью. К счастью, тон, с которым был задан ее последний вопрос, безоговорочно свидетельствовал о том, что отвечать вовсе не обязательно.
   – Самое главное, – сказала София, – что никаких фатальных событий не предвидится. Судьба, заложенная в этих линиях, редко меняет свой ход.
   Егор только молча кивнул. Он прекрасно знал, при каких обстоятельствах может измениться предначертанная небесами судьба…
   – Что ж, это радует. Скажи, а наша с тобой встреча тоже была заложена в этих линиях?
   София посмотрела на свою руку.
   – Для меня – да, – сказала она через миг. – А для тебя – лишь наполовину. Ты волен сам решать, как поступить со мной дальше…
   – Ну что ж, – Егор сделал паузу, – считай, что я уже решил.
   Лицо женщины вновь приняло озабоченное выражение.
   – И что же ты решил? – спросила она.
   – А вот что, – Егор стал целовать ее шею, постепенно спускаясь к груди…

Глава 4
Возвращение колдуна

   Воздух над городом был пронизан ледяным дыханием Смерти.
   Это мешало ростовчанам расслабиться и почувствовать себя полновластными хозяевами сезона, который в этом городе самобытен настолько, что слова «ростовское лето» давно уже стали самостоятельным выражением не только для тех, кто проживает здесь постоянно.
   Сам этот город, к слову сказать, тоже весьма оригинален и самобытен. За два с половиной века своего существования он сделал то, что не удалось многим европейским столицам за всю их историю. Ростов-на-Дону обзавелся неимоверным количеством мифов, легенд и баек, многие из которых стали известны на всю страну (которую, если верить одной пошловатой «кричалке», Ростов частенько помещает в коленно-локтевую позу).
   Вы, может статься, слышали уже о шайке колдунов, что собирались спалить город к чертям собачьим и начали с собственных комнат в студенческом общежитии? Доходили до вас слухи о бомже, что обитает прямо в здании факультета журналистики, где бездомный бедняга когда-то учился? Быть может, вы даже знаете, почему Егор Летов десять лет не давал концертов в Ростове и приехал сюда лишь в 2006 году, будто предчувствуя свою скорую гибель? Но, если вы живете не в Ростове, то истории эти вам, скорее всего, кажутся не более чем забавными сплетнями. Тем более что всякий, кто пересказывает их, почему-то начинает утверждать, что описываемые события происходили в его родном городе и ни в каком другом. А между тем, все это – чистая правда, особенно – если речь заходит о колдунах. Выражение «ростовский колдун» – оно почти настолько же знаменито, как и «ростовское лето».
   Правда, чтобы прославиться, ростовскому колдуну, как и ростовскому писателю, желательно для начала помереть…
   Вы найдете их здесь в изобилии – магов, колдунов, эзотериков, парапсихологов, экстрасенсов, гадателей и гадалок, а также странную новую разновидность, именуемую эниологами. Есть еще заклинатели бесов, астральные каратисты и суггестологи. Многие, очень многие ростовчане считают себя в той или иной степени причастными к Тайному Знанию. А многие из них и в самом деле к нему причастны…
   Так было, например, с мелким мистиком, носившим донельзя оригинальное прозвище «Гэндальф». Это он стоял во главе ячейки, что готовила «огненное спасение» для всей южной столицы, но, напортачив в процессе тренировок, превратилась в кучку бомжей. Об этом во время оно писали даже московские газеты. А вот бесславный конец горе-колдуна стал известен только ростовчанам. Спустя ровно год после заварухи с пожарами, исхудавшего и вконец опустившегося Гэндальфа утопили в Дону случайные собутыльники.
   Был еще один колдун, постарше, а стало быть, посерьезнее. Он, возможно, жив и поныне, хотя в последний раз, когда о нем было слышно, маг был уже смертельно болен. В единственном интервью, которое Василий Михайлович дал на исходе ХХ века городской прессе, он утверждал, что в 80-е годы активно сотрудничал с КГБ, а в середине 90-х в составе специальной группы занимался психологической обработкой населения в преддверии президентских и губернаторских выборов. Вы, стало быть, думали, что голосовали за Ельцина, руководствуясь собственными убеждениями? Как бы не так!
   Но самый знаменитый из ростовских колдунов скончался давным-давно, никто уж и не вспомнит, когда. По слухам, он похоронен на Братском кладбище и по сей день сохраняет немалое влияние на мир живых. Особенно популярна эта легенда среди ростовских студентов. Эти ребята вообще в большинстве своем с головой погружены в мистику и регулярно гибнут (да просто как мухи мрут!) в результате неправильно проведенных магических ритуалов. Виной тому – легенды о Гэндальфе, активно распространяемые через газеты, Интернет и в кругу общения его уцелевшими прихвостнями.
   Итак, могила колдуна. Доказательством храбрости среди увлеченных мистикой студентов является визит к этому захоронению. Церемониал таков. В полночь надо прийти на могилу, в одиночку и без фонарика. Сесть на ее край и высказать свое сомнение в посмертной силе колдуна. Желательно при этом использовать бранные слова и так называемую «ненормативную лексику». Затем следует достать заранее помеченный нож и вогнать его в землю у себя за спиной. После чего – встать и, не оглядываясь, отправиться домой. Знакомые, которым вы доказывали свою храбрость, придут на рассвете – посмотреть, торчит ли из могильной насыпи нож. Это будет свидетельством того, что вы действительно были на могиле прошедшей ночью.
   В середине восьмидесятых на могиле чернокнижника нашли мертвым студента Донского института сельхозмашиностроения. Дело происходило поздней осенью, и парень был одет в длиннополое пальто. Сев на могилу, студент выполнил все условия описанного выше ритуала. Он воткнул нож в землю у себя за спиной и случайно пришпилил к могиле полу своего одеяния. Пальто и не пустило его, когда молодой человек попытался встать. Тут ему и померещилось, будто оскорбленный колдун, восстав из могилы, схватил его – сердце студента не выдержало.
   Исследователи городского фольклора считают, что вся эта катавасия с мертвым колдуном – чистейшей воды вымысел. Ведь чернокнижников на Руси в освященной земле не хоронили. Даже за кладбищенской оградой, где, согласно традиции, находили последний приют люди, отлученные от церкви, а также самоубийцы и скоморохи. Тела колдунов сжигали их родственники, последователи или друзья из числа посвященных. В противном случае душа покойника была обречена на вечные страдания. В ночь после формального погребения (проходящего, разумеется, без отпевания) тело выкрадывалось из гроба для предания огню. Так что, полагают публицисты, если на Братском кладбище и впрямь когда-то был похоронен настоящий колдун, сейчас на этом месте лежит в земле один лишь пустой гроб, сгнивший много десятилетий назад…
   И это действительно так. Гроб, что некогда содержал останки адепта губительной Черной науки, сейчас в самом деле пуст. Вот только опустел он совсем недавно. Те, кто должен был сжечь тело на проклятом пустыре, то ли испугались чего-то, то ли просто решили сыграть с чернокнижником жестокую шутку – колдун, более не живой, но и не умерший окончательно, остался лежать в причинявшей ему страдания освященной земле православного кладбища. Сколько продолжалось это тягостное существование, подобное тому, в котором пребывали проклятые мертвецы из «Страшной мести» Гоголя, сказать весьма затруднительно. Но именно этим – тем, что колдун частично все же был жив – объяснялась и живучесть связанной с ним легенды…

   Сегодняшней же ночью старый злодей вернулся в мир живых с помощью молодого последователя. Надо сказать, что колдун вовсе не мечтал о новой жизни. Куда приятнее для него было бы оказаться в ласковых объятиях Смерти – об этом и только об этом он грезил в течение всех этих долгих мучительных лет. И то, что вместо вожделенного покоя ему пришлось снова шагнуть на солнечный свет, не слишком-то обрадовало колдуна. Но выбирать ему не приходилось. А тот факт, что он попал в услужение к дерзкому молодому некроманту, делал существование чернокнижника еще более печальным…

   Мрачный подвал, в котором находились сейчас некромант и похищенное им с Братского кладбища тело, напоминал персональный морг сумасшедшего профессора из фильма ужасов. Можно было вообразить, что над затхлым подземельем возвышается зловещий готический замок с островерхими башенками и неприступными зубчатыми стенами. Никакого замка, конечно, не было – подвал располагался в самом обыкновенном доме, стоявшем в частном секторе старинного города Ростова. Хозяин этого дома, впрочем, мечтал о подобном замке. Он считал, что лишь такое жилище соответствует статусу некроманта.
   Стол, на котором лежало тело колдуна, тоже наводил на мысли о морге. Только уже настоящем, больничном. Ну а как же еще могло быть, если именно оттуда, из мертвецкой БСМП-2 он и был накануне украден для некроманта подкупленным сторожем-алкоголиком?
   Старый колдун казался мертвым, но похититель знал – это не так. Тело выглядело совершенно свежим, будто чернокнижника похоронили только вчера, а не в позапрошлом веке. Старость изъела его, но никак не тление. Колдун был мертв лишь наполовину – та часть его души, что некогда делала живым это тело, блуждала сейчас по лабиринтам Чистилища, не в силах ни найти себе новый дом, ни вернуться на Землю. Но, вместе с тем, старый маг прекрасно осознавал и все, что происходило с его неподвижной телесной оболочкой здесь, в объективной реальности. При этом он не мог пошевелить даже глазом и видел лишь то, что находилось прямо перед его лицом (в данный момент это был серый потрескавшийся потолок). Не мог произнести ни слова. То было кошмарное раздвоенное состояние, испытать которое обычный человек может, разве что, проведя без сна десять суток подряд. Или, что гораздо хуже, подвергшись мощному проклятию.
   Молодого некроманта передернуло, когда он подошел к столу и, встав над распростертым телом, заглянул в полные муки голубые глаза. «Ты должен быть благодарен мне старик, за то, что я сейчас сделаю», – подумал маг.
   Расставив ладони над телом старого волшебника, он начал произносить слова запретного заклинания, возвращающего жизнь. В данном случае, поскольку душа колдуна не была полностью разлучена с телом, слова эти должны были воздвигнуть мост, по которому она смогла бы вернуться.

   Й’АИ’НГ’НГАХ!
   ЙОГ-СОТОТ!
   Х’ИИ – Л’ГЕБ!
   УАААХ!

   Воздух в подвале будто бы загустел. Начерченный на каменном полу круг, в котором находились стол с телом чернокнижника и творивший волшбу молодой некромант, вспыхнул ослепительно-алым светом. Веки полумертвого колдуна дрогнули. Из уст его вырвался тяжелый хриплый стон. Словно древнее дерево скрипело, сбросив многолетний гнет и медленно выпрямляясь.
   – Ааарх, – выдохнул колдун и зашевелил руками, ища, на что опереться. Молодой некромант, хоть и знал, что воскрешенный не посмеет причинить ему вреда, а все же рефлекторно отступил на шаг.
   Чернокнижник выпрямился и сел. Голубые глаза уставились на некроманта. Уголки тонких сухих губ поползли вверх.
   – Ну здравствуй, освободитель хренов, – сказал колдун. – Надо полагать, это был не акт милосердия? Не по чину как-то, да и вообще – на это только у Христа наивности хватало.
   – Я не из его шайки, – глухо промолвил некромант. – Ты прав, старик, я не просто так вернул тебя к жизни. Мне нужен верный слуга, который в то же время был бы моим учителем.
   – Как в лучших домах Франции, стало быть, хочешь, – осклабился живой мертвец. – Что ж, почему б и не послужить. Выбора-то все равно нет.
   – Я должен узнать твое имя, – сказал некромант.
   Колдун запустил руку во внутренний карман пиджака и достал заскорузлую книжицу – паспорт Российской империи времен Николая II. Достал – и протянул хозяину.
   – Ивлев Платон Евгеньевич, – прочитал некромант и отдал бумагу Ивлеву. – Надо бы тебе новые документы сделать… Что ж, дед Платон, теперь мы в одной команде. И главный в команде – я, хоть ты, наверняка, и мудрее. Не забывай об этом.
   – Я то не против, – хихикнул Платон. – Там, – указательный палец его правой руки устремился вверх, – осерчать могут.
   – Ошибаешься, дед Платон, – покачал головой некромант. – Там всем на все наплевать. И уже очень давно.

Глава 5
Странные посиделки

   Странные, непривычные, но – безмерно приятные мысли одолевали Егора Киреева по пути домой.
   «Итак, приятель, мы с тобой больше не одни, – думал Егор, ведя обычный для себя диалог с внутренним «я». – Подумать только! И как спонтанно все произошло… Нет, секс на первом свидании – дело вполне естественное, но чтобы сразу любовь! Любовь… Она-то тебя любит, а ты ее? Вот тут, братец мой Егор, еще покумекать надо. Не профурсетка, конечно – трахнул и выбросил. Но сердце… Сердце-то не молчит. Но и выпрыгнуть из груди покамест не торопится. Ладно. Будет еще время подумать об этом. Разберемся, братец Егор. Разберемся».
   – Братуха! – от философско-романтических размышлений его отвлек хриплый голос, сразу столкнувший мысли Егора с седьмого неба в куда более привычный пласт реальности. Киреев невольно вздрогнул – уж больно этот внезапный возглас был похож на на хрипение выбравшегося из могилы зомби с горлом, набитым землей. Киреев развернулся – так резко, что окликнувший его человек испуганно отпрянул, едва не врезавшись в угол ближайшего дома.
   – Братуха, ну ты чего? – пролепетал он. – Я же только… ну это…
   Он и выглядел-то как зомби – этот нестарый и довольно крепкий еще мужик, одетый в спортивный костюм, испачканный пылью и пестрой россыпью разнокалиберных пятен: яичный желток, кетчуп, какая-то желеобразная зеленая дрянь, и жидкая белая кашица, что, вернее всего, попала в эту мерзкую палитру прямиком из желудка владельца замызганной олимпийки. Такого мудилу Егор желал бы видеть в своем семейном альбоме даже в меньшей степени, нежели покойного уманского дельца Смагина.
   – Какой же я тебе «братуха»? – произнес Киреев. Спокойно так произнес, вовсе даже не агрессивно. Но при звуке его голоса у грязного алкаша отчего-то резануло в животе.
   – Ты… того… извини, если что не так, – пробормотал попрошайка. – Мне бы это… того… – обычный настрой был сломан, и он не мог даже подобрать нужных слов, хоть и занимался всю жизнь единственно тем, о чем сейчас говорил. В результате мужик просто щелкнул себя по горлу.
   – «Попкорн» отщелкать хочешь? – ернически спросил Егор. – Так я это еще в первом классе видел. Санька Парфенов здорово исполнял. Ни у кого больше не получалось, из всего класса. Ох, и завидовали мы ему тогда. А потом подросли и поняли – нечему там было завидовать.
   – Чего? – алкаш недоуменно заморгал. Но подспудно он уже понял – привычные методы тут не сработают. И, несмотря на то, что стоявший перед ним человек был на вид типичным «неформалом», многие из которых являют собой либо легкую добычу, либо же потенциальных собутыльников, лучше было бы любителю «залить глаза» за чужой счет оставить этого парня в покое.
   – А! – мужик, не попытавшись даже включить «бычку», развернулся и принялся обшаривать взглядом окрестности в поисках более перспективного «клиента». Киреев пошел своей дорогой.
   «Вот, и это называется – великий русский народ, – раздраженно думал Егор, приближаясь к дому. – Был бы он хотя б один такой на весь район! Блин, даже стыдно, что я живу в одном городе, в одной стране, на одной планете с этими животными!».
   Ну, в самом деле, где такое еще увидишь? Нет, пить-то везде пьют, и кое-где – еще похлеще, чем в России. Но дело ведь не в количестве выпитого – прими ты хоть бочку на грудь, да и спи себе на лавочке спокойно – здоровье твое. Дело все в поведении. Ближе всего по менталитету к русским в Европе стоят ирландцы и немцы. Но разве они, перебрав виски или шнапса, ведут себя так, как наши гаврики? Нет. Не ведут. Киреев, хоть его знакомство с другими странами ограничивалось Молдавией и Украиной, это знал. Не раз доводилось общаться в ростовских барах с немцами, что приехали в столицу Дона возводить пивные заводы. Да и земляков Пола Хьюсона, более известного жителям планеты Земля под именем Боно, Егору тоже довелось повидать – в ирландском баре «Корк», во время международного рок-фестиваля. Ничего похожего на свиные рожи сограждан ни в том ни в другом случае он не наблюдал.
   Самым удручающим фактом этой ситуации некромант считал равнодушие государства к позорной язве на теле общества. Впрочем, в последние годы власти предержащие, вроде бы, начали лениво почесываться. Появилась антиалкогольная социальная реклама, выходят ток-шоу и документальные фильмы, обещавшие пьющим и даже просто выпивающим россиянам скорую, неминуемую и мучительную смерть… Но как-то неумело все выходит и неестественно. Главный лозунг нынешней кампании едва ли не к тому сводился, чтоб вовсе крепкие напитки запретить. Плюс к этому, граждан, как обычно держали за дураков – в каждой из подобных программ почетное место было отведено какому-нибудь представителю духовенства. А Русская Православная Церковь ведь и не думала отказываться от полученных в девяностые годы льгот на ввоз из-за границы спиртного и сигарет – в этом бизнесе она по сей день оставалась одним из самых крупных игроков.
   «Не одна крайность, так другая, – размышлял Егор, приближаясь к дому. – Зачем запрещать? Зачем пугать? Вы просто привейте народу культуру пития. Ну и зарплаты нормальные, конечно, дайте – это во-первых».
   Вот с такими, не слишком уже веселыми мыслями, он подошел к двухэтажному кирпичному зданию, которое служило ему и домом и местом работы.
   – Сука! – отпирая дверь, некромант ругнулся в адрес давешнего забулдыги. – Все настроение испохабил!
   Поднять настроение были призваны четыре свиных отбивных котлеты с вареным рисом и свежей зеленью. Последствия вчерашних возлияний в суши-баре еще скреблись в затылке – к сожалению, даже самая мощная магия способна избавить человека лишь от опьянения, но не от похмелья. Так что Егор присовокупил к своей трапезе чекушку водки «Русский изумруд». А раз уж в дело пошла такая штука – как обойтись без селедочки пряного посола, половины банки миниатюрных корнишонов и такого же количества маринованных молодых кукурузных початков? Никак, разумеется, нельзя без этого всего обойтись.
   «Вот если бы все в России выпивали именно так, – думал Киреев, ловко сервируя обеденный стол, – разве возникла необходимость во всех этих дурацких шоу с клоунами в рясах? Тому придурку с улицы, поди, такое и не снилось. Лучшее, что он в жизни видел – это пол-литра «Золотой осени» и плавленый сырок на шестерых!», – от злобы на тунеядца-попрошайку и всю житейскую грязь, которую тот олицетворял, Егор готов был с размаху вонзить в столешницу вилку, которую сжимал в руке.
   – А впрочем, что это я? – произнес Киреев вслух. – Мне с ним детей не крестить.
   – Тебя, если что, и к купели-то не подпустят, – глухо донеслось из брошенного под стол заплечного мешка. – Открой рюкзак, а? Я тоже выпить хочу.
   Олеся была права. Печать Тьмы, лежавшая на таких, как Егор, не позволяла принимать участия в серьезных монотеистических обрядах.
   Стоит заметить, конечно, что никто из этих людей и не испытывал подобных побуждений.
   – Как ты узнала, что я пить собираюсь? – Егор достал из рюкзака тряпичную куколку и положил ее на стул напротив себя. – Неужто мысли читаешь?
   Игрушка обернулась облаком серой пыли, которая, рассеявшись, явила взору Киреева миловидную десятилетнюю девочку.
   – Услышала, как бутылка звякнула, – невозмутимо ответствовала Олеся.
   – Ну, об этом можно было догадаться, – усмехнулся Егор. Понятное дело, тончайший слух девочки-вампира мог улавливать даже едва слышные шорохи. И эта особенность Олеси не раз уже выручала самого Киреева. – Рюмку себе возьми.
   Хоть Егор и сам частенько называл свою сверхъестественную помощницу вампиром, на самом деле Олеся являлась упырицей. Эту разновидность нежити с легкой руки Александра Сергеевича Пушкина на Руси неверно отождествляют с вурдалаками. Упыри действительно сходны по внешнему виду и образу жизни с расовыми вампирами, но имеют ряд отличительных особенностей. Люди становятся упырями вовсе не в результате инициации. Происходит это, в первую очередь, с теми, кто скончался прежде срока своей естественной смерти – часто в молодом возрасте. А также – с людьми, умершими скоропостижной трагической или насильственной смертью. Как и колдунов с ведьмами, таких покойников в старину старались похоронить в особом месте, за пределами христианских кладбищ.
   Или же вовсе не хоронили…
   Как раз таков и был случай Олеси. Егор нашел девочку три года назад в Западной Украине. То был его первый серьезный контракт некроманта.
   Высокий дом, стоявший в лесистой местности, неоднократно менявшей государственную принадлежность, больше напоминал замок и принадлежал некогда состоятельному польскому купцу. Олеся являлась последней наследницей первого хозяина лесного особняка. Но, когда она, в сопровождении пожилого опекуна, появилась в тех краях, дом уже был занят. И те, кто в нем проживал, были не слишком разборчивы в способах решения возникавших у них проблем…
   Опекуна им удалось, выдав его за растлителя малолетних, упечь за решетку, где старик вскорости и сгинул. Девочку оставили жить у себя, но вовсе без ее на то согласия. И лишь для того, чтоб убить, как только стихнет возникшая было шумиха.
   Убив же, ее просто бросили в лесу. Так что у Олеси элементарным образом не осталось иного выхода, кроме как превратиться в упыря.
   Негодяи, погубившие малышку, были довольно скоро изведены под корень ею самой. Последний из них повесился, предпочтя ужасный конец ужасу без конца. Место приобрело дурную славу и опустело на очень долгие времена. Новые жильцы появились там только в начале двадцать первого века. Была то, разумеется, семья какого-то «нового украинца», имевшего отношение к властным структурам.
   Дом был капитально отремонтирован и засиял новыми красками, будто очнувшись от вековой спячки. Но, почуяв возвращение живой крови, очнулась и дремавшая в подземном укрытии под особняком упырица.
   Несмотря на то, что век теперь на дворе стоял куда как более прагматичный, новые хозяева быстро сообразили, что именно происходит. Не поленились копнуть в историю купленного за бесценок поместья, полистали нужные книги. И принялись разыскивать специалиста, которого, в итоге, нашли через Интернет в Ростове-на-Дону.
   Егор тогда сумел спровоцировать упырицу на открытое столкновение – для того, чтоб попасться в магическую ловушку, та оказалась слишком хитра. Некромант был удивлен внешним обликом чудовища – он в начале боя и думать забыл, какой недюжинный опыт скрывается за хрупкими с виду ручками и ножками этой «десятилетней» девочки. Оплошность едва не стоила ему жизни, но, все ж-таки, Егор одержал победу. Правда, уничтожать упырицу он не стал – забрал с собой. Та сама предложила сохранить ей существование в обмен на десять лет верной службы. Но плату свою Киреев получил сполна – избавить-то он нуворишей от монстра избавил, а уж каким образом – про то заказчикам было знать не обязательно.
   То, что упырь предпочитает действовать ночью, вовсе не означает его слабости перед дневным светом. Просто созданиям Тьмы удобнее в ней и жить. То же самое верно и в отношении вампиров. Последние, правда, некогда и впрямь боялись солнца. Но им удалось избавиться от этой особенности организма. Как ни странно – благодаря науке, а не магии. Принцип генной инженерии был известен вампирам задолго до того, как у этого явления появилось название. В Средние века один великий врач по заказу кровососов сумел создать технологию введения им человеческих генов. В благодарность за это он был обращен и стал бессмертным.
   Так вампиры победили свою вошедшую в легенды солнцебоязнь. Но это удалось не всем из них. Представители некоторых кланов отторгали человеческий материал и по сей день вынуждены были скрываться в закрытых пространствах, едва над Землей вставал рассвет.

   – Так что, ты, может, и мои разговоры с Софией досконально выслушала? – спросил Егор, разливая по рюмкам водку.
   – Нет, – пожала худенькими плечиками девчонка. – Я, конечно, могла бы. Только зачем мне это нужно?
   – Понятно, – кивнул Егор. – На будущее можно тебя попросить…
   – Конечно, – произнесла Олеся, не дожидаясь окончания фразы.
   Прежде Егор как-то не задумывался о том, что упырице, почти все время находящейся где-нибудь поблизости, могут быть известны многие его тайны. Прежде – это вплоть до тех пор, покуда в его жизни не появилась рыжеволосая женщина-врач.
   – Ну ладно, – Олеся приподняла свою рюмку. – Давай, что ли, выпьем… за удачный рейд?
   – Давай, – Егор чокнулся с упырицей и опрокинул в себя содержимое рюмки. «Огненная вода» приятно обожгла горло, а следом – желудок. Тут же Егор подумал, что они с Олесей безбожно нарушают традиции – пить следовало, не чокаясь, ведь в Уманске, все-таки, погибли люди, да и окончательное упокоение тамошних зомби стоило, наверное, помина. Впрочем, в его тайной колдовской жизни безбожным являлось довольно-таки многое…
   – Уфф, – поморщившись, выдохнул Егор. – Видел бы кто-нибудь это со стороны.
   – Как здоровый мужик спаивает у себя дома маленькую девочку? – приподняв бровь, отреагировала Олеся.
   – Да нет, это сейчас часто встречается, – покачал головой Киреев. – А вот как некромант с вампиром выпивает…
   – Да уж, – прыснула упырица. – Такое и впрямь не каждый день увидишь. Думаю, мало кто из твоих ближайших соседей способен по достоинству оценить прелесть ситуации.
   – Среди ближайших-то, пожалуй, ни одного такого не сыщется, – произнес Егор. – Закусишь? – он указал девчонке на тарелки с едой. Как и в случае со спиртным, Олеся вполне могла позволить себе употребить что-нибудь из человеческой пищи.
   – С чего бы? – Олеся, довольно улыбаясь, погладила себя по животику. – Мне этого хама провинциального надолго хватит.
   – Ты его убила? – на всякий случай уточнил Егор.
   – Нам ведь лишние свидетели ни к чему, – пожала плечами Олеся. – Да и потом – ты разве не для этого меня ему подарил?
   – Для этого, – кивнул Егор. – А то совсем оборзел, сука. Может, теперь хоть немного уважать начнут.
   – Может, и начнут, – задумчиво произнесла Олеся. – Только сначала все равно достать попытаются.
   – В этом я нисколько не сомневаюсь. Но и не боюсь их совершенно. Дилетанты ведь полные. Ладно, хрен с ними. Давай по второй.
   Вскоре после второй последовала и третья, на чем употребление алкоголя закончилось. Олеся, обернувшись летучей мышкой, упорхнула в гостиную, где залетела на книжный шкаф, да так и застыла на его вершине – ни дать ни взять, бронзовая статуэтка, изображающая нетопыря. Егор подумал, что и ему неплохо бы передохнуть еще часок-полтора. Доел свой обед, вымыл посуду, выкинул пустую бутылку. После чего пошел в спальню и, включив на музыкальном центре медленную расслабляющую музыку, растянулся на кровати и погрузился в сон. На этот раз, к счастью, обошлось без кошмарных видений.

Глава 6
Беседа в саду мудрости

   Егора разбудила трель дверного звонка – достаточно громкая, чтоб быть услышанной спящим человеком поверх плавно звучащей мелодии знаменитого японского композитора Китаро. Киреев быстро встал и оделся. Так ему звонили не домой, а на работу: сигнал был выведен на коммутатор, чтобы Егор мог слышать его из любой точки своего жилища. А сегодня – воскресенье, и вроде как не выпадало еще случая, когда в этот день в «Погребок Аль-Хазреда» попытался бы попасть обычный покупатель. Но было в городе несколько личностей – и чуть побольше было их в стране – которые не относились, в общем-то, даже к обычным людям. Поэтому, раз уж некто начал трезвонить в книжную лавку Егора в выходной день – он, скорее всего, имел на то моральное право. Взглянув на монитор видеонаблюдения, Киреев убедился в правильности своей догадки. Не впустить этого было бы очень большим неуважением – а тот ведь наверняка чувствовал присутствие Егора в доме. У входа в магазин стоял не кто иной, как Орвиланд – один из могущественнейших магов Ростова, в свое время рекомендовавший Киреева в питерскую Академию. Неясным оставалось лишь то, почему Орвиланд позвонил именно в магазин, а не в дом – ведь в его собственной библиотеке и томов насчитывалось гораздо больше, и знания они содержали куда как более ценные. Разве страсть к коллекционированию могла привести сюда этого почтенного адепта Тьмы. Но почему, в таком случае, он не заходил в «Погребок Аль-Хазреда» раньше, предпочитая навещать Егора именно дома?
   «Что ж, сейчас я это узнаю», – подумал Егор, выходя в гостиную. Переход в рабочую часть дома, ни с той, ни с другой стороны совершенно незаметный для посторонних глаз, был оборудован у него прямо здесь.

   – Приветствую вас, мастер, – открыв входную дверь магазина, Киреев склонил голову – но совсем слегка: чрезмерное подобострастие традиционно приветствовалось в среде Светлых магов, но никак не при общении Темных. – Да пребудет с вами Тьма.
   – Да пребудет с тобой Тьма, Егор, – промолвил Орвиланд.
   Этот волшебник резко выделялся среди прочих Темных своей склонностью к мягким жестам, тихой речи и светлым оттенкам – сейчас, к примеру, на нем были надеты пепельно-серые брюки из верблюжьей шерсти и белый кожаный пиджак. Со стороны его вообще можно было принять за представителя противоположного лагеря. Но Егор Киреев был давно знаком с Орвиландом и знал, как много этот маг сделал для дела Тьмы.
   – Проходите, – Егор впустил Орвиланда внутрь, а сам закрыл массивную дубовую дверь. Визитер дошел до центра помещения и остановился, осматриваясь.
   – Чем обязан высокой чести? – спросил, повернувшись к нему, некромант.
   – Оставь на потом дворцовый этикет, – махнул рукой Орвиланд. – Он тебе еще пригодится сегодня – скоро сюда придет Вадим.
   – Вадим… Глава Ковена? – потрясенно вымолвил Егор.
   – Он самый, – кивнул гость. – А уютно тут у тебя…
   Это действительно было так. Обставляя свой магазин, Егор не пожалел средств. В ту пору он многое мог себе позволить, поскольку накануне открытия получил гонорар за первое серьезное дело. За исключением некоторых книг, здесь не было ни единой вещи, которая не являлась бы антиквариатом – причем далеко не только российского происхождения. Итальянские кресла и французские полки. Громадный глобус, изготовленный в колониальной Индии. И румынский диван, принадлежавший некогда самому Владу Цепешу. На такой раритет Кирееву, разумеется, никакого гонорара не хватило бы – диван стал частью награды, полученной от одного из молдавских заказчиков.
   Конторка, за которой работал Егор, прибыла в Ростов из Англии и помнила еще времена Чарльза Диккенса. А приглушавший свет причудливый абажур из змеиной кожи был создан в Египте. Правда, в Египте уже арабском – но все равно достаточно много лет назад, чтоб данная деталь вписывалась в общую канву.
   Укрепленные на стенах охотничьи трофеи имели менее монументальное происхождение – их изготовили по заказу Киреева ростовские таксидермисты.
   – Спасибо, что оценили, – кивнул Егор.
   – Здесь есть, что оценить, – Орвиланд подошел к стеллажам, расположенным с правой стороны зала. Здесь у Киреева стояли лучшие образцы современной и классической художественной литературы.
   Не всякой, разумеется, а только представляющей жанры, имеющие отношение к магии, мистицизму и прочим проявлениям сверхъестественного. Готические романы и новеллы девятнадцатого века, а также наиболее яркие произведения литературы ужасов и фэнтези века двадцатого. Эдгар Алан По, Говард Лавкрафт, Артур Мейчен и Абрахам Меррит. Профессор Толкиен, Нил Джордан, Пирс Энтони и Джоан Роулинг. Стивен Кинг, Клайв Баркер и Нил Гейман.
   Заложив руки за спину, Орвиланд разглядывал разноцветные книжные корешки. Егор с любопытством наблюдал за ним – некромант и представить себе не мог, что волшебник такого уровня первым делом обратит внимание именно на этот отдел.
   «А впрочем, логично все, – подумал Киреев через несколько секунд. – Я ведь не думаю круглые сутки о магии только потому, что сам являюсь магом. Так почему же Орвиланд должен? Не удивлюсь, если на магические книги он даже не посмотрит».
   Так оно и вышло. К полкам, стоявшим слева от входа, Орвиланд даже не приблизился. Сочинения Алистера Кроули, Мэнли П. Холла, Колина Уилсона, Кеннета Меддоуза и прочих авторов, пишущих на темы магии и оккультизма, такой человек, как он, должно быть, знал наизусть. «Мужчина, вот вы представьте – приезжаете на пляж, а там вдоль берега – станки, станки, станки… – усмехнулся про себя Егор. – Да, хочется иногда отдохнуть от всего этого. Но такие мечты – из разряда несбыточных».
   – Как всегда, отличный ассортимент, – одобрительно кивнул Орвиланд. – Все самые горячие новинки и все бриллианты из классической коллекции.
   – Как всегда? – поднял бровь Егор. – Но вы ведь прежде не бывали здесь. Дистанционное наблюдение?
   – Зачем бы? – Орвиланд повернулся к нему. – Я иногда присылал к тебе курьеров за нужными книгами. Работы невпроворот – иногда по нескольку дней не выходит выбраться из дома. Даже в продуктовый магазин, что расположен прямо напротив.
   Киреев знал, какого рода работой занимается его нежданный гость, а потому ни на секунду не усомнился в его словах. С такой специализацией, как у Орвиланда, порой не то что в магазин не сходишь – чашку кофе не выйдет выпить, когда захочется…
   Собеседник Егора был – ни больше, ни меньше – «стражем Вселенной», в обязанности которого входило поддержание порядка в окраинных ее областях. Значительная часть жизни Орвиланда проходила в путешествиях по внешним мирам, где он расследовал интриги врагов существующего порядка и предотвращал диверсионные атаки.
   Для того, чтобы разобраться с проблемами, возникшими где-нибудь в отдаленных закоулках мироздания, Орвиланду вовсе не обязательно было лично отправляться туда. Персональный компьютер, стоявший в кабинете этого мага, являл собой мощнейший технологический артефакт, в память которого были загружены характеристики множества миров. Базы периодически обновлялись, так как время от времени появлялись новые миры, да и существующие, разумеется, делали скачки в своем развитии.
   Егор несколько раз бывал в гостях у Орвиланда и однажды застал того за работой. Со стороны могло показаться, что презентабельно выглядящий пожилой мужчина впал вдруг в ребячество, увлекшись компьютерными играми из серии «меч плюс магия». На деле же происходящее на экране монитора было совсем не игрой, а самой, что ни на есть, настоящей реальностью – лишь отстоящей на миллиарды световых лет от голубой планеты, что идет третьей по счету от Солнца…
   – Я иногда люблю поразвлечься, – сказал тогда Орвиланд, поставив «игру» на паузу и повернувшись к Егору. – Связываюсь с разработчиками компьютерных игр и рассказываю им об увиденном там, – маг указал на экран. – Многие из идей, что были реализованы в «игрушках» за последние двадцать лет, имеют под собой весьма реальную подоплеку, – Орвиланд усмехнулся и продолжил истреблять отвратительных монстров, что лишь отсюда, из его рабочего кабинета, казались виртуальными…

   – А как насчет «Ковен-Принта»? – спросил Орвиланд, отойдя от полок с романами и сборниками новелл. – Есть что-нибудь новенькое от них?
   – «Гримуар Синей Бороды», – мгновенно ответил Егор. – Поступил в продажу всего полторы недели назад. А на следующей жду переиздание оригинального «Некрономикона» с комментариями Олега Тасканова.
   – Ну, в нынешнюю эпоху подлинный «Некромномикон» даже дети наших врагов, должно быть, читают, – улыбнулся Орвиланд. – А вот на комментарии Таскана интересно было бы взглянуть. Сможешь отложить для меня экземпляр?
   – Конечно, – кивнул Киреев. – Я их десять заказал.
   Базирующееся в Санкт-Петербурге издательство «Ковен-Принт» занималось выпуском магической литературы, не предназначенной для продажи в обычных магазинах. Только такие люди, как Егор – сами причастные делу темной волшбы – имели право распространять подобные книги. Да появления этих томов в каком-нибудь «Магистре» или «Новом Книжном» простой народ и не смог бы воспринять адекватно. Все книги «Ковен-Принта» тщательно стилизовались под старину. Частыми элементами оформления были: настоящий пергамент, дорогие ткани, золото, серебро и драгоценные камни. Но главной причиной, по которой их стоило держать подальше от обывательских глаз, было, конечно, не это. Во время печати некоторых фолиантов использовалась кровь, а иные из них и вовсе были заключены в обложки, обтянутые самой настоящей человеческой кожей. В полном соответствии с правилами тысячелетних ритуалов Темной магии…
   – Итак, мой юный друг, – промолвил Орвиланд, встав у конторки, – тебе, наверное, очень интересно, зачем я здесь, раз не собираюсь сегодня ничего покупать. Развеем мрак неизвестности – я пришел, чтобы предупредить тебя.
   «В самом ближайшем будущем тебя ждет предательство близкого человека, – всплыли в памяти слова Софии. – И это принесет тебе довольно много хлопот… Мне предстоит спасти тебя от смерти еще до конца этого года…».
   – О чем же? – настороженно произнес Егор. – Я уже слышал совсем недавно одно предупреждение. Надо мной сгущаются тучи?
   – Опасность грозит не только тебе, – покачав головой, сказал Орвиланд. – Всем Темным, проживающим в Ростове. Даже тем, кто не принимает участия в Большой Игре. Даже тем, кто сам не подозревает о своих способностях.
   – Светлые намерены нанести удар?! – Егор не поверил своим ушам. – Они хотят начать войну у нас, в Ростове?!
   – Не войну, Егор. Они хотят устроить провокацию, в результате которой будут пересмотрены существующие юридические положения. Ты слышал о Морлоке Хнарте?
   – Кто же о нем еще не слышал? – сквозь зубы процедил Егор. – Добраться бы до этого гада!
   – Извини, конечно, но я не думаю, что тебе достанет сил совладать с ним, – Орвиланд передернул плечами, будто Егор уже лежал перед ним мертвым, поверженный Морлоком. – Суть в том, что именно выходки Хнарта должны послужить для Светлых толчком к решительным действиям.
   – Они хотят обвинить нас всех в его преступлениях? – понял Егор. – Но это же смешно. Морлок не Темный. Он Черный. Такой же враг для нас, как и для них. Даже, пожалуй, хуже. Нас ведь он еще и порочит…
   – Все верно, – кивнул Орвиланд. – Черный цвет не является достаточно темным для нас, но в противоположном лагере разница ясна далеко не всем. И даже те из них, кому она ясна, всегда постараются замолчать ее в свою пользу. Суть этого дела как раз в том и заключается, что Светлые, вполне возможно, сами используют наглеца в своих целях.
   – Если это действительно так, мы должны нанести контрудар! – выпалил Егор. – Свет стал грязнее Скверны, если пошел на такое.
   – Делать окончательные выводы пока что рано, – успокаивающе произнес Орвиланд. – Ситуация требует тщательного расследования. Именно для этого в город прибыл Вадим.
   В дверь позвонили.
   – А вот, кажется, и он, – сказал Орвиланд. – Открывай.
   Егор поежился. Далеко не каждый день его навещали древние Сущности, неоднократно становившиеся частью земной истории…

Глава 7
Визит высшего

   Мирское имя этого человека было Вадим. Фамилия – Дорога. Но те, кто был с ним знаком достаточно близко, знали, что на самом деле он носит совершенно другое имя, да и человеком является только внешне. Егор даже приблизительно не смог бы сказать, каковы истинные облик и возраст того, кто вошел в «Погребок Аль-Хазреда» через пятнадцать минут после появления там Орвиланда.
   – Приветствую, – сказал вновь прибывший, пожав руки хозяину магазина и его гостю. – Да пребудет с вами Тьма.
   Нужды отвечать ему той же фразой не было – Вадим сам пребывал во Тьме, и более того – являлся частью ее. Он, вообще, был настолько яркой, многогранной и загадочной личностью, что в его присутствии Егор всегда ощущал себя невзрачным третьеклассником, который только на то и годен, что ковырять в носу, да срывать листы лопуха.
   В последний раз Киреев видел Дорогу в год окончания питерской Академии, где тот иногда читал лекции по защите от Светлых сил.
   С тех пор Вадим значительно изменился…
   Волосы его, на момент предыдущей встречи – длинные и огненно-рыжие, были теперь коротко пострижены и выкрашены в темно-фиолетовый цвет. А впрочем, нет, не выкрашены, конечно. Вадим был способен менять их цвет по собственному усмотрению. А глаза его – те и вовсе могли вдруг измениться вне зависимости от всяких желаний, повинуясь лишь настроению своего хозяина.
   Вкупе с выбритыми висками и обильным пирсингом лица (раньше Вадим носил лишь несколько серег в левом ухе), прическа эта делала Дорогу похожим на представителя молодежной субкультуры готов. Он и одет был подобающе: черная футболка с кельтским узором, кожаные брюки и тяжелые ботинки на платформе. Только тот факт, что выглядел Вадим лет на тридцать с копейками, мешал причислить его к той категории граждан, что ежедневно тусовались у подножия Донской публичной библиотеки и на «яичной» площади перед зданием областной администрации. Впрочем, насколько знал Егор, музыкальные пристрастия главы Ковена Малаха полностью соответствовали его нынешнему облику.
   – Как поживаешь, Егор? – спросил Вадим у хозяина магазина. – Давненько мы с тобой не виделись.
   – Да вроде, нормально все, – пожал плечами некромант. – Вот, не далее как вчера, новый заказ исполнил. Недалеко отсюда. На Кубани.
   – Да, безработный некромант в наши дни – такой же нонсенс, как голодный вампир, – усмехнулся Вадим. В его устах выражение «в наши дни» звучало несколько двусмысленно – как и в устах любого, кто прожил по меньшей мере три тысячи лет…
   – А у вас, в Ростове, мертвяки не шалят? – поинтересовался Дорога.
   – Нет, – мотнул головой Егор. – В городе два дипломированных некроманта – я, и еще Ян Грушницкий – вместе Академию заканчивали. Мы регулярно профилактику проводим и всем нехорошим проявлениям крылышки подрезаем в самом зачатке. Не расшалишься.
   – Помню Яна, – кивнул Вадим. – Рановато парень поседел. Не тесно ли вам двоим в Ростове? Город, все-таки, не слишком большой.
   – Не жалуемся, – развел руками Егор. – Все равно ведь в самом городе ни для одного из нас работы нет почти никакой. Я ближайшие окрестности обрабатываю, а Ян – он больше по загранкомандировкам.
   – Понятно, – Дорога снял с плеча сумку и поставил ее на конторку. – Давайте, может быть, выпьем? За встречу, так сказать?
   – Отличная идея, – улыбнулся Орвиланд.
   «Опять пить, – подумал Егор. – Ну сколько можно?».
   Впрочем, употребление спиртного в компании таких людей, как Орвиланд и Дорога в любом случае разительно отличалось не только от ненавистных ему уличных посиделок, но даже и от благодатной атмосферы семейного застолья. Отличалось в лучшую сторону, разумеется – Егор прекрасно помнил вечеринки в студенческом кампусе Академии. То были поистине волшебные, чарующие моменты, проникнутые невыразимым духом причастности к великому общему делу. Моменты, когда кажется, что ты попал на пожелтевшие страницы древних рукописей, вплавился в саму эфирную субстанцию, что склеивает воедино пространство, время и ноосферу. Егор очень наделся, что все это повторится сейчас.
   – Я прилетел в Ростов из Австрии, – молвил Вадим, раскрывая сумку. – А именно – из Тироля. Посетил там концерт Graveworm, но главной целью моей поездки было, конечно, не это, а встреча с Теодором Тоддгейстом. Мэтр находится там на отдыхе. Он кое-что дал мне с собой в дорогу…
   При этих его словах Киреев сглотнул слюну. Речь, разумеется, шла о знаменитых южно-тирольских свиных колбасках с чесночным ароматом и душистыми пряностями. Но вряд ли Вадим ограничился бы одними колбасками, затеяв разговор о доброй закуске…
   – Чесночные колбаски! – провозгласил Дорога, извлекая из сумки прозрачный пакет, в котором находилось десятка три оных. – А также – овечий сыр и тирольский хлеб, ничуть не менее знаменитый, чем наше основное блюдо, – оба названных ингредиента заняли место на конторке. – И, разумеется, «Ягермайстер», – Вадим поставил рядом бутылку. – Куда ж без него?
   – Ох, что это я дубом стою?! – спохватился Егор. – Рюмки же надо принести. – Некромант сделал шаг по направлению к тайной двери – от этих двоих ее можно было и не скрывать.
   – Не нужно, – остановил его Вадим. – У меня есть с собой абсолютно все необходимое. Вот рюмки, – гость достал три отливавших лунным блеском сосуда, – вот нож, а вот и дощечка для нарезки. Настоящий путешественник всегда постарается взять в поход все, что может понадобиться, а истинный ценитель комфорта даже в долгом пути не откажется от своих привычек.
   Егору при этих словах вспомнилась история о высокогорной экспедиции, возглавляемой Алистером Кроули. Некромант улыбнулся, но умолчал о причинах, заставивших его это сделать.
   Вадим начал свинчивать пробку. «А ведь у него бутылки обычно бездонные, – запоздало вспомнил Киреев. – Да и стойкость организма, разумеется, куда как выше, чем у меня. Надеюсь, великий не будет заставлять меня пить с ним наравне», – в последнем случае Егор уж точно превратился бы в собственного потенциального «клиента».
   – Ты пока займись подготовкой закуски, – сказал Вадим, приближая горлышко бутылки к первой из рюмок. Егор взял красивый охотничий нож Вадима и принялся нарезать сыр. Потом – разрезал надвое вдоль несколько колбасок. Тирольский хлеб, внешне чем-то напоминавший привычные ростовчанам кавказские лаваши, был уже вполне готов к употреблению.
   – Зелени, разве что, не хватает, – посетовал некромант. – А так – отличный набор.
   – Да, кстати, и впрямь не мешало бы витаминчиков прибавить, – кивнул Орвиланд. И тут же сверкнул очами, материализовав на конторке небольшую тарелку с листочками салата, петрушки и базилика.
   – Приступим? – Вадим закончил разливать напиток и поднял одну из рюмок. Егор, успевший уже соорудить несколько бутербродов, сделал то же самое. Последним рюмку взял Орвиланд.
   Темно-красная жидкость очень напоминала кровь. Темные недаром высоко ценили «Ягермайстер». Даже не из-за оригинального вкуса, а как раз в силу этой его особенности. В употреблении классического германского напитка присутствовал определенный символический шарм – сходный с тем, что связан с красным вином в движении готов, но значительно более глубокий. Ведь немалая часть Темной братии нередко использовала кровь – в том числе и человеческую – для совершения разнообразных ритуалов, а кое-кто, так и вовсе питался ею.
   Егор, которому по роду занятий, также приходилось практиковать подобное, не был в восторге от вкуса крови. Однако ж, мистический смысл употребления напоминавших ему напитков был некроманту безмерно приятен. Как и многие другие аллюзии на тайную жизнь, присутствующие в явной.
   – Вздрогнем, друзья мои, – Вадим приподнял руку с рюмкой. Фраза эта заставила Киреева вновь улыбнуться. Пожалуй, в устах Дороги почти любое привычное выражение приобретало некий потаенный смысл. Вздрогнем… Любой из скрытых обликов, которые умел принимать Вадим, заставил бы вздрогнуть даже закаленного в смертельных схватках грозного бойца воздушно-десантных войск. Что уж и говорить о давешнем похмельном побирушке с улицы… «Дьявол! – оборвал себя некромант. – Почему же мысли мои все время возвращаются к тому ублюдку? Он явно этого недостоин».
   – Погнали, – кивнул некромант. Орвиланд промолчал.
   Серебряные сосуды соприкоснулись, издав мелодичный звон. Компаньоны выпили и потянулись за закуской.
   – Что нового в старой доброй Европе? – полюбопытствовал Орвиланд, сжевав бутерброд. Вопрос, разумеется, был обращен к Вадиму.
   – Странное что-то творится, – Дорога поставил рюмку и взял с тарелки с зеленью лист базилика. – Сказочные создания готовы выйти на улицы городов и заявить о себе во всеуслышание. Маги с большим трудом удерживают их от этого. Да что там Европа – по дороге в город из аэропорта я видел в парке нескольких леших. Конечно, простому человеку куда труднее их разглядеть, но у меня сложилось впечатление, что ребята не особо-то и маскировались.
   – Да, есть такое дело, – признал Орвиланд. – Правда, в нашей-то местности к тому имеются весьма серьезные предпосылки.
   – Морлок?
   – Он самый.
   При звуке имени, от которого в помещении, казалось, дохнуло могильной гнилью, Егор заскрипел зубами. Морлок Хнарт был самым ненавидимым и презираемым существом среди всех магов, которые знали о его существовании – как Светлых, так и Темных. Белых и Черных Егор просто не брал в расчет, хотя как раз для последних Морлок должен был, по идее, являться кем-то вроде кумира.

   Меньше, чем за год активной деятельности Хнарт сумел обрести самую дурную славу, какая только возможна. Барону Жилю де Рэ, графине Эльжбет Батори, или скромному работнику сферы образования, Андрею Романовичу Чикатило, и в страшном сне не смогла бы привидеться та критическая масса мерзости, которую накопил за своей душой Морлок. Заказные убийства при помощи черной магии, а также многочисленные осквернения, изнасилования, похищения душ и доведения до самоубийства – все это колдун совершал уже просто ради собственного развлечения – сделали его подлинным воплощением мирового зла. Особенно задевал магов тот факт, что Морлок Хнарт (чье имя переводилось с Наречия как «Гниющая Тень») действовал практически в открытую, вовсю рекламируя свой гнусный бизнес через Интернет и городскую прессу.
   Разобраться с гадом пытались неоднократно. Да только ему то ли феноменально везло, то ли он пользовался чьей-то поддержкой, а может, просто был хитрее и дальновиднее всех прочих. Стоило реально сильным волшебникам начать охоту за Хнартом, как он, мастерски ускользнув от слежки или преследования, исчезал, чтобы залечь на дно. Ну а в тех случаях, когда покарать мерзавца, не заручившись не то что поддержкой, но даже обычной санкцией свыше, брались горячие головы из молодых да ранних… головы свои они очень быстро складывали: если уж Хнарт вступал в бой, то, как и свойственно титану подлости, не брезговал абсолютно ничем.
   Но доказать вину Морлока в этих убийствах, опять-таки, еще никому не удалось. Слишком уж хитро все было обставлено – всякий раз находились случайные свидетели, которые «видели», как жертву пырнул ножом маньяк, или сбил автомобиль. Проведенное опытными магами сканирование сознаний этих людей показывало, что «свидетели» были загипнотизированы. И, хотя в личности осуществлявшего ментальное вторжение сомневаться не приходилось, напрямую на Морлока ничто не указывало. А то, что Черные маги попросту не способны так хорошо затирать следы своих деяний, было общеизвестным фактом. Так что формально Хнарт был виновен лишь в преступлениях против обычных людей…
   Фантастическая удача и полная безнаказанность, сопутствовавшие Морлоку, выглядели особенно подозрительно на фоне обострившегося в последние годы извечного конфликта между Темными и Светлыми магами. «Как же я сам не пришел к такому выводу? – подумал Егор, вспомнив предшествовавшую появлению Вадима беседу с Орвиландом. – А впрочем, часто сложнее всего бывает заметить как раз очевидные вещи».

   – Я, в общем-то, как раз для того и приехал в Ростов, чтобы покончить с этим, – сказал Вадим, разливая по рюмкам новые порции «Ягермайстера».
   Повисла пауза.
   «Ничего себе! – подумал Киреев. – Значит, у Морлока и впрямь есть могучие покровители среди Светлых, раз потребовалось его вмешательство. Вот ведь как бывает – мы просто живем себе, никого не обижаем, если не трогать нас, и даже наоборот – стараемся по мере возможности помогать людям. А эти… Тьфу!».
   – Что ж, этого следовало ожидать, – кивнул Орвиланд. – Если мы сами до сих пор не сумели его остановить, логично предположить, что не смогли бы и в дальнейшем. С чего думаешь начать?
   – Нужно будет провести тщательное расследование и выйти на тех, кто прикрывает Морлока. Сам-то он мне не слишком интересен – в любой момент успею прихлопнуть. Хотя, как раз этого и не следует делать – Хнарт пригодится нам как свидетель. Главное – разыскать того, кто против кого он мог бы свидетельствовать…
   – Мне кажется, ниточки потянутся гораздо дальше Ростова, – произнес Орвиланд.
   – Да, возможно они доведут нас до самого Лос-Анджелеса, – кивнул Вадим. – Посмотрим. А сейчас – давайте вернемся к нашим возлияниям.

   – С тобой, Орв, мне тоже нужно бы переговорить, – промолвил Дорога после второй рюмки. – По твоей теме. Есть что-нибудь?
   – Кажется, началось какое-то шевеление на окраинах, – сказал волшебник. – Я навещал тот мир, и вроде, все успокоилось даже без моего вмешательства, но… недавно там снова начались неприятные события глобального масштаба. Тамошний народец еще не подозревает, насколько все серьезно. Ты знаешь, так было уже не раз… Надеюсь, что и нынешняя заваруха не имеет отношения к тому… чего мы опасаемся.
   – Рано или поздно это, все же, должно будет произойти, – пожал плечами Вадим. – Поскольку мы с тобой, мой друг, бессмертны, нам все равно придется с этим разбираться, хотим мы того или нет.
   Егор понял, что собеседники говорят о вещах, понятных только двоим из троицы. Возможно, даже, о таких делах, которым присутствие поблизости лишних ушей может только повредить. Но сомневаться в его, Киреева, лояльности, у Вадима и Орвиланда поводов не было. Человек, заслуживший право именоваться Темным магом и некромантом, по определению не способен предать дело Тьмы…

   После третьей порции ликера Егору стало настолько хорошо, что он практически погрузился в нирвану. У попойки магов есть одно существенное отличие от того же процесса, осуществляемого простыми гражданами. Волшебник может в любой момент более-менее полно материализовать позитивные ощущения, которые вызывает в его душе алкоголь. Создать вокруг себя иллюзию, или же – тут все зависит от силы мага – воплотить свои фантазии в реальность. Егор остановился на промежуточном варианте (да на максимум его возможностей и не хватило бы), спроецировав осязаемые видения, которые, тем не менее, не были бы полностью реальны. Не только для того, чтоб позабавиться самому, но и с целью повеселить своих гостей.
   Вкус «Ягермайстера» почему-то всегда ассоциировался у Киреева с волшебными сказками, населенными гномами, феями и говорящими животными. То есть, это когда-то давно Егор считал сказкой все эти вещи, являющиеся на деле волшебной реальностью. Но образы, что запали в память еще в далеком детстве, благодаря мультфильмам и сказочным кинолентам, мешали подобрать другое определение. Да, в конце концов, гномы и феи даже официально именовались «сказочными созданиями»…

   В полутемном помещении магазина стало вдруг значительно светлее. Потолок обернулся куском голубого неба, с которого хлынули вниз ласковые солнечные лучи. Стены начали бугриться и разделяться, превращаясь в древесные стволы. Из пола ударили пучки зеленой травы, и вскоре вся нижняя часть «Погребка Аль-Хазреда» была покрыта радующим взоры мягким ковром, в котором то и дело мелькали упругие тела небольших кузнечиков.
   Книги, зашелестев страницами, спорхнули с полок и, обратившись, одни – в разноцветных бабочек, другие – в фей с прозрачными крыльями, принялись носиться над милой лесной опушкой, в которую Егор превратил свой магазин. Конторка обернулась широким пнем, а стеллажи – деревянными истуканами, изображавшими языческих богов. У подножия одного из идолов водили хоровод крошечные гномы.
   – А что, неплохо получилось, – улыбнувшись, отметил Вадим. – Спасибо, Егор, порадовал.

   После того, как бутылка опустела, глава Ковена еще два раза наполнял ее при помощи магии. Вадим и Орвиланд продолжали беседовать о вещах, от которых Егор был далек, поэтому некромант принялся размышлять о своем: о недавнем заказе, о встрече с Софией, и о том, какие последствия может повлечь за собой каждое из этих событий. Уманское жлобье, оставшееся без своего «кормильца», несомненно, попытается отомстить. В следственные органы они, понятное дело, обращаться не станут – поди, растолкуй «серым братьям», кто и за что убил Никанора Смагина. Впрочем, Уманские-то менты наверняка в курсе всех подробностей и сами с радостью примут участие в охоте на некроманта. «Так что, Егор, стоит тебе теперь, пожалуй, почаще оглядываться».
   София… Чем больше Киреев думал о ней, тем сильнее ему казалось, что встреча их была далеко не случайной, и отношения с рыженькой зайдут гораздо дальше интимных встреч раз в неделю. Удивительно, но Егор пока не мог определиться с собственным мнением относительно этого, довольно-таки важного вопроса. В конце концов, он решил просто поплыть немного по течению. Ведь далеко не всегда оно выносит нас к обрыву с водопадом.
   – Земля стоит на пороге больших перемен… – будто издалека доносились до Егора обрывки разговора компаньонов. – …возможно, что и вся Вселенная тоже…
   – Ну что, пожалуй, пойду я, – промолвил Вадим. Егор, опомнившись, поглядел по сторонам и увидел, что созданную им иллюзорную опушку уже начинают укутывать в вечерний саван сизые сумерки. «Ничего себе, отдохнули, – весело подумал Киреев. – А я уж думал, что выходной пройдет в тоске, печали и отстреле виртуальных мертвецов».
   – Надо бы прибраться, – глаза Вадима сверкнули фиолетовым. Хлебные крошки, пакеты из-под продуктов и пустая бутылка исчезли, словно их здесь и не было. Некромант развеял иллюзию – помещение магазина вновь обрело свой привычный вид.
   – Егор, я еще зайду к тебе на днях, – сказал Дорога, складывая в сумку свои вещи. – Орв, пойдем, проводишь меня до гостиницы. Нам нужно еще кое-что обсудить.
   – Будь осторожен, Егор, – сказал на прощание Орвиланд. – Что-то дурное носится в воздухе в последние дни. Каждый из нас должен быть начеку.
   После ухода Высших Егор отправился в ближайший магазин, чтоб обновить запасы провизии. Когда он вернулся домой, на сотовый позвонила София.
   – Привет, – сказала женщина, и от звука ее голоса у некроманта заметно потеплело на душе. – Мы увидимся с тобой сегодня?
   – Извини, но сегодня не получится, – ответил Киреев. – Я позвоню, когда буду свободен. Как у тебя дела?
   – Да ничего, неплохо. Но вместе с тобой было бы еще лучше. Ну ладно, пока.
   После, разложив купленные продукты по полочкам холодильника, Егор пошел спать.

Глава 8
Посвящение в готы

   Такое место есть почти что в каждом населенном пункте. Сквер, небольшая площадка, или, напротив, широкая площадь, расположенная поблизости от здания, где заседают местные представители власти – будь то глава сельской администрации со своим аппаратом, либо городской мэр сотоварищи.
   Во многих городах России существуют места, пользующиеся особой пошленькой славой. Там стоят детализированные скульптурные изображения коней, которые, именно в силу своей предельной натуралистичности, пользуются повышенным вниманием со стороны веселого и циничного племени студентов. Вы, несомненно, знаете о забавной традиции начищать до блеска определенные части бронзового конского организма накануне важных событий студенческой жизни.
   Ну а в тех городах, поселках, деревнях и станицах, где количество неформалов превышает единицу, всегда найдется местечко, любимое этими гражданами больше, чем все остальные. Чем крупнее населенный пункт, тем больше в нем таких точек, но непременно есть главная, известная абсолютно всем. В Ростове-на-Дону самым знаменитым местом неформальных сходок является площадь Советов, расположенная на пересечении Большой Садовой улицы и Ворошиловского проспекта.
   Волею судеб этот кусок пространства совместил в себе все три вышеперечисленных категории. Чуть поодаль стоит обитель работников областной администрации, а в центре площади горделиво высится памятник героям-буденновцам, которая, понятное дело, не могла обойтись без коня. Регулярно охаживаемые наждачками студентов тестикулы этого благородного животного дали площади второе имя. В народе она известна как «Яйца». Именно здесь, на «Яйцах» чаще всего, чем где-либо еще в Ростове, можно увидеть скопления разномастной неформальной молодежи: панков, готов, эмо, скинхедов, и многих других.

   Сегодняшний день мало чем отличался от всех предыдущих. В середине июня на «Яйцах» собиралось не так уж много неформального люда: старшеклассники и студенты были заняты подготовкой к экзаменам, а немногочисленные представители старшего поколения уже разъехались по морским побережьям. Ну и, разумеется, в утренние и полуденные часы – тем более, в воскресенье – жизнь любой тусовки имеет, как правило, нитевидный пульс. В настоящий момент на «Яйцах» присутствовали всего три человека, имевшие нетипичный для ростовского общества внешний вид: девятнадцатилетний панк Гарик, шестнадцатилетняя эмо-девочка Алиса, и скрывавший свой возраст гот по прозвищу Завулон, чьего настоящего имени в тусовке никто не знал. Троица со скучающим видом потягивала светлое пиво «Белый медведь» из полуторалитровой пластиковой бутылки. Еще три баклажки дожидались своего часа в рюкзаке Завулона.
   Каждый из этих троих стал завсегдатаем «яичной» тусовки, да и тусовки как таковой, по собственным причинам. Гарик был среди них единственным, кто всерьез верил в «идеалы неформального братства» и «борьбу с Системой». Характер Алисы еще до конца не сформировался – девчонка влилась в ряды эмо, скорее, под влиянием модной тенденции, нежели осознанно. Ей и самой многое было непонятно в сути движения (окружающим она, разумеется, этого не показывала). Поэтому Алиса все чаще подумывала о том, чтоб переметнуться к готам. В этом она надеялась на помощь Завулона, который…
   О, этот парень был далеко не тем, за кого себя выдавал. Он, разумеется, в совершенстве знал историю готической субкультуры и тщательно соблюдал дресс-код. Но на деле являлся не кем иным, как закамуфлированным под неформала бандитом, использовавшим тусовку как прикрытие и место для вербовки для вербовки добровольных помощников. Не секрет ведь, что многие неформалы плевать хотели на закон, но при этом не относят себя к преступникам. Для такого человека, как Завулон – приятели сокращенно называли его «Зед» – подобная среда была настоящим золотым дном.
   От «яичной» публики Завулон тщательно скрывал свою причастность к криминальным структурам. А от «братков» – истинные причины частых визитов в тусовку (товарищам по банде он говорил, что ходит сюда, чтобы «клеить телок»). Такая тактика позволила Артуру – так его на самом деле звали – стать одним из самых успешных преступников города, проворачивающим наиболее «горячие» дела руками людей, формально с криминалом не связанных, а потому редко попадающих под подозрение и в милицейскую разработку. Сам же он оставался практически недосягаемым для закона.
   У Зеда были планы на каждого из нынешних собутыльников. Гарик, как человек, легко поддающийся чужому влиянию, симпатизирующий нацистам и достаточно крепкий физически, был нужен ему для заказного избиения одного неугодного кавказского торговца. Что же касается Алисы… «Клеить телок» действительно было одной из целей присутствия Завулона в местах, подобных «Яйцам», пусть и не главной.
   В случае с Алисой это не составляло для него особенных проблем – девчонка первой пошла на контакт, разве только интерес у нее был другого рода…
   – Зед, – произнесла Алиса, сделав очередной глоток и передав пиво сидевшему слева панку, который мигом присосался к бутылке, как смертельно больной – к флакону с чудесным лекарством, – сегодня ты, наконец, посвятишь меня в готы?
   – Вся готика произошла от панка, – веско заявил Гарик, оторвавшись от пластмассового горлышка. – Какое, на фиг, посвящение? Достаточно лишь вернуться к истокам…
   – Тпру! – Завулон насмешливо посмотрел на парня поверх своих неизменных круглых солнечных очков. – Девушка со мной говорит.
   Гарик примолк.
   – Конечно, милая, – продолжил Зед, обращаясь уже к Алисе. При этом он положил руку на ее унизанное разноцветными «фенечками» запястье. – Мы можем сделать это прямо сейчас, если хочешь.
   – Сейчас? – лицо Алисы приобрело изумленное выражение, и Зеду это показалось очень милым. – Что, прямо здесь, на площади? Но ведь для этого нужен какой-то ритуал?
   – Не здесь, конечно, – Завулон принялся поглаживать пальцами тыльную сторону ее кисти. Щеки девушки порозовели. Ее смущало столь явное проявление далеко не братской заботы, но пресечь его Алиса не решалась – очень уж ей хотелось получить посвящение из рук умудренного опытом гота. Школьница пока не догадывалась, что в данном случае главным инструментом инициации будут являться вовсе не руки.
   – Пойдем, – сказал Завулон, вставая и увлекая за собой Алису. – Гарри, рюкзак мой посторожи.
   – Угу, – буркнул панк, довольный тем обстоятельством, что ему представилась возможность в одиночку прикончить ту бутылку, что уже была почата.
   «Гуру готики» и его новоиспеченная ученица, негромко переговариваясь, пошли к подземному переходу. Неподалеку от Гарика в этот миг присел на скамью пожилой мужчина с лицом советской кинозвезды. Одет он был в серую – и явно не новую пиджачную пару. Разве только красной звездочки на груди не хватало для полноты образа ветерана Великой Отечественной. Пенсионер с интересом посмотрел на панка. «Вот же ж, блин, сейчас наверняка жизни учить начнет», – с неудовольствием подумал тот, машинально поправив свой «ирокез».

   – А куда мы идем? – спросила Алиса, когда они с Завулоном перешли на другую сторону Ворошиловского.
   – Здесь недалеко, – лаконично ответил Зед. Все это время он продолжал держать девушку за руку, и она уже даже в мыслях своих перестала против этого возражать. В конце концов, он ведь был ее другом – Алиса знала Завулона целых полтора месяца…
   «Посвящение в готы, – думал тем временем Зед. – Наивная дурочка начиталась интернетовских бредней, не подозревая, что все это – либо словесный понос каких-нибудь шизофреников, либо издевательские хохмы, ради развлечения написанные кем-то специально для таких, как ты. Им очень приятно встречать на улицах людей, живущих по принципам, что были самолично сляпаны на коленке этими завсегдатаями чатов и форумов. Впрочем, я благодарен сукиным детям. Их «перлы» здорово помогают мне окучивать малолеточек навроде тебя».
   Несмотря на вполне определенного рода мысли и целиком соответствующую им вибрацию в паху, ничего дурного Завулон с Алисой делать не собирался. Изнасилование было одним из тех немногих правонарушений, которых Артур чурался. Стоит отметить, правда, что таковых было всего четыре, и в четверку эту, помимо сексуального надругательства, входили терроризм, а также преступления против детей и стариков.
   «Все будет так, как ты хочешь, милая, внутренне усмехнувшись – нет, ухмыльнувшись даже, подумал Завулон. – Строго по правилам посвящения».
   Некоторое время эмо и гот двигались в направлении южного въезда в город. Потом – свернули направо по улице Шаумяна. Через квартал Зед остановился и любезно распахнул перед Алисой обшарпанную дверь темного подъезда, приглашая даму войти…

   – Ой, а куда ты меня ведешь? – полушутливо-полуиспуганно спросила девчонка, поднимаясь вслед за Зедом по широким ступеням.
   – Во тьму, – скаламбурил Артур. – Долиной смертной тени следует пройти, чтоб заслужить высокое звание истинного гота, – с улицы в подъезд и впрямь проникало крайне малое количество солнечного света.
   Шутки шутками, но Алиса, что называется, «повелась». Мандраж охватил ее еще в тот момент, когда Завулон коснулся ее кожи на площади. Эмочка не знала, в чем конкретно будет заключаться «посвящение», но догадывалась, что ее ждут волнующие – возможно, даже мистические переживания…
   На пятом этаже здания, где они сейчас находились, располагалась двухкомнатная квартира, которую Зед не так давно снял, чтобы не особо возиться с пассиями, подцепленными на «Яйцах». Кроме основного жилища у него было в городе несколько тайных лежбищ, но эта квартира к ним не относилась, будучи предназначенной лишь для любовных игрищ.
   Завулон еще не проводил в ней «посвящений в готы» (предыдущие партнерши были не столь юны и наивны), но все, для этого необходимое, там имелось: свечи, благовония, репродукции средневековых гравюр на стенах, и – самое главное – удобный мягкий диван на три персоны…

   – Парень, можно к тебе обратиться?
   Гарик хмуро взглянул на соседа по лавке. «Так и знал, бля», – мрачно подумал панк. Он очень не любил, когда его вдруг начинали «лечить» представители старшего поколения. Особенно – незнакомые (хотя и родного деда, вздумай тот «докопаться» до его внешнего вида или привычек, Гарик, не задумываясь, сразу послал бы в баню).
   Но хамить старику парень все же не стал. Юношеский максимализм, который еще пару лет назад заставил бы Гарика, как минимум, отсесть подальше, хоть и не полностью, но выветрился из него к девятнадцати годам.
   – Можно, – сказал Гарик секунд через пятнадцать, после того, как прикинул, стоит ли общаться со словоохотливым дедком. – Только сразу предупреждаю – про Христа мне рассказывать не надо.
   – Да что ты, какой Христос? – усмехнулся старикан. – Я и сам его не шибко жалую. Кстати, а ты-то почему против о Боге побеседовать? Неужели сатанист?
   – А даже если и так, то что? – Гарик действительно был склонен относить себя к приверженца темных путей, но – из обычного позерства, а не из каких-либо рациональных соображений.
   – А если так, то… – дедок хитро прищурился и сделал небольшую паузу, – я, пожалуй, подсказать чего-нибудь тебе смогу. – Если желаешь, конечно, – добавил он, слегка понизив голос.
   Что-то в лице пенсионера мешало молодому неформалу посчитать нежданного собеседника простым городским сумасшедшим…

   – Ой, а зачем раздеваться? – Алиса лупоглазым изваянием застыла рядом с будущим «алтарем», на котором Зед предполагал совершить «посвящение». Она уже успела восхититься гравюрами, красочными постерами рок-музыкантов и мрачноватыми деревянными статуэтками. Здесь было очень красиво и готично – примерно такие же интерьеры Алиса видела в глянцевом журнале, который недавно привез из Питера парень подруги ее двоюродной сестры. Но предложение хозяина этого великолепия застало девушку врасплох. Алиса несколько иначе представляла себе процесс посвящения в готы.
   – Нет, ну правда, зачем? – повторила она. – Я читала в Интернете, что ведьмы раздеваются во время шабашей. Но ты же меня не в ведьмы будешь посвящать, а в готы. Там, – девчонка сделала неопределенный жест рукой, но Завулон понял, что она имеет в виду, опять-таки, Интернет, – написано, что для этого нужно пойти на кладбище и соприкоснуться с духами умерших. Или – пить вино из одного бокала, добавив туда по капле собственной крови. Я думала, раз мы не пошли на кладбище, то будем как раз пить вино…
   – Выпить и правда не помешает, – Зед подумал, что поспешил, наверное, но – больно уж девица хороша. – Только не вина. У меня есть кое-что получше. Сейчас, – Артур вышел из комнаты и через несколько минут вернулся с бутылкой виски “Jack Daniels” и двумя стаканами.
   – Ого! – изумилась Алиса. – Слушай, а это… готично?
   – Конечно, – кивнул Завулон. – Американские готы, к примеру, только его и пьют.
   – Здорово, – улыбнулась школьница. – Зед, как я рада, что с тобой познакомилась!
   – Это только начало, – произнес Артур. – Дальше будет еще круче.
   Поставив бутылку и стаканы на журнальный столик, он подошел к резному комоду и достал оттуда несколько отпечатанных на принтере листов. – Вот, почитай пока, – протянув бумаги своей гостье, Завулон открыл виски. Алиса присела на диван.
   «Посвящение в готы», – прочла она вычурный заголовок на первой странице.

   – Нравится тебе в Ростове жить? – спросил пенсионер.
   – Да не очень, – признался Гарик. – Скучно здесь, душно пыльно. И быдла полно кругом.
   – Раньше здесь хорошо было, – мечтательно произнес старик. – Этот город когда-то звали «русским Чикаго». А еще – «азовским Ливерпулем» и «донским Вавилоном». Вон та улица, – собеседник панка махнул рукой в сторону Ворошиловского, – Большим проспектом звалась, а эта – сперва Загородней, а после уж – Большой Садовой.
   «Странно, – подумал Гарик. – Вроде, до того, как Садовой стать, она улицей Энгельса называлась. Совки везде имена своих святош лепили».
   Но дед, как тут же выяснилось, рассказывал ему не о советских, а о куда как более давних временах…
   – Город наш быстро развивался, – говорил он. – В шестьдесят пятом году тут уже водопровод работал, а в первом – уж и трамвай электрический прошел.
   Такого исторического мракобесия Гарик стерпеть не мог. Первый ростовский трамвай в две тысячи первом году? Ну ладно, водопровод в шестьдесят пятом, фиг его знает, как оно там, при совке на самом деле было – хотя тоже сомнительно. Но трамвай!
   – Слушай, дед, ну что за пургу ты несешь? – от переизбытка чувств панк даже назвал почтенного собеседника на «вы», но тут же опомнился. – Ой, извините, я хотел сказать…
   – Ничего, ничего, – улыбнулся старик. – Продолжай. Ты меня не обидел. Да что там – польстил даже.
   – Я хотел сказать – с датами вы путаете что-то. Какой трамвай в первом году, когда эти трамваи уж лет сто, как по Ростову ползают?
   – Давно здесь не был, – произнес старик. – Из эмигрантов я. Взял однажды и у… уехал. А теперь вот вернулся. Но насчет трамвая все верно я говорю – в тысяча девятьсот первом году он в Ростове и появился. Бельгийское акционерное общество учредило.
   – А, в девятьсот первом! Ну, тогда понятно, – панк собрался сделать очередной глоток.
   – Как сейчас помню, – сказал в этот миг сосед.
   Гарик чуть было не выронил бутылку.
   – Что?! – теперь-то он смотрел на деда как на сумасшедшего. – Что помнишь? – остатки вежливости покинули неформала. – Окстись, батька, тебе лет-то сколько?
   – Много, сынок, – в тон ему произнес старик. – Очень много.
   – Но не больше сотни же!
   – И снова верно. Намного больше сотни. Вспомни, с чего мы начали разговор…
   – С сатанизма. То есть, наоборот – с Христа. «Так вот, к чему он клонит, – сообразил Гарик. – Неужели правда?».
   – Вот ты сказал мне сейчас – «окстись». А сам-то знаешь, хоть, что это значит?
   – Не знаю, – признался панк. – Но так все говорят. А, нет, знаю! «Успокойся», вроде.
   – А вот теперь не совсем верно. Слово это происходит от «окрестись», то есть – «крестным знамением осени себя». Как ты думаешь, станет такой человек, как я, это делать?
   «Ну ни фига себе! – пронеслось в голове у Гарика. – Он или чокнутый на всю голову, или… А вдруг?».
   Увлечение всевозможными оккультными и эзотерическими учениями в среде маргинальной молодежи – явление ничуть не менее распространенное, чем любовь к тяжелой музыке. Имена Алистера Кроули, Антона Шандора Ла Вэя и доктора Папюса можно услышать на тусовках почти столь же часто, что и названия наиболее популярных зарубежных рок-групп. Подавляющее большинство бульварных «магов» и «сатанистов» являются в этом смысле такими же позерами, как и в отношении собственно к субкультурам. «Это круто!», – взревел однажды со сцены волосатый дядька в кожаной сбруе, и готово – тысячи «ведьм», «колдунов» и «астральных путешественников» навечно влились в ряды бездольных рок-бродяг.
   Истинные маги не говорят о своих способностях с простыми людьми почти никогда. Люди, стремящиеся стать магами (такое ведь возможно) или добившиеся серьезных результатов в ритуальном волшебстве, делают это крайне редко и осмотрительно. Ну а среди многочисленных тусовочных клоунов разговоры о «главных секретах мироздания» за бутылкой паленой водки – вполне обычное дело.
   Как раз к таким «астральным» личностям принадлежал и Гарик. Но суть намечавшейся беседы он все-таки уловил. За похожими на бредни шизофреника речами старика скрывалась тайна невероятного долголетия, а возможно, что и бессмертия. И собеседник, кажется, намекал, что готов ею поделиться…

   – Слушай, ну это стремно как-то, – сказала Алиса, отложив в сторону листки. – Я не готова.
   – Почему? – приподнял бровь Завулон. – Что тебя смущает?
   – Я… ну, это, – личико школьницы вновь сроднилось цветом с грудкой снегиря. – Я… девственница.
   Зеда, в отличие от нее, данное обстоятельство нисколечко не смущало. Даже наоборот – воодушевляло. Свобода нравов, резко распространившаяся по России за последние пятнадцать лет, при всех ее преимуществах, существенно уменьшила чьи-либо шансы на встречу с девственницей даже четырнадцати лет, не говоря уже об Алисиных шестнадцати. «Такой кусочек упускать нельзя ни в коем случае», – подумал Завулон.
   – Так это же замечательно! – он сел рядом с девушкой и положил руку ей на плечо. – Это значит, что посвящение при помощи секса будет усилено магией крови. Ты станешь готом в квадрате, Алиса, и ни одна тварь не посмеет уже усомниться в твоей избранности для этого высокого звания.
   – Ой! – пискнула Алиса. – Я что, должна буду всем об этом рассказывать?
   – Да нет, конечно, – махнул рукой Завулон. – Просто, если вдруг потом кто-то даже лишь косо посмотрит в твою сторону – скажи мне, и я разберусь с любым засранцем, – Зед тщательно запутывал собеседницу, уводя тему разговора от его истинной сути. – Давай-ка выпьем для начала, – Зед плеснул немного виски в каждый стакан.
   Алиса слегка расслабилась. «В конце концов, раз это действительно нужно для посвящения, – подумала она, – то почему бы и нет? Все равно ведь у меня нет сейчас парня. А Зед – красивый и умный. И к тому же, он гот».
   – Давай выпьем за то, – сказал Завулон, протягивая ей стакан, – чтобы твое посвящение в готы прошло без всяких помех…

   – Слушай, Зед! – Алиса повисла на руке Артура, так, что ему пришлось остановиться. – Мы же теперь с тобой прямо как та пара из «Ночного Дозора». Алиса и Завулон. Клево, правда?
   – Правда, – кивнул Зед. – Пойдем.
   «Дурацкие эмо-привычки, – подумал он при этом. – Пара, говоришь? Нет, деточка, если ты пожелаешь продолжить отношения, тебе придется привыкнуть к тому, что где-нибудь поблизости будут находиться мои «старшие жены». Я, знаешь ли, люблю разнообразие».
   – Ребят, идите сюда скорее! – замахал руками Гарик. Зед заметил, что рядом с панком сидит незнакомый старый мужик. «Неужели сам Игги Поп решил почтить нас своим присутствием?», – усмехнувшись, подумал бандит. Он, как и все уголовники, очень негативно относился к появлению в компании непроверенных, «левых» людей. Большинство тусовщиков тоже не одобряло разговоров с незнакомцами, несмотря на то, что суть «тусовки» отчасти в том и состоит, что ты общаешься и выпиваешь с людьми, о которых не знаешь ничего, кроме прозвищ, названных самими этими людьми.
   – День добрый, – сказал Завулон, приблизившись к Гарику и его соседу. – Вы, уважаемый, кто, и какими судьбами здесь?
   – Это колдун, Зед! – сверкая глазами, воскликнул Гарик. – Самый настоящий колдун!
   – Платон Евгеньевич меня зовут, – глухо промолвил дед.
   – Колдун, да? – Артур мигом потерял к пенсионеру всякий интерес. – Гарри, а кто тебе разрешил новую бутылку брать? Я посторожить просил, а не попользоваться.
   – Так я и не брал, – просиял панк. – Дед Платон при помощи магии снова ее наполнил.
   Старик молча наблюдал за происходящим.
   – Не брал, говоришь? – за такую наглость Гарик вполне мог оказаться под лавкой в нокауте в течение двух минут. – Магия, говоришь? Ладно, сейчас проверим, – Зед заглянул в рюкзак. – Хм, и правда, все на месте.
   Этого, конечно, было недостаточно, чтобы заставить прожженного бандюгу поверить в исполненные старым хреном волшебные фокусы. Мысль Зеда была такая – того времени, что он развлекался с Алисой, Гарику вполне хватило, чтоб настрелять у прохожих денег на полторашку пива. А может, сам «старый хрен» ее и купил. Главным для Завулона в данной ситуации являлось то, что его собственный авторитет не был попран.
   – Магия, значит, – Артур поставил рюкзак под лавку и сел. Алиса тут же удобно устроилась у него на коленях. Зед не стал против этого возражать – разбивание девичьих сердец сразу после первого полового контакта не входило в число его излюбленных привычек.
   – Что за времена настали! – с сарказмом произнес Завулон. – Колдуны спокойно разгуливают по городским улицам, угощая пивом панков.
   – Эти времена не то что бы настали, – промолвил тот, кого назвали колдуном. – Скорее, они вернулись.
   – А, ерунда это все, – отмахнулся Завулон и открыл одну из своих бутылок. В другой раз он, может, и прогнал бы «мутного кадра» с площади, но сейчас Артур, по вполне понятной причине, пребывал в приподнятом настроении.
   – Нет, Зед, это не ерунда! – горячо возразил Гарик. – Дед Платон, ты можешь ему показать что-нибудь, чтобы он поверил?
   – Могу, конечно, – пожал плечами тот. – Если он того пожелает.
   – Не пожелаю, – сказал Завулон, оторвавшись от бутылки с пивом. – Мне и так хорошо.
   – Ну что ж, я не буду настаивать, – развел руками старый колдун Платон Ивлев. – Гарик, я тебе вот что скажу. Есть в Ростове маги и посильнее меня. Вот, например, один мой знакомый – самый настоящий некромант.
   Алиса заинтересованно взглянула на пенсионера. Гарик вытаращил глаза. Завулон едва не поперхнулся пивом от смеха.
   – Настоящий некромант?! – изумленно переспросил Гарик. – Так это правда? Они существуют?
   – Да, – кивнул Ивлев. – Существуют.
   – А познакомиться с ним можно? – азартно спросил панк.
   – Конечно, – сказал колдун. – Он, кстати, просил подыскать ему учеников. Сам занят очень, некогда ему по городу гулять.
   – Я готов, – не раздумывая, выпалил Гарик. – Слушай, дед Платон, клево, что мы с тобой познакомились. Какой сегодня день удачный!
   «Удачный день, это точно», – хмыкнув, подумал Зед и приобнял Алису за талию.
   – Я тоже хочу с некромантом познакомиться, – сказала девушка.
   – Без проблем, – тут же отозвался старик. – Мы можем прямо сейчас к нему поехать.
   – Зед, можно? – новоявленная готесса посмотрела на своего «наставника».
   «Отпускать ее или нет? – подумал тот. – Вдруг там банда извращенцев каких-нибудь окопалась, а этот хрыч им новые жертвы заманивает? Можно, конечно, с ними съездить, да жалко время на всякую фигню тратить. Ладно, если что – Гарри у нас чертила здоровый, и сам отобьется, и девку в обиду не даст».
   – А почему ты спрашиваешь? – усмехнулся Артур. – Ты не моя собственность, а я – не твой отец. Если хочешь – можно.
   Чмокнув его в щеку, Алиса встала и взяла с лавки свой розовый рюкзачок. «Надо будет новый купить, черный, с перевернутым крестом, – подумала она при этом. – И вообще гардероб сменить – я же, все-таки, теперь гот, а не эмо».
   – Ну что, ребятки, вы готовы? – дед Платон, на удивление легко для своего возраста, поднялся со скамейки. Впрочем, для Гарика, который был уже в курсе истинной сущности этого человека, ничего удивительного в произошедшем не было.
   – Да, – практически синхронно ответили панк и выглядящая как эмо «готесса».
   – Тогда идем, – Платон неторопливо пошел в сторону Ворошиловского. Неформалы двинулись за ним.
   – Гарри, не задерживайтесь только, – крикнул им вслед Завулон. – У меня к тебе базар есть. Деловой.
   – Да конечно, через час-полтора вернемся, – полуобернувшись, пообещал панк.

   – В машине особенно не болтайте, – предупредил неформалов старик, когда рядом с троицей притормозила желтобокая «Нексия». – Ни к чему нам лишние свидетели.
   – Да это и так понятно, – Гарик провел ребром ладони по горлу. – Могила.
   В глазах Платона при этих словах сверкнул мрачноватый огонек. Но Гарик с Алисой его не заметили…
   С поправкой на пробки и светофоры они прибыли на место через сорок минут – будь улицы посвободнее, добрались бы и за двадцать. Как оказалось, «настоящий некромант» проживал на улице Нансена, неподалеку от стадиона «Труд».
   – Двести рублей, – буркнул хмурый небритый водитель в широченной кепке.
   – Ты чего, мужик, какие двести? – возмутился Гарик. – Я сюда и за полтинник из центра доезжал.
   – То ты на частнике за полтинник ехал, да?! – став вдруг очень эмоциональным, воскликнул шофер. – А я, все-таки, таксист, слушай, да?!
   – Успокойся, – сидевший на переднем сидении дед Платон укоризненно посмотрел на панка. – Все равно не тебе платить.
   Гарик, чутка перебравший дармового пива, пребывал сейчас не в самом адекватном состоянии, а потому был готов сорваться в демарш, посвященный прижимистости одного отдельно взятого таксиста и кавказской экспансии в России, как таковой. Вплоть до извлечения водилы из автомобиля с последующим рукоприкладством. Такое уже случалось. Но уважение, которым Гарик проникся к деду Платону после фокуса с пивом, помешало наци-панку позволить себе озвереть.
   «Ничего, хач, я тебя запомнил. Как-нибудь еще пересечемся, земля-то круглая», – подумал Гарик, с нескрываемой неприязнью глядя на шофера. Дед Платон тем временем выудил из внутреннего кармана пиджака внушительных размеров портмоне и, достав оттуда купюру номиналом в пятьсот рублей, протянул ее кавказцу. Панк успел приметить, что таких лиловых бумажек в кошельке у старичка больше, чем зарабатывают в месяц оба его, Гарика, родителя. Что-то в этом факте шло вразрез с объективной действительностью. «Хм, а еще говорят, что пенсионеры в России плохо живут, – подумал панк. – А впрочем, он же колдун, ему, наверное, ничего не стоит прямо из воздуха деньги делать. Глядишь, и меня научит. Нет, ну надо же, с каким клеевым чуваком познакомился!».
   – Идемте, ребятки, – молвил старик, выходя из машины.
   Перед тем, как перейти дорогу вслед за колдуном, Гарик, не сдержавшись, плюнул на капот такси. Кавказец за рулем посмотрел на него полным ненависти взглядом, но ничего не сделал и не сказал. В данной ситуации он отвечал не только за себя, но и за машину, с которой пьяный нацист мог сотворить и что-нибудь посерьезнее плевка.

Глава 9
Неожиданный удар

   Очередной звонок (на этот раз – в дверь дома), хоть он и заставил Киреева проснуться, раздался очень своевременно. Ибо снился некроманту все тот же гадкий сон, что и минувшим утром в квартире Софии. Бой, где он из последних сил в одиночку отражал натиск легиона мертвецов, стоя на вершине холма… «Кто бы ты ни был, случайный путник, – подумал, улыбнувшись, Егор, – ты меня просто спас».
   Но путник на пороге стоял не случайный, и явился он сюда, будучи ведомым вполне определенными намерениями. Был то Ян Грушницкий – Егоров однокашник по Академии и коллега по «трупогонскому» ремеслу. Судя по звону стекла в наплечной сумке, пришел он вовсе не для того, чтобы порубиться по домашней сети в трехмерные стрелялки.
   «Опять пить, – подумалось Егору. – Ну сколько можно?».
   – Здравствуй, брат, – молвил Егор, – хлопая Яна по спине. – Давно не виделись.
   – Привет. А ведь и правда – очень давно. Весомый повод появился. Даже два…
   – Заинтриговал, – усмехнулся Киреев. – Проходи.
   Через несколько минут некроманты были уже на кухне. Ян, сидя за столом, доставал из сумки бутылки с пивом и водкой, а Егор извлекал из недр холодильника упаковки и банки с холодными закусками.
   – Так что там за поводы у тебя? – поинтересовался Егор, расставляя на столе маринованные огурцы и кукурузу, тарелки с хлебом, копченым салом и ветчиной.
   – Уманск ты зачищал? – вопросом на вопрос ответил Ян.
   – Ага, – кивнул Егор, присовокупив к натюрморту на столе двухлитровую коробку томатного сока. – А ты как про то прознал?
   – Слухом земля полнится, – тряхнул седыми прядями Грушницкий. – Ты наследил там, Егор. Нехорошо наследил…
   – Пришлось, – вздохнул Киреев, присаживаясь за стол напротив Яна. – Гнилой там народец, вконец оборзевший.
   – Это не только там, – пристально глядя на него, промолвил друг. – Но таких вещей лучше не делать. У Тьмы и без того хватает врагов. Если кто-нибудь из Светлых затеет расследование… – Ян многозначительно замолчал.
   «А вот об этом я как раз и не подумал, – пронеслось в голове у Киреева. – Ну да ладно, всякие бывают в жизни передряги. Выкарабкаюсь, если что».
   – Ничего, отбояримся, – махнул рукой хозяин дома. – С нами Тьма.
   – Именно это в глазах врагов является нашим тягчайшим грехом, – невесело усмехнулся Ян. – Чем ты, кстати, того барыгу припечатал?
   – «Поцелуем вампира», – ответил Егор. О существовании Олеси Ян не знал. Да и не должен был он об этом знать. Никто не должен был.
   – Этим бы тоже нежелательно против хомячков пользоваться, – сказал Ян. – Большая вонь подняться может, ох, большая. Ну да ладно. Что сделано, то сделано. Не воротишь. Смотри, если вдруг прижмут – я всегда помогу.
   – Спасибо, друг, – улыбнулся Киреев. – Что, по пиву сначала?
   – Ага.
   Егор взял консервный нож и открыл две из принесенных Яном бутылок “Stella Artois”.
   Ян Грушницкий выглядел, пожалуй, даже более мрачно, чем «полагается» человеку его профессии. Одевался он по европейской моде средних веков, что делало его похожим на члена клуба ролевиков-реконструкторов или же на представителя одного из многочисленных направлений готической субкультуры. Таким приемом, к слову сказать, пользуются многие адепты и порождения Тьмы – вы вполне сможете увидеть кого-нибудь из них на тех же готических вечеринках, где маги, вампиры, оборотни и даже демоны подыскивают себе жертвы, либо учеников. Да, увидеть-то вы их сможете, но вот распознать, а тем более противостоять им, когда они сами откроются – вряд ли.
   Еще одной деталью, усугублявшей сходство Грушницкого с «темными романтиками» новой волны, были длинные шелковистые седые волосы. Но если кое-кто из готов специально красит шевелюру под седину, дабы выглядеть мудрее и старше, то Яну заморачиваться с краской не приходилось. Он поседел во время выполнения своего первого контракта, когда увидел, как мертвецы разрывают на части живого человека. Ян пошел на дело вместе с помощником, завербованным среди обычных людей, и тот оказался недостаточно ловок. Оцепеневший от ужаса молодой некромант и сам едва не погиб тогда. Но все ж, нашел в себе силы довести начатое до конца. Позже Ян счел, что новый облик ему к лицу – ведь седина придавала Грушницкому сходство с отважным истребителем нечисти Геральтом из книг Янова брата по польской крови, Анджея Сапковского.

   Около полутора часов друзья выпивали, беседуя о жизни, магии и планах на будущее. В дело пошла уже вторая бутылка водки, когда Ян, наконец, коснулся второго повода своего визита.
   – Скажи, Егор, – молвил он, вращая меж тонких пальцев серебряную ложку, которой только что намазывал на хлеб черную икру, – тебе не надоело так жить?
   – Что ты имеешь в виду? – удивился Киреев. – Вроде, я неплохо живу. Сам, что ли, не видишь? – усмехнувшись, Егор провел ладонью над ломившимся от разносолов столом. – Так что, извини, брат, но твой вопрос мне слегка… точнее – совершенно непонятен, – тряхнув отяжелевшей от хмеля головой, закончил Егор.
   – Сейчас объясню, – Ян воткнул ложку в лежавшую перед ним на блюдце горку икры. – Ты никогда не задумывался о том, чтобы использовать великую Силу, которой владеешь, во благо для себя самого?
   – Ну, тут, опять же – а я что делаю? – улыбнулся Егор. – Вот это все, – он указал на стол, – оттуда, от ремесла. Живи я одними книгами, фиг бы пошиковали так.
   – Я не о том, – покачал головой Грушницкий. – Деньги, сколько бы их ни было, рано или поздно заканчиваются. Вот сколько ты за Уманск получил?
   – Сто пятьдесят «косарей».
   – И надолго ли тебе этого хватит?
   – Ну, в лучшем случае – на полгода, в худшем – месяца на четыре. Что-то я не пойму, к чему ты клонишь, собственно…
   – Сейчас поймешь. Позволь задать еще один вопрос: а до того, как за Уманск взяться, ты сколько времени домовых гонял?
   «Гонять домовых» на профессиональном сленге некромантов означало браться за мелкую и, по большей части, легкую работу с соответствующей оплатой. Ну а сколько, в самом деле, возьмешь ты с бабушки, у которой завелся в квартире низший бес, непроизвольно (не всегда, впрочем) вызванный проклятиями нетерпеливых наследников? Или с окраинного крестьянина, в чьем огороде поселился гадкий тролль, промышляющий курами, но уже поглядывающий и на малых детей?
   – Погоди, припомнить надо, – Киреев наморщил лоб. – Месяцев восемь где-то.
   – Вот! – Ян торжественно выставил вверх указательный палец. – Восемь месяцев ты, грубо говоря, перебивался с хрена на редьку, и только сейчас снова зажил по-человечески. Но, как ты сам только что сказал, продлится это не слишком долго. Вот, к чему я веду, Егор. Думал ли ты когда-нибудь о том, чтоб привнести элемент стабильности в собственную жизнь?
   – Знаешь, я постоянно об этом думаю, – помрачнев, произнес Киреев. – Только как быть, если серьезных заказов реально мало? Самому, что ли, их себе организовывать? Поднять мертвяков, к примеру, на Братском или на Северном, да позволить им растерзать десятка три ростовчан, а после мэру звякнуть и свои услуги предложить? Так прикинь – я ведь и об этом думал. Один раз всего, правда – когда совсем уж невмоготу было.
   – Так, – Грушницкий вперил в него пристальный взгляд. – А почему же не сделал?
   – То есть, как это – «почему»? – искренне удивился Егор. – Это же черт знает, что было бы. Есть определенные законы, которые следует соблюдать. Я же не Черный какой-нибудь! Что отличает Темного мага от Черного? – Киреева понесло в пьяные разглагольствования. – А вот что: Темный может, в принципе, сделать подлость, но не сделает. Черный же сотворит ее даже в том случае, когда без этого можно, в общем-то. Обойтись. Просто ради самой подлости сотворит. Да и потом – вздумай я поступить так, меня б свои же с потрохами съели. И ты в том числе наверняка принял бы участие в расправе надо мной, провокатор хренов.
   – Я бы не стал, – покачал головой Ян.
   – Так ты серьезно, что ли? – изумленно воззрился на него Киреев. – Думаешь, я на такое способен?
   – Успокойся, брат, – улыбнулся гость. – Я пошутил.
   – А. Ну тогда ладно. Давай-ка вот что – еще по маленькой накатим.

   – Деньги, несмотря на все блага, которые можно приобрести с их помощью, – сказал Ян после того, как «маленькие» были выпиты, – являются далеко не главной ценностью, о которой может мечтать человек… или маг.
   Егор подметил, что для употребленного в течение вечера количества алкоголя его друг держится на удивление стойко. Самого Киреева уже слегка покачивало, язык его при разговоре чуть заплетался, а Ян жонглировал словами, как подавшийся в политику молодой выпускник юрфака.
   – Единственным по-настоящему ценным ресурсом в нашем многострадальном мире является власть, – сказал Грушницкий и умолк, будто предлагая Егору оценить прозвучавшую сентенцию.
   – Допустим, – кивнул Киреев. – И что?
   – Ну как это, что? – рассмеялся гость. – Раз это так – к этому следует стремиться… Знаешь, что меня больше всего удручает, Егор? – спросил Ян и, не дожидаясь киреевских предположений, продолжил: – То, что такие люди, как мы с тобой, являются фактически бессильными, несмотря на то, что обладают грандиозной властью. Вот она! Здесь! – вытянув правую руку вперед и вверх, Ян растопырил пальцы, между которыми тотчас заплясали голубоватые искорки. – Только взмахни рукой – и мертвые встанут из могил, чтобы служить тебе! И не будет надежнее этих слуг, и не будет вернее. Трупы не могут ни умереть, ни предать, – усмехнулся Грушницкий. – Вот тогда разные уроды наподобие уманцев сидели бы в страхе по своим норам и очень долго думали перед тем, как разевать лишний раз свои поганые пасти. Разве я не прав, Егор? Разве это не так?
   Киреев ответил не сразу. После того, что случилось в Уманске, подобные мысли несколько раз посещали его самого. Сколотить войско из мертвецов и брать один за другим унылые города, населенные черствым и наглым жлобьем. Не довольствоваться более наградой за свое дело. Взять все. Сразу. И навсегда.
   И такой расклад, в общем-то, был возможен. Но только в том случае, если бы не существовало сложной системы сдержек и противовесов, на которой базировалась земная магия. А Темные при этом были бы теми самыми кошмарными злодеями, которыми выставляют их Светлые – аморальными, деструктивными и беспринципными личностями, готовыми на все ради собственной выгоды.
   Они же такими не были. И уж конечно, не был таким ростовский некромант Егор Киреев.
   – Нет, брат, так нельзя, – сказал он, накалывая на вилку корнишон. – Это же просто детская ситуация. Любой, кто владеет Силой, сталкивается с таким выбором. Но не в твои годы. Кто совладал с собой – идет в Темные… если уже по рождению таковым не является. Это, я считаю, оптимальный вариант. Чуть похуже – Свет. Хотя, на самом деле, намного хуже. Ну а дальше – сам знаешь, что. Черные с Белыми, да не уподобимся мы им вовек. Вообще, Ян, такой выбор обычно в довольно раннем возрасте делается. Почему же с тобой только сейчас это происходит?
   – Ты ошибаешься, я давно сделал свой выбор, – глухо промолвил Ян. – А все остальное время – просто ждал удачного дня. И, знаешь, что я сумел понять, Егор?
   – Что? – ход мыслей друга нравился Кирееву все меньше.
   – Нет никакого смысла в том, чтобы продолжать ждать, если ты давно накопил достаточно умений и сил для решающего броска. В последние годы жизнь на Земле становится только хуже, и тот «удачный день», к которому я готовился, может и вовсе никогда не наступить. Я понял, что нужно выйти однажды из дома и начать действовать, не оглядываясь на обстоятельства и законы. Иначе можно просто сгнить заживо, став похожим на тех, над кем мы имеем власть!
   – Ни фига я не понимаю, о чем ты говоришь, – сказал Егор, хотя уже прекрасно все понимал. Беседа принимала опасный оборот. Вольнодумство, которое демонстрировал сейчас Ян, не довело до добра еще ни одного мага. Киреев решил, что другу его стоит как следует «промыть мозги», напомнив о преимуществах Темного пути и о тех печальных последствиях, что ждут свернувших с него. Но следующая реплика Грушницкого сбила его с этой мысли.
   

notes

Примечания

Купить и читать книгу за 59 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать