Назад

Купить и читать книгу за 89 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

В августе 79-го, или Back in the USSR

   Уснув на пляже в Анапе, директор ночного клуба просыпается в 1979 году… без денег и документов, но с новейшим ноутбуком и «информацией о будущем». И тут начинается цепь невероятных приключений нашего современника в Советском Союзе эпохи застоя. Обладающий незаурядным предпринимательским талантом и великолепным чувством юмора герой книги быстро соображает, как извлечь из своего, казалось бы, незавидного положения, пользу и даже в условиях «совка» зажить на широкую ногу.


Азат Нургалиевич Ахмаров В августе 79-го, или Back in the USSR

Глава 1

   Где я? Кто я? Когда я?
   «Мама, смотри, какой у дяди телевизор!» Я вздрогнул и проснулся от детского голоса: мальчик в панамке показывал на меня пальцем и дергал за руку симпатичную женщину. Она тоже странно посмотрела на мой компьютер и потащила ребенка дальше. «Из глубинки, наверное, приехали, – подумал я, – ноутбук ни разу не видели!» После чего вышел из своей любимой «стрелялки» Serious Sam 2 (очень красивая, кстати, игра), выключил ноутбук и встал с лавочки. Жаркое анапское солнце не стояло на месте, и тень, в которой я расположился часа два назад, сползла в сторону. Посмотрев на часы, я определил, что дремал не дольше пяти минут. Потянувшись и оглядевшись, обнаружил, что народу на набережной стало больше и даже мимо моей лавочки, которая пряталась в тихом уголке, проходят по-пляжному одетые люди.
   Нашел где дремать, сопрут ведь все! Я испуганно посмотрел вниз: моя одежда и вещи лежали рядом на лавочке. Слава богу! Я положил ноутбук в матерчатый чехол-портфель и достал сотовый. Связи не было – не было даже гудка. Странно, авария у них, что ли?
   – Слышь, зема, плавки не продашь?
   Я обернулся – в трех шагах стояли два длинноволосых аборигена мужского пола лет по 25 в рубахах в стиле ретро и курили. Испугаться я не испугался – все-таки второй дан по айкидо, – скорее удивился: странный какой-то наезд, хоть бы закурить попросили, а то – плавки!
   – Не понял?..
   – Чего непонятного? Плавки, говорю, классные, не продашь?
   Угрозы в голосе не прозвучало, скорее наоборот, и я удивился еще больше, ведь плавки были обычные, черные с красной полоской, с надписью Nike. Таких в любом спортивном отделе – два десятка моделей, правда, расцветка была редкой, сам долго выбирал. Я рассердился.
   – Вы что, голубые – знакомитесь так? – Мне пришлось сделать нецензурное выражение лица.
   Парни почему-то не обиделись, с завистью взглянули на плавки и пошли дальше. У меня появилось первое подозрение и ощущение того, что происходят странные вещи. И когда я надел шорты, рубашку, солнцезащитные очки, взял портфель с ноутбуком и пошел в сторону набережной, с каждым шагом странностей становилось все больше!
   Во-первых, на месте кафешки «Аква» на проспекте Революции стояла какая-то обшарпанная столовая «Молодость», у входа в которую выстроилась очередь. Во-вторых, внешний вид людей на улице изменился – все чаще стали встречаться мужчины в рубашках с большими воротниками и девушки в очень коротких юбках и в резиновых туфлях – «мыльницах». Многие с завистью смотрели на меня, точнее, на мои шорты и рубашку. Сначала я заподозрил съемки скрытой камерой и какой-то подвох. Но для «Скрытой камеры» массовка была слишком большой, а главное – я с трудом узнавал улицу, по которой шел два часа назад. Куда-то пропали рекламные щиты и многочисленные торговые палатки, которые рядами стояли вдоль улицы.
   У происходящего могло быть два варианта объяснения: первый – здесь снимают фильм о восьмидесятых; и второй, фантастический – я каким-то образом перенесся на двадцать – тридцать лет назад. Бред какой-то!
   Вообще я помешан на фантастике, особенно русской, и не раз встречал описания подобных ситуаций в литературе – поэтому был немного подготовлен ко второму варианту. Но первый мне нравился значительно больше, поэтому я стал искать взглядом камеры, режиссера, осветителей и… не нашел.
   Я растерялся – слишком неожиданно все случилось. Надо подумать. Я отошел за киоск «Союзпечать» и огляделся. Поток людей не редел, и у меня сложилось впечатление, что обычные советские отдыхающие просто шли с пляжа или на пляж в обычный солнечный день в солнечном городе Анапа. Кстати, в Анапе ли? Пригляделся – точно, в Анапе – проспект Революции и основные здания на нем были узнаваемы…
   Так, спокойно, начнем с начала. Я приехал в Анапу вчера, 13 июня 2008 года, чтобы арендовать какой-нибудь ресторан или кафе для проведения летних вечеров отдыха. У меня в Перми есть свой небольшой ночной клуб, но летом в пермских клубах народу было мало, аппаратура простаивала, вследствие чего и возникла идея поработать на юге. Снял квартиру в девятиэтажке на улице Горького. Договорившись о встрече с неким Рафиком, директором ресторана «Отдых», я присел в тени и, чтобы скоротать время до встречи, решил поиграть на своем ноутбуке в «Серьезного Сэма». Немного вздремнул и… что? Где я? Кто я? Вернее, когда я?..
   А чего, собственно, голову ломать, подумал я, надо просто купить сегодняшнюю газету, и все будет понятно! Сунув руку в карман, достал мелочь, но снова задумался. А не дурак ли я? Ведь если сейчас действительно восьмидесятые, то я со своими новыми деньгами (и документами, кстати, тоже) могу быстро оказаться в милиции или даже в КГБ.
   Я отошел от киоска и увидел недалеко, на лавочке, постеленную кем-то газету «Советская культура». Я присел на лавочку и как бы между прочим взял газету в руки. Здрасьте, приехали. Номер был от 5 августа 1979 года! Я бегло просмотрел публикации.
   «Со всех концов страны приехали в Ялту пока еще малоизвестные исполнители. Молодой певец Горьковской филармонии Валерий Леонтьев привлек внимание уже на первом туре конкурса. Подводя итоги, член жюри М. Г. Фрадкин отметил отличные вокальные данные Леонтьева, репертуар, умение раскрыть тему песни, манеру поведения на сцене, костюм. «Мне кажется и хочется верить, – сказал композитор, – что Леонтьев – это открытие конкурса»…»
   «Дневник седьмой Спартакиады народов СССР. Перекличка олимпийских городов…» Точно, в восьмидесятом ведь Олимпиада была в Москве! Вернее, будет…
   «Вчера Леонид Ильич встретился с послом…»
   Все ясно. Чего-то подобного я уже, признаться, ожидал. Число, конечно, могло быть и не пятое сегодня, но вряд ли газета пролежала на этой лавочке двадцать девять лет. На всякий случай я снова подошел к киоску – на витрине лежали свежие газеты за 12 августа 1979 года. (Расценивая после свое состояние в этот момент, я мысленно себе аплодировал: человек узнал, что каким-то невероятным образом его занесло почти на тридцать лет назад, во времена его юности, и не впал в истерику, не запсиховал и даже не особенно сильно удивился. В глубине души я всегда подозревал, что со мной в жизни должно что-нибудь эдакое произойти.)
   Чтобы дать себе время успокоиться и привыкнуть к новой ситуации, я снова пробежал газету. Судя по рецензиям и статьям, в 1979 году снимались или вышли на экран просто легендарные фильмы: «Гараж», «Москва слезам не верит», «Место встречи изменить нельзя», «Сталкер», «Шерлок Холмс и доктор Ватсон», «Пираты XX века», «Отель «У погибшего альпиниста»» и даже любимый когда-то мной из-за песен и актрисы Галочки Беляевой телевизионный мюзикл «Ах, водевиль-водевиль…». Все это хорошо, но в голове все равно крутилась одна мысль: без денег, без документов, без знакомых и родственников в чужом городе в Советском Союзе! Поневоле вспомнилось: «На полу, в Ленинграде!..» Вот, блин, вздремнул, называется!
   Я загрустил… Стоп, а это вообще я? Пощупав лицо, оглянулся по сторонам. Захотелось срочно посмотреться в зеркало. Я пошел по улице и через некоторое время увидел парикмахерскую и перед ней – небольшую очередь. Я так разволновался, что ни у кого не стал спрашивать разрешения, а просто протиснулся внутрь. Там висело большое, видавшее виды зеркало, и я с испугом в него глянул. Из зеркала смотрел загорелый мужчина спортивного вида и довольно приятной наружности, которому на вид можно было дать не больше тридцати пяти лет (на самом деле мне было сорок два года, но я особо на этот счет не распространялся). Слава богу, я остался прежним!
   И тут мне пришлось оторваться от зеркала, потому что очередь довольно громко ругалась:
   – Эти чертовы иностранцы! Совсем обнаглели! Вечно норовят без очереди пролезть!..
   – Простите, мне только посмотреться в зеркало, – смущенно пробормотал я.
   – Набрался с утра, что ли? – Очередь успокоенно захихикала.
   Я вышел из парикмахерской, и улица приняла меня в свои жаркие объятия. Итак, я – это я, только перенесся на двадцать девять лет назад. Все понятно, все нормально, нормально… То есть я хотел сказать: «Все плохо, очень плохо…»
   Так, а не рано ли я паникую?! Все ли так плохо? У меня в портфеле отличный ноутбук производства 2007 года с новейшими программами, за каждую из которых Билл Гейтс в 1979 году бросится с Эмпайрстейт-билдинг! (Если он сейчас уже чего-то петрит в компьютерах.) С фонотекой размером шестьдесят гигабайт! (Это примерно двенадцать тысяч лучших музыкальных композиций всех времен, сам собирал около двадцати лет.) Плюс библиотека фантастической литературы в цифровом виде и даже несколько фильмов. У меня навороченный сотовый телефон Nokia 95, который, конечно, здесь нельзя использовать для связи, но как мини-компьютер, видео-, фотокамеру и плеер – пожалуйста! С ним ни один современный компьютер, наверно, не сравнится, одна фотокамера чего стоит – пять мегапикселей! (Я даже разволновался.) А главное, я единственный в мире человек, обладающий Информацией!!! Именно так – с большой буквы! Информацией о будущем, о развитии различных технологий, об историческом процессе! И хотя историю по мелочам я помню плохо – так, основные вехи, и то без точных дат, – и про технологии мне, с моим институтом культуры, тоже не очень много известно, мягко говоря, я все равно сильно приободрился, так что будущая жизнь засветилась радостными огоньками.
   Я сказал себе, что решать проблемы следует по мере их поступления, и задался вопросом, какие у меня первоочередные проблемы. Это деньги, еда и жилье – время близилось к вечеру. Что имеется в наличии? Я осмотрел карманы в шортах и в портфеле: около десяти тысяч рублей, сбербанковские карточки «Виза» и «Маэстро». Есть паспорт, права, часы Casio, солнцезащитные очки, ноутбук со шнурами, сотовый, зарядка для него, ключи от снимаемой квартиры. Ключи можно выбросить – в этом времени тот дом, наверное, еще и не построен. Рубашка, шорты, плавки, сандалии… Стоп, плавки и очки! Импортные! Фирменные! Их же можно хорошо продать! Собственно, все вещи у меня импортные и фирменные, кроме ноутбука Rover Book Nautilus Z550 – его, кажется, наши собирают из импортных деталей. Но без штанов и рубашки ходить неудобно, а вот без плавок или очков можно.
   Тут же возник вопрос, где и кому их продать, а главное, за сколько? Я помнил, конечно, что водка стоила три рубля шестьдесят две копейки и четыре рубля двенадцать копеек, эскимо – двадцать две копейки, булочка с изюмом – пять копеек, но сколько могли стоить фирменные плавки с рук, я не представлял. Я решил отталкиваться от своей студенческой стипендии – сорок рублей. Некоторые советские студенты умудрялись на эти деньги жить целый месяц, но я в студенческие годы подрабатывал на двух работах, получая на каждой по восемьдесят рублей. Всего выходило двести, и это было очень круто, ведь тогда средняя зарплата была сто двадцать – сто пятьдесят рублей. Помню, отец рассказывал, как у них на заводе смеялись над свежеиспеченными инженерами: проучившись пять лет, те получали сто двадцать рублей и ответственность, а простой токарь после училища зарабатывал сто восемьдесят рубликов и назывался гегемоном.
   Так сколько же могли стоить фирменные плавки в Анапе? Догадываюсь, что очень дорого – здесь, на юге, на пляже, плавки были основной форменной одеждой для мужчины. А для мужчины, который не хочет быть «как все», фирменные плавки – нечто вроде костюма от Armani. Хотя о чем это я, откуда возьмутся в СССР 1979 года костюмы от Armanti Реальнее сказать: нечто вроде джинсов Wrangler. Правда, в джинсах-то не очень походишь по такой жаре – хотя некоторые модники ходили, сам видел на набережной.
   Я оставил свои подсчеты и пошел по проспекту Революции к центру города – Северного рынка в Анапе, наверно, еще нет, а Центральный должен быть, хоть и в советском, зачаточном состоянии. Смотреть по сторонам было прикольно – и не думал в юности, что мы жили в такой серости и убогости. Кругом очереди и полное отсутствие яркой рекламы. Плакаты с незабвенными лозунгами «Слава КПСС!» и «Ленин жил, Ленин жив, Ленин будет жить!». Были плакаты с курортными надписями типа «Солнце, воздух и вода – наши лучшие друзья!». Умереть – не встать, как сказала бы няня из сериала.
   Правда, ярко светило солнце и повсюду было много довольных людей. Наверное, они радовались тому, что вырвались со скучной работы в серых городах и теперь наслаждаются солнцем, морем и бездельем.
   Навстречу то и дело попадались веселые компании девчонок в мини-юбках и патлатых пацанов в клешах с радиоприемниками VEF. У некоторых парней были гитары с наклейками на лицевой части корпуса. Из приемников неслась песня «Звездное лето» в исполнении Пугачевой и «Подберу музыку к дождю», которую, по-моему, пел Яак Йоала.
   Очень много было детей. Они шли группами в пионерских галстуках, и казалось, что все дети Советского Союза съехались в Анапу. Сразу же вспомнился «закон Архимеда»: «Жидкость, помещенная в тело, через семь лет пойдет в школу!»
   Сильно захотелось пить, и я подошел к автомату с газировкой. Сто лет такого агрегата не видел! В очереди стояли пять человек, в том числе толстая носатая тетя в панаме с мальчишкой лет семи.
   – Лева, не трогай стакан, он заразный! На, возьми у меня.
   Тетка вытащила из сумки раскладной пластиковый стаканчик и сунула его в автомат. У меня не было ни стаканчика, ни троячка, ни даже медной копейки. Я честно выстоял очередь и решил попробовать незаметно сунуть в отверстие новую российскую десятикопеечную монету, которую нашел в кармане: по размеру и цвету она походила на старую советскую копейку. Раздалось шипение, и стакан наполнился прохладной газировкой. Здорово! Я напился и пошел дальше. Интересно, что подумает кассир, когда увидит монетку 2006 года?
   Пройдя еще немного, я дошел до летней эстрады и увидел вывеску «Студия звукозаписи». Надумал зайти.
   Эти заведения, помнится, были первыми очагами капитализма, и работали там не самые бедные люди. И потом, я сам занимался дискотеками с юности, очень любил музыку, особенно в стиле диско.
   За стойкой сидел худощавый чернявый парень приятной наружности, в модных темных очках в тонкой металлической оправе – я, помню, впервые привез такие из Венгрии в 84-м. У стойки вертелись подростки, выбирали песни для записи. В соседней комнате рядами стояли работяги – катушечные магнитофоны «Маяк-203». Крутились катушки. На стене висел «прайс» со стоимостью предоставляемых услуг и списком альбомов. Стоимость записи одной большой, сорокапятиминутной, катушки с двух сторон была пять рублей, а одной песни на выбор – пятьдесят копеек.
   Так, что тут у нас есть модного? АВВА, Вопеу М, «Веселые ребята», «Лейся песня», Пугачева, Джон Траволта, Bee Gees, Eruption – список был не очень большим по сравнению с 2008 годом.
   Вдруг я вспомнил, что за венгерский диск Вопеу М на черном рынке в годы моей юности просили сорок рублей. Это было больше, чем моя месячная стипендия! Причем диск был уже не новый и даже немного «запиленный». А в мое время, в 2008 году, пиратские копии новых американских фильмов привозят специальные курьеры из Штатов за несколько тысяч долларов. Копии тут же развозят по московским студиям, которые пишут их для всей России и имеют с этого уже сотни тысяч баксов.
   Интересно, сколько бы стоил сейчас, в семьдесят девятом году, новый диск «Бони-Эм» или группы «Чингисхан»? А собственно, можно ведь просто спросить?
   – Привет!
   – Привет, дорогой! – Парень с одобрением осмотрел мой прикид и оживился.
   – Что есть новенького?
   – «Ирапшн», «Спейс», Пугачиха новая, «Бони-Эм» диск новый…
   – «Океаны фантазии»?
   – Да нет, откуда, этот диск в Европе только-только вышел… А ты что, уже слышал?
   – Слышал…
   – А достать можешь?
   – Могу, наверное…
   Глаза у парня стали круглыми от удивления и жадности.
   – Что? «Пласт» или катушка?
   Я задумался: ни пластинки, ни магнитофонной катушки у меня, конечно, не было – в наше время вся музыка хранится на компакт-дисках или на жестких дисках, в формате трЗ. У меня в ноутбуке, на жестком диске, были некоторые вещи из этого альбома, но, чтобы сбросить их на катушечный магнитофон, надо с помощью аудиошнура соединить компьютер с обычным магнитофоном. Глядя в хитрые глаза парня, я понял, что показывать ноутбук ему, да и вообще кому бы то ни было в этом времени, нельзя ни в коем случае.
   – Катушка, но песни не все. Только лучшие.
   – А качество?
   – Прямо с диска.
   – С собой?
   – Нет, на хате…
   – А что еще есть?
   Я прикинул, в каком году вышел первый диск группы «Чингисхан»? Вроде где-то в это время. Эх, была не была.
   – «Чингисхан» подойдет?
   По семисекундному молчанию я понял, что стал счастливым лотерейным билетом для парня. Поверил он мне сразу, так как, оказывается, в СССР почти никто даже название группы «Чингисхан» в тот момент не слыхивал.
   – А что, у них уже диск есть? – он заговорил тихо, с придыханием. – Они же только вчера на конкурсе выступили – я ночью по «Радио Израиля» слышал. Про Москву песня. Класс!
   – Не знаю, у меня приятель в Прибалтике живет, у них там стереоприемники Финляндию берут, вот он и пишет все подряд, – ответил я не подумав. Запутался совсем – то диск, то радио. Но парень ничего не заметил – он так разволновался, что у него даже очки вспотели!
   – В общем, «Бони-Эм» сейчас есть, а «Чингисхан» будет послезавтра, – пообещал я.
   – Слушай, а поехали прямо сейчас к тебе, у меня машина рядом!
   – Нет, не пойдет. – Я был в затруднении: чтобы записать катушку, мне нужен был магнитофон и квартира. – Я сегодня занят, с девчонкой тут одной познакомился… Тебя, кстати, как зовут?
   – Марат…
   – А меня Артур, – сказал я по привычке и вдруг вспомнил, что документы мои здесь и сейчас не действительны. Но решил пока оставить все, как было в 2008-м.
   – Какие девчонки, Артур? – Марат занервничал. – Здесь этих девчонок целое море. Дело надо сначала делать! Это же такие деньги!
   – А какие, кстати, деньги?
   Марат понял, что дал маху, но было поздно.
   – Ну, полтинник, – проговорил «подпольный миллионер Корейко», решив меня прощупать.
   Я молча, но старательно протер ценник на стене.
   – Ну, двести… – быстро поправился Марат.
   – Сколько у тебя магнитофонов, Марат, восемь или десять? 200 рублей – это 40 катушек, восемь часов работы!
   – Что ты говоришь, Артур, это же не все мне – у меня же квитанции!
   – Квитанции на станции, – сказал я, с трудом сдерживая смех. – А если мне на Центральный рынок сходить? К Ашоту?
   – Там Рустам работает, – нервно поправил меня Марат. – Ну, давай 500, только неделю ни к кому не идешь, хорошо? А вечером я тебя в такое место свожу!.. Ресторан новый, только для «западников».
   – Я тебя умоляю, Марат, какие в Анапе «западники», их здесь и через 30 лет не будет! – с уверенной ухмылкой заявил я.
   – Эй, а вдруг Рустаму завтра из Москвы эти диски привезут? У него всегда все раньше появляется…
   – Не бойся, не привезут. Гарантирую! – Твердо сказал я, вспомнив, что «Чингисхан» свой первый большой диск записали только после победы на международном конкурсе. – Месяца два точно не привезут!
   – Точно?
   – Точно-точно, а то и дольше! В общем, давай за семьсот. Половина – «Бони-Эм», «Океаны фантазии», и еще половину катушки добью песнями The Eagles – классная группа, совсем недавно диск вышел, – сделал я последнее предложение, так как топать пешком через весь город мне уже не хотелось. – Подбрось меня до вокзала и оставляй свой телефон. Я тебе перезвоню через час, скажу, куда привезти второй магнитофон, чистую катушку и бабки.
   Марат выгнал пацанов на улицу и закрыл дверь студии. Мы загрузились в серую «Волгу» – мечту любого советского обывателя, и я подумал, что, наверное, сильно продешевил.
   Мы отправились на вокзал, и я по дороге продолжал с любопытством разглядывать советскую Анапу, более-менее привыкая к ситуации. Советские плакаты, старые названия: «Гастроном», «Универмаг», «Продовольственные товары» – одним словом, классический «совок»!
   Я надеялся, оказавшись на вокзале, снять комнату или квартиру – там во все времена, даже социалистические, стояла толпа жаждущих сдать жилье хозяев или просто посредников. Проблема заключалась в том, что у меня не было денег, а за квартиру наверняка попросят заплатить вперед. С другой стороны, поcле записи музыки, то есть минимум через час, я получу деньги. Ладно, попробуем что-нибудь придумать.
   Отправив Марата обратно на работу, ждать от меня звонка, я зашел в здание вокзала и, увидев кучку людей без чемоданов, подошел к самой солидной на вид тетке.
   – Нужна двухкомнатная отдельная квартира с телефоном, – негромко сказал я.
   – На сколько человек? – шепнула тетка.
   – На одного.
   Тетка подозрительно на меня посмотрела.
   – Есть, но вообще-то там человек восемь поселить можно. А цену знаете?.. Сорок рублей, – объявила она и добавила: – В сутки, естественно…
   – Где?
   – А вам на сколько надо?
   – На неделю для начала, а там посмотрим… Увидев, что я не испугался бешеной цены, тетка схватила меня за руку и затараторила на ухо:
   – На Пионерском проспекте, от пляжа два шага, вход отдельный, в доме всего две квартиры. Соседи тихие, все удобства в квартире, ванна, телефон, телевизор, холодильник – чистый «Палас-отель»!
   При официальном курсе восемьдесят копеек за доллар стоимость аренды квартиры была действительно сопоставима с расценками в каком-нибудь пятизвездочном «Меридиане».
   – Девушка, – я снисходительно улыбнулся, – какая Пионерка, вы меня еще в Сукко отправьте! Квартира должна быть в центре, где-нибудь недалеко от аквапарка и без всяких соседей!
   – Какого такого аквапарка? Я мысленно чертыхнулся.
   – Ну, недалеко от фонтана у арки… и не дальше улицы Шевченко.
   Теперь тетка посмотрела на меня уважительно и, оттащив подальше от заинтересовавшихся конкурентов, деловито зашелестела листками в потрепанном блокнотике.
   – Ну, есть одна квартира, очень хорошая, на Астраханской… правда, ее еще ни разу не снимали, – взгляд ее стал испуганным. – Там шестьдесят просят! Но велено более двух человек не селить…
   – Шестьдесят, так шестьдесят! – я уверенно кивнул (цена явно сумасшедшая, но с деньгами, похоже, у меня вскоре проблем быть не должно). – Поехали!
   Примерно через полчаса я уже осматривал уютную двухкомнатную квартиру в отдельном аккуратном одноэтажном домике с небольшим двориком недалеко от центра. В квартире имелись цветной телевизор «Витязь-722», душ, ванна, телефон, ковры, большой холодильник «ЗИС» и радиола «Мелодия». В общем, для советских времен, да еще для курортной Анапы в сезон, да еще на одного человека это было что-то неимоверное!
   Я созвонился с Маратом и, чтобы потянуть время, стал расспрашивать посредницу о квартире и соседях. Тетка откровенно все рассказала, но прозрачно намекнула, что неплохо бы, кроме денег, получить мой паспорт в залог. Услышав гудки автомобиля, я выглянул в окно вместе с теткой. Та, увидев Марата на «Волге» с огромным магнитофоном «Ростов» на заднем сиденье, зауважала меня еще больше и паспорт уже не просила – видимо, Марата в городе знали. Марат внес магнитофон в комнату.
   – Здорово, теть Валь, – сказал он.
   – Здравствуй, Маратик, – отозвалась тетка. Марат огляделся.
   – Солидные хоромы! А где твой магнитофон?
   – В кладовке, – ответил я, – сейчас подключу. Ты пока иди, а через час подъезжай, только деньги не забудь.
   – А можно мне у тебя посидеть? – неуверенно попросил Марат.
   – Нет, – твердо заявил я и деловито посмотрел на тетю Валю. – Мне с человеком пошептаться надо…
   Марат неуверенно посмотрел на меня и на тетку, но, видимо, жадность или желание «сделать» Рустама с рынка пересилило недоверие, и он пошел к выходу.
   – Я здесь, на лавочке посижу, покурю. Деньги у меня с собой.
   Тетка в технике наверняка ничего не понимала, поэтому ее можно было не опасаться. Я объяснил, что у меня срочное дело, и уговорил ее подождать деньги около часа. Предложил посмотреть телевизор. Тетка, которая тоже была не в силах отказаться от сверхприбыли, согласилась. Я подключил ноутбук к магнитофону, выбрал нужные песни в плей-лист компьютера, поставил чистую катушку и включил функцию записи.
   Через сорок пять минут, спрятав ноутбук, я позвал Марата с улицы и включил ему магнитофон. Послушав пару песен и обалдев от качества записи, Марат сказал:
   – Высокие частотки просто класс, но это точно не с пластинки запись – шума иглы не слышно.
   – Я же говорил, что с радио.
   – Ну, а «Чингисхан»?..
   – Будет, наверное, дня через два. – Я хотел оставить себе время и точнее узнать цены.
   Вручив мне семьсот рублей – толстую пачку десяток – и пообещав заехать за мной в восемь часов, Марат заторопился на работу – «ковать бабки».
   – А магнитофон? – кивнул я на его «гробину».
   – Пусть стоит, он же скоро опять тебе понадобится.
   – Хорошо, до вечера.
   Я позвал тетю Валю, сказал, что меня зовут Артур, и заплатил за неделю вперед.
   – А вон там, через дом, тетя Вера живет, – сказала ставшая воплощением добродушия тетя Валя, – она у тебя прибираться может и сготовить чего, берет недорого – пятерку в день.
   – Хорошо, согласен, пусть приходит. Спасибо, теть Валь… А где тут у вас поблизости продуктовый магазин?
   – А что ты хотел, Артурчик? – Довольная тетя Валя спрятала деньги в кошелек и добавила: – Там же нет ничего, окромя яиц и морской капусты в банках.
   Точно, я и забыл, что на дворе социализм.
   – Теть Валь, а где можно купить вина хорошего десертного, сыра там, икры красной, ветчины, маслин и еще чего-нибудь вкусненького?
   – Артурчик, не волнуйся, я здесь всех знаю, сейчас позвоню – придешь, скажешь, что от меня, и возьмешь все, что надо. Только две цены, сам понимаешь…
   – А если с доставкой?
   – Тогда три.
   – Звоните, тетя Валя!
   Через 10 минут, проводив довольную тетку до дверей, я улегся на диван и расслабился. На часах было около семи вечера. Жизнь налаживалась, и перспективы были неплохие. Хотя вставали очередные проблемы.
   Во-первых, документы.
   Во-вторых, опять деньги, но уже большие и регулярные.
   А еще неплохо было бы разобраться, где сейчас нахожусь молодой я и моя семья, то есть родители, брат и остальные родственники. Надо завтра позвонить в Пермь. Или не надо? Я вспомнил о пресловутом пространственно-временном континууме, проблеме которого посвящено множество фантастических романов и фильмов. Это когда человек встречает самого себя в прошлом или будущем, и весь мир гибнет. Вот ведь чушь какая, но, наверное, лучше пока не рисковать.
   В 2008 году, к счастью, у меня не было ни жены, ни детей – я был по жизни холостяком и бабником, справедливо считая, что если ты умеешь зарабатывать деньги, то постирать носки и погладить брюки будет кому. А если ты симпатичный, не старый еще холостяк да еще владелец ночного клуба (правда, не очень прибыльного, но кто об этом знает!), то будет кому и завтрак приготовить. Поэтому женщины у меня были регулярно, но не задерживались – или сами понимали, что я жениться не собираюсь, или приходилось им об этом мягко намекать…
   В дверь позвонили. Посмотрим, что бог послал. В этот вечер бог послал три банки красной икры, две бутылки сладкого вина «Черный лекарь», кусок сыра, палку сервелата, две банки шпрот, банку зеленого горошка, батон, две бутылки зеленого «Тархуна» и коробку «Птичьего молока». В приложении значился улыбчивый пацан с абсолютно рыжими волосами.
   – Здрасьте, дядя Артур!
   Так, слух обо мне уже катился по земле советской.
   – Здорово, Чубайс!
   – Я не Чубайс, я Леха, – поправил меня пацан и добавил: – А это вам мама прислала, сказала взять с вас пятьдесят рублей и посошок для меня.
   – Ох, Леха, Леха, мне без тебя так плохо, – пропел я. Строчка из дебильного, но пока неизвестного народу припевчика вызвала у Лехи бурный восторг, переждав который я спросил: – Так, Леха, сколько посошок?
   – Трешка!
   – А кто у нас мама, – спросил я, вручив пацану пятьдесят пять рубчиков, – добрая волшебница?
   – Не-а, – Чубайс опять захихикал. – Она старшей медсестрой работает в санатории профсоюзов, ей тетя Валя позвонила, про вас все рассказала.
   – Да? Простая медсестра? И где ж она берет такое богатство?
   – Она столовую санатория проверяет на калорийность и санитарное состояние, ее заведующий столовой и отоваривает, – доложил довольный пацан, деловито пряча деньги в карман.
   – Отоваривает? М-да… Спасибо, Леха, только не говори про это больше никому, а то маме плохо будет.
   – Не будет! У нас даже капитан дядя Осипенко из ОБХСС отоваривается! А вам больше ничего не надо, дядя Артур?
   – Ну, если только щетку зубную, пасту, шампунь, электробритву, – перечислил я и уточнил: – Только все импортное.
   Леха замялся.
   – Где ж я вам импортную пасту найду? И бритву? У нас в городе «Березки» нет. И шампунь только болгарский – «Кря-кря».
   – Ну ладно, делать нечего, тащи, что есть, – сказал я со вздохом.
   Леха убежал. До восьми вечера оставалось полчаса, я умирал с голода, поэтому сделал себе огромный бутерброд и налил вина. Полусладкое красное вино «Черный лекарь» было моим любимым легким спиртным напитком и в «прошлой» жизни – я не люблю сухие вина, а водку могу пить, только смешивая ее с соком, обычно с вишневым. Вместе с вином и бутербродом в организм поступило некоторое успокоение, и даже настроение улучшилось. И тут же вспомнилась фраза «Минздрав напоминает: алкоголь – причина многих увлекательных приключений!».
   За окном прозвучал сигнал машины. Ага, вот и Марат!
   – Салют!
   – Салют, Артур! А ты чего в шортах?!
   – Блин, я и забыл совсем! Я же сегодня это… на джинсы нечаянно краску пролил… масляную… ну и пришлось их выбросить…
   – Джинсы?! Фирменные?! Ну ты даешь, миллионер! Куда выбросил-то?
   – На мусорку какую-то. – Я неопределенно махнул рукой. – Да и не американские они были, а турецкие.
   – Все равно зря. Ну ладно, заедем ко мне, подберем чего-нибудь. – Марат осмотрел мои шорты. – У нас в таком виде даже на танцы не пустят! Размер 50? А ты чего с портфелем?
   – Заедем на минутку на вокзал, я кое-что в камеру положу. – Держать дома ноутбук, документы и деньги было опасно, и я решил сдать их в камеру хранения.
   – Ну хорошо, поехали, потом посмотрим новое место, только недолго, а то мне с утра в Сочи надо…
   Через полчаса, заехав на вокзал и к Марату – у него я оделся в джинсы его старшего брата, – в отличном настроении мы уже подъезжали к новому ресторану элитного корпуса санатория «Витязь» в поселке Витязево.
   Поселок Витязево был назван в честь майора с патриотической фамилией Витязь, совершившего подвиг в августе 1809 года. После взятия русскими войсками турецкой крепости Анапа в ней был оставлен гарнизон, которому приходилось постоянно сдерживать набеги черкесов. Майор Витязь вышел из крепости с двумя ротами, тридцатью казаками и одной пушкой, навстречу отряду черноморских казаков, которые шли в крепость. На отряд Витязя напали черкесы и окружили его. Бой продолжался несколько часов. Тяжело раненный, Витязь личным мужеством вдохновлял воинов, призывая их не сдаваться. Шум боя был услышан в крепости, отряду оказали помощь, в результате были спасены люди и сохранена пушка. Сам майор Витязь умер через три дня от ран.
   Эту историю рассказал мне по дороге Марат.
   – Откуда ты все это знаешь? – поинтересовался я. – Экскурсоводом подрабатываешь?
   – А мне дед рассказывал, что это его дед Витязя ранил, он ведь у нас черкесских кровей!
   – Понятно. Так ты у нас черкес?
   – Нет уже, абхаз. Вот у деда черкесская кровь еще была, он у меня боевой был, рассказывал, как Берлин брал, про немецких девушек там, какие они развратные …
   – Развратные?! Немки?!
   – Ну да. Говорит, в Берлине ногой дверь в доме, бывало, выбьешь, вбежишь внутрь, очередь из автомата в потолок дашь, а фройлян аж трясутся – так тебя хотят!
   Посмеявшись, мы закрыли машину и подошли к входу. У двери стоял мордастый парень с красной повязкой на руке.
   – Мест нет!
   – Мы к Арслану, я ему сегодня звонил.
   – Хорошо, – сказал парень, неохотно приоткрывая дверь, и добавил: – Он у сцены сидит, с Рустамом.
   – Этот Рустам опять впереди всех, – проворчал Марат, протискиваясь в дверь.
   Помещение нового ресторана поражало солидностью, громадными зеркалами, красным деревом, резной мебелью и официантами в черных фраках и белых перчатках. В зале почти не было свободных мест. На сцене пузочесы играли «Индейское лето» Джо Дассена. Площадка перед сценой была заполнена танцующими парами.
   Мы подошли к столику у сцены, за которым сидели двое солидно одетых мужчин с двумя молодыми, довольно симпатичными женщинами. Мужчины пообнимались с Маратом, поручкались со мной.
   – Это мой друг из Перми, Артур. – Марат неохотно представил меня Рустаму с рынка и Арслану, директору этого заведения.
   – Марат, у тебя, говорят, новый «Бони-Эм» появился? Я звонил в Москву – там клянутся, что альбом еще в СССР не завозили! – Рустам выглядел удивленным.
   – Ну, может, мои каналы лучше твоих, а, Рустам?! – Довольный Марат с гордостью показал пальцем в потолок. – И на старуху бывает порнуха!
   – Бывает, бывает… Дорого взял? А то я слышал, ты неплохую копию Сереге в Джемете всего за триста рублей сдал и в Сукко звонил, Андрею, – Рустам многозначительно посмотрел на меня. – Завтра, наверно, в Сочи поедешь, там точек двенадцать по всему побережью. Двенадцать по триста – неплохой подъем!
   Марат заметно смутился и искоса глянул на меня. Я сделал вид, что не слышал, и отвернулся.
   – Ничего, ничего, Марат, надо же и тебе подняться, машину вон поменять. Твоя старая уже – второй год ездишь! – Рустам хохотнул и добавил: – Кстати, в Москве сказали, что, если качество хорошее, возьмут «Бони-Эм» за две штуки. Подумай…
   – Хватит о делах! Вы ко мне в гости пришли, – обиделся Арслан. – Если хотите, садитесь с нами, не хотите – вон там столик тебе держу!
   – Спасибо, Арслан, мы там посидим, не будем вам мешать.
   Мы прошли к столику, на котором стояла табличка с надписью «Заказано», и сели лицом к сцене.
   Марат явно чувствовал себя виноватым (семьсот рублей – далеко не две тыщи!), поэтому сразу перехватил у меня из рук меню.
   – Извини, ты мой гость, я угощаю!
   К нам подошел официант и после заказа салатов спросил:
   – Что будете на горячее? Рыба, курица, поросенок?
   – Поросенка, пожалуй, – сказал Марат, явно решив выпендриться.
   – Вам с хреном?
   – Нет, хрен отрежьте, – пошутил я и дозаказал две бутылки «Хванчкары» («Лекаря» не оказалось) и фрукты.
   Я огляделся по сторонам: публика была в основном в возрасте. Молодежь занимала всего три столика. Недалеко от нас расположились четыре девушки лет двадцати пяти; они украдкой поглядывали на нас и хихикали.
   – Слушай, Артур, я знаю вон ту брюнетку с краю, – глаза у Марата плотоядно заблестели. – Это Регина, дочь директора санатория «Шахтерская слава». Я к ним подойду…
   – Давай, – легко согласился я. Дело было уже после третьего бокала, а девушки были приятные.
   Марат подошел к ним, поговорил с Региной и замахал мне рукой, приглашая к их столику. Я сделал вид, что не вижу – надо же повыпендриваться для важности. Марат вернулся ко мне.
   – Пошли, Артур, они приглашают нас за свой столик. Девочки отмечают день рождения, они почти готовы. И тобой сильно интересуются!
   – А это удобно? Я же никого из них не знаю! – Мой донжуанский опыт подсказывал, что спешить не следует.
   – Удобно, удобно, я знаю, пошли! – Марат взял меня за руку и потащил к столику девчонок.
   – Девочки, познакомьтесь, это мой друг Артур! Он холостой и ужасно скромный. Или наоборот – скромный, поэтому ужасно холостой.
   – Добрый вечер, девушки, я просто не хотел мешать вашему празднику.
   – А вы и не помешаете! Мы хотели провести день рождения Кати без мужчин – устроить девичник, но выпили и заскучали, и теперь вы нас будете веселить и вытанцовывать! – требовательно заявила Регина.
   – Да, ми вас будем поить, кормить, ми и танцевать вас будем! – Марат удачно изобразил грузинский акцент.
   Официанты перенесли наши тарелки и бокалы. Когда подали жареного поросенка, девчонки завизжали. Мы заказали еще вина, и через пять минут уже все весело болтали. Марат произносил кавказские тосты, а я смешил девушек, рассказывая анекдоты.
   Вскоре выяснилось, что все наши веселые компаньонки – дочки каких-нибудь шишек. Мне особенно понравилась Катя из Москвы. Она была худенькая, стройная, как оказалось – KMC по художественной гимнастике. У нее были темные коротко стриженные волосы и огромные живые черные глаза. Она заразительно смеялась над шутками и с интересом на меня поглядывала. Ее мама и мама Регины были подружками, и каждое лето родители Регины приглашали Катю к себе в гости, а зимой ездили к ним в гости в Москву – «гульнуть и отовариться». Я заметил, что слово «отовариться» было очень популярно в этой среде; у меня-то родители были простые трудяги, и я это выражение плохо помнил.
   – Катя у нас «голден» – так в Москве детей крутых родителей называют, – призналась Регина.
   – А ты тогда кто? – удивился я. – У тебя же папа – директор санатория!
   – Ну, таких санаториев на побережье сотни, – заскромничала Регина. – Я скорее «мидл» – средний класс.
   – А остальных тогда как называют? – Мне стало любопытно узнать всю современную молодежную классификацию.
   – Лохи!
   – Лохи? Прикольно! – Это слово дошло и до нас, и я решил просветить Регину. – Кстати, лох – это не только растение, так на севере называют рыбу – семгу и лосося, – которая после нереста «глупеет» и сама лезет в руки.
   – А я слышал, что «лохи» – слово из тюремного жаргона и их надо «разводить», – это вмешался Марат, который почему-то заревновал меня к Регине. Она ему явно нравилась, но я и не собирался ему мешать.
   – Про это не знаю, не сидел, слава богу, – сказал я. Мы танцевали под песни Пугачевой и Боярского, пили вино, обсуждая новые фильмы и слухи.
   – А я слышала, что у Аллы Пугачевой на съемках взорвался прожектор и выбил ей глаз. Теперь у нее искусственный, – сказала одна девушка.
   – Я тоже слышала, ей в Японии сделали, – подхватила другая.
   – Ерунда это все! – заявил я со знанием дела. – Нормальные у нее глаза.
   Я недавно скачал из Интернета книгу о Пугачевой под названием «По ступеням славы» и даже прочитал ее до конца – мне интересно было, как певица стала популярной. Внешность у нее была приятная, но на эстраде было немало красавиц, и где они все? А Пугачева и в двадцать первом веке оставалась королевой эстрады! Мне кажется, дело даже не в отличном голосе (голосистых тоже всегда хватало). Скорее всего, решающую роль сыграли ее ум и потрясающее чутье на хиты.
   – А я в «Савраске» читала, что она своих музыкантов физиономией по электрооргану возит.
   – В какой «Савраске»? – с непониманием спросил я.
   – Ну, в газете «Советская Россия», не читал?
   – Нет… Но вряд ли… Какой музыкант это потерпит? Хотя характер у нее, конечно, не сахар! Я слышал, она своему мужу машину расколотила камнем!
   – А кто у нее муж?
   – Стефанович, кинорежиссер, который снял фильмы «Дорогой мальчик», «Пена», «Душа»… – Я увлекся сообщением фактов, забыв, что «Душа» была снята двумя годами позже.
   – А откуда ты в Перми все знаешь?
   – Я в Москве часто бываю, у меня там друзей много.
   Моя компания, как и все граждане Союза, явно испытывала информационный голод, поэтому мучила меня, как им казалось, знающего человека, вопросами о жизни звезд и громких событиях.
   – А правда, что Высоцкий зашивался от пьянства?
   – Правда… И таблетки специальные пил, эспераль, ему из-за границы их привозили. Он, вообще-то, и кололся, ну, в смысле наркотики употреблял… То есть употребляет…
   – Да?! Ничего себе!
   – А правда, что Ротару больше тридцати лет?
   – Да. – Я вспомнил, что в 2007 году Ротару юбилей отмечала – шестьдесят лет, и произвел в уме нехитрые подсчеты. – Она вроде сорок седьмого года рождения… Значит, ей тридцать два года.
   – А я слышала, что вчера вся футбольная команда «Пахтакор» разбилась…
   – Да, под Харьковом, два Ту-154 столкнулись, погибли все пассажиры и команда с тренерами, врачом, администратором. – Я сделал серьезное лицо. – Диспетчер ошибся.
   – Откуда ты знаешь?
   Очень хотелось сказать правду, но слово «Интернет» вряд ли что-либо кому-либо объяснило.
   – «Голос Америки» передавал.
   – Говорят, «Бони-Эм» в Москву приезжали?
   – Да, я видел концерт. – Я не стал уточнять, что видел его по видео.
   – Ты?! Был на концерте «Бони-Эм»?!
   Зависть и недоверие в глазах были такими явными, что пришлось вспоминать кое-какие факты.
   – Да, в Концертном зале гостиницы «Россия», они там и жили. Привезли с собой специальным самолетом 40 человек техников разных и музыкантов и двести корреспондентов. Семь дней выступали, по Красной площади ходили в песцовых шубах.
   – А как ты билет достал? Я помню, вся Москва на ушах стояла, – удивилась Катя. – Я папашку умоляла, умоляла, он все связи напряг, и ничего.
   – Да у меня знакомый есть в Росконцерте.
   – Там такие очереди были – с утра занимали. Я даже не пыталась занимать – бесполезно! Видела, как один грузин возле кассы махал джинсами и кричал: «Две пары джинсов мэняю на билет!» Но никто не купился…
   – Ну и как концерт? Говорят, там прямо в зале танцевали!
   – Не видел, всего ведь десять концертов было. А я только на одном был… Вообще, вряд ли, молодежи на концерте мало было, в основном номенклатура.
   – И Брежнев, говорят, был?
   – Брежнева не видел, Роднину видел, Макаревича, Пугачеву…
   – А как тебе Бобби Фарелл? Я тащусь от его голоса!
   – Этот кудрявый негр вообще петь не умеет! – Я открыл страшную тайну, которую в мое время все уже знали. – Вместо него в студии поет продюсер ансамбля, Франк Фариан.
   После этих слов даже Марат заволновался.
   – Врешь! – выдохнул он. – Что, Фарелл вообще не поет?
   – И не пел никогда, ни он, ни Мэйзи Уильяме. Это такая губастая. Она и Бобби Фарелл – танцоры, их взяли в ансамбль только для шоу!
   – Для чего?
   – Ну… чтобы зрелищно на сцене было. Бобби любит на сцене покривляться. Он и Мэйзи на студии даже не появляются – лишь на концертах. Выступают только под фонограмму. И в Москве живьем пела только Лиз Митчелл.
   – Откуда ты знаешь? – в очередной раз прозвучал сакраментальный вопрос.
   – Из компетентных источников, – ответил я. Я был уже тепленький, но очень хотел понравиться Кате, поэтому выложил еще один козырь. – Если хотите знать, Бобби Фарелл вообще голубой.
   – Что значит голубой?
   Я совсем забыл, что оказался в стране, где «секса нет».
   – Сексуальная нетрадиционная ориентация. Мужчин любит – как Элтон Джон.
   – Что?! И Элтон Джон тоже?!!!
   – Конечно. – Остапа понесло. – И Элтон Джон, и Фредди Меркьюри из «Квинов».
   Это был финиш! Поскольку четыре девушки и Марат сидели с открытым ртом, переваривая невероятную информацию, про Чайковского и Моисеева я решил умолчать.
   Тем временем в ресторане веселье било ключом: от красного добры молодцы уже стали красными, а красны девицы – добрыми. На танцплощадке места уже не хватало – народ вовсю отплясывал под «Листья желтые», «Рано, рано, рано прощаться!», но прощаться явно не собирался. Новый ресторан явно имел успех.
   Марат, наверняка забыв, что с утра собирался в Сочи, все более входил в раж, без конца угощал девчонок шампанским и танцевал с Региной. В конце он расплатился за всех по счету и предложил поехать к нему, чтобы продолжить веселье.
   – Мальчики, а вы не подумаете про нас, что мы какие-то развратные? – с ухмылкой спросила Регина.
   – Я и не подумаю – я просто на это надеюсь! – пошутил Марат.
   – Надейтесь, надейтесь, – игриво блеснула глазками Регина.
   В общем, особых возражений не последовало. Мы закупили в ресторане еще вина – ночью оно нигде не продавалось – и, сложив бутылки в багажник, с веселыми воплями и визгами кое-как влезли в машину.
   У Марата мы продолжали пить, девчонки изводили меня вопросами, а Марат уже даже не пытался ревновать. Я рассказывал анекдоты и любопытные вещи, особенно не напрягаясь по поводу временных несоответствий – так как все уже были, как говорится, в зю-зю. Все было просто классно и получилось как бы само собой: устоять перед моим напором не смогла бы и святая Катарина, Катя святой не была, и утром мы проснулись в одной кровати.
   В отношениях с женщинами мне важен не только секс, но и «момент истины», то есть момент, когда становилось понятно, что она уже согласна и все остальное – только дань приличиям. Такой момент наступил, когда мы играли в карты в дурака. Я в шутку спросил у Кати, на что мы будем играть, она серьезно посмотрела на меня и сказала: «А на все!» Остальные сразу все поняли и тихонько ушли в другую комнату.

Глава 2

   Когда у вас появляются деньги – у вас появляются женщины.
   Появляются женщины – пропадают деньги.
   Пропадают деньги – пропадают женщины.
   Пропадают женщины – появляются деньги…
   Если вы сможете из этого замкнутого круга убрать женщин
   – вы будете сказочно богаты.
   Утром, проснувшись рядом с Катей, я разглядел ее получше – вчера в ресторане, да и у Марата, был полумрак. Фигурка у нее, конечно, была просто класс! Но красавицей Катю нельзя было назвать, скорее очень симпатичной: я разглядел и веснушки, и слишком мускулистые ноги. Да, вчера девочка смотрелась гораздо лучше, но она, несмотря на социалистическое воспитание, оказалась весьма подкованной в плане секса и не была дурочкой, что редко сочетается с приятной внешностью. В общем, Катя мне понравилась, и я решил по возможности продолжать знакомство.
   Я, конечно, не собирался зацикливаться на одной девушке, но Катя стала первым близким мне человеком в этом несуразном времени.
   Мало-помалу на кухне у Марата стали собираться все участники вчерашней пати – сначала мы с Катей, затем немного помятые, смущающиеся Марат с Региной. Через некоторое время появились две ненакрашенные девчонки, имен которых я не запомнил. Мы все вместе попили чаю, обменялись телефонами, и девчонки засобирались – кто домой, кто на пляж. Регина пригласила и меня с Маратом на пляж их санатория. По ее словам, он был чище, и народу там было гораздо меньше, чем на городском пляже. Марат отказался, сославшись на дела, а я пообещал подъехать позже. Все снова загрузились в «Волгу», и вскоре я уже был на квартире.
   Кинув на диван пакет с шортами, я вдруг заметил, что в квартире кто-то побывал: шкаф был приоткрыт, на столе сдвинута скатерть, а я точно поправлял ее перед уходом. Сначала я заподозрил хозяина дома, но вспомнил, как тетя Валя утверждала, что того нет в городе, а ключ был в единственном экземпляре.
   Про записи, которые есть у меня, здесь знал только Марат, но тот всю ночь был рядом и вряд ли оставил бы Регину одну. И вдруг мне вспомнился внимательный взгляд Рустама в ресторане, и стало понятно, что я не зря оставил свои вещи в камере хранения. Открыть без ключей два не самых простых замка смог бы только специалист или домушник. Связываться с ворами очень не хотелось, но, с другой стороны, кто мне еще поможет сделать документы?
   Зазвонил телефон, и я уже догадывался, кто был на другом конце.
   – Привет, Рустам…
   – Привет, Артур, – произнес тот после короткой паузы. – Откуда знаешь, что это я?
   – Догадался…
   – Догадливый – это хорошо… Перетереть бы надо кое-что, – заявил Рустам.
   – Надо, но сначала тест на честность: твой человек был у меня ночью?
   – Мой.
   – Хорошо, подъезжай, адрес, стало быть, знаешь…
   Через пятнадцать минут под окном взвизгнули тормоза белой «Волги», и я пошел встречать гостя. Рустам зашел с сумкой в руке, поздоровался, оглядел мои хоромы и попросил разрешения закурить.
   – Пошли на кухню, – сказал я. – Там окно открою. Сам-то я не курю.
   – Хорошая квартира, – заметил Рустам.
   – Ничего, – для вида согласился я, вспомнив двести метров, евроремонт, джакузи и домашний кинотеатр с проектором в Перми.
   – Один живешь?
   – Знаешь ведь.
   – Ну да, знаю, город маленький, здесь местные все про всех знают.
   Мы помолчали. Рустам закурил и спросил:
   – Это ты Марату записи привез?
   – Я.
   – Я ведь и правда в Москву звонил… Нет там пока нового «Бони-Эм», и в Польше нет!
   – A y меня есть. И другое будет – все на месяц-два раньше, чем у всех!
   Рустам уважительно на меня посмотрел.
   – А зачем тогда с Маратом связался? Он же шушера, пацан еще.
   – Повезло ему, пешком ходить не люблю, – уклончиво ответил я.
   – Давай вместе работать, меня здесь все знают. И деньги будут другие. Не только здесь – с Москвы башли рубить будем!
   – А как же шмон?
   – Извини, я же не знал, что вместе работать получится.
   – Да, корова любила свое молоко, но не дотягивалась! Я пока ничего не решил.
   Рустам встал, принес из прихожей сумку и достал из нее красивую литровую бутылку.
   – Вот, прими в знак извинения! Настоящий «Арарат»! Только на экспорт идет!
   Я осмотрел бутылку. Круто! Не знал, что в Союзе такой коньяк могли выпускать: шикарное хрустальное стекло, яркие этикетки, куча медалей – я такого и в наше время не видел!
   – Хорошо… если без этих твоих уркаганских штучек.
   – Артур, мамой клянусь, больше не повторится. Какой смысл один раз воровать – постоянно сотрудничать выгодней! Да и у друзей брать западло – за это легко на разбор попасть можно. Давай выпьем за дружбу!
   – Ну давай, выпьем пока за дальнейшее сотрудничество.
   Я достал рюмки, он открыл бутылку, налил, и мы выпили. Коньяк оказался потрясающим.
   – Да, вещь! – признал я, почувствовав настоящий кайф, хотя коньяк особенно не жаловал. – Жалко, лимончика нет.
   – Как нет?! Обижаешь, дорогой! – Рустам движением фокусника извлек из сумки пару лимонов.
   – Молодец… Уверен был, что соглашусь?
   – Не совсем, но тебе со мной работать лучше будет, сам увидишь! – снова стал убеждать меня Рустам.
   Мы опрокинули еще по рюмашке, закусили лимоном, и Рустам разоткровенничался:
   – Здесь, в Анапе, центровой – Абхаз, мой кореш, даже родственник. Он общак держит, моя жена Лола – его двоюродная сестра, а мы с ним вместе на зоне чалились. Я в молодости сдуру пятеру по сто шестидесятой отхватил… (Позже я посмотрел Уголовный кодекс СССР: 160-я статья касалась хищения госимущества.) А ты сам-то кто по жизни, – вдруг спохватился Рустам, – не мент, случайно?
   – Нет, но связи везде есть…
   – Ив ментуре? – заволновался Рустам.
   – Нет, в основном в «конторе». – Я многозначительно показал пальцем вверх, намекая на всемогущий КГБ. – Не бойся, там мелочами не занимаются…
   Выпив еще, мы перешли к делу.
   – Что у тебя сейчас есть конкретно? – поинтересовался Рустам.
   – А что хотелось бы? – ответил я вопросом на вопрос.
   – Ну, «АББА» всегда хорошо идет, «Бони-Эм», Пугачиха новая… – Рустам на секунду задумался и продолжил: – Молодежь все просит какую-то «Машину времени», мне в Москве предлагали. Я послушал, «Марионетки» ничего вроде песня, должна покатить, но качество было вообще паршивое – будто на «Романтике» записывали. В общем, я отказался. Может, ты сможешь достать в нормальном качестве?
   – Смогу, – уверенно ответил я, подумав: только бы не перепутать года. – А ты помнишь, какие песни тебе предлагали?
   – А что помнить, у меня бумажка с их катушки есть, сейчас найду.
   Порывшись в сумке, он протянул мне помятую бумажку, какие обычно клали в пакет с магнитной лентой.
   – Так, что здесь… «Марионетки», «Поворот», «Право», «Снег», «Свеча», «Будет день», «Три окна»… Вроде все есть, – сказал я.
   – А качество?
   – Лучше, чем у Макаревича!
   – А кто это?
   – Руководитель их группы, – пояснил я. Насколько мне было известно, «Машину» не пускали на профессиональные студии, и два своих первых альбома они записывали в речевой студии ГИТИСа, а у меня, конечно, были качественные записи, сделанные ими позже в отличных студиях. Вот удивятся «машинисты», если услышат в 79-м свои поздние, еще не сделанные записи.
   – Слушай, за «Машину» в Москве запросто могут три штуки дать, – с уверенностью произнес Рустам. – Зуб даю! Две – тебе, одна – мне, идет?
   Я кивнул.
   – Идет.
   – «Океаны фантазии» «Бони-Эм» я слушал, – продолжал Рустам, – не очень, но за пару штук тоже возьмут.
   – Нет, «Бони-Эм» я обещал Марату неделю никому не давать.
   – Зря, через неделю вряд ли дадут больше тысячи пятьсот, но раз обещал… через неделю, так через неделю.
   – Идет. «Чингисхан» тоже через неделю, но не менее чем за пять тысяч!
   – Я его не слышал еще. Что, правда так круто?
   – Отвечаю! – твердо ответил я. – Через тридцать лет будут слушать и танцевать!
   – А если через неделю в Москву диск привезут?
   – Не привезут – нет его еще, только миньон вышел, и то небольшим тиражом, для конкурса.
   – А у тебя откуда?
   Я повторил свою старую легенду про радио Финляндии и прибалтийского друга. Рустам сделал вид, что поверил, и озвучил новое предложение:
   – Слушай, Артур, у нас здесь кафешка есть в центре, на Горького. Директор – мой братишка младший. Давай ее в дискотеку переделаем, сейчас это модно. Билеты напечатаем через комсомол, площадь увеличим, я договорюсь. С меня – помещение и ремонт, с тебя – новая музыка и аппаратура. Сможешь достать?
   – Смогу, наверно. Какая площадь?
   – Пока двести метров, но можно подобрать еще пятьсот – семьсот.
   – Бери все – в следующем сезоне у нас будет самая крутая дискотека на побережье, – пообещал я. – Бабки пополам?
   – Договорились. – Рустам довольно потер руки. – Арслан умрет от зависти. Давай, за новую дискотеку!
   Мы снова выпили, после чего я первым обратился к Рустаму:
   – Слушай, Рустам, у меня тут проблема одна есть, сможешь помочь?
   – Какой базар! Говори.
   – Хочу новый паспорт поиметь, на другую фамилию, на всякий случай…
   – Реальный или так, бумажку до первой серьезной проверки?
   – Реальный.
   – Реальный дороже и, скорее всего, с местной пропиской.
   – Пойдет.
   – У меня человек в морге работает, туда часто мертвяков привозят с документами, а родственников нет. Он подберет тебе что-нибудь подходящее по возрасту и внешности.
   – Сколько по деньгам?
   – Пятихатки хватит. Когда надо?
   – Вчера.
   – Заказ сделаю сегодня, а когда будет подходящий вариант – не знаю, может, через неделю, а может, завтра.
   – Хорошо.
   – А что, в «конторе» тебе не могут помочь?
   – А я не хочу, чтобы там знали, – заговорщицким тоном произнес я.
   – Понятно…
   – Ну, давай по последней… Такая нам досталась доля – нам не прожить без алкоголя!
   Приняв еще по пятьдесят грамм за дружбу и договорившись встретиться вечером, мы попрощались. Рустам оставил чистую катушку под «Машину времени» и укатил на работу.
   Ну что, дела вроде налаживаются, подумал я, если за неделю не попаду в милицию. Все очень даже неплохо складывается, а я ведь всего второй день в августе 79-го! Что же будет через месяц? Кстати, действительно, что же будет через месяц? Пора мне определяться.
   Я готовил себе завтрак и рассуждал про себя. Пока буду придерживаться версии, что я здесь надолго. Сильно светиться опасно – в этом времени каждый пятый стучит в органы. Но на юге, в массе народа, затеряться несложно. Неделю вроде должен продержаться.
   Дальше. Чтобы хорошо жить в Союзе в это время, чтобы полностью использовать все мои плюсы в виде компьютерных программ и музыки, нужно иметь возможность выезжать за границу, а лучше вообще смотаться насовсем. Здесь, в СССР, имея большие деньги, придется всю жизнь их скрывать, если не зарабатывать их легально.
   И тут возник второй вопрос: как в СССР я смогу заработать легально много денег и получить выезд за рубеж? Если бы у меня было техническое образование, я бы мог что-нибудь «изобрести» и прославиться. Кто еще в стране имеет легально много денег? Космонавты, ученые, спортсмены, артисты, музыканты… Айкидо пока запрещено, артист из меня так себе, музыкант тоже, певец тем более. Правда, у меня неплохой слух, я легко бренчу на гитаре и неплохо подбираю мелодии на пианино. Этим я в свое время целыми днями занимался, и время и усилия были потрачены не зря. Некоторые мои однокурсники, окончившие музыкальную школу по классу фортепьяно (я проучился в музыкальной школе, осваивая скрипку, всего один год, после чего меня с треском выперли за лень. Ну не нравилась мне скрипка так, как моим родителям!), удивлялись, как я, кое-как читающий ноты, быстро и правильно подбирал на слух аккомпанемент к какой-нибудь песне. Но на профессионального музыканта я, конечно, не тянул никак.
   И тут меня осенило. Имена Пахмутовой, Шаинского и Добрынина в СССР известны всем, эти люди богаты легально и спокойно ездят за бугор. Более того, в какой-то передаче я слышал, как Добрынин жаловался, что на отчисления ВААП только за одну песню в СССР можно было жить всю жизнь, а в современной России ему за авторство почти никто не платит! Кто мешает мне, раз уж так выпала карта, выдавать песни, которые еще не написаны, за свои и иметь за них всенародную любовь, славу, деньги и возможность выезда за границу?!
   Подробности своих грандиозных наполеоновских планов я обдумывал уже по дороге на пляж. Зайдя по пути в фотостудию, я снялся и договорился за дополнительную трешку с седовласым фотографом, что фотографии на паспорт будут готовы к вечеру.
   В центре города стояли свободные такси – и я скоро догадался почему. Хотя уже госцена проезда на такси была довольно высокой – 20 копеек за километр, по счетчику в Анапе никто из таксистов не ездил: зажиревшие водилы просили обычно два счетчика, а с вокзала – все три! Поэтому когда я, не спрашивая разрешения, уселся на заднее сиденье такси, как и положено на Западе, водитель удивленно уставился на наглого клиента.
   – Куда уселся? Заказано такси!
   – Hello, mister, take me to the Shachtiorskaya Slava sanatoria, please.
   – Опа-на, иностранец! Откуда взялся? – обрадовался таксист. – Гуд, мистер, ноу проблем! Интересно, куда ему?
   Я повторил с краснодарским акцентом:
   – Shachtiorskaya Slava sanatoria, please.
   – А, «Шахтерская слава»! – дошло до таксиста-полиглота. – Не боись, мистер, доставлю в лучшем виде! – Не пряча довольной физиономии, он включил счетчик и дал по газам, причем поехал в другую сторону. – Только сначала покатаемся.
   Сделав двадцатикилометровую петлю, таксист наконец направился в сторону санатория. Где-то на полпути он многозначительно постучал по счетчику.
   – Мистер, эй, мистер, долларе, долларе.
   – No dollars, rubel, – сказал я, сделав вид, что не понимаю.
   Таксист испугался и даже остановил машину.
   – Какой еще рубел, чурка капиталистическая, говорю тебе: но рубел, долларе. Понимаешь? Долларе – гуд! Рубел – ноу гуд!
   – А как же двадцать пятая статья, гражданин Шапиро?.. – Фамилию водителя я прочитал на карточке, укрепленной на приборной панели. – Валютные спекуляции чреваты сроком от трех лет с конфискацией!
   – Вы что, из милиции? – проговорил, бледнея, таксист.
   – Нет.
   – Что, оттуда?.. – Таксист еще больше испугался.
   – Расслабься, Шапиро, – пошутил я. – Давай, наконец, в санаторий вези!
   Водитель начал понемногу успокаиваться.
   – А что мне со счетчиком-то делать?
   – Не боись – оплачу!
   – Двойной?
   – Ага, еще скажи: тройной! Нечего, сам виноват! Какого ты меня в эту сторону повез? Еще бы в Сочи укатил! Скажи спасибо, что вообще оплачиваю… не будешь мухлевать больше! Ты вот что, подзаработать хочешь? Мне частенько машина бывает нужна.
   – Да? А расценки знаете?
   – По дороге и узнаю. Давай в санаторий!
   Ничего не скажу, приятно было ощущать себя миллионером! По пути я договорился с Аликом (так назвался Шапиро), что при необходимости он будет меня возить по нормальной таксе – десять рублей в час.
   Я пожалел об отсутствии сотовых телефонов, но Алик дал номер домашнего телефона и сказал, что живет недалеко от стоянки такси, так что его сынишка или жена по звонку сбегают до него за пять минут.
   Подъехав к санаторию «Шахтерская слава», я расплатился с Аликом и пошел к входу. На входе сидела грозная вахтерша и проверяла курортные карточки, но, услышав, что я к Регине, широко улыбнулась и направила меня к лодочной станции. На пляже я шахтеров не увидел, по крайней мере, какими я их себе представлял – чернолицых парней с мозолистыми руками. Зато было полно пухлых дяденек, которые с важным видом грели свои животы на солнышке. Видно было, что санаторий крутой и престижный. На территории зеленела чистая травка, ухоженные кустики с цветами, радовали глаз свежевыкрашенные скамеечки, беседки с колоннами, кабинки для переодевания. На пляже золотился чистый песочек, были там даже пальмы, а народу отдыхало относительно немного. В общем, санаторий «Шахтерская слава» являл собой нехилый уголок капитализма.
   Я подошел к причалу с лодками и увидел там Регину с Катей. Они обрадовались, заметив меня, подлетели и расцеловали в обе щеки.
   – Здорово, что ты пришел, а то тут одни старики и нам скучно!
   – А где остальные девчонки?
   – Они отсыпаются, наверно, еще не приехали.
   – Давай раздевайся, купаться пойдем!
   – Ой, а что это у тебя в кармане?
   Я по привычке таскал в нагрудном кармане свой сотовый телефон, накинув шнурок от него на шею. И то, что должно было случиться, случилось: девчонки заинтересовались телефоном.
   – Это… это фотоаппарат, – проговорил я, испытывая растерянность, но тут же бодро уточнил: – Новая модель.
   – Такой маленький? Шутишь, да?
   – Ух ты, японский, да?
   – А куда у него пленка вставляется?
   – А сфоткай нас!
   – Да врет он все! Прикалывается!
   – Ну сфоткай! Ну, Артурчик!
   Камера в 95-м отличная, и, когда девчонки увидели себя на дисплее, они немножко обалдели.
   – Это типа «полароида», да? Моему отцу подарили. Там тоже фотки сразу.
   – А напечатать их можно?
   Услышав, что фотографии с «фотоаппарата» печатать нельзя, девчонки немного расстроились и разочаровались. Тогда я обиделся за свой любимый телефон, достал маленькие наушники из кармана и показал, как он проигрывает музыку (в памяти телефона хранились два гигабайта песен и музыкальных подборок). Навосторгавшись занятной игрушкой, все немного успокоились.
   Хорошо, что девчонки всегда плохо разбираются в технике, они даже не поняли, что держали в руках результат почти всех технологических достижений XXI века. Больше научных разработок используется только при изготовлении бумажных денег и в военной космонавтике!
   Мы искупались, Регина отобрала у меня телефон и теперь слушала музыку, лежа на песке. Катя наклонилась к моему уху и шепотом спросила:
   – Ты шпион или разведчик?
   – А какая между ними разница? – с улыбкой ответил я вопросом на вопрос.
   – Разведчики – это наши, а шпионы – нет!
   – А с чего ты взяла, что я разведчик?
   – Ну, ты информирован слишком, и фотик вон шпионский у тебя, и часы странные, с кнопочками…
   – Просто я часто за границу езжу, – сказал я.
   – Правда? И в капстраны?
   – И в капстраны, и в соц, – подтвердил я.
   – А где ты был? Я только в Болгарии была, по комсомольской путевке, – сказала со вздохом Катя.
   – В Италии, Франции, Андорре, маленькая такая страна, в Испании, в Германии три раза, в Греции, в Малайзии, в Египте раза три, в Эмиратах раз пять, в Таиланде четыре раза, в Турции вообще не помню сколько раз… – перечислял я, вспоминая. – Ну и в соцстранах побывал, в Венгрии, Румынии, Польше…
   – Ничего себе! – у Кати округлились глаза. – Ты что, дипломат? А Марат говорил, что ты во дворце культуры работаешь.
   Да, действительно, чего-то разболтался я – список стран выглядел внушительно даже для 2008 года, не говоря уже об эпохе развитого социализма, когда поездка в какую-нибудь нищую Венгрию считалась даром божьим! Но я же не виноват, что в наше время без проблем можно съездить в «загранку» – были бы деньги! К тому же во многие страны я ездил по делам. В начале бизнес-карьеры у меня был отдел видеотехники в магазине, и я возил из Эмиратов и Европы аппаратуру и другие товары.
   – Артур, а Эмираты, это где? Я про такую страну и не слышала.
   – Объединенные Арабские Эмираты находятся на Ближнем Востоке, это богатейшая страна, между прочим… – Я осекся, вспомнив, что как-то ездил в Эмираты и попал на празднование 25-летия города Дубая. Они построили город, только когда нашли у себя нефть. Может, сейчас города и нет еще? После короткой паузы я добавил: – Будет.
   Я лежал на песке и рассказывал про разные страны, в которых мне удалось побывать.
   – Катя, а ты знаешь, что всемирно известная фирма «Риббок» выпускает в Таиланде только левые кроссовки, а в Тайване – только правые.
   – Почему?
   – А чтоб работники не воровали.
   – Ничего себе!
   – А в Египте фрески заупокойного храма Рамсеса III рассказывают, как фараон приказал выплачивать каждому воину после битвы нехилую премию за каждого убитого врага. Доказательством должна была служить вражеская рука. Но среди египтян тоже были жулики: они отрубали руки у своих же павших товарищей. Тогда Рамсес повелел приносить зубы, и, естественно, многие мертвые египтяне остались без зубов.
   И все же фараон нашел выход – он приказал приносить отрезанные члены врагов.
   – Почему?
   – Потому что члены египтян отличались от остальных – они, как сейчас у евреев и мусульман, были обрезанные.
   – Как обрезанные?
   – Ну, не совсем, конечно, у них, по обычаю предков, была отрезана крайняя плоть…
   – Слушай, Артур, а тут играть перестало! – Регина прервала нашу познавательную беседу с Катей и протянула мне телефон.
   – Батарейка села. Забыл вчера подзарядить.
   – Жалко, классная музыка, я такую и не слышала никогда! Ладно, тогда пошли купаться!
   Вода была чистая и теплая, девчонки стройные и загорелые, солнышко яркое – что еще советскому мужчинке надо? Глаз не раздражали навязчивые «бананы» и парашюты, слух не напрягали шумные скутеры и наглые торговцы, как на пляжах Джомтьена. Я поймал себя на том, что мне начинает здесь нравиться.
   – Ну, Артур, ну не лежи просто так, расскажи еще что-нибудь!
   – Да, Артурчик, расскажи анекдот!
   – Хорошо, слушайте. Останавливает грузин-автоинспектор грузина-водителя и спрашивает: «Права есть?» Тот отвечает: «Ест!» – «Техосмотр есть?» – «Ест!» – «Аптечка есть?» – «Ест!» – «Огнетушитель есть?» – «Канэчна, ест!» – «А радио есть»? – «Ест!» – «Тогда включай». Раздаются звуки лезгинки, инспектор начинает танцевать, двигаясь вокруг машины, и кричит: «Что смотришь? Не видишь, тэбэ танцую?! Дэнги давай!»
   Заливистый смех девчонок прервал громкоговоритель, висевший недалеко от нас на фонарном столбе. Бодрый женский голос пригласил первую смену питания на обед. Регина утащила нас в шикарную санаторную столовую и накормила вкуснейшим обедом. До вечера наша компашка валялась на пляже, купалась, а я и Катя даже поднимались пару раз в ее комнату в санатории и занимались там черт знает чем.

Глава 3

   Женщины – странные существа: сначала их в постель не затащишь, потом не вытащишь…
   Ближе к пяти часам я сослался на дела и засобирался домой – надо было записать катушку Рустаму. Я позвонил Алику, воспользовавшись телефоном администратора, и тот заехал за мной через двадцать минут. Забрав из камеры хранения ноутбук и получив в студии фотографии, я приехал домой и поставил магнитофон на запись. Сам прилег отдохнуть, чувствуя, что перележал на солнце.
   Вечером, вручив Рустаму катушку и получив две тысячи рублей, перекусил чрезвычайно вредными, богатыми канцерогенами прибалтийскими шпротами и бутербродами с икрой. Запил все это «Тархуном», вспомнив вкус молодости. Поставил телефон на зарядку, посмотрел телевизор – шел фильм-балет «Галатея». Выбор программ был небогат, но зато вообще не было рекламы.
   Приходил Леха, принес заказанные мелочи, получил деньги, новый заказ на продукты и, довольный, убежал. Я посмотрел в зеркало: надо срочно побриться, а то стал похож на террориста. Пришла соседка тетя Вера, не старая еще женщина, спросила, не надо ли мне чего.
   – Тетя Вера, а где у вас в Анапе хороший сейф купить можно? – задал я, как мне казалось, неожиданный вопрос.
   – А че его покупать-то? У нас в кладовке стоит, приходи и клади чего хошь, – просто ответила тетя Вера. – Мой Семен до пенсии главбухом в порту работал, а перед уходом на пенсию сейф списал. Он его домой и привез – хотел там сбережения хранить.
   – Хранит?
   – Нет, подсчитал, что в сберкассе выгодней…
   – А сейф большой?
   – Большой, несгораемый, килограмм триста весу будет! Да ты не бойся, Семен мой круглый день дома, телевизор смотрит, так что никто к нам не зайдет без спроса. Все в сохранности будет!
   Каждый день ездить на вокзал надоело, и я решил посмотреть на сейф. Он действительно оказался неподъемным, старинным, с вензелями, с огромным кодовым замком. Шестизначный код можно было менять изнутри, как в камере хранения. Соседи вызывали доверие, и я решил хранить все свои богатства в сейфе, которому была гарантирована круглосуточная охрана. За пятьдесят рублей сейф был протерт чистой тряпочкой и сдан мне на месяц в доверительное пользование. Я набрал в качестве кода дату моего появления в Советском Союзе – «132008» и сложил в сейф свои сокровища.
   Около семи часов вечера ко мне приехал довольный Марат – видимо, поездка оказалась сверхвыгодной, – но он тут же расстроился, услышав про Рустама.
   – Но ты же обещал не отдавать записи неделю!
   – Не боись, не отдам. Но ты сам виноват – нечего было жадничать! Всего семьсот рублей против двух тысяч! Ладно, не беспокойся, я тебя не забуду – буду чего-нибудь подкидывать. Вон «Чингисхан» обещанный лежит, и всего за тысячу рублей! Поторопись, через неделю у Рустама тоже будет, правда, уже за пять тысяч.
   – Ладно, чего ж делать, – проговорил немного успокоившийся Марат, отсчитывая деньги, но не смог сдержаться и добавил: – Какой все-таки гад этот Рустам!
   Мы заехали в какую-то кафешку за коньяком и поехали на комсомольскую дискотеку в дом культуры. У входа в зал, в фойе, стояла толпа желающих попасть на веселье. Марата, как и везде, здесь знали – он снабжал местных диск-жокеев новой музыкой, – и двое парней с повязками дружинников сразу же пропустили нас в зал. Дискотека была тематической – в лучших традициях советского времени. Большой полутемный зрительный зал, на сцене за столом, уставленным магнитофонами и усилителями, стоял ведущий и читал текст по бумажке. Половину зала занимали столики с белыми, из столовой, скатертями. За столиками сидел народ, пил лимонад, закусывая заварными пирожными, и с нетерпением ждал окончания тематической программы, посвященной творчеству Аллы Пугачевой. Ведущий говорил: «Сегодня она особенно хороша – длинное черное платье оттеняет, подчеркивает ее хрупкость, женственность. И поэтому так поражает, буквально захлестывает экспрессия, сила чувства, которым наполняет артистка песню – любовное признание. А потом вдруг на наших глазах элегантная женщина превращается в циркового клоуна – маленького, смешного, несчастного. С деревянными руками, которые, словно на шарнирах, падая, сгибаются в суставах. Пугачева поет песню Эмила Димитрова «Арлекино». Из старой, запетой песни (русский текст Б. Баркаса) она создает новеллу. Перед нами проходит жизнь циркового артиста. Смех сквозь слезы. И когда характерный – клоунский – смех вдруг сменяется трагическими интонациями, когда снята маска – сжимается сердце… Мастерство Аллы Пугачевой в этой песне заставляло вспоминать знаменитую «Маленькую балерину» Вертинского. А зал стонет, именно стонет, аплодируя…»
   На большом экране меняются слайды, изображающие Пугачеву на конкурсе «Золотой Орфей». Хрупкая Алла – это приятное зрелище, я ее такой давненько не видел!
   Нас посадили за столик с номером «8», накрытый на четверых, и Марат, пользуясь темнотой, плеснул в стаканы коньяка из красивой фляжки. Мы выпили и огляделись: в отличие от дискотек 2008 года, малолеток было немного, в основном за столами сидел народ в возрасте двадцати пяти – тридцати лет. Дискотеки в это время считались престижными мероприятиями, и билеты простым отдыхающим, естественно, не продавались.
   Наконец тематическая часть подошла к концу, в зале прибавили света, и началась викторина. Викторины были моей слабостью – у меня в клубе, перед танцевальной программой, всегда проводилась интеллектуальная игра между столиками с розыгрышем главного приза – жареного поросенка. Я всегда сам подбирал вопросы для интеллектуальной игры или обменивался ими по Интернету с другими клубами и считался довольно сильным игроком.
   Здесь вопросы оказались интересными, но ответы на многие вопросы я знал.
   – Первый вопрос, – объявил ведущий. – Ровно восемь лет назад в Монтре, на берегу острова Леман сгорело старое казино. Это ничем не примечательное событие послужило поводом для создания песни, ставшей уже классикой рок-музыки. Как называлась песня?
   – Ничего себе непримечательное событие, – возмутился я. – В этом казино в это время шел концерт знаменитого Фрэнка Заппы!
   – Как называлась песня? – Ведущий об этом явно не знал и поэтому сделал вид, что не услышал моей реплики.
   – «Дым над водой»! Группа Deep Purple, – ответил я и уточнил: —Альбом «Machine Head», семьдесят второй год.
   Народ стал оглядываться на нас, а девушка-распорядитель вручила нашему столику цветочек – отметку за правильный ответ.
   – Второй вопрос, – громко сказал ведущий. – После какого музыкального события вошли в моду галстуки-бабочки?
   Зал молчал, пауза затягивалась, и, чтобы не тянуть время, я шепнул на ухо Марату правильный ответ. Марат крикнул на весь зал:
   – После премьеры оперы Пуччини «Мадам Баттерфляй»!
   – Совершенно верно, – подтвердил явно разочарованный ведущий, – «баттерфляй» в переводе с английского означает «бабочка». Пуччини попросил всех музыкантов и актеров одеть бабочки – как символ оперы.
   Тут уже все повернулись в нашу сторону, а две симпатичные девчонки, сидевшие за соседним столом в компании двух коротко стриженных бугаев, стали перешептываться, с интересом на нас поглядывая. Получив второй цветок, Марат гордо вскинул голову, но, посмотрев на соседний столик, тут же стушевался.
   – Это «пионерские», спортсмены, борцы, – шепнул он мне на ухо. – С ними никто не связывается.
   – Почему «пионерские»?
   – У них спорткомплекс на Пионерском проспекте, – пояснил Марат, – качалка там и спортзал…
   – Третий вопрос, – объявил ведущий, с беспокойством посмотрев на нас. – Актер Каратыгин описывает в своих мемуарах похороны известного в Санкт-Петербурге композитора-картежника. За гробом, согласно завещанию покойного, шли казаки, музыканты и священник. Зачем?
   На этот раз я решил смолчать, но изрядно подвыпивший Марат нетерпеливо пихал меня локтем в бок.
   – Это последняя шутка покойного картежника, – не выдержав, сказал я, да и коньяк выпитый прибавил куража. – У казаков – пики, у музыкантов – бубны, у священника – крести…
   – А черви? – спросил кто-то с непониманием.
   – Черви – в гробу, – пояснил я суть прикола композитора.
   Зал захихикал, но тут кто-то громко заявил:
   – Это нечестно! Вон тот парень в звукозаписи работает, и диск-жокеи им заранее ответы сказали!
   Ведущий заволновался.
   – Ничего мы никому не говорили! В качестве доказательства мы исключаем столик номер «8» из дальнейшей игры!
   – Правильно! – послышалось со всех сторон – зал явно не хотел отдавать нам приз. – Верно! Не принимать их ответы!
   – Четвертый вопрос. В каком году группа…
   Мы обиделись на вероломство диск-жокея и, не став дослушивать вопрос, ушли на улицу якобы покурить, а на самом деле – за коньяком, у Марата в машине оставалось еще полбутылки. Только мы заполнили фляжку и пригубили, на улицу выскочила одна из девчонок, сидевшая за соседним столиком, – симпатичная, но крупноватая на мой вкус. Она быстро подошла к нам и сказала:
   – Я считаю, что это несправедливо! Этот придурок Женька просто испугался и вас засудил!
   – Анжела, ты бы шла обратно за столик, а то Жорик обидится. – Марат явно заволновался.
   – А я не с ним пришла. – Анжела подбоченилась. – Просто нас к ним за столик посадили.
   – И наверно, не просто так посадили. – Марат сильно нервничал. – Я не хочу проблем с «пионерскими»!
   – Да ладно уж, не трясись, – ответила девушка и повернулась, чтобы вернуться в зал, но не успела – из дверей навстречу ей уже выходили те самые стриженые амбалы.
   – В чем проблемы, Анжела? – спросил один из них. – Они к вам пристают?
   – Никто ко мне не пристает, – поторопилась ответить девушка, явно испугавшись за нас. – Просто покурить вышла.
   – Но ты же не куришь. – Парень повел мощными плечами и, набычившись, уставился на нас. – Тебя вроде Марат зовут?
   – Марат…
   – Вы чего наших девчонок клеите?
   – Ты чего, Жора, кто их клеит? Мы здесь стоим, коньяк пьем. Хочешь хлебнуть?
   – Нет, клеите, – упрямо повторил парень; он явно хотел произвести на Анжелу впечатление или просто подраться. – А это что за хрен с горы?
   – Это Артур, он из Перми. – Голос Марата звучал заискивающе. – Ко мне в гости приехал.
   – Хорошие очки. – Второй амбал обратил внимание на мои очки в нагрудном кармане. – Давай сюда!
   Я не стал спорить и отдал очки здоровяку: влезать в неприятности мне сейчас было очень некстати – документов еще не было, да и вообще, айкидо проповедует миролюбие.
   – А что еще там, в кармане? – Оборзевший в конец качок увидел мой телефон. – А ну давай, доставай!
   Телефон отдавать было никак нельзя, так что у меня не оставалось вариантов.
   – Ребята, у меня второй дан по айкидо, – честно предупредил я.
   – Ты что, тупой? – Бугай разозлился, дернулся на меня и попытался схватить за рубашку. Лучше бы он этого не делал. Фишка айкидо состоит в том, чтобы максимально использовать вес и энергию противника. Чем тяжелей противник, тем сильнее он падает. Этот весил примерно сто двадцать кило. И упал он сильно. На асфальт. Так сильно, что едва шевелился.
   Марат восхищенно щелкнул языком.
   – Ничего себе!
   Другой верзила, Жорик, несмотря на накачанные бицепсы, дураком явно не был. (Еще бы, на-гэ-вадза смотрится весьма эффектно!) Он уважительно посмотрел на меня и спросил:
   – Это что, самбо?
   – Айкидо, – повторил я. – Один из видов боевой японской борьбы.
   – Слушай, Артур, – сразу поменял тон Жора, – позанимайся с нами хоть пару занятий – у нас лучший зал в городе! К нам приезжал один каратист из Питера, секцию вел два месяца, но повязали его за самовольное обучение карате.
   – Хочешь, чтоб меня тоже посадили? – Я все еще злился. – Очки верни!
   Жорик суетливо перевернул поверженного Голиафа, залез к нему в карман и достал очки – но те были безнадежно сломаны.
   – Ты не волнуйся, мы тебе другие купим – еще лучше!
   Интересно, где в СССР в 1979 году этот парень мог достать модель очков от Gucci 2008 года? Я махнул рукой.
   – Ладно, позвони мне завтра – заеду, посмотрю. Запиши телефон…
   Записав телефон, Жора долго извинялся за приятеля:
   – Мы же просто припугнуть хотели, извини. А раз ты из наших, спортсменов, у тебя здесь проблем не будет. Нас даже «синие» остерегаются! Ну, в смысле, уголовники…
   Слушая извинения Георгия, я подумал, что в принципе он мало походил на отморозков-бандитов – печать интеллекта на его лице присутствовала (оказалось, он был студентом-заочником). Еще я подумал, что неплохо бы заиметь парочку здоровяков для охраны, на всякий случай. Это мне сегодня повезло, но против толпы или ножа в спину даже черный пояс не спасет!
   – Хорошо, хорошо, поднимай своего кореша и возвращайся, только болтай поменьше и Анжеле о том же скажи!
   Девушка стояла недалеко от нас и смотрела на происходящее открыв рот. Мы пошли обратно в зал, где уже вовсю звучала музыка и мигали фонари.
   Народ, видимо, не мечтающий о творческой самоидентификации, танцевал, расположившись на площадке большими кругами. Всего присутствовали человек двести, и места явно не хватало. Мы сели за свой столик, Марат снова плеснул коньяка в стаканы.
   – Слушай, Артур, а зачем ты им очки отдал, если карате знаешь?
   – Не карате, а айкидо, – поправил я и пояснил: – В айкидо редко атакуют, в основном защищаются. Хотел без драки обойтись. Не хочу светиться лишний раз.
   – Возьмешь меня на занятия?
   – Посмотрим.
   – А что у тебя такое в кармане, что дороже фирменных очков?
   – Так, игрушка японская, радиоприемник, потом покажу…
   – Пошли, потанцуем?
   – Иди, я не люблю в кругу топтаться. Мы так только в пионерлагере танцевали.
   – Ну ладно, ты осмотрись пока, у вас в Перми такой дискотеки нет, наверное.
   Марат ушел танцевать, а я осмотрелся повнимательней. Действительно, таких дискотек у нас в Перми давно не было! По сравнению с современными залами здесь было просто убого – вместо светодинамических «голов» стояли самодельные светильники с крашеными лампами и крутились «мигалки», такие же, как на машине «скорой помощи». На стене висела большая рама с цветными лампочками под рифленым оргстеклом. Лампочки плавно перемигивались в такт музыке. Звук исходил из 10 колонок «Электроника-75 АС». Мощности явно не хватало, но диск-жокей выкрутил ручки на максимум, пытаясь заглушить топот танцующих. Все это было очень примитивно, но я все равно испытал настоящую ностальгию, вспомнив, как в молодости сам готовил такие же дискотеки – красил лампочки, писал сценарии, переписывал музыку.
   Мне было очень хорошо. Я почувствовал себя в родной стихии, да еще и Миклухо-Маклаем среди папуасов. И почему-то вспомнил очень примечательный эпизод. Тогда я вел дискотеки во Дворце культуры имени Свердлова, в Перми, и меня хотели оформить на работу официально. Но такой страшной единицы, как «диск-жокей», в штате солидного учреждения быть не могло, и поэтому в моей трудовой книжке того времени появилась запись: ДОЛЖНОСТЬ – ЛЕКТОР ДИСКОТЕКИ. Серьезная женщина в очках из отдела кадров, оформлявшая документы, сказала мне: «Вот вырастет у вас сын, спросит: папа, а что такое «дис-ко-тэ-ка»? – а вам и ответить стыдно будет!» Да, прикольно…
   За соседний столик вернулся Жорик с помятым дружком; тот испуганно покосился на меня, а Жора помахал рукой – мол, все в порядке!
   Объявили медленный танец, и ко мне демонстративно подошла Анжела.
   – Мужчина, вы не скучаете?
   – Ну, не настолько…
   – Но даме в танце не откажете?
   – Нет, не откажу. – Я как человек интеллигентный не привык отказывать дамам и нехотя пошел с Анжелой на танцплощадку. Диск-жокеи испуганно посмотрели на Жору, но тот отвернулся и сделал вид, что это его не касается. Анжела была девушкой приятной окружности, сразу прижалась ко мне своей пышной грудью и начала дотошно допрашивать, кто я и откуда. Я отделывался шутками – она была явно не в моем вкусе.
   Наконец Анжела меня окончательно достала, и я ей вежливо намекнул, что мне больше нравятся девушки спортивного или балетного типа – худенькие и стройные. Анжела обиделась и больше меня, слава богу, не приглашала.
   Неожиданно рядом со мной оказалась администратор-распорядитель.
   – Извините, вы не возражаете, если мы к вам двух девушек подсадим? – спросила она. – Просто свободных мест в зале нет, а желающих много!
   – А где они?
   – Вон там, у входа.
   Она показала на двух ярко накрашенных девиц лет двадцати, и у меня тут же вырвалось:
   – А можно всех посмотреть?
   – Что?
   – Нет, ничего, шутки у меня такие, – ответил я. – Вы знаете, я с другом сижу, а он куда-то пропал. Когда подойдет, вы у него спросите, а я вообще-то не возражаю.
   – Хорошо, давайте подождем.
   К счастью, Марат подошел не один – привел двух приятных девчонок из Саратова, и вопрос отпал сам собой. Девушек звали Светлана и Жанна. Они были крашеными блондинками, полностью лишенными интеллекта, но обладали отличными фигурами. Девчонки были в восторге – в Саратове таких дискотек пока не было, – кроме того, они выпили перед вечером две бутылки шампанского, и им было уже очень хорошо.
   После того как я вполне честно признал, что самые красивые девушки СССР живут в Саратове, а проспект Кирова – самая красивая улица в стране (а это, кстати, действительно правда – и про девушек, и про проспект: длинная, красивая мощеная пешеходная улица в Саратове, идущая от Центрального рынка до Волги, Арбату фору даст!), все было решено. Момент истины я даже не заметил – Жанна и Света были готовы с самого начала. Меня это очень удивило, я не помнил, чтобы в моем 79-м девушки были такими раскрепощенными. Хотя Анапа не Пермь, конечно, сюда приезжают отдохнуть и оторваться. Здесь тебя никто не знает: встретились – расстались!
   К тому же я и Марат были отличными вариантами для отдыхающих девушек. Оба не бедные и не жадные. Марат сразу покорял своей внешностью, «Волгой» и связями, я – апломбом и информированностью и, как следствие, загадочностью. Оба веселые и прикинутые. И с нами было просто интересно общаться. В общем, на фоне плохо говорящих по-русски местных кавказцев или бедно одетых русских провинциалов мы были вне конкуренции. Плюс ко всему у Марата был потрясающий талант – он мог смело и не пошло знакомиться с любой девушкой в любой ситуации. Например, подходил к столику, за которым сидели девчонки, и спрашивал: «Девочки, извините, вам, случайно, сережки не нужны?» Те говорили: «Какие сережки?» А Марат отвечал: «Один – я, а второй Сережка вон там сидит!» Девчонки смеялись, и он с ними знакомился. У меня так не получалось, мешала природная стеснительность.
   С Жанной же и Светой было все просто.
   – Так почем вы, девушки, красивых любите?
   – Бесплатно. Мальчики, здесь так душно, поехали на море купаться!
   – Хорошо, только голыми, а потом ко мне в гости! – Так Марат ставил точки над «i».
   – Ладно, мальчики, только вы не поите нас больше, мы уже такие, как вам надо.
   В море, на городском пляже, купались голыми еще человек десять, и в конце концов нам пришлось удирать от чрезмерно возбужденных хохлушек из ближайшего санатория. Окончание вечеринки я помнил плохо, но в памяти осталась игра в больницу: вместо микстур «медсестры» поили нас коньяком из ложек. Проснулся я на ковре, в гостиной у Марата. Рядом лежали в обнимку абсолютно голые Света и Жанна. Марат уснул в туалете, сидя на финском унитазе, – я сфотографировал его телефоном на память.
   Сначала я немного испугался – всем известно, что чрезмерное употребление алкоголя может привести к беременности, – но потом обнаружил на ковре использованные резиновые «изделия номер два» из запасов Марата – почему-то числом три.
   Что-то много я стал пить в последнее время, подумал я. Видимо, сказывалось нервное состояние и желание как можно легче слиться с окружающей советской действительностью. Тут проснулись девчонки и, увидев меня, тоже абсолютно голого, удивленно переглянулись. Одна с укоризной посмотрела на другую, а та сказала:
   – Ты еще спроси, чей он.
   Я не смог сдержать смеха. Ситуация была анекдотическая. Правильно говорят: что же это за пьянка, если на следующий день не стыдно? Я прибрался за собой и, не прощаясь, ушел домой пешком – решил освежиться, пока не стало жарко.
   Проспал до обеда, потом решил смотаться на вещевой рынок. Надо было прибарахлиться – сколько можно ходить в чужих джинсах и в одной рубашке?! Позвонил Алику и через двадцать минут уже ходил между рыночными рядами. Фирменных джинсов и рубашек в свободной продаже я почему-то не обнаружил. Рядами стояли торговцы кавказской наружности с фруктами и бабки с обносками. Я уже стал расстраиваться, когда услышал сбоку негромкий говорок: «Джинсы, джинсы, батники, кофточки, кофточки…» Я обернулся – рядом прихрамывала немолодая цыганка с усами. Увидев, что я заинтересовался ее предложением, она поманила меня в тихий уголок.
   – Что хочешь купить, золотой мой? Не бойся, у меня все есть. Товар дефицитный, импортный!
   – Надо, чяя[1], джинсы, рубашку хорошую, белье. Что есть? Только не надо твою польскую контрафактную мануфактуру, давай фирменный товар!
   – Поняла, красавчик, сейчас все будет, не беспокойся. – Она махнула чернявому пацану, и тот притащил огромную сумку.
   – Не смеши мои тапочки, ромала, – сказал я, покопавшись в сумке. – Я же сказал: фирменный товар!
   Цыганка поняла, что джинсы с Дерибасовской меня не вдохновили, и снова махнула пацану рукой. Тот притащил зеленый рюкзак с более или менее приличными вещами. Я выбрал себе настоящие джинсы Levis, пару фирменных батничков и белье. Цыганка сунула купюры за лифчик и, посмотрев на мою толстую пачку денег, подозвала толстого бородатого цыгана и шепнула ему что-то на ухо.
   – Слушай, я вижу, ты солидный человек, – сказал цыган, решив подлизаться. – Такому настоящий дефицит нужен!
   – А что есть?
   – Все есть: дубленки, золото… Захочешь, куртку «аляску» достану, захочешь – «Волгу»!
   – «Аляску»? – с интересом переспросил я. Куртка мне пока не нужна была – я лишь хотел узнать реальные цены. – Сколько?
   – Двести пятьдесят, – неуверенно проговорил цыган, видимо, сам испугавшись собственной наглости.
   – За двести пятьдесят я зайца в чистом поле на коленях догоню. – Я сделал вид, что рассердился. – Ладно, пиши свой телефон, надо будет чего – позвоню!
   Сложив свои обновки в модный полиэтиленовый пакет из «Березки» – презент от довольной цыганки, я пошел по рынку дальше. Заметив на краю рынка подозрительную кучку людей, я подошел к ним. Это были спекулянты, втридорога продававшие книги. Делая вид, что просто меняются книгами, они продавали дефицитные издания.
   Чуть дальше толпились пластиночники. Походил я и среди них, но на меня смотрели подозрительно и разговаривали неохотно, так как я был новенький и без «пластов». Пришлось уйти.
   Продуктовые ряды порадовали меня обилием вкуснятины, и я с удовольствием прикупил домашней колбаски, густой сметанки, сала, фруктов и живых раков. Выходя с рынка, увидел магазин в виде огромной бочки. Там продавали кубанские вина на разлив. Выстояв непременную очередь, я взял трехлитровую банку любимого «Лекаря».
   Загрузившись в машину поджидавшего меня Алика, я спросил его, где можно купить хорошие солнцезащитные очки – на рынке их ни у кого не было. Алик знал два вида очков – хорошие (импортные) и плохие (наши), и предложил заехать туда, где можно было найти первый вид, а именно в комиссионный магазин.
   Анапа почти портовый город, видимо, поэтому ассортимент в комиссионном магазине был почти такой же, как в «Березке»: одежда, мебель и аппаратура. Все импортное или сделанное «на экспорт». Была даже импортная бензопила, и я вспомнил шутку: «Это насколько же надо разочароваться в людях, чтобы бензопилу назвать «Дружба»». Правда, цены на все были убийственными, и на очень многих товарах стояла табличка с надписью «Продано».
   Я выбрал себе польские очки а-ля Сталлоне и подошел к отделу бытовой техники. Там были выставлены цветные телевизоры, катушечные магнитофоны разных фирм и даже недавно появившиеся кассетные магнитолы. Продавец был важный, как слон.
   – Скажите, пожалуйста, а у вас видики бывают?
   – Что?
   – Ну, видики – видеомагнитофоны? Продавец заинтересованно посмотрел на меня.
   – Был на прошлой неделе один «Филипс», только мы его к телевизору не смогли подключить – не показывал совсем!
   – Телевизор импортный?
   – Да, «Грюндиг».
   – А кассеты?
   – Там всего одна была, концерт Майкла Джексона.
   – Майкл Джексон американец, и кассета, скорее всего, была в американском формате NTSC, а видик «Филипс» читает только европейский PAL/SECAM, – пояснил я продавцу.
   – Что-что? – Мужчина явно не понял ни слова.
   – Ладно, проехали. – Мне было лень объяснять ему то, что должен был объяснять мне он. – Двухкассетные магнитолы есть?
   – Есть, «Шарп». – Продавец показал на большой красивый магнитофон «Шарп-777».
   – Нет уж, это для негров, у них плечи широкие, – безрезультатно пошутил я. – Поменьше есть что-нибудь?
   – Только однокассетная «Сони». – Мужчина показал мне симпатичный небольшой магнитофончик с приемником, убрав табличку «Продано».
   – Линейный вход есть?
   – Что?
   – Понятно, давайте сам посмотрю. – Я взял магнитолу в руки и сзади обнаружил гнезда линейного входа. Через него на кассету можно было записывать музыку с компьютера или с другого магнитофона. На передней же панели был вход для микрофона.
   – Сколько стоит?
   – Триста… Сто пятьдесят сверху.
   – Беру. Еще батареек два комплекта, микрофон и кассет чистых коробку, – попросил я.
   – Послушайте, а если видеокассета будет французская, она на видеомагнитофоне «Филипс» пойдет? – спросил продавец, пользуясь случаем.
   – Пойдет, только без перевода же!
   – А что, бывают кассеты с переводом на русский?
   – Бывают.
   – А к советскому телевизору его можно подключить?
   – Можно, только картинка черно-белая будет. Чтобы цвет был, надо поставить декодер PAL/SECAM.
   – Откуда вы все знаете?
   – Знаю, работа такая. – Я не стал говорить продавцу, что в молодости у меня в квартире стояли десять – двенадцать видиков. Я тогда профессионально занимался видеопиратством – перезаписью видеокассет. А в 2008-м у меня дома уже стоит рекордер HDVD, который по качеству в три раза лучше DVD и в шесть раз – аналоговой видеокассеты. В общем, мне, как говорится, приходилось быть «в теме».
   – Какая работа?
   – Техническая.
   – Жалко, знал бы, я бы видеомагнитофон себе бы оставил… Мы решили, что он нерабочий. У нас в городе пока вроде ни у кого нет. Послушайте, вы не оставите свой телефон для консультации, а я вам любой дефицит достану!
   – Любой дефицит? – Я задумался. – Кондиционер сможете достать?
   – Могу. Правда, советский, в Баку собирают, но по лицензии «Хитачи». В окно ставишь – весь дом прохладный, ни у кого в Анапе нет пока!
   – Оконник? Сколько? – Это было то, чего мне здесь остро не хватало. Особенно тяжело было заниматься сексом в душных комнатах.
   – Шестьсот рублей. Двести сверху.
   Это было очень дорого, но я все равно был очень рад. Кондиционер хоть как-то связывал меня с двадцать первым веком, и я купил бы его за любые деньги.
   – Когда привезете? – спросил я с равнодушным видом.
   – Завтра утром.
   Я отсчитал нужную сумму, оставил продавцу свой адрес, договорился о доставке на завтра, на утро. Прибавив еще четвертак, попросил его привезти с собой плотника, чтобы тот переделал под кондиционер окно. Долго жить в Анапе я не собирался, но отказать себе даже в неделе комфорта я не мог. Я познакомился с продавцом – его звали Илья Ваганович, – и мы даже обменялись телефонами.

Глава 4

   Нам песня строй пережить помогает…
   Я отвез покупки домой и решил прогуляться до городского пляжа – пешком по советской Анапе я еще почти не ходил. Да и пора было приступать к осуществлению первой части моего плана, для чего следовало узнать, кто из советских звезд будет выступать в ближайшее время в Анапе или соседних городах. Рассуждал я так: самому мне в Союз композиторов не пробиться, значит, нужна поддержка какой-нибудь звезды, которой надо подарить несколько «своих» песен. Идеальным вариантом, конечно, была бы Алла Пугачева – именно она любила раскручивать молодых и многообещающих, и вообще понятие «продюсер» пришло в СССР именно благодаря ей. Но, к сожалению, в Анапе она выступать этим летом не собиралась.
   Это я узнал из программки-афишки, висевшей в кассе самого большого концертного зала Анапы. В Анапе должны были выступать Хазанов, Ринат Ибрагимов, Эдуард Хиль, Жанна Бичевская, Мирдза Зивере (кто такая, интересно?), «Синяя птица», группа Стаса Намина (в рамках какого-то фестиваля) и другие, неизвестные мне артисты.
   Больше всех импонировал мне Стае Намин с «Цветами». Во-первых, у него были действительно хорошие песни. (Я знал это очень хорошо. В бытность свою студентом института культуры я играл на клавишных в пермской самодеятельной группе «Имени 1 апреля», и в нашем репертуаре были и наминские вещи: «Звездочка», «Летний вечер», «Старый рояль», «Честно говоря».) Во-вторых, насколько мне было известно, он был внуком Микояна, то ли авиаконструктора, то ли какой-то шишки из Верховного Совета. Его учителем музыки был сам Арно Бабаджанян. В общем, у Намина были связи и талант. Почему бы ему не предложить, например, его же песню «Мы желаем счастья вам!», хит восьмидесятых?
   У молодой, но всезнающей кассирши я выяснил, что группа «Цветы» расположилась в санатории «Анапа», после чего отправился через парк к городскому пляжу. По пути, выстояв очередь у киоска «Союзпечать», скупил все свежие номера центральных и местных газет – надо же держать руку на пульсе событий!
   Чем ближе я подходил к городскому пляжу, тем больше людей шли мне навстречу: отдыхающие, утомившись от полуденного зноя, с красными от солнца лицами и плечами, спешили занимать очередь в столовые или просто провести самую жару в тени. Сиеста в советском варианте!.. При таком активном народо-движении, подумал я, на пляже, наверное, уже никого не осталось. Но я глубоко ошибался – песка на пляже просто не было видно из-под полуголых тел. Причем чем ближе к воде, тем плотнее располагались отдыхающие. Непонятно было, где находились до этого все, кто шел мне навстречу. Казалось, что на пляже не только прилечь – ступить было некуда! Вот когда я в полной мере оценил достоинства санаторных пляжей!
   Приглядевшись, я все-таки заметил, что свободные места иногда все же появляются, но тут же оказываются занятыми ловкими советскими отдыхающими. Зрелище было очень прикольным. Купаться мне расхотелось, да и вещи оставить при таком скоплении народа я просто побоялся. Тихонько, бочком-бочком, я стал выбираться на асфальтовую дорожку, идущую вдоль пляжа. Отойдя метров на триста, в глубине парка я разглядел зонтики открытого кафе с неизменной очередью у входа. Это было очень кстати – довольно сильно сосало под ложечкой от голода, да и пора было отведать легендарного советского сервиса.
   Несколько столиков были свободными, но на них стояли таблички с надписью «Заказано», и я, незаметно от очереди, подмигнул толстому важному официанту, показав уголок красненькой десятки в нагрудном кармане. Он понимающе кивнул и, отодвинув очередь со словами: «Пропустите, заказ!», вежливо провел меня за столик. Сначала было как-то неуютно сидеть одному за столиком, ощущая на себе голодные взгляды стоящих в очереди людей, но после отличного шашлыка и пары стаканов любимого вина я успокоился. Даже стал разглядывать стоящих у входа дикарей, то есть курортников, остановившихся на частных квартирах, а не отдыхающих в санаториях по путевкам.
   К самому концу очереди подошли две стройные симпатичные девушки и пожилая женщина, почти старушка. Они без надежды смотрели на «гусеницу» из людей и о чем-то устало переговаривались. Вдруг одна девушка увидела меня и что-то активно зашептала подруге на ухо; та обернулась и с надеждой на меня посмотрела. Ее лицо мне показалось знакомым, и я решил проявить сочувствие.
   – Галя! Женя! Ну где вы ходите?! Я вас тут уже полчаса жду! Идите сюда! – громко сказал я, привстав и помахав рукой.
   Девчонки не растерялись, подхватили старушку под руки, протиснулись мимо понятливого официанта, расположились за моим столиком и вздохнули с облегчением. Обе они были очень даже ничего, особенно мне понравилась «Женя». У нее было тонкое, изящное лицо, длинные темные волосы, ухоженные руки, небольшая, но высокая грудь и длиннющие ноги.
   Официант тут же принес меню и предупредительно замер рядом. Это меня удивило: просто ресторан «Метрополь»!
   – Он что, ваш дядя? – сказала, тоже явно удивившись, «Женя», искоса поглядывая на нетрадиционного представителя советского общепита.
   – Почему, просто хороший работник, – ответил я не поведя бровью.
   – Наверное, передовик производства.
   – Да, победитель соцсоревнования!.. – хихикнула «Галя».
   – Что будете? – Я взял в руки меню. – Шашлык просто тает во рту!
   – Какой шашлык, милок, зубов-то нету ни фига! Мне бы кашки из какашки. – Бабулька оказалась тоже не без чувства юмора.
   Такой несоветской шутке улыбнулся даже невозмутимый официант и предложил веселой бабушке картофельное пюре с тефтелями.
   – У нее сразу два зуба выпали, а знакомых врачей здесь нет. Решила терпеть до Питера, – сказала одна из «внучек» и, видимо, решив не отставать от бабушки, добавила, взглянув на официанта: – А скажите, товарищ, ваши шашлыки раньше лаяли или мяукали?
   – Докумэнты спрашивали. – Официант не обиделся и поддержал старую шутку.
   От души посмеявшись, мы заказали шашлыков, салат оливье, минералку, бутылку непременного «Лекаря» и тефтели с пюре.
   – А мы вас знаем, – заговорщицким тоном произнесла «Женя». – Вы – Александр Бялко, только в гриме!
   – Да что вы говорите?!
   – Мы вас на дискотеке видели! Вы там поразили всех интеллектом и энциклопедическими знаниями в области процедуры захоронения!
   – Да ладно, мне просто диск-жокеи ответы подсказали, – заскромничал я.
   – Не похоже, – засомневалась «Женя», подставляя свой бокал.
   – Подсказали-подсказали, – сказал я, наливая девчонкам вино.
   – А мне? – засуетилась бабуля. – Отсутствие зубов мне пить не мешает! Наливайте, молодой человек, не стесняйтесь! Анекдот знаете? Приводит парень девушку к себе в гости в общежитие и спрашивает: «Что будете? Водку или спирт?» А она: «Ой, не знаю, все такое вкусное!»
   Очередь с завистью косилась на нас, глотая слюнки. Пресловутый советский сервис я так и не прочувствовал – все было вкусно, официант без задержки приносил заказанное, – и собеседницы были потрясающие, особенно бабуля. Мы познакомились: мои компаньонки были из Ленинграда, старушку звали Роза Афанасьевна, девчонок – Марина и Женя, причем «Женя» действительно оказалась Женей.
   – Это чтение мыслей на расстоянии, – скромно признался я, объясняя этот удивительный факт.
   – Вот еще! – Женя саркастически сморщила милый носик. – Просто вы влюбились в меня на дискотеке, следили за нами и подслушивали наши разговоры. Вот! Вы – Штирлиц, только в гриме!
   – Вай нот? Влюбиться пока не влюбился, но флюиды какие-то уже витают в воздухе, – честно признался я. – А я как вам? Наверное, ужасно нравлюсь?
   – Откуда эта мания величия? – шутливо осадила меня Женя. – Ой не просто совратить честную питерскую комсомолку пожилому, франтоватому провинциалу!
   – Женечка, не ешь его до конца, оставь мне кусочек! – присоединилась к нашему веселому стебу бабуля. – Если для тебя Артурчик староват, то я легко могу испытать на нем свой материнский инстинкт!
   За разговорами мы выпили почти две бутылки вина и расправились с шашлыками и тефтелями.
   – Может, пойдем? – робко предложила Марина. – Неудобно, мы уже почти час сидим.
   – Партия не торопится – нам куда торопиться? – смело заявила бабуля, но я поддержал Марину.
   – Да, действительно, что-то мы разболтались. Давайте на посошок! Подруга дней моих суровых, чекушка верная моя!..
   Я разлил до конца вино и сделал знак официанту, изобразив желание рассчитаться. Официант принес счет на 14 рублей 22 копейки и не моргнув глазом небрежно сунул мой четвертак в карман.
   – Теперь понятно, отчего такое уважение, – заметив это, сказала Женя. – Вы – граф Монте-Кристо! Только в гриме!
   – Уровень притязаний зависит от степени благосостояния, – выдала старушка, и я открыл рот от удивления.
   – Моя бабка – профессор, доктор филологических наук, – шепнула мне на ухо Женя. – Ты не удивляйся, это она просто косит под люмпеншу.
   – Похоже, наконец-то крепость падет, не выдержав штурма такого сочетания, – хитро скосив на нас глаза, произнесла профессор.
   – Какого сочетания? – переспросила Женя.
   – Кошелька и интеллекта!
   – Фи, бабуля, что за грязные намеки! – Женя строго посмотрела на бабушку. – Тебя с нами предки зачем отправили?
   – Блюдить вашу нравственность, – согласилась старушка и хитро подмигнула мне. – Кстати, насчет нравственности. Наши соседи здесь, Карабановы, довольно пожилые люди, очень любят на старости лет играть в прятки. Утром бабушка прячет самогон, а к вечеру, если дедушка его находит, уже прячется бабушка…
   Провожаемые участливым официантом, мы гордо продефилировали к выходу, не обращая внимания на шипение очереди.
   – Как приятно почувствовать себя белым человеком, – вздохнула Марина.
   – Да, Куршевель отдыхает, – шутливо согласился я. Правда, шутку никто не оценил.
   – А вы возьмите над нами шефство, а я уговорю Женю не скрывать свои чувства, – неожиданно предложила Марина.
   – Вы что, сговорились? – возмутилась Евгения. – Мы знакомы-то всего сорок минут!..
   – Смотри, довыпендриваешься – сама совращу! – Марина игриво ко мне прижалась.
   – Да, все понятно с вами, – сказала старушка и добавила, останавливая спор: – Молодежь, куда кинем кости? Какие будут предложения?
   – А пойдемте в кино. – Марина капризно дернула меня за рубашку. – Фильм «Пираты XX века» уже демонстрируют!
   – Идемте, – согласилась бабуля, – только в «Родину», там не так жарко, как везде.
   – Да я его уже смотрел, – опрометчиво сболтнул я.
   – Где смотрел? – удивилась Женя. – Фильм первый день идет… всесоюзная премьера!
   – В Москве, на спецпоказе в Доме актера, – стал выкручиваться я.
   – Врешь! – не поверила Женя. – Расскажи сюжет.
   Я вкратце пересказал сюжет. Чтобы проверить меня, милые дамы изъявили желание тут же пойти на ближайший сеанс. Сидя в темном зале, я с удовольствием снова смотрел первый советский боевик. Пока на экране бандит догонял в зарослях стройную мулатку, я, пользуясь случаем, взял Женю за руку. Она слегка вздрогнула, но руку не убрала. По-моему, «момент истины» был близок.
   После кино, выйдя на улицу, Марина с бабулей бурно стали обсуждать фильм, а Женя тихо сказала мне на ухо:
   – Извини, я ведь правда тебе не поверила, думала, что выпендриваешься перед нами.
   – А я и правда выпендривался, – пришлось признаться мне. – Хотел тебе понравиться…
   – Смотри не перестарайся – не отцепишь потом!
   – Чего это вы там шепчетесь? – Марина ревниво посмотрела на нас. – Хочешь моего Артурчика отбить?
   – Да я уже отбила!
   – Ничего себе, Роза Афанасьевна, посмотрите на нашу недотрогу! Отбила она!..
   – Все женщины одинаковы, только некоторые этого не скрывают, – глубокомысленно заявила Роза Афанасьевна. – Похоже, остаешься ты, Марина, с носом. Не хотите проводить нас до дому, вьюноша?
   Я резво выказал готовность – компания мне нравилась, с бабушкой и внучками было просто и интересно. Мы пешком дошли до их дома на Астраханской, в двух кварталах от моего жилища. Комнату им сдавала бесплатно родственница Розы Афанасьевны за то, что та «пристроила» ее дочку в питерский «сельхоз» и «курировала», чтобы не выгнали за полную тупость.
   Бабулька решила сиесту провести на диване и немножко вздремнуть. А я пригласил девчонок к себе в гости на раков. К ракам полагалось пиво, и я, позвонив Лехе, заказал 3 литра «Жигулевского» на разлив. В Союзе пиво было дефицитом, и выбирать особо было не из чего. Я лично помнил только два сорта: «Жигулевское» и «Мартовское» – хотя не любил ни то, ни другое. Девчонки пиво любили и поэтому обрадовались и «Жигулевскому». Я попробовал легендарное «Жигулевское» и поморщился: пиво было гадким, несмотря на ностальгию. Странное дело, газировку «Буратино» или «Тархун» я пил с удовольствием, несмотря на вредные ингредиенты.
   Пока девчонки варили раков, я сбегал за компьютером и в соседней комнате записал на компакт-кассету караоке-версию песни «Мы желаем счастья вам!», а на бумажку – текст песни. Жалко, караоке-песен у меня было немного – в основном народные или 70-х годов. Вследствие этого маячила проблема: каким образом я буду показывать песни? Можно, конечно, подыгрывать себе на гитаре или фортепьяно, но певец из меня был никакой. Ладно, можно отложить пока решение проблемы.
   – Артурчик, чего ты тут делаешь? – В комнату заглянула любопытная Марина.
   – Да вот, сочинил песню, хочу предложить Стасу Намину, – ответил я, прикрыв ноутбук газетой.
   – Правда?! Ты пишешь для Стаса Намина? Женя, иди сюда! Артур пишет песни для группы «Цветы»!
   – Да ладно тебе радоваться, они пока об этом не догадываются.
   – Спой, пожалуйста!
   Я включил фонограмму на кассетнике, а сам по бумажке пытался изобразить мотив. Прослушав два куплета, девчонки выхватили у меня текст и профессионально, на два голоса, исполнили третий. Причем у Евгении был высокий звонкий голос, как у Кайли Миноуг.
   – Как вы здорово поете! – неподдельно восхитился я. – Вы что, «музыкалку» заканчивали?
   – К твоему сведению, мы с Женей заканчиваем Московскую консерваторию имени Чайковского по классу вокала и даже поем в подпольном вокально-инструментальном ансамбле «Ласточки Кремля», – похвасталась Марина.
   – А почему не в Ленинграде? Там же тоже есть «консерва».
   – Есть, имени Римского-Корсакова, но у маман знакомые в московской, да и я захотела подальше от родителей, – призналась Женя.
   – Да мне вас сам бог послал! Поехали вместе со мной в санаторий «Анапа», там Намин живет, я хочу ему песню показать, а петь особо не умею!
   – Особо – это слабо сказано! – Девушки захихикали. – Мулявин из тебя никакой!
   Я позвонил водителю, и, пока мы заканчивали с последними раками, подъехала машина. Спрятав ноутбук в сейф, я взял магнитолу, и наша слегка выпившая компания отправилась к санаторию «Анапа». Он находился недалеко от автовокзала на улице Гребенской. За пять рублей вахтер сам проводил нас в большой киноконцертный зал, где репетировали «Цветы». Несколько ребят возились с аппаратурой на сцене, а двое стояли у входа и курили.
   – Опа, Саруханов! – удивился я, узнав одного из курящих. Правда, Игорь был совсем молодой, но такой же круглолицый и патлатый. – Здравствуйте! А где нам найти Стаса Намина?
   – Ничего себе, Игорь, тебя узнают, а меня нет! – второй курящий повернулся к нам, и я увидел знакомый прищур армянских глаз. – Здравствуйте, я Намин.
   – Меня зовут Артур, это Женя и Марина. Мы хотели бы показать вам новую песню.
   – Что за песня? Кто написал, ты?
   – Да.
   – Ну, давай…
   Я включил магнитофон и сунул девчонкам текст. Они запели прямо у входа. Во время пения вокруг нас собрались все остальные музыканты: Володя Васильев, Миша Файнзильберг и Саша Слизунов. Их привлекли поющие симпатичные девушки.
   – Звучки неплохие, и песня вроде ничего, – похвалил Саруханов.
   Надо же, ему понравились примитивные звуки проигрывателя караоке LG! Что бы он сказал, услышав мой Korg i3!
   – Не наш стиль, – категорически заявил Стае. – Это надо Кобзону или Магомаеву. С руками оторвут! А что за клавиши? Не узнаю звуки. Yamaha?
   – Korg. – Я растерялся: Стае Намин не взял свою самую популярную песню! Ничего себе прикол!
   – Korg? – с удивлением повторил Стае. – Какая модель?
   – «М-1». – Я все еще не мог прийти в себя, поэтому машинально ответил, вспомнив свой первый синтезатор. (Позже вспомнил, что «М-1» был разработан в 85-м году.)
   – Не видел такой, – с огорчением сказал Намин. – Новый какой-то?
   – Да, очень новый.
   – А еще песни есть?
   – Есть, только не с собой.
   – А откуда ты Игоря знаешь?
   – Да видел как-то на концерте, – соврал я.
   – Теперь он у меня играет. Мы его из «Синей птицы» переманили. Классный гитарист, музыкальную школу по классической гитаре закончил.
   – Да ладно, тебе, Стае, перехвалишь, – смущаясь, сказал Игорь.
   – А я думаю, что Игоря ждет потрясающая карьера поп-музыканта и композитора! – выпалил я. – Еще заслуженного дадут!
   – Поп – это от слова «попа»? – спросил с улыбкой Намин.
   – Нет, от слова «популярный»… А у тебя дед кто был, авиаконструктор?
   – Нет. В правительстве работал, за торговлю отвечал до 64-го года.
   – А вы почему название поменяли? «Цветы» ведь раскрученный бренд?
   – Что такое бренд, не знаю, а группа «Цветы» Министерством культуры запрещена… цитирую постановление… «как пропагандирующая буржуазные идеи хиппи»… – Стае вздохнул. – Вот такие дела. А в какой студии записывал?
   – В своей… у меня в Перми студия. – А что мне еще оставалось сказать? Что у меня дома музыкальный центр LG-караоке с его песнями?
   – В Перми студия? – с удивлением проговорил Стае. – Не слышал. От филармонии?
   – Нет, во дворце культуры. У нас завод имени Свердлова авиамоторный, богатый, он и выбил аппаратуру.
   – Ничего себе! А какой магнитофон… и сколько дорожек?
   Я задумался. Цифровой магнитофон в моем компьютере позволял записывать до ста дорожек – лишь бы «оперативки» хватало. Я сам записывал до двадцати четырех. А сколько мог записывать аналоговый магнитофон в 1979 году? Я решил не рисковать и скромно сказал:
   – Восемь. Магнитофон Fostex.
   – Сколько?! – У Стаса округлились глаза. – На «Мелодии» четырехканальник!
   – Да нет, Стае, я слышал, на «Мелодию» уже шестнадцатиканальный купили, – вставил Игорь.
   – Все равно… ни фига себе, провинция! Какая-то Пермь! Восьмиканальный магнитофон!.. – Намин покачал головой. – Слушай, а туда пристроиться можно на запись? Там кто рулит?
   Выхода у меня не было, поэтому я сказал:
   – Я… Только мне, наверное, придется скоро в Москву переехать.
   – А когда? Может, мы успеем? – Стае явно заинтересовался. – Ради такого дела мы и в Пермь приедем. На «Мелодию» пробиться вообще невозможно!
   – Я думаю, мне удастся все в Москву перевезти. По крайней мере, магнитофон.
   – Да магнитофон – это самое главное! Ничего себе!.. Это что же, у тебя будет частная студия? В Союзе? – Он с удивлением смотрел на меня. – О таком я еще не слышал!
   – Ну почему частная, найду какую-нибудь крышу – филармонию или ДК. Поможешь?
   – О чем разговор! – возбужденно воскликнул Намин. – Да у тебя очередь будет стоять из народных артистов!
   Мы поговорили еще немного, договорились встретиться завтра, после концерта. Стае дал нам контрамарки на концерт, и мы поехали домой. По дороге девчонки с интересом обсуждали знакомство, а я обдумывал комичность ситуации с песней «Мы желаем счастья вам!». Вообще-то она действительно не в формате нынешних «Цветов», более народная, простоватая, что ли. Но надо же, как поменяются вкусы у Стаса за какие-то пять – семь лет!
   Что же все-таки ему предложить? Чтобы было мелодичное и философское. Что-то из «Аквариума»? «Город золотой»? Там запутанная была история с авторами. Слова написал известный рокер Хвост, а автором музыки считался какой-то средневековый лютнист. Но потом выяснилось, что диск с этой мелодией выпустил советский лютнист Вавилов и будто бы он и являлся автором мелодии. Диск с мелодией услышал Хвост и написал на нее текст. В каком году вышел диск, я не вспомнил, поэтому «Город» отпал.
   В музыкальных файлах формата mpЗ есть вкладка, «тэг», в которой содержится дополнительная информация о песне: авторы, название альбома, стиль и прочее, в том числе год выпуска пластинки. Надо просто посмотреть в фонотеке, хранящейся в моем ноутбуке, содержание всех «тэгов» и выбрать песни, появившиеся после 1980 года.
   – Артур, ты чего задумался? – Женя положила руку мне на плечо. – Не расстраивайся, отдашь песню кому-нибудь другому.
   – Лещенко надо отдать, это в его стиле! – подхватила идею подруги Марина. – Или Мартынову!
   – Хорошая песня, на свадьбах в кабаках хитом будет, – изрекла историческое предсказание Женя. – А какие у тебя еще песни есть?
   – Песен-то навалом, записанных мало. – Я вздохнул. – Как показывать, если у меня ни «фоно» нет, ни гитары?
   – У меня есть гитара, – подал голос Алик. – Хорошая, немецкая, двенадцатиструнная, от брата осталась. Он в Германии служил, оттуда и привез… Сам погиб в аварии, а я играть не умею. Хочешь, продам?
   – За сколько? – с интересом спросил я.
   – Для тебя – полтинник! Девчонки переглянулись.
   – Бери, не думай, – шепнула мне Женя. – У нас в Питере концертная двенадцатиструнка на рынке не менее ста рублей стоит! А в магазинах их вообще не бывает!
   – Едем к тебе, Алик!
   Мы заехали к Алику, и он вынес отличную концертную гитару, правда, украшенную наклейкой с изображением обнаженной девицы. Я по дороге настроил гитару и даже спел под нее пару куплетов из песни «Вальс-бостон». Девчонки были в шоке.
   – Это правда ты написал? – спросила Женя.
   – Вроде так, – неуверенно произнес я. – А вы что, ее раньше слышали?
   – Нет… Песня – класс! Напишешь слова с аккордами?
   – Напишу, потом… сейчас не припомню третий куплет.
   – Спой еще что-нибудь, пожалуйста! – попросила Марина.
   – Да мы приехали уже, давайте завтра? Я вам напишу слова, и мы запишем на магнитофон пару-тройку «демо».
   – Что за демо? – в унисон спросили девчонки.
   – Ну, это презентационная кассета, которую композитор отдает исполнителю, чтобы дать представление о песне, – объяснил я.
   Мы договорились о встрече завтра с утра и распрощались. Дома я с нетерпением открыл ноутбук и стал изучать «тэги» песен, которые были хитами в свое время и по стилю могли подойти к репертуару «Цветов». К сожалению, в «тэгах» многих песен года выпуска пластинки не было – пришлось самому вспоминать. Конечно, песня могла быть написана ранее, а популярной стать только после выхода на пластинке в исполнении какой-нибудь звезды. Что в этом случае? Я решил, что для общественности доказательством авторства послужит дата регистрации «моей» песни в ВААП, а возмущенного автора успокоит энная сумма из полученных мною авторских отчислений.
   Стоп! Раз Саруханов пока широко не известен, значит, он пока не написал свои знаменитые хиты «Это не судьба» и «Желаю тебе». («Скрипка-лиса» тоже была популярной песней, но мне лично не особо нравилась.) Значит, берем две! Также я вспомнил статью из газеты про Леонтьева: раз он только начинает – значит, не написаны еще «Исчезли солнечные дни» и «Августин». Для начала хватит.

Глава 5

   Звонок:
   – Алло…
– И тебе «Алло», добрый человек!
   Ближе к ночи я решил прочитать газеты, которые купил днем. Перелистывая страницы, я обнаружил шикарную новость: Алла Пугачева через два дня будет давать концерты в Сочи, в концертном зале «Фестивальный»! Это был отличный шанс – до Сочи на машине можно добраться за несколько часов. У меня в телефоне была книга об Алле «Ступени славы» с подробным жизнеописанием певицы и списком всех ее хитов по годам. Надо только выбрать более поздние. Я посмотрел список: 1985 год – «Паромщик» и «Озеро надежды»; 1986 год – «Прости, поверь» и «Надо же»; 1987 год – «Найти меня». Что ж, для начала хватит.
   Перед тем как записать песни, я еще раз порылся в компьютере в поисках программ или информации, которую можно было как-то использовать или продать. Из программ, кроме стандартных, были: Photoshop SC2 – для обработки цифровых фото; Cubase Studio – для записи многоканальной цифровой музыки; Wave Lab 5 – для обработки цифровых звуковых файлов; Nero 6 – для записи дисков; Vegas – для обработки и записи видео.
   Были еще две классные игры – «стрелялки»: Serious Sam 2 и Far Cry. Имелась большая коллекция цифровых фото, библиотека фантастики, фонотека и три фильма: «Ван Хельсинг» – насыщенный спецэффектами шикарный фильм про борца с вампирами, «Место встречи изменить нельзя» и «Маскарад» – красивая порнушка. Из стандартных игрушек обнаружились интернет-шашки, шахматы, «Сапер», пасьянсы, покер, тетрис на двоих. Кстати, тетрис! Его же изобрел Алексей Пажитнов, наш компьютерщик, где-то в 80-х годах, а деньги за изобретение стал получать только после перестройки. Когда же именно он изобрел тетрис? Я напряг память и вспомнил, что работал он тогда на советском компьютере «Электроника». Значит, надо просто узнать, производят уже «Электронику» или нет. Хотя в любом случае большие деньги за тетрис можно получить только на Западе. За фильмы – тоже. Игры и программы нельзя пока продать даже там – еще даже нет понятий «цифровой звук», «цифровое фото», «цифровая музыка». Значит, пока остаются только песни. Сейчас основная проблема – пробить их наверх.
   Весь остаток вечера я переписывал тексты песен и аккорды для гитары. Девять суперхитов! У большинства композиторов за всю жизнь не было столько.
   Плюс «Вальс-бостон» и «Мы желаем счастья вам!». Итого одиннадцать! Отлично!
   Утром, когда я вернулся с традиционной для себя утренней пробежки, у дверей дома стоял «жигуленок». Приехал лично Илья Ваганович, продавец из комиссионки, привез кондиционер и плотника. Пока плотник работал, Илья Ваганович расспрашивал меня о технических новинках и западных технологиях. Особенно его интересовали видики и эротика на видео. Сам он сказал, что сдали в магазин новинку, маленький кассетный магнитофон с наушниками – один из первых плееров Walkman Sony.
   О компьютере «Электроника» он ничего не слышал. Рассказал, что привозили как-то один импортный компьютер, но как им пользоваться, никто не знал, поэтому его вернули обратно хозяину.
   – А вы не помните адрес хозяина? – заинтересованно спросил я.
   – И хозяина знаю, и адрес, и телефон, – ответил как на духу Илья Ваганович. – Это Васильич, помощник капитана на сухогрузе «Петр Васев». Васильич постоянно за бугор ходит, всякие штучки нам сдает. Он сейчас как раз дома, в Анапе, записывай телефон.
   – А не сдавали вам какой-нибудь импортный синтезатор?
   – Это электроорган? Нет, такие вещи только на заказ – дорогие больно!
   – А кто заказы берет?
   – Ну, Васильич и берет, у него на сухогрузе слона можно спрятать – ни один таможенник не найдет! У него и каталоги есть с ценами, правда, накручивает он пятьдесят процентов, но берет даже рублями – по курсу четыре рубля за доллар.
   – Хороший курс, – со вздохом сказал я.
   – Да, очень дорого, – кивнул продавец, не поняв меня.
   Тем временем плотник закончил установку кондиционера и включил агрегат «на пробу». Весело задул холодный воздух. Это был кайф, наконец-то я почувствовал себя белым человеком!
   – Слушай, Артур, здорово холодит! – оценил достоинство кондиционера Илья Ваганович. – Надо себе тоже взять, а то я денег пожалел, думал, вентиляторами обойдусь. Как, интересно, он работает?
   – Как холодильник – гоняет по трубкам фреон, а трубки проходят через вентилятор, – объяснил я.
   – Просто. А наши раньше не делали почему-то, – вставил плотник.
   – Когда наши что-то сами могли придумать?! – Илья Ваганович махнул рукой. – Ну ладно, мне на работу пора…
   Мы распрощались, и я пошел на кухню завтракать. Дома, в 2008-м, я не мог позволить себе завтракать каждый день красной икрой, поэтому сейчас кушал деликатес с удовольствием и без спешки. Жаль, чай был неважнецкий – «индийский» непонятного сорта. Я заел икру домашней колбаской и отполировал густой, как масло, сметаной. Ох, хорошо!.. Надо бы полежать на диване, но тут раздался звонок в дверь – пришли Женя и Марина.
   – Икоркой завтракать изволите? – язвительно проговорила Женя.
   – Угощайтесь, девочки! Таможня дала «добро»! – я уже досыта наелся икры и сейчас понимал киношного таможенника Верещагина.
   – Спасибо, мы позавтракали, – сухо сказала Женя. Она выглядела излишне строгой сегодня, наверное, решила, что была вчера излишне откровенной.
   – А я ужасно люблю красную икру, – сказала Марина. Она уже накладывала толстый слой икры на хлеб. – И черную тоже!
   Я осторожно налил всем чаю и решил развеселить подружек.
   – Девчонки, последний анекдот слышали? Встречаются двое. Один спрашивает: «Ты чего весь в синяках?» Другой отвечает: «Да вот, бумеранг нашел, от него и синяки». «Да выкинь его на фиг!» – «На, сам выкинь!»
   Девчонки засмеялись, и я предложил:
   – Может, коньячку для голоса? У меня еще остался «Арарат».
   Увидев шикарную бутылку, Женя и Марина закричали от восторга, забыв про строгий вид и скромность. Женя теперь выглядела жизнерадостней.
   – Откуда это чудо? – спросила она.
   – Взятка, – честно признался я.
   – Наливай быстрей, Артурчик, не томи! В жизни такого не пробовала, – простонала Марина.
   – Эй вы, ханжи и алкоголички! Не заработали еще!
   – О да! С такими напитками я скоро стану алкоголичкой. – Марина покачала головой. – Потрясающий запах! А вкус!..
   – Да, не хуже «Реми Мартен»! – с видом опытного сомелье произнес я.
   – Артур, я уже не различаю, когда ты говоришь серьезно, а когда нет, – призналась Женя.
   – Ну все, хватит пьянства, идемте работать, – сказал я, решив сменить тему.
   Мы зашли в комнату, я приготовил магнитофон и микрофон, отдал девчонкам тексты и взял гитару.
   – Слушай, а почему у тебя так прохладно, даже холодно? – Женя поежилась.
   – Это кондиционер, сейчас убавлю температуру.
   – Что такое кондиционер? – хором спросили девчонки.
   – Холодильник с вентилятором… Мы петь будем сегодня? – с наигранной серьезностью произнес я.
   Прослушав «Желаю тебе» и «Это не судьба», девчонки неожиданно замолчали и переглянулись.
   – Что, не понравились? Это мои любимые песни.
   – Артур, я вчера с Мариной всю ночь проговорила, – сказала Женя. – А зачем тебе отдавать песни кому-то? Песни просто супер! С такими песнями любая группа сразу станет знаменитой. Тебе надо создать свою группу! Возьми нас! Я с Маринкой… мы согласны даже бросить свой ансамбль!
   Я задумался. Идея была хорошей, только для начала надо заиметь связи и деньги на аппаратуру. Есть песни мужские и женские – значит, в коллективе должны быть солисты и солистки. Есть песни для высоких голосов и низких – значит, в ансамбль нужно взять сопрано и обязательно хотя бы один бас. Русские песни на Западе не пойдут – значит, нужны англоязычные солисты.
   – Девочки, а вы английский знаете?
   – Женя знает отлично – у нее мама преподаватель английского в универе, а я так, на четверочку, – призналась Марина.
   – Да ладно скромничать, нормально знаешь, только выговор питерский, – сказала Женя. – Язык ведь несложный.
   – Кстати, девочки, вы знаете, что самый простой язык в мире – китайский? На нем разговаривают полтора миллиарда человек! Шутка! А если по делу – будем выходить на международный уровень!
   Я поделился с девочками своими мыслями о составе группы.
   – У нас в «консерве» кто хочешь есть, – сказала Марина. – И басы, и баритоны. Все профессионалы – хоть сейчас на сцену!
   – Ну, не скажи, Марина, – возразила Женя. – Во-первых, у нас все-таки в основном классическое образование. Если преподы узнают, что мы эстраду поем, – выгонят на фиг! Во-вторых, английский знают не все…
   – А в-третьих, человек должен быть артистичным и подвижным. На сцене нужно уметь держаться свободно, непринужденно и уметь танцевать – это вам не арии на сцене исполнять! – уверенно добавил я. – А вы что, в ваших «Ласточках» не эстраду поете?
   – Рок, только в «консерве» об этом никто не знает, – ответила Марина. – Мы в ДК железнодорожников репетируем.
   – Это все хорошо, только нам сначала надо денег заработать на аппаратуру, костюмы и запись. А главное, связи наверху заиметь!
   Я рассказал девчонкам о сочинских концертах Пугачевой.
   – А если ты, – Женя посмотрела на меня, – пока звезд ублажать будешь, все свои песни на них потратишь?
   – Все не потрачу – я жутко талантливый! Слушайте еще одну!
   Я пропел им все приготовленные песни. Женя и Марина как профессионалы схватывали мелодию на лету, и где-то часа через два у нас было готово две демо-кассеты – одна для Стаса Намина, другая для Пугачевой. Не успели мы тяпнуть за окончание работы, как раздался звонок в дверь – это явилась бабуля-профессор.
   – Я пришла вас блюдить. Чего это вы тут делаете? Я думала, вы давно на пляже. О, а это что такое… «Арарат», настоящий! Артурчик, я тебя люблю!..
   – Бабуля, мы тоже любим Артурчика и хороший коньяк – тут осталось всего грамм сто!
   – Вкус настоящего старого коньяка понимаешь только в зрелом возрасте. Вон, пейте свое пиво! Артурчик, наливай! Мне коллега-профессор рассказывал, как к нему на экзамен студент коньяк принес. Профессор сказал: «О, коньяк – это хорошо!» А наглый студент возразил: «Нет, профессор, коньяк – это «отлично!»»
   Профессорша отобрала у нас остатки коньяка и забалдела с бокалом в кресле.
   – Бабуля, а у тебя есть знакомые в филармонии или Госконцерте? – спросила Женя.
   – А тебе зачем? – поинтересовалась разомлевшая профессорша.
   Пришлось рассказать ей идею про супергруппу и дать послушать демо-кассеты. Бабуля молча прослушала все песни, достала из сумочки очки, протерла их, водрузила на нос и посмотрела на меня умными глазами.
   – Артур, вы или великий талант или великий мошенник! «Найди меня» и «Августин», конечно, лабуда, но «Вальс-бостон» и остальные песни – это просто гениально!
   – Роза Афанасьевна, «Августин» и «Найди меня» – песни ритмичные и зажигательные, здесь все зависит от удачной аранжировки и хорошей аппаратуры, – объяснил я.
   – А вы сможете сделать удачную аранжировку?
   – Не сомневайтесь, – уверил я. – Не хуже Добрынина!
   – Бабуля, нам нужен выход на какую-нибудь шишку из мира эстрады! – сказала Женя.
   – Телевидение, фирма «Мелодия», Союз композиторов, московская филармония, Пугачева, – уточнил я.
   – Пугачева… – Роза Афанасьевна задумалась. – Ну, с Аллой я не знакома, а вот Женечку Болдина знаю отлично.
   – А кто это? – спросила Марина, явно не читавшая «Ступени славы».
   – Это директор-администратор ее коллектива, – пояснил я. – По совместительству любовник.
   – Ну, это пока только слухи, – притормозила меня профессорша. – Я его знала, когда он был еще директором программ фестивального отделения Росконцерта. Евгений Борисович Болдин. А с Аллой они познакомились год назад, в мае. Вообще-то он пока женат, и у него дети. Я хорошо знаю его маму, сейчас позвоню ей в Москву, у меня есть ее домашний номер.
   Она порылась в своем ридикюле, нашла пухлый замусляканный блокнот и, заказав разговор по межгороду, дозвонилась до Москвы. Узнала, что Болдин уже в Сочи, готовит концерт. Она спросила телефон гостиницы в Сочи и узнала, в каком номере проживал Болдин.
   – Алло, Женя, это Роза Афанасьевна, из Питера, помнишь? Ну и отлично! Да, отдыхаем, в Анапе. Почему рано, время уже полдвенадцатого! Да ничего не случилось. Просто моя внучка поет в группе у Артура, замечательного композитора, у него есть шикарные песни, и я уверена, что они понравятся Аллочке. Ты моему вкусу доверяешь? Ну и отлично! Когда им подъехать? Завтра, к пяти? На мою фамилию, Селезнева. Хорошо! Спасибо! И с Женечкой, кстати, познакомишься наконец. Ну пока. Целую!
   

notes

Примечания

1

   Девушка (цыган.) – Здесь и далее примечания автора.
Купить и читать книгу за 89 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать