Назад

Купить и читать книгу за 29 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Бандитский террор

   В карельских лесах взрываются лесовозы. Кто-то явно хочет сорвать поставки леса за границу… Криминальные группировки, занимающиеся этим бизнесом, на грани войны. Кто поможет избежать разборок? Конечно же, он – знаменитый «Шерлок Холмс» наших дней – «сыщик в законе» Сергей Казаков. Именно ему поручает его босс выяснить, кто стоит за лесным, «зеленым» террором.
   Убийство финских тележурналистов выводит сыщика на след. Но кто прикрывает «зеленых» террористов: экологи? сектанты? наркоторговцы? Или нити ведут еще дальше – к зарубежным заказчикам? Распутать это дело Сергею помогают местные пацаны, питерские братки, спецслужбы и ловкая журналистка Алена.


Седов Б. К Бандитский террор

Часть первая
ТРОЕ ВЫШЛИ ИЗ ЛЕСА

Глава 1
ПРОБЛЕМЫ ВСЕГДА ХОДЯТ СТАЕЙ

   Белая карельская ночь подходила к концу. Посреди соснового леса, на краю обширной вырубки, носившей следы недавнего варварского лесоповала, мирно спали два трелевочника, тут и там стояла соответствующая техника. На другом конце делянки, возле лесной дороги, разбитой в хлам колесами лесовозов, притулились две большие армейские брезентовые палатки. Здесь тоже спали. Вырывающийся из палаток многоваттный храп свидетельствовал о том, что их обитатели вели перед сном долгую и упорную борьбу с зеленым змием. Более вокруг никаких признаков присутствия человека не наблюдалось. Лишь один раз из палатки вылез, пошатываясь, мужик, оросил прямо перед входом почву и тут же скрылся обратно в брезентовые недра.
   Около четырех часов с той опушки, возле которой стояли машины, среди кустов и сосен замелькали силуэты четырех человек. Это были парни средней крепости в камуфляжных комбинезонах, с немецкими армейскими рюкзаками за плечами. У одного к рюкзаку был прикреплен старый, но добрый вид оружия под названием «обрез». Лица пришельцев скрывали маски-«омоновки». Двигались они бесшумно, что выдавало немалую практику передвижения по лесным просторам. Навстречу им из зарослей возле кромки леса вышел персонаж, одетый точно так же. Только был он гораздо более серьезной комплекции. В руках он держал карабин «Сайга».
   – Ну как? – едва слышно спросил его один из прибывших.
   – Порядок. Весь вечер водку жрали. Сейчас их пушкой не разбудишь. Пошли?
   Пришельцы неспешной, но уверенной рысцой двинулись к технике. Точными движениями они закладывали в разные места машин небольшие свертки. Раз, два, три… Работали они не то чтобы очень быстро, не как в голливудских боевиках, но все-таки достаточно слаженно. Лишь пару раз прошелестело:
   – Да не мешай ты, кретин, вон же топливный бак… Минут через десять пришельцы закончили свою работу.
   – А теперь быстро двигаем к лесу.
   – А может, я останусь, погляжу? Я догоню вас потом. В случае чего уведу их в сторону, – притормозил амбал с ружьем.
   – Чего искать на жопу приключений? И так услышим. Пошли.
   Крепкий парень послушно двинулся вслед за остальными. Пятерка ночных визитеров углубилась в лес. Шли они быстро, уверенно выбирая дорогу в темноте – так умеют ходить лишь те, для кого лес дом родной – и вскоре растворились среди деревьев. Над делянкой снова воцарилась тишина.
   Правда, длилась она, эта тишина, недолго. Примерно через полчаса пять раз грохнуло. Над машинами рванулись ослепительно-рыжие огненные столбы. По бокам одного из тракторов медленно поползло пламя. Омерзительно запахло паленым… На шум из палаток начали выскакивать полуодетые, ничего не понимающие люди. Они тупо озирались, а потом толпой бросились к трелевщикам и тракторам. И долго переминались возле них, не в силах осмыслить очевидный факт: работать им наутро уже не придется. Вся элегантная западная лесозаготовительная техника превратилась в груду никому не нужного металла.
   – Это что же, взорвали технику-то? – наконец тупо пробормотал кто-то.
   – Нет, блин, сама взорвалась!
   – Кто ж это?
   – А чего ты у меня спрашиваешь? Погуляли, мать ети… Звони начальству.
   Остаток ночи лесорубы бродили вокруг своих искореженных машин – и все пытались собрать мысли воедино, сообразить: что же делать дальше? А потом, как водится в России, махнули на все рукой. Решили: пускай начальство разбирается – и отправились к палаткам допивать оставшуюся водку. А что было еще делать? Никаких мыслей по поводу произошедшего ни у кого не возникало. По причине исключительности ЧП. Оставалось только снова напиться.
* * *
   Расул Ишмуратов, большой человек в здешних местах, ни внешне, ни по манерам совершенно не походил на традиционный образ криминального авторитета «кавказской национальности». Он был вежлив, элегантен, а на великом могучем разговаривал правильно и почти без акцента. Но иногда ее прорывало – и тогда Ишмуратов выражался очень эмоционально, со свойственной Востоку заковыристой цветистостью.
   Вот и сейчас, приехав на делянку и осмотрев место происшествия, Ишмуратов выдал перл.
   – Ты, дерьмо самки шакала, куда ты смотрел? – орал он на бригадира.
   Тот молча переминался с ноги на ногу. Вопрос, был, понятное дело, риторическим. От бригадира на три шага шибало таким спиртным выхлопом, что бесчисленные комары валились без чувств на землю. Понятно было, что ночью его самого могли украсть – и он бы ничего не заметил.
   Впрочем, Ишмуратов быстро успокоился.
   – Ладно, с тобой мы потом поговорим. А сейчас исчезни с моих глаз. Антон! – повернулся он к одному из трех спутников, почтительно стоявших в трех шагах у него за спиной, возле джипа с тонированными стеклами. Один из них был здоровенный парнище в кожаной куртке, весь вид его свидетельствовал о решительном характере и не слишком выдающемся интеллекте. Двое других были одеты в дорогие костюмы и выглядели как люди, занимающиеся более тонкими видами деятельности, чем вождение автомобиля и махание кулаками.
   Один из этих двоих двинулся на зов шефа – человек лет сорока, среднего роста, с длинным и как-то странно подергивающимся лицом.
   – Слушаю вас, Расул Тенгизович.
   – Пойди посмотри, что там с этим железом.
   Тот, кого назвали Антон, подошел к одному из искореженных трелевочников. Антон Нефедов когда-то служил в Афганистане, в какой-то мрачной спецчасти. По возвращении домой, как это случается с «афганцами», запил и загулял, погорел на наркоте, угодил на зону, потом еще где-то кантовался. В итоге оказался в службе безопасности Ишмуратова. На делянку, где произошло ЧП, его взяли по той причине, что о взрывчатке он знал все.
   Нефедов неспеша осмотрел трелевочник, перешел к другому, затем тщательно произвел осмотр всей остальной техники. Пока он этим занимался, двое других приехавших на машине хранили молчание. Что же касается незадачливых работяг, то они укрылись где-то в складках местности.
   – Да, Казак, а ты что стоишь? Иди тоже, посмотри по своей части.
   Казак был куда моложе Нефедова, ему было не больше двадцати пяти, крупный парень с ничем особо не примечательным лицом. Он тоже направился к раздолбанным машинам, но не дошел до них, а стал кружить возле, внимательно изучая землю, а потом двинулся к опушке. Скрылся за кустами, там что-то зашуршало.
   – Ага! – послышался его негромкий возглас. Наконец оба подошли к Ишмуратову.
   – Ну, что скажешь? – обратился тот к Нефедову.
   – Все, чипец. Проще новые машины купить, чем эти отремонтировать.
   – Да я о другом! Что скажешь, как их грохнули?
   – Нужна, конечно, серьезная экспертиза. Но на первый взгляд рвали хорошей взрывчаткой. И закладывали с умом. Знали куда, чтобы уж точно развалить до упора. Но вот что странно… – Антон замялся.
   – Да не тяни ты!
   – Я не уверен до конца, но мне кажется, это делали не профи. Или даже скорее так: ну, вот если бы кто послал первогодков из нашего взвода одних на дело. В смысле – кое-что они знают – и немало, из книжек так не натуркаешься. Но опыта нет.
   – А ты что думаешь? – обратился Ишмуратов к Казаку.
   – Работало пятеро. Все в десантных ботинках. Ушли в лес. Один долго сидел вон в тех кустах. Пас, должно быть, этих обалдуев. Ныкался так себе, не слишком умело. Но, в общем, от пьяных работяг спрятаться – тут особого ума не надо. И я согласен – это не профессионалы. Топтались много. Но соображение у них есть. Пришли из тайги. У нас бы в окрестностях чужаков заметили. А так… Где хочешь выйдут – и поминай, как звали.
   Нефедов посмотрел на Казака с уважением. Он сам не в писарях служил. Но вся эта таежная грамота была выше его понимания – вырубку покрывал густой ковер из веток, так что никаких внятных следов на них не осталось. А вот тем не менее…
   Между тем Ишмуратов погрузился в размышления.
   – Кондрат, что ли, решил наехать? – наконец изрек он. – Он вечно нанимает не пойми кого. Экономит, блин.
   – А смысл?
   – А смысла как раз много. У меня крупная поставка в Финляндию. И техники лишней нет. А финики ждать не любят. Сгорит хороший канал.
   – Но у вас не одна делянка. Если бы все сразу…
   – Но ты ж знаешь, менты зашевелились. Не наши, из Петрозаводска. Начали интересоваться, кто и почему лес рубит. Нет, это точно какая-то подстава. Не согласен, я вижу?
   – Расул Тенгизович, как-то все заковыристо сделано для этой глухомани. Я понимаю – облили бы машины бензином да подпалили. Или пришли бы да мужикам наваляли… Кондрат – мужик простой. Он бы так и поступил, если бы хотел на вас наехать. Он же как танк – прет напролом.
   Кондрат был не менее серьезным человеком, чем Ишмуратов. Он, в числе прочего, тоже занимался поставкой «левого» леса в Финляндию. Правда, его вотчина была в соседнем районе. До сил пор у Расула с ним не было никаких трений. Но главное было даже не это. Конфликты между разными «лесовиками», разумеется, случались то и дело. Иногда поджигали лесные склады. Бывало – нападали на участки. Еще чаще – на лесовозы конкурентов. Но такие методы были чем-то новым. А Кондрат – не из тех, кто открывал новые пути. Он предпочитал действовать по старинке.
   Вообще-то вся схема лесного бизнеса была проста как репа. Подставная фирма оформляла вполне законным образом пару-тройку легальных делянок. А вдобавок к ним возникали десятки «левых». С них везли лес на склады, где он легализовывался. На деревьях же не написано, где они срублены. А отследить количество непросто. Вернее, просто. Но люди, которые этим должны заниматься, тоже хотят есть и пить. Узким местом была как раз дорога до лесного склада, где «левые» лесовозы время от времени тормозили менты, которые, впрочем, тоже любят деньги. Иногда они заворачивали лесовозы обратно. Иногда накрывали «левые» делянки. Но такие потери являлись как бы естественными неизбежными издержками. Вместо «попалившейся» фирмы тут же возникала новая. И все дела. Бизнес процветал. Но, вообще-то, лишнего шума вокруг всей этой возни никому не хотелось.
   Ишмуратов занимался не только лесом. Его район был приграничным – а значит, в руках Расула Тенгизовича были нити очень многих серьезных дел. Рядом лежала страна, член Евросоюза. Ну а граница… Да какая может быть в тайге граница? Так что дела тут мутились разные и интересные.
   – А ведь правильно говоришь, – подумав, сказал Ишмуратов. Непонятка какая-то. Ладно, поехали, буду шевелить мозгами. И ты скрипи!
   – А с этими что делать? – спросил амбал, кивнув в сторону палатки.
   – Ничего. Объясни им, что если кто хоть слово вякнет о том, что случилось, – пожалеет, что на свет родился. И пусть проваливают.
   На лице амбала проступило некоторое удивление от проявленного шефом гуманизма, но приказ есть приказ – и он отправился делать, что велено.
   Ишмуратов проявил гуманизм не от широты души. Можно, конечно, было бы заставить работяг вкалывать бесплатно, отрабатывая ущерб. Но Карелия – место малолюдное, от серьезных неслабых мужиков, кинутых рабами в тайгу, можно ожидать чего угодно. А инстинкт, который выручал Ишмуратова много раз, подсказывал, что в данной ситуации чем меньше шума, тем оно лучше.

   Проблемы имеют такое гнусное свойство – они всегда ходят большой компанией. Машина уже подъезжала к городу, когда у Ишмуратова зазвонил мобильник.
   – Ну? – коротко бросил он.
   Выслушав что-то, Ишмуратов поморщился:
   – Ладно, мы уже подъезжаем. Расскажешь. Ты где? В конторе?
   – Ну вот, – обернулся он к Казаку. – Я ж тебе говорил, что все только начинается…
   Город, в который они въезжали, был типичным карельским райцентром, застроенным большей частью блочными домами брежневской поры. Не самое захудалое место в Карелии – сто пятьдесят километров от Петрозаводска. Но на северо-западе, откуда только что прибыла машина – вот там была уже полная глухомань. Болота и леса. Леса и болота. Да еще прекрасные озера, которыми славится Карелия. Рай для туристов – тех, которые с палатками и на байдарках. Но даже эти неунывающие романтики сюда совались редко.
   Машина шла по плохо асфальтированным улицам к центру, где примостилось нестандартное здание библиотеки – круглое, построенное в конце семидесятых, когда среди советских архитекторов в моду вошел модернизм. Смотрелось оно среди бетонных коробок своеобразно, но являлось местным ориентиром. Если приезжий, запутавшись в местности, спрашивал дорогу к офису Ишмуратова, ему говорили: вон увидите круглую бетонную фигню…
   Недалеко от библиотеки и располагался офис фирмы, где Ишмуратова встречал Алексей Князев, глава службы безопасности.
   Офис внешне выглядел скромненько – он располагался в помещении, ранее принадлежавшем какой-то конторе. Понятное дело, формально хозяином лесозаготовительной фирмы являлся не Ишмуратов, а совсем иные люди. Поэтому никакой помпы не требовалось. Железная дверь в облезлом одноэтажном здании из белого кирпича, разве что обнесенном новенькой решеткой, возле которой маячил охранник внушительного вида и пасся синий джип Князева. Зато внутри все было как надо – всякие там компьютеры, кондиционеры, факсы и прочие достижения техники. Словом, попав внутрь, можно было подумать, что находишься в Питере или Москве, в офисе средней руки.

   Князев сидел в своем кабинете. Это был крупный, несколько полный человек средних лет – какими бывают те, кто в молодости серьезно занимался спортом, а потом прекратил; с круглым лицом, украшенным пышными черными усами. В нем было что-то неистребимо ментовское. Он, разумеется, уже в подробностях знал о том, что произошло. В кабинете присутствовал и Ишмуратов.
   – Ну, рассказывай! И они вот пусть послушают, – Расул Тенгизович кивнул на Казака и Нефедова.
   Князев начал:
   – Мне сообщили люди из Петрозаводска. Сюда едет телевизионная группа. Не местная. Финики. Но почему-то приехали из Питера. С ними одна девка, вроде русская. Сейчас, должно быть, на пути к нам.
   – Вот! Началась какая-то фигня! – бросил Ишмуратов. – Но теперь я хоть точно знаю, что это не Кондрат. У него на такие завороты просто мозгов не хватит.
   – Может, они, конечно, и не по нашу душу едут, – сказал Князев. – Ну, там снимать прекрасную страну Карелию или остатки лагерей: хреначить очередной фильм об ужасах сталинского режима. Но мне такие совпадения очень не нравятся. Тем более что лес-то мы гоним финикам.
   – Что предлагаешь? – спросил Ишмуратов.
   – Может, их наладить отсюда по-тихому? К примеру, неизвестные хулиганы им ветровое стекло разобьют и колеса проколют. Что взять с дикой русской провинции?
   Ишмуратов задумался.
   – Можно, конечно. Только, знаешь, хочется мне понять, откуда ветер дует. Что-то тут не сходится. Сюда ехать из Финляндии через Питер – это ж в Москву через Владивосток! К тому же! Я хочу знать, какая падаль за всем этим стоит. Вот что. У нас Казак на то и работает, чтобы с такими делами разбираться. Вот пусть и выясняет. Ты ведь, насколько я знаю, по-фински рассекаешь. Казак, ты все понял?
   – Понял.
   – Если все понял, тогда приступай к делу.

   Сергей Казаков работал у Ишмуратова, если можно так выразиться, специалистом по особым поручениям. Несколько лет назад хорошие люди рекомендовали его Расулу в службу безопасности. Там он хорошо себя проявил, разбираясь в разных запутанных вопросах, хотя и не был в прошлом ни ментом, ни гэбистом. Талант, наверное. Вроде как Шерлок Холмс. Дело не в том, что он умел ориентироваться в лесу как дома – этому-то его обучили на службе в армии. Там и не тому учили. Но вот раскручивать разные заморочки – до этого он дошел своим умом.
   Казак вышел из конторы и направился в глубь местных дворов. Пройдя несколько улиц, он подошел к одному из блочных домов, поднялся на второй этаж и, открыв дверь, проник в обычную трехкомнатную квартиру, обставленную с шиком семидесятых годов. Большая комната выглядела так же, как многие десятки подобных по всей нашей необъятной стране. Одну стену занимала шведская стенка, напротив – двуспальный диван, два мягких кресла – ну и так далее.
   В стенке, разумеется, стоял разнообразный хрусталь. Словом, обстановка, оставшаяся от хозяев, которые рванули куда-то в более культурные места и очень радовались, что смогли выгодно сдать квартиру в глухом райцентре. Новыми здесь были только здоровенный жидкокристаллический телевизор и навороченный музыкальный центр, вокруг которого были разбросаны диски исполнителей мрачной хэви-металли-ческой музыки.
   Казак, не теряя времени, сбросил свой дорогой костюм и извлек из шкафа стандартную одежду небогатого человека – потертый китайский джинсовый костюм, майку и кроссовки. Одновременно он запустил в музыкальный центр диск – и тонкие стены вздрогнули. Все соседи услышали утверждения солиста группы «Ария» о том, что «сила приносит свободу – побеждай!»
Твой враг в пыли, жалок и слаб,
Пойманный зверь, раненный раб.
Еще секунда – и скажут «убей»!
Жизнь гладиатора – Колизей…

   При переодевании стала видна висевшая под пиджаком кобура. Взяв ее в руки, Сергей задумался. Надевать, не надевать? Решив, что береженого Бог бережет, Сергей все-таки повесил кобуру с пистолетом под джинсовку. Потом вышел из квартиры, спустился во двор и залез в стоявший в углу небольшой внедорожник-«Тойоту». Включил магнитолу, из которой понеслись звуки еще одной дикой группы – на этот раз вопли свирепых немецких ребят из «Рамштайн», закурил и стал ждать.
   Примерно через полчаса пискнул мобильник.
   – Казак, они подъезжают. Синий микроавтобус «Фольксваген».
   Сергей завел мотор и выехал в сторону петрозаводской трассы. Он поспел как раз вовремя – на въезде в город увидел идущий навстречу синий «Фольксваген». Ошибки быть не могло. Не так уж много ездит в этих местах микроавтобусов. Разве что местные маршрутки – но это телеги отечественного производства, глядя на которые, удивляешься – как они еще не развалились? Этот был тоже не первой свежести, но все-таки выглядел довольно прилично.
   Казак свернул в ближайшую улицу, потом, помедлив, выехал следом. Микроавтобус виднелся где-то уже в конце улицы Ленина и неспешно катился по направлению к центру. Вскоре показалась главная площадь, на которой высилось бетонное здание городской управы с гордо развевающимся над крышей трехцветным флагом. Тут же, за углом, располагалось и РУВД. Так, для начала посмотрим, тормознут ли они возле управы? Если рассудить: едут иностранцы снимать чудеса карельской природы. Почему бы им не заручиться помощью местных властей? Или хотя бы нанести им визит вежливости. Но нет – прокатили мимо. Невдалеке располагались офисы двух финских фирм, которые делали вид, что чем-то торгуют, хотя на самом-то деле проворачивали не самые красивые дела в компании с Ишмуратовым. Заедут ли ребята к соотечественникам? Нет, не заехали.
   Казак продолжал следовать за «Фольксвагеном». Тот, покружив немного по городу, снова пришвартовался к тротуару. Ага. Через улицу находилось место, известное в городе как «мутный глаз». Два ларька, соединенные навесом, под которым стояли столики, предназначенные для стояния нетрезвых посетителей. В ларьках торговали пивом, а кроме того, разливали. Понятное дело, совсем не кефир. И стояли там… Ну, те, кто всегда стоит за столиками возле подобных мест. Блин, опохмелиться гостям, что ли, захотелось? Финны водку жрут не меньше наших. Так ведь проехали два приличных кафе. Только наш человек, даже имея в кармане солидную сумму, может пойти поправлять здоровье в подобный гадюшник. Вышли мы все из Союза.
   А, теперь все ясно. Гости из соседней страны решили начать опрос местного населения. Тоже верно. Если бы Казак оказался в чужом городе, в котором надо раздобыть информацию о том, что здесь происходит – он бы тоже первым делом отправился в народную пивную. Там все знают и все расскажут. Только успевай наливать.
   Пора идти на контакт. Казак загнал машину в какой-то двор, вылез, вышел на улицу и двинулся прогулочной походкой к автобусу. Приблизился – и увидел, как от автобуса через дорогу метнулась девица. Короткая русая стрижка, фигуристая, но одета… Вот дура-то. Корреспондентка была облачена в не слишком дорогой, но вызывающе модный и стильный прикид. Это она так в тайгу собралась.
   Из автобуса вылезли двое мужчин в черных джинсовых костюмах. Один молодой, с длинными волосами, забранными в хвост, другой пухлый блондинистый мужик. Эти двое с любопытством вертели головами. Точно иностранцы. Людей в чужой незнакомой стране чаще всего выдает глуповатое выражение лица. Наверно потому, что они не понимают язык, да и вообще ничего вокруг не понимают.
   Сергей неторопливо пересек улицу и вступил на территорию «мутного глаза». Еще издали он оценил колоритную картинку. Возле одного из столиков стояли, навалившись на него, три мужика, чей вид подтверждал старую истину, что алкоголь – яд. Около них топталась стильно одетая приезжая девица, которая, лучезарно улыбаясь, что-то у них выспрашивала. Вид у нее был очень самоуверенный – какой бывает только у молодых журналистов, которые пока еще всерьез полагают, что являются «четвертой властью». Им почему-то кажется, что, завидев телекамеру, все люди должны тут же испытывать восторг и делиться всеми имеющимися у них сведениями.
   Ага, давай-давай. Много узнаешь. Сейчас, девочка, ты поймешь некоторые законы жизни. Хотя бы то, что столичная штучка вызывает в не самом богатом райцентре нормальную классовую неприязнь. Тем более что на все эти скользкие лесные темы с посторонними вообще говорят неохотно. Слишком много народу завязано на эти дела. Потому что Ишмуратов своим работягам платит нормально. А где тут еще найдешь нормальную работу? Есть, правда, легальные лесовики, за которыми стоят люди из забугорья, да к ним не пробьешься, там конкурс как в Театральный институт. И все в этих фирмах происходит по западным стандартам: вышел на работу похмельным – марш за ворота. А где вы видели непьющего лесоруба? По крайней мере в России такие экземпляры не попадаются… В общем, с кем попало местные мужики болтать не будут. Хотя… Скорее всего, будет еще веселее.
   Казак купил в киоске бутылку пива и примостился за соседний столик. Сделав вид, что его томит похмельная жажда, Сергей сделал из горла здоровенный глоток и оглядел местность. Он заметил, что девица застегивает сумочку, запихивая туда кошелек, а один из мужиков резвой рысью побежал к ларьку. Так и есть. Это называется «разводка по-русски». С девицы взяли деньги на продолжение банкета, ну а дальше…

   Через двадцать минут девушка начала понимать: происходит что-то не то. Трое бухариков и до ее появления были не в самой лучшей кондиции – а отваленные ею двести рублей они использовали самым лучшим образом. Двое теперь ничего не смогли бы сказать даже под пыткой. Они покачивались и тупо глядели куда-то в пространство. На третьего, тщедушного мужика неопределенного возраста в пиджаке столь же неопределенного цвета, водка подействовала иначе. Она разбудила в нем фантазию, и теперь он вдохновенно гнал пургу в ответ на задаваемые девушкой вопросы. Впрочем, она сама виновата: ее туманные и не очень умелые расспросы сводились к следующему: а не случалось ли в последнее время что-нибудь из ряда вон выходящего в районе лесных делянок? Что ж, каков вопрос, таков ответ.
   – Да, было тут недавно. Я вон ходил в лес, так поверишь, возле одной делянки нашел пять трупов. Жуткие все, обугленные. Какими-то лучами их обрабатывали, на иначе.
   На этом месте стоило бы прекратить блиц-опрос населения, но девушка оказалась упорной.
   – А кто-нибудь странный там появлялся?
   Мужик сделал добрый глоток из стакана, подождал, когда водка уляжется в желудке, и не стал разочаровывать любопытную гостью:
   – А как же. На одну делянку регулярно прилетают летающие тарелки!
   Девушка послушно сожрала «телегу» про трупы, даже записала что-то в блокнот, но на летающих тарелках до нее все-таки дошло, что ей откровенно пачкают мозги. На лице девушки проступило отчаяние.
   Сергей усмехнулся. Ну и дураки же работают на телевидении. Нашли кого посылать. Нужна им информация о «левых» делянках – прислали бы крепкого парня ординарного вида, способного без вреда для здоровья выпить литр водки. Он, потолкавшись возле разливухи дня два-три, нашел бы какие-нибудь концы. Слухом, как известно, земля полнится. Рано или поздно кто-нибудь да проболтался бы. А тут – случай безнадежный. Да, неприятно сейчас девушке.
   Казак, конечно, не был способен понять всю глубину неприятностей гостьи. Алена Чигирь, начинающий журналист «Рег-ТВ», совершенно случайно познакомилась с финнами, приехавшими в Россию с некой странной задачей, – познакомилась благодаря своему хорошему знанию финского языка, – так уж сложилось, что Алена знала его с детства, – и тут же ухватилась за них руками и ногами. Дело даже не в том, что финики платили хорошие деньги. Хотя и это не лишнее. Те, кто думает, что начинающие телевизионные репортеры получают в Питере хорошую зарплату, – очень ошибаются. Они получают гроши. И работают, по сути, на голом энтузиазме, мечтая выбиться в звезды эфира. Два рубля – секунда передачи. Больше минуты сюжеты не идут. А для того чтобы довести до эфира хотя бы три-четыре сюжета – нужно встать с рассветом и вернуться домой к полуночи. Вот и считайте. При этом новостная телевизионная программа – это хорошо организованный дурдом. Постоянный крик, шум и вопли. Нужно выезжать на съемку – а машины нет. Потом приезжаешь, отсняв сюжет, настоявшись в пробках, – а компьютеры, на которых набирается текст, заняты. И ты бегаешь вокруг и торопишь коллег. А потом – очередь в монтажку, в которой, когда туда прорвешься, видишь неопохмелившегося монтажера, с трудом попадающего пальцем в клавиши и ненавидящего всех на свете… И главное – перспективы-то никакой. Изо дня в день мотаться, снимая эти поганые и никому не нужные новости, надеясь, что когда-нибудь прорвешься в звезды!..
   Так вот и крутилась выпускница журфака Петербургского университета Алена Чигирь. Как и все, кто лезет на журфак, она мечтала писать правду и снять какую-нибудь ослепительную сенсацию, которая выдвинет ее в первые ряды питерских журналистов. Но быстро пришлось убедиться, что работа телевизионного репортера – муторная и достаточно занудная. Сенсации в Северной Пальмире случаются не слишком часто. А когда случаются – то либо машина сломалась, либо оператор запил и не в состоянии держать в руках камеру. А тут на горизонте появились эти самые финны.
   Зарубежные гости искали российского журналиста, который мог бы работать вместе с ними. За это они обещали соавторство. Это было круто! Стать автором документального фильма, да еще вышедшего за бугром, – это сразу на три порядка повышает рейтинг журналиста. Это вам не носиться по городу, запечатлевая всякие дурацкие, никому не интересные события, которые журналисты снимают только потому, что надо же что-то показывать в новостях. Сделать фильм – это громадный прыжок в карьере. Потому-то Алена и наврала иностранцам с три короба о том, что она, мол, имеет информацию по интересующему их вопросу, что у нее все схвачено и задушено. Ей и на самом деле удалось кое-что накопать через знакомых газетчиков, но это были крохи. Гости из соседней страны, судя по всему, знали куда больше. Так, к примеру, район поисков назвали они. Сейчас она околачивалась возле местной пивной, потому что наслушалась рассказов приятеля-газетчика, который все свои криминальные материалы добывал именно так – шатаясь по пивным. Но для этого, видимо, нужен особый дар. Тот газетчик был нормальным российским алкоголиком, к которому все пьяницы испытывали симпатию. Алена была из другого теста. К безбрежному журналистскому пьянству она так и не сумела пристраститься.
   Теперь, похоже, Алене светил полный провал. Договор-то с ней финны заключали через родную контору. Теперь ее ославят как ничего не умеющую дуру. А журналистский мир узок. После такого и редактировать объявления в провинциальной районной газете не возьмут.
   Все эти мысли волнами проходили по лицу Алены. Казак, с интересом за этим наблюдавший, решил, что клиент дозрел.
   – Девушка, а вы что, корреспондент газеты «НЛО»?
   – А вам-то что? – вскинулась она.
   – Да, в общем, ничего. Но если вы хотите узнать что-либо серьезное, то тут вы зря время теряете. Я, уж извините, слышал краем уха. Как я понял, вас интересуют некоторые особенности местной лесной промышленности?
   На лице девушки проступила нерешительность, но потом она все-таки выдавила:
   – Да, а что?
   – И вы в самом деле думаете, что вот так вот, возле пивной, вам все расскажут?
   – Я полагала, город маленький.
   – Ага. Представьте, вы будете бегать по вашей Сенной с камерой и кричать: «Где тут у вас героин продают?» Да и к тому же, вы что думаете – лес валят прямо за окраиной? Это, знаете ли, очень неблизко. Вы вообще когда-нибудь видели, как это делается?
   – Только по телевизору, – призналась девушка.
   – Это как писал Марк Твен: «Кто вам сказал, что чтобы быть журналистом, надо хоть что-то знать»?
   Девушка с некоторым интересом поглядела на собеседника и, судя по всему, увиденное ей понравилось.
   – Сергей, – представился Казак. – Я тут в окрестностях раньше лесником работал.
   – Алена. Работали?
   – Ага. Теперь не работаю. Возникли у меня конфликты кое с кем.
   – А вы местный?
   – Нет. Я в Питере Лесопилку, ну, в смысле Лесотехнический институт закончил из романтических соображений. Из любви, так сказать, к природе. Но жизнь оказалась сложнее романтических представлений… Решу кое-какие имущественные дела, потом подамся в другие места. Дураков работать лесниками всюду мало.
   «Не слишком ли грубовато я забросил удочку?» – мелькнула мысль у Сергея. Впрочем, не выйдет сейчас, получится позже. Куда они денутся с подводной лодки? Даже если эти финны попрутся к своим соотечественникам – те им ничего не скажут. Осевшие тут финны очень хорошо понимают, что работают с русскими бандитами. Поэтому будут молчать как партизаны.
   Девушка однако сразу клюнула на нехитрую приманку:
   – Скажите, а не могли бы вы нам помочь? Мы вам заплатим, если…
   – Если я вас не кину, как эти джентльмены? Но вы бы еще с бомжами связались… Что ж, помочь можно. Только вы все-таки объясните, что вам нужно?
   – Пойдемте к моим коллегам, они, я вижу, уже заждались.
   Алена и Сергей направились к микроавтобусу. Финны, устав топтаться на тротуаре, забрались внутрь, с нетерпением поглядывая из окон на высокие переговоры.
   Алена стала объяснять им по-фински обстоятельства дела. Казак не слишком хорошо, но понимал этот язык. Еще по пути он размышлял: в случае контакта признаваться в этом или нет? С одной стороны, если нет – можно послушать что-нибудь, не предназначенное для твоих ушей. С другой – напрямую, без посредства этой девки, их легче расколоть. Да и выдать себя можно, прикидываясь непонимающим. Он ведь не шпион все-таки.
   – Я немного говорю по-фински, – решился он.
   – О, это совсем хорошо! – обрадовался старший. – Мое имя Олаф. Я режиссер этого проекта. А это мой оператор Юкки.
   Переговоры прошли успешно. Никаких возражений против нового сотрудника финны не выразили.
   Казак загнул огромную для нынешних мест цену за свои услуги – пятьдесят евро в день – и они, не моргнув глазом, согласились. Ну понятно, платят ведь не они лично, а их компания.
   – Перейдем к делу, – сказал режиссер, носивший шведское имя Олаф. Впрочем, в Финляндии живет довольно много шведов. – Мы имеем сведения, что в этом районе могли случаться различные чрезвычайные происшествия в лесодобывающей отрасли. Уничтожение техники, нападения на лесовозы…
   – Да, такое время от времени случается. Вам, наверное, известно, что русский бизнес, так сказать, дикий. И что лесозаготовки контролируют преступные группировки. А нравы у бандитов крутые. Правда, в настоящее время сферы влияния прочно поделены.
   – Я знаю, что у вас в России конкурентная борьба идет… по своеобразным правилам. Но здесь особая ситуация. Как мы предполагаем, должно произойти нечто, с чем вы здесь не сталкивались.
   – Вы имеете в виду незаконную добычу леса?
   – Совсем не обязательно. Но скорее это произойдет на незаконных делянках.
   – Да что ж это такое-то?
   – Извините, это наша тайна. У журналистов не принято открывать свои карты до того, как мы не опубликуем свою работу.
   – Хорошо, это ваше право. Что требуется от меня?
   – Первое – попытаться найти информацию об этих происшествиях. И второе, дополнительное задание.
   Мы хотели бы побывать на незаконной делянке. Разумеется, не на действующей, на отработанной. И чтобы нам дал по этому поводу комментарии лесник. Вам наверняка будет легко договориться с кем-то из ваших бывших коллег. А впрочем, мы можем все сделать проще. Вы ведь лесник? Мы можем снять и вас. Закроем лицо, изменим голос. Это для нас не главное. Вы знаете какую-нибудь делянку, куда мы могли съездить сегодня?
   – В общем-то, знаю.
   – Тогда и поехали.

Глава 2
ВЫСТРЕЛЫ В ТАЙГЕ

   Было около двенадцати ночи. По разбитой грунтовой дороге, петлявшей среди мрачного ельника, под дождем медленно тащился лесовоз. Не первой молодости МАЗ, занимающий всю колею, натужно ревел мотором на поворотах. По такой дороге нелегко пробираться и обычному грузовику – что уж говорить о длинной неповоротливой машине, нагруженной сосновыми стволами.
   Сидевший в кабине водитель зло жевал «Беломор». Позади осталось десять километров такой, чтоб ее, «дороги», а впереди еще пять – до нормального шоссе. Фары шарили в полутьме, с трудом пробиваясь через водяную завесу. Водитель знал дорогу – он тут катался не один и не два раза, но все равно идти на такой бандуре почти вслепую радости мало. В душе он матерно крыл хозяев этой лавочки, взявших моду гонять лесовозы по ночам. Ну, не предназначена эта техника для работы впотьмах! Раньше было проще. Пару лет назад все вокруг было куплено на корню – и машины внаглую перли при солнечном свете. Но времена изменились. Правительство Карелии неизвестно почему решило навести порядок. С полгода назад был большой шорох, из Петрозаводска набежало всякое ментовское начальство, гаишники вдруг стали до отвращения неподкупны. Тормозили лесовозы и упорно требовали документы на груз. А если и были документы, то начинали мытарить: откуда везешь, то да се. Фирма, на которую работал шофер, тогда исчезла в неизвестном направлении, унеся с собой последнюю его зарплату. Вся техника, разумеется, оказалась арендованной, и судебные исполнители только разводили руками. Техника принадлежала другой фирме, за которой – как все в районе знали – стоял Расул Тенгизович Ишмуратов. В общем, никто ни в чем не виноват. Потом, понятное дело, возникла другая лесозаготовительная фирма, которая наняла тех же самых рабочих, севших за руль той же самой техники. Но новые хозяева дали строгий приказ: передвигаться только по ночам. Вот и болтайся теперь, как дерьмо в проруби, посреди мокрой тайги. А ведь если дождь не кончится, то завтра это будет уже вообще не дорога, а сплошной тихий ужас. Что, блин, за времена? Если и есть работа, то прям какая-то игра в шпионов.
   Справа показался проселок, ведущий на заброшенную делянку. Потом дорога начала поворачивать влево, одновременно взбираясь на пологий тягунок. МАЗ дико завыл и на первой скорости стал одолевать это препятствие. Единственным утешением было то, что после тягунка до самого шоссе пойдет красное раменье – редкий и стройный сосновый лес – там дорога куда как получше.
   И тут водитель увидел в неверном свете фар лежащее поперек дороги здоровенное еловое бревно. Он не первый год жил в тайге и знал, что обычно деревья такого калибра просто так на дорогу не падают. То есть такое случается зимой – или после сильного ветра. Но, вообще-то, ели в карельской тайге умирают стоя. Не к добру это. К тому же эта лесина как-то очень грамотно упала. Лесовозу на такой дороге практически невозможно развернуться. А на тягунке, да еще и на повороте – вообще туши свет, сливай бензин. Снова, что ли, вернулись старые времена? Несколько лет назад, когда разные там крутые бандиты еще не сумели договориться между собой, в лесу творилось черт-те что. Нападения на лесовозы были обычным делом. Но потом появился Ишмуратов, который очень жесткими методами навел порядок. Теперь в районе был один хозяин. Бандит? Ну и черт с ним, что бандит. Это пусть милиция разбирается, ментам за это деньги платят. А шоферюге какое дело? Сел да поехал…
   Водитель правой рукой достал монтировку, а левой потянулся к телефону, собираясь сообщить своему непосредственному начальству о возникшей внештатной ситуации.
   Внезапно шофер увидел стоящего на дороге человека в камуфляже и маске-«омоновке». На шофера был направлен ствол карабина «Сайга».[1] Чуть дальше виднелись еще два темных силуэта.
   – Бросай все, что в руках! Ну! – требовательно прозвучало из-под первой маски. – Эта штука, знаешь, она череп на раз сносит.
   Шофер отнюдь не был склонен проявлять особый героизм. Монтировка, звякнув, грохнулась на пол кабины, туда же упал и телефон.
   – А теперь вылезай! Только без резких движений! Быстро!
   Водитель начал вылезать из кабины. Неизвестно, чем бы все это кончилось. Шофер был, конечно, не идиотом, чтобы рисковать башкой ради чужого добра. Но так уж сложилось, что нога в кирзовом сапоге скользнула по мокрой подножке. Работяга с грохотом рухнул вниз и тут же возле второй стоящей фигуры мелькнул огонь и бахнул пистолетный выстрел. Тело шофера, обмякнув, осело на землю.
   – Идиот! – заорал тот, что с «Сайгой».
   – Да я машинально…
   – Машинально! Да ладно, все равно пришлось бы кончить его рано или поздно. Хрен с ним, с этим козлом. Работаем.
   – А те, на делянке?.. Могут прибежать на выстрел.
   – До нее десять километров. К тому же мотор все заглушил. Да и тем, кто там сидит, здоровья, что ли, не жалко? Никуда они не рыпнутся. Делаем, что надо, и отваливаем!
   Из темноты появились еще трое. Они быстро принялись за дело. Двое достали из рюкзаков канистры и стали поливать машину и лес в кузове.
   – Ша! Еще машина идет! – подал голос третий, занявший пост с обрезом наперевес возле конца прицепа с лесом.
   Человек с «Сайгой» прислушался.
   – Это легковуха или микроавтобус. С боковой дороги, с заброшенной делянки. Ха! Так ведь это наверняка те журналюги, о которых нас предупреждали. Добрались все-таки. Что ж, все складывается прекрасно. У нас карабин, обрез и «макар». Давайте-ка вон в те кустики. Они тормознут, выйдут глянуть, тут-то мы их и сделаем.
   – Ты… Зачем? – подал голос тот, который застрелил шофера.
   – Вот тебе только спрашивать. Кровь на тебе. Они слишком близко к нам подобрались. Нам передавали – если с ними что случится, никто плакать не будет, – объяснил главарь. – Нам даже повезло. Так что нечего! Занимайте места и не промахивайтесь.
* * *
   Сборы не заняли много времени. По просьбе Сергея «Фольксваген» подъехал к его дому. Там он прихватил свою «Сайгу» с оптическим прицелом и заодно звякнул Ишмуратову.
   – Расул Тенгизович, они явно что-то знают, но темнят. Я к ним вписался в качестве проводника. Свожу их на брошенную делянку, дам интервью со скрытой мордой. Вроде как лесник.
   – Валяй. Рассказывай про наши темные дела. Нам-то что. Пусть снимают. От этого у нас не убудет.
   Когда Казак появился с карабином в руках, Алена округлила глаза.
   – А… Это зачем?
   – Девушка, лесник в лес без винтаря не ходит. Здесь закон – тайга, прокурор медведь. Вы еще не поняли, во что ввязались?
   Судя по лицу девушки, она только сейчас стала что-то понимать. Впрочем, не особенно. Опасность, с которой никогда не сталкивался, всегда кажется нереальной. А Сергей долгое время провел в местах, где без автомата на плече на улицу не выходили. Там и теперь у каждого уважающего себя хозяина на стене висит «Калашников». Поэтому некоторые вещи он, что называется, задницей чувствовал. Так вот, данный орган ему подсказывал, что прогулка с этими ребятами может обернуться чем угодно.
   – Сергей, давай на «ты», у нас все журналисты между собой на «ты», обращаются.
   – Почему бы и нет? А ты где финскому выучилась?
   – Я в детстве лето постоянно проводила в Агала-тово, это под Питером. Там до сих пор живет много финнов. Прикольно. Знаешь, идут бабки на рынок. По виду – вроде как русские, а говорят по-фински. Вот моя бабушка – она как раз из них. Заставляла меня учить финский. Я упиралась, отбивалась руками и ногами. А теперь спасибо ей говорю. Финляндия-то – вон она, рядом. Журналисту всегда неплохо знать язык соседей. А ты откуда знаешь финский? Язык-то не самый простой.
   – А я в армии выучил. Я здесь же, в Карелии, служил, только много севернее. Там нас не сказать чтобы заставляли учить, но это приветствовалось. Да и что зимой делать? Кругом тайга и никакой культуры. Не все же самогон пьянствовать. Вот в итоге и выучил. Тем более под это дело даже освобождали от нарядов. Знаешь, лучше уж язык учить, чем сортиры драить.
   – Ты что, в пограничниках служил?
   – Не совсем. АПГ это называется. Автономная поисковая группа. Ты про коммандос слыхала? Вот это я и есть.
   – Серьезно?
   – Не совсем, конечно. Но что-то вроде. Вот стоят погранцы на страже нашей Родины, а мы в тайге за ними. Если кто прошел через границу и пограничники хлебальником прощелкали – тут наш черед наступает. Ну, еще беглых зэков ловили.
   – И не стыдно?
   – А чего мне стыдиться? Ты знаешь, что такое несколько беглых оголодавших зэков? По сравнению с ними медведь-шатун отдыхает Они никого не щадят. Здесь-то лагерей немного, а там, дальше на север, если слух пойдет по округе, что кто-то с зоны рванул на волю, так с темнотой из дома люди боятся выходить. А уж из населенных пунктов и днем никто носа не кажет.
   – После службы так дальше в лес и потянуло?
   – А что я еще умею? Лес знаю, по лесу бродить не боюсь.
   Болтая с девушкой, Казак не забывал показывать Иокки, куда ехать. Сначала машина перла по довольно приличному шоссе, затем повернули на дорогу, которая за асфальтированную может сойти только в России. Алена все льнула к окну, время от времени издавая восхищенный писк при виде окружающих пейзажей. Финны, как и положено по традиции представителям их национальности, солидно молчали. Впрочем, их подобными красотами не удивишь – у них точно такие же. Сергею по роду его работы довольно часто приходилось бывать в Финляндии, насмотрелся.
   – Я на Карельском перешейке детство провела, – вещала Алена, – но теперь вижу, что там – это просто детский сад. Да и заплевано там все садоводами.

   А дальше началось невезение. До делянки, на которую Сергей собирался проводить гостей, добраться оказалось невозможно. Дорога была в таком состоянии, будто по ней прошло стадо диких танков. Впрочем, возможно, так оно и было – где-то невдалеке располагалась танковая часть. Вот бронированные машины и погуляли. Пришлось пилить в другое место, гораздо дальше. Пока добрались, пока Сергей перед камерой с чувством говорил о гибнущих лесных богатствах, стало смеркаться. А тут еще начался дождь. И это бы ладно. Иокки, возможно, был хорошим водителем, но не знал специфики наших дорог, раздолбанных лесовозами и прочей тяжелой лесозаготовительной техникой. Да и автобус «Фольксваген» – не самая подходящая машина для таких путешествий. Здесь нужен внедорожник. Это как в анекдоте. Поехал европеец в Россию на машине. Когда вернулся, его друзья спрашивают:
   – Слушай, говорят в России ужасные дороги.
   – Ну, не знаю. Дорог я там не видел, но на джипе проехать можно…
   В общем, в какой-то очередной болотистой низинке машину повело, и она благополучно съехала с дороги в грязь. И только тогда Сергей понял авантюрность этой поездки. Дело в том, что нормальный водитель в этих краях без лопаты и топора не ездит. Казак так привык к этому, что как-то и не подумал, что люди приехали из другой страны, к тому же, судя по их виду, отнюдь не из финской глухомани. Нужного инструмента у них, понятное дело, не имелось. В общем, пришлось изрядно повозиться, прежде чем машину удалось вытащить на дорогу. К чести фиников, они не жаловались, а воспринимали все это как приключение. Иокки даже зафиксировал кое-что на камеру.
   – Это украсит наш фильм, – хладнокровно заявил он, стряхивая со своих кроссовок грязь.
   В общем, выбирались из передряги уже ночью.
   Около двенадцати машина подходила к развилке, где дорога на старую делянку вливалась в другую – перед крутым тягунком.
   Дальний свет выхватил стоящий впереди лесовоз.
   – Но вот, господа, вы искали приключений. Кажется, вы их нашли, – бросил Казак.
   Зря он так сказал. Не учел психологии журналистов. Не успел он и глазом моргнуть, как оба финна выскочили из «Фольксвагена» и двинулись к МАЗу.
   – Назад! – заорал Сергей, запоздало сообразив, что кричит на русском.
   Но было уже поздно. Слева и справа начали стрелять. Били почти в упор, так что Олаф тут же повалился на землю. Иокки же бросился вперед, оказавшись прямо в свете фар. Раздались еще два выстрела. Финн споткнулся и начал медленно оседать. Казак, передернув затвор, ударил прикладом в стекло.
   – На пол, дура! – крикнул он Алене, которая даже не сообразила, что произошло – сидела, открыв рот.
   Он высунул ствол в окно и сделал выстрел наугад. Ему ответили, но его позиция была лучше – теперь этим, из засады, приходилось стрелять против света. Он еще два раза выстрелил. Потом рухнул на пол, прополз к двери, открыл ее и вывалился наружу. В лесу послышался топот бегущих ног. Видимо, нападавшие не ожидали, что по ним откроют ответный огонь. Казак метнулся в лес. По лицу хлестнула еловая ветка. Впереди, шагах в десяти, он увидел смутную тень и выстрелил навскидку. Человек, словно его толкнули, повалился набок. Сергей бросился дальше сквозь густой ельник. Снова выстрелил в смутную тень, потом еще… Раздался вскрик, но шаги продолжали удаляться. Казак снова рванул вперед, но вдруг остановился как вкопанный. Он сказал правду Алене – в самом деле в армии он служил лесным охотником. В лесу он чувствовал себя как дома. Сергей мог бы даже в беспросветном ельнике погоняться за этими ублюдками – и кого-нибудь бы точно догнал. Но в машине оставалась девушка. Кто знает, что она может выкинуть – и кто еще шатается по тайге? К тому же отступали нападающие не как глупые лоси, а очень даже грамотно. Тоже не были лохами. Поэтому Казак вернулся к машинам.
   Первым делом он заглянул в автобус. Алена сидела на полу и находилась в ступоре. Ладно хоть не побежит никуда. Он пошел на дорогу и осмотрел финнов. Оба были мертвей мертвых. Олафа, судя по всему, настиг заряд дроби. А Иокки… В виске виднелась аккуратная дырка. Метко, гады, стреляли. Хоть и с близкого расстояния, а все равно. Так влепить не каждый сможет.
   Держа карабин наготове и избегая попадать в свет фар, он приблизился к кабине МАЗа – и наткнулся еще на один труп. Это был убитый шофер. Дела… Соблюдая все меры предосторожности, Сергей прокрался к месту, где свалился один из нападавших. Тот тоже был мертв.
   – Что за черт! Все выстрелы на поражение, – ругнулся Серей и вернулся к машине.
   Оставалось брать мобильник и набирать номер Князева.
   – Это Казак. У нас тут война началась. На нас напали. Финны убиты. Еще убит шофер лесовоза. Я одного из нападавших пристрелил, остальные ушли. Девка, которая с ними, жива, в шоке.
   – Ну ты обрадовал. У нас Кондрат сидит, у него там тоже песни и пляски. Ты где?
   – Развилка у дороги на делянку, где бригада Панкратова.
   – Сиди и не рыпайся. Двигаем к тебе. Если вдруг менты приедут раньше, хватай девку – и в лес…
   Сергей вернулся в автобус. Алена перебралась на сиденье. Лицо у нее было застывшее, как маска.
   – Что… с ними?
   – Что? Мертвые они! Совсем. Вы искали чрезвычайных происшествий – вы их нашли. Нет, блин, ну это ж надо! Всякие тут дела случались, но чтобы так вот, внаглую, лупить журналистов… Влияние цивилизованной Европы, чтоб ее.
   Подбородок у Алены задрожал, с ней начиналась истерика. Казак подавил ее в зародыше древним народным средством – хорошей пощечиной.
   – Слушай, подруга. Плакать будешь потом. А пока что имеет смысл позаботиться о собственном здоровье. Знаешь, кого мы сейчас ждем? Моих друзей. Бандитов.
   – Каких бандитов? – тупо пробормотала девушка.
   – Самых обыкновенных. Тех, которые здесь все держат. Так вот, у них может возникнуть к тебе ряд очень неприятных вопросов. Я предлагаю ответить на них мне. Тогда со своими друзьями я, возможно, договорюсь, чтобы у тебя в жизни не случилось определенных неприятностей. Все поняла?
   Казак говорил резко и жестко. Журналистка подняла на него глаза:
   – А ты ведь не лесник…
   – Об этом после. А пока лучше отвечай на вопросы. Итак, эти двое, они и в самом деле журналисты?
   – Да. Стрингеры.
   – Не понял.
   – Ну, так называют тех журналистов, кто не работает на конкретную компанию или издание, а делает материалы сам по себе. И потом продает тем, кто купит. В общем, эдакие вольные стрелки. Сюда они приехали по заказу одного немецкого телеканала. – Заговорив о знакомом деле, девушка слегка ожила. Казак продолжил:
   – Вот мы и перешли к самому главному. Пора открывать ваши профессиональные секреты. Этим ребятам они все равно уже больше не пригодятся. Они уже ничего не снимут и ничего не напишут. А у тебя пока еще есть шанс. Так вот, кого вы здесь искали? Что вам известно?
   – Они мне рассказали не все. Скрытные. У журналистов так принято – не делиться информацией. Ведь информация – это наш главный капитал. Но точно я знаю, что они искали тут террористов.
   Казак присвистнул. Он ожидал услышать что угодно, только не это. В самом деле, что делать террористам в глухом таежном районе? Сергею в свое время много приходилось общаться с теми, кто стали потом чеченскими бандитами. Это были своеобразные ребята, но уж точно – не дураки. В любом случае – «свободная Ичкерия» и глухой район, расположенный на границе с Финляндией – вещи, весьма далекие друг от друга. Поэтому Сергей спросил недоверчиво:
   – Это каких же террористов? Чеченов, что ли?
   – Нет, не чеченцев. «Зеленых».
   – Не понял. Зеленые – это от цвета знамени пророка? То есть все-таки какие-то мусульмане?
   Это было уже тепло. Ишмуратов – по национальности азербайджанец, хотя давным-давно забыл дорогу на родину предков и прочно обосновался в Карелии. Но кто их там знает. Гарем, калым, газават – поди их пойми. Сергею пришлось провести несколько очень веселых месяцев на Кавказе, так что он отлично знал: Кавказ – дело тонкое. Могли за Ишмуратовым тянуться какие-нибудь хвосты.
   – Да нет, мусульмане тут ни при чем. Хотя кто их знает. Но мне, по крайней мере, про такое ничего не известно. «Зеленые» – в смысле экологи.
   Тут Казак изумился еще больше. Он, понятное дело, не слишком много знал о «зеленых». Кроме разве что нескольких местных сумасшедших активистов, которые время от времени в петрозаводской прессе пытались поднять кампанию по поводу незаконной вырубки леса. Но на них особого внимания никто не обращал. Собака лает – ветер носит. Впрочем, самого активного из этих товарищей Ишмуратов недавно взял к себе на какую-то мелкую работу. Так у того всю боль за родную природу из головы как ветром выдуло. И по телевизору доводилось видеть всяких сумасшедших из «Гринпис», которые не дают китобоям зарабатывать их и без того нелегкие деньги. Но при чем тут террористы?
   Между тем Алена, почти полностью оправившаяся от шока, увидев откровенное изумление на физиономии Сергея, прочла ему небольшую лекцию.
   По ее словам, это движение началось в начале семидесятых, на волне всеобщего европейского сумасшествия под названием «молодежная революция». Побунтовав на баррикадах против проклятого буржуазного мира, молодые люди начали озираться вокруг и ломать голову: к чему бы далее приложить свои силы? Кое-кому из них пришло озарение: братцы, да ведь наша цивилизация губит окружающую среду! Это надо остановить! В общем, пошла мода на борьбу за экологию. В Европе появились соответствующие партии, а потом возникло и знаменитое движение «Гринпис» – то самое, которое мешает жить китобоям и атомщикам, с какой-то дури требуя закрытия атомных станций. Разумеется, большинство активистов со временем стали вполне респектабельными господами, заработав на борьбе за природу очень неплохие деньги. Но, как говаривал дедушка Ленин, дело их не пропало. Не так давно в Европе набрало силы движение антиглобалистов. В нем представлены очень разные люди, есть среди них и «зеленые» нового поколения. В том числе и такие, кто полагает: мирным путем ничего не добьешься. Остановить разрушение природы можно только насилием. В частности, прибегая и к террористическим методам.
   – Вот посмотри.
   Алена встала, направилась в глубь машины и, порывшись где-то, извлекла стильную кожаную сумку. Оттуда она достала то ли книгу, то ли альбом большого формата и протянула его Сергею.
   На обложке было написано что-то, судя по всему, по-немецки. Казак не дружил с данным языком, но картинка говорила сама за себя. На обложке был изображен человек в комбинезоне, высоких ботинках, в маске-«омоновке», с большим гаечным ключом в руках. А на заднем плане – знакомая картинка – лесоповал и стоящий трелевочник.
   – Оба на!
   – Полистай, там еще интереснее.
   Казак стал бегло листать журнал. Да, это было и в самом деле весьма интересно. Чем-то данное издание напоминало виденный им в армейской библиотеке карманный справочник «Спутник партизана» 1942 года издания. В том смысле, что сейчас он тоже держал в руках пособие по диверсионной войне. Казака в армии учили не только бегать по лесам за нарушителями границы и беглыми зэками. Фактически в армии он получил профессию егеря. То есть стал специалистом высшей квалификации по партизанской и антипартизанской войне. Так вот, судя по картинкам, составители книжки дело понимали туго. В качестве ликбеза для начинающего диверсанта издание было что надо.
   – Серьезная книжка, – изрек Сергей, полистав ее.
   – Вот и Олаф так говорил. А он служил в каких-то частях вроде твоих. И в этом деле разбирался.
   – Вот жаль, не довелось поболтать с товарищем по оружию из другой страны. А то, как у нас в армии рассказывали, финские егеря во время войны были очень серьезными ребятами…
   Сергей продолжал листать книжку. Ага. А вот уже совсем тепло. На одной из страниц был нарисован трелевочник. Жирные стрелки показывали места, куда лучше всего закладывать взрывчатку. А вот и подробная схема, как грамотно валить на дорогу деревья.
   – И что, подобные издания в Финляндии свободно продаются?
   – Нет, конечно, но есть места, где их можно купить. Да и в Москве такие места имеются. Говорят, там продают и русский перевод этой книжки. Кстати, одно из мест расположено аж на Тверской, где булку купить невозможно, потому что вокруг одни навороченные бутики и все такое прочее. А вот магазин с подобными книгами очень даже свободно существует.
   – Веселые они ребята. И что ж, они за елочки и сосенки людей готовы убивать?
   – Ты знаешь, вообще-то об убийствах никто не знал. Пока что за ними ничего подобного не замечалось. Эти люди, по следу которых мы шли, они из Питера. Есть такое движение – «Хранители радуги». Они прославились еще в конце восьмидесятых – начале девяностых очень крутыми по тем временам акциями против заводов и атомных станций. А у этого движения, в свою очередь, имеется экстремистское крыло. Но, насколько я знаю, раньше ни о каком насилии речь не шла. Технику портить – это да. Но вообще-то… Я общалась кое с кем из более умеренных. Ты знаешь, на людей им наплевать. Они полагают: наша цивилизация создана жлобами и живет по жлобским законам. Так что жалеть тут некого.
   – Насчет жлобов я с ними полностью согласен. Но все-таки это не повод мочить направо и налево…
   Сергей задумался. Что-то тут не срасталось. Он поскрипел мозгами – и наконец понял причину неувязки.
   – Слушай, что-то тут не так. Я готов допустить, что на Западе есть люди, которые с жиру бесятся и ради своих идейных закидонов готовы на многое. Но вряд ли сюда приехали западники. Они забоятся лезть в российскую глухомань, будь они хоть трижды экстремисты. Значит, это наши. А у нас народ циничный. Какие к черту экстремисты? Вон в Питере какому-нибудь чернокожему студенту настучат по репе – так воплей до неба. А тут ведь такие дела начали крутиться. Нет, я понимаю, что в здешней тайге легко нажимают на курок. Но террористы… Вряд ли кто-то будет из-за идеи тратить время и немалые деньги. И ведь как работали-то! Так рванули, что молодых солдат учить можно!
   – Так у вас случилось что-то кроме… этого? – оживилась девушка.
   Сергей усмехнулся. Да уж, журналист – это диагноз. Видал он таких в Абхазии. Ради своих материалов они не раздумывая лезли под пули. Одного корреспондента Казак, можно сказать, оттащил от стенки. Грузины, с которыми он был, сделали ноги, а журналюга не успел. Вот горячие абхазские парни и примкнувшие к ним пьяные русские казаки решили его немножко пристрелить. Сергею стоило большого труда объяснить им, что борцам за свободу творить подобное как-то не очень к лицу…
   – Да, теперь уж скрывать нечего. Совсем недавно рванули тут у одного товарища технику на делянке.
   Скоро ты с ним познакомишься. Да и этот лесовоз, судя по всему, хотели поджечь. Профессионально ведь гады работали. Ладно, я понимаю, когда банда бритоголовых гопников сажает негра на перо. Дело, конечно, гнусное, но в общем понятное. Но чтобы вот так, за бесплатно творить такое… Ведь даже большевики, как говорят, работали не за идею, а за немецкие денежки.
   – Так в том-то все и дело. В тех самых денежках. Ты про «Гринпис» слыхал?
   – Только то, что в телевизоре показывали. Но это ж западники, у них у всех мозги не на месте от слишком хорошей жизни.
   – Да какая разница – наши, европейцы, американцы? Ты что думаешь, они за бесплатно работают? Там тоже нет дураков рисковать здоровьем за просто так. Это бизнес. Вот представь, есть два конкурирующих завода. Руководство одного из них дает хорошие деньги «Гринпису» – и те начинают наезжать на конкурентов. Находят какой-нибудь экологический повод. Природу, дескать, отравляют и все такое прочее. Сам понимаешь – кто ищет, тот всегда найдет. А дальше – шум до неба, общественность возмущается и так далее по полной схеме. Люди на «зеленые» темы ведутся легко. Особенно если их припугнуть чем-нибудь, вроде «ваши дети вырастут мутантами». У нас, понятно, народу пока не до этого, а вот на сытом Западе общественность поднимается, как по тревоге. Завод, против которого работают экологи, терпит убытки. А могут его и вовсе закрыть. Таким образом, к примеру, угробили всю украинскую парфюмерную промышленность. Ходят слухи, платил «Проктор энд гембл». У нас работает девчонка из Киева, она, например, в этом свято убеждена. Или вот, если помнишь, была большая буча по поводу того, что в Россию стали возить радиоактивные отходы. Тоже «Гринпис» шум поднял. Пикеты стали выставлять на рельсах. Между прочим, стоять на рельсах перед паровозом – тоже, наверное, не самое приятное занятие. Так вот, ко всей этой буче от большого ума присоединились наши патриоты и прочие борцы с масонами. Не дадим, дескать, превратить Россию в радиоактивную свалку. А суть-то знаешь в чем? В том, что во Франции есть мощная индустрия по переработке этих самых радиоактивных отходов. И много людей имеет там с этого неплохой доход. Олаф меня уверял, что именно оттуда пришли деньги на борьбу за российскую экологию.
   – Вот так всегда. Всюду только бабки. Дурят, падлы, доверчивый народ. Тогда дело, конечно, понятнее. Здесь, в Карелии, есть что делить. Ну, а тогда самое интересное: а за этими-то хранителями кто стоит?
   – Этого как раз я не знаю. Олаф что-то знал, но он мне не говорил. Все ведь не так просто: кто-то пришел, заплатил, и все. Людей могли использовать втемную. Ты просто, видимо, давно в Москве и Питере не был. Это у вас тут народ живет бедно. А там до фига людей, которым делать нечего, и деньги у них есть. Слышал, к примеру, про реконструкторов? Это те, кто делает себе настоящие доспехи, мечи, щиты и все такое прочее – и по выходным дням учится ими махать. Знаешь каких денег стоит такое удовольствие? Соорудить себе настоящий рыцарский доспех! А ведь подобных ребят полно – и не только в Питере. Я как-то делала сюжет про их шабаш в Выборге. Так ведь со всей страны приехало несколько сотен подобных товарищей. Это я к тому, что в больших городах найдутся люди, которым можно заморочить голову всякими идеями.
   – С ума народ сошел, – хмыкнул Казак и задумался. А ведь в самом деле. Какие-то серьезные дяди нашли молодых скучающих дураков. Идея, в общем-то, красивая. Берегите природу, мать вашу. Сергей на самом-то деле кое-что знал про реконструкторов. Этим баловался один его армейский дружок, живущий в Питере. Тот, правда, специализировался на истории Второй мировой. Был каким-то фашистским фельдфебелем. Причем парень-то очень подготовленный. А что если он, отслужив а армии, не успокоился, а продолжал играться в солдатики… Ну вот он играл в фашистов. Ладно. Но ведь другим могут быть по вкусу более увлекательные игры. В смысле – борьба за экологию.
   – Так откуда твои финики про это дело узнали, вот чего я не пойму? Ладно наши, они могли иметь завязки на Комитет…
   Как пояснила Алена, Олаф был старый матерый стрингер. Когда-то он учился в Германии, в «красном» Гамбурге, и сам увлекался всякими радикальными идеями. Потом, повзрослев и заматерев, от этих идей отказался. Но интерес к разным молодежным закидонам у него остался и в каком-то смысле стал профессией. Благо связи в той среде остались. Он сделал несколько фильмов о немецких «автономах» – группировках вроде «красных» скинхедов, развлекающихся в Гамбурге поджогами «буржуйских» машин и битьем морд богато одетым людям и «коричневым» скинхедам. Снимал материалы об английской «Классовой войне» – тусовке, занимающейся примерно тем же. Большой шум вызвал его фильм об антиглобалистах. Он был одним из немногих журналистов, которым удалось снять сцену погрома очередного «Мак-доналдса», снимал, кстати, «изнутри» событий – находясь в толпе погромщиков. Вроде бы по этому поводу у него были крупные неприятности с полицией, требовавшей от него сдать всех, кого он знал из этой публики. Точно Алена не знала, но, судя по всему, о российской группировке Олаф узнал в Германии от кого-то из своих дружков-антиглобалистов. Причем приблизился он к этой теме довольно плотно, если знал даже район, где должны были совершаться теракты. Подробностей девушка не знала. Судя по всему, Олаф по натуре был темнила. Даже своей русской напарнице он рассказывал далеко не все. Впрочем, это понятно. Как пояснила Алена, кража тем и сюжетов в среде журналистов – совершенно заурядная вещь. А Олаф вроде как рассчитывал не только заработать на этом фильме, но и крупно прогреметь. Как он говорил Алене, если все получится, будет шанс урвать какую-то очень престижную европейскую телевизионную премию. Что-то вроде нашей «Тэффи». Вот и получил, блин.
   – О! Кажись, едут. Ну смотри, журналистка. Сейчас увидишь эпизод из сериала «Бандитская Карелия». Посиди тут. А то знаешь, они ребята горячие, могут тебя и пристрелить с ходу… Только не пытайся двинуть в тайгу. Далеко ты все равно не уйдешь. Здесь три дороги, а менты скуплены на корню… Так что молись, если умеешь. Я постараюсь тебя отмазать.
   Казак вылез на размокшую от дождя землю и направился к бревну, возле которого стоял лесовоз. Вдалеке показались машины. О как! Аж четыре штуки. Серьезно.
   Джипы встали, не доезжая метров двадцати до бревна. Из первого вылезли Ишмуратов и Князев, из второго и четвертого повалили ребята с «Калашниковыми». А вот из третьего, красного «Мицубиси», вышел здоровенный мужик с крупными чертами лица. Ага, тут и Кондрат. Совсем весело. Это был хозяин соседнего района. С Расулом Тенгизовичем у Кондрата была полная дружба и взаимопонимание. Разумеется, в тех пределах, в которых возможна дружба между двумя руководителями криминальных структур. Но по крайней мере друг другу они не мешали.
   – Ну, что тут? – спросил подошедший Ишмуратов. Сергей кратко обрисовал ситуацию.
   – Да уж, дела… А не врет эта твоя журналистка? – бросил Кондрат.
   – Не похоже. Все сходится.
   – Это верно, – согласился Ишмуратов. – А, ты ж не все еще знаешь. Вон у Кондрата вечером тоже технику грохнули. Километрах в пятидесяти отсюда.
   – Что они, на крыльях, что ли, летают? Да и смысла им нет метаться как угорелым кошкам. Выходит, групп было по крайней мере две. Серьезно они за дело взялись.
   – Так где же эти суки прячутся? – зарычал Кондрат. Он был человек простой и суровый. Происходящее ему сильно не нравилось. Впрочем, кому такое может понравиться?
   – Это как раз просто. Поставили лагерь где-нибудь в лесу – и бегают оттуда. Я вон за ними погонялся – по лесу они рассекают очень умело, вы уж мне поверьте. Салаги бы у меня не ушли.
   – Да уж наслышан я о тебе, коммандос. Знаю, что ты не лох. Посмотрел хоть внимательно?
   – А как? Я вон девку пас, да и в темноте что разглядишь?
   – Тоже верно. Эй, ребята, тащите сюда огонь.
   Двое ребят Кондрата метнулись к машине и вскоре вернулись с мощными фонарями. Начался более детальный осмотр места происшествия.
   – Так, лесовоз хотели поджечь. Облили топливные баки. – Казак принюхался. – А ведь это не бензин, какая-то незнакомая мне гадость. Мощно работают. Получается, что они эту дрянь на себе перли. Сообразили, суки, что солярка не слишком хорошо разгорается. Грамотные, чтоб их так…
   – Да хрен с ним, с лесовозом. Пойдем на жмура поглядим. Того, которого ты грохнул, – отозвался Кондрат.
   Все двинулись сквозь лес к убитому. Кто-то из ребят перевернул его лицом вверх и сорвал маску. Взглядам предстало ничем не выделяющееся лицо человека лет двадцати, может чуть больше. Казак осмотрел снаряжение убитого.
   – Что скажешь? – спросил Ишмуратов.
   – Снаряга классная. Но не супер. Такую, в общем-то, можно купить в Питере в специальных магазинах. Да и в каталогах я видел нечто похожее. Были бы бабки.
   Из кармана комбинезона убитого Князев извлек «ТТ». Потом перевернул тело и внимательно осмотрел рану.
   – А вот оружие так себе.
   – Да уж. В меня стреляли из «Сайги», и то ли из двустволки, то ли из обреза. Это подтверждает, что рассказала девка. Если это и в самом деле борцы за природу, то какой смысл тому, кто стоит за ними, палиться, подгоняя им серьезные стволы? Дал денег – те и купили что могли на черном рынке.
   – Но кое-что тут не срастается, – сказал Князев. – Дело-то в том, что этот тип умер не от твоей пули. Вон, гляди на рану. От таких не умирают.
   – И в самом деле… – озадаченно протянул Казак. Вот так всегда. Слона-то и не приметил.
   Князев вновь перевернул труп и стал более внимательно его осматривать. Через некоторое время он разразился длинной матерной тирадой.
   – Слушай, это прямо как в книжках про шпионов. Вон, в воротнике ампула… Сам он себя грохнул! Понимаешь? Чтобы ни мы, ни менты ничего от него вытянуть не сумели!
   Сергей ошарашенно потер лоб. В самом деле, это сильно меняло дело. Можно найти банду идиотов и зарядить их террористическими идеями. Дурное дело не хитрое. Можно натренировать – особенно если эти ребята служили в серьезных войсках. Можно снабдить их хорошим снаряжением и дать команду «фас!». Но воспитать смертников… В Европе такое делать, кажется, разучились. Да и у нас тоже. Это только на Востоке получается.
   – Я вот что еще не пойму, – сказал Князев. – Что они водилу завалили – это я еще могу понять. Хотя если они все были в масках, хрен бы он их опознал. Они ж явно не местные. Зачем они стали палить в вас?
   – Может, мы просто неудачно приехали. Хотя… Двинули бы по тайге – кто б стал за ними бегать? Но ведь что интересно – они явно не ожидали, что будет сопротивление. Как я стал в них стрелять, они пару раз пальнули да свалили. Похоже, знали о журналистах. Может быть, у этих гребаных экологов тоже с информацией все хорошо.
   – Слушай, Расул, – встрял Кондрат, – я так понимаю, что эти отморозки собирались нас с тобой поссорить. Ты ведь наверняка, как у тебя технику грохнули, на меня подумал?
   – А на кого ж еще?
   – Вот и я стал сразу на тебя грешить. Въехал? Ты бы двинул своих бойцов, я бы двинул своих… И пошло бы по полной программе. Так ведь получается?
   – Ладно, это все лирика. Потому как мы пока ни черта не вкупаемся в тему. Главные вопросы в другом. И их два. Первый. Что будем делать? Второй: что будем делать с этой девкой журналисткой? – спросил Князев.
   Ишмуратов долго молчал. Потом наконец сказал свое веское слово:
   – В общем, так. Без ментов теперь уже не обойтись. Ладно бы эти убитые были нашими, а то западники… Их так в землю не закопаешь. Менты носом будут землю рыть, все дела придется сворачивать. К тому же они финики, чтоб их. Наши партнеры на той стороне границы могут кинуть предъяву. Скажут, что за дела – у нас ваши земляки не пропадают.
   – Тем более, может, за этими ребятами как раз партнеры и стоят, – подал голос Князев.
   – За которыми? Которые стреляли или которые снимали?
   – Может, так, а может, и эдак. Журналистам ведь тоже кто-то уж очень подробную информацию слил.
   – Так вот. Этого ухаря мы приберем и закопаем. Водилу с лесовозом – тоже приберем. Тогда все просто. Убийство с целью ограбления. Позарились какие-то беспределыцики на дорогую аппаратуру. Ведь, небось, эта камера хороших денег стоит. Так что почему бы кому-то из местных на это дело не повестись? Стреляли-то из карабина и двустволки. Этого добра тут как грязи. Князев, договорись с ментами, чтобы они особо не напрягались. А с девкой так… Ее кто-нибудь в городе видел?
   – Два алконавта у «мутного глаза».
   – Это ладно. Будем считать, что у них с похмелья глюки покатили. Казак, вот ты с ней базарил. Она не сбежит, если с тобой в Питер поедет?
   – Куда она денется? А ей прогоню, что у мафии длинные руки. Да и азартная она. Если у нее появится возможность доснять это кино…
   – Вот именно. Задачу, я думаю, ты понял. Тем более что тебе вообще лучше на время из этой местности слиться. В общем, двинешься с ней в Питер и поднимешь все, что сможешь, об этой компании. А мы уж постараемся, чтобы ни одна мышь отсюда не выскочила. Не будут же они до зимы в лесу околачиваться.
   Про себя Казак подумал, что последняя затея вряд ли будет иметь успех. Если эти ребята умеют профессионально бегать по лесу, то что им стоит уйти по тайге подальше, километров на пятьдесят? А там вылезут и закосят под обыкновенных туристов, которых толпы шляются по Карелии. Но вслух высказывать он это не стал. Ишмуратов-то ладно, он сторонник той идеи, что времена беспредела прошли – и по мере сил надо переходить от нелегальных форм бизнеса к легальным. А вот Кондрат – он человек дикий, он сначала действует, потом разбирается. Вот если бы первыми начали громить технику у него, а не у Ишмуратова, сейчас бы уже стреляли. К счастью, не разобрались в психологии местных бандитских главарей. Но Кондрату ничего не стоит послать свою братву трясти все подряд туристические группы. Только этого еще не хватало!
   Казак направился к «Фольксвагену». Алена все так же сидела в микроавтобусе, возле двери которого на всякий случай скучал один из парней Ишмуратова. Девушка вопросительно взглянула на Сергея.
   – С машинкой вот этой умеешь обращаться? – кивнул Казак на лежащую на одном из сидений телекамеру.
   – Ну… Теоретически.
   – Придется учиться на практике. В общем, у тебя есть шанс доснять то, что не досняли эти деятели.
   – А… они?
   – Это не твоя забота. Тебя здесь не было. Или ты хочешь познакомиться с местными ментами? Впрочем, выбора у тебя нет: либо ты помогаешь нам разобраться с этими любителями природы, либо… Сама понимаешь. В перестрелке могли и тебя уложить. Да и уложили бы, если б вы нашли другого проводника. Вряд ли этим отморозкам нужны свидетели их подвигов.
   – Вот ведь попала… – слабо улыбнулась Алена.
   – А ты думала? В непростые игры ты взялась играть. Кстати, я тут мозгами пораскинул и пришел к выводу, что мы не случайно на них нарвались. Они именно нас и ждали. Случайно попал под них лесовоз.
   Вообще-то у Сергея уверенности в сказанном не было, но так выходило страшнее.
   – В общем, придется тебе некоторое время поиграть в шпионов, побыть на нелегальном положении.
   – Но у меня на канале знают, что я поехала с ними.
   – Какие дела! Скажешь, что они оказались сексуальными маньяками и в Петрозаводске попытались развести тебя на групповик. Ты им настучала по морде и ушла. А если тебя и уволят – не боись. Вон те ребята – они много чего могут. Позвонят куда надо – пойдешь работать в другое место. В Петрозаводске телевидение тоже имеется.

Глава 3
ПЕТЕРБУРГ – ГОРОД КОНТРАСТОВ

   На всякий случай машина доставила их не в Петрозаводск, а в Медвежьегорск. Князев подгадал так, что прибыли как раз к подходу мурманского поезда. Он же подсуетился, чтобы проводница, переместив кое-кого из пассажиров, отвела им отдельное купе. Дескать, едут молодые в медовый месяц, сами понимаете. Хотя Алена не слишком была похожа на счастливую невесту. Всю дорогу ее бил озноб. Так случается – сперва человек не осознает, что с ним произошло – а вот потом доходит. А произошло-то серьезное дело. На глазах у совершенно цивильной девчонки были совершены два убийства – приятного в этом мало. Сергей ее, в общем-то, понимал. Он попал на свою нынешнюю работу совсем не салагой, но помнил, с чего все начиналось. Когда при нем убили первого человека, ему тоже было не по себе.
   Впрочем, когда поезд тронулся, Алена слегка пришла в себя. Возможно, потому что Князев и мрачный водила, от которого так и веяло опасностью, остались на перроне.
   – Сергей, а можно тебя спросить? Как ты попал… к ним? Я вот на тебя смотрю – ты ведь на них не слишком похож.
   – Что, не смахиваю на натурального бандита?
   – Ага. Вон тот… Ну, который нас провожал, – вот тот смахивает. Я их такими и представляла.
   – Между прочим, он бывший мент. Точнее, майор милиции. А я как попал? Понимаешь, я в молодости большую глупость сделал. Пошел воевать. Ну, там, понимаешь, – всякие национал-патриотические заморочки. Защитим, дескать, русский народ в Приднестровье, а потом братьев-абхазов. Защитил, блин. А только после понял, что никому это ни на фиг не нужно. Точнее, нужно большим и толстым дядям, которые играют в свои игры. А мы там головы свои клали. Ну вот. А что я еще умею делать, кроме того, что воевать? Знаешь, как в том фильме сказано – кроме автомата я ничего толком в руках держать не умею. Как ты, наверное, уже догадалась, никаких институтов я не заканчивал. Я все про это соврал. Ну и куда может идти человек с такой биографией? Либо в менты, либо в бандиты. Но в ментах, сама понимаешь, какая зарплата? В бандитах как-то побольше. Вот и вся любовь, как говорится. Но мой босс, он даром что айзер, он человек правильный. Полагает, что время отморозков закончилось. Пора, дескать, остепениться. А что? В Америке тоже бывшие мафиози стали большими и уважаемыми бизнесменами. Так уж жизнь складывается.
   – А как там, на войне?
   – Как, как! Гнусно. Стреляют там, понимаешь ли. Нет на войне ничего хорошего. Грязь и вонь. Такая вот военная правда. Впрочем, бывало интересно. Ты бы видела, к примеру, что за составчик подобрался в Приднестровье. Возьмем наш взвод. Большинство, конечно, были местными ребятами. Они-то понятно за что воевали. В Молдавии как независимость случилась, такое началось… Русских откровенно грабили, избивали, могли изнасиловать и убить – и ничего за это не было бы. Знаешь, какую они там себе создали национальную гвардию? Выпустили из тюрем уголовников и дали им в руки оружие. Можешь представить, как вела себя подобная публика. И вот эта сволочь поперла на Приднестровье. Не прошли, правда, падлы. Не вышло у них. Но я о другом хотел сказать. Кто только туда добровольцами не приехал! У нас во взводе было трое украинских националистов, в смысле последователей бандеровцев. Был один украинский анархист. Трое русских казаков. В другом взводе имелось двое коммунистов и один персонаж, так он был вроде бы какой-то совсем оголтелый фашист, большой поклонник товарища Гитлера.
   – Прямо банда Витьки Тихомирова, – усмехнулась Алена и пояснила: – Есть такой роман «митька» Виктора Шинкарева. Там у него действует банда бывшего художника Витьки Тихомирова. И в ней тоже всякой твари по паре – польские националисты, черносотенцы, анархисты, фашисты и просто бандиты.
   – Примерно то же самое. Впрочем, в Абхазии так же дело обстояло. Вот, к примеру, был такой эпизод. Славные грузинские военно-воздушные силы состояли из двух реактивных самолетов, которые могли летать. Так вот один, благодаря тому что пилоты были просто аховые, просто рухнул в Черное море. А с другим вышло еще веселее. Его умудрились сбить из «мухи» – это нечто вроде «стингера». Как это случилось, никто понять не может. Но самое веселое в том, кто был в расчете «мухи» – этой штуковиной управляют два человека. Так вот один из них был мусульманский мулла, а другой – спившийся бывший православный поп, которого отовсюду выгнали – и он с горя подался воевать. Вот такая там была дружба и уважение между религиями.
* * *
   – Слушай, а ты где живешь? С папой-мамой? – спросил Сергей Алену, когда они глотнули местного чая, а потом и кое-чего покрепче.
   – Да нет. У меня родители инженерами трудились. Как началась вся эта рыночная заваруха, так купили домик в деревне, в Новгородской области. Там и живут с марта по октябрь. А квартиру сдают. Я снимаю комнату. Это тоже анекдот.
   Алена поведала типичную питерскую историю под названием «поиск жилья». Зарабатывала она немного, к тому же, как любая девушка, Алена любила наряды и хорошую косметику. Поэтому она искала жилье подешевле. Ну, а как известно, если комната сдается дешево, это не просто так. Поэтому она то и дело нарывалась на всякие интересные вещи. Самым веселым местом оказалась коммунальная квартира на Лиговке. Уже название улицы говорит о многом. Как пел бард Александр Розенбаум: «Есть в Одессе Молдаванка, а в Москве – Петровка». Так вот, в Питере во все времена Лиговка была очень своеобразным местом. Ну, и квартира была не менее своеобразной. Во всех трех соседских комнатах жили жизнерадостные алкоголики, у которых праздник был каждый божий день. Откуда они брали деньги на водку, Алена так и не поняла, но ежедневно с раннего утра соседи начинали керосинить и успокаивались только поздней ночью. Можно представить, как выглядели в этой квартире места общего пользования. Не говоря уже о ежедневных песнях, воплях и драках. И валяющихся в коридоре телах. К тому же квартира находилась прямо напротив Московского вокзала. Что тоже добавляло в местный колорит свою специфику в виде околачивающихся в парадной бомжей. Но самое веселое было в том, что на заднем дворе располагался широко известный в определенных кругах магазин «Каста Рок». Вокруг него постоянно отирались панки, скинхеды и прочие металлисты. Соответственно, в парадной постоянно если не бухали, то курили «травку» или кололись героином. В общем, душевная атмосфера. Алену хватило на две недели. Потом она сбежала и теперь обитала в коммуналке, затерянной в дебрях Купчино, на Софийской улице. Там тоже ей было не скучно. Хозяйка квартиры, дама из какой-то околобогемной среды, постоянно зазывала квартирантку на кухню – для того чтобы слушать воспоминания. Они, это воспоминания, были примерно об одном. О том, как какой-то поэт, писатель и режиссер с ней, хозяйкой, переспал – и какой он в результате оказался сволочью.
   – Ничего, теперь некоторое время придется тебе пожить в подполье. Возможно, потом перейдешь в криминальные журналисты, – усмехнулся Сергей.
   – Это точно. Как у нас говорят, криминалыцики живут либо на ментовских, либо на бандитских «сливках».
   – Это как?
   – Да всякие там журналистские расследования бывают только в голливудских фильмах. А на самом деле всем журналистам кто-нибудь сливает информацию. Иногда это менты, а чаще твои коллеги. Я не знаю этой кухни, понятия не имею, чем они руководствуются, но так уж есть. Именно поэтому журналистов так часто убивают. Кстати, я вот как журналист не могу удержаться, чтобы не спросить: ты был на войне, значит, и убивать приходилось?
   – Да уж пришлось.
   – А правда, что первого человека убивать страшно, а потом привыкаешь?
   – Это как у кого. По-разному случается. …Своего первого человека Сергей убил в Бендерах. Город был полностью погружен в хаос, на улицах орудовали доблестные молдавские национальные гвардейцы. На одной из улиц он увидел троих – таких, что просто пробы ставить некуда – с золотыми цепями на шеях, и как потом оказалось – у всех троих был полон рот золотых зубов. Они обосновались в каком-то закутке. Двое радостно ржали, по очереди прикладываясь к бутылке коньяка. Они, эти бутылки, стояли рядом во множестве. Видимо, национальные гвардейцы бомбанули какой-нибудь магазин. Третий доблестный боец за молдавскую независимость насиловал девчонку, завалив ее на асфальт. Кричала девчонка не по-русски. Двое были так увлечены зрелищем изнасилования, что даже не почувствовали опасности.
   Потом Сергей сам удивлялся, что все случилось так легко. Но дело-то в том, что уже несколько дней он воевал в этих чертовых Бендерах и много чего насмотрелся. А до этого наслушался рассказов беженцев. Поэтому все вышло как-то само собой. Казак приблизился шагов на десять и сказал ровным голосом:
   – Ну что, ребята, хорошо отдыхаем?
   Они обернулись – в их глазах читалось невероятное изумление. В смысле, кто это посмел здесь что-то вякать? Автомат Сергея коротко плюнул огнем, и двое отлетели к стене, отброшенные мощной очередью.
   Третий, кажется, так и не понял, что произошло.
   – Вставай, приятель, потрахался и хватит, – бросил ему Сергей.
   Тот вскочил, забыв надеть штаны, и увидел картину маслом: глядящее на него дуло автомата.
   – Не надо, не надо… – забормотал он, сверкнув полным набором золотых зубов. – Деньги хочешь? На, возьми…
   – А я и так возьму, – Сергей снова нажал на курок. Вот, собственно, и все. Где-то рядом стали садить автоматы – и не было времени посмотреть, что же с девчонкой, ни вдумчиво пошарить по карманам молдаван. Пришлось идти воевать.
   Алене он ничего этого не рассказал. Как сказал ему как-то ветеран еще той, великой войны, люди, побывавшие в боях, делятся на две категории. Одни очень любят рассказывать про войну, другие не рассказывают никогда. Казак, видимо, принадлежал ко второй категории. По той причине, что все это дело ему не слишком понравилось. Правда, с войны Сергей так и не сумел вернуться. Так и продолжал воевать.
   Все это промелькнуло в памяти Сергея, и, как видно, выражение его лица сильно изменилось, потому что Алена поглядела на него с некоторым беспокойством. А потом вдруг выдала:
   – Мне раздеться?
   Не дожидаясь ответа, встала и заблокировала дверь купе. Потом скинула туфли и медленно стала снимать блузку, под которой ничего не оказалось. Грудь у нее была небольшая, с темными сосками. Так же неторопливо она стянула брюки и все остальные причиндалы. И встала чуть ли не по стойке «смирно».
   Сергей раздевался так же быстро, как и одевался. Он подошел к Алене и крепко сжал ее соски. Толкнул на кровать, навалился сверху и с размаху вошел в нее. Девчонка лежала неподвижно, чуть приоткрыв губы. И эта нарочитая покорность возбуждала больше, чем самые страстные ласки. Излившись, Сергей перевернулся на спину и властно придвинул ее голову к своему паху. И тут же почувствовал нежные касания ее языка… Вскоре, поставив Алену на колени, он снова в нее вошел.
   Успокоились они уже где-то за Волховстроем. Алена оделась и начала приводить себя в порядок перед зеркалом.
   Пока она этим занималась, Сергей задумался. Получалось, что журналисты – тоже интересный народ. Как-то так уж сложилось, что в последнее время ему не приходилось иметь дело с нормальными людьми. В смысле с обычными. Теми, кто живут тихо и мирно и не ищут приключений на свою задницу. А у тех, кто ищет, психология тоже специфическая. Сергей вспомнил своих коллег, друзей и знакомых. Ну хоть выставку монстров из них устраивай. Впрочем, может, такая уж у него судьба? Вон в военкомате, когда туда прибыл офицер за пополнением, он только глянул на Сергея, так сразу сказал:
   – Вот этого – ко мне!
   А ведь ребят было много, а взяли его одного. Хотя были там и поздоровее, и поспортивнее. Вот так и началась веселая жизнь. Интересно, а могла ли она стать другой? Ну, пошел бы в менты. Так ведь там тоже разные люди есть. Вон капитан Гориков из петрозаводской уголовки. Жена ушла, в квартире голые стены, а ему плевать. Ему бы только по городу бегать, ловить всякую шпану. Наверно, Сергей стал бы таким же. На самом-то деле в бандиты он попал совсем не из-за денег. Просто так сложилось. Но ведь прижился! И если тот старлей из учебки его вычислил, значит, это не армия ему мозги покорябала. Значит, это судьба такая.
   Тем временем Алена снова превратилась в самоуверенную столичную штучку. Она повернулась к Казаку:
   – Ты знаешь, я уже начинаю думать: не так уж плохо, что я ввязалась в это приключение.

   На вокзале Сергея, разумеется, встречали. К нему подошел парень с типично боксерской фигурой.
   – Казак? Мне велено вас встретить.
   Это был человек от питерских друзей Ишмуратова. Парня, видимо, предупредили, что приедет серьезный человек, но он не слишком врубался в происходящее. Девица, тащившая в руках камеру в чехле, как-то не укладывалась в его представления о том, как должны выглядеть доверенные лица авторитетного человека. Парень даже с медвежьей грацией попытался проявить галантность и взять у Алены съемочный аппарат, но та не позволила. Еще бы! Оставшееся после постельных забав время она с восторженным кудахтаньем изучала устройство этого прибора. Как понял Сергей, это была сверхсовременная цифровая камера. Таких аппаратов мало даже у представителей самых крутых телеканалов. В общем, журналистка не хотела выпускать из рук такую замечательную игрушку.
   Они прошли бескрайними стеклянными просторами Ладожского вокзала, на котором Сергею бывать еще не приходилось. Когда на поезде переезжали Неву, он наконец-то понял, что прибудет не на знакомый Московский вокзал, откуда выйдешь – и окажешься на Невском, в самом центре питерской жизни. Привезли куда-то не туда. Сергей вертел головой, пытаясь понять, где находится. Вокруг простирались какие-то совершенно незнакомые районы, не внушающие никакого оптимизма.
   – Алена, а где это мы?
   – Это Заневский проспект.
   – Что Заневский, это я понял, когда Неву переезжали. Какая станция метро?
   – «Ладожская».
   – Вот уж интересные места…
   Между тем провожатый подвел их к серому BMW и даже открыл двери, пропуская пассажиров. Машина резво рванула с места, пересекла Заневский и оказалась на улице, которая выглядела так, будто тут только вчера закончилась война. Какие-то пустые заводские корпуса, глядящие на мир черными провалами окон, обнесенные облезлыми бетонными заборами, на которых оставили автографы местные поклонники рэпа и сторонники движения «Россия для русских!». Впрочем, вскоре пейзаж стал поспокойнее, – потянулись бесконечные дебри спальных районов.
   Сергей вообще-то не очень хорошо знал Петербург, что же касается правого берега – тут он вообще не ориентировался. Все перекрестки и улицы были на одно лицо. Но вот впереди показалось нечто знакомое. Телебашня. Машина перемахнула Кантемировский мост, потом свернула на Карповку. Впереди мелькнуло внушительное здание монастыря. Не доезжая до него, BMW переехал мост и подкатил к старому питерскому дому. Водитель подрулил к воротам, открыл их магнитными ключами, и они въехали в типичный двор-колодец.
   – Нам сюда, – бросил шофер, когда они вылезли из машины и через вонючий черный ход вошли в обшарпанную парадную, хранившую жалкие следы дореволюционной роскоши. Как успел заметить Сергей, во дворе паслась еще пара иномарок. Санкт-Петербург – город контрастов.
   На третьем этаже провожатый отпер дверь, выглядевшую непрезентабельно, но оказавшуюся железной. За ней виднелся большой холл.
   – Вот ключи от хаты. Вот документы на машину и на нее же доверенность. Машина стоит во дворе – серый «Форд». Вот телефон, если что будет надо. Бывайте. Да, вот еще. Там в глубине двора парадная, через нее можно выйти на соседнюю улицу.
   Такая встреча отнюдь не говорила о негостеприимности друзей Ишмуратова. Они точно выполнили его просьбы. Еще до отъезда, пораскинув мозгами с Князевым и Сергеем, шеф решил, что дело уж больно темное. Слишком уж много всякого, не влезающего в привычные рамки. Кто стоял за бегавшими по лесам отморозками, было решительно непонятно. Да и вообще, Ишмуратов так до конца и не поверил в историю про каких-то зеленых террористов. Побеседовав с Аленой, он изрек:
   – Похоже, девка не врет. Но, возможно, ей просто пачкали мозги. Хотя все может быть в этом дурдоме…
   В общем, Сергею было велено попытаться для начала разобраться в одиночку, стараясь не особо светиться. Друзьям, обеспечившим встречу, прогнали какое-то правдоподобно звучащее фуфло.
   В квартире Сергей первым делом достал мобильник и набрал телефон Князева.
   – Прибыл на место. Все идет нормально. У вас что слышно?
   – Пока ничего. Кроме того, что тот парень, ну, которого ты успокоил… он точно не местный. Проверили. Но все места, откуда эти отморозки могли вылезти, мы перекрыли. И менты тоже постарались. В общем, либо мы их возьмем, либо менты.
   – Может, эти ребята в лесу отсиживаются?
   – Может, и так. Или у них есть где-то свой человек. В любом случае они должны проявиться… Все, конец связи.
   Да уж, подумал Сергей, ищут бандиты, ищет милиция. Но если есть запас еды, в лесу можно сидеть долго. Или уйти совсем далеко, где тебя не ждут.
   Между тем Алена успела осмотреть квартиру и появилась в прихожей.
   – А я гляжу, хорошо живут бандиты.
   – Это точно. Хорошо, но недолго.
   Сергей тоже осмотрел свое временное пристанище. Три комнаты плюс необъятная кухня-столовая. Квартира явно после ремонта и обставлена не слишком дорогой, но приличной мебелью. Разумеется, имелись все бытовые приборы – от телевизора и стереосистемы до микроволновки и кофеварки. Плюс компьютер со всеми пристегнутыми к нему причиндалами. Ну и, конечно, холодильник забит жратвой, а бар – выпивкой. Ознакомившись с устройством штор, Сергей обнаружил, что они вполне подойдут под определение «светомаскировка». Уютная такая берлога, где можно неплохо отсиживаться. Но у Сергея были сегодня иные задачи.
   Из кухни пополз аромат кафе. Сергей двинулся на запах и увидел Алену, деловито раскладывающую по тарелкам какое-то мясо. Она налила Сергею чашку кофе.
   Он отхлебнул горячего напитка и обратился к Алене:
   – Слушай, наши пробили по Интернету этих «Хранителей радуги», но вся информация какая-то дурацкая. Все, что они делают, если верить Интернету, – какие-то мелкие и беспонтовые акции. Правда, информация старая. Что же касается Питера, то тут и вовсе ничего нет. Ты этим занималась. Может, ты больше накопала? Я имею в виду контакты этих ребят. Ведь если это общественная организация, то у нее должны быть какие-то координаты для связи.
   – В том-то и дело, что в Питере ничего нет. Вернее, есть тут один… Я с ним общалась. Ничего из себя не представляет. Так, обычный тусовщик. Ну, из тех, какие есть в любой группе, особенно междугородней, чем бы они ни занимались. Такие, как он, болтаются по городам, потому что им больше делать нечего. К тому же этого парня давно уже послали отовсюду. Теперь это просто алкоголик. И ни на кого из более серьезных людей у него выхода нет. Есть лишь почтовый ящик, куда можно писать. Но ящик, как и следовало ожидать, на mail.ru. То есть никакой точной привязки он не имеет. А читать с него почту можно с любого компьютера. Хоть в Питере, хоть в Африке. Для этого можно зайти в любой компьютерный клуб.
   – Конспираторы, блин. Это ведь не зря…
   – Это ни о чем не говорит. Как мне говорил Олаф, на Западе многие поступают так же, хотя ничем противозаконным не занимаются. Это то ли игра в солдатики, то ли понты.
   – Можно, конечно, закинуть им какую-нибудь телегу. Но надо придумать – какую. А у тебя-то какое мнение об этой конторе?
   – Из того, что я узнала, мне показалось, что это обычные грантоеды. Ну, знаешь, есть такой тип людей в разных областях жизни: клянчат гранты на Западе. Конечно, там тоже не дураки, денег кому попало не дают. Но если изучить правила игры, то можно вписаться. А потом изображать бурную деятельность, чтобы вымя ото рта не отняли. Но Олаф полагал, что все гораздо серьезнее. Я тебе скажу честно: я тоже этим финикам понтов накидала по самое не могу. Уж больно хотелось вырваться из той фигни, которой я занимаюсь на своей работе.
   – Что ж, попробуем начать с алкоголика. Других выходов у нас все равно нет. Адрес его помнишь?
   – Книжка-то с его адресом у меня дома. Но зрительно помню. Это, кстати, не так далеко, тоже на Петроградской, на Большой Зелениной. А телефона у него все равно нет. Точнее, есть телефон в коммуналке, но соседи его на себя перевели и звать этого типа ни за что не будут.
   – Что ж, с него и начнем. Если близко, то лучше пешком. Заодно проверим запасной выход, о котором парень говорил.

   Парень был совершенно прав. Пройдя сквозь проходную парадную, они оказались в другом дворе-колодце, из нее вырулили в переулок.
   До Большой Зелениной идти было совсем недалеко.
   – Это для нас недалеко, а вот в Москве люди даже в булочную за два дома ездят на машине, – болтала по дороге Алена.
   Улица выглядела ужасно. Это были задворки Петроградской. Совсем недалеко блистал витринами дорогих магазинов и кафе Большой проспект, а тут все было грязно и убого. Наискосок от станции метро, возле батареи ларьков, соединенных общей крышей, валялись на тротуаре сразу два алкоголика. Да и весь вид улицы свидетельствовал о том, что начальство сюда не заворачивает.
   Сергей вслед за Аленой прошел по каким-то заросшим травой и заваленным хламом дворам к облезлому дому грязно-желтого цвета.
   По узкой вонючей лестнице, поднимающейся спиралью вокруг узкого пролета, лезть пришлось на четвертый этаж. Звонили они долго, никто не открывал.
   – Давай к соседям попробуем, – предложил Сергей.
   Но тут за дверью послышались шаги, она распахнулась, и перед ними предстала женщина бальзаковского возраста в красном халате.
   – Ну, чего звоните? Аж за стеной слышно. У меня ребенок проснулся. На кой хрен трезвонить-то?
   – Николай дома?
   – Нет его. И никогда не будет. Умер он! Так что можете сюда дорогу забыть.
   – А что с ним случилось?
   Дама оглядела визитеров и, убедившись, что они не походят на местных алкоголиков, разговорилась.
   – Что-то случилось… Вот в этот самый лестничный пролет и звезданулся. Дак что взять с него, раз он каждый день пьяный! Одни с пьяных глаз вешаются, а другие с лестницы кидаются. Вот и весь сказ.
   – А когда это случилось?
   – Дня три назад.
   Женщине, несмотря на ее сердитый вид, явно хотелось рассказать эту животрепещущую новость. Она продолжала, все более увлекаясь:
   – С утра он, значит, маялся, похмелье у него, как всегда, было. Потом куда-то уполз, дружков, наверно, искать. А уже ночью поднялся шум на весь район. Сосед с первого этажа звук услышал, выглянул, а он и лежит. Ну, вызвали «скорую», милицию, Кольку увезли. И все. Я говорю, пьяный был…
   – Вот и весь сказ, – повторил Сергей, спускаясь по лестнице.
   – Ты думаешь, это неслучайно?
   – Как-то уж очень вовремя. Вот что, пойдем-ка по местным злачным местам. Кольку-то ведь, если он такая знаменитость, тут должны помнить. Может, что узнаем.
   Долго искать не пришлось. На другой стороне Большой Зелениной в одном из домов виднелось высокое крыльцо, снабженное вывеской «Рюмочная».
   – Начнем отсюда, – сказал Сергей.
   Они поднялись по ступенькам и оказались в грязном, плохо освещенном помещении, заставленном столиками, предназначенными для распития алкоголя стоя. В глубине зала виднелась стойка, украшенная разнообразными водочными и пивными бутылками. Подобные заведения остались лишь в самых глухих углах старого города, тогда как в фешенебельных районах их вытеснили более приличные кафе и пивные.
   Алена с некоторым смятением огляделась вокруг.
   – Что смотришь? Обычная разливайка. А я-то думал, что журналисты всюду бывали.
   – Так я ж не криминалыцик и не специалист по социальным проблемам.
   Казак огляделся. Время было раннее, а потому в углу кучковалась лишь одна компания, зато это были те самые граждане, которых зовут «синяками». И ведь как повезло! Направляясь к компании, Сергей услышал:
   – Помянем Кольку-то! Казак ринулся вперед.
   – Привет, мужики! Вы не о Кольке из того вон дома?
   – Ну? – вопросительно ответил один из алкашей.
   

notes

Примечания

1

   Карабин «Сайга» – это автомат Калашникова, переделанный под стрельбу одиночными. Свободно продается в оружейных магазинах.
Купить и читать книгу за 29 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать