Назад

Купить и читать книгу за 29 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Судьба и воля

   Бывший борец по прозвищу Грек любил и был любимым. Но в один злосчастный день стычка с зарвавшимся авторитетом лишила его всего. Отец и сестра Грека погибли в огне. Он потерял любимую невесту и своего нерожденного ребенка. За ним идет охота. И он выходит на бой против всех. Чтобы выжить, он обречен убивать.


Б. К. Седов Судьба и воля

   События, описанные в романе, являются вымышленными. Любые совпадения имен, фамилий, названий, времени и места действия являются случайными.
   Мой разум – основа моего поведения. Мое сердце – мой закон. Не бойся Бога – бойся самого себя. Ты сам творец своих благ и причина своих бедствий. Ад и рай находятся в твоей собственной душе.
С. Марешаль

Часть 1
Беглец

Глава 1
Вот такое хреновое лето

   Наручные часы «ситезен» тихо, но настойчиво пропиликали выбранную накануне в качестве сигнала будильника мелодию. Значит, как ни хочется притвориться спящим, пора вставать. Артем медленно разлепил веки, прежде всего бросив взгляд на сладко сопящую рядом Анюту, счастливицу, у которой сегодня был выходной. Стараясь не разбудить девушку, осторожно высвободил слегка онемевшую правую руку. Нажав кнопку на часах, отключил будильник, не дав ему возможность с полуминутным интервалом еще четыре раза повторить сигнал подъема, сел, свесив ноги с кровати и взглянув на неплотно зашторенное окно спальни. Девять утра, уже совсем светло. Старик Питер давно проснулся, и спрятанный семью этажами ниже проспект Славы вовсю гудел плотным автомобильным потоком. Впрочем, здесь, за толстыми стенами высотного «сталинского» дома и двойными стеклопакетами, были слышны лишь его жалкие отголоски.
   Снова прикрыв глаза и задержав дыхание, Артем медленно, с чувством, потянулся. Наощупь сунул ноги в тапочки, поднялся. С улыбкой взглянул на спящую Аню, аккуратно укрыл ее голые плечи одеялом, подхватил со стула одежду и направился на кухню, прикрыв дверь спальни. Зевая во весь рот, привычно включил кофеварку, положил в тостер два ломтика белого хлеба, достал из холодильника пакет с апельсиновым соком и плавленый сыр, а затем прошлепал в ванную. Когда он вернулся обратно – гладко выбритый, посвежевший, окончательно проснувшийся и благоухающий одеколоном, по квартире уже вовсю плыл будоражащий аппетит запах свежезаваренного кофе. Одевшись и наскоро проглотив нехитрый завтрак, Артем на цыпочках прошел в спальню, осторожно склонился над лежащей с закрытыми глазами, вновь раскрывшейся до пояса, соблазнительно обнаженной Анютой и не смог отказать себе в удовольствии вдохнуть пьянящий запах ее волос и поцеловать гладкую и горячую, сияющую почти детским румянцем щеку. Но едва он коснулся щеки губами, как девушка мгновенно перевернулась на спину, с коротким смешком обвила руками его шею и притянула к себе. Несколько секунд они молчали, предаваясь нежному, сладкому поцелую, затем Аня нехотя отстранилась, облизала губы кончиком языка и спросила:
   – Уже уходишь?
   – Да, пора. Кофе я тебе сварил. Тосты поджарил. Остальное в холодильнике.
   – Грек, побудь со мной еще капельку. Приляг рядышком и обними меня, крепко-крепко. У тебя это так хорошо получается, милый. Всего на минутку, а?
   – Мне нужно ехать на работу, солнышко, – вздохнул Артем, пожав плечами. – Мы, если ты не забыла, поздно легли, – подмигнул он Ане с понятной только уверенному в себе мужчине небрежной гордостью. – Я и без того поставил будильник на час позже, чем требовалось, и прогулял тренировку. Так что времени нет ни секунды. Сегодня с трех часов у нас в бистро опять день закрытых дверей. Спецобслуживание. Я же говорил тебе. Наша «Мельница», знаешь ли, в последнее время пользуется популярностью у любителей справлять банкеты. С чего бы это? – Артем с деланным изумлением приподнял брови, явно нарываясь на комплимент.
   – Все исключительно благодаря золотым рукам шеф-повара, – с придыханием, по-прежнему не разжимая обьятий, прошептала Анюта. – Готовишь ты просто замечательно! Между прочим, твой жадина Гольданский молиться на тебя должен! Так ему и скажи. Таких классных поваров, как Артем Греков, во всем Питере – раз-два, и обчелся.
   – При случае обязательно передам колобку твои слова. А теперь отпусти меня, пожалуйста. Я правда очень опаздываю, – попросил Артем и, не дожидаясь ответа, мягко, деликатно отстранился. Девушке ничего не оставалось, как со вздохом повиноваться.
   – Во сколько тебя ждать? – спросила она, усаживаясь на кровати и обхватив руками колени.
   «Сказать ему это сейчас или вечером?» – глядя в глаза Артему, Анюта никак не решалась сообщить ему главную новость, способную круто изменить всю их дальнейшую жизнь. Язык словно онемел. С губ готово было слететь все, что угодно, только не это. По правде сказать, Аня хотела сказать о результатах своего визита в поликлинику еще вчера вечером, но, сладко утомленная после бурных ласк Артема, уснула у него на богатырском плече, да так и проспала до самого утра. Интересно, как он отреагирует, когда узнает? В «Космополитене» писали, что мужчины, особенно такие, как Грек – уверенные в себе, сильные и надежные, одним словом – настоящая кирпичная стена, надежная опора для любой женщины, привыкли всегда и во всем планировать свою дальнейшую жизнь и весьма чувствительны к ее резким поворотам. Вне зависимости от того, со знаком они минус или плюс. А тем более к таким… Несмотря на то что почти год они прожили вместе без единой, даже самой крохотной ссоры, несмотря на его пылкие признания в любви, Артем так и не сделал ей предложения. Даже не намекнул. А Аня, уже давно все для себя решившая, день за днем терпеливо ждала, не смея первой завести разговор о свадьбе. Ну что ж, судьба решила за них. Видимо, пришло время определяться…
   – Что ты сказала, солнышко?! – переспросил из прихожей Артем, надевая ботинки.
   «Нет, пожалуй не стоит радовать его столь ошеломляющим известием прямо сейчас, на бегу. Тогда точно опоздает! Лучше перенести разговор на вечер. И вообще – сделать момент красивым, как он того и заслуживает. Зажечь свечи, опустить шторы, включить тихую музыку». Господи, сколько раз она думала об этом дне, и вот он наступил!
   – Я спросила, милый, когда тебя ждать дома, – снова вздохнув, Аня поймала взгляд любимого мужчины и в очередной раз подумала, что может с ней случиться, если он вдруг не обрадуется известию, нахмурится, или еще того хуже – как в дурном сериале начнет, с трудом подбирая слова, лепетать что-то невнятное про «несвоевременность» и «другие жизненные планы». Впрочем, Аня была почти уверена, что все будет с точностью до наоборот: Артем, когда до него дойдет смысл озвученной ею новости, улыбнется, заключит ее в объятия, поднимет на руки, закружит по комнате и начнет целовать, целовать. Куда ни попадя. А она, конечно же, не сможет сдержать слез радости. У нее вообще глаза «на мокром месте». Так всегда мама говорила…
   – Трудно сказать, малыш, – пожал плечами остающийся в легкомысленном неведении Артем, набрасывая на атлетические плечи легкую куртку и беря с полочки барсетку. – Я по-любому не могу свалить, пока каравай-байрам не закончится. Вдруг кому-то из господ гуляющих захочется сделать дополнительный заказ.
   – Ну кто хоть банкет заказал, знаешь?
   – Гольданский говорил – бизнесмены, – ухмыльнулся Артем, уже стоя на пороге квартиры. – Собираются они в пять, так что, думаю, до полуночи закончат. Все, малыш, пока. Не скучай! Отдыхай, бездельничай и думай о том, что завтра у нас с тобой выходной и мы едем ловить рыбу на озеро Судачье!
   – Ага, неделю назад я это уже слышала…
   – На сей раз – железно. Все, убегаю!
   Выскочив на лестничную площадку и мельком взглянув на часы, Артем присвистнул и, позабыв про медлительный допотопный лифт, с черепашьей скоростью ползущий в «чулке» из металлической сетки, бегом, перепрыгивая через три ступеньки, бросился вниз. Время на самом деле поджимало, а до небольшого, но по-домашнему уютного русского бистро «Мельница», в котором вот уже больше трех месяцев творил кулинарные изыски Артем, в это время суток нужно было добираться не менее часа. Слава богу, автостоянка, где Артема ждала его крепко укатанная, но пока не побежденная «девятка», находилась за углом, в соседнем дворе.
   Но на стоянке, как выяснилось, Артема ждал неприятный сюрприз. Стоило бодрым галопом ворвавшемуся за ворота Артему поймать потускневший взгляд спускающегося из будки сторожа Палыча, как под ложечкой неприятно засосало. Артем еще ничего толком не понял, но интуиция уже подсказывала: что-то случилось – и настойчиво звонила в невидимый колокольчик.
   – Слышь, Греков, погоди, – явно с трудом подбирая слова, проговорил дедок-пенсионер. В последний раз затянувшись едким дымом, Палыч резко выкинул «беломорину» в стоящее возле лестницы ржавое ведро и затравленно взглянул Артему в глаза: – Тут это… Долбанули тачку твою. Крепко.
   – То есть… как – долбанули? – Артем остановился, словно вкопанный, и, переваривая услышаное, машинально посмотрел на стоящий в дальнем конце стоянки «жигуль». Однако из-за припаркованного рядом с ним джипа, огромного, габаритами похожего на средних размеров грузовик, отсюда ее было практически не разглядеть.
   – Пойдем, посмотришь, – махнул рукой старик, первым двинувшись по направлению к месту происшествия. Стараясь не смотреть на Артема, сторож сухо сообщил: – Сосед твой новый, с семьдесят второго места, в третьем часу ночи приехал, рокер недоделаный! Сигналил, как псих, движком рычал на весь двор. Музыка орет… Собаки аж взбесились! Не успел я ворота открыть, влетел на территорию с прокрутами и погнал по проходу в тот конец. Едва в забор не врезался, идиот, как только затормозить успел – удивляюсь! У меня аж внутри все сжалось! Ну, думаю, сейчас как пить дать цапанет кого… Точно. Как только задом сдавать начал, слышу – удар, скрежет!..
   Артем, с нарастающим внутренним напряжением слушая Палыча, по мере приближения к месту аварии непроизвольно ускорял шаг и пристально вглядывался в уже хорошо виднеющийся из-за криво припаркованного джипа помятый капот своего железного коня. То, что он увидел, заставило его мысленно выругаться и в сердцах сплюнуть под ноги.
   – Ну вот, гляди, – остановтвшись возле «девятки», со вздохом кивнул сторож. – Как этот чудак на букву «м» тебя уделал. Баксов на триста, поди, не меньше!
   Удар, который нанес «жигуленку» джип ACURA, оказался действительно сильным. Вмятина на капоте, разбитая фара и свежая лужа под бампером говорили сами за себя. Самым поганым было то, что потек радиатор. А значит, ни о какой эксплуатации автомобиля до окончания ремонта не могло быть и речи.
   – И что он сказал? – играя желваками, выдавил сквозь зубы Артем, переведя потемневший взгляд с битой машины на сторожа.
   – А ни хера, – продувая новую гильзу «беломора», отозвался бывший подполковник, ас-истребитель советских ВВС. – Остановился после удара – и ни те крику, ни те писку. Кругом тонировка, что внутри творится – не видать. Ну, я, понятное дело, сразу подбежал, стучу в стекло. Ноль эмоций. Тогда я дверь-то открываю, а он, как мешок с дерьмом, прям мне под ноги, на асфальт, падает. Едва удержал кабана, в нем же килограмм сто двадцать, не меньше! Перегар такой, что хоть противогаз надевай. Ну, я ему на ноги встать помог, к джипу спиной прислонил и говорю – ты чего это, мать твою, наделал? Не умеешь пилотировать, как положено, так вообще за штурвал не садись! Тем более под градусом! А он, зараза, слышь, зенками своими залитыми туда-сюда зыркает, мычит, как бык в стойле, и в толк не возьмет, что я вообще от него хочу! Бухой в хламину… Я его, кабана, под микитки, как мог, и к будке отвел. Он возле ворот к столбу прислонился, блеванул пару раз от души и отошел чутка. Я ему снова про аварию объясняю, а он только штабелями кроет, мол, пошли вы все на три буквы, козлы драные. Кое-как ушел, на полусогнутых, отсыпаться.
   – Имя у этого гражданина, надеюсь, есть? – бесстрашно спросил Артем.
   – А как же. Изотов Андрей Борисович. Двадцати семи лет от роду.
   – Телефон, адрес? – сухо поинтересовался Артем, поглядев на часы. На работу он уже безнадежно опоздал. А значит, придется выслушивать очередные стенания и угрозы немедленного увольнения от хозяина «Мельницы», Зямы Гольданского. Разумеется, этот лысый толстяк не так глуп, чтобы убивать курицу, несущую золотые яйца, и из-за такой ерунды, как опоздание, за свое место на кухне можно не волноваться. Тем более что кроме Артема в «Мельнице» трудились еще два толковых повара. Но Артем просто органически терпеть не мог всех этих визгливых разборок с хозяином бистро – с непременными атрибутами вроде мелькающих перед лицом пухлых сжатых кулачков, пунцовой раскормленной рожи и летящими во все стороны при каждом слове липкими слюнями. Одна мысль о необходимости покорно выслушивать отпускаемые в его адрес трехэтажные матерные тирады приводила его в состояние глубокого уныния.
   Однако это все ерунда и случится позже. А сейчас следовало как можно быстрее, по горячим следам, разобраться с хозяином джипа и получить с него деньги на ремонт машины. Судя по крутой японской тачке, на которой разъезжал Андрей Изотов, пустые пивные бутылки по мусорникам этот амбал явно не собирал. А если чего и собирал, то скорее дань с таких коммерсантов, как Гольданский. Именно братва страсть как любит работающие на бензоколонку, звероподобные, мощные тачки. Что значат бабки для тех, кто их не заработал, а «принял»?
   – А адрес у него простой, – пожал плечами Палыч. – Вон тот дом, по соседству с твоим. Квартира двенадцать. И телефончик есть, правда, мобильный. Кстати, час назад его жена приходила. Вся из себя такая, королева! Узнать – что с их джипом. Она-то, краля, телефон и черканула…
   Старик достал из кармана пиджака смятую бумажку и протянул ее Артему:
   – Только ты, Артем, когда будешь с ним говорить, шибко палку не перегибай. Фрукт он, как я слышал от наших мужиков, ой не простой. Мало того, что громила с пудовыми кулачищами, так до кучи, сказывают, еще и единственный сынок большого чиновника, аж из самого Смольного. Таким конченым отморозкам все по прибору. Так что поаккуратней с ним… Заплатит – хорошо, а нет… Время сейчас волчье. Кто сильнее, богаче – тот и прав. Ты, я знаю, парень порядочный, поваром работаешь, а он – скотина. И дружки у него наверняка такое же говно. А про дерьмо сам знаешь, что в народе говорят. Короче, если не дай бог что случится… в общем, жаль тебя будет.
   – Не волнуйся, Палыч, я буду корректен, как с английской королевой, – глухо сказал Артем, беря из рук сторожа клочок бумаги с номером мобильника Изотова. Подумав, спросил, кивнув на будку сторожа:
   – От тебя можно позвонить?
   – Да бога ради! Раз такое дело… – махнул рукой старик, вслед за Артемом направляясь к воротам. – Я пока снаружи покурю, а ты иди. Этот дебил наверняка уже проспался. Раз тачка здесь, значит, дома. Такие свинорылые жлобы даже в сортир на метро не ездят.
   Артем поднялся по металлическим ступенькам в расположенную на крыше «хозяйского» кирпичного гаража будку сторожей и, бросив из окна взгляд на хорошо видимую отсюда помятую «девятку», пододвинул к себе старенький телефонный аппарат и набрал указанный на бумажке номер. Трубку взяли только после седьмого гудка.
   – Алле?! – по голосу было ясно, что ответивший явно не в духе. Надо полагать, после выпитого накануне пойла бодун у Изотова был конкретный.
   – Мне нужен Андрей, – коротко сказал Артем, чувствуя, как сердце ускоряет частоту ударов, а пальцы свободной руки сжимаются в кулак. Так было всякий раз, когда Артем слышал в голосе собеседника подобные блатные интонации, обращенные в свой адрес. К счастью, подобное случалось не часто. Гольданский со своими слюнявыми, похожими на бабий визг, истериками – не в счет.
   – Ну, я Андрей. А ты кто? – лениво цедя слова, ответил амбал и, нисколько не таясь, смачно рыгнул.
   – Меня зовут Артем. Я твой сосед по автостоянке. Тот самый, которому ты сегодня ночью по пьянке тачку своим джипом подрихтовал.
   – Ну… И че ты хочешь?! – На сей раз в голосе Изотова послышались резкие, нахрапистые нотки. Амбал явно и конкретно давал понять собеседнику, что его номер шестой и идти на какие-либо уступки он не собирается. Артем понял, что его предположения сбылись. Диалог с виновником аварии не складывался.
   – По моим грубым прикидкам, восстановление машины обойдется долларов в триста, – как можно нейтральней сообщил Артем.
   – А мне какое дело?! – презрительно хмыкнул Изотов. – Твои проблемы. Нефиг мусорник свой ржавый ставить там, где люди ездят!!!
   – Надеюсь, сегодня вечером деньги на ремонт будут лежать в будке у сторожа, – твердо сказал Артем.
   – Э, слышь, тормозни-ка! Ты че, наехал что ли, фраерок? Закрой пасть и слушай! – взревел не привыкший к такому обращению битюг. – Болт тебе в стакане, а не лавы, усек?! А если будешь бакланить, я тебе сам счетчик включу, за царапину на моем бампере, врубился в тему?! Он один дороже всей твой сраной колымаги стоит! Так что, фраерок, проваливай на х… и благодари Бога, что дешево отделался! Все! Базар окончен!
   Изотов смачно, вызывающе выругался, добавил что-то совсем уж оскорбительное насчет матери Артема и отключил связь. Некоторое время Артем неподвижно стоял, слушая доносящуюся из мембраны дробь коротких гудков, затем медленно положил трубку на аппарат, на ватных ногах вышел из будки и спустился к поджидающему его снаружи отставному офицеру Палычу.
   – Ну как? – спросил старик, внимательно вглядываясь в заострившееся лицо Артема. То, что бывший военный летчик увидел, заглянув парню в глаза, было красноречивее любых слов. Сторож тяжело вздохнул, потупил взор и покачал головой.
   – Палыч, давай звони в ГИБДД, – решительно сказал Артем. – Обьясни, что к чему. Пусть менты приезжают и составляют протокол, по всей форме. Ты же свидетель, своими глазами аварию видел. Никуда этот баклан не денется. Не хочет по-хорошему решить вопрос, бычара, будет по закону.
   – Ты что, сдурел?! – седые кудлатые брови старика изумленно поползли на лоб. – Да если я это сделаю, меня завтра же здесь не будет! Как только Гиви узнает, что я в ментовку сообщил, сразу пинком под зад вышвырнет! А на мое место желающих дежурить до хрена! Даже за пятьсот рублей… Только свистни. Нет, мил человек, так дело не пойдет.
   Видя играющие на лице Артема желваки, Палыч несколько сбавил тон. Подошел, тронул за локоть.
   – Извини, дорогой, и пойми меня правильно. Для меня эта работа – единственная возможность подработать к пенсии. И терять ее из-за тебя, пусть ты хоть трижды прав, я не хочу и не буду. На Гиви пробу ставить негде, одни татуировки, все рыло в пуху. Кем он раньше был? Уркой! А сейчас? Честный бизнесмен! А до сих пор, побожиться готов, при одном только слове «менты» у него наверняка скулы судорогой сводит. Так что извини, не стану я гаишникам звонить. И тебе не советую. Разбирайтесь с этим Изотовым без милиции, если сможете. А нет… Мой тебе совет – плюнь и забудь. Здоровее будешь. О красавице-жене своей подумай, каково ей будет тебя, калеку, на инвалидной коляске катать?
   – Аня мне пока не жена, – машинально ответил Артем.
   – Вот если начнешь на рожон почем зря лезть, тогда точно никогда женой не будет! – назидательно предостерег пенсионер, подпустив в голос почти отцовские интонации. Помолчав пару секунд, добавил уже совсем спокойно:
   – Ну, с голоду ты не умираешь, как я в детстве. Неужто у тебя денег не хватит самому машину отремонтировать, а?
   – Хватит, наверное, – рассеянно отозвался Артем, чувствуя, как мгновенно и неотвратимо подействовало на него упоминание Палыча об Анюте. Словно ведро холодной воды в лицо выплеснули. Вернули на грешную землю… Неужели придется проглотить оскорбление этого наглого скота Изотова? Прав, тысячу раз прав этот героический старик, вынужденный трястись из-за страха потерять копеечную работу – будь проклято это волчье время!
   – Ну, а раз есть, тогда не болтай понапрасну и займись ремонтом. Все полезней, чем зубами зря скрипеть, – вздохнул сторож, доставая из кармана потертого пиджачка мятую пачку с папиросами. – Такое уж сейчас блядское время, сынок, ничего не поделать… – закурив и выпустив дым, тихо прошептал сторож, задумчиво глядя куда-то вдаль. – Вот и молчим, когда нам морду бьют и когда грабят. Заорешь – себе дороже выйдет. Спасибо Горбатому с Ельциным! Чтоб им самим и всем ихним холуям век очко наждачной бумагой подтирать… Ну что, успокоился малость? Передумал гаишникам звонить?
   Артем, скрипнув зубами, молча кивнул.
   – Вот и молодец. Это нам, старикам, умирать в этом бардаке придется, а ты еще молодой. Может, и доживешь до того времени, когда честному человеку по улицам русских городов можно будет спокойно ходить. Без газового баллончика и кастета за пазухой.
   – Можно, я еще раз позвоню? – вспомнив о данном Анюте обещании завтра обязательно свозить ее на Судачье, попросил Артем. Заметив, как сразу же напряглось лицо Палыча, он поспешил успокоить старика:
   – У меня друган, Вовка Жуков, в «вазовском» автосервисе мастером работает. Я попрошу его сегодня же тачку на эвакуаторе в ремонт отогнать, а вам ключи и техпаспорт оставлю. Когда техничка приедет, пусть хозяйничают. Вован рыжий такой, долговязый. Не обознаетесь. Договорились, Олег Палыч?
   – Как скажешь, сынок, – ответил сторож, явно довольный таким благоприятным для него исходом ночного инцидента. И тут же сменил тему: – Сам то куда сейчас?
   – Сначала на автобус, потом – на метро. Работу пока еще никто не отменял.
* * *
   В автобусе была такая давка, что Артему пришлось несколько остановок буквально висеть зажатым со всех сторон разгоряченными телами так плотно, что проблемой был даже глубокий вдох. К тому же от стоящих рядом двух смуглых, громко переговаривающихся между собой, словно с рождения тугих на уши, таджичек в ярких цветастых нарядах нестерпимо воняло застарелым пóтом, нечищенными зубами и еще чем-то не менее «приятным». В последние годы этого отвязного и неухоженного, промышляющего попрошайничеством на вокзалах, улицах и в электричках дикого племени из бывшей «братской» республики в Питере стало почти столь же много, сколько в столице. И, что самое удивительное, несмотря на совершенную бедность, вокруг таких вот теток всегда крутилась стайка вечно голодных, всклокоченных, крикливых, плохо одетых и внешне похожих на Маугли ребятишек. О будущем этих детей можно было только догадываться. Чем руководствуются их вечно стоящие с протянутой рукой, но все равно продолжающие плодиться как кролики, родители, Артем понять не мог. Всякий раз на ум приходила лишь крылатая, но так ничего толком и не объясняющая фраза красноармейца Сухова из «Белого солнца пустыни»: «Восток – дело тонкое». Прямо скажем, она мало чем отличалась от другого крылатого высказывания, сделанного великим поэтом Тютчевым: «Умом Россию не понять». Ни двести лет назад, ни сейчас. Вот уж точно…
   Кто-то, протискиваясь к дверям за спиной Артема, грубо толкнул его локтем в бок.
   – Извините…
   – Ничего…
   Наконец минут через пятнадцать ползущий с черепашьей скоростью, похожий на резиновую бочку с живыми селедками «икарус» остановился возле станции метро. Измотанная до предела угрюмая толпа, в которой то и дело происходили шумные перебранки со взаимными оскорблениями, облегченно охнула. Люди, стремясь опередить друг друга, хлынули из дверей наружу, к ступенькам находящегося неподалеку подземного перехода. Артем, поддавшись стадному инстинкту, тоже торопливо скатился вниз и вскоре уже встал в конец очереди, змеящейся к кассам метрополитена. Сунул руку в закрытый на «молнию» боковой карман легкой куртки из плащевки и – на миг оторопел, силясь понять, что такое случилось.
   Застежка оказалась открытой. Портмоне на месте не было. Орудующий в переполненном автобусе внук легендарного киногероя Кирпича сумел воспользоваться ситуацией и без проблем выудить «лопатник» из кармана ни о чем не подозревающего пассажира. Вот же засада!
   Артем, чисто по инерции, принялся шарить по карманам в поисках кошелька, но того, естественно, давно уже след простыл. А ведь внутри кроме полутора тысяч рублей лежал паспорт! Зато в заднем кармане джинсов обнаружилась неизвестно как завалявшаяся там монетка достоинством в пять рублей. Аккурат на жетончик, чтобы до работы доехал. М-да… Картина Репина «Приплыли» во всей своей красе. Одно «радует» – техпаспорт на машину и права, обычно тоже лежащие в портмоне, Артем вынужденно оставил сторожу на стоянке.
   Бросив в окошко монетку, Артем получил жетон и спустился в метро. Кровь буквально кипела у него в жилах. Сначала авария и этот пьяный бык Изотов, теперь – проклятый ворюга, умыкнувший паспорт. Придется писать заявление в милицию и получать новый, стоя в утомительных очередях к столоначальникам. В общем, было от чего скрипеть зубами.
   В «Мельницу» Артем добрался, опоздав больше чем на час.
   – Греков, ты что себе позволяешь?! – казалось, хозяин бистро – по обыкновению холеный, одетый как, банкир, приземистый лысоватый холерик с пухлыми губами и вечно потными ладонями – специально ждал его возле кухни, пыхтя своей пижонской трубкой. – Ты на часы смотрел?! Уволю, к едрене фене, да такую рекомендацию дам, что ни в одно приличное место дальше порога не пустят!!!
   – Зиновий Семенович, у меня сегодня сплошные неприятности, – стараясь держать себя в руках, сказал Артем. – Сначала авария, причем не по моей вине. Пришлось отгонять машину в сервис и добираться на общественном транспорте. А там, как всегда по утрам, смертоубийство… В общем, какой-то скот до кучи лопатник с деньгами и паспортом умыкнул. Так что проблемы далеко не смешные…
   – Мне плевать на твои проблемы, мне нужно, чтобы ты приходил на работу вовремя! – истерически взвизгнул похожий на лоснящегося колобка шестидесятилетний бизнесмен. Владелец бистро хотел сказать еще что-то, но на сей раз обычно молча сносивший любые упреки работодателя шеф-повар жестко его осадил:
   – Если мне не изменяет память, господин Гольданский, не далее чем в апреле вы тоже из-за аварии едва не опоздали на самолет, вылетающий на Кипр! Так что прошу вас впредь не кричать на меня – я вам не мальчишка. И уж тем более не стоит меня пугать! – Впервые за время работы в «Мельнице» Артем разговаривал с боссом подобным тоном и, судя по округлившимся глазам Гольданского, тот явно оказался не готов к такому повороту событий. – Если вы настаиваете – давайте расчет, прямо сейчас, и – до свидания!
   – Ишь ты! – после возникшей паузы подал голос заметно поостывший коммерсант. – Шустрый какой! А кто будет заказ к банкету готовить?! Они?! – Гольданский ткнул пухлым, похожим на сардельку, пальцем в приоткрытую дверь кухни, откуда доносилось шипение фритюра, гулкий шум работающей вытяжки и будоражащие аппетит запахи, из которых больше всего выделялся аромат жареного на открытом огне мяса-барбекю. Там, за дверью, сейчас находились две работающие под началом Артема девушки.
   – Эти биксы наготовят, ага! Кроме дневного фаст-фуда, ничего доверить нельзя!!!
   – Зря вы так на них, Зиновий Семенович, – спокойно заметил Артем, поняв, что ему на удивление быстро удалось угомонить разбушевавшегося директора. – Лена и Оля – кулинары от Бога и, чуть подучившись, в будущем смогли бы запросто работать даже в «Корсо». Три месяца как после курсов, у них еще просто недостаточно опыта. К тому же за те деньги, которые они получают… – Артем, поймав взгляд босса, недвусмысленно приподнял брови.
   – Ладно, ладно, тоже мне защитничек нашелся! – уже на полтона ниже засопел Гольданский. – Не твоего ума дело. Не нравится – пусть проваливают! Ты лучше спроси, как они сегодня солянку перцем запороли!.. Короче, ближе к телу. Там, на столе, меню на вечер. Продукты, икру, гуся и прочее утром уже привезли. Будут музыканты, и не какие-нибудь халтурщики из рокклуба, а сам «Чиф и команда»! – счел своим долгом предупредить директор «Мельницы». – С продюсером все обговорено, парни приедут в половине пятого. Им, как обычно, накрыть отдельный столик недалеко от сцены. Еще один столик – для охраны, в дальнем углу. Времени на подготовку закусок у тебя осталось мало, так что не отвлекайся, сразу приступай к делу, с остальным девчонки справятся. Через час-полтора выгоняем последнего посетителя и закрываемся на уборку и сервировку столов. А что касается твоего опоздания – промокнув взмокшую лысину платком, толстяк пожевал губами, глядя на Артема из-под насупленных бровей. – Причины я нахожу убедительными, но – бизнес превыше личного! Это уже пятое твое опоздание! А посему выношу последнее китайское предупреждение! Имей в виду, Греков… Шеф-повар ты действительно дельный, но мое терпение не железное! Все, хватит лясы точить, давай приступай. А я пока еще раз отзвоню, переуточню насчет блядей…
   – Насчет кого? – не понял Артем.
   – Баб они до кучи заказали, для понта, вот чего! – огрызнулся Гольданский. – Стриптиз! И подавай им танцовщиц аж из самой «Медузы». Пять тонн гринов за сикалок не пожалели. Для них, как я понял, это вообще – не деньги. Я как въехал, кто банкет заказывает, сразу цену в полтора раза выше обычной назвал – так эти даже не торговались. Ума не приложу, чего они другой кабак, побольше, не сняли?!.. – толстяк, пожав покатыми плечами, потушил большим пальцем руки аргентинскую трубку и спрятал ее в карман стильного карденовского пиджака.
   – Зиновий Семенович, – окликнул Артем уже развернувшегося к нему спиной и мелкими шаркающими шажками двинувшегося по коридору Гольданского. – Так я не понял, кто конкретно у нас сегодня зависает? Братва, что ли? Вы вчера говорили…
   – Если бы! – хрюкнул, открывая дверь кабинета, хозяин русского бистро: – Мэрия! Только не наша, разумеется, не яковлевская. Областная. Город Усть-Озернинск, слыхал? Это где порт нефтяной в обход Прибалтики сейчас строят. Вроде как юбилей у одного из глав местной админстрации. На своих кабаках им, ворюгам, не сиделось! В «Мельницу» потянуло!
   – У нас уютно и спокойно, журналюг нет, значит, можно расслабиться. Что еще надо для хорошей пьянки, – примирительно высказал свое мнение Артем. В принципе, как он давно про себя заметил, Зяма был мужик нормальный, только вот с нервами – полный атас. А до кучи – мания величия в легкой форме. Впрочем, такое с нынешними бизнесменами случается сплошь и рядом. Каждый лохматый хачик, владелец придорожного ларька с липовой регистрацией в паспорте, считает себя как минимум благодетелем и кормильцем и смотрит на затюканных продавцов с видом олигарха в законе. «Казнить нельзя помиловать». Гдэ хочу, там запитую и ставлу…
   – Не волнуйтесь, босс, стол будет готов вовремя! – успокоил директора Артем, умышленно ввернув радующее слух хозяина русского бистро заморское словечко.
   Гольданский – заядлый курильщик – надсадно откашлялся, задрал орлиный нос и, не удостоив своего шеф-повара ответом, повернул ключ в замке и скрылся за обитой дешевым кожзаменителем и на первый взгляд кажущейся куском фанеры бронированной дверью кабинета. Оказавшись в кабинете, толстяк прошаркал к столу, тяжело повалился в кожаное кресло, утер блестящую лысину носовым платком, взял со стола трубку радиотелефона и по памяти набрал номер менеджера популярного в Питере стриптиз-шоу «Медуза».

Глава 2
Драку заказывали?

   Кавалькада из трех сверкающих иномарок, сопровождаемых тремя джипами с охраной, подкатила к бистро в начале шестого. Мордатые молодцы попрыгали из внедорожников, привычно огляделись по сторонам в поисках возможных осложнений и, не заметив таковых, услужливо распахнули дверцы двух «мерседесов» и «тойоты». Пятеро вальяжных господ среднего возраста неспешно покинули просторные салоны автомобилей и, приветствуемые застывшим на входе в «Мельницу» в позе швейцара Гольданским, ленивой походкой проследовали в снятый ими на вечер зал.
   Столы, накрытые на двенадцать персон, как и было заказано, уже ломились от выставленных на белоснежной скатерти всевозможных деликатесов русской кухни. Здесь было все – от нежнейшей стерляди и черной икры до маринованных грибков и зажаренного в печи поросенка с хреном, от еще теплых расстегаев и сочных краснобоких яблок до прозаической квашеной капусты с клюквой и говяжьего языка в нарезку. Ну и, конечно, целая батарея всевозможных бутылок – от отечественной водки «Смирновъ – сухарничекъ» до забугорного «Реми Мартен». У неплотно зашторенного окна, недалеко от небольшой сцены, на которой уже стояла загодя привезенная техниками рок-группы «Чиф и команда» музыкальная аппаратура, именинника уже поджидали с подарками прибывшие незадолго до назначенного времени гости – четверо солидно одетых, упитанных и надутых, как индюки, богатых мужиков, своим внешним видом мало отличающихся от виновника торжества и его спутников, а также две смазливые, длинноногие и длинноволосые куклы, упакованные в дорогие наряды, сверкающие россыпью бриллиантов и словно только что сошедшие с глянцевых страниц модных журналов для богатых бездельниц.
   Артем, закончив предварительную часть работы на кухне и, как обычно, поручив обслуживание клиентов переодетым в стилизованную под русские костюмы сексуальную униформу Лене и Ольге, стоял возле плотной бордовой занавески, отделяющей подсобные помещения от главного зала и с интересом наблюдал за прибывшими. Его внимание привлек справа от виновника торжества невысокий мужчина лет сорока, позади которого топтались, озираясь по сторонам, мрачные гориллы с внешностью растлителей малолетних. Артем сразу узнал этого человека, да и как было не узнать, коли эта набившая оскомину лощеная рожа лишь недавно исчезла с голубых телеэкранов? Сомнений быть не могло – одним из «козырных тузов», приехавших на банкет, оказался скандально известный в масштабах страны Аскольд Лях. Бывший кремлевский функционер, некогда с успехом промышлявший продажей российской части собственности развалившегося Союза, один из подельников рыжего приватизатора, «сливших» достояние страны буквально задарма, по совместительству еще и «писатель», в настоящее время Лях снова был у сытной кормушки и, если верить СМИ, являлся одним из главных акционеров стоящего недалеко от границы с Эстонией транзитного нефтяного терминала. Так что присутствие московского варяга на банкете, устроенном в честь чиновника усть-озернинской администрации, выглядело отнюдь не случайным.
   – Слушай, Грек, а это не тот самый ворюга, как там его?.. – положив ладошку на покрытое белоснежной тканью поварского халата плечо, благоговейным полушепотом поинтересовалась возникшая за спиной Артема Оля. – Ни фига себе! Какие люди в Голливуде!
   – Вот такие мы крутые, однако, – усмехнулся Артем, с легким прищуром разглядывая обнимающихся у столов, целующихся, обменивающихся нарочито громкими приветствиями и крепкими рукопожатиями чиновников и коммерсантов. – Пора Зяме на фасаде «Мельницы» медную табличку с пятью звездами вешать.
   – Глянь на этих клоунов… Прямо светятся от собственного чванства, – спокойно заметила Оля. – А ведь всего несколько лет назад были задрипанными крючкотворами и мелкими взяточниками из провинциального городка. И вдруг, по взмаху волшебной «палочки Ляха», стали уважаемыми и влиятельными людьми! Вот что значит нефть…
   – А биксы их, глянь, Оль, дуры силиконовые. Брюликов на себя нацепили, аж коленки подгибаются, – послышался у другого плеча Артема печальный вздох Лены. – Везет же некоторым! Вовремя ножки раздвинули – и нате, пожалуйста, все, что душа пожелает, на блюдечке с голубой каемочкой! Канны, Ницца, шмотки от кутюр. Господи!..
   – Не хочу я такой жизни, – отозвалась Оля. – Лицемерие одно, все разговоры о деньгах, тряпках и разборках. По мне так лучше нормальная семья, средний… ну, может чуть выше среднего доход, любящий муж, здоровые детишки. Зимой – лыжи, санки, плед у камина. Летом – дача, солнце, травка, река.
   – Ага, пеленки, распашонки, сопли и обкаканные памперсы, – усмехнулась Лена. – Плюс грядки, колодец и стирка мужниных трусов в порошке «Ариель»! Удивляюсь я тебе, Ольга, честное слово. Мне б твою внешность да грудь, я бы уже давно нашла себе богатенького Буратино в годах, завела молодого любовника и вообще делала бы все, что душа пожелает. А ты… так и загнешься на этой кухне. Ну, не на этой, так на другой, один хрен!
   – Девчонки, не ссорьтесь, – обняв за талии обеих помощниц, примирительно произнес Артем. – Знаете, как говорил О’Генри?
   – Это еще кто такой?! – буркнула пухленькая Лена, поправляя обильно покрытую лаком короткую прическу и плотоядно поглядывая на закончивших наконец лобызаться и усаживающихся за столы «денежных мешков» – предмет ее сладких мечтаний.
   – Писатель такой, – улыбнулась Оля. – Американский. И что же он сказал, Грек?
   – Замечательную фразу. Дело не в дорогах, которые мы выбираем. Просто что-то внутри нас заставляет выбирать именно эту дорогу. Красиво, да?
   – В смысле? – опять не поняла Лена.
   – В том смысле, что в зависимости от характера, от личных устремлений и способностей каждый из нас, за редким исключением, в конце концов получает то, чего заслуживает, – объяснила Оля. – Или, проще говоря, – рожденный ползать летать не может. Крыльями не вышел.
   – И ты в это веришь, Греков?! – мягко погладив Артема по щеке, удивленно взметнула брови Лена.
   – Представь себе – да, – пожал плечами Артем. – То есть стремиться, конечно, нужно, но следует реально оценивать свои возможности, а не питать бесплодные грезы.
   – Ага, то-то я смотрю, ты такой умный, молодой, за что ни возьмись – сплошной бицепс-трицепс, с высшим образованием, а на ржавой «девятке» на работу ездишь, – беззлобно уколола Лена. – Только без обид, ладно? Что, я не права?!
   – Грустно признаваться, но, похоже, я из тех неудачников, кто свой шанс уже упустил, – согласился Артем. – Если бы не тот досадный перелом и смещение позвоночного диска, я бы уже наверняка был чемпионом мира по самбо. Потом, по окончании карьеры, школу бы свою открыл, тренером стал. А теперь вот… вынужден сочинять котлеты по-киевски. Слава Богу, хоть что-нибудь, кроме как дураков на татами валять, делать умею.
   – И, по-моему, у тебя это замечательно получается, Тема, – воспользовавшись моментом, Оля – хрупкая, миниатюрная, как четырнадцатилетняя девочка, – прильнула к нему и уткнулась головой в плечо. – Если хочешь знать, во все времена и во всех странах именно мужчины считались лучшими поварами. Кстати, как у тебя дела с твоей… девушкой? Кажется, Аней? Еще не разошлись?
   – Почему ты спрашиваешь? – деланно изумился Артем, прекрасно зная, куда клонит Ольга.
   Нужно было быть совершенно деревянным, чтобы не заметить, как это очаровательное юное создание подчас на него смотрит, как разговаривает, как смущенно улыбается, отводя взгляд, – и не сделать однозначный вывод: он безусловно ей нравится. Артем не сомневался: прояви он хоть чуточку инициативы, и… Только как в таком случае быть с Анютой? Перешагнуть этот «барьер» Грек не мог. Да и, честно говоря, не хотел. Хотя прекрасно представлял себе, сколько нормальных парней с радостью и свинячьим визгом бросились бы на колени перед Ольгой, вздумай она дать им хоть один призрачный шанс. Девчонка, что и говорить, была очень красивая. Да и характер… Как раз такие Артему нравились – спокойная, умная, ласковая. Только вот, увы, сердцу не прикажешь. А к племени озабоченных безмозглых самцов, круглосуточно занятых лишь поиском обьекта для беспорядочного спаривания, он вроде бы не относился.
   – Да втюрилась она в тебя, разве не видно?! – вмешалась в диалог Лена, взглянув на Артема, как на глупого, несмышленого малыша, пытающегося засунуть в электрическую розетку мамину шпильку для волос. – А ты, блин…
   – Лена, немедленно перестань! – дрогнувшим голосом перебила ее залившаяся румянцем Ольга. Однако не отстранилась. Артем отчетливо ощутил, как напряглась враз притихшая, так удобно устроившаяся на его плече маленькая, чем-то неуловимо похожая на подростка, восемнадцатилетняя блондинка.
   – Ладно, леди, не время сейчас говорить о бренном – Родина в опасности! – разряжая обстановку, Артем чмокнул не сказавшую больше ни слова Олю в прохладную щеку, а правой рукой легонько хлопнул Лену пониже талии. – Готовьтесь к «це-у», вон Гольданский прет, как паровоз!..
   И действительно: о чем-то переговорив с ковыряющимся на сцене с аппаратурой лохматым бородачом и прокатившись колобком через весь зал, за штору подсобки юркнул Зиновий Семенович. Сбросив с лица вымученную улыбку, толстяк перевел дыхание, утерся носовым платком, придирчиво осмотрел с головы до ног аккуратно причесанных и весьма симпатично выглядящих девушек и, видимо, остался доволен. Выдохнул, словно перед первым в жизни затяжным прыжком с парашютом, и затараторил, потирая ладони:
   – Все, цыпоньки! Они начинают! Будьте начеку, чтобы пустые тарелки исчезали со стола со скоростью молнии, а полные появлялись! Я только что говорил с этим Бармалеем, «Чиф и команда» приедут минут через десять-пятнадцать. Они уже приземлились, сейчас на дороге из Пулкова. Прямо с гастролей и – к нам…
   – Как жалко, что я фотоаппарат дома забыла, – печально вздохнула Оля. – Моя младшая сестренка буквально с ума сходит от Чифа. Все стены его плакатами увешаны. – Девушка бросила полный тоски взгляд на возвышающегося белым неприступным айсбергом Артема, впервые за время работы в «Мельнице» отметив, что ему, оказывается, очень идет халат повара и смешная шапочка на голове. – Когда она узнает, что Чиф с командой пел у нас на банкете, а я не сделала для нее хоть несколько снимков, с Лизой случится истерика. Надо будет у Сергея, солиста, хоть автограф взять…
   – Вот что, Белецкая, – словно решаясь на героический поступок, выдавил директор. – Ты, кажется, недалеко живешь?
   – Да, на Обводном, – робко кивнула девушка. Глаза ее блеснули внезапно появившейся надеждой. Оля, кажется, уже все поняла.
   – Так уж и быть, но только в виде исключения! – Гольданский сразу вспотел – так нелегко давались ему эти слова. – Звони домой. Если она у тебя такая… э-э… фанатка, – что ж, сам в свое время по двадцать пять рублей за пластинки «Битлов» спекулянтам отдавал. Но учти: чтоб сестра сидела здесь тише воды, ниже травы и не высовывалась, пока я сам не разрешу, ясно?! Отвечаешь головой!
   – Зиновий Семенович, вы – самый лучший в мире начальник! – Оля не удержалась и чмокнула Гольданского в щеку. Тот зарделся, засмущался.
   – Ладно, ладно, я этого не люблю! – пробурчал он, доставая трубку. Раскурил ее, кивнул на дверь кабинета: – Звони. Там открыто. Только быстрее, Белецкая! Скоро эти проглоты первую порцию салатов сожрут, пора будет подносить…
   Оля, счастливая, побежала звонить. Артем не без удовольствия втянул носом оставшийся после девушки едва уловимый шлейф хороших французских духов. Как она только ухитряется покупать модный парфюм и так соблазнительно выглядеть при столь мизерной зарплате? Сие – великая женская тайна.
   – А как же обещанная «Медуза», Зиновий Семенович?! – хитро прищурившись, спросила шефа Лена. – Хочется и на секс-шоу посмотреть.
   – Лесбиянка, что ли, на голых баб зенки пялить?! – хмыкнул хозяин бистро.
   – Скажете тоже, – надулась девушка. – Интересно просто. Никогда ничего подобного вживую не видела. Только по телеку.
   – Увидишь, не волнуйся! – пыхнув трубкой, успокоил толстяк. – Чуть позже. Этих сикалок только часа через два с половиной привезут. Когда Чиф уже отыграет программу, а буржуи… – Гольданский нервно кивнул в сторону зала, где рассевшиеся за столами чиновники уже толкали третий тост за здоровье юбиляра, – согреются до нужной кондиции и созреют для крутого стриптиза. Ох, чует мое сердце, без битой посуды и сломанной мебели опять не обойдется! Видал я разок, что эти сисястые медузы на столах вытворяют!
   – Где это?! – не унималась всегда острая на язык Лена.
   – Не твоего ума дело, – отрезал, зыркнув за штору, Зиновий Семенович. Взглядом профессионала он оценил складывающуюся за банкетным столом обстановку, долго наблюдал за произносящим тост и вопреки всем правилам оттеснившим именинника за угол и демонстративно сидящим во главе стола Аскольдом Ляхом. Завершив тост и махом хлобыстнув рюмку водки, московский гость, ставя пустую рюмку на стол, нечаянно опрокинул локтем бокал с апельсиновым соком, ухмыльнулся собственной неловкости и стал вертеть башкой по сторонам в поисках обслуги.
   – Живо в зал! – освободив проход, Гольданский буквально вытолкнул Лену за штору…
   Артему уже наскучило созерцание трапезы власть имущих, и он уже собирался удалиться на кухню для приготовления горячего, но от его взгляда не ускользнул тот похотливый интерес, с которым бывший кремлевский крадун посмотрел на прибирающую на столе, слегка наклонившуюся вперед чернявую Лену. Когда девушка, наскоро вытерев со скатерти мокрое пятно, уже собиралась уходить, Лях неожиданно придержал ее за локоть и, заставив наклониться, что-то прошептал ей на ухо. Потом вопросительно поднял брови, уставившись на остолбеневшую девушку гипнотическим взглядом удава. Но Лена, похоже, если и растерялась, то всего на мгновение. Смущенно улыбнувшись, она быстро произнесла что-то в ответ, а затем, нарочито виляя попкой, пересекла зал и пулей нырнула за спасительную портьеру. Оказавшись в подсобке, Лена резко швырнула розовую впитывающую тряпочку на столик для посуды, прислонилась спиной к стене, закрыла глаза, обхватила лицо руками и тихо, протяжно заскулила. Артем и Зиновий Семенович удивленно переглянулись. В этот момент как раз вернулась из кабинета шефа Оля и тоже с изумлением уставилась на подругу.
   – Что?! – первым не выдержал Гольданский, схватив девушку за руку. – Что он тебе сказал, дура?! Да не молчи же ты!
   – Что случилось, Ленчик? – осторожно спросила Ольга, обнимая девушку за плечо. – Перестань, ради Бога!
   – Он… – убирая руки от пылающего лица, сдавленно прошептала Лена, обводя безумным взглядом присутствующих. – Он сказал, что через час уезжает и спросил, какие у меня планы на сегодняшнюю ночь.
   – Вот это да! А ты что ответила?! – произнесла оторопевшая Ольга.
   – Я сказала, что пока у меня нет никаких планов. Если, конечно, не считать необходимость обслуживать банкет… Тогда он сказал, что с моим боссом договорится, это, мол, вообще не проблема, – девушка вопросительно посмотрела на Гольданского и вдруг снова закрыла лицо ладонями: – Ма-мочка! Что же мне делать?! Я с ума сойду!..
   – Ехать, видимо, – небрежно пожав плечами, предложил Артем. По голосу и выражению лица шеф-повара было непонятно, шутит он или говорит серьезно. Впрочем, через секунду все быстро поняли, что скепсиса в словах Артема значительно больше. – Ты же сама только что пела, что отдала бы все за шанс зацепить богатенького Буратину?! Вот он, пожалуйста. Куда уж «буратинистей»… Сам великий и могучий Лях глаз на тебя положил! Олигарх с большой дороги.
   – Не говори ерунды, Грек, – строго взглянув на Артема, сказала Ольга и поправила спадающую на глаза челку. – Никаким «шансом» тут даже не пахнет. Сам прекрасно знаешь, что этому кобелю нужно только затащить приглянувшуюся девчонку в постель, а потом – плюнуть и растереть… Ленка, не вздумай, ты слышишь! Даже не думай об этом!
   – Вот! Начинается! – тяжело вздохнул Гольданский, щелкнул себя по кончику носа и тупо по-боксерски, мотнул головой, словно сбрасывая с себя остатки наваждения. – Чуяло мое сердце, без дурдома не обойдется. Ну кто тебя за язык тянул, дура?!
   – Я поеду, – вдруг решительно сказала Лена, гордо подняла курносый носик и торжествующе оглядела присутствующих. – И будь что будет. Один раз живем. Как говорила одна героиня в популярном фильме – самое страшное, что может со мной случиться, это изнасилуют. Для того и едем.
   – Ты сдурела! – охнула Оля и, взяв Лену за плечи, легонько ее тряхнула. – Не делай этого, дурочка!
   Но Лена, уже приняв решение, разительно преобразилась. Она брезгливо оттолкнула подругу и с вызовом посмотрела на Гольданского.
   – Зиновий Семенович, можно я уйду пораньше? Я потом за Ольгу две смены отработаю, честное слово!..
   На хозяина «Мельницы» было жалко смотреть. Гольданский враз как-то осунулся, посерел, щеки отвисли, сделав его похожим на старого бульдога. Он суетливым движением сунул руку в карман пиджака. Извлек из кармана трубку прикурил от специальной длинной спички, сделал несколько глубоких затяжек, пару раз прошелся туда-сюда по короткому коридорчику и наконец остановился напротив ждущей окончательного вердикта искательницы приключений. Вперившись потяжелевшим взглядом в гордо расправившую грудь девчонку, колобок грубо буркнул:
   – Я тебе не мама. Делай что хочешь! Только клиента нужно обслужить по высшему разряду! – И тут же поправился: – Я имею в виду банкет… остальное меня не касается! Если договоришься с ней – скатертью дорожка! Но предупреждаю: одно замечание за вечер – и, к ебеням, уволю, обеих! Все!..
   В этот момент из зала послышались громкие овации, крики «браво», кто-то из мужчин залихватски свистнул, приведя в дикий восторг присутствующих за столом дам. Это собравшиеся приветствовали приехавших музыкантов.
   – Чиф приехал! – засуетился Гольданский. – Сейчас парни перекусят чутка с дороги и начнут лабать. Надо пойти с их продюсером поручкаться… – и Зиновий Семенович проворно юркнул в зал.
   – Артем, можно тебя попросить? – тихо сказала Оля и недвусмысленно взглянула в сторону кухни. – Всего на пять минут, ладно?
   – Зря стараешься, Белка, – вызывающе фыркнула Лена, поняв намерения подруги поговорить с ней с глазу на глаз. – Прокомпостирован талончик! Как говорила другая героиня в другом фильме: «Если что – ищите меня в Волге!..»
   Не сказав ни слова, Артем кивнул и удалился на кухню готовить горячее. Жаря на открытых углях жаровни заказанный гостями шашлык из осетрины и тигровых креветок, новгородские копченые колбаски, седло барашка и мясо-барбекю, слушая доносящиеся из зала хорошо знакомые песни питерской рок-группы и даже, сам того не замечая, тихо подпевая артистам, он то и дело мысленно возвращался к авантюрному решению Лены переспать со столичным воротилой. Как ни странно, но эта щекотливая тема, ни с какого боку не касающаяся его лично, отодвинула даже тягостные мысли о необходимости восстановления побитой пьяным быком Изотовым «девятки» и украденного вором-карманником паспорта.
   Правильно ли поступает Лена, согласившись переспать с этим нефтяным воротилой? С точки зрения ханжеской морали – однозначно нет. Но кто возьмет на себя право осуждать юную, лишь чудом закрепившуюся в городе на Неве и буквально зубами цепляющуюся за «светлое будущее» девчонку из глухой северной провинции? Кто вообще имеет право осуждать действия другого, вполне взрослого и отвечающего за свои поступки человека, если они касаются исключительно его личной жизни?! Никто. Так же как никто не вправе указывать ловеласу Ляху, с кем ему сегодня спать. Разве что прокурор, но это уже совершенно из другой оперы… Артему, как и всем русским людям, имеющим сомнительное удовольствие созерцать на телеэкране банные оргии министра юстиции, постельные забавы «человека, похожего на Генерального прокурора» и с лихвой наслышанным о прочих, куда более трагических, секс-историях с участием одуревших от безнаказанности властителей, искренне хотелось верить, что на сей раз с рисковой карельской девчонкой ничего страшного не случится.
* * *
   Как ни странно, но сегодняшние гости «Мельницы», опустошающие с поистине купеческим задором одну за другой поллитры с водкой и коньяком, насчет еды оказались не слишком привередливыми и вполне довольствовались тем набором деликатесов, который к началу банкета уже находился на столах. Единственный дополнительный заказ на фирменное блюдо Артема – жульен с грибами вешенка, мидиями и сыром «Чеддер», поступил сразу после окончания первой части выступления музыкантов, от главного виновника торжества – справляющего свой тридцать пятый день рождения «заместителя главы администрации Усть-Озернинска по вопросам строительства и инвестиций» Виктора Киржача, которого все присутствующие мужчины и даже дамы называли просто Витьком. Заказ именинника услужливо принял и немедленно передал своему шеф-повару сам хозяин бистро…
   Артем, закончив основную часть своей сегодняшней работы на кухне и проводив молчаливым взглядом упорхнувшую вместе с москвичом Ленку, в гордом одиночестве сидел за столиком у окна, не спеша пил томатный сок и листал занимательный журнал для мужчин «Медведь», с интересом разглядывая рекламные слайды нового, едва появившегося в продаже «демонического» внедорожника БМВ, когда в дверях показалась заметно покрасневшая и необычайно довольная физиономия Гольданского, которого, помимо его желания, уже успели накачать до затылка хлебосольные мужики из областной администрации. Он подскочил к столу, бесцеремонно закрыл лежащий перед Артемом журнал и, дохнув в лицо повару коньячно-водочным перегаром, безапелляционно приказал:
   – Греков, давай-ка по-быстрому сбацай Виктору Анатольевичу свой фирменный жульен! Я рассказал ему, как замечательно ты его готовишь, и Виктор Анатольевич пожелал попробовать! В темпе, в темпе давай!.. Развалился тут, понимаешь, хренотень всякую читаешь!
   – Это не хренотень, – вставая со стула, сказал Артем. – И не надо на меня кричать, Зиновий Семенович. Я вам не мальчишка. А жульен будет готов через десять минут.
   – Не через десять, а через пять! – не удержался от язвительной реплики Гольданский. – И чтобы сам, лично, подал заказ на стол Виктору Анатольевичу, понял?!
   – Если мне не изменяет память, во время банкетов обязанности официанток выполняют девчонки, – заметил Артем, глядя в глаза директору бистро. – Вот пусть Ольга и обслужит дорогого гостя.
   – Белецкая сейчас занята, чтоб ее! – скривил губы толстяк. – Нет, чуяла моя задница, не надо было разрешать! Так куда там, добрый слишком… Вот и пользуются, кому не лень, – слегка поостыл Зиновий Семенович. – Короче, у сестры ее младшей, этой сикалки малолетней, только что истерика случилась! Ольга ее сразу в охапку – и домой повезла, на такси… Говорил же, предупреждал – без моего разрешения из подсобки – ни ногой! А эта дурочка в паузе между песнями подлетает к Чифу, запрыгивает на сцену, целует чуть ли не в засос и фото с авторучкой под нос сует, мол, поставьте автографы. Сама таращится, как на икону, дура… Серега ошалевший гитару опускает, смотрит на девку безумными глазами: «А-а, так это опять ты, рыжая?» – говорит. И к музыкантам своим оборачивается, с ухмылкой: «Глядите, мужики, та самая психопатка, которую на концерте в „Юбилейном“ менты три раза со сцены оттаскивали». А потом снова к ней: «Ты как сюда просочилась, милая? Через вентиляцию?!» Ну, девчонка побледнела вся, да как разрыдается. Эти мордовороты озернинские ржут, как лошади, – не каждый день такое шоу увидишь… – Гольданский тяжело вздохнул, глянул из-под нахмуренных бровей на неспешно, но сноровисто приступившего к приготовлению жульена Артема и закончил: – В общем, встал я из-за стола, оттащил сикалку в подсобку и сказал Ольге, чтобы убрала ее отсюда, от греха подальше. Такси по мобиле вызвал. Короче, только что уехали… Так что заказ, Греков, подашь Виктору Анатольевичу лично, и чтоб без разговоров!
   Толстяк расстегнул воротник рубашки, ослабил узел галстука, подошел к огромному холодильнику с полуфабрикатами, достал маленькую бутылочку минеральной воды «перье», залпом осушил ее, швырнул в мусорник и покинул кухню, обронив напоследок:
   – Все сегодня через жопу!.. Одна блядь с кремлевским холуем трахаться поехала, другая – фанатку истеричную чуть ли не в смирительной рубашке домой повезла! Ты, блин, хоть не брыкайся…
   – Постараюсь, – произнес Артем, сноровисто кромсая край желтой сырной головки острым японским ножом.
   С горячим, только что извлеченным из микроволновой печи, ароматно пахнущим грибами и специями жульеном на подносе, дополненным тарелочкой с поджаренными до хрустящей корочки пшеничными сухариками-уголками, Артем появился у открытой двери в банкетный зал минут через семь. Да так и застыл возле полуприкрытой шторы, не решаясь перешагнуть несуществующий порог. В зале «Мельницы» разворачивалось очередное неординарное действо, за которым с явным интересом наблюдал десяток пар блестящих от алкоголя глаз. В том числе и испуганно затихший, стоящий возле декоративной пальмы вместе с хмурым продюсером Чифа Гольданский.
   – Да не ломайся ты, как целка! – говорил стоящий на сцене рядом с солистом рок-группы коротко стриженный, коренастый и уже заметно перебравший водочки областной чиновник, откликающийся на простое русское имя Витек. – Я пару тем сбацаю и отдам тебе эту гребаную гитару в целости и сохранности! – Рука Киржача потянулась к гитаре Чифа, но музыкант перехватил ее в воздухе и, насколько мог деликатно, отвел в сторону.
   – Я же сказал: нет, – мотнул лохматой головой Сергей, без тени смущения глядя в глаза не на шутку разгулявшемуся и ни за что не желающему отказываться от глупой ребяческой затеи имениннику. – Эту гитару я не доверяю никому. Даже близким друзьям. Извините.
   – Ну, ты и бара-ан, Чиф! – огорчился Витек. – Что я ее, съем?! Или гвоздем матерное слово нацарапаю на самом видном месте?! Хорош рамсы гнуть, дай по-хорошему! Душа требует музыки!
   – Хорошо. Я и ребята с удовольствием исполним любую выбранную вами песню, не только из репертуара нашей группы, – ответил ни в какую не желающий уступать инструмент Чиф. Видя, как брезгливо скривились губы виновника торжества, солист снова принялся объяснять, стараясь, чтобы тон его голоса звучал как можно миролюбивее: – Поймите, для музыканта гитара – это очень личное. Как женщина, как… зубная щетка, если хотите. Ни один уважающий себя музыкант, тем более профессионал, не доверит свой любимый инструмент чужаку. У него никто и не станет просить. Таковы неписаные правила. А эта гитара… Она очень близка мне. Я купил ее на аукционе в Лондоне, за бешеные деньги. На ней раньше играл сам Карлос Сантана.
   – Ну и хрен с того?! Подумешь – Сантана! Да срать я хотел на этого латиноса-наркомана с высокой колокольни, ясно тебе, баклан?! – презрительно фыркнул начинающий терять терпение Киржач. Обернувшись через плечо, он кивком подозвал стоящих у окна и готовых к любому развитию ситуации телохранителей. Мордовороты мгновенно оказались у хозяина за спиной и застыли, ожидая дальнейших распоряжений. По притихшему, превратившемуся в некое подобие театральной ложи VIP-банкетному залу прокатился тихий ропот, однако никто не вмешивался.
   – Скажи спасибо Ляху, – это он пригласил вас лабать на мой день рождения, так сказать, в качестве подарка. Лично мне больше нравится Юра Шевчук и ДДТ… Но это темы не меняет. Короче, скажи, за что тебе пять кусков зелени отмаксали, за красивые глазки? Ну уж нет, земеля! Или ты сейчас по-хорошему отдашь мне эту гребаную балалайку и свалишь со сцены на пять-десять минут, или я… – Киржач на секунду задумался, скрипя мозгами на весь зал. – Или я прикажу моим пацанам забрать ее силой, а тебя и твоих хиппи волосатых выгнать отсюда пинком под зад.
   – Вы этого не сделаете, – в голосе Чифа впервые послышалась тревога. Несмотря на это, в неприятном инциденте с гитарой музыкант, похоже, решил идти до конца.
   – Это еще почему?! – осклабился похожий на заботливо побритого, упитанного, аккуратно одетого в модные тряпки и сбрызнутого одеколоном хряка ретивый чиновник. Его зло прищуренные глазки налились кровью. Пальцы сжались в кулаки.
   – Потому что тогда вам придется ответить, – с вызовом произнес Сергей. – Но уже не только передо мной, а еще и за хулиганство – на Литейном, дом четыре. Если не знаете – это здание ГУВД. Это здесь недалеко, машина с операми приедет через три минуты. А за ней примчатся журналюги с фотоаппаратами и видеокамерами. Не думаю, что вам нужны лишние проблемы с законом. И с прессой. А сейчас, извините, мы пойдем. Продюсер вернет деньги тому, от кого их получил, а первую часть нашего выступления можете считать бесплатным подарком к вашему дню рождения. Приятного отдыха. Всего доброго. Пошли, ребята…
   – Ах, вот значит как? – рассмеялся Киржач. – Никуда ты не уйдешь! А ну стоять, я сказал! Будете лабать до утра, сявки, до кровавых мозолей, пока я не скажу «стоп»!
   Не обращая внимания на грозные окрики пьяного чиновника, популярная рок-группа во главе со своим солистом дружно принялась отключать инструменты от питания. Глядя на парней, на их восковые лица, Артем понял: после нанесенного оскорбления заставить их продолжить концерт можно было разве что под дулом автомата. Он с нескрываемым презрением посмотрел на стоящего на сцене клокочущего от бессильной злобы Киржача, затем перевел взгляд на серебряный поднос с жульеном и подумал, как было бы хорошо впечатать этот горячий деликатес в гнусную рожу холеного кабинетного хряка, возомнившего себя полубогом и вершителем чужих судеб благодаря начатому в Усть-Озернинске строительству экспортного нефтяного терминала. Удивительно, но по-настоящему большие деньги почему-то всегда оседают в карманах таких скотов…
   Видя, что дело принимает хреновый оборот и музыканты демонстративно игнорируют приказ, дошедший до белого каления чиновник резким кивком указал телохранителям на как ни в чем не бывало сматывающего шнур от гитары Чифа.
   Молодцы сразу поняли поставленную хозяином задачу, в два шага оказались рядом с Сергеем, обступили его с двух сторон. Один из амбалов схватил солиста за грудки, второй резким движением зацапал эксклюзивную гитару, однако вырвать ее из цепких рук музыканта с первой попытки не получилось. Во время второй гитара тихо затрещала, и присутствующие услышали, как с глухим звуком лопнула одна из струн. Трое остальных участников группы «Чиф и команда» дружно побросали свои инструменты и, приготовившись к заведомо неравной драке, поспешили на помощь солисту, вынужденному после короткого, но сильного удара кулаком в челюсть разжать пальцы и выпустить гитару, немедленно переданную Витьку одним из нападающих. Завладев инструментом, Киржач довольно оскалился. Солиста мордовороты грубо оттолкнули в сторону.
   – А теперь можешь проваливать… Паганини.
   – Эй, ребята, нельзя ли помягче?! – бесстрашно подал голос высокий парень в остроносых «казаках» и черной ковбойской шляпе, кажется, бас-гитарист, и, подскочив к одному из телохранителей, с вызовом ткнул его кулаком в грудь. – Верни Сереге гитару, ты, окорок!..
   Увы, одной смелости оказалось явно недостаточно. Словно по команде, оба телохранителя в едином порыве обрушились на «ковбоя» серией точных, разящих ударов, в результате чего гонористый музыкант, посмевший выказать норов, был легко сбит с ног, сломанной куклой рухнул на сцену, а на его лице показалась обильно сочащаяся из разбитого носа и сильно рассеченной губы кровь. Тягаться с профессионалами было бессмысленно, остальные участники группы, включая Сергея, дружно попятились назад…
   – Стоять!!! Сюда смотри, падла!!! – не удовлетворившись тем, что раритет легендарного виртуоза оказался у него в руках, Киржач поймал полный ненависти взгляд Чифа, демонстративно оскалился, перехватил дорогой инструмент двумя руками, с громким выдохом вскинул его над головой и, словно дровосек – топор, со всей силы грохнул об обитый алюминиевым уголком острый край отделанной зеленым ковролином сцены. Гитара с треском лопнула, переломившись на три части, со звоном оборвалось еще несколько струн. Тяжело дыша, вандал в личине чиновника отбросил жалкий остов инструмента в сторону и смачно сплюнул на пол.
   Артем видел, как по лицу Чифа прошла судорога. Солист на секунду прикрыл глаза, словно от резкой зубной боли. Кто-то из стоящих за спиной музыкантов крепко стиснул ему плечо.
   – Вот теперь можешь уебывать, – проскрипел Киржач и кивнул на валяющиеся обломки. – Не люблю оставаться в долгу. Это тебе в качестве гонорара за концерт. И запомни, тварь: я пуганый. Если ты, плесень волосатая, хотя бы пукнешь в мою сторону, то до конца жизни будешь перебирать лады ногами! Потому что все пальцы на твоих руках будут сломаны, ни один хирург не соберет! А теперь – вон отсюда! Вышвырните их на улицу!
   – Так ему и надо! Молодец, Витек! У-уу! – впервые с начала инцидента послышался грубый и явно довольный мужской бас, к которому, словно ожидая команды старшего, мгновенно присоединились еще несколько приветственных возгласов, включая демонстративно громкое «У-ау!», вылетевшее из накрашенного алой помадой рабочего ротика одной из двух присутствующих на банкете девиц.
   – Охрана! Гоните их в шею! Пинками до самого метро!
   – Пошли отсюда, холопы! Боря, Саня, проводите их с почестями…
   – Я пришлю вам, мальчики, своего парикмахера, с садовыми ножницами и мотопилой «Дружба»! Ха-ха-ха! Пупсик, дай мне огоньку…
   – Ничего, скоро стриптиз приедет, вот и оттянемся! Нормальный ход…
   Униженные и побитые, музыканты торопливо покинули зал и были выпровожены амбалами из бистро. Гольданский, перепуганный насмерть, побежал следом за грубо отпихнувшим его продюсером группы, видимо, для того, чтобы уточнить вопрос насчет оставленных на сцене инструментов…
   Киржача окружили его упитанные приятели, хлопали по спине и, как победителя, снова усадили во главе хмельного стола. Рванув живительной влаги, заместитель главы администрации Усть-Озернинска по строительству и инвестициям стал выискивать, чем бы этаким закусить, вдруг вспомнил о заказанном им жульене и стал вертеть головой по сторонам в поисках официантки.
   Артем, у которого в душе бушевала буря негодования, как мог собрал волю в кулак, шумно выдохнул, свободной рукой отодвинул бархатную штору и направился к столу.
* * *
   – Ну, наконец-то! Явился – не запылился! – рявкнул именинник, заметив показавшегося в зале высокого и широкоплечего, больше похожего на борца, чем на труженика кухни, шеф-повара в коротком белом халате и нахлобученном на голову смешном колпаке с «аэродромом» наверху. – Ставь сюда! Сейчас поглядим, что ты за кулинарный гений… – Едва Артем поставил перед вальяжно развалившимся на стуле, дымящим сигарой Витьком подернувшийся тонкой пленкой жульен и блюдце с сухариками, как хряк немедленно окунул в него вилку и, зачерпнув густое содержимое, с жадностью отправил себе в рот.
   Артем подхватил свободный поднос, развернулся и, стараясь не смотреть на двигающего челюстями мерзавца, направился назад, в служебное крыло бистро. Но не успел он скрыться за шторой, как был остановлен грозным окриком Киржача.
   – Эй, как там тебя… повар! Подойди, – чиновник поманил его пальцем.
   Артем вернулся к столу.
   – Как тебя зовут, шеф? – спросил Витек, пыхнув в лицо Артема сигаретным дымом.
   – Артем.
   – А фамилия?
   – Греков.
   – Абреков?! – хрюкнул виновник торжества.
   – Греков, – невозмутимо повторил Артем.
   – Что же ты, мальчик, мне такое дерьмо скользкое принес? – спросил Киржач. – Я у тебя что заказывал? Жульен. Он, если я не ошибаюсь, должен подаваться очень, очень горячим. А это… сопли какие-то. Вперемешку с блевотиной…
   Голоса за столом стихли, внимание гостей переключилось на Витька. Похоже, не на шутку раздухарившись и пуще прежнего охмелев от приятного и тешащего самолюбие процесса публичного унижения известных на всю Россию рок-музыкантов, именинник решил продолжить в том же духе.
   – Что молчишь? – демонстративно стряхнув пепел с сигары прямо в жульен, процедил чиновник. – Язык проглотил или того… глухой от рождения?
   – Что заказывали, то и принес, – как можно спокойнее произнес Артем, глядя поверх головы Киржача. – Я не виноват, что мне пришлось десять минут стоять с подносом в руках, пока вы здесь… развлекались.
   – Ни фига себе, – сидящий слева от Киржача мужик с бульдожьими щеками и лежащим на животе параллельно полу галстуке посмотрел сначала на рискнувшего дерзить парня, а затем на Витька. – Слышь, Андреич, молодой человек грубит.
   – Сейчас ты пойдешь на кухню и вместо этого поноса принесешь мне нормальный жульен, – пропустив слова соседа мимо ушей, Витек взял початую бутылку коньяка, наполнил стопку до краев, залпом влил в рот, со стуком поставил стопку на заляпанную пятнами скатерть и, шумно выдохнув, еще раз использовал крохотную металлическую пиалу в качестве пепельницы. – Тогда, так и быть, халдей, я прощу тебе хамство. Уйдешь домой целым и невредимым. Я сегодня пьяный, а когда я пьяный – я всегда добрый. Все, пшел вон отсюда!
   У Артема внутри все похолодело. Но страха он не испытывал. Это была ярость.
   – А если я скажу «нет»? – даже не шевельнувшись поинтересовался Греков, глядя на покрывшееся пунцовыми пятнами лицо Витька. Краем глаза он заметил, что в зале вновь появился взъерошенный, как воробей, Гольданский. Толстяк пугливо жался к окну, словно хотел спрятаться от посторонних глаз за плотно задернутой шторой.
   – Ты серьезно? – не повышая голоса осведомился Киржач.
   – Вполне, – подтвердил Артем. – Я выполнил заказ и не виноват, что вы увлеклись общением с музыкантами. За это время жульен остыл. Если хотите сделать повторный заказ, я готов принять его у вас. Разумеется, за дополнительную плату.
   – Парень борзый, – наткнув на вилку кусочек копченой стерляди и отправив его в рот, заметил второй сосед Киржача – дородный кучерявый мужичина лет пятидесяти с кавказскими чертами лица и раздвоенным подбородком. – Парень не понимает. Придется наказать. Как считаешь, Витек?
   Вместо ответа чиновник тяжело вздохнул, нарочито медленно положил дымящуюся сигару на край хрустальной пепельницы, аккуратно взял двумя пальцами жульен, поднял его так, чтобы видели все, сидящие за столом, подождал несколько секунд, пока понявшие все с полувзгляда телохранители неслышно пройдут по залу и, словно конвоиры, встанут чуть позади от рискнувшего дерзить повара, а затем быстрым и точным движением выплеснул студенистое, еще теплое содержимое пиалки в лицо Артему.
   – Ладно, – вернув опустевшую крохотную посуду обратно на тарелку, с ласковой улыбкой сказал Киржач. – Я согласен. Пусть будет за дополнительную плату. Игорь, заплати повару. С чаевыми.
   Артем, перед глазами которого поплыли темные круги, а в висках глухо, с нарастающей силой застучала кровь, не спеша утер лицо накрахмаленным рукавом халата, боковым зрением отмечая начавшееся позади шевеление, а потом, сделав молниеносный разворот влево с одновременным шагом назад и вправо, на лету перехватил летящий ему в затылок кулак, поймал руку бритоголового амбала на болевой прием, за полсекунды до упора вывернув кисть сначала в одну, затем в другую сторону, после чего с достойным метателя молота ускорением «протянул» громилу навстречу бросившемуся на подмогу, но не успевшему увернуться напарнику. С тупым стуком ударившись лбами, оглушенные телохранители с грациозностью африканских бегемотов рухнули назничь, до кучи приложившись затылками об пол. Быстро присев, Артем добавил каждому из молодцов прямой в переносицу и только затем пружинисто разогнулся, с каменным лицом повернувшись к обидчику и готовясь отразить атаку метнувшихся из-за дальнего столика на помощь поверженным коллегам трех других рослых обломов с перекошенными от ярости рожами. Один из них, видимо, самый опытный, под впечатлением от увиденного, уже не слишком надеясь на победу в рукопашной, проворно выхватил из-под пиджака увесистый черный пистолет…
   Похожий на загнанного кабана Витя Киржач, шокированный случившимся, сидел напротив Артема ни жив ни мертв, испуганно вжав голову в плечи и хлопая отвисшей челюстью в тщетной попытке произнести хоть один членораздельный звук. Артем не долго думая врезал ему ладонями по ушам, за отвороты пиджака рывком поднял слабо сучащую ногами увесистую тушу на уровень груди, а потом что есть силы швырнул на первого набегавшего здоровяка.
   Амбал, надо отдать ему должное, с боксерской ловкостью увернулся и, на миг почувствовавший себя в полной невесомости именинник, не найдя точки опоры, с отрывистым криком рухнул на пол, где, судорожно дернувшись, затих в позе зародыша, поджав колени к груди. Артем, не теряя времени, метнулся навстречу второй группе нападавших, в два прыжка сорвал дистанцию и сделал два стремительных маятниковых движения корпусом вправо-влево, с ходу поразив скуластого бодигарда прямым ударом в челюсть и сбив его с копыт легко, словно кеглю…
   Увы, с трех шагов на Артема уже смотрел смертоносный срез пистолетного ствола. Бросаться грудью на «беретту» и изображать из себя камикадзе Артем не собирался. Переведя дыхание, он расправил грудь и тяжело воззрился на имеющего неоспоримое преимущество противника. Как ни жаль, но приходилось признать свое поражение. Со всеми вытекающими последствиями. И все же главное было сделано – зарвавшемуся обидчику он отомстил с лихвой. И за себя, и за публично униженного Чифа, которого воочию Артем видел первый раз в жизни…
   – Стой, где стоишь! – на удивление спокойно приказал самый старший из телохранителей – рослый сухопарый мужчина лет сорока с коротким шрамом на виске. – Один шаг – и я стреляю. Теперь имею полное право. Так-то, орел…
   Глядя на этого тертого, уверенного в себе профи, вне всякого сомнения, постигшего опасное ремесло бодигарда в некой государствнной структуре еще в ранешние, «серпасто-молоткастые», времена, можно было не сомневаться: сделай Артем одно неосторожное движение – и рука у мужика не дрогнет, а указательный палец с характерной мозолью на сгибе привычно надавит на спусковой крючок.
   – Не отпускай его, Стас! Сейчас он у меня попляшет! – обрадованно выкрикнул воспрянувший духом пузатый сосед Киржача и принялся торопливо давить светящиеся кнопки появившегося в руке мобильного телефона, приговаривая: – Щас, щас, падла!..
   За притихшим было банкетным столом вновь началось шевеление. Все, и особенно девицы, с нескрываемым страхом и еще большим любопытством разглядывали оказавшегося отменным бойцом коренастого русоволосого шеф-повара. Как ловко этот парень расправился с Киржачом и тремя телохранителями! Если бы не начальник личной охраны Бори Спасского – пиши пропало! Впрочем, банкет все равно был безнадежно испорчен. Какой уж тут стриптиз, какие попки – не то настроение…
   – Надень-ка это, – вынув из кармана пиджака отнюдь не случайно оказавшиеся там наручники, телохранитель продемонстрировал «браслеты» Артему. – Для нашей общей пользы…
   – Да пошел ты, – Артем демонстративно отвел в сторону насмешливо-презрительный взгляд. – Тебе надо – ты и одевай.
   Первая пара поверженных громил начинала приходить в себя. Один даже уже смог сесть на задницу и сейчас, обхватив гудящую голову руками, медленно раскачивался взад-вперед. Второй тщетно пытался подняться на карачки. В конце концов, не без помощи напарника, это у него получилось. Третий, нокаутированный последним, по-прежнему лежал рядом с Киржачом, не подавая признаков жизни.
   – Поднимите Витю и этого… – приказал остающимся на ногах бодигардам изо всех сил пытающийся казаться невозмутимым кавказец. – Поглядите, что с ними. Если нужно – вызовите нашего лепилу, – закурив сигарету, горец с интересом уставился на возвышающегося посредине зала повара.
   Напарник держащего Артема на прицеле охранника склонился над лежащими на полу бедолагами. Артем равнодушно наблюдал, как Киржач медленно открыл глаза, повращал ими по сторонам, после чего был немедленно подхвачен под руки и не без труда посажен на стул рядом с девицами. Что касается нокаутированного охранника, то у него дела были значительно хуже. Он был бледен и тихо хрипел.
   – Кажется, перелом челюсти, – вынес свой вердикт присевший на корточки и внимательно ощупавший пострадавшего телохранитель. Парень зло и опасливо зыркнул на стоящего поодаль Артема. – Без врача не обойтись, Салман Исаевич. Вызывать?
   – Я уже один раз сказал. Тебе что, баран, повторять нужно?! – сорвался на грубость кавказец. Телохранитель немедленно выхватил трубку.
   – Алло! Димыч, скорее в «Мельницу»! – срывающимся на истерику голосом орал в другой телефон наконец-то дозвонившийся абоненту толстяк. – У нас тут че-пэ!.. Нет, все живы, слава богу… Короче, все потом! Бери пацанов, Айболита, и чтобы через десять минут был здесь! Все!..
   – Господа! Господа! – впервые с начала потасовки подал голос насмерть перепуганный Гольданский. – Может… мы все уладим тихо-мирно, как деловые люди?! Ну, хотите…
   – Засохни, сука, – резко осадил Зиновия Семеновича нервно дернувший щекой джигит. – С тобой мы отдельно разберемся. Но сначала – с твоим бойцом. Кстати, можешь сразу с ним попрощаться и искать замену. Назад в этот кабак он уже не вернется.
   – Одень их сам, земляк, – по-прежнему покачивая наручниками, уже более жестко предложил Артему обладатель «беретты», не решаясь приблизиться к повару или доверить процедуру защелкивания «браслетов» более молодому напарнику. Бодигард сразу понял – с этим тружеником кухни, в совершенстве владеющим приемами защиты и нападения без оружия, некогда обьединенными профессором Кадочниковым в практически непобедимый «русский стиль», лучше не шутить. Здоровье дороже.
   – Нужно уметь проигрывать достойно… – сказал он.
   – Вот ты и проигрывай, – фыркнул Артем. То, что он случайно заметил, слегка опустив голову и скосив взгляд, заставило его приготовиться к броску.
   – Эй, ты, как там тебя! – выкрикнул с дальнего края стола до сих под сохранявший молчание сухопарый и тонкогубый мужик. – Ответь мне на один вопрос…
   Этот хмырь, сообразил Артем, специально заговаривает мне зубы, отвлекает внимание на себя. Артем оказался прав – один из оклемавшихся телохранителей бесшумно поднялся, взял со стола пустую пузатую бутылку из-под «Реми Мартен» и вот-вот готов был ударить его по затылку. Вокруг Артема образовалась своего рода зона отчуждения, пересекать которую даже со стволом в руках не решался ни начальник охраны только что вызвавшего подмогу Бори Спасского, ни его напарник. Один замах – и тонкий французский колпак вряд ли смягчит сокрушительный удар. Затем можно будет перевести дыхание, спокойно надеть на бесчувственного повара «браслеты» и сдать его подоспевшим к злополучной «Мельнице» сотрудникам частного охранного предприятия, находящегося на содержании Усть-Озернинской администрации…
   Артем понял, что это – подарок судьбы. Когда боец во время схватки теряет хладнокровие и, ослепленный яростью, сломя голову бросается на соперника, сам бог велит наказать его за непростительную для профессионала глупость.
   Точно уловив миг, когда занесенная над его головой рука охранника с бутылкой начала стремительное движение вниз, Греков резко присел, почти упал на корточки, уходя в сторону и вниз из предполагаемой точки поражения, провел заднюю подсечку, не глядя ударил локтем в грудь потерявшего равновесие, падающего на него сверху телохранителя, сбив ему дыхание, выхватил из безвольно повисшей руки бутылку и молниеносно метнул ее, метя в лоб по-прежнему не спускающего с него пистолет матерого бультерьера. По правде говоря, даже на пике своей спортивной формы Артем никогда не был силен в прицельном метании предметов, каждый раз с лихвой выбирая весь запас допустимой погрешности. Да и коньячная бутылка – не армейский штык-нож. Но промахнуться ею с четырех-пяти шагов по мишени размером десять на десять было практически невозможно. Угодив донышком точно в лоб «старшему», импровизированная граната на время оглушила его, заставив выпустить ствол и рухнуть на колени, после чего упала на пол и со звоном разлетелась десятками осколков.
   Завладеть выпавшим из ослабевших рук оружием и направить его на второго телохранителя, попытавшегося было бросить мобильник и выдернуть из наплечной кабуры свой пистолет, заняло не больше трех секунд. Норма. Зато расклад сил в банкетном зале сразу переменился на сто восемьдесят градусов. И первым, как ни странно, отреагировал на это обнадеживающее для него известие именно старый еврей Зяма Гольданский:
   – Господа! Прошу вас, будем же благоразумны! – заметно потвердевшим тоном поспешил сказать директор «Мельницы». – Произошло досадное недоразумение! Чего не случается под этим делом, так давайте относиться ко всему с пониманием! Ваш товарищ, прямо скажем, погорячился, мой повар тоже, так самое лучшее, что мы можем сейчас сделать, – это забыть обо всем! Артем, будь так добр, опусти, пожалуйста, пистолет… Мы все уладим, я уверен – мы обязательно все уладим…
   Артем пропустил причитания Гольданского мимо ушей. Более того – недвусмысленным взглядом он без слов заставил пошатывающегося бодигарда и его напарника отойти от лежащего со сломанной челюстью и стонущего блондина и присоединиться к двум оклемавшимся телохранителям, один из которых, впрочем, до сих пор не мог встать в полный рост и сидел, прислонившись спиной к стене, а второй корчился в тщетных попытках вдохнуть живительный кислород.
   – Ты уже покойник, – едва шевеля губами, сказал Артему тот, кого называли Салманом Исаевичем. Взгляд горца не предвещал ничего хорошего. – Лучше сразу вешайся, шакал, или уезжай из Питера, куда глаза глядят!
   – Сжечь, к херам, весь этот клоповник, – прошепелявил Киржач. – А жирдяя – в расход…
   – Господи! Что же ты наделал?! – воздев очи и руки горе, причитал скулящий наподалеку от сцены Гольданский. – Все пропало! Все пропало!..
   – Слушайте меня внимательно, подонки! – сказал Артем, оглядев всех присутствующих. – Вы все видели, из-за чего началась эта канитель! Так что винить в происшедшем вы можете только самих себя и вот этого долбаного хмыря! Так, Витек?!.. Ах, простите, конечно, – Виктор Анатольевич!.. Короче, сейчас я уйду. Если кому-то, особо ретивому и самонадеянному, – Артем бросил предупреждающий взгляд на насупленного, раздувающего бычьи ноздри Салмана, – взбредет в голову искать меня с дурными намерениями – искренне советую поберечь здоровье для более приятных дел. А Гольданского лучше оставьте в покое, он здесь вообще ни с какого краю! Счастливо оставаться, козлы…
   Едва Артем закончил свой монолог, как с улицы послышался надрывный визг тормозов, громкие хлопки автомобильных дверей и приближающийся топот ног. Это подоспела вызванная пузаном подмога. Пора было в темпе сматываться. Согнанные Артемом в кучу опарафинившиеся телохранители, почуяв скорое избавление от позора, заметно засуетились.
   – Прости, Зяма, – с искренним сочувствием сказал Артем, на прощание тронув за плечо понуро сидящего на краю сцены Гольданского. – Если можешь…
   После нескольких безуспешных попыток открыть запертую на ключ входную дверь «Мельницы» раздались грозные крики, громкий стук, и сразу вслед за этим – звон разбитого стекла. Похоже, бравые парни громили окна бистро резиновыми дубинками или прикладами автоматов.
   Артем, поколебавшись лишь мгновение, быстрым движением расчленил трофейную «беретту», бросил обойму с патронами и ствол в стоящий неподалеку аквариум с золотыми рыбками и, мельком окинув взглядом зал, скрылся за зеленой шторой служебного помещения, где буквально нос к носу столкнулся с испуганно прижавшейся к стене и вытаращившей глаза Ольгой. Без сомнения, она видела все. Стремительно оценив обстановку, Артем сгреб девушку в охапку и быстро потащил вслед за собой к запасному выходу, откуда открывалась бесконечная галерея старых питерских проходных дворов, безошибочно ориентироваться в которых мог только тот, кто всю жизнь прожил в центральной части города на Неве. Оля, надо отдать ей должное, не сопротивлялась, и через полминуты они благополучно оказались на свежем воздухе…
   А в зале уже слышались отчаянные вопли, матерная ругань, громкий звон бьющейся об стены и пол посуды и глухие протяжные стоны жестоко избиваемого почти всеми гостями «Мельницы» шестидесятилетнего коммерсанта.
* * *
   – Господи, что теперь будет, Грек? – это была первая фраза, которую произнесла запыхавшаяся Ольга, когда они бегом преодолели длинный, похожий на лабиринт проходняк и оказались у выхода на гудящую автотранспортом улицу. Здесь беглецы могли перевести дух, не опасаясь преследователей из разъяренной «группы поддержки». Да, похоже, никто за ними так и не метнулся. В лучшем случае – выглянули во двор, сплюнули с досады и вернулись для раздачи звиздюлей козлу отпущения, на роль которого как нельзя лучше подходил Гольданский.
   – Что бы ни было, меня это уже не касается, – выдохнул Артем, торопливо снимая обильно испачканный жульеном передник. Стянутым с головы накрахмаленным и чудом не потерявшимся во время драки и отступления французским поварским колпаком Греков тщательно обтер лицо, после чего смял в одночасье ставшую ненужной «униформу» и комком швырнул за исходящую аммиачным зловонием створку старинных кованых ворот.
   – Эти нехорошие люди свое схавали, а я, как ты понимаешь, пять минут назад уволился по собственному желанию. Гольданского, дурака, жалко, достанется ему по полной программе… Да и хрен с ним. Как я выгляжу в смысле чистоты морды лица?
   – Нормально, – кончиком ногтя смахнув со щеки Артема прилипшее полуколечко тушеного лука, улыбнулась девушка. – Не боишься, что они захотят отомстить? Серьезные дяди, с бабками и властью. Такие публичных оскорблений не прощают.
   – Не очень, – секунду помолчав, без особой уверенности ответил Артем. – Все живы и почти здоровы, а дуболом, которому я скульник поломал – вообще не в счет. Такая у него бычья работа – отрываться. Не думаю, побесятся день-другой, пар из отсиженной в кабинетах задницы выпустят и остынут. У них, бедных сиротинушек, и без меня серьезных головняков хватает. Не сегодня – завтра первая нефть через порт в Европу пойдет… Хватит Паулсов кормить, пусть на голодный желудок под своим памятником Свободы с эсэсовскими флагами маршируют!..
   По слишком длинному и эмоциональному монологу обычно скупого на слова Грека Оля поняла: Артем далеко не так спокоен, как пытается казаться. Просто старается показать, что ему все пофигу. Обычное мужское бахвальство. А на душе наверняка пакостно. Иначе и быть не может.
   – Ничего они не забудут, – покачала головой Ольга. – Я боюсь, что… – Девушка внезапно замолчала и пристально взглянула на Артема. – У этого Киржача рожа та еще – прямо с плаката «их разыскивает милиция». Лексикон, опять-таки, – «чисто конкретный, без базара». Но еще больше мне не понравился этот черномазый, который обещал тебя грохнуть… Мне страшно, Греков!
   – Да уж, сказал Ипполит Матвеевич, – хмыкнул Артем. – Колоритные ряхи у господ чиновников Усть-Озернинска и их дорогих гостей, – насупив брови, он посмотрел на часы и вышел из-под арки.
   – Зря иронизируешь, Грек, – сказала двинувшаяся следом Ольга. – На твоем месте я бы действительно послушалась совета орангутанга и на пару недель как минимум уехала из Питера. До пенсии и в самом деле искать не станут, ничего такого страшного ты не натворил, если разобраться. Но на всякий случай пока тебе лучше исчезнуть. Кто их знает, что у них на уме… Кстати, ты зачем меня за собой через черный ход потащил?
   – Ты чем-то недовольна, звезда моя? – приподнял брови Артем. – Ну извини. Просто не хотелось, чтобы ты там оставалась и, не дай бог, попала под раздачу… Но если очень хочешь – можешь вернуться. Правда, я не уверен, что Гольданский по достоинству оценит твой героический поступок. Мне даже кажется, что в ближайшие дни ему вообще будет не до тебя.
   – Не смешно, – надула губки Ольга и легонько ткнула Артема кулачком в бок. Некоторое время они шли молча, думая каждый о своем. Потом Ольга сказала: – Представляю, какой бардак сейчас в «Мельнице» творится!.. Без милиции уж точно не обойдется.
   – А вы же, гражданочка, если не ошибаюсь, самой разборки не видели?! – предположил Артем. – Ни случайно лопнувшей на семнадцать частей гитары рок-звезды, ни безобразной драки этого… э-э… пьяного повара с охранниками господина заместителя мэра, ни опять же случайного падения тридцать три раза подряд споткнувшегося о край сцены Гольданского, ни опрокинутого им же, конечно, по пьянке банкетного стола и разлетевшихся от грохота стекол входной двери?! Вы же в это время сестренку-фанатку домой отвозили, потому что у впечатлительного ребенка от неразделенной любви к кумиру слегка крыша поехала. А когда вернулись на закрепленное за вами трудовым договором рабочее место – там уже та-а-акое творилось!.. Вот здесь, пожалуйста, подпишите и можете быть свободны.
   – Вы, господин следователь, так красиво и точно излагаете, словно обладаете редким даром ясновидения, – без тени улыбки согласилась Ольга. – Вам бы в гадальном салоне «Калиостро» работать медиумом, а не жуликов ловить!..
   – Не, я лучше буду братков на удачу кодировать. Десять процентов от доли мои, – фыркнул Артем.
   Дойдя до ближайшего перекрестка, они не сговариваясь остановились.
   – Ты куда сейчас? – отведя взгляд в сторону, спросила Ольга.
   – Пойду напьюсь, – пожал плечами Артем и было непонятно – шутит он или говорит серьезно. – А ты?
   – Я на минутку вернусь, посмотрю… как там, а потом – домой.
   – Понятно. Ну, тогда, как говорится…
   – Греков?
   – М-да?
   – Значит… – Оля с трудом подбирала слова, – значит, мы больше никогда не увидимся?
   – Ужасы какие говоришь на сон грядущий, – усмехнулся Артем. – В «Мельнице» – нет. В смысле – нечего мне там делать. А вообще, сама знаешь – старик Питер, как известно, хоть и большой город, но – маленький, – Артему тоже вдруг стало на миг неуютно. Но что прикажете отвечать в такой ситуации? Изображать ничего не подозревающего лоха, этакого мальчика-колокольчика? А может, мести откровенную пургу, спросить номер телефона, вроде как «на всякий случай»? Или, напротив, сразу ставя все точки над «и», небрежно помахать рукой и лениво бросить нечто вроде «чао, крошка»?.. Пошло. Все пошло. Но и молчать нельзя. Вот же дурацкая ситуация.
   – Если вдруг… – девушка снизу вверх испытующе посмотрела Артему в глаза. – В общем – звони. Мой телефон 145-28-07.
   – Ага. Ну, счастливо, Оль, – Артем не нашел ничего более подходящего, чем чмокнуть девушку в щеку, небрежно махнуть на прощанье рукой и, развернувшись, быстро перейти через проспект на моргающий зеленый сигнал светофора. Несколько секунд Артем еще чувствовал направленный ему вслед взгляд, но потом это ощущение исчезло и на смену ему, как и следовало ожидать, пришли далеко не радостные мысли относительно их с Аней ближайшего будущего…
   После непродолжительной прокрутки в уме всех возможных вариантов развития ситуации, Артем пришел к выводу, что в целом его шансы избежать грядущей крутой разборки со службой безопасности озернинской мэрии не столь малы, как могло показаться на первый взгляд.
   Во-первых, отыскать его «по горячим следам» жаждущие мести и одуревшие от безнаказанности слуги народа вряд ли смогут – Артем был прописан у родителей, в областном Ломоносове, но не жил там уже три года, покинув дом задолго до знакомства с Аней и переселившись на съемную квартиру в северной столице. Да и не ладилось у него давно с родителями, чего уж там… Месяцев пять как не виделись, созванивались изредка. Так что кроме имени его нынешней девушки мать и отец ничего толком не знали.
   Во-вторых, адреса Анютиной квартиры на проспекте Славы и номера домашнего телефона не было даже у Гольданского, не говоря уж о работающих в бистро девчонках. Так уж получилось, что в трудовом договоре у Артема стоял адрес по прописке, а в записной книжке Зиновия Семеновича был лишь номер некогда снимаемой им комнаты на Васильевском острове.
   И, наконец, в-третьих, по всем «понятиям», давно подменившим писанные юристами законы в области нынешней российской криминальной жизни, Артем был прав. Возможно, в окружении заместителя главы администрации Усть-Озернинска по вопросам строительства и инвестиций найдутся здравомыслящие мужики, способные доходчиво объяснить зарвавшемуся чиновнику, что «косяк упорол» именно он, и тот откажется от попыток отомстить обидчику. Хотя в такое чудо реалисту Артему не верилось ну совсем нисколько. Но ведь и падать духом тоже не хотелось!..
   «Не бандиты, в конце концов, мозги должны быть в голове!» – успокаивал себя Артем, вновь вспомнив о разбитой ночью «девятке» и украденном в автобусе кошельке с паспортом. Выходило, что за неполные двенадцать часов он потерял две трети своих сбережений и аусвайс, отсутствие которого в кармане могло в любой момент привести его прямиком в ИВС милицейского околотка. «Завтра нужно будет обязательно написать заявление о краже», – сам себе напомнил Артем.
   Второй свалившейся на голову проблемой был в одночасье потеряный источник добычи денег, и здесь все обстояло не менее серьезно. Дело в том, что у Артема, бывшего профессионального спортсмена, мастера спорта по боевому самбо, а ныне – повара-самоучки, окончившего для приличия лишь короткие курсы, не было ни подтверждающего квалификацию диплома, ни рекомендаций с двух предыдущих мест работы, без которых ни в одном приличном кабаке с тобой даже разговаривать не станут. Да и кому в серьезных ресторанах нужны отзывы безымянного крохотного кафе и травящей народ хот-догами закусочной-муравейника «а ля рашн Макдональдс»? То, что Артем однажды помог бедолаге Гольданскому на заснеженном загородном шоссе, взяв его пробившую на колдобине картер и испустившую все масло спортивную «тойоту-супру» на буксир, и вскоре устроился в только что сменившую хозяина «Мельницу», было просто подарком судьбы, рассчитывать на который теперь, увы, не приходилось. В других же забегаловках, рангом ниже, поварам платили максимум сто пятьдесят долларов в месяц. Прожить на такие деньги в Питере, если ты молодой тридцатилетний парень, не утративший веры в относительно нормальное будущее, было совершенно невозможно…
   Разумеется, кроме колдовства на кухне, к которому фанат спортзала и гурман Артем с ранних лет имел явную склонность, существовали и другие виды работы. Например – в частной охране. Но чтобы устроиться в солидную фирму и получать тысяч восемь-десять рублей, обязательно нужны знакомства. Их не было…
   А больше, если разобраться, он, отдавший большому спорту и попутной учебе в профильном институте без малого двадцать лет, так ничего толком делать не научился. Если, конечно, не учитывать возможности устроиться на службу в милицию или невесть каким образом податься на вольные бандитские хлеба. Только думать об этом, самом последнем в ряду, «шансе» Артему почему-то не хотелось даже в плане бреда ввиду давно сложившегося отношения к двум этим по жизни непримиримым, но связанным незримыми нитями кланам. Впрочем, если ментов, за исключением разве что мужиков из РУБОПа и «черных масок», Артем просто не любил, благо было за что, то бандитов – откровенно презирал. Но сути это не меняло…
   Да, денек сегодня – лучше некуда!
   Как-то незаметно ноги сами вынесли погруженного в невеселые размышления Артема к станции метро. И только тут, сунув руки в карманы джинсов, он вспомнил, что забыл в бистро куртку. За последние несколько часов резко потеплело и, сняв в подворотне испачканный жульеном халат, он вначале даже не обратил на это внимания. Впрочем, в карманах его куртки теперь было пусто. Так же, как и в кармане джинсов, если не считать ключей от квартиры. Последние пять рублей он истратил на проезд сегодня утром и намеревался после окончания банкета получить у Гольданского небольшой аванс. А когда все вдруг рухнуло и пришлось срочно ретироваться, забыл стрельнуть мелочь на метро у Ольги…
   Делать было нечего. Мысленно еще раз помянув крепким словцом проклятого карманника, Артем направился к остановке трамвая. Ехать предстояло на общественном транспорте зайцем через весь город, с тремя пересадками. Впрочем, обошлось…
   В просторный, с высокими потолками и лепниной на стенах подъезд Анютиного дома, ставшего, как и любимая девушка, для него уже почти родным, хмурый Артем вошел только через два с лишним часа.

Глава 3
Прости меня, мама, хорошего сына

   Хозяин «Мельницы» сидел на стуле, тихо стонал, шмыгая и хлюпая разбитым в сливу носом, из которого то и дело сочилась кровь, и затравленно смотрел из-под бровей на листающего его потертую записную книжку высокого крепкого мужчину лет пятидесяти, который прибыл в бистро вместе с вооруженной охраной из пяти человек и освободил его из дьявольской мясорубки, устроенной пьяными гостями. Трое из этой разъяренной толпы, включая зачинщика потасовки, небольшой кучкой стояли у дальней стены и курили, то и дело с ненавистью поглядывая на зверски избитого и находящегося на пороге обморока предпринимателя. Нокаутированного охранника его коллеги уже увезли, а прибывшие было менты из местного РОВД после короткого приватного разговора с допрашивающим Гольданского страшным человеком в костюме непонятным образом испарились. Защиты ждать было не от кого, и Зиновий Семенович едва не плакал от обиды, проклиная своего ретивого повара и проклятую фортуну, подкинувшую подлянку в виде сегодняшних щедро оплативших банкет чиновников. Эх, верно говорят: бойтесь данайцев, дары приносящих. Ничем хорошим это не заканчивается!
   – Значит, этот Греков около года живет у своей бабы где-то на проспекте Славы? – строго спросил мужчина, которого Витек и его подонки-дружки уважительно называли Дмитричем.
   – Да… – хлопая повисшими на месте губ лохмотьями, жалобно пискнул Гольданский.
   – И ни адреса ее, ни телефона ты не знаешь?!
   Вжав голову в плечи, Зиновий Семенович мелко задергал щеками. Это, вероятно, означало «нет».
   – А кто знает?
   – М…может, девчонки?! – набрался смелости предположить толстяк, с мольбой глядя на допрашивающего его страшного человека, от которого исходила волна холодной решимости. Такой, с ужасом думал Гольданский, прикажи ему Киржач совершить убийство, даже собственную мать не пожалеет. Изверг, а не человек! Наверняка раньше в КГБ служил, в должности не ниже полковника!
   – Проверим, – сказал Дмитрич. Чирканув что-то на листе из блокнота, он оторвал его и протянул одному из пяти стоящих рядом парней. Охранник, мельком взглянув на каракули, кивнул напарнику, и оба быстро направились к выходу – А прописан твой повар в Ломоносове, у родителей? – задал Дмитрич следующий вопрос. Хозяин бистро торопливо кивнул.
   Второй листок глава ЧОПа протянул другому молодцу, и тот, также не проронив ни слова прихватив напарника, покинул бистро через главный вход. Вскоре, с интервалом в несколько секунд, снаружи послышался рев двух отъезжающих автомобилей.
   – То… только Ленки сейчас… дома нет, – вспомнив, как самый известный из гостей снял на ночь приглянувшуюся официантку, жалобно пролепетал Гольданский.
   – А где она? – деловито спросил Дмитрич.
   – Ее Лях трахать повез, – с испугом кивнув на стоящего в отдалении «зама по инвестициям» Усть-Озернинска, проблеял бизнесмен. – Виктор Анатолич в курсе!
   – Понятно, – «старший» обернулся на тихий оклик вынырнувшего из подсобного помещения усатого помощника, так же, как и он сам, далеко не юного. Мужик подошел, держа в руке легкую, спортивного покроя куртку из плащевки. Произнес с уверенностью:
   – Его тряпка, больше никто оставить не мог. Он прямо в халате через запасный выход ломанулся, – после чего продемонстрировал Дмитричу смятый клочок бумаги с нацарапанным на нем номером телефона: – Вот, в кармане нашел. Почерк явно женский. Свежая записочка, еще духами пахнет. Правда, в перемешку с дешевым табаком. Сейчас по компьютеру проверю, кому принадлежит…
   Секьюрити взял стоящий недалеко от разгромленного стола плоский, судя по виду, – тяжелый черный чемоданчик, водрузил его на ближайший стул и, щелкнув замками, открыл. Сноровисто нажал несколько кнопок, быстро поднял, плечом прижав к уху, отыскавшуюся внутри телефонную трубку. Гольданский невольно покосился на сверкнувший голубым монитором странный прибор, напоминающий симбиоз спутникового телефона, компьютера и факса.
   – У него мобильник есть? – прикурив сигарету и буравя взглядом толстяка, продолжил допытываться «полковник».
   – Вроде нет, – выдавил Зиновий Семенович. – Не видел.
   – Местным телефоном пользовался? – без паузы последовал второй вопрос.
   – Ну… может… пару… раз, – зажмурившись от внезапного приступа головной боли и прижав ладони к вискам, прошептал Гольданский. Из его носа снова потекла кровь. Глаза покрылись поволокой. Бизнесмен каждую секунду мог потерять сознание.
   – Какой тут номер? – поспешил уточнить мучитель.
   Зяма, вяло шевеля тем, что еще полчаса назад было губами, продиктовал семь цифр и почти сразу, испустив хрип, рухнул, громко ударившись об пол головой.
   На временно отдуплившегося толстяка никто из присутствующих не обратил внимания. Спецы были заняты срочным поиском беглеца, а их хозяева, зная реальные возможности своей службы безопасности, терпеливо ждали результата.
   – Гриша, свяжись через наш главный компьютер с центральной АТС и пробей список всех исходящих звонков с этого телефона, на максимально возможный срок назад. Потом выведи мне на принтер все номера, которые находятся в районе проспекта Славы, вместе с фамилиями и адресами, – приказал Дмитрич.
   – Эта операция займет минимум пятнадцать минут, – предупредил усатый. – Сейчас, записочку пробью…
   – Ничего, время терпит. Деваться ему некуда. Если только в бега не ударится, вместе с девкой, – хмыкнул главный, стряхивая пепел под ноги. – Но это вряд ли. Интуиция.
   – Та-ак, – нажав кнопку, удовлетворенно хмыкнул напарник. – Кажется, есть. Изотов Андрей Борисович, проспект Славы… дом… квартира. Горячо, а?!
   – Изотов, Андрей Борисович, – повторил старший, что-то напряженно припоминая и через плечо коллеги заглядывая в монитор. – А год рождения?
   – Семьдесят четвертый. Номер записан женщиной, стало быть, либо жена этого Изотова, либо сестра. Или сам он царапал, трансвестит в пятом поколении.
   – Да уж вряд ли его мама, – промычал Дмитрич.
   – Любовница, а? Запись на клочке свежая, значит, только недавно познакомились. Для места проживания не подходит. Выходит, адресок логову не принадлежит… Но уже ближе к телу.
   – Погоди, дай я сам пощелкаю, – оттеснив усатого, старший взял с переносного центра связи трубку, нажал на ее обратной стороне несколько кнопок и принялся ждать соединения. Дождавшись, сказал:
   – Дежурный, это я… Посмотри там в списке чиновников из Смольного имя-отчество Изотова… Борис Сергеевич?! А год рождения? Ага, спасибо. Пока все.
   Опустив трубку, Дмитрич задумчиво покусал губы и, глянув на монитор, набрал указанный там наряду с прочими исходными данными владельца номер из закрытой базы данных городской АТС.
   – Алло? Девушка, будте добры Андрея Борисовича… А вы, простите, кто ему будете? Жена… Это вас из Управления ФСБ по Санкт-Петербургу и области беспокоят, майор Бестужев. Да нет, вы не волнуйтесь, с мужем, думаю, все в порядке, просто хочу задать пару вопросов. Возможно, именно вы мне поможете… Иначе придется вас обоих приглашать повесткой на Литейный… Нет, всего секундочку. Дело в том, что сегодня вечером недалеко от станции Сосновая Поляна на путях был найден труп неопознанного мужчины, лет тридцати, в кармане куртки обнаружен голубоватый клочок бумаги в клеточку, где женским почерком записан ваш номер телефона. У эксперта есть предположение, что эта запись сделана совсем недавно… Скажите, пожалуйста, кому вы могли подобным образом оставлять свой номер, и, если можно, назовите имя и фамилию этого человека… Так… Так… Так… Ага, понял вас. А больше никому? Точно?! Хорошо, проверим немедленно. Да, большое спасибо. К вам, думаю, больше никаких вопросов не будет. Вряд ли это совпадение, поверьте моему богатому опыту – таких совпадений практически не бывает. До свидания.
   Положив трубку, Дмитрич посмотрел на коллегу из ЧОПа и, хитро ухмыльнувшись, сообщил:
   – Пять баллов. Муж этой девчонки – сын финансиста из Смольного, как я и думал.
   – Знаком с папой?
   – Так, мельком. Встречались по одному вопросу. Пацан тогда, кстати, вместе с отцом был. На рожу, – полный пробиток. Короче, минувшей ночью на автостоянке возле дома по косому глазу этот хмырь подрихтовал своим джипом какую-то ржавую колымагу. Вот ее владельцу номерок супруга и оставила, у сторожа. Так сказать, для последующей сатисфакции и компенсации нанесенного ущерба.
   – В яблочко, – буркнул усатый. – Поехали прямо сейчас? Или сначала, для сравнения, пробьем по адресу исходящие звонки из бистро?!
   – Четверть часа роли не играют, – отмахнулся Дмитрич, бросил на пол окурок сигареты и раздавил его каблуком. – Давай пробивай…
   Операция по вычислению номера телефона, по которому в район проспекта Славы звонил из «Мельницы» беглец, однако, заняла гораздо меньше времени, чем планировалось спецами. Примерно через семь минут портативный центр спутниковой, компьютерной и телефонной связи выдал распечатку, на которой красовался один-единственный номер. По выведенной из памяти компьютера на монитор подробнейшей схеме города, разбитой на километровые сектора, Дмитрич быстро увидел, что найденный процессором адрес находится аккурат в доме, во дворе которого располагалась та самая стоянка, где ночью произошло ДТП. Логово беглеца со стопроцентоной точностью было вычислено за неполный час после окончания драки. Круг замкнулся.
   – Я даю отбой Соколову по бабам и сообщу шефу? – достав из кармана крохотную рацию, предложил усатый, уже намереваясь шагнуть в сторону стоящей неподалеку троицы.
   – Не торопись, Гриша, – остановил его Дмитрич. – Слова, рапорты – дело пустое. Ты свои оперские привычки брось, пенсия через месяц, пора и отвыкать. Боссу результат нужен, а не «палки». Мало ли как карта ляжет. Может, этот Поддубный у родителей, в Ломоносове, объявится, может, вообще затихарится… Вот сгоняем в адрес, повезет – возьмем фраерка под белы рученьки, доставим на базу – тогда и доложим Виктору Анатольевичу. Никуда твои премиальные не денутся. А так – хоть разомнемся. Давно я, знаешь ли, самолично никого не вязал. Предчувствие у меня – сегодня он вернется ночевать на хату, как пить дать, вернется!
   В холодных глазах профессионала появился азартный блеск.
   – Давай пару бойцов прихватим, – предложил осторожный усатый. – Пассажир-то, судя по всему, больно крутой. К чему рисковать?
   – Я тебя умоляю, Гриша, – осклабился «полковник». – Дилетант этот Артем Греков, номер шестой. А репы пьяным чистить по системе Кадочникова я и сам могу ничуть ни хуже. Сделаем, как доктор прописал. Ксива ментовская у тебя с собой?!
   – Как всегда. И ствол – тоже.
   – Ну, значит, и я не пустой. Вот и ладушки. А насчет помощников… Пожалуй, заглянем по дороге в один адрес, заберем человечка. Авось и сгодится.
   – Туз в рукаве? – понимающе воззрился на шефа «КСК» Григорий.
   – Что-то в этом духе… – загадочно кивнул Дмитрич.
* * *
   Черный джип свернул с тянущейся вдоль побережья Финского залива и проходящей через центр города трассы на втором светофоре, возле храма, почти напротив станции Ораниенбаум. Рыча мотором, на второй передаче поднялся в крутую горку и, сделав еще пару маневров, выехал на короткую разбитую улочку, расположенную в верхней части города. Сидящий рядом с водителем парень склонился над развернутой на коленях картой Ломоносова, водя по ней пальцем, сверился с нацарапанным на листке из блокнота адресом.
   – Колян, где мы сейчас? В этом долбаном Рамбове черт ногу сломит!
   – Петровский переулок, – взглянув на табличку, прикрученную с торца оставшейся позади панельной пятиэтажки, деловито сообщил напарник. – Дом четыре.
   – Так, понял! Сейчас первый поворот направо, затем налево, до перекрестка, потом снова направо и все время прямо. Не доезжая озера и парка будет еще один поворот, там покажу! Судя по адресу, это частный дом.
   – А где дом – там собаки. Ненавижу тварей! С тех пор, как в детстве меня на пустыре стая бродячих псов едва до полусмерти не закусала… – оскалился водила, скуластый, коротко стриженный парень лет двадцати пяти. – Была б моя воля – не только бродячих, их – само собой, а каждого кабыздоха, которого без поводка выгуливают, сразу бы стрелял. Особенно злобных. Ладно еще с говном собачьим, которым уже все дворы, все парки загажены! У моего другана соседский питбуль-чемпион дочку семилетнюю за лицо цапнул, ребенку четыре шва наложили, так хозяину, прикинь, хоть бы хрен! Отмаксал кому следует – и дальше с гордо поднятым носом ходит. Ржет, когда при виде его зверя прохожие испуганно к стенам жмутся и дорогу уступают… – Помолчав секунду, блондин сменил тему: – А вообще частный домик – это хорошо. Ни соседей, ни зевак. Какая у нас задача в случае облома?
   – Если бивня на хате не окажется, ждать до особого распоряжения. До утра, я так думаю. Как всегда, для хозяев халупы мы – менты из Питера. Ксиву в рыло и за глотку: «Где сынок, сука такая? А вы знаете, что его в двадцати убийствах и расчленениях подозревают?! Каких расчленениях?! А таких! Душит ваше чадо гомиков женскими колготками, член отрезает, а дома жарит и ест с кетчупом!» Ха-ха!
   – А если терпила решит пробить, какие мы менты, а, Влад? – ухмыльнулся скуластый.
   – По херу, – отмахнулся «музыкант», старший в их оперативном звене. – Начнут сомневаться, дам номер Жабы, типа дежурная часть. Подтвердит, мол, есть такие опера, прошу любить и жаловать… Так, кажется, приехали. Здесь налево. Все, тормози. Разговаривать пока буду я.
   Скуластый заглушил мотор, закрыл джип и вслед за ловко выпрыгнувшим из внедорожника напарником приблизился к калитке, вырезанной в высоких деревянных воротах. На звонок в глубине скрытого за двухметровым забором двора сразу отозвался собачий лай. Псина бросилась к воротам и начала злобно рычать и скрести по доскам когтями. Колян недовольно поморщился:
   – У-у, бля…
   – Держи себя в руках, – предупредил Влад. – И без надобности в базар не встревай. А вообще гляди, место какое сказочное, – махнул он рукой вокруг, – с обеих сторон строительство, коттеджи возводят! Тишь да гладь, хоть из пушки стреляй. То, что надо…
   Наконец послышались приближающиеся неторопливые шаги, негромкий окрик, и собака моментально заткнулась. Лязгнул металлический запор. Калитка со скрипом открылась. На незваных гостей вопросительно смотрел невысокий седовласый мужик лет шестидесяти пяти, в дешевых очках, одетый в легкую застиранную рубашку и линялые спортивные штаны с вытянутыми коленями. На ногах у него были тапочки.
   – Вам кого? – бесстрашно, несмотря на позднее время, поинтересовался дедок, разглядывая визитеров и кидая цепкий взгляд за их спины – на стоящий напротив дома джип с непрозрачными стеклами. Между бедром хозяина и воротами просунулась коричнево-черная морда немецкой овчарки. Втянув носом воздух, псина снова начала рычать, правда, тихо, словно предостерегая от лишних движений. Дескать, только суньтесь, тогда узнаете, как кости хрустят…
   – Добрый вечер, – Влад достал из нагрудного кармана на кнопке красненькую книжечку и в открытом виде сунул ее под нос мужику. – Милиция, Санкт-Петербург. Капитан Поляков, а это, – он указал на напарника, замешкавшегося с предьявлением липовой ксивы, – лейтенант Коваль. Отдел по расследованию убийств.
   Лицо старика мгновенно застыло, рот чуть приоткрылся. Влад мысленно ухмыльнулся: клиент лоховатый, не рыпнется, значит, можно брать нахрапом.
   – Да?! – едва дрогнувшим голосом спросил хозяин. – Чем могу…
   – Извините за поздний визит, но дело срочное. Нам нужен Греков, Артем Александрович. Он дома?
   – Сын давно живет в Ленинграде, уже года три как, – сообщил старик. – А что случилось, капитан?
   – Простите, как ваше имя-отчество?
   – Сан Саныч…
   – Александр Александрович, у нас есть предположение, что ваш сын мог стать единственным свидетелем особо тяжкого преступления, – прибавив металла в голос, жестко сказал «музыкант». – И если это подтвердится, то, боюсь, Артему угрожает опасность. В таком громком деле свидетелей не оставляют. Нам нужно срочно найти его и переговорить. Очень срочно! У вас есть его адрес в Петербурге? Телефон?!
   – Нет, – угрюмо покачал головой старик. – Мы не виделись уже около полугода. Артем сам нам с матерью звонит. Последний раз – недели две назад… Сказал, что, возможно, скоро познакомит нас со своей девушкой. Они давно встречаются, ее зовут Аня… С тех пор больше не звонил. Может, поссорились, не знаю…
   – Очень странно, что ваш сын не оставил родителям свои координаты, – строго произнес лже-опер. – А вдруг что случится? Вы с супругой, простите, люди уже далеко не молодые. Вдруг помощь потребуется?
   – Так получилось. Понимаете, несколько лет назад мы с сыном сильно поссорились, – вздохнув, поведал Сан Саныч. – Артем был спортсменом, у него как раз тогда случилась травма позвоночника. Он перенес две сложные операции и долгое время провел в больнице. Там за Артемом ухаживала одна женщина, медсестра… Она была значительно старше, к тому же с двумя детьми-школьниками от первого брака. Жила в общежитии… В общем, сын тогда решил жениться, а мы с матерью стали его отговаривать. Артем слышать ничего не хотел. Сказал, что можем не волноваться, жилье он сам найдет. Они ведь даже заявление подали! Сын после травмы оклемался, на работу нормальную устроился, поваром в кафе на Охте. Тогда мы с матерью втайне от него пришли к этой женщине и в сердцах наговорили ей много всякого… Не следовало, наверное. В общем, на следующий день она собрала вещи, уволилась из больницы и вместе с детьми уехала в Сибирь, к родственникам. Даже адреса не оставила, только письмо… Прости, прощай и не ищи, вроде того. Артем сначала места себе не находил, все гадал: отчего так случилось, – и вдруг одна из подружек Галины ему проболталась, что накануне ее спешного отъезда в общежитие приходили мы с матерью… Как было объяснить сыну, что мы хотели как лучше?! Около года он вообще не появлялся, только деньги переводами слал, мы даже не знали – где он, как. Потом, видимо, слегка оттаял, да толку? Четвертый год пошел, а до сих пор – как чужие…
   Старик с досадливо махнул рукой:
   – Иногда мне кажется, что если бы не больная сестра, он, наверное, вообще бы не звонил. У нас ведь кроме сына еще дочь младшая есть. Инвалид с рождения. Артем любит ее очень.
   – Да, неприятная история, – нахмурился Влад. – Только, извините, к нашему делу она совершенно не относится. Убит человек, а ваш сын – единственный свидетель, который может опознать преступника. Если мы в течение ближайших часов не найдем его, не снимем показания и не обеспечим безопасность, то… Сан Саныч, не хочется вас пугать, но ситуация действительно крайне опасная. Одна надежда на вас! Хоть какая-нибудь информация у вас есть? Может, друзья сына что знают?
   – Я бы рад помочь, капитан, но у нас действительно нет его адреса, – твердо заверил Греков-старший. – Но если Артем вдруг объявится, как ему с вами связаться?
   – Визитную карточку мы вам непременно оставим, но… завтра утром, – слегка запнувшись, безаппеляционным тоном заявил похожий на интеллигента в смокинге «капитан Поляков». – У нас есть задание ждать Артема здесь, в адресе, до завтрашнего утра. Но прежде мы с лейтенантом хотели бы осмотреть дом. Не то что мы вам не верим на слово, боже упаси, но – таковы правила. Мы можем войти?
   Старик как-то странно напрягся, подобрался и вдруг взглянул на визитеров совсем другими глазами, в которых Влад и его более молодой напарник заметили тень внезапно возникшего подозрения. Греков-старший чуть прищурился, склонил голову набок:
   – Что-то вы темните, мальчики… Глаза мне ваши не нравятся. Выкладывайте-ка все начистоту. Артем наш в розыске?
   – Ваш сын – просто свидетель. Успокойтесь, гражданин, – неожиданно вмешался в разговор бывший сержант ДПС Колян. – Мы осмотрим дом, убедимся, что его здесь нет, и вернемся назад, в машину!
   – Ага, свидетель… В таком случае не вижу причин, по которым я должен впускать вас в дом, – жестко заявил старик. И, словно по команде, раздался рык оскалившей пасть овчарки. На холке зверюги шерсть встала дыбом, но старик крепко схватил ее за шкуру. – Тише, Коро!
   – Не надо так с нами, Сан Саныч, – процедил, качая головой, боец ЧОПа. – Мы к вам по-хорошему, а вы нас даже за порог не пускаете. Так ведь и обидеть сотрудников можно, при исполнении. Задание свое мы все равно выполним, пойми, отец. Просто не хочется идти напролом. Опять скажут, что в милиции одни отморозки работают, сатрапы, гестапо и так далее!.. Давайте-ка без эксцессов. Уберите, пожалуйста, собаку, а мы с колегой осмотрим дом.
   – Я вам русским языком сказал: сына нет! Где его искать – я не знаю. Хотите ждать снаружи – ждите, ваше право. А будете хулиганить – в местное отделение позвоню, пусть они с вами, питерскими, и разбираются. Только без ордера я все равно никого даже на порог не пущу. Спокойной ночи…
   Отступив на шаг назад и рывком оттащив упирающуюся, непрерывно лающую и рвущуюся в бой псину, хозяин дома захлопнул дверь прямо перед носом незнакомцев. Заскрипела давно не смазываемая тяжелая задвижка…
   – Ну, плесень, теперь пеняй на себя! – раздувая нозди, мгновенно взорвался Влад, привычным движением выхватывая из-под пиджака пистолет. Мельком зыркнув вправо-влево, он пружинисто отклонил корпус назад и, громко выдохнув, ударил ногой в пока еще не запертую стариком калитку.
   Несговорчивый хрыч даже не успел отпрянуть – со свистом открывшая внутрь дверь кованой металлической ручкой ударила его точно в переносицу, переломив пластмассовую дужку очков, сбив с ног и отшвырнув на добрых два шага. Испустив протяжный стон, Греков-старший схватился узловатыми руками за разбитое лицо и упал навзничь.
   Истеричный собачий лай оборвался на самой высокой ноте – значительно раньше хозяина учуявшая исходящую от чужаков опасность овчарка оскалила зубы и бросилась на врага. Распахнув огромную клыкастую пасть и безошибочно определив направление главного броска, зверь взвился над землей и мертвой хваткой вцепился в запястье сжимающей пистолет человеческой руки.
   – А-а-а!!! – громко взревел Влад, роняяя оружие.
   Но ему повезло – напарник выказал завидную реакцию и пришел на помощь. Хлопок выстрела был почти не слышен из-за истошного человеческого крика и собачьего рычания. Пуля, выпущенная стрелявшим в упор Коляном, опалила овчарке шкуру и прошла навылет, чуть ниже головы. Зверь взвизгнул, разжал челюсти и упал, конвульсивно вздрагивая всем телом и суча лапами. Два контрольных выстрела – в башку и живот – поставили точку в его жизни. Зверь замер, судорожно изогнувшись, уронил морду на узкий деревянный порог и затих. С расстояния в несколько шагов могло показаться, что охраняющий дом кобель просто спит.
   – Как ты? – спросил блондин, глядя на кусающего губы Влада.
   – Хуйня, пара царапин, – отмахнулся тот, поднимая с земли ствол. – Вовремя ты его кончил. Давай в дом, Колян, живо! Вряд ли этот хмырь там, но проверить надо. Я щас… кабыздоха с прохода оттащу. И так нашумели, бля, только атаса нам для полного счастья не хватает!..
   Дважды повторять приказ было не нужно – бывший сержант ДПС, для которого сегодняшнее задание было чем-то вроде боевого крещения на новом, не в пример более хлебном, чем доблестная милиция, месте службы, с готовым к бою пистолетом распахнул полуприкрытую дверь одноэтажного, выкрашенного в зеленый цвет деревянного дома и ломанулся внутрь. Как сохатый лось сквозь лесную чащобу.
   – Сволочи… Скоты! – Греков-старший, прижимая ладонь к обильно кровоточащему лицу, пошатываясь, с трудом поднялся сначала на колени, затем – на ноги. – Ваше счастье, что сына дома нет, он бы вам… тварям…
   – Надеюсь, до утра твой выпердыш объявится, – окинув старика беглым взглядом и поняв, что с этой стороны опасности ждать вряд ли стоит, деловито заметил Влад. Сноровисто оттащил с порога убитого кобеля, закрыл калитку в воротах и задвинул тяжелый засов. Оглядел слегка кровоточащие, но не особенно опасные следы от собачьего укуса, вразвалочку подошел к старику и, глядя ему в глаза, нарочито вызывающе обтер измазанные липкой и теплой собачьей кровью пальцы о застиранную рубашку упрямого мужика. Сан Саныч, поняв намерения подонка, попытался было сопротивляться, но, получив сильный, болезненный апперкот в живот, снова упал на колени, потом медленно повалился на бок и захрипел.
   – Дома кто есть? – дав хозяину отдышаться и прислушиваясь, не донесется ли из хибары какой подозрительный шум, Влад брезгливо сплюнул сквозь зубы и легонько пнул Грекова-старшего носком ботинка. – Оглох, что ли, мухомор драный?!
   – Пош-шел ты… – едва слышно ответил старик и беззвучно заплакал.
   – Я же предупреждал тебя, мудилу, давай по-хорошему, – нарочито печально вздохнул лжеопер Поляков, убирая «беретту» в спрятанную под пиджаком замшевую кобуру и закуривая сигарету. – И псина была бы жива, и ты сам – цел и невредим. На хер ты мне сдался, такой хороший, еще руки о тебя пачкать. Посидели бы, как люди, чайку попили… или чего покрепче. А утром разошлись бы, как в море корабли. А теперь – возись с тобой, бля!..
   В дверном проеме появилась скуластая, долговязая физиономия Коляна. Глазки его, белесые, почти прозрачные, как-то странно сузились, на губах застыла глумливая улыбка.
   – Голяк на базе, – пряча пистолет, сообщил блондин. – В смысле, его нет. И старухи – тоже. Только девка в дальней комнате на кровати лежит. Дура-дурой, в потолок не моргая смотрит и улыбается. Овощ, в общем. Но – красивая, сучка, – не преминул заметить амбал, и Влад сразу понял, отчего на роже у напарника застыло такое выражение.
   При упоминании о парализованой и совершенно беззащитной дочери надрывно рыдающий, скребущий пальцами землю старик завозился, превозмогая полыхающую в груди и сломанной переносице боль, и вновь попытался встать на ноги. Напарники понимающе переглянулись. Колян вопросительно приподнял брови. Похожий на интеллигентного скрипача-очкарика, некогда служивший старшим опером в Южном РОВД субтильный Влад жестом изобразил наручники, кляп и кивнул на расположенный возле дома сарай.
   – Так нету, – пожал плечами Колян. – На базе остались.
   – Тогда веревкой, – невозмутиво бросил напарник и, махнув рукой – дескать, погоди пока, я еще не закончил, – наклонился к отцу разыскиваемого ими беглеца. Рявкнул, стараясь, чтобы прозвучало как можно более устрашающе:
   – Слышь, ты, дуст пердячий! Сейчас я буду спрашивать, а ты будешь отвечать. Начнешь гнать пургу – бля буду, оттрахаем твою деваху обухом от топора, а тебя, козлину, вздернем прямо на крыльце, предварительно позаботившись, чтобы на топорище и пистолете, что на дворе валяется, твои отпечатки пальцев остались. Вот соседи приколятся – старик-то, Сан Саныч, оказывается, умом тронулся. Родную дочку, бедняжку, сначал дубиной снасиловал, затем придушил, апосля чего пса застрелил, а сам повесился. Каково жене твоей и сыну будет такое узнать, а?!..
   Старик вздрогнул, по морщинистому лицу его пробежала волна судороги. Сан Саныч посмотрел сначала на стоящего напротив Влада, затем – на его рослого, ухмыляющегося подельника, в обыкновенной, ничем не примечательной внешности которого сейчас отчетливо проявилось нечто дебильное. Сознание отказывалось верить в услышнное, но разум настойчиво убеждал: нет, это не галлюцинации, это правда. Ворвавшиеся в дом, не имеющие к милиции никакого отношения, зачем-то разыскивающие Артема бандиты, в случае ослушания сделают именно так, как обещали. Господи, за что!!!
   – Вопрос первый – где сын? – дав старику пару секунд на осмысление чудовищных угроз, Влад схватил его за колючий подбородок и рывком запрокинул голову назад. – Отвечать, живо!
   – Не… знаю, – тяжело прикрыв веки, одними губами прошептал Греков-старший. – Пожалуй …ста… Не трогайте… Юлю. Я… все скажу.
   – Не сомневаюсь, – фыркнул, выпятив нижнюю губу, Колян. – Сейчас ты у нас расколешься, падла!
   – Ладно, насчет сына – верю, – тормознув напарника категорическим жестом, кивнул бывший опер, не отпуская подбородок старика. – А жена твоя где?!
   – В Кронштадте… у подруги.
   – Когда вернется?! – допытывался Влад, щурясь от попадающего в глаза сигаретного дыма.
   – Завтра…
   – Гляди, потрох, тебе жить, – процедил ретивый «охранник» и исподлобья взглянул на Коляна. – Все, упаковывай. Собаку тоже, чтобы глаза не мозолила. Потом отгони джип чуть подальше от ворот, типа это соседский. Там такой дворец из красного кирпича возводят, что как раз… И это… аптечку мне принеси.
   – А если хозяин коттеджа приедет или работяги? – кивнул за забор Колян.
   – До утра тачка постоит, ничего с ней не сделается. Только закрыть не забудь, лабух, – хмыкнул Влад, напомнив подельнику недавнюю историю, когда тот по пьянке на всю ночь оставил на улице в центре Питера открытую служебную машину. Слава богу, – старенькую «шестерку». Настучи он тогда Дмитричу – и вышвырнули бы принятого в фирму амбалистого сержанта пинком под зад, как шелудивую сявку. Такое ротозейство в «КСК» не прощается.
   – Понял, не бзди, – скривил губы Колян. – А ты?
   – Я пока шефу обстановку доложу и в доме осмотрюсь. До утра ведь в курятнике этом долбаном торчать придется. Да и пожрать чего-то надо…
   Проводив взглядом напарника, схватившего за шиворот и волоком потащившего в сарай слабо упирающегося старика, Влад тщательно затушил окурок о крашеную стену дома и убрал его в специально лежащий в кармане пиджака портсигар. Привычка не разбрасывать окурки на месте «работы» уже давно была его правилом – с тех пор как из-за найденного на месте убийства наркобарыги характерно покусанного хабарика от редкой марки сигарет его, тогдашнего районного опера, излишне упертый коллега едва не прижал к ногтю, обвинив в голимой мокрухе. Слава богу, уладилось. Коллега тот, сука, уже давно сам в Нижнем Тагиле нары полирует, а денежки, найденные им, Владом, на квартире черножопого, еще долго грели душу и закончились только недавно, с покупкой новой сосновой мебели на дачу в Зеленогорске. Клевый был гешефт, нечего сказать. Из тех, что случаются всего раз-два в жизни.
* * *
   Девушка лежала на кровати в дальней, третьей, комнате и, казалось, спала. Но едва Влад отодвинул заменяющую дверь китайскую бамбуковую штору и перешагнул порог, она открыла глаза, повернула к нему миловидное лицо и некоторое время смотрела на него изучающе, а потом вдруг… улыбнулась, и причем улыбнулась так, как можно улыбаться только хорошо знакомому, если не сказать – близкому человеку. У Влада по спине непроизвольно пробежал холодок.
   На первый взгляд Юлии можно было дать двадцать три-двадцать пять лет. Но что-то неуловимое в ее облике подсказывало Владу, что на самом деле она несколько старше. Видимо, ее внутренний, абсолютно лишенный потрясений, ровный и совсем не похожий на суровую действительность сюрреалистический мир, в котором она пребывала с момента рождения, защитил ее нервную систему от сказывающихся на внешнем виде любой женщины стрессов. А заботливый уход и любовь родителей не дали завянуть почти невесомому на вид, но каким-то чудом не утратившему сексуальной привлекательности телу.
   Влад разглядывал Юлию не меньше минуты и вдруг поймал себя на мысли, что любуется ею. Девушка и впрямь была очень красива. Длинные, хорошо вымытые, расчесанные, чуть разметавшиеся по подушке и блестящие в свете настольной лампы русые волосы, курносый носик, тонкие губы, маленькая девичья грудь, длинные изогнутые ресницы и голубые, безмятежно глядящие на него почти в упор глаза заставили сердце бывшего опера сперва замереть, а затем невольно удвоить частоту ударов. Видимо, нечто похожее ощутил и твердолобый облом Колян, когда впервые увидел это, похожее на спящую принцессу, никогда не знавшее мужской ласки, очаровательное создание.
   Интересно, она умеет ходить или?..
   – Привет, – с трудом шевеля губами, выдавил Влад. – Как дела? Отлично выглядишь.
   Девушка не шелохнулась, по-прежнему с интересом разглядывая гостя и водя зрачками по его лицу. От этого обволакивающего, преисполненного умиротворения взгляда, притягивающего, как магнитом, и одновременно пугающего своей пустотой, к горлу бывшего старшего опера подступил ком. Возникшее при первом взгляде на девушку вожделение сменилось неосознанным страхом. В голове Влада мгновенно образовался дьявольский коктейль, в котором смешались сумбурные чувства и не способные оформиться во что-то конкретное воспаленные мысли. Так не долго и крышей тронуться. Гипнотизирует она, что ли?
   – Ну, ладно, отдыхай, – Влад усилием воли растянул губы в жалкое подобие улыбки и пулей вылетел из комнаты. Только оказавшись за порогом, он смог нормально вздохнуть. Дьявольщина какая-то!
   Закурив и несколько раз жадно затянувшись, Влад огляделся. Интуиция отчего-то настойчиво подсказывала ему: сегодня парень не придет, и они с Коляном тянут пустышку. Однако задача по поимке баклана, нагло и вызывающе раскидавшего охрану Киржача и прилюдно унизившего самого босса, требовала четкого выполнения всех положенных оперативно-розыскных мероприятий. И засада в доме у родителей беглеца была неотъемлемой его частью…
   Идея коротать, пусть короткую и теплую, ночь в кожаном салоне «мерседеса» Владу не нравилась. Да и после всего происшедшего по вине упрямого старика будет лучше, если они займут наблюдательный пост внутри дома, возле выходящего в сторону ворот окна кухни, а калитку оставят слегка приоткрытой. Да и пожрать, честно говоря, не мешало бы. Эх, водочки бы еще до кучи, по сто грамм на глаз!
   Влад достал компактную рацию «моторола» дальнего радиуса действия и вызвал шефа «КСК» Игоря Дмитриевича.
   – Как у вас? – спокойно поинтересовался начальник охраны.
   – Клиента здесь нет, – доложил Влад. – Старик не хотел впускать, заподозрил чего-то, пришлось дать по репе и связать. А так все тихо.
   Про убитую собаку бывший опер решил не сообщать. Не хотелось. Да и дела это не меняло.
   – До девяти утра глаз не смыкать, – сухо приказал Дмитрич, помолчав. – Если к тому времени клиент ни на одной из точек не обьявится, пришлю смену.
   – Понял вас, – Влад убрал рацию, кинул взгляд на комнату, гле лежала Юлия, и вышел в примыкающую к просторной гостиной маленькую кухню. По-хозяйски открыл холодильник и невольно улыбнулся. Закуски было достаточно. Не весть что – вареная картошка, свежая зелень, масло, соленые огурцы, шмат сала с перцем – но выбирать не приходилось. Внимательно оглядев старинный кухонный шкаф и открыв по очереди все дверцы, нашел хлеб, соль и – к своему неподдельному удивлению – заткнутую пробкой старинную бутыль зеленого стекла с изрядной дозой подкрашенной корнем калгана самогонки.
   Хлопнула дверь – это вернулся Колян. В руке его была автомобильная аптечка.
   – Оба-на! Первач! Так в масть, что аж противно, а?! – плотоядно глядя на выложеные на столик у окна нехитрые деревенские продукты и бутыль без этикетки, скуластый в предвкушении потер ладони. Подошел вплотную, наклонился почти к самому уху подельника и спросил, чуть понизив голос: – Как тебе девочка? Отпад, да? И самое главное – она, сладкая, никому ничего не скажет!!!..
   – Даже не думай об этом, понял?! – неожиданно для сержанта взвился Влад и сгреб его за отворот пиджака. – Тебя зачем сюда послали?!
   – Клиента пасти, – ошалело пролепетал Колян.
   – Вот и паси! Тоже мне, секс-террорист нашелся, – Влад отпустил пиджак блондина, кивком указал на стул:
   – Садись, перекусим. Там, в сарае, все путем? Не зашибил дедушку?
   – Сходи и посмотри, если тебя это так волнует! – огрызнулся Колян, падая на стул, и вытаскивая из кармана пачку сигарет. – Жив, что с ним станется…
   – И насчет девки я слышать больше ничего не хочу, понял? – Извращенец, мать твою… Лярв вокруг мало шляется, что ты на убогих бельма пялишь?! – Раскупорив бутыль, Влад налил себе и напарнику по трети стакана алого, резко пахнущего травами и сивухой самогона.
   – Так я в качестве стеба, ты что гонишь, в натуре! – начал оправдываться Колян и жадно принялся сооружать бутерброд с салом и луком. – Сдалась она мне… Хотя, бля буду, рожа и сиськи у нее того, правильные, – все-таки не удержался от скабрезного комментария скуластый амбал и взял протянутый Владом стакан с первачом. – Ну, будем… За то, чтобы… эта…
   – Ладно, без тостов обойдемся, – поморщился бывший опер, опрокидывая содержимое стакана. Проглотил, выдохнул, прислушался к ощущениям организма. Кажется, нормально пошло. Закусив ядреное пойло соленым огурцом и хлебом, Влад молча уставился в окно. На душе у него отчего-то стало тоскливо и противно. А перед глазами – что за напасть! – как приклеенное, стояло безмятежно улыбающееся лицо глупышки Юлии. В какое-то мгновение даже появилась шальная мысль – а не свинтить ли из этого проклятого дома к чертовой матери? Но усилием воли дурацкая идейка была немедленно и с позором выброшена из головы по причине полного несоответствия возложенным на их «боевое звено» служебными обязанностями.
   
Купить и читать книгу за 29 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать