Назад

Купить и читать книгу за 165 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Три века московской журналистики

   Настоящая книга – первое и пока единственное издание, в очерках которого представлены московские газеты и журналы от их возникновения до настоящего времени.
   Пособие предназначено для студентов-журналистов, работников печати, для всех, интересующихся историей отечественной журналистики.


Борис Иванович Есин, Иван Васильевич Кузнецов Три века московской журналистики

   Московской журналистике – три века. И мы с радостью говорим сегодня: первая российская газета – петровские «Ведомости» – появилась именно в Москве, и именно она – первая московская газета.
   Пресса Москвы занимает особое место в истории отечественной журналистики. Ее создавали Петр Великий, Н. М. Карамзин, А.С. Пушкин, В. Г. Белинский, братья Аксаковы, И. Д. Сытин. Здесь работали признанные короли репортажа и фельетона – В. А. Гиляровский и В. М. Дорошевич.
   В Москве самая продолжительная по времени издания газета – «Московские ведомости» выходила с 1756 по 1917 г., здесь же была и самая осведомленная газета – «Русское слово», единственное из дооктябрьских изданий, достигшее миллионного тиража.
   Современная журналистика российской столицы представлена многими десятками газет и журналов. Особой любовью москвичей пользуются такие городские газеты, как «Московская правда», «Вечерняя Москва», «Московский комсомолец», «Тверская, 13». Достойно влились в информационное поле радиостанция «Эхо Москвы» и московское телевизионное вещание.
   Новых творческих успехов вам, московские журналисты!
Мэр Москвы Ю.М. Лужков

Введение

   Печать Москвы насчитывает три века, а с учетом рукописных «Вестей-Курантов» и того больше.
   Положение Москвы было весьма своеобразным. С 1712 г. по 1918 г. она именовалась лишь «второй столицей», а постоянная резиденция царя и верховной власти государства располагалась в Петербурге.
   Русская периодическая печать, возникнув в 1703 г. в Москве, после 1712 г стала отставать от журналистики Петербурга. Но тем не менее периодические издания Москвы занимали бесспорное второе место среди всех других регионов после петербургского. В 1905 г., например, в Москве издавалось 155 периодических изданий, т. е. в три раза больше, чем в любом другом городе страны, но в три раза меньше, чем в Петербурге.
   История московской печати разнообразна и поучительна. У нее были свои особенности: она лучше отражала российский менталитет, она была в меньшей степени заражена «западничеством», здесь уютнее чувствовали себя «славянофилы», до начала XX в. здесь не было ни одного военного издания. И вместе с тем здесь работали замечательные литераторы, издатели и публицисты, которые внесли неоценимый вклад в отечественную культуру.
   Исключительно разнообразна печать Москвы XX столетия. После переезда Советского правительства в 1918 г. в Москву, город, ставший столицей советского государства, стал и центром отечественной журналистики. Здесь выходят центральные газеты и журналы, с Москвой связано развитие советского радиовещания и телевидения, здесь находятся ведущие информационные агентства и крупнейшие издательства.
   С 1918 г. началось интенсивное развитие сугубо московской журналистики. Неизменными спутниками москвичей стали газеты «Московская правда» (выходит с марта 1918 г.), «Московский комсомолец» (с декабря 1919 г.), «Вечерняя Москва» (с декабря 1923 г.). В 1922 г. возникло издательство «Московский рабочий», благодаря которому появилось издание «Роман-газеты», выпустившее в числе первых произведений знаменитый роман М.А. Шолохова «Тихий Дон».
   В ноябре 1922 г. вступила в строй московская радиотелефонная станция имени Коминтерна, начавшая регулярное вещание с октября 1924 г. В Москве был построен и первый телевизионный центр. В марте 1938 г. он осуществил опытную передачу кинофильма «Великий гражданин». Однако война помешала наладить массовые телевизионные передачи. После окончания войны наступила пора бурного развития телевидения. В 1960 г. в системе центрального телевизионного вещания начала свою деятельность главная редакция программ для Москвы. Август 1990 г. ознаменован появлением независимых от Гостелерадио радиостанций, первой среди которых ежедневное вещание повела московская радиостанция «Эхо Москвы».
   Начиная с 1990–1991 гг. печать была освобождена от партийного диктата и надзора. Перестройка привела к новому, демократическому, этапу ее развития.
   Настоящая книга содержит краткие очерки о ведущих московских изданиях от петровских «Ведомостей» до современной журналистики.

От истоков до современности

И московская, и российская

   Русская журналистика началась с газеты. И первая печатная газета стала издаваться в Москве в начале XVIII в. Называлась она «Ведомости».
   В России, как и в других европейских странах, организации печатной газеты предшествовала газета рукописная под названием «Вести», или «Куранты» («куранты» означает «текущий», отсюда – часы-куранты, прейскурант). Старейший экземпляр «Вестей-Курантов» относится к 1600 г.
   Главным содержанием «Вестей-Курантов» были политические новости, сообщенные послами, специальными агентами, торговцами или взятые из европейских газет.
   Торговые и экономические новости занимают скромное место, что являлось отражением экономической неразвитости страны, ведущей преимущественно натуральное хозяйство и еще не заявившей себя заметно на мировом рынке.
   Иногда печатались в «Вестях-Курантах» «распросные речи», т. е. показания тех или иных лиц, прибывших в Россию из-за границы. Среди иностранцев находились охотники посылать в Посольский приказ – Министерство иностранных дел того времени – новости за определенное вознаграждение. Известны некоторые имена переводчиков, готовивших материалы для «Вестей-Курантов»: Михаил Сахарников, Иван Фомин, Богдан Лыков и др.
   «Вести-Куранты» не предназначались для широкого распространения, их содержание было достоянием лишь правящей элиты. «Вести-Куранты» хранят на себе пометки о посылке их в те города, где находился царь. На отдельных экземплярах сохранились надписи: «Государю чтено», «Великому государю чтено в комнате, а бояре слушали в передней», «Государю чтено и боярам».
   География политических новостей весьма широка. Так, в 1638 г. в «Вестях-Курантах» находим сообщения из Швеции, Голландии, Франции, Саксонии, Польши и других стран.
   Внешне «Вести-Куранты» представляли собой длинные полосы (столбцы) бумаги и составлялись в одном-двух экземплярах, они просуществовали вплоть до начала XVIII в., мало меняя свой характер. Только петровские преобразования вызвали к жизни появление печатной, и притом публичной, газеты в России.
   В декабре 1702 г. Петр I издал указ о печатании газет «для извещения оными о заграничных и внутренних происшествиях». И хотя царь распорядился печатать «Куранты», первая русская газета была названа более понятным русскому читателю словом «Ведомости». «Ведомости» было приказано «продавать в мир», т. е. газета вышла за стены царской опочивальни.
   Первый дошедший до нас номер «Ведомостей» датирован 2 января 1703 г. Отдельные номера имели название «Ведомости Московского государства», «Ведомости московские».
   Содержание «Ведомостей» весьма разнообразно. Здесь и вопросы внешней политики, и экономическая жизнь страны, и сообщения с театра военных действий, и вопросы просвещения и культуры. Но главное – это военная информация, защита и пропаганда петровских преобразований, прославление силы русского оружия и государства.
   Уже в первом номере были помещены сообщения о производстве пушек, о математической штурманской школе, о приросте населения в Москве, о подарках индийского государя русскому самодержцу, об открытии месторождений нефти и медной руды на реке Соку и т. д. В последующих номерах сообщалось о славных победах русской армии в Северной войне, военных трофеях, о постройке кораблей, развитии торговли с иностранными государствами, праздниках и пр.
   Серьезное отличие петровских «Ведомостей» от впервые возникавших иностранных газет – в их государственном, общенациональном характере. Первые печатные издания за границей были в большинстве частными и притом преимущественно коммерческими газетами. Вместе с тем петровские «Ведомости» – это не только политический орган государства. Издание первой московской газеты явилось крупным шагом в развитии русской национальной культуры. В газете было осуществлено упрощение синтаксиса русского языка и введен гражданский шрифт вместо церковнославянского.

   Газета «Ведомости» № 1 за 1703 г.

   Общеизвестно, что «Ведомости» носили информационный характер. Но с первого номера новости в них подвергались строгому отбору и редактированию. Информация «Ведомостей» сугубо тенденциозна, в силу чего газета как нельзя лучше исполняла свои основные функции пропагандиста, организатора сторонников петровских преобразований. Информация ее внушала доверие и уважение к государству, его экономической, политической и военной мощи. Она предупреждала, что царь будет вести борьбу со своими противниками внутри и вне страны (см., например, сообщение о подавлении восстания Булавина).
   Организация работы редакции в Москве выглядела так: во главе издания стоял сам Петр I. Он был и редактором, и корреспондентом своей газеты. Ответственным за выпуск являлся Ф. Поликарпов – директор Печатного двора. Царь повелел всем приказам (министерствам) сообщать новости газете, хотя чиновники часто уклонялись от этих обязанностей. Тираж «Ведомостей» колебался от 30 до 4000 экземпляров. Периодичность газеты была неопределенной: 36 номеров в год, 46, а иногда всего один номер (1718).
   Где и как продавались «Ведомости», мы не знаем. Частично газета раздавалась «безденежно». Успех отдельных номеров определялся важностью опубликованных сообщений. Так, особенной популярностью пользовался номер, посвященный Полтавской победе, отчет о которой был написан самим Петром I.
   В 1755 г. по проекту графа Шувалова и Ломоносова в Москве открылся университет и при нем типография. Уже через год в этой типографии был отпечатан номер газеты «Московские ведомости».
   Первоначальный тираж газеты был невелик – 600 экземпляров. Объем газеты составлял обычно восемь страниц. Если материала оказывалось больше, то он печатался в виде Приложений. В Приложения выносились и объявления о подрядах и продажах.
   Выходила газета два раза в неделю по так называемым почтовым дням (вторник и пятница). Возглавляли «Московские ведомости» профессора Московского университета (Поповский, Барсов и др.).
   Содержанием газеты были царские указы, придворные известия (из Петербурга), донесения о военных кампаниях. Печаталась информация о других государствах Европы: Франции, Англии, Италии. Много сведений сообщалось о жизни университета и гимназий при нем, о деятельности библиотеки, о торговле книгами.

   Первый номер газеты «Московские ведомости»

   Московская публика не очень охотно покупала газету, редко можно было видеть, как свидетельствовал Н.М. Карамзин, чтобы люди из городского простонародья (купцы, мещане) брали в руки газету. Тем не менее газета развивалась.
   1 мая 1779 г. типографию и газету Московского университета взял в аренду известный просветитель Н.И. Новиков, сумевший оживить издание. Наряду с информационной хроникой при нем много места отводилось литературе и искусству, библейским текстам, печаталось обозрение «Провинциальная жизнь». В Приложениях находим обширные статьи научно-исторического, педагогического содержания. Число подписчиков поднимается до 4000 человек.
   В 1785 г. Новиков начинает издавать бесплатное приложение к газете – первый журнал для детей «Детское чтение для сердца и разума». Обращен он был к «благородному российскому юношеству». Журнал давал доступное для детского возраста чтение, «моральные и разные другие пиесы», как обещал Новиков в объявлении о начале издания. Были в нем и естественно-научные, исторические статьи. Новиков заботился о воспитании патриотизма, уважения к труду, в том числе и крестьянскому.
   Однако в 1789 г. за полгода до истечения срока аренды по распоряжению Екатерины II аренда была прекращена, а Новиков отстранен от издательской деятельности. Газета «Московские ведомости» вновь издается усилиями сотрудников Московского университета (Светушкин и др.), а редактируется университетскими профессорами. В 1795 г. издававший газету книготорговец Редигер с целью привлечения читателей организовал отдел «Смесь». Для составления его был приглашен Карамзин. Один из современников (А.Т. Болотов) в своих воспоминаниях отмечал, что первые «Смеси» были составлены весьма удачно, но, к сожалению, потеснили иностранную информацию.
   Драматические дни пережила газета в 1812 г. В связи с войной против Наполеона интерес к «Московским ведомостям» стал всеобщим. Число подписчиков растет до 6000–8000 человек. Современники отмечали большую тягу к газете простых людей. Во время приближения войск Наполеона к Москве «выхода газеты с нетерпением ожидали толпы около типографии и с жадностью читали грамотные, а неграмотные слушали», – писал один из первых историков газеты И.М. Снегирев. Газету раздавали населению прямо на улицах. Осенью 1812 г. работники типографии проявили большое мужество, набирая и печатая листы вплоть до вступления в город неприятеля.
   В последний день августа газета была эвакуирована. После возвращения из эвакуации, 22 ноября 1812 г., издание «Московских ведомостей» возобновилось, хотя были разрушены помещения и уничтожен запас бумаги, попорчены машины, шрифты. Национальное одушевление поддерживало тиражи на высоком уровне еще несколько лет.
   Интересна газета была и в 1840-е годы под редакцией Е.Ф. Корша, хорошего знакомого Боткина, Белинского, Герцена. Она внесла вклад в подготовку общественного сознания к необходимости отмены крепостного права. Газета по-прежнему оставалась и российской, и московской.
   Говоря о московской журналистике XVIII в., надобно упомянуть начало издания литературного журнала «Полезное увеселение» М.М. Херасковым. Это было первое издание частного лица, а не какого-либо государственного учреждения.
   В конце XVIII в. в России были организованы официальные органы цензуры.

Европейский тип издания

   XIX век начался с правления Александра I. После деспотии Павла I в России повеяло либеральной свободой, облегчилось положение литературы и журналистики.
   Уже в первое десятилетие XIX в. в Москве возникло более 30 новых периодических изданий разного направления и профиля – «Московский Меркурий» (1803), «Патриот» (1804), «Русский вестник» (1808–1830), «Московские ученые ведомости» (1805–1807) и др.
   Самым замечательным журналом начала века был «Вестник Европы» Н.М. Карамзина, возникший в 1802 г. Однако незадолго до этого, в 1791–1792 гг., молодой писатель два года издавал «Московский журнал» – чисто литературный орган, где печатались произведения его самого, а также Державина, Дмитриева, Хераскова. Перед этим Карамзин побывал за границей, посетил Германию, Францию, Швейцарию, где мог познакомиться с европейской прессой. Так что приступая к изданию «Вестника Европы», Карамзин уже имел собственный опыт и знал образцы европейской журналистики. Все это отразилось в новом журнале, и само название говорило о том, что издатель будет знакомить общество с жизнью Европейского континента.
   «Вестник Европы» отличался от всех предыдущих частных журналов и «Московского журнала» прежде всего тем, что наряду с литературой, искусством в нем широко была представлена политика, т. е. это был литературно-политический журнал. Потребовалась большая смелость писателя, чтобы судить об общественно-политических событиях своего времени.
   Открывал журнал отдел «Литература и смесь», второй отдел имел заголовок «Политика». Первоначально объем журнала составлял около 100 страниц малого «карманного» формата. Выходил он два раза в месяц, хотя был ежемесячником. Такая периодичность обеспечивала бо́льшую злободневность.

   Журнал «Вестник Европы», 1802 г.

   В отделе литературы помещались чувствительные сентиментальные повести самого Н.Карамзина, М. Жанлис и других авторов, стихи элегического содержания, в числе которых находим перевод «Сельского кладбища» английского поэта Грея. Здесь печатались выдержки из патриотических выступлений государственных деятелей, мысли, анекдоты, переведенные из французских журналов, исторические материалы («Славный и великий орден дураков», «О имени реки Яхромы»), что отражало увлечение самого Карамзина этой наукой.
   В отделе «Политика» главное место занимала Франция Наполеона, ее отношения с Англией и Россией. Карамзин очень настороженно относится к воинственности Наполеона и выражает пожелание, чтобы русский царь способствовал установлению мирных отношений в Европе.
   Затрагивал Карамзин и проблемы внутренней жизни России. Он был сторонником просвещенного монарха и дворянства, осуждал «жесткосердное» отношение помещиков к крестьянам, хотя полагал, что по самим российским законам власть помещиков над крестьянами не есть тиранская и неограниченная. Образование, просвещение должны облагородить, смягчить нравы дворян-крепостников, и они должны стать добрыми отцами подданных. Выступал он и за начальное просвещение крестьянства.
   Карамзин много сделал для совершенствования языка литературы и публицистики. Он призывал писать так, как мы говорим. Поэтому стиль, синтаксис его произведений и материалов в журнале прост и легко доступен современному читателю. Налет излишней чувствительности, как мы говорим – сентиментальности, свойственный его художественным произведениям, в журнальной прозе не чувствуется.
   Успех «Вестника Европы» был несомненен – подписка доходила до 1800 пронумерантов. Это был действительно новый тип журнала, приближенный к европейским стандартам.
   В 1804 г. Карамзин оставил журнал, занявшись написанием своего знаменитого труда «История государства Российского». Но и после Карамзина «Вестник Европы» вплоть до 1830 г. оставался одним из лучших русских журналов начала XIX в. Редакторами его были профессор Московского университета Каченовский, русский поэт Жуковский, и снова Каченовский.
   В трудные дни осени 1812 г. журнал перестал выходить, но с изгнанием французов из Москвы «Вестник Европы» возобновился, хотя некоторое время его книжки выпускались сдвоенными номерами.
   Во время войны «Вестник Европы», «Русский вестник» занимали патриотическую позицию, рассказывали, как простые крестьяне, повинуясь наказам стариков, шли в ополчение служить царю и Отечеству. В «Русском вестнике» московский генерал-губернатор граф Растопчин, обращаясь к солдатам, мужикам-ополченцам, призывал «христолюбивое воинство» отважно служить государю и слушаться начальников.
   В библиотеке Московского университета и сейчас можно видеть экземпляры журнала, пострадавшие от огня и воды, пролитой при тушении пожара в 1812 г.
   Надо отметить, что «Вестник Европы» был одним из тех журналов, где начал печатать свои первые стихи молодой Пушкин.
   Заполнение журнала в последние годы сугубо научными материалами, спорами по проблемам истории, что было характерно для Каченовского, ослабило интерес к изданию, и в 1830 г., растеряв большую часть подписчиков, журнал прекратился. Правда, на его страницах в 1829–1830 гг. появился новый молодой критик и журналист Надеждин, который после 1831 г. станет крупным издателем.
   Белинский по достоинству оценил журнальную деятельность Карамзина. «До Карамзина, – писал он, – у нас были периодические издания, но не было ни одного журнала: он первый дал нам его. Его… «Московский журнал» и «Вестник Европы» были для своего времени явлением удивительным и огромным, особенно если сравнить их не только с бывшими до них, но и с бывшими после них на Руси журналами, до самого «Московского телеграфа»[1].

Журналы пушкинской эпохи

   После подавления восстания декабристов на Сенатской площади в Петербурге, молодой царь Николай I и его министры усилили наблюдение за журналистикой и литературой. Любые проявления свободомыслия стали решительно подавляться. В это время центр русской прогрессивной журналистики явно переместился в Москву, подальше от царского двора и министерских чиновников. В Петербурге господствовала «Северная пчела» – газета Булгарина и Греча.
   В Москве возникает ряд интересных журналов: «Московский телеграф» Н.А. Полевого (1825–1834), «Московский вестник» при участии поэта Д.В. Веневитинова (1828–1830), «Европеец» И.В. Киреевского (1832), «Телескоп» Н.И. Надеждина (1831–1836) и др. Самым значительным из них был «Московский телеграф» Полевого, а самым неудачным оказался «Европеец», который был закрыт правительством на втором номере.
   Это было время серьезной умственной работы русского общества, когда ощущалась необходимость самой разнообразной информации. Причем образованные люди интересовались всеми или почти всеми науками, различными отраслями хозяйства, политикой, искусством и литературой.
   Журнал Полевого и должен был удовлетворить этим потребностям. В нем можно было найти все: и новые произведения лучших литераторов, и их критическую оценку, антикритику, новости международной жизни, биографию-некролог великого человека, географический очерк, статью о развитии промышленности в Англии, библиографию и парижские моды.
   Полевой первым стал печатать репродукции с картин и скульптур великих художников, комментировать их. Он подробно рассказал об установке памятника Минину и Пожарскому в Москве на Красной площади.
   Само слово «телеграф» в названии журнала подчеркивало быстроту появления новостей. Каждую книжку журнала редактор готовил тщательно, не жалея труда и расходов. Всеми средствами Полевой стремился достичь наибольшего контакта с читателем. Его журнал издавался «для всех» и был энциклопедическим по своему характеру и содержанию.
   Главная заслуга Полевого была в том, что он горячо поддержал романтическое направление в литературе, публикуя произведения молодого Пушкина, А. Мицкевича, Байрона, Гюго, выступил сторонником расширения образования в русском обществе, в том числе и среди людей «средних» сословий.
   Издатель «Московского телеграфа» повел борьбу с Булгариным и Гречем, их вульгарными вкусами в литературе, их саморекламой. Полевой, будучи купцом, позволил себе довольно резкую критику дворянства. Он не был революционером, но полагал, что русское государство должно опираться не только на дворянство, но и на купечество. Вскоре это будет поставлено ему в вину.
   Успех «Московского телеграфа» был таков, что первые книжки его раскупались в течение нескольких дней. Издателю пришлось первые номера журнала переиздавать «вторым тиснением» – факт исключительный в истории русской журналистики. Только некоторые издания Новикова и Карамзина переиздавались вторично. «Лестное внимание публики, – отмечал Полевой, – превзошло ожидания издателя»[2].
   Тираж журнала постоянно увеличивался и, начавшись с 700 экземпляров, достиг 1200–1500 экземпляров, тогда как «Московский вестник» имел в 1829 г. около 300 подписчиков.

   Журнал «Московский телеграф», 1825 год

   «Московский телеграф» был популярен не только в России, но и за ее пределами, из него делались перепечатки журналами европейских стран («Revue Encyclope-digue»). Сам московский журнал нередко вступал в полемику с иностранными изданиями.
   Постепенно Полевой разошелся с родовитыми дворянами. От него ушли Пушкин, Вяземский и другие. Журналист все настойчивей подвергал критике не только Булгарина, но и Карамзина, Пушкина по мере перехода поэта в творчестве к реализму. Больше того, в борьбе против «дворянской аристократии» он неожиданно объединился с Булгариным.
   В 1829 г. в журнале появился отдел «Новый живописец общества и литературы», где Полевой критиковал, хотя и не очень глубоко, пороки дворянства: мотовство, вырождение, неумение вести хозяйство, гонор. Доставалось от него и чиновникам-казнокрадам. В статьях и рецензиях Полевой снова возвращается к излюбленной теме: купечество должно овладеть знаниями – «невещественным капиталом», культурой и занять в государстве место рядом с дворянами.
   Министр просвещения граф Уваров, которому подчинялась цензура и печать, усиливает наблюдение над московским журналом.
   В 1834 г. Полевой напечатал рецензию на патриотическую драму писателя Н.В. Кукольника «Рука Всевышнего Отечество спасла». Эта пьеса была одобрена самим царем Николаем I. Полевой же критиковал ее за литературные недостатки, возмущался хорошим приемом ее у петербургской публики и снова проводил мысль о том, что Отечество в 1612 г. (во время польской интервенции) спасли не дворяне, а нижегородский купец Минин. Этого оказалось достаточно, чтобы журнал закрыли, а Полевому запретили печататься под своим именем. По этому поводу в обществе ходила эпиграмма:
Рука Всевышнего три чуда совершила:
Отечество спасла,
Поэту ход дала
И Полевого удушила.

   Белинский, хорошо знавший это издание, высоко оценил его роль в истории отечественной печати. После смерти Полевого в 1846 г. в специальной брошюре критик писал, что «ни одна новость никогда не ускользала от деятельности этого журнала. И потому каждая книжка его была животрепещущей новостью, и каждая статья в ней была на своем месте, была кстати. Поэтому «Телеграф» совершенно был чужд недостатка, столь общего даже хорошим журналам: в нем никогда не было балласту, т. е.» таких статей, которые не оправдывались бы необходимостью… И поэтому без всякого преувеличения, можно сказать положительно, что «Московский телеграф» был решительно лучшим журналом в России, от начала журналистики»[3].
   Не менее интересным был и московский журнал «Телескоп», издававшийся профессором Московского университета Н.И. Надеждиным.
   Журнал также был энциклопедическим, но отличался более серьезным научным тоном, стремлением к системному просвещению читателей, тянувшихся к серьезному чтению. Для текущих литературных новостей, полемики, мод при «Телескопе» издавалась газета «Молва».
   Журнал Надеждина прославился тем, что предсказал переход русской литературы от романтизма к реализму – «новому искусству», по терминологии Надеждина. Издатель одним из первых в России стал печатать романы и повести О. Бальзака, поддержал Пушкина, когда тот перешел на реалистический путь, Гоголя.
   Будучи разночинцем, как и Полевой, добившись профессорского звания, Надеждин охотно привлекал к сотрудничеству в журнале студенческую молодежь в качестве авторов стихотворений и переводчиков. В «Телескопе» печатались, будучи студентами, В. Красов, К. Аксаков, И. Гончаров, Н. Огарев. Постоянно печатались статьи профессоров: филологов, историков, юристов. Большое место отводилось переводам из французских журналов. Медицина, география, техника также были представлены в журнале. Вместе с тем издатель стремился дать читателям и более легкое чтение. Здесь печатались повести М.Н. Загоскина, стихи Ф.И. Тютчева, А.И. Полежаева и др. Подзаголовок «Журнал современного просвещения» отвечал действительности.
   В 1833 г. Надеждин пригласил к сотрудничеству в журнале В.Г. Белинского, прервавшего обучение в университете. Это было важное приобретение для московского журнала. Его первая большая статья «Литературные мечтания», напечатанная в газете «Молва», поразила читателя независимостью тона, оригинальностью суждений. Статья о Гоголе провозглашала новое направление в литературе.
   «Телескоп» Надеждина выступил также против Булгарина и Греча как литературных поденщиков, насаждающих вульгарные вкусы в литературе и обществе. Его не удовлетворял дидактический характер торчества Булгарина. Это привлекло Пушкина, который опубликовал в «Телескопе» две статьи против петербургских литераторов, высмеял их как литературных дельцов, двурушников, использующих свои издания для взаимной рекламы. Поддержал эту линию и Белинский.
   Успешное издание «Телескопа» оборвалось неожиданно. В 1836 г. в № 15 было помещено «Философическое письмо» П.Я. Чаадаева. Это произведение, по словам Герцена, «…потрясло всю мыслящую Россию. Оно имело полное право на это. После «Горя от ума» не было ни одного литературного произведения, которое сделало бы такое сильное впечатление. «Письмо… становится мрачным обвинительным актом против России, протестом личности, которая за все вынесенное хочет высказать часть накопившегося на сердце»[4].
   «Философическое письмо» Чаадаева, содержащее в себе горькую критику России, порицающее православие, одновременно было проникнуто крайним пессимизмом. Чаадаев отрицал историческую роль России среди других народов, отрицал прошлое русского народа. «Ни одной полезной мысли не взросло на бесплодной нашей почве», – утверждал он. Выход из этого тяжелого положения он видел в приобщении к более высокой, по его мнению, западноевропейской культуре и католическому христианству.
   Царское правительство увидело в «Письме» дерзкую попытку подорвать российские самодержавие. Поэтому журнал был закрыт, Надеждин сослан, а Чаадаев объявлен сумасшедшим.
   Следует отметить, что в это время в Москве стал выходить первый иллюстрированный журнал «Живописное обозрение» (1835–1844). Это был научно-популярный журнал энциклопедического характера. До 300 иллюстраций содержал каждый номер. Целью издания было «распространение полезных сведений между всеми званиями читателей». Это было настоящее окно в мир.
   В 1838 г. учреждена газета «Московские губернские ведомости», а затем, в 1847 и 1848 гг. – «Московский городской справочный листок» и «Ведомости московской городской полиции». Все они носили информационно-справочный характер, но были очень нужны городу.

Славянофильская журналистика

   Сороковые годы XIX в. – время серьезных стремлений передовых людей понять дальнейшие пути развития России. В этот период формируются идейные течения западников и славянофилов. В Москве западников представляли Грановский, Боткин, Герцен, Белинский (до отъезда в Петербург в 1839 г.) и некоторые другие. Но в основном западники группировались в Петербурге. В Москве складывалась большая группа славянофильски настроенных людей, в которую входили И. и П. Киреевские, Н. Языков, А. Хомяков, К. и И. Аксаковы и др. Центром славянофилов был гостеприимный дом Аксаковых.
   Первым журналом, где славянофилы заявили о себе, был «Московский наблюдатель» (1835–1839). Этот журнал организовали сторонники официальной народности Погодин и Шевырев. «Наблюдатель» был оппозиционно настроен по отношению к петербургским журналам, в частности, к «Библиотеке для чтения», а также к Белинскому.
   В 1835–1837 гг. здесь печатались и славянофилы: Киреевские, Языков, позднее К. Аксаков. Славянофилы, не посягая на институт самодержавия, критиковали крайности крепостничества, бюрократизм чиновничества, взаточничество и неправду в судах, отсутствие свободы слова, антинародный характер русской аристократии. Во всем этом они видели отступление от традиций доброго старого времени. Они отстаивали самобытность России и особые пути ее исторического развития, идеализируя старину, московскую патриархальность, гармонию взаимоотношений народа и бояр, начала народовластия, общинность. В возвращении к порядкам допетровских времен видели выход из трудного политического и экономического положения страны. Их «консервативная прогрессивность» находила выражение во вражде к идеям буржуазного либерализма, европеизации.

   Журнал «Москвитянин», 1856 год

   Однако сотрудничество в «Московском наблюдателе» налаживалось трудно и вскоре прекратилось, особенно после перехода журнала в руки Андросова и прихода туда Белинского.
   В 1841 г. Погодиным и Шсвыревым организуется новое периодическое издание ежемесячный журнал «Москвитянин». Интересна такая деталь в истории «Москвитянина», говорящая об отношении к нему го родских властей. Еще в ноябре 1837 г., когда встал вопрос об организации нового журнала, «на обеде у князя Д.В. Голицына решено было издание, вспоминал Погодин. – Просвещенный московский градоначальник взялся ходатайствовать об этом деле». Хлопоты оказались успешными.
   Однако реализация замысла затянулась до 1841 г. Во главе журнала встали Погодин и Шевырев. Слухи о новом журнале быстро распространились по Москве. Им заинтересовались.
   Первый номер журнала открывался отделом «Духовное красноречие», чего не было в других изданиях. Там же опубликовано известное стихотворение Ф. Глинки «Москва» («Город чудный, город древний…»). Самобытность России была провозглашена в программной статье номера. «Москвитянин» уделял большое внимание литературе, интересовался русской историей, печатал произведения отечественного фольклора. В отделе «Славянские новости» могли участвовать сербские, чешские, болгарские, польские авторы. Редакция охотно привлекала женщин-писательниц (К. Павлову, Ростопчину и др.). Из славянофилов в журнале печатались К. Аксаков, И. Аксаков, Хомяков, Языков.
   «Москвитянин» задуман был как оппонент коммерческой журналистики Греча и Сенковского. Но скоро определился как противник «Отечественных записок» и Белинского, переехавшего в Петербург. Погодин и Шевырев поощряли бескорыстное сотрудничество, часто не платили гонорара авторам это считалось «пагубой» XIX в.
   Неумело поставленный отдел литературной критики и вялость сотрудников привели к тому, что число подписчиков в 40-е годы составило всего 300–400 человек. В 1845 г. Погодин передает журнал под руководство И. Киреевскому, однако и это не добавило подписчиков.
   Оживился журнал только в 50-е годы под руководством «молодой редакции». Особую роль в этом сыграли москвичи Ал. Григорьев и А.Н. Островский. Ап. Григорьев придал интерес отделу критики, а Островский широко воспроизвел жизнь московского купечества в пьесах: «Свои люди – сочтемся!», «Бедная невеста», «Не в свои сани – не садись», «Не так живи, как хочется», «Бедность – не порок», которые составили репертуар Малого театра.
   Интерес к патриархальному купечеству как «среднему» классу общества был характерен и для Григорьева. Кроме литературной критики, Григорьев вел в журнале «Летопись московских театров». После окончания Крымской войны, в условиях подготовки крестьянской реформы, издание журнала прекратилось.
   Славянофилы после неудачной попытки Киреевского оживить «Москвитянин», задумали издавать периодические сборники. Первый такой сборник был организован славянофилом В. Пановым и назывался он «Московский литературный и ученый сборник на 1846 год». Там печатались все те же Хомяков, К. и И. Аксаковы, Ю. Самарин, Языков.
   Аналогичный сборник вышел и в следующем году. Однако революционные события в Европе 1848 г. привели к новым гонениям на литературу и журналистику. Были подвергнуты кратковременному аресту Ю. Самарин и И. Аксаков, снята со сцены пьеса К. Аксакова «Освобождение Москвы в 1612 году», славянофилам запретили носить бороды и народную одежду.
   Только в 1852 г. они вновь наладили выпуск «Московского сборника». Но идеи благотворности общинного устройства, братства в древнем быте славян вызвали недоверие правительства, и от издания периодических сборников пришлось отказаться Стремление славянофилов уберечь Россию от «разрушительных потрясений» и безверия не было оценено официальными кругами.
   Несколько активизировалась журнально-предпринимательская деятельность славянофилов после окончания Крымской войны, когда прямо встал вопрос о необходимости отмены крепостного права. В 1856 г. ими под редакторством А.И. Кошелева основывается трехмесячный журнал «Русская беседа» при 850 подписчиках. В 1857 г. его тираж поднимается до 1200 экземпляров.
   Философия, русская история, литературная критика, международные новости были предметом этого издания. По проблемам подготовки крестьянской реформы выступил Кошелев. В журнале печатались братья Аксаковы, Хомяков, Самарин, Черкасский, А. Толстой, Ф. Тютчев, Островский и др. Критика ограничения свободы слова в статьях по крестьянскому вопросу (а журнал горячо отстаивал свободу мнений) привела к прекращению издания в 1860 г.
   Параллельно с журналом в 1857 г. выходила газета «Молва» под редакцией К. Аксакова, а в 1859 г. И. Аксакову удалось получить в свои руки еженедельник «Парус». Это было серьезное подкрепление журналу «Русская беседа».
   Но судьба газеты «Молва» решилась уже на 36-м номере. К. Аксаков поместил в качестве передовой статью «Публика и народ». Статья написана талантливо, ярко и построена на противопоставлении «публики», оторвавшейся от народной жизни, и «народа». «Публика говорит по-французски, народ по-русски. Публика спит, народ давно уже встал и работает. Публика работает (большей частью ногами по паркету), а народ спит или уже встает опять работать… И в публике есть золото и грязь, и в народе есть золото и грязь; но в публике – грязь в золоте; в народе – золото в грязи» и т. д.
   Статья вызвала негативную реакцию министра просвещения, и по его докладу Александр II пригрозил запрещением газеты. На 38-м номере Аксаков сам прекратил издание. Судьба «Паруса» была еще более драматична. Он прекратился на втором номере из-за передовой статьи И. Аксакова, где, говоря о задачах газеты, он защищал свободу печатного слова, гласность.
   Издавали славянофилы газеты в Москве и в 60-е годы: «День» в 1861–1865 гг. и «Москву» в 1867–1868 гг.
   За исключением И. Аксакова и рано умершего И. Киреевского, славянофилы не были журналистами по призванию, писали мало и неохотно, не любили срочной работы. Это обстоятельство вместе с недоверием правящей верхушки общества не позволило славянофилам добиться больших успехов в журналистике, создать журналы, подобные «Отечественным запискам» или «Современнику», газеты, подобные «Московским ведомостям», «Русским ведомостям», но тем не менее без их изданий картина московской журналистики была бы не полна.

В эпоху реформ 1860-х годов

   В период подготовки и проведения реформ 60– 70-х годов в Москве выходил один солидный ежемесячник – «Русский вестник» М. Н Каткова. В Петербурге предстоящие реформы обсуждали журналы: «Современник», «Русское слово», «Время», «Отечественные записки», «Всемирный труд» и др. Тем важнее остановиться на московском журнале.
   «Русский вестник» возник в 1856 г. как умеренно либеральный периодический орган. Выход первого номера приветствовал Чернышевский. Он писал в «Заметках о журналах» во втором номере журнала «Современник» в 1856 г. о первых номерах издания Каткова: «Формат журнала, близкий к формату «Отечественных записок» и «Современника», красив; бумага хорошая; шрифт так называемый «тонкий». Вообще, наружность журнала недурна».
   Журнал имел два отдела: первый – беллетристика, ученые статьи и критика, второй («Современная летопись») – политическое и научно-литературное обозрение, театральные заметки. В конце помещались иностранные романы.
   В первых двух номерах были напечатаны произведения Гоголя, Грановского, сыгравшего большую роль в Московском университете, из действующих писателей опубликованы Островский, Салтыков-Щедрин, поэты Огарев, К. Аксаков, историки Соловьев, Кудрявцев, Д. Милютин, Чичерин. Сам Катков выступил со статьей о Пушкине.
   Журнал активно включился в обсуждение крестьянской и судебной реформ. Желая личной свободы крестьянину, Катков все же заботился прежде всего о дворянах-помещиках. Он стоял за сохранение основной массы земли у помещиков и приличный выкуп за землю, которая отходила к мужикам. Катков был против любых общинных теорий, как славянофильских, так и социалистических. Самодержавие для него было незыблемо, оно не исключает, утверждал он, «народной свободы».

   Журнал «Русский вестник» М. Н. Каткова, 1856 год

   Сразу же после проведения крестьянской реформы Катков определился как сторонник реакции Он выступал против Чернышевского, так называемого «нигилизма», против Герцена, волнении крестьян, польского восстания 1863 г., защищал «охранительные инстинкты», «патриотическое чувство» русского народа, достойное место России в системе европейских государств, православие. Тираж журнала составил в 60-е годы около 6000 экземпляров.
   Постепенно Катков и журнал «Русский вестник» закрепляются на позиции «уважения к существующему». Поэтому не удивительно, что он охотно печатает романы Тургенева «Отцы и дети», «Дым», роман Достоевского «Бесы», где осуждалась деятельность русских нигилистов, революционеров-народников.
   Для укрепления авторитета классического образования Катков на свои средства открыл в Москве в 1868 г. лицей цесаревича Николая.
   «Русский вестник» давал все годы своим подписчикам содержательный материал для чтения, особенно в отделе беллетристики (Л. Толстой, Тургенев, Достоевский, Лесков), заставлял думать над судьбами России, хотя и подчинял их своему консерватизму, особенно в 70-80-е годы.
   Эпоха реформ ознаменовалась для московской печати появлением большого числа газет. Этому способствовали и крестьянская реформа, которая означала решительный поворот России в сторону капитализма, частного предпринимательства, и закон о печати, принятый в 1865 г. под названием «Временные правила о печати».
   Закон отменял предварительную цензуру для столичных газет и журналов, вводил судебную ответственность журналистов за нарушение законов и приличий. Почти одновременно всем газетам было разрешено публиковать платные объявления и рекламу. В Москве создаются первые бюро по сбору объявлении для газет. Совершенствуются типографии, в том числе частные, приобретаются скоропечатные машины, развивается фотография.
   Увеличение газетной печати привело к росту розничной продажи газет на улицах города. Первоначально торговля газетами практиковалась на Тверской улице и на железнодорожных вокзалах, а постепенно и по всему городу.
   Среди крупных московских газет прежде всего надо назвать «Московские ведомости» и «Русские ведомости».
   «Московские ведомости» с 1863 г. были взяты Катковым в аренду и выходили как частное издание, впервые не подчиненное Московскому университету. Эта газета вместе с «Русским вестником» составляла тандем консервативной печати.

   Михаил Никифоровым Катков (1818–1887)

   В 70-е годы она резко порицала либерализм, нападала на революционную молодежь, инородцев, а в 80-е годы, после Морозовской стачки – на рабочих и всегда требовала решительных мер в борьбе с крамолой, врагами России. После смерти Каткова (1887) газету редактировал В. А. Грингмут.
   В 1897 г. на помощь газете «Московкие ведомости» пришла консервативно-монархическая газета с красивым названием «Кремль» историка Иловайского.
   Значительнее и интересней была газета «Русские ведомости» (1863–1917). Это была серьезная, «профессор екая» общественно-политическая газета, рассчитанная на интеллигенцию; она носила либеральный характер. Издавалась газета уже после крестьянской реформы, и в пореформенные годы сотрудники ее признавали неудовлетворительность дел в государстве, стремились изменить их к лучшему с помощью дальнейших реформ сверху.
   Газета выступала сторонником улучшения положения и быта крестьян. Для этого считали необходимым увеличить земельные наделы крестьян; снять с них недоимки, накопившиеся со дня освобождения, открыть мелкий земельный кредит. В политике «Русские ведомости» настаивали на ограничении самодержавия конституцией.
   Позднее, с развитием рабочего движения, публицисты газеты считали целесообразным введение рабочих законов, ограничивающих время работы, размер штрафов, а также требовали просвещения, распространения грамотности среди фабрично-заводских рабочих.
   Эти программные положения газета проводила по возможности последовательно в течение многих лет. Ее считали порядочным, устойчивым изданием. В ней охотно печатались Салтыков-Щедрин, Г. Успенский, Михайловский, В. Короленко, Л. Толстой, Стасов. Вокруг газеты группировались учителя, врачи, земские деятели. Газета полемизировала с «Русским вестником», «Московскими ведомостями», защищая идеи прогресса, критикуя боязнь Каткова гражданской инициативы, внедрения современного образования, автономии университета. Так что московский читатель имел возможность выбирать любую по направлению газету – консервативную или либеральную.
   Были в Москве в это время и другие консервативные газеты («Русский», «Народная газета», «Русский листок») и либеральные («Новости дня», «Московская биржевая газета», «Газета А. Гатцука»). Но они были менее авторитетны, часто недолговечны.
   Кроме серьезных общественно-политических и литературных изданий, появились газеты, рассчитанные на городского обывателя самого разного общественного положения: купцов, приказчиков, мелких чиновников, отставных солдат, прислугу. Таких читателей, владеющих грамотой, становилось все больше, и для них стали выходить газеты, которые иногда называют бульварными, хотя на самом деле это были массовые городские издания. Они не затрагивали проблем высокой политики, а вращались в кругу городских новостей, происшествий. Уголовный репортаж и авантюрная беллетристика по выходным и праздничным дням – вот их основное содержание.
   К таким газетам надо отнести еженедельный «Оберточный листок» (1860). В ней печатались правительственные распоряжения, справки, городские новости, церковный календарь, указатель достопримечательностей Москвы, торговый адрес-календарь и беллетристика. Газета предлагалась по нескольку экземпляров в торговые заведения, чтобы в нее завертывать покупки. Правда, в 1861 г. ее переименовали в «Московский курьер» и она стала ежедневной. Но издавалась только один год.
   Значительно долговечней была газета «Московский листок» Н.И. Пастухова, созданная в 1881 г. Газета держалась исключительно на оперативных новостях города и его ближайших окрестностей. Все стороны городской жизни – непорядки на фабриках, в торговых заведениях, уголовные происшествия, пожары, городское хозяйство, скачки, необычайные явления природы – входили в план издания. Издатель требовал от сотрудников не только оперативности, но и точного, достоверного изложения событий, фактов. В этом отношении газета была безупречна. Разумеется, здесь печаталась и авантюрно-уголовная беллетристика с продолжением на несколько месяцев.

   Газета «Московский листок» от 9 апреля 1900 г.

   Особенно удачно в газете развернулась репортерская деятельность В.А. Гиляровского. Он спускался в артезианские колодцы, ходил по руслу Неглинки, летал над Москвой на воздушном шаре, бывал на пожарах, скачках, всевозможных выставках, гуляньях, наблюдал солнечное затмение, наводнение в Москве.
   Гиляровский был в хороших отношениях с членами городской полиции, администрацией города, где получал подчас нужную информацию. Городские руководители часто шли ему навстречу, зная его осведомленность, добросовестность, смелость и отвагу. Благодаря его сведениям удавалось раскрывать преступления, спасать попавших в беду людей. Так, на пожаре в Зарядье он спас жизнь обер-полицмейстеру Козлову.
   Князь В.А. Долгоруков – московский генерал-губернатор, хозяин столицы, человек властный, мог очень резко поступить с журналистом. Однажды он приказал Пастухову в один день закончить уголовный роман о разбойнике Чуркине. «– Вы что там у меня воров и разбойников разводите своим Чуркиным? Прекратить его немедленно, а то газету закрою!» И оробевший Пастухов закончил роман страшной сценой казни Чуркина его же товарищами.
   Но в другой раз Долгоруков весьма снисходительно отнесся к репортеру газеты. Гиляровский рассказывал, как Пастухову пришлось объясняться с князем по поводу заметки Гиляровского (правда, подписанной псевдонимом) о пожаре в Орехово-Зуеве, вызвавшей волнения рабочих Генерал губернатор грозился арестовать и выслать из Москвы репортера. Но Пастухов как его научил начальник секретного отдела полиции Хотимскии, не переча князю, повинился, успокоил тем гнев начальства, и Долгоруков, недолюбливавший фабрикантов, не стал взыскивать с журналиста, поскольку заметка была достоверной и правдивой.
   В 70–80 годы в Москве появились иллюстрированные издания: «Москва», журнал путешествий «Вокруг света», предпринимательский журнал «Акционер», «Юридическая газета», «Юридический вестник», «Вестник воспитания», профессиональные издания, большая группа юмористических еженедельников («Развлечение», «Будильник»). Московская городская дума в 1877 г. основала газету «Известия Московской городской думы».
   Газета стала наряду с журналом основным типом периодического издания в пореформенные годы.

За правовое государство

   В 1880-е годы в Москве возник один «толстый» ежемесячный журнал «Русская мысль». Очень скоро к руководству сначала идейному, а затем и фактическому пришел В.А. Гольцев, молодой профессор, уволенный за неблагонадежность из Московского университета.
   Гольцев уже в те годы проявил себя сторонником конституции и свободы слова. В его журнале собрались либеральные оппозиционные деятели разного оттенка: и сторонники буржуазного развития, и народники. Сам Гольцев, как и его журнал, стремился сочетать российский менталитет, общинность, уважение к провинции с требованием частной инициативы, предпринимательства и авторитетного правового государства. Он не желал «вываривать» мужика в фабричном котле, но вместе с тем стоял за полную свободу земледельца, за мелкую земельную собственность. Это давало повод для упреков журнала в эклектизме. Народничество и буржуазность как-то не сочетались. Салтыков-Щедрин называл его «окрошкой», а Г. Успенский – «телятным вагоном», где собрали разномастных телят и везут неизвестно куда.
   Поначалу журнал шел туго, число подписчиков было невелико. Однако после закрытия в Петербурге «Отечественных записок» в 1884 г. дела «Русской мысли» поправились.
   Дело в том, что между редакцией «Русской мысли» и «Отечественными записками» было заключено соглашение, по которому подписчики петербургского издания могли до конца года получать «Русскую мысль». У московского журнала сразу прибавилось более 4000 подписчиков. Кроме того, часть сотрудников «Отечественных записок» переходила в «Русскую мысль» и передавался портфель редакции. Все это укрепило положение журнала и сделало его популярным не только в Москве.
   Голыдев, верный своему либерализму, и раньше привлекал революционеров-демократов (правда, под псевдонимами) в свой печатный орган. А теперь у него появились Г. Успенский, Н. Михайловский, А. Чехов, Н. Шелгунов. Чехов согласился даже редактировать отдел беллетристики. В журнале стали печататься произведения Мамина-Сибиряка, Боборыкина, Лескова, Короленко. Перепечатывались некоторые произведения Герцена. Бюст Герцена стоял в кабинете редактора.
   Принимали участие в журнале ученые: К.А. Тимирязев, В.О. Ключевский и др. В журнале впервые публиковались переводы романов и повестей польских беллетристов Г. Сенкевича и Э. Ожешко.
   Уделяя важное место проблемам будущего развития России, журнал не прошел мимо споров о том, будет в России капитализм или нет, пойдет ли страна особым путем развития. В связи с этим сотрудники «Русской мысли» в 80-е годы обращались к трудам К. Маркса («Капитал» и др.). Народники Михайловский, Кривенко, Иванюков критиковали марксизм. В частности, профессор Иванюков, не отвергая в принципе общих выводов марксизма о преходящем характере капитализма, возражал русским социалистам, которые считали, что время революции уже назрело. Революция, по его мнению, приведет только к ненужному сотрясению государственного организма. В дальнейшем журнал занял однозначно отрицательную позицию по отношению к марксизму и социал-демократии, защищая путь реформаторства.
   Определенный резонанс в обществе имела критика «толстовства» и «теории малых дел» в «Очерках русской жизни» Н. В. Шелгунова. Большой интерес вызвало печатание в 90-е годы на страницах «Русской мысли» публицистической книги Чехова «Остров Сахалин». Антон Павлович и до этого активно печатался в московских изданиях. Еще студентом он печатался в юмористических московских еженедельниках: «Стрекоза», «Будильник», «Свет и тени» и других, где показал городских обывателей, беспринципных журналистов (рассказы «Корреспондент», «Два газетчика»), надменных чиновников. Однако Чехов был недоволен своим положением газетчика-юмориста, сотрудника развлекательной и нередко пошловатой прессы. «Газетчик – значит, по меньшей мере жулик, – пишет он старшему брату, – …я в ихней компании… Скорблю и надеюсь, что рано или поздно изолирую себя a la ты, и далее, «Я газетчик, потому что много пишу, но это временно… оным не умру» (май 1883 г.)[5].
   В начале 90-х годов писатель на свой страх и риск предпринял путешествие через всю Сибирь на Дальний Восток, остров Сахалин. Сахалинские очерки Чехова – этот «жесткий арестантский халат» в его литературном гардеробе – были замечательным явлением в публицистике 90-х годов. Выпускник медицинского факультута Московского университета этой книгой отдал должное науке, своим учителям, одновременно первым рассказал о жизни острова, превращенного правительством в каторжную тюрьму, царство произвола.
   Короче говоря, журнал был интересен для читателей, и не удивительно, что тираж его доходил до 13 000– 14 000 экземпляров. Значение журнала заключалось в постоянной защите реформаторства и просветительстве. Повышение политической культуры народа ради конституционного устройства Гольцев считал основной своей задачей. Он печатал научные обзоры, посвященные популяризации новейших идей в общественных науках (юриспруденции, педагогике, этике), в иностранных обозрениях пропагандировал конституционные формы правления. Высказываться приходилось осторожно, часто прибегая к самоцензуре, «и находить безопасные способы изложения своих идей.
   После болезни и смерти (1906) Гольцева, которые совпали с Первой русской революцией, журнал перешел к К.А. Кизеветтеру и П.Б. Струве. «Русская мысль» сделалась рупором кадетской партии.
   Активно печатались в нем Струве, Бердяев, Изгоев и другие, критикуя позднее большевизм и Советскую власть. В 1918 г. журнал был закрыт Советским правительством. Но в 1921 и 1927 гг. Струве продолжил его издание сначала в Праге, затем в Париже.
   В 1880 г. в Москве стала выходить при участии Гольцева и Кошелева под редакцией В.Ю Скалона еженедельная газета «Земство». Издавалась газета только два года. В ней ставились вопросы местного самоуправления, обсуждалось положение крестьян, состояние отхожих промыслов, просвещения. Печатались разнообразные статистические данные о России. Газета закрылась не без давления цензуры в обстановке усиления реакции после убийства народовольцами Александра П. Интересы земства защищала и «Русская мысль». Однако правительство неодобрительно относилось к земской деятельности.
   Короткой, но весьма яркой была журналистская практика кн. СИ. Трубецкого – лидера земской оппозиции в Москве. Будучи профессором Московкого университета, а в 1905 г. его ректором, Трубецкой активно включился в журналистику в 1904–1905 гг., негодуя на бесславное поражение армии в Русско-японской войне, защищая гласность и свободу слова, самостоятельность университета. В горячие дни революции 1905 г. он добился автономии университета, выборности ректора Советом профессоров.
   Сотрудничая в газете «Русские ведомости», он выступил со статьями в защиту свободы печати, требовал отмены цензуры, ограничения самодержавной власти, избрания представительного учреждения, всеобщих выборов, улучшения положения крестьян и рабочих, развития местного самоуправления.
   С.Н. Трубецкой не ограничился участием в этой газете, и в 1905 г. организовал издание «Московской недели». Отпечатанные первые два номера были решительно запрещены правительством, причем в нарушение принятых правил и законов, о чем Трубецкой открыто рассказал в газете «Русские ведомости».
   Он чуть-чуть не дожил до принятия манифеста 17 октября 1905 г., провозгласившего впервые в стране политические свободы; скоропостижно скончался на приеме у министра народного просвещения в том же 1905 г.

Фабрика новостей

   В конце XIX в. в Москве начала издаваться газета «Русское слово». История ее такова. Издателем нового печатного органа стал И.Д. Сытин – известный издатель книг для народа, сочинений русских классиков. Причем качественные книги для народа он издавал очень дешево. Хорошо зная и ценя эту деятельность Сытина, Чехов не раз говорил: «Сытин должен издавать газету», причем дешевую, народную, общедоступную. Об этом вспоминал и сам Сытин. Но московский генерал-губернатор, великий князь Сергей Александрович не очень жаловал газетчиков.
   Сытин познакомился в доме Л. Толстого с приват-доцентом А.А. Александровым, который был подставным издателем журнала «Русское обозрение» фабриканта Д.И. Морозова. Этот издатель был на хорошем счету в Главном управлении по делам печати и у обер-прокурора Синода Победоносцева. Александров быстро получил разрешение на издание новой газеты и в 1895 г. стал ее редактором.
   Однако Александров подобрал такой состав сотрудников (Грингмут – бывший редактор «Московских ведомостей», архимандрит Никон, раскаявшийся народник Тихомиров и др.), что они повели газету в духе консервативных «Московских ведомостей», одновременно подстраивая ее при этом под вкусы простого народа. Такой характер понравился московскому генерал-губернатору, и он поддержал газету материально. Однако тираж газеты был невелик, всего около 10 000 экземпляров.
   Через год «Русское слово» было передано целиком Сытину. Чехов по этому поводу собрал друзей из газеты «Русские ведомости» и журнала «Русская мысль» в ресторане Большой Московской гостиницы и просил поддержать Сытина. Эту просьбу, пишет Сытин в воспоминаниях, «общего любимца» Чехова встретили «дружно и весело».
   После перемены нескольких редакторов (Адоракса, Киселева, Благова) еще четыре года понадобилось, чтобы добиться настоящего подъема. «Успех газеты, – писал Сытин, – и ее быстрый, сказочный рост начался с вступлением в редакцию В.М. Дорошевича». Это было в 1902 г. С приходом Дорошевича газета перестроилась на европейский лад. Тираж ее вырос до 60 000–100 000 экземпляров. В 1904 г. в рекламных целях она ежедневно печатала сведения о распространении предыдущих номеров. По широте информации газета не знала себе равных, и ее справедливо стали называть «фабрикой новостей».

   И. Д. Сытин, 1873 год

   К тому времени почтовая связь полностью была заменена телеграфной и телефонной. Собственные корреспонденты были во всех уголках России и за границей. В Петербурге газета имела отделение со штатом 100 человек. Большой редакционный аппарат, широкая сеть корреспондентов позволяли редакции проводить анкетные опросы по важным политическим проблемам.
   Темп работы был исключительно высоким, но и доходы стали баснословными. Одни объявления давали до 2 млн руб. в год. Вот как описывает Гиляровский обстановку в редакции «Русского слова»:
   «И.Д. Сытин выстроил… четырехэтажный корпус… где разместились редакция и типография и где стало печататься «Русское слово» на новых ротационных машинах. Рядом И.Д. Сытин выстроил другой корпус для редакции… С приездом В.М. Дорошевича… газета не только ожила, но и засверкала… В.М. Дорошевич, «король фельетонистов» и прекрасный редактор, развернулся вовсю. Увеличил до небывалых размеров гонорары сотрудникам, ввел строжайшую дисциплину в редакции и положительно неслыханные в Москве порядки…
   Дом редакции был выстроен на манер большой парижской газеты: всюду коридорная система, у каждого из крупных сотрудников – свой кабинет, в вестибюле и приемной торчат мальчуганы для посылок и служащие для докладов: ни к одному сотруднику без доклада постороннему войти нельзя.
   В этом доме разместил И.Д. Сытин и другие свои издания: третий этаж заняло целиком «Русское слово», а в четвертом поместились «Вокруг света» и «Искра» как приложение к «Русскому слову», сначала издававшееся с текстом, а потом состоящее исключительно из иллюстраций…

   Фасад здания газеты «Русское слово» с книжным магазином на первом этаже

   Помещение редакции было отделано шикарно: кабинет И.Д. Сытина, кабинет В.М. Дорошевича, кабинет редактора Ф.И. Благова, кабинет выпускающего М.А. Успенского, кабинет секретаря и две комнаты с вечно стучащими пишущими машинками и непрерывно звонящими телефонами заведовавшего московской хроникой К.Д. Даниленка…
   Когда В.М. Дорошевич появлялся в редакции, то все смолкало. Он шестововал к себе в кабинет, принимал очень по выбору, просматривал каждую статью и, кроме дневных приемов, просиживал за чтением гранок до выхода номера».
   Что такое «Русское слово»? – спрашивал редактор. И сам отвечал: «Самая распространенная газета». Этого достаточно, считал он, для характеристики печатного органа, это исключает, делает ненужным определение его направления. Но направление (либерально-буржуазное) у нее все-таки имелось, хотя она и не была никогда партийной. Газета мечтала о «сотрудничестве» всех классов и сословий, людей всех вероисповеданий. В годы обострения социальных противоречий Дорошевич думал о реформах, которые обеспечивали бы стране лучшее будущее «просвещенными и гуманными средствами»[6].
   Либеральное направление и сравнительная дешевизна «Русского слова» (9 рублей в год) способствовали ее распространению. Легкая оппозиционность привела к тому, что дважды (в 1903 и 1905 гг.) запрещалась ее розничная продажа.
   В обстановке подъема общественного движения в начале 1900-х годов ведущие сотрудники газеты – В.М. Дорошевич, В.А. Гиляровский, Ф.И. Благов, Вас. И. Немирович-Данченко, СВ. Яблоновский – были заражены стремлением придать газете универсальный характер. Программа Дорошевича говорит об этом весьма красноречиво.
   «Газета…
   Утром вы садитесь за чай. И к вам входит ваш добрый знакомый. Он занимательный, он интересный человек.
   Он должен быть приличен, воспитан, приятно, если к тому же и остроумен.
   Он рассказывает вам, что нового на свете.
   Рассказывает интересно, рассказывает увлекательно.
   Он ни на минуту не дает вам скучать.
   Вы с интересом слушаете о самых сухих, но важных предметах.
   Высказывает вам свои взгляды на вещи.
   Вовсе нет надобности, чтобы вы с ним во всем соглашались.
   Но то, что он говорит, должно быть основательно, продуманно, веско.
   Вы иногда не соглашаетесь, но выслушиваете его со вниманием, интересом, как умного и приятного противника.
   Он заставляет вас несколько раз улыбнуться меткому слову.
   И уходит, оставляя впечатление с удовольствием проведенного получаса. Вот что такое газета. Газета…
   Вы сидите у себя дома.
   К вам приходит человек, для которого не существует расстояний.
   Он говорит вам:
   – Бросьте на минутку заниматься своей жизнью. Займемся чужой. Жизнью всего мира.
   Он берет вас за руку и ведет туда, где сейчас интересно.
   Война, парламент, празднества, катастрофа, уголовный процесс, театр, ученое заседание. Там-то происходит то-то.
   Он ведет вас туда, показывает вам, как это происходит, делает вас очевидцем.
   И вы сами присутствуете, видите, как, где и что происходит.
   И полчаса поживши мировой жизнью, остаетесь полны мыслей, волнений и чувств.
   Вот что такое газета»[7].
   Легкий приятный собеседник, культурный, добросовестный и остроумный информатор – вот что такое газета. Широту, занимательность и уход от партийной, классовой точки зрения – провозглашал Дорошевич. Сотрудники, набившие руку в обслуживании «чистой публики», со вкусом к высокой технике, владеющие профессиональным мастерством и показным фрондерством, создавали успех газете.
   Особенно смело выступала газета в годы Первой русской революции. Ее тираж в 1905 г. составил 157 000 экземпляров. Газета приветствовала Манифест 17 октября, понимая, что это заслуга рабочих, а не либералов. Однако после подавления Московского восстания «Русское слово» заняла позицию «здравого смысла», открещиваясь от политики, сохраняя ранее принятый информационный характер.
   «Русское слово» издавалось в основном на средства Сытина и собственные доходы. Газета никогда, за исключением военного времени, не прибегала к материальной помощи капиталистов и не получала правительственных субсидий. Это также выделяло ее из числа многих ежедневных изданий. Газета просуществовала до 1917 г.
   Главную газету новостей в Москве во все годы между двух революций дополняли многочисленные справочные листки и деловые издания, которые в большинстве также носили информационный характер: «Курьер», «Московская биржа», «Справочный листок», «Газета-копейка», «Московские церковные ведомости» и др. Так что «фабрика новостей» работала с полной отдачей.

Короли московской журналистики

   Из московских журналистов только за двумя закрепилось звание «королей». Это В.А. Гиляровский (1853–1935) – король репортеров и В.М. Дорошевич (1864–1922) – король фельетонистов.
   У них были, разумеется, предшественники. Ю. Шрейер претендовал на звание короля газетного репортажа, И. Василевский-Буква – на короля фельетона. Оба петербуржцы. Однако они сошли со сцены как-то незаметно, и память о них почти заглохла.
   Не то Дядя Гиляй и Влас Дорошевич. Их слава прогремела на всю Россию и жива до сих пор.
   Гиляровский не был москвичом по рождению. Он родился в имении под Вологдой, где отец служил управляющим. Дорошевич – коренной москвич, много поживший, однако, и поработавший в Одессе. У обоих была нелегкая юность, каждому приходилось пробивать себе дорогу к знаниям, культуре, профессии.
   Путь Гиляровского в журналистику был романтически необычен. Он прошел бурлаком по Волге, работал в калмыцких степях табунщиком, бывал и в задонских степях, служил актером в провинциальных театрах Саратова, Пензы, Воронежа, воевал добровольцем во время Русско-турецкой войны 1877–1878 гг. и снова играл на сцене.
   В 1881 г. он перебрался в Москву и по рекомендации знакомых актеров стал сотрудничать как автор стихов в московских изданиях: «Русской газете», «Будильнике», «Развлечении». Затем он познакомился с Пастуховым, редактором-издателем «Московского листка», и почти два года отработал в этой газете репортером. Прошел жесткую школу репортерства у Пастухова, прекрасно знавшего город и его окрестности и умевшего обеспечить себя многочисленными источниками достоверной уголовной и прочей информации. Именно в «Московском листке» Гиляровский постепенно завоевывал любовь москвичей, уважение журналистов и литераторов.
   Не легче и первоначальная судьба Дорошевича: детство в чужой семье, при живых родителях. Его мать – писательница Соколова сама прожила трудную жизнь литературного пролетария, поденщика и не могла, не хотела до 10 лет воспитывать ребенка. Дорошевич, как и Гиляровский, учился в гимназии, но оба не получили свидетельства об ее окончании. Дорошевичу в молодости пришлось испытать труд землекопа и грузчика, быть корректором, актером любительских театров. Его журналистская работа (анонимно, без подписи) началась с журнально-газетных мелочей в «Московском листке».
   Почти одновременно с Гиляровским придя к Пастухову, он также прошел первоначальную подготовку как юморист и беллетрист в «Московском листке», главным образом в развлекательных приложениях к этой газете: «Веселый листок для чтения: на даче, в вагоне, на пароходе, в гостинице и дома» (1881), «Московская стрекоза» (1883), «Балагур. Сборник рассказов, очерков, сценок, стихов и мелочей. Составил «Веселый москвич» (1885). «Веселый москвич» – один из первых псевдонимов Дорошевича.
   Выезжал он и на Нижегородскую ярмарку, чтобы помочь изданию ярмарочного приложения к газете Пастухова «Нижегородская почта». С середины 80-х годов он работает в таких журналах Москвы, как «Волна», «Будильник», «Развлечение», газетах «Голос Москвы», «Новости дня». В журнале «Волна» в 1884 г. появляется первый материал Дорошевича, подписанный псевдонимом «Дядя Влас» (по аналогии с псевдонимом Гиляровского – «Дядя Гиляй»), в «Будильнике» происходит знакомство с Гиляровским и Чеховым.
   Дорошевич пишет много, очень много, чтобы заработать на хлеб, посмеяться над тем, что мучило с детства, злило и обижало. В «Новостях дня» он работал с В. Амфитеатровым. «Злоба дня» – так называлась одна из рубрик, которую заполнял в газете фельетонист. В ней он ведет хронику городской жизни, критикует железнодорожных тузов, анализирует городской бюджет (роспись доходов и расходов), строго и одновременно полушутливо характеризует Москву: «Город – старый брюнет (освещения мало) кашляет, в бане давно не был, читает по складам, легковоспламеняющийся, кому только не должный, очень скуп на благотворительность…»[8]
   Мастерство Дорошевича как фельетониста набирает силу, и Пастухов в начале 1890 г. решает вернуть его в «Московский листок», чтобы помешать успеху «Новостей дня». Для этого Пастухову пришлось раскошелиться: гонорары Дорошевича росли. Все яснее становится сатирический стиль «мелочей», фельетонов Дорошевича. Чего стоит окончание его фельетона 1892 г., посвященного беспорядкам на Юзовских заводах в Донбассе:
   «Юзовский рабочий, приговоренный к каторжным работам, говорит:
   – Отдохнем!»
   Энергичное изложение, короткая строка, ирония – вот определившиеся особенности стиля московского фельетониста.
   Но смешное и занимательное, мелочное и сенсационное, чего неуклонно требует Пастухов, не дают выхода в большую литературу. В 1893 г. Дорошевич уезжает в Одессу, надеясь завоевать там славу, авторитет, как это делали подчас русские актеры, отправляясь служить в провинцию. Шесть лет работает в «Одесском листке», посещает Сахалин. И снова Москва.
   Уже отшумела слава Гиляровского в «Московском листке». Позади репортажи с фабрики Морозова в Орехово-Зуеве, Кукуевская катастрофа, взволновавшая всю Россию. Теперь Гиляровский в солидной газете «Русские ведомости». Это лучшая газета в Москве, и не только в Москве, а в стране. Гиляровский доволен, хотя официальная, чопорная обстановка в редакции не всегда вдохновляет, радует журналиста. Он пишет рассказы и очерки: «На плотах», «Обреченные», которые одобрили Салтыков-Щедрин, Г. Успенский и другие почтенные литераторы. Как всегда, его волнует прежде всего Москва. Гиляровский пишет отчеты о пожарах, о скачках, рассказывает о ловле одичавших бездомных собак, о происшествиях в Подмосковье, о солнечном затмении 1887 г., о подземных работах по переустройству русла Неглинки, о московских городских бойнях и самый знаменитый репортаж – о катастрофе на Ходынском поле.
   В дни коронации Николая II в 1896 г. при раздаче подарков случилась страшная давка, которая в силу нераспорядительности полиции, неудачно выбранного места, привела к человеческим жертвам. Сам Гиляровский оказался в гуще толпы, прижатой к стенке глубокого рва, и только благодаря сметке и физической силе смог вовремя выбраться на свободное место. Он один из всей массы журналистов-репортеров оказался свидетелем этого происшествия. Его репортаж воспроизвели многие периодические издания. После публикации репортажа в газете «Русские ведомости» иностранные корреспонденты приезжали к нему домой, чтобы посмотреть на этого богатыря и пощупать его бицепсы.
   В 1899 г. судьба свела Гиляровского и Дорошевича, ставших известными, авторитетными журналистами, в новой газете «Россия» В. Амфитеатрова. Это было издание с драматической судьбой. В январе 1902 г. она была с треском закрыта правительством за публикацию фельетона Амфитеатрова «Господа Обмановы», направленного против царской семьи Романовых. Амфитеатров был сослан в Минусинск.
   В «России» Дорошевич много пишет о судах, адвокатах («Звезды адвокатуры»), печатает очерки о театре, актерах, образовании, семье и школе, банках и банкирах («Ва-банк», «О банкирах» и др.), остроумную «Историю одного борова» – фельетон-памфлет на современную бюрократию. Он критикует в сатирических произведениях консервативную печать, ее деятелей: Грингмута, Мещерского («Охранительная печать»), Буренина – сотрудника «Нового времени» («Старый палач»). Сравнивая Буренина со старым сахалинским палачом-садистом, Дорошевич наносит удар по его авторитету фельетониста суворинской газеты.
   Судебные фельетоны Дорошевича приравнивались к образцовым речам известных адвокатов по делам с косвенными уликами. Иногда они помогали спасти невинно осужденных людей.
   Гиляровский продолжал давать репортажи о московской жизни. Но главное место в его материалах заняли смелые репортажи из Сербии, куда он выехал по требованию Амфитеатрова. Нужны были свежие, проверенные сведения о состоянии дел в Сербии, антинародной политике короля Милана. Гиляровский с риском для жизни справился с этим заданием, напечатал восемь репортажей. Но работа в газете оборвалась для обоих журналистов неожиданно в связи с публикацией фельетона редактора о Романовых.
   На счастье, в это время книгоиздатель И.Д. Сытин решил реорганизовать издававшуюся в Москве с 1895 г. газету «Русское слово». Он давно присматривался к Дорошевичу, ездил к нему еще в Одессу и теперь решил пригласить в качестве редактора.
   Дорошевич получил большие творческие и финансовые полномочия в газете: укрепил состав сотрудников, завел обширную сеть корреспондентов почти во всех городах России и за рубежом, стал приглашать известных писателей и скоро сделал газету одной из самых распространенных в России. Пригласил он и Гиляровского, с которым установились дружеские отношения.
   С 1902 г. Дорошевич принял на себя общее руководство печатным органом и обязался давать не менее ста материалов в год, в том числе 52 воскресных фельетона. Дорошевич в годы работы в «Русском слове», печатал очерки, статьи о зарубежных странах, небольшие повести, воспоминания о людях театра и литературные памфлеты («Граф Витте», «И.Н. Дурново» и др.).
   Фельетоны Дорошевича гремели на всю страну. Среди них можно назвать такие, как «Форма для журналистов», «Петербург и Россия», «Послание к кадетам», «Истинно русский Ермолай», «Дело о людоедстве», «Депутат III Думы», «Блаженная кончина» и многие другие.

   Влас Михайлович Дорошевич (1864–1922)

   Фельетон «Дело о людоедстве» построен на двусмысленном выражении в полицейском протоколе. Околоточный надзиратель Силуянов не вернулся домой, пропал. В тот же день на базаре был задержан в пьяном виде неизвестный человек, как оказалось, купец Семипудов, который похвалялся, что «ел пирог с околоточным надзирателем». Вот эти слова и стали предметом исследования полиции как невероятного каннибальского преступления!
   Обрастая всевозможными деталями, это предположение полицейского одновременно делается содержанием газетной сенсации. Газеты, каждая на свой манер, трактуют, смакуют это событие. Здесь и придуманные автором газеты: «Завихряйские губернские ведомости», «Вечность», «Конституционное начало» и реальные – «Новое время», «Земщина».
   События разрастаются, в них втягиваются не только журналисты, но и политические деятели, суд. Вся Россия следит за делом о людоедстве. Семипудову вынесен приговор – бессрочная каторга. И вдруг полицмейстеру города Завихряйска поступает рапорт пристава Зубова о том, что Силуянов найден совершенно голым за городскими свалками и признался, что вместе со знакомым купцом напился пьян и не помнит, где был и что с ним случилось.
   «Газета «Новое время», – пишет Дорошевич, – заявила по этому поводу: «Жив околоточный – доброго ему здоровья! Заниматься же ныне вопросом: что хотел сказать купец, когда говорил, что ел «пирог с околоточным надзирателем», ей-Богу, грешно. Мало ли что какой купец скажет. Купцов много… Надо о выборах думать теперь, а не о купцах с околоточными»[9].
   Тем не менее в конце фельетона помещена телеграмма, полученная из Иркутска, о том, что в партии каторжников проследовал людоед Семипудов…
   Фельетон Дорошевича – сатира на тупость нижних полицейских чинов, полицейского начальства, пародия на скандальную сенсационную прессу (причем каждая газета у автора в присущей ей манере сообщает о происшествии), и глупость судей, и дикость нравов доверчивых запуганных обывателей, и крутую политику администрации по отношению к прессе, обществу. Газета «Вольность», о которой говорилось в фельетоне, «просуществовала три дня», газета «Конституционное начало» «просуществовала два дня». Газета «Вольное вече» за напечатание статьи «Съел ли Семипудов околоточного?» была прекращена на 18 лет. По делу купца были арестованы: весь состав местной земской управы, редакция «Завихряйского свободного слова», учителя и учительницы и даже адвокат, «участвовавший в защите крестьян в Пермской губернии».
   Фельетон Дорошевича «Депутат III Думы» высмеивает нравы, поведение депутатов, их бесполезность. К Огурцову, депутату от провинциального города, октябристу приходит земляк, «согражданин», как пишет автор. Депутат ждет, что посетитель будет просить его о каком-либо важном деле, и уже заранее распинается в верности избирателям, идеалам общественного служения, готовности жертвовать собой ради интересов тех, кто его избрал в Думу. Но посетитель, купец, совершенно неожиданно просит депутата привезти ему и другим избирателям из Питера хороших закусок, галантерейных товаров, граммофонных пластинок и… порнографических открыток.
   «– Дюжинки две. Да валяйте четыре. У нас разойдется.
   – Больше никаких-с».
   В Петербурге Огурцов в одном из магазинов сталкивается с политическим противником – депутатом от кадетов Охлестышевым. Оказывается, и тот, исполняя наказы своих избирателей, покупает в Петербурге дамские принадлежности. И депутат крайне правых Ошметкин, и социал-демократ Кинжалидзе озабочены тем же.
   Много проблем поднимал в своих статьях, фельетонах Дорошевич в период между двумя революциями: критиковал национальную политику царизма, резко протестовал против дела Бейлиса, осуждал Ленский расстрел рабочих в 1912 г., высмеивал лидеров политических партий (Гучкова, Пуришкевича, Стаховича), государственных деятелей.
   В последний год работы в «Русском слове» летом 1917 г. Дорошевич печатал цикл фельетонов «При особом мнении» и среди них – фельетон «Стенька-разинщина», где критиковал Ленина. Отдавая должное его популярности в Петрограде, журналист предостерегал от повторения кровавых событий Парижской коммуны. Дорошевич изучал и хорошо знал историю Франции и французских революций, боялся гражданской войны в России, оставаясь все эти годы сторонником философии «здравого смысла».
   В конце 1901 г. в работу «Русского слова» включился и Гиляровский. В сентябре он опубликовал очерк «Под землей», где рассказал о впечатлениях репортера, побывавшего в артезианском колодце и в трубе, в которую заключено русло Неглинки. В декабре – очерк «Драматурги собачьего зала» о переписчиках ролей, позднее целиком вошедший в книгу «Москва и москвичи», и репортаж о пожаре строящейся гостиницы «Метрополь».
   В 1902 г. им помещен в газете большой цикл очерков, корреспонденции из Болгарии, передающих впечатления от празднования в Болгарии 25-летия победы в освободительной войне 1877–1878 гг. против турецкого порабощения. Позднее, благодаря репортажу Гиляровского «На краю голодной смерти», москвичами была оказана щедрая помощь бедствующей болгарской семье, остановившейся в гостинице «Дон» на Арбате.
   В 1902 г. Гиляровский дважды пишет о постановке в Художественном театре пьесы М. Горького «На дне», организует знаменитое посещение артистами и художниками театра Хитровки, где благодаря своей находчивости и знанию нравов «дна» предотвратил драку и ограбление посетителей.
   В «Русском слове» Гиляровский пишет о непорядках в родильных домах: там не хватает мест, о детях-беспризорных, о недопустимости перевозки крестьян-переселенцев в вагонах для скота, о неточных и ложных сообщениях ряда газет («Три тысячи бритых старух»), о гнилых нитках и поддельных винах.
   В репортаже «Учащиеся работницы» от 21 октября 1904 г. он рассказал о жизни слушательниц московских акушерских курсов при Московском воспитательном доме:
   «Два года жизни впроголодь. Два года беспрерывной работы при напряженных нервах, работы часто без сна, неделями не раздеваясь.

   Владимир Алексеевич Гиляровский (1853–1935)

   В маленькой дежурной комнатке с четырьмя кроватями и столом посередине их помещается день и ночь тринадцать, а иногда сорок.
   Сидят, разговаривают. Устало дремлют вокруг стола. Пьют чай иногда только с черным хлебом. Кто что принесет из дома. Днем им дают на дежурстве по тарелке супу и по котлетке, но не на всех, а на половину собравшихся. И они делят пополам все, что принесут им.
   Ночь. Они дремлют вокруг стола или по четверо спят поперек кровати в своей дежурке. Вдруг звонок от швейцара и бежит вниз…» Работа и учение без каникул, за слушание лекций – плата 35 рублей.
   Незаурядным оказался его репортаж «Ураган» в 1904 г. В нем речь шла об урагане и смерче в Москве в районе Карачарова и Сокольников. Репортаж был памятен для автора не только силой впечатления, произведенного самим происшествием, но и тем, что газета, где он был напечатан, достигла в тот день рекордного числа экземпляров – 100 тысяч.
   Гиляровский писал, что он «по счастью» оказался в центре событий, т. е. в центре сокрушительного вихря. По его рассказу об этом можно достаточно точно установить и местонахождение журналиста, и время, и маршрут следования его по пораженной стихией местности вплоть до возвращения в редакцию.
   Смерч небывалой силы застал репортера где-то в районе Лефортова. Отсюда он направится через Краснопрудную улицу в Сокольники. Там берет извозчика и скачет в редакцию, по пути заезжая в Басманную и Яузскую больницы, полицейские части.
   Ураган застал Гиляровского в Лефортове около 5 часов вечера. В 10 часов журналист был уже в редакции. Два часа в кабинете Дорошевича не переодеваясь, в пыли, он пишет репортерский отчет. Два часа спит здесь же на диване, затем читает набор полосы. Дорошевич заканчивает верстку номера, и в 2 часа ночи они вместе снова едут на место происшествия. С 3 часов обходят район бедствия и к 7 часам возвращаются в редакцию подавленные увиденным. «Впечатление ужасное», писал Гиляровский в очередном номере газеты об урагане, вызвавшем человеческие жертвы и большие разрушения.
   Особо следует отметить репортаж под названием «Праздник рабочих» – это рассказ о праздновании Первого мая в Сокольниках. Такой праздник уже давно стал традиционным весенним гуляньем москвичей. Но 1905 г. был особым.
   «О первом мая в Сокольниках говорили давно, – пишет Гиляровский. – Носились слухи о «бунте», об избиениях, разгромах. Множество прокламаций в этом духе было разбросано всюду. Многие дачники из боязни этого дня не выезжали в Сокольники, и дачи пустуют.
   Но это был намалеванный черт, которого, оказалось, бояться нечего.
   Гулянье 1 мая в Сокольниках прошло благополучно. Народу было 50 000…
   Подстриженные, причесанные, одетые по средствам и обычаю рабочие все были чисты, праздничны, и сновавшие между ними хулиганы и «ночные сокольничьи рыцари» ярко отличались от них.
   И когда эта «рвань коричневая» подходила к группам рабочих, ее встречали не совсем дружелюбно…»
   Далее шел рассказ о кратковременной панике, спровоцированной хулиганами среди гуляющих, когда люди в страхе бежали, давили друг друга, а хулиганы грабили публику, воровали часы, бумажники.
   «Москвичи, натерпевшись страху в десятиминутной панике, убрались восвояси, кто на трамвае, кто на извозчике, кто пешком.
   Рабочие остались в роще, заняли чайные столики, снова стали собираться в свои партии…
   Часу в седьмом образовалась… одна партия, человек в триста, которая прошла по четвертому просеку до линии Московско-Ярославской ж.д. и на 5 версте, на полотне, расположилась, и начались речи…
   В самый разгар речей вихрем по 4-му просеку налетел взвод казаков, и толпа скрылась в чаще леса.
   Это был последний эпизод в Сокольничьей роще 1 мая…
   Все страхи и ужасы этого дня, навеянные некоторыми газетами и массой прокламаций, оказались вздорными.
   Пусть же празднуют и рабочие!
   Пусть 1 мая в Сокольниках будет их день.
   Как Татьянин день для студентов…»[10]
   Журналист сроднился с Москвой, переживал ее беды и неустройства, удачи и достижения. Много бродя и разъезжая по столице, репортер не мог не обратить внимания на названия улиц и переулков. Он рассказал об этом в фельетонной заметке «Пора бы…», опубликованной в «Русском слове».
   

notes

Примечания

1

   Белинский В. Г. Полн. собр. соч. Т. IX. М., 1955. С. 678.

2

   Полевой Николай. Материалы… Л., 1934. С. 465.

3

   Белинский В. Г. Полн. собр. соч. Т. IX. М., 1955. С. 693.

4

   Герцен А. И. Собр. соч.: В 30 т. Т. 9. М., 1956. С. 139.

5

   Чехов А. П. ПСС. Письма. Т. 1. М., 1974. С. 69–70.

6

   Русское слово. 1906. № 228.

7

   Сытин И. Жизнь для книги. М., 1962. С. 131–132.

8

   Новости дня. 1889. № 2192.

9

   Дорошевич В.М. Избранные рассказы и очерки. М., 1962. С. 286–287.

10

   Русское слово. 1905. 3 мая. № 118.
Купить и читать книгу за 165 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать