Назад

Купить и читать книгу за 149 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Психология обмана. Как, почему и зачем лгут даже честные люди

   Каждый из нас ежедневно сталкивается с потоком лжи. Лгут не только дети, политики и рекламщики. Нас обманывают коллеги, друзья, партнеры и даже члены семьи. А мы, в свою очередь, обманываем их. Мы учимся врать с детства и хотим постичь искусство обнаружения обмана. Фундаментальный труд доктора Форда проливает свет на этот феномен, который касается всех сфер нашей жизни, будь то воспитание детей, отношения с любимым человеком, движение по карьерной лестнице или покупка подержанного автомобиля.


Чарльз В. Форд Психология обмана. Как, почему и зачем лгут даже честные люди

   Charles V. Ford
   Lies! Lies!! Lies!!!: The Psychology of Deceit

   First published in the United States by American Psychiatric Publishing,
   Inc., Washington D.C. and London, UK. © 1996. All rights reserved

   Художественное оформление П. Петрова
   Перевод с английского Е. Любимцевой

   Copyright © 1996 Charles V. Ford, M.D.
   © Любимцева Е., перевод на русский язык, 2013
   © Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2013

Благодарности

   Посвящаю эту книгу моим детям:
   Чаку, Скотту, Кэтрин, Джону, Марку.
   Надеюсь, она поможет им лучше
   ориентироваться в морях правды и лжи.
   Данная книга стала результатом работы многих людей. Доктор медицины Марк Холлендер и доктор медицины Брайан Кинг стали соавторами ранее опубликованной работы. Вирджиния Абернети, доктор философских наук, Рассел Гарднер-младший, доктор медицины, Джек Моделл, доктор медицины, и Лорен Панкратц, доктор философских наук, внесли в книгу свои инновационные идеи и предложения и предоставили полезные справочные материалы. Также большой вклад внесли люди, с которыми я обсуждал свои идеи по поводу данной книги. Среди них Рой Н. Аруффо, доктор медицины, Дуглас Дроссман, доктор медицины, Артур М. Фриман III, доктор медицины, Томас Р. Гаррик, доктор медицины, Фредерик Гуггенхайм, доктор медицины, Лиза Гонзенбах, квалифицированный медицинский работник, Хосе Л. Очоа, доктор медицинских и философских наук, Грэм Смит, доктор медицины, Герман Уилкутт, доктор философских наук, и Роберт Келлнер, доктор медицинских и философских наук. Я также хочу поблагодарить издательство American Psychiatric Press и лично редактора проекта Алису Гуэрзон за участие и квалифицированную редакцию рукописи и главного редактора Клэр Рейнбург за энтузиазм и поддержку данной книги.

Предисловие

   Я заинтересовался проблемой лжи, когда стал работать с душевнобольными и терапевтическими пациентами, которые испытывали непреодолимую склонность к обману, рассказывали фантастические, но все же правдоподобные истории, чтобы сделать свой случай более интересным. Затем я стал все больше узнавать о стандартных приемах обмана, с которыми мы часто сталкиваемся в повседневной жизни. Ими пользуются дети, политики, продавцы, рекламщики, коллеги, друзья, родственники и даже мы сами.
   Ложь – это повсеместное, еще не изученное с психологической точки зрения явление. Почему она так редко становилась объектом исследования – уже само по себе интересно. Возможно, потому что ложь так высоко эмоциональна: взрослые объясняют детям, что не бывает никого хуже лгуна. Во времена рыцарей обвинение во лжи было веским основанием для вызова обидчика на дуэль. Но, несмотря на такое негативное отношение к этому пороку, мы все лжецы: мы обманываем окружающих и самих себя. Если ложь так распространена, почему ее считают злом, и почему она мало изучена?
   Анализируя немногочисленные психиатрические исследования проблемы уклонения от прямого ответа, мы с моими коллегами, доктором Брайаном Кингом и доктором Марком Холлендером, перечитали медицинскую литературу, посвященную проблеме лжи, и написали обзорную статью, опубликованную в 1988 году в American Journal of Psychiatry. Мы старались быть объективными в своем подходе, а не заниматься морализаторством. Отклик на эту статью нас поразил. Некоторые газеты, среди которых New York Times и The Boston Globe, опубликовали рецензии на нашу работу, особенно подчеркивая наши идеи о роли индивидуальности в обмане. Обозреватель одной из газет, не называя наших имен, выразил мнение, что общество находится в опасности, потому что, не занимая морализаторских позиций (осуждение лжи), мы (психиатры), по сути, потворствовали ей.
   После этой публикации мы с моими коллегами дали интервью ряду теле– и радиопрограмм, некоторые из которых были интерактивными, и принимали звонки от слушателей. Этот «медиаконтакт» дал нам самим и большой аудитории много новых фактов о лжи. Особенно приятно было получать письма из всех уголков Соединенных Штатов. Некоторые авторы признавались, что сами страдают непреодолимой склонностью к обману и что они согласны с высказанными нами объяснениями их обмана. Члены семей лжецов писали, что им очень помогло то, что они узнали о сильном пристрастии к обману, особенно о неврологических основаниях этого расстройства: информация помогла им понять своих родственников.
   Многие заданные мне вопросы об обмане были связаны со следующими проблемами. Как понять, что вас обманывают? Можно ли доверять детекторам лжи? Следует ли признаваться в своих любовных связях на стороне? Существует ли ложь во благо? Почему политики так часто врут? Что следует делать, когда ваш ребенок вас обманывает? Разумеется, на вопросы, которые тесно связаны с моралью, не так просто ответить с точки зрения науки. На другие вопросы, например, о принципах работы детекторов лжи и об их точности, легче ответить объективно.
   Поводом к написанию этой книги послужило мое желание поделиться новейшими данными об этих популярных проблемах. Я надеюсь выполнить поставленную задачу и вызвать интерес к идее, что ложь есть точка соприкосновения внутреннего и внешнего миров человека. Последним утверждением я хочу сказать, что существует внутренний мир, созданный из убеждений, фантазий и воспринимаемой реальности, и внешний мир – мир разделенных убеждений, или «реальность». В моменты столкновения двух миров мы лжем, обманывая других относительно наших убеждений в нашем персональном внутреннем мире, или обманываем себя, искажая или изменяя информацию при переходе ее из внешнего мира в наш внутренний мир. В психиатрии функцию, которая контролирует это столкновение, принято называть «эго». Я делаю вывод о том, что ложь, самообман и оценка реальности тесно связаны друг с другом.
   Читатель, который надеется научиться лучше распознавать чужую ложь, поймет, что это трудная задача, и часто решать ее не в его интересах. Кроме того, может быть нежелательно научиться лгать более искусно. На вопросы о взаимоотношении морали и лжи часто нельзя дать ответ. Я надеюсь, что читатель научится видеть ложь и правду в новом свете и узнает, как сильно ложь и самообман влияют на человеческие взаимоотношения и политические решения. Возможно, самым важным для читателя будет информация о том, как мы используем ложь для обмана себя.

Глава 1
Все люди врут

   Боже, боже, до чего изолгался свет!
Шекспир, Генрих IV, часть I[1]
   Никто не мог бы жить с человеком, постоянно говорящим правду; слава богу, ни одному из нас эта опасность не угрожает.
Марк Твен
   «Ложь! Ложь!! Ложь!!! Это единственное, что я от тебя слышу! Ты лжешь, даже когда тебе полезнее было бы сказать правду!» – кричал Рик Синди. Он только что принес из машины свитер Синди и на переднем сиденье обнаружил несколько видеокассет, которые, по ее словам, она вернула в прокат несколько дней назад. Рик был в бешенстве. Такая ложь Синди была привычной, его вспышки гнева никак на ней не сказывались.
   Ночью, после того как Рик немного успокоился, Синди стала инициатором страстных любовных ласк: «О Рик, ты такой сексуальный, такой мужественный! О Боже, ты меня так заводишь!» Рик снова забыл о ее проступке.
   «Нет никого хуже вруна. Ты должен говорить правду!» Десятилетний Тайлер неоднократно слышал это наставление от матери. Он притворялся, что понятия не имеет, как разбилась ваза, но его младшая сестра уже наябедничала маме, что это случилось, когда Тайлер бросил в нее мячом.
   Позже, в тот же день, когда Тайлер ответил на телефонный звонок пастора местной церкви, мама прошептала: «Скажи ему, что меня нет дома, он собирает пожертвования на новую колокольню».
   «Что?! Значит, ты не был на занятиях весь семестр? Кого мы вырастили, лодыря?» Родители Спенсера были в ярости. Они только что узнали, что, хотя Спенсер был зачислен в престижный колледж и они оплатили его обучение, он не появлялся на занятиях после первой недели. Во время многочисленных телефонных бесед Спенсер рассказывал про экзамены и отчетные работы и даже жаловался на преподавателей. Теперь, вспоминая эти разговоры, родители понимали, что все было обманом. После отчетов Спенсера о своих блестящих успехах родители ожидали, что у него будут самые высокие средние баллы после первого семестра в колледже.
   «Мы просто отказываемся это понимать, – говорили они заместителю декана по учебной работе. – Мы всегда возлагали на Спенсера такие большие надежды, и он всегда их оправдывал».
   Оратор, одетый в синий костюм работников НАСА, по которому был понятен его ранг капитана морской пехоты Соединенных Штатов, очаровал публику рассказами о своем космическом полете на борту шаттла «Атлантис». Он продемонстрировал официальный шлем НАСА, и присутствующие с восхищением его рассмотрели, описал, как захватывает дух, когда катапультируешься с авианосца на реактивный истребитель «F‑18» и летишь «стремительно и низко, над самой землей» бомбить Ливию.
   Национальный герой? Не совсем. Роберт Дж. Хант не только не был астронавтом, он не был даже морским пехотинцем. Он не имел ни лицензии пилота, ни даже водительских прав, если верить полиции. Этот самозванец не только всех провел на заседании Ассоциации экспериментальной авиации в Бостоне, но и обманом женился на молодой девушке, выманив у нее тысячи долларов (Нел, 1989).
   Пораженный резкой критикой за свое намерение возложить венок на могилу на Битбургском кладбище на западе Германии, президент Соединенных Штатов выразил озабоченность трагедией еврейского народа в нацистской Германии. Он обнародовал свои глубочайшие переживания по поводу того, чему сам был свидетелем как офицер американской армии, принимавший участие в освобождении узников немецкого концентрационного лагеря.
   Такую оговорку в правдивом рассказе можно назвать паталогической псевдологией (смешение фактов и вымыслов, описанное в главах 2 и 7), потому что доподлинно известно, что Рональд Рейган не покидал Соединенные Штаты в годы Второй мировой войны; он был «офицером связи» и служил в Голливуде (Шаллер, 1992). Позже стало известно, что у Рейгана была диагностирована болезнь Альцгеймера, что пролило свет на некоторые его утверждения. Паталогическую псевдологию часто связывают с дисфункцией головного мозга (см. главу 3).

Парадоксы обмана

   Изложенные примеры иллюстрируют некоторые парадоксы, которые сопровождают обман. Рик взбешен поведением Синди, когда не хочет, чтобы она его обманывала, он же вполне готов принять ее обман (лесть) о его потрясающей сексуальности. Мама Тайлера внушает ему, что «нет никого хуже вруна», и через пару минут просит обмануть священника. Родители Спенсера очень злятся на то, что сын им врал, хотя он говорит им лишь то, что они желают слышать. Раз Роберт Хант, очевидно одаренный человек, смог потратить столько сил на то, чтобы вжиться в роль пилота, вероятно, он смог бы стать и более успешным в действительности. И, наконец, президент Соединенных Штатов, который живет под прицелом общественного мнения: абсолютно очевидно, что обман Рональда Рейгана раскроется и будет иметь негативные последствия.
   Несмотря на всеобщее порицание, высказываемое в банальных суждениях, вроде фразы мамы Тайлера, ложь – это повсеместное явление. Большое количество нашей психической энергии затрачивается на ежедневное и ежечасное сортирование информации, которая обрушивается на нас огромным потоком. «А правда ли он задержался на работе прошлой ночью?» «Можно ли верить рекламе или это просто приманка и надувательство?» «Действительно ли автомобиль был без единого изъяна, как утверждал продавец?» Каждый из нас непрерывно отправляет и принимает информацию и должен одновременно оценивать как действие от высказанного им, так и достоверность услышанного.
   Здесь уместно процитировать известный циничный афоризм: «Не верь ничему, что ты слышишь, и лишь половине того, что видишь».
   ТОЛЬКО ГЛУПЫЕ И НАИВНЫЕ ЛЮДИ ВОСПРИНИМАЮТ ВСЕ УСЛЫШАННОЕ И ПРОЧИТАННОЕ КАК ПРАВДУ.
   Многие люди оглядываются на прошлые годы и видят, что честности и правды стало меньше за последние несколько десятилетий. Несмотря на то что это мнение не безоговорочно, сам Бенджамин Брэдли, редактор газеты «Вашингтон пост», публично заявил, что уровень лжи «чрезвычайно» поднялся на его глазах (Вильямс, 1988). Прав ли Брэдли или просто сегодня мы лучше распознаем ложь, но нет сомнений в том, что наше общество пронизано обманом.

Все люди врут

   В книге The Day America Told the Truth (Паттерсон и Ким, 1991), в основу которой легли статистические исследования в Америке, авторы утверждают, что 90 % опрошенных признались, что не были откровенны. Ложь, в которой чаще всего признаются, связана с подлинными чувствами, доходами, достижениями, интимной жизнью и возрастом.
   Кроме того, многие американцы (а может, и большинство) верят, что сейчас люди менее честные, чем десять лет назад. Во время статистических исследований в 1987 году, которые проводились изданием U. S. News & World Report – информационным каналом кабельного телевидения, 54 % респондентов считали, что люди стали более лживыми, чем 10 лет назад, а 71 % высказали неудовлетворенность современным уровнем честности (Маклафлин и др., 1987). Каждый четвертый респондент считал, что президент Соединенных Штатов и члены Конгресса часто скрывают правду. Несмотря на всепроникающий обман (а возможно, и благодаря ему), 94 % опрошенных сказали, что искренность – очень важное качество в друге, намного более важное, чем любое другое.
   Перед тем как исследовать повсеместность и важность обмана в повседневной жизни, даже со стороны людей, которым мы верим, полезно изучить феномен лжи, рассмотрев его на нескольких примерах.

Ложь ради сексуального удовлетворения

   Когда речь идет о сексуальном опыте, нераспознанный обман может привести к болезни или смерти в наш век заболеваний, передающихся половым путем. Изучение случаев обмана в отношениях студентов колледжа показало, что 60 % девушек были обмануты с целью добиться от них секса, а 34 % молодых людей признались, что врали по этой причине. Кроме того, 4 % молодых людей и 42 % девушек сказали, что они преуменьшили бы количество своих прежних партнеров, вступая в новые отношения.
   Доктор Дэвид Нокс и его коллеги из Университета Восточной Каролины изучали случаи обмана, к которому прибегали студенты в отношении настоящего или потенциального сексуального партнера (Нокс и др., 1993). 92 % студентов признались (анонимно), что они лгали; авторы не были уверены в том, что оставшиеся 8 % ответили честно. Самой распространенной была ложь, касающаяся количества бывших сексуальных партнеров. Девушки оказались более склонны к обману, когда дело касалось достижения сексуального удовлетворения, а молодые люди немного чаще, чем девушки, неискренне признавались в любви. Авторы замечают, что студенты часто врали для того, чтобы повысить шансы на секс или притвориться, что они разделяют чувства своего партнера. В обоих случаях ложь препятствовала потенциально полезному общению.
   Занимаясь проблемой супружеских измен, Аннет Лоусон в своей работе говорит о том, что две трети американских и три четверти британских супругов имеют отношения на стороне. Критической для брака может стать ложь, связанная с супружеской неверностью, а не сами измены. Лоусон добавляет, что в гражданском браке признание своему партнеру в неверности является ошибкой. Она также замечает, что признание своему супругу или супруге в интрижках на стороне чаще является выражением эгоизма и враждебности, нежели попыткой наладить взаимоотношения и решить проблемы. Она рассказывает о женщине, которая каялась в своей неверности, чтобы облегчить совесть, но при этом не упускала ни одной возможности, чтобы поддерживать свои внебрачные отношения.

Ложь на рабочем месте

   Недавний опрос, проведенный компанией Thorndike Deland Associates, показал, что каждый третий любит приукрасить правду или совершенно завирается, когда ищет работу (Ундервунд, 1993). Кандидаты на административные должности обманывают так же часто, как и те, кто подыскивает более скромные вакансии. Ложь может быть разной, она может касаться их дипломов, научных степеней и опыта работы: кандидаты преувеличивают количество рабочих дней, чтобы скрыть периоды простоя. Для мужчины типично соврать, что он играл за футбольную команду колледжа, а для женщины – что она была президентом университетского женского клуба. Эдвард Андлер, автор книги Winning the Hiring Game, утверждает, что случаи такого обмана почти удвоились с середины 1970‑х годов. Одна из причин повышения уровня лжи – невысокая вероятность проверки. Из-за страха перед судебными исками работодатели с большой неохотой дают плохие рекомендации своим бывшим сотрудникам. Один менеджер по подбору персонала заметил, что работодатели сейчас сообщат немного больше, чем «имя, должность, личный номер» (Ундервуд, 1993).
   Ложь не заканчивается, когда соискатель получает работу. Среди рабочих кадров она очень распространена и имеет много причин, таких как: отстаивание собственных интересов, попытки разрешить проблемы, например, когда нужно удовлетворить требования сразу двоих начальников, которые противоречат друг другу (Гровер, 1993 а).
   КОГДА МЕЖДУ ПОДЧИНЕННЫМИ И УПРАВЛЯЮЩИМ ВОЗНИКАЕТ СОПЕРНИЧЕСТВО, ОБМАН СТАНОВИТСЯ ЧАСТО ИСПОЛЬЗУЕМОЙ ТАКТИКОЙ В КОНФЛИКТЕ.
   На рабочих местах ложь распространена не только среди служащих. Джэкол (1980) широко изучил популярные стратегии, позволяющие «хорошему управляющему» поддерживать высокую продуктивность своего коллектива. Эти стратегии включают ложь о возможном продвижении по карьерной лестнице, обман ра– бочих, трудившихся сверхурочно, относительно будущей компенсации, демонстративные вспышки гнева, намеки, натравливающие работников друг на друга, и использование информантов, которые доносят на своих коллег.
   Как следствие, повышение уровня лжи негативно влияет на эффективность работы компании (Калберт и МакДонах, 1992).
   Последняя волна реструктуризации (сокращение штата) затронула корпорации и другие организации. Люди, многие из которых десятилетиями трудились на одном месте, попали под сокращение. В результате напряжение на рабочих местах возросло, утратилось доверие к компании, которую раньше считали своим вторым домом.
   Соперничество среди коллег за оставшиеся позиции ведет к нарастанию страха и снижению желания работать сообща. Эти условия не позволяют создать атмосферу доверия, искренности и повысить результативность. В последнее время из-за падения морального духа штата снизилась производительность компаний и возникла опасность, что сокращение прибыли сможет превысить запасы, накопленные благодаря сокращению фонда заработной платы.

Ложь рекламодателей

   Статья в одном из ведущих американских рекламных изданий начиналась словами: «В 1991 году словосочетание «честный маркетинг» стало таким же нелепым, как «питательный десерт». Дальше ее автор, Ф. Ворнер (1991), утверждал, что многие рекламодатели предпочитают не столько расхваливать подлинные качества продукта, сколько делать необоснованные, неуместные и ложные заявления. Введение в заблуждение с помощью рекламы настолько общеизвестно, что один предприниматель использовал образ гиперболизированного лжеца Джо Исузу для привлечения внимания к своему товару (Липперт, 1987).
   Журнал Newsweek приписывает философу Кристине Хофф Соммерс утверждение, что телевизионная реклама сделалась главным источником дезинформации. U. S. News & World Report приводит цитату Джерри Делла Фемина (известного американского специалиста по рекламе, чьей компании принадлежали авторские права на Джо Исузу): «Мы убеждены, рождены и обмануты. К десяти годам все становятся довольно циничными» (Маклафлин и др., 1987).
   Мало кто поспорит с тем, что реклама необходима. В огромном городе это инструмент, который позволяет производителям передавать информацию потенциальным покупателям. Потребители же, в свою очередь, нуждаясь в определенном продукте, ищут информацию в рекламе. Несмотря на эффективность этого средства общения, некоторые рекламодатели сообщают только основную информацию о своем товаре. Чаще же продукт продвигают благодаря сильному принижению (черный пиар, ухудшение имиджа), преувеличению, использованию техники «заманить и подменить», тонкому подтексту – намеку на то, что потребитель их товара получает некое преимущество. Я кратко опишу каждый из этих приемов.
   Сильное принижение. К сожалению, даже в таком искушенном обществе сильное принижение, как и бесстыдная ложь, обычны. Например, Марк Халберт (1991), автор Hubert Guide to Financial Newsletters, счел необходимым публично упрекнуть рекламу дайджеста паевых инвестиционных фондов Джея Шабакера. Шабакер заявил, что Халберт поставил его дайджест на первое место, хотя в действительности он был в числе последних (№ 12 из 14) в списке Халберта. Не следует забывать о том, что целью нечестной рекламы Шабакера были люди, готовые инвестировать деньги, и которые, вероятно, далеко не новички в финансовых делах.
   Другой пример этого приема – реклама, направленная на менее искушенные группы потребителей. Такую рекламу можно увидеть в таблоидах, она обещает вам увеличение пениса или размера груди, возвращение сексуальной активности или быстрое похудение, не требующее никаких усилий.
   Преувеличение. Реклама часто преувеличивает характеристики продукта. Я помню мультфильм, который показывали лет 20 назад, в нем была нарисованная улица, на которой стояли три палатки с хот-догами. Вывеска первой гласила «Лучшие гамбургеры в Америке», второй – «Лучшие гамбургеры в мире», а третья скромничала «Лучшие гамбургеры в этом квартале». Реклама очень любит превосходную степень, и такую рекламу опровергнуть сложнее, чем откровенную ложь. Она может сопровождаться маленькой оговоркой, что данные были получены от «экспертов», или что-то в этом роде.
   Преувеличение достоинств продукта называют «дутой рекламой». Этот прием очень распространен, иногда его используют слишком явно, иногда более сдержанно. Дутая реклама скорее намекает на превосходство рекламируемого продукта, нежели использует прямые заявления, например, «Нет ничего лучше пары колготок L’Eggs». Федеральная комиссия по торговле (FTC) довольно лояльно относится к дутой рекламе, особенно той, которая «раздувается» намеками, потому что люди уже привыкли, что реклама преувеличивает, и проницательные потребители на это не покупаются (Престон, 1977). Тем не менее исследования показывают, что дутая реклама эффективна и влияет на потребителей (Оливер, 1979; Ротфельд и Ротцолл, 1980; Уикхем, 1987). Кроме того, потребитель продолжает верить дутой рекламе и после покупки товара, даже если обещания рекламодателей не оправдались (Оливер, 1979). Людям необходимо верить, что они сделали правильный выбор, приобретя товар, поэтому они готовы убеждать самих себя в том, что он превосходный!
   «Заманить и подменить» – популярная рекламная уловка. Одного известного американского производителя публично осудили за эксплуатацию этого способа привлечения потенциальных покупателей. Прием «заманить и подменить» существует в двух основных вариантах. Реклама может предлагать товар (например, пылесос) по одной цене, а уже в магазине потенциальным покупателям разъяснят:
   1) по рекламной цене предлагалась самая простая модель, и, добавив всего несколько долларов, можно купить товар более высокого качества;
   2) показанный в рекламе товар уже распродан, но другие модели (по более высокой цене) еще доступны.
   Прием «заманить и подменить» настолько распространен в современном маркетинге, что едва ли хоть один американский потребитель с ним не сталкивался.
   Тонкий подтекст. Один из самых коварных приемов в рекламе – это тонкий намек на то, что обладание товаром или его использование удовлетворяет определенные запросы потребителя. Например, состоятельному потребителю внушают, что приобретение определенной марки автомобиля расскажет миру о его появлении, а реклама океанских круизов непременно намекает на романтические отношения.
   Намеки (включая обманчивые послания), касающиеся продукта, часто передаются невербально (П. Дипауло, 1988; Эделл, 1988; Стюарт и др., 1987). Интересно, но неудивительно, что эти невербальные намеки в рекламе эффективнее слов, потому что вызывают больше ассоциаций. Среди невербальных посланий выделяются иллюстрации и музыка. Митчел и Олсон (1981) выяснили, что изображение котенка рядом с упаковкой косметических салфеток лучше передает идею «мягкости», чем словесное описание салфеток как мягких. Музыка также эффективное средство манипулирования ассоциациями (Стаут и Лекенби, 1988). Например, музыку используют, чтобы ассоциативно связать радостные события с распитием определенной марки пива. Обманчивая реклама, используя ложные невербальные сообщения для создания ложного подтекста, может быть чрезвычайно действенной. Реклама сигарет сопровождается интересными примерами невербальных техник.
   Реклама сигарет очень тонко и коварно рассчитана на психологически уязвимых детей и подростков. Было доказано, что рекламная кампания сигарет RJR Nabisco, в которой появился мультипликационный персонаж Старый Джо, очень успешно влияет на молодых людей. Этот приятный образ притягивает молодежь, которой так свойственны стеснение, чуткость и неловкость (Дифранца и др., 1991). В одном статистическом опросе более 90 % детей узнали Старого Джо из рекламы Camel и правильно назвали марку сигарет; практически столько же детей из той же группы идентифицировали Микки Мауса как персонаж Диснея (Фишер и др., 1991). Другие рекламы табака намекают на то, что курение сигарет определенной марки придает сексуальную привлекательность.
   Статья Баллина и Джонсона (1993) суммировала приемы, которые широко применяются в табачной индустрии, чтобы скрыть от американского общества реальную опасность курения. Несмотря на полную очевидность этого факта, табачные компании продолжают отрицать вред табака для здоровья.
   Лживая реклама, которая использует прием тонкого подтекста, рассчитана не только на малообразованные слои общества. Например, определенные марки автомобилей или часов связываются с престижем и высоким социальным статусом их владельца. Реклама медицинских препаратов и сопровождающие ее иллюстрации намекают на здоровье, силу, улучшение взаимоотношений с людьми и омоложение пациентов, которые получают рецепты на эти лекарства. Так стоит ли удивляться, что врачи выписывают самим себе эти рецепты?
   Описанный тонкий подтекст в рекламе не просто очень эффективный, но и практически неподвластный контролю из-за отсутствия четких обещаний. Каждый из нас ежедневно подвергается внушению, что счастье достижимо, нужно всего лишь приобрести какую-то зубную пасту.

Ложь политиков

   Среди всех профессий у политиков самая запятнанная репутация. Мы часто слышим заявления типа: «Ты не будешь избран, если скажешь правду» или «Он говорит то одно, то другое». Кое-кто уже выражает беспокойство, что ложь политиков будет только разрастаться, а нравственные принципы лидеров пойдут на спад (МакЛафлин и др., 1987).
   Хотя совсем не очевидно, что политики лгут чаще всех остальных, едва ли можно сомневаться в том, что они обманывают. Возможно, из-за того, что политики всегда на виду и все их действия отслеживаются средствами массовой информации, их поступки чаще фиксируются, и поэтому кажется, что они врут чаще остальных.
   Ложь политиков можно классифицировать следующим образом:
   1) ложь с целью получить голоса на выборах или быть переизбранным на очередной срок (например, «Никаких новых налогов!»);
   2) ложь с целью изменить политический курс (например, вымышленное нападение на американские корабли в Тонкинском заливе, чтобы оправдать бомбардировку Вьетнама);
   3) ложь для поддержания национальной безопасности и военных операций (например, опровержение Джимми Картера: «Я не буду вас обманывать» – об операции по спасению американских заложников в Иране);
   4) глупая ложь. Хотя моралисты могут поставить под сомнение оправданность лжи, первые три категории появляются неприкрыто в мотивации и реализации. А как насчет глупой лжи? Зачем политики делают лживые заявления, которые определенно им только вредят?
   Некоторые примеры глупой лжи получили широкий общественный резонанс или стали широко известны. Например, Рональд Рейган утверждал, что он лично принимал участие в освобождении узников немецкого концентрационного лагеря. Джозеф Байден, сенатор США от штата Делавэр, не только украл часть выступлений у других важных политических фигур без явной необходимости, но и принижал свой уровень образования (Гари Харт и Джо Байден, 1987). Гари Харт врал о своих внебрачных отношениях, а потом имел наглость обвинить прессу в неверном толковании его слов! Любопытно и необъяснимо также, что он врал и насчет своего возраста (Дайон, 1987). Росс Перо заявил национальной газете ABC News: «Я не лезу в личную жизнь людей. Я никогда этого не делал», несмотря на многочисленные доказательства обратного (Альтер, 1992). Такой обман скорее имеет психологическое объяснение, а не политические мотивы (см. главы 5 и 13).

Ложь врачей и их пациентов

   Исследование, опубликованное в еженедельном медицинском журнале The Journal of the American Medical Association, выявило обстоятельства, при которых врач готов обмануть пациента и его семью (Новак и др., 1989). 70 % врачей, участвовавших в опросе, признались, что обманули бы страховую компанию, чтобы получить деньги на диагностическую процедуру или профилактическое обследование (например, маммограмму) для женщины с ограниченными финансовыми возможностями.
   Исследование показало, что 87 % врачей считают обман уместным при определенных обстоятельствах. Обычно эти обстоятельства предполагают определенную выгоду пациента. За последние 20–30 лет врачей заставили быть более откровенными с пациентами в отношении диагнозов и прогнозов, давать более подробную информацию и получать согласие от пациентов на проведение диагностических и терапевтических процедур (Новак и др., 1979). Безусловно, изменилось поведение врачей, и сейчас они более искренни, чем раньше, но тем не менее они все еще могут скрывать плохие новости. Чаще больных подробнее информируют о благоприятном исходе, чем о нежелательных результатах. Пациенту, умирающему от рака, врачи продолжают подавать надежду: «Исследования не стоят на месте, и новые эффективные способы лечения развиваются каждый день». Кроме того, хорошо известно, что больной слышит то, что хочет услышать, и исключает все остальное из своего сознания (Г. Робинсон и Мерав, 1976).
   ЧТОБЫ СОХРАНИТЬ БРАК, БОЛЬШИНСТВО ВРАЧЕЙ ГОТОВЫ УЧАСТВОВАТЬ В ОБМАНЕ ЖЕНЫ ПАЦИЕНТА, ПОДХВАТИВШЕГО ГОНОРЕЮ ОТ ЛЮБОВНИЦЫ.
   Интересно, что новая тема обсуждалась с точки зрения того, не слишком ли доктора правдивы со своими пациентами и есть ли польза от такой безграничной прямоты; европейские коллеги упрекали американских врачей в жестокости (Лир, 1993). Откровенность в медицине вызывает и серьезные этические проблемы. Нужно ли говорить пациенту всю правду, после того как установлено, что надежда и оптимизм (даже неоправданные) снизят вероятность смерти во время или после операции и позволят, по сути, продлить жизнь (Кеннеди и Бэкст, 1966)?
   Доктора врут только из-за своего альтруизма или существуют и другие причины? Обман, как видно на примерах, может быть корыстным. Высокий конкурс на медицинские специальности заставляет студентов прибегать к мошенничеству в университете, медицинской школе и при подготовке врачей-специалистов (Петерсдорф, 1989).
   Последний опрос в одном из высших медицинских учебных заведений, в котором принимали участие как студенты, так и преподавательский состав, укрепил мнение, что около 10 % студентов не совсем честно сдавали экзамены (Андерсон и Обеншейн,1994). Авторы этого исследования заявили, что уровень обмана среди студентов может повыситься. Кроме того, они утверждают, что процент случаев обмана в медицинском учебном заведении, где проводился опрос, был не выше, чем в других.
   Профессорско-преподавательский состав медицинского учебного заведения сам может не быть образцом добродетели. Из-за давления некоторые преподаватели факультета готовы пойти на небольшой обман. Медицинская этика обычно имеет не слишком серьезное значение как для студентов, так и для профессоров, и на эту тему мало говорят в медицинских университетах. Студенты могут признавать, что откровенно врать неэтично, но при этом не осознавать, что открывание лишь части правды или поощрение недопонимания – такая же ложь, и, следовательно, это так же неэтично.
   Люди всегда готовы упрекнуть врачей в неискренности, но и пациенты – не образец честности (Панкрац, 1989). Сквайр и его коллеги (1991) выяснили, что 14 % пациентов с аллергической астмой, которые раньше курили (курение может вызывать серьезные осложнения при астме), скрывают это от своих лечащих врачей. Пациенты (или молодые люди, которые хотят стать военными или идут на военную службу, чтобы получить страховое обеспечение) не признаются, что они находятся в группе риска из-за высокой вероятности заразиться вирусом иммунодефицита человека (ВИЧ) или злоупотребляют алкоголем и наркотиками (Данбар и Рем, 1992; Поттера и др., 1987).
   В ходе исследования, результаты которого были опубликованы в журнале The Journal of the American Medical Association (Блумберг и др., 1971), выяснено, что по меньшей мере 60 % госпитализированных молодых людей с психическими расстройствами втайне от своих лечащих врачей сидели на наркотиках. Тесты на эти наркотики проводились под видом анализа мочи на креатинин или проверки нормального функционирования почек. Однако Сас (1971) убедительно доказал, что не только пациенты врут, но и врачам приходится обманывать больных, чтобы провести необходимые анализы.
   Доктор Латкин и его коллеги (1993) из Университета им. Джонса Хопкинса в Балтиморе выяснили, что люди с очень высокой вероятностью заражения ВИЧ-инфекцией (например, наркоманы, которые используют общую иглу, или гомосексуалиты) обманывают себя и не признаются в этом своим лечащим врачам.
   Практика получения наркотических веществ от ничего не подозревающих (или непротестующих) врачей и фармацевтов широко распространена. Наркоманы знают, что обманывать врачей намного менее рискованно, чем идти на преступление, ограбление, чтобы получить дозу (Голдмен, 1987 а, 1987b, 1987 с).
   Некоторые люди неплохо зарабатывают, провоцируя или симулируя болезнь (например, человек, не страдающий диабетом, может делать себе инъекции инсулина), скрывая эту важнейшую информацию от своего доктора. Такие «профессиональные пациенты» описаны в главе 8 данной книги.

Ложь ученых

   Если и есть сфера человеческого деятельности, в которой нельзя ожидать обмана, то это наука. Ученые по определению ищут истину, и научный метод познания требует тщательного исследования, включая попытки найти альтернативные объяснения своих открытий, чтобы изучить новые области знания.
   Известно, что ученые тоже отступают от поиска истины, вовлекаясь в разнообразные формы обмана и мошенничества. Неприятно признавать, но 12 % проверок научных исследований Управления по контролю качества продуктов и лекарств США с 1977 по 1985 год выявили серьезные нарушения; исследования, проводимые после 1985 года, имели более низкий процент нарушений (Шапиро и Чарроу, 1989). Принимая во внимание важность научной работы, которая включает оценку наркотических медицинских препаратов, мошенничество и обман на таком уровне может оказать значительное влияние на здоровье людей и финансирование научных проектов.
   Удивительно, но научный обман – это не просто актуальная проблема. Современный анализ сведений о гениях науки, таких как физик Исаак Ньютон и отец современной генетики Грегор Мендель, обнаружил, что они подделывали данные, чтобы продвигать свои научные теории.
   Американский лауреат Нобелевской премии Роберт Милликен привлекал лишь те полученные экспериментальным путем факты, которые подтверждали его теории. Такая «подборка» позволила ученому победить своего оппонента Феликса Эренгафта, который был более точным в своем представлении заряда электрона (Брод и Уэйд, 1982).
   ЧАРЛЬЗ ДАРВИН МНОГОЕ «ПОЗАИМСТВОВАЛ» ИЗ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАБОТ СВОИХ ПРЕДШЕСТВЕННИКОВ, НО НЕ ВОЗДАЛ ИМ ДОЛЖНОГО.
   Даже выдающийся французский микробиолог и химик ХIX века Луи Пастер не был «привит» от обмана. Последние исследования записей Пастера выявили, что несколько раз он все-таки нарушал этические нормы науки, которой себя посвятил (К. Андерсон, 1993).
   В одном из своих экспериментов Пастер задействовал вакцину, созданную способом, изобретенным его конкурентом, после чего заявил, что получил ее благодаря своим собственным методам. Конкурент Пастера, ветеринар по фамилии Туссен, страдал от нервного расстройства и умер, спустя несколько месяцев после того, как Пастер объявил всему миру об успешном испытании вакцины.
   Едва ли можно сомневаться, что «открытие» сэра Сирила Берта, за которое он удостоился титула, было ложным. Он заявил о связи между коэффициентом интеллекта (IQ) и социальным классом, в результате чего оказал влияние на социальную образовательную политику в Великобритании. Берт признавался многими выдающимся психологом Соединенного Королевства. А благодаря редакторству в главном журнале по психологии влиял, формировал мнения и пресекал критику (Д. Дж. Миллер и Херсен, 1992).
   За последние десятилетия несколько серьезных случаев мошенничества в сфере науки получили широкую огласку. Среди них эксперименты Марка Спектора из Корнельского университета. Он провел опыты, которые очищали ферменты и вели к новой захватывающей теории причины онкологических заболеваний – теории киназных каскадов. Однако эксперименты не удалось повторить, и позже было доказано, что их результаты были фальсифицированы, как и его ученые степени (и чеки, которых он выписал примерно на 00). За подделку чеков Спектор получил условную меру наказания. Больше всего поведение Спектора ошеломило его начальника, Эфраима Ракера, и профессорско-преподавательский состав Корнельского университета (Д.Дж. Миллер и Херсен, 1992).
   Таким же ошеломляющим для Гарвардского университета и для выдающегося кардиолога Е. Браунвальда стало открытие, что блестящий молодой ученый Джон Дарси сфальсифицировал эксперименты во время своего пребывания в Бостоне и в ходе его более поздней работы в других учреждениях (Д. Дж. Миллер и Херсен, 1992).
   В другом высшем учебном заведении, Йельском университете, входящем в Лигу плюща (ассоциацию частных американских университетов), установили, что доктор Вигей Р. Соман, который приехал в Соединенные Штаты из Индии, выкрал документы, касающиеся проводимого исследования и ожидающие проверки и корректировки, и опубликовал их как собственные. Смягчающим обстоятельством было то, что он указал выдающегося профессора медицины доктора Филлипа Филига как своего соавтора. Когда обман раскрылся, правда не только потрясла Филига, но стоила ему престижного доходного места в другом университете. В вакансии Филигу отказали, когда скандал получил широкую огласку (Брод 1980 а, 1980b).
   Несмотря на то что описанные и схожие с ними случаи имели общественный резонанс, они лишь вершина айсберга. Д. Дж. Миллер и Херсен (1992) верят, что мошенничество в сфере науки распространено намного шире, чем мы представляем. За то время, которое я сам посвятил изучению медицины, я не раз становился свидетелем подобных инцидентов и слышал о разных вариантах мошенничества, краже данных и откровенном плагиате.
   Сегодня молодые ученые подвергаются колоссальному давлению. Они должны «опубликовать или погибнуть». Но даже публикаций в значительном количестве изданий недостаточно. Продвижение и постоянная должность в университете сейчас зависят от внешних источников финансирования. Таким образом, молодой ученый должен быстро получать положительные результаты (отрицательные результаты не ценны для будущей публикации) и убеждать инвесторов продолжать вкладывать деньги. Старшие преподаватели, на чьих плечах лежит еще и собственная карьера, часто не в состоянии уделять достаточно внимания исследованиям, которые проводят их младшие коллеги, и ставят свои имена на едва прочитанных научных работах, чтобы придать им бо́льший вес и параллельно продвигаться самим, указывая эти публикации в своем curriculum vitae.
   Риск, что мошенничество в научной сфере раскроется, относительно невелик, и процесс проверки может не выявить ошибочное или мошенническое исследование. В первую очередь это касается тех случаев, когда важнейшие сведения не включаются в текст (Ренни, 1989). Авторы стремятся сделать свою работу четкой и лаконичной. Для этого они отбирают для публикации только существенные данные. Но из-за сознательной или подсознательной мотивации автор может отобрать только те данные, которые соответствуют выводам. Существующая атмосфера в научной сфере становится все более напряженной, что создает все условия для отказа от принятых норм и способствует нарастающему обману.
   Это касается и психологов.
   Этот обман может вредить людям и внушать им неверные представления о самих себе (например, «наш тест показал, что у вас есть гомосексуальные наклонности») (Той и др., 1989). Менгер (1973) рассмотрел, как часто психологи прибегают к обману как экспериментальному методу в опубликованных исследованиях. Он установил, что частота колебалась от 3,1 % работ, опубликованных в одном журнале, до 47,2 % работ, опубликованных в «Журнале индивидуальности и социальной психологии». Через десять лет, после принятия этических правил психологических исследований, процент опубликованных работ, содержащих обман как исследовательский метод, повысился с 47,2 до 58,5 % (Эдер и др., 1985).
   В общем, очевидно, что ученые, по определению ищущие правду, способны и на обман в своих экспериментальных методах или в отчетах о своей работе. Один старший научный сотрудник (Брэнскомб,1985) предостерег, что основная проблема в науке происходит не столько от наглого обмана, сколько от самообмана. Стремясь опубликовать результаты своих исследований, ученые часто приукрашивают данные, не тратят времени на проверку своих работ, поэтому допускают системные ошибки. Также они склонны недооценивать чужой вклад в свои исследования.

Развитие проблемы психологии обмана

   В Америке интерес к проблеме обмана продолжает расти. За последнее время опубликовано много книг, посвященных вопросам лжи или имеющих слово «ложь» (или его синонимы) в заголовке. Во всех этих замечательных трудах рассматривается проблема обмана, но каждый из них фокусируется на его определенных аспектах, поэтому каждый содержит особый подход.
   В нашей книге мы используем уже хорошо известный и амбициозный подход – стараемся наиболее полно раскрыть тему обмана, препарировать как «обыкновенный», так и «патологический» обман, и познакомить читателя с точкой зрения клинического психолога, который часто работал с патологическими обманщиками. При этом мы старались абстрагироваться от нравственной стороны проблемы. Полная сосредоточенность на цели, разумеется, невозможна, и, несмотря на наши благие намерения, неизбежна некая предвзятость.
   Короткие ситуации, описанные в начале этой главы, взяты из реальности, а примеры обмана в повседневной жизни, на рабочем месте, в политике, медицине и науке иллюстрируют широко распространенные аспекты лжи. Они банальны. Но важно осознать, что существуют разные виды обмана, разные типы обманщиков и разные ситуации лжи. Каждый обман имеет предпосылки и рождается в ситуации, которая ему способствует, а поскольку большинство увековечено в определенном социальном контексте, то социальные факторы влияют на ложь, ее содержание и ответную реакцию.
   Парадоксально, что некоторые люди врут в тех ситуациях, когда сказать правду им было бы выгоднее. Почему? Некоторые врут, несмотря на желание и попытки быть искренними. На первый взгляд, на их поведение влияет определенная дисфункция мозга. Кроме того, самая распространенная форма обмана – это самообман. Зачем человеку врать себе, разве это не оксюморон? В действительности обман других и обман самого себя связаны теснее, чем может показаться на первый взгляд.
   Изучение психологии обмана начинается с изучения языка лжи. Английский язык богат средствами уклонения от прямого ответа. Полезно рассмотреть разнообразные предлагаемые классификации обмана.
   МЕТОДЫ ИЗУЧЕНИЯ, КОТОРЫМИ ПОЛЬЗУЕТСЯ ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНАЯ ПСИХОЛОГИЯ, ЧАСТО ВКЛЮЧАЮТ ОБМАН В ТОЙ ИЛИ ИНОЙ ФОРМЕ.
   После уточнения терминологии лжи в данной книге обман рассматривается с биологической точки зрения. Обманное поведение характерно для низших животных и приматов. Предполагали, что обманное поведение – это одно из необходимых условий выживания, оно влияет на ход эволюции через дифференциальную репродукцию. Говоря о биологических причинах поведения, важно принимать во внимание головной мозг – место хранения, накопления и обработки информации, как поступающей, так и исходящей. Одна из функций головного мозга связана с его способностью сознательно искажать исходящую информацию (обман окружающих), но в то же время он способен искажать и поступающую информацию (самообман). Строение и функционирование головного мозга, на которые влияют как генетические, так и патологические или поражающие факторы, определяют характер информации и разнообразные механизмы обмана.
   Безотносительно к тому, как строение головного мозга влияет на обработку информации и патологический обман у некоторых людей, факт остается фактом: все люди врут. Процесс психологического развития тесно связан с тем, как мы учимся общаться с собой и с окружающими или закрываться ото всех. Еще в детстве мы усваиваем успешные стратегии обмана, учимся определять, когда и где надо врать. Ложь – неотъемлемая часть процесса личного развития. Горе тому, кто патологически говорит только правду и неспособен в нужный момент промолчать!
   Изучая причины человеческой лжи, мы увидим, что они могут быть самыми разными. Жадность, исполнение желаний, садистские порывы и необходимость развивать самоуважение – все это примеры сложных мотивов. Возможно, самой важной причиной, по которой люди идут на обман, является то, что ложь облегчает самообман; люди врут окружающим, чтобы обмануть себя. Они не просто врут самим себе, но и побуждают других врать им, чтобы усилить самообман. Таким образом, процесс обмана и самообмана тонко переплетается с базовым механизмом нашего внутреннего «я»: это испытание реальностью.
   При таком подходе мы видим, что память более податлива, чем принято думать, и что через чужую ложь или непонимание человек может приобрести фальшивые воспоминания. А это в сочетании с самообманом приводит к ложным обвинениям и ложным раскаяниям.
   Нет ничего удивительного в том, что люди обманываются индивидуальным и характерным только для себя способом. Часто эти модели могут быть определены как одна из клинически описанных личностных черт или расстройств. В традиционной психиатрии «истерический пациент» использует ложь, чтобы справиться с подавленностью и получить оправдание окружающих, а «зацикленный пациент» обманывает, чтобы добиться собственной независимости и самоконтроля. Люди, злоупотребляющие алкоголем или химическими веществами, часто становятся искусными лжецами. Они врут, чтобы скрыть свои слабости и чтобы успокоить себя.
   Обман бывает настолько привычен для человека, что захватывает большую часть его жизни. Люди, страдающие от поддельного/надуманного расстройства (синдром Мюнхгаузена), представляют собой другую крайность, они расходуют значительный объем своей энергии на одурачивание врачей и других медицинских работников. Схожий и тесно связанный с ним синдром – надувательство – великолепный феномен, легший в основу популярных книг и фильмов и ставший объектом пристального изучения психиатров. Успешные самозванцы и лжехудожники, безусловно, талантливы и потенциально способны на высокие личные достижения. И все-таки кажется, что они вынуждены не только говорить ложь, но и жить во лжи.
   Если – и здесь едва ли есть место сомнению – мы живем в мире, погрязшем в обмане, человек в нем уже должен был научиться ориентироваться в плотном потоке информации, чтобы определять ее достоверность. Как ребенок учится врать, также он должен учиться видеть окружающих насквозь и определять их искренность. Для некоторых, например офицеров полиции, таможенников и игроков в покер, способность распознавать обман становится главной задачей. Иногда механические устройства (например, детектор лжи) используются с убежденностью (возможно, ошибочной) в том, что они помогут установить правду.
   Всегда ли последствия лжи негативны, как нам внушают родители, институты и поучительная история Пиноккио? Едва ли. Если бы ложь всегда имела негативные последствия, мы все ежедневно бы спотыкались о собственные носы. Ложь с успехом применяется людьми и социальными группами, чтобы добиться власти, сексуального удовлетворения, материальных благ и богатства. Вероятно, человеческая потребность в самообмане – и удовлетворение ее – напрямую связана с хорошим потенциалом для карьеры в сфере политики и торговли. Для большинства людей навыки самообмана тесно сопряжены с навыками обмана окружающих, а также могут быть связаны с чувствами самодостаточности и уверенности в себе, позволяющими не опасаться встречи с непредсказуемым миром.

Выводы

   Ложь и самообман пронизывают все сферы человеческой жизни и социального взаимодействия. Общественные послания, касающиеся обмана, часто противоречивы; мы учим детей успешно врать и заставляем окружающих врать нам, несмотря на то что расцениваем ложь как порок. Развитие всесторонней психологии обмана должно учитывать эти парадоксы, так же как и биологические, внутрипсихические и социальные предпосылки развития человеческого обмана.

Глава 2
Как распознать обман: язык лжи

   Человеку был дан язык, чтобы говорить, и слова, чтобы скрывать свои мысли.
Венгерская пословица
   Абсолютный гений языка неотделим от человеческой склонности к утаиванию/ сокрытию и вымыслу.
Штайнер
   Язык лжи сложный и запутанный, так как он отражает природу самой лжи. Обман может быть вызван разнообразными причинами, как осознаваемыми, так и нет. Лгать, по определению, значит обманывать, но не все формы обмана можно считать ложью. В этой главе мы рассмотрим разные определения лжи и ее форм, использование невербального общения с целью ввести окружающих в заблуждение и некоторые средства языка, описывающие явление самообмана.

Ложь: обман окружающих

   В седьмом издании «Нового университетского вебстерского словаря» слово «лгать» определяется как 1) утверждать что-либо, что, по убеждению говорящего, не является истинным, с целью обмануть собеседника; 2) создать ложное или обманчивое впечатление. Это классическое определение включает два основных компонента значения. Первый – утверждение заведомо ложной, по мнению самого лжеца, информации (содержание лжи), а второй – мотивация, намерение ввести собеседника в заблуждение. Интересно отметить, что это определение не уточняет «слов», которые использует говорящий, а лишь указывает на его намерение создать ложное впечатление. В широком понимании, даже среди психологов, работающих в этой сфере, «ложь», наоборот, принято определять исключительно через слова. Например, секретарь, оправдываясь перед начальником, говорит, что она опоздала на работу на 30 минут из-за ужасной аварии на федеральной автостраде. Формально она права, но рассказана лишь часть правды. На самом деле авария была на встречной полосе и задержала ее всего на одну-две минуты. Озвучив лишь половину правды, секретарь успешно обманула начальника.
   Таким образом, человек может рассказать «правду» и благодаря этому солгать! Если человек верит, что определенная ложь является истиной, и умышленно утверждает обратное (то есть истину) с целью ввести в заблуждение, то эта ситуация полностью подпадает под определение «обмана», потому что говорящий предпринял попытку обмануть, хотя в результате сказал правду.

Язык лжи

   Английский язык богат словами и эвфемизмами, позволяющими описать ложь (см. таблицу 2–1). Карпман (1953) установил, что количество синонимов слова «правда» невелико, а синонимы «лжи» могут занимать несколько страниц словаря. Шибл (1985) отметил, что богатый словарь обмана характерен не только для английского языка, и составил длинный список немецких слов, описывающих ложь. Ложь – очень эмоциональное понятие, и называть человека «лжецом» – серьезное оскорбление. В некоторых культурах такое оскорбление служило веским основанием для вызова обидчика на дуэль. Употребление эвфемизмов смягчает агрессивную природу слов, относящихся к обману, и вводит градацию вины. Мы определим и кратко рассмотрим некоторые из этих слов.
   Увиливание от ответа значит уклонение от правды. Этот термин происходит от латинского «идти, петляя». Лжесвидетельствовать против кого-то – значит умышленно (сознательно) говорить неправду под присягой. Выдумка – это ложь, банальная или непродуманная. Лживый человек – тот, кто часто прибегает к обману и лжи. Два слова, очень популярных у историков, – притворный и простодушный. Первый термин обозначает ложную видимость, замалчивание фактов, чувств и намерений. А второй – демонстрирование детской непосредственности, наивности с намеком на склонность к самообману.
   Периодически в употребление входят новые слова, которые, вероятно, призваны смягчить эмоциональную нагруженность слов «ложь» и «лжец». В годы правления Рональда Рейгана появилось слово «дезинформация» для обозначения умышленного лжеинформирования. При Иран-контрасе свидетели «искали способы аккуратно заменить слово на Л. Они признались, что рассказывали половину правды (а не половину лжи) или рассказывали буквальную, а не настоящую правду» (Болдуин, 1989). Эвфемизмы лжи широко употребляются не только в американской политической сфере. Уинстон Черчилль прибегал к «терминологической неточности», когда говорил об обмане, а более позднее правительство Великобритании вооружилось «экономией правды» для описания собственного обмана (У. П. Робинсон, 1993).

Уровни лжи

   Ложь различается по сложности и запутанности. Ликам (1992) предлагает три уровня лжи. Первый уровень она описывает как манипуляцию другим человеком без намерения (даже без мысли) повлиять на его убеждения. Ликам считает, что к этому виду лжи чаще всего прибегают дети, либо пытаясь скрыть свои проступки, чтобы избежать наказания, либо выдумывая свои хорошие дела, чтобы потребовать за них награду. Это в основном «приобретенные» навыки, которые мы применяем, не осознавая, что, говоря неправду, мы можем повлиять на чужие убеждения. Очевидно, что такой незамысловатый обман часто раскрывается, потому что дети пытаются обмануть не вовремя или пренебрегают важными деталями, разоблачающими их (например, оставляют крошки печенья).
   Второй уровень лжи включает осведомленность обманщика об убеждениях собеседника. Теперь лжец должен помнить, что с помощью неверного утверждения (лжи) можно манипулировать убеждениями собеседника, что сам собеседник будет оценивать утверждение как истинное или ложное и на основе нового убеждения (если поверит в эту ложь) оценивать все последующие. Лжецы, достигшие этого развитого изощренного уровня обмана, вводят окружающих в заблуждение намного эффективнее, чем лжецы первого уровня. Например, продавец машины может оценить потенциального покупателя и до определенной степени обманным путем заставить его доплатить за дополнительные опции (например, экономичное топливо, безопасность, видеорегистратор) автомобиля, который продает.
   Третьего уровня обмана достигает лжец, осознающий, что влияет на убеждения собеседника своими словами и понимает, что собеседник оценивает его собственные убеждения. Иными словами, оценивает, насколько обманщик искренний. Таким образом, умелая ложь включает убеждение собеседника в том, что сам обманщик верит в свои слова и в то, что у него искренние намерения. Искусный лжец постоянно «читает» невербальное поведение собеседника и в ответ на его реакцию применяет вербальное и невербальное общение, чтобы казаться более искренним. Этот навык значительно повышает способность манипулировать людьми, влиять на их убеждения. Ликам считает, что эта черта может быть признаком тонкого чувства такта, дипломатичности и убедительности. Пример применения этого навыка – поведение вышеупомянутого продавца автомобиля, который «считывает» эффект, производимый его товаром на потенциального покупателя. Если продавец почувствует недоверие, то немедленно изменит свое поведение, чтобы казаться более искренним и заслуживающим доверия.
   Эти уровни лжи представляют собой последовательные шаги, доступные не всем, хотя большинство людей способны научиться лжи второго уровня.
   Существует и иной уровень обмана, который можно назвать продвинутой ложью. Такое совершенство обмана доступно относительно немногим, но среди тех, кому он покоряется, харизматичные политики, проповедники, профессиональные продавцы, игроки в покер и мошенники. Эти люди, особенно мошенники (см. главу 8), применяют особые психологические уловки, чтобы максимально быстро убедить жертву в своей искренности вплоть до того, что человек доверяет даже свою жизнь незнакомцам. Люди, владеющие этими навыками, обладают собственными отработанными техниками, позволяющими им контролировать свое невербальное поведение и общаться одновременно на подсознательном и речевом уровне.
   Один политик особенно искусно вводил в заблуждение и контролировал свои невербальные послания. Он пользовался своим умением, только чтобы создать кому-либо положительный имидж. Если же он хотел внушить аудитории неприязнь к человеку, то использовал тонкие невербальные намеки на презрение, расхваливая его достоинства. Передаваемое сообщение было примерно следующее: «Я хороший человек и хорошо ко всем отношусь, но он и правда подонок». Неудивительно, что некоторые люди, дискредитированные политиком, были честными и достойными и незаслуженно опороченными через невербальное общение.

Классификация лжи

   Существование в английском языке большого количества терминов, обозначающих ложь, подразумевает необходимость дифференцировать тонкие различия между разными ее видами. Некоторые исследователи разделили ложь на отдельные категории в зависимости от пагубности, психологии лжеца, и ее объекта (Бок, 1978 а; Давидофф, 1942; Карпмэн, 1953). К таким классификациям следует относиться с осторожностью, потому что они могут затрагивать проблему нравственности. В таблице 2–2 дан пример одной из таких классификаций.
   Разные виды лжи. Терминология, которую используют для классификации лжи, часто общепонятна. Тем не менее здесь есть место индивидуальной и уникальной интерпретации. Некоторые широкоупотребительные термины приведены ниже.
   Невинная ложь – это вид социальной лжи, призванной сглаживать межличностные отношения. Многие случаи ее употребления доведены до автоматизма и проходят на подсознательном уровне. Например:
   ✓ «Я прекрасно провел время на твоей вечеринке. Огромное спасибо, что пригласил» (приглашение было принято из профессиональной необходимости, и вечер был крайне скучным).
   ✓ «Мне очень жаль, что я не смогу пойти с тобой в субботу, но меня уже пригласили» (девушка и под дулом пистолета не пошла бы на свидание с ботаником, а «меня пригласили» значит, что в это время она будет принимать душ).
   ✓ «Спасибо, все хорошо, а вы?» в ответ на вопрос продавца «Здравствуйте, как поживаете?» (на самом деле покупателя мучает ужасная головная боль и ему абсолютно неинтересно, как дела у незнакомого человека).
   Невинная ложь – социальное соглашение без намерения обмануть собеседника. В первую очередь она призвана уважать чувства окружающих. Тем не менее многие рассматривают любую форму лжи как нечто предосудительное и стараются быть максимально честными, иногда говоря при этом лишь часть правды. Например, в первой ситуации говорящий мог бы заменить «спасибо» на «Я вам очень признателен за то, что вы помните о нас и что вы пригласили нас на вечер».
   Цель комичной лжи — развеселить собеседника, и любая попытка ввести его в заблуждение мимолетная и остроумная. Обычно она включает абсурдное преувеличение. Например:
   ✓ «Ох, как же мы рады присутствовать на твоей вечеринке! Когда мы получили приглашение, то сразу прервали свой отдых в Монте-Карло и немедленно прилетели домой» (это прозвучало из уст соседа, которого позвали на барбекю на заднем дворе).
   ✓ «Я продал столько собачьего корма на прошлой неделе, что ни одна лошадь в радиусе 50 миль не может чувствовать себя в безопасности» (шутка менеджера по продажам компании, производящей собачий корм).
   Источник. Encyclopedia of Aberrations: A Psychiatric Handbook. Под редакцией Е. Подольски, Нью-Йорк, Библиотека философской литературы, 1953, с. 288–300

   Альтруистическая ложь – ложь ради чужой выгоды, облегчения чужих страданий или повышения чужой самооценки. Чаще всего альтруистическая ложь применяется в сфере общения специалистов с теми, о ком они заботятся. Например:
   ✓ «Миссис Джоунз, вам не о чем волноваться, мы победим рак благодаря химиотерапии» (сказано женщине, страдавшей от рака яичников 3 стадии – метастазирования).
   ✓ «Я знаю, что сейчас вам тяжело, но вы встретитесь с ней на Небесах» (священник сказал родителям, чья дочь умерла от передозировки кокаина).
   ✓ «Конечно, ты красивая, и обязательно найдется тот, кто захочет на тебе жениться» (сказала мать непривлекательной девушки с замедленным умственным развитием).
   Хотя официальная цель альтруистической лжи подчиняется нуждам слушающего, такая ложь бывает мотивирована и дискомфортом самого говорящего, вызванным сложившейся ситуацией (Бок, 1978).

   Защитная ложь позволяет защитить себя и окружающих. Ее целью может быть – избежать наказания или нападок с чьей-либо стороны или поддерживать самоуважение. Например:
   ✓ «Нет, я не трогал банку с конфетами» (говорит матери четырехлетний сын, с испачканными шоколадом губами).
   ✓ «Здесь присутствуют только наши родственники» (уверяла немецкий гестапо голландская семья, прятавшая у себя евреев в годы Второй мировой войны).
   ✓ «Я не знаю, что произошло. Совершенно неожиданно компьютер отключился» (оправдание секретаря, который только что стер с жесткого диска весь документ – готовую авторскую редакцию).
   Защитная ложь – один из тех видов лжи, которую проще всего понять и, возможно, простить. Люди, которые идут на обман, чтобы спасти себя, – такие примеры стары как мир. Ложь во благо других также можно рассматривать как альтруистическую.

   Агрессивная ложь используется, чтобы причинить кому-то вред или присвоить чужие заслуги. Например:
   ✓ «…Он такой скряга! Он бы даже мой ужин не оплатил» (молодая девушка жалуется своим друзьям, взбешенная тем, что молодой человек не пригласил ее на второе свидание).
   ✓ «Я набираю на клавиатуре по 60 слов в минуту» (убеждает кандидатка на должность секретаря. На самом деле она набирает не более 40 слов в минуту, еще и допуская огромное количество ошибок).
   ✓ «Наши суда в Тонкинском заливе ночью подверглись нападению северо-вьетнамского флота» (так говорил президент Соединенных Штатов, чтобы оправдать бомбардировку Ханоя. Никаких доказательств нападения не обнаружено).
   К агрессивной лжи человек прибегает ради собственной выгоды и потенциально в ущерб окружающим. Большинство воспринимает этот вид лжи как безнравственный.

   Патологическая (маниакальная) ложь представляет особый интерес для исследователей, занимающихся психологией обмана. В данной книге под патологической ложью понимается ложь, не приносящая никакой или почти никакой выгоды лжецу. По сути, ложь используется даже тогда, когда от правды было бы больше пользы. Кроме того, ложь не зависит от обстоятельств и является маниакальной или фантастической (Селлинг, 1942). В большинстве случаев ложь расценивается как патологическая, если она препятствует нормальному развитию или ухудшает качество жизни самого лжеца.

   Фантастичная псевдология — это особая форма патологической лжи, при которой патологический лжец рассказывает запутанные истории якобы об обстоятельствах своей жизни, как настоящей, так и прошлой (Кинг и Форд, 1988). На первый взгляд эти истории вполне правдоподобны, но со временем обнаруживается их несостоятельность. Раскрыть обман часто нелегко, потому что такая ложь включает очень искусные переплетения фактов и вымысла. Истории рассказываются так, словно они взяты из реальной жизни, эмоциональное состояние человека может отвечать их содержанию, подтверждая достоверность.
   Например, один патологический лжец, искренне расплакавшись, поведал убедительную драму о гибели невесты и двоих их маленьких детей в автокатастрофе. Позже выяснилось, что вся история – вымысел. Пациент с синдромом Мюнхгаузена, симулировавший боль в грудной клетке, утверждал, что он пилот и что, когда они приземлялись в Детройте, из-за боли ему пришлось полностью передать управление второму пилоту. Позже он описывал, как в годы Второй мировой войны был военным летчиком, и, когда выбирался из горящего самолета, получил осколочные ранения. В реальности «пациент» не был пилотом, но он уже 33 раза задерживался полицией и осуждался за фальсификацию, нарушение порядка в состоянии алкогольного опьянения и другие провинности (Хейм, 1973). Примеры патологической лжи (и патологических лжецов) и фантастичной псевдологии описаны в главах 7 и 8.
   Когда патологический лжец сталкивается с резким порицанием и недоверием, он может признать, что все сказанное – выдумка, тем самым демонстрируя, что эти истории – не галлюцинации душевнобольного человека. Однако при объяснении расхождений он может (убедительно) доказывать новые выдумки. Добиваться «правды» от такого сказочника – все равно что искать иголку в стоге сена.

Секреты

   Секрет – это тайна, известная одному или нескольким людям, но намеренно скрываемая от других. Секрет может принадлежать одному человеку или многим. Секреты тесно связаны с ложью (Питтман, 1989). Стараясь сохранить тайну, человек может намеренно внушать другим ложные убеждения. Например, муж не хочет признаваться жене, что его уволили, и поэтому каждое утро продолжает рано вставать и уходить из дома. Таким образом поддерживается вера жены в то, что он по-прежнему работает. Чтобы сохранить секрет, часто приходится лгать; ложь может включать самообман, при котором человек принимает во внимание только защитную функцию секрета (Лернер, 1993).
   Секреты служат для поддержания приватности, а также для выполнения функций группы. Хранение общего секрета укрепляет межличностные отношения и защищает структуру семьи или организации (Вангелисти, 1994). Например, семья может хранить в секрете, что один из родственников страдает алкоголизмом. Когда у семьи много секретов, особенно если они объединяют несколько родственников (например, инцест), недовольство среди членов семьи растет и может привести к ее распаду (Вангелисти, 1994). Как показано в главах 6 и 13, люди, связанные близкими отношениями, требуют друг от друга честности и делятся информацией. Хранение секретов этому препятствует.

Невербальный обман

   Общение не ограничивается словами, человечество пользуется большим количеством невербальных средств: проявлением (или скрыванием) эмоций, характерными символичными жестами (символами, см. главу 10) (Джонсон и др., 1975). Например, каждый взрослый американец знает, что значит «показать кому-то средний палец». Такие невербальные знаки могут самостоятельно передавать послания или представлять собой метаобщение, изменяющее послания, выраженные вербально. Аффект (проявленная эмоция) способен как усиливать выраженное вербально утверждение, так и отрицать его (Экман и Фризен, 1969 а). Кроме того, точно так же как мы используем слова для введения собеседника в заблуждение, мы можем использовать и невербальные каналы общения с той же целью. Искусные лжецы до определенной степени контролируют свое невербальное общение и свои эмоции. Б. М. Дипауло (1988) предполагает, что невербальный обман намного распространенней, чем привыкли считать. Такой обман сложно сформулировать словами или запечатлеть в памяти только из-за того, что он невербальный. Пример невербального обмана описали К. Р. Шнайдер и Хиггинс (1988). Подающий в бейсболе, чьи подачи легко отбивала команда противника, был удален тренером и, покидая площадку, потирал руку. Невербальное сообщение было следующее: «Я не плохой игрок, просто сегодня у меня болит рука». Симулирование физического симптома – одна из распространенных форм невербального обмана.
   Существует четыре основных способа изменить свое невербальное поведение: минимизация, преувеличение, нейтрализация и замещение эмоций и действий (Экман и Фризен, 1969 а; Саарни, 1982).
   Минимизация. Результат попытки подавить внешний выплеск сильных переживаний называется минимизацией проявления эмоций. Например, хирург, чей пациент чахнет на глазах после операции, может предстать перед семьей больного внешне абсолютно спокойным, хотя внутри он переживает подлинную трагедию.
   Преувеличение. Максимизация переживаемых эмоций представляет собой театральную попытку повлиять на окружающих. Саарни (1982) считает, что невербальный обман есть первый вид обмана, возникающего осознанно. Скорее всего ребенок громче расплачется из-за пустяковой царапины, если думает, что на него смотрят. Люди, обладающие артистизмом (см. главу 6), часто преувеличивают свои переживания, чтобы привлечь внимание.
   Нейтрализация. Попытка скрыть эмоции за бесстрастной маской (которую часто сравнивают с выражением лица игрока в покер) известна как нейтрализация. Врачи, в том числе психоаналитики, часто демонстрируют очень малую часть своих эмоций, стараясь казаться беспристрастными. Они практически не реагируют на слова пациентов. Экман и Фризен (1974) не согласны с распространенным мнением, что человеку сложно скрывать свои эмоции и что истинные чувства всегда обнаруживаются.
   Замещение. Распространенный способ скрыть истинные переживания – это замещение эмоций. Одним из самых распространенных методов, служащих этой цели, является выражение «удовольствия» вместо негативных эмоций. Улыбка – это один из самых простых примеров невербального общения и, вероятно, один из самых известных способов скрыть надменность, беспокойство или скуку (Экман и др., 1988). Продавец будет улыбаться, даже когда искренне хочет, чтобы привередливый покупатель, который навряд ли что-нибудь купит, побыстрее ушел из магазина. Рабочий будет улыбаться и любезно выслушивать критику от начальника, даже если считает, что она несправедлива.
   Важность невербального поведения настолько велика, что никакое изучение проблемы обмана невозможно без признания этого значительного канала общения.

Самообман: вранье самому себе

   На первый взгляд самообман кажется противоречивым термином. Как человек может скрывать что-либо от самого себя? Однако понятие самообмана прочно обосновалось в языке (например, «в глубине души ты знаешь, что…») и было хорошо изучено как психоаналитиками, так и экспериментальными психологами. К тому же галлюцинации и бред у душевнобольных – очевидные доказательства существования самообмана.
   Доктор Энтони Гринвальд (1980), психолог, который сейчас работает в Вашингтонском университете, выразил провокационную точку зрения, что главная часть человеческого сознания (т. е. «эго») действует подобно тоталитарному государству, описанному в романе Оруэлла «1984». По мнению Гринвальда, поток информации находится под очень строгим контролем, и техники обмана (самообмана) влияют на этот процесс. Гринвальд считает, что человек обладает когнитивными приоритетами эгоцентризма для отбора информации, то есть представляет собой центр знания. Людям свойственно присваивать заслуги, приведшие к благоприятному исходу, но не брать на себя ответственность за неудачу. Так создается барьер для новой информации, которая может частично игнорироваться (когнитивный или познавательный консерватизм). Гринвальд предполагает, что механизмы самообмана помогают человеку приводить в порядок свои знания и придерживаться поставленных целей, избегая переизбытка данных из-за постоянного поступления новой, потенциально двусмысленной или психологически противоречивой информации.

Концепции бессознательного

   Чтобы лучше понять явление самообмана, необходимо признать: некоторые функции мозговой деятельности выполняются без влияния сознания. Бессознательные процессы проявляются в многочисленных поступках, совершение которых когда-то требовало активного участия сознания, но позже было доведено до автоматизма, и теперь может повторяться механически (например, играть выученный фрагмент на музыкальном инструменте). Тем не менее мы не говорим, что игра на музыкальном инструменте – это самообман только из-за того, что она доведена до автоматизма. Самообман подразумевает присутствие в сознании по меньшей мере двух противоречащих друг другу идей относительно одного объекта. Самообман включает приверженность одной из них в сознании и неприятие всех противоречащих ей взглядов. Люди могут время от времени действовать, руководствуясь то одним, то другим убеждением (Гур и Сэкхайм, 1979). Поэтому человек вынужден постоянно обманывать себя, чтобы поддерживать психическое равновесие.
   Доказательства существования мозговой активности за пределами сознания достаточно убедительны и были блестяще подтверждены доктором Дэниэлом Гоулманом в книге Vital Lies, Simple Truthes. Гоулман приводит ряд гипотетических моделей ментальной активности и исследовательских открытий, поддерживающих эти концепции. Он заключает, что большая часть мозговой деятельности происходит без контроля сознания. Сознательно и бессознательно накопленные знания активно способствуют поддержанию психического равновесия. Среди бессознательных видов мозговой активности есть «интеллектуальный фильтр», контролирующий осмысление, хранение и воспроизведение информации. Кое-что из «увиденного» может не быть осмыслено и поэтому не сохранено в памяти.
   Некоторые психологи и психиатры ставят под сомнение существование бессознательного. Данная проблема скорее связана не с сомнением в существовании бессознательного, а с пониманием того, что такое сознание (Хорган, 1994). Однако свойства и функции бессознательного тоже представляют собой определенную проблему: бессознательное рационально или безмолвно (Лофтус и Клингер, 1992)? Нет сомнений в том, что бессознательные механизмы влияют на наше восприятие и обеспечивают многоаспектное взаимодействие разных форм информации (Левицки и др., 1992). Этот механизм работы с информацией объясняет прекрасно развитую у некоторых людей интуицию – один из видов интеллекта. Гринвальд (1992) считает, что бессознательное – это вид сетевой инфраструктуры, служащей для обработки информации. Но не уверен, что оно имеет отношение к сложной когнитивной логике, которую ему приписывают психоаналитики.
   Другую, расширенную точку зрения по этому поводу, выразил Эрдели (1992). Он не отвергал концепцию сетевой модели бессознательного познания, предложенную Гринвальдом, но выдвинул гипотезу, что эта модель представляет собой последовательность сложных внутренних процессов и включает защитные механизмы (см. ниже) или шаблоны (большое количество [дез]информации, определяющей отношение к предметам окружающего мира, например, что все мужчины эксплуататоры или все женщины часто манипулируют). К ним можно апеллировать без помощи сознательных вербальных действий.
   Мы придерживаемся точки зрения, сформулированной Эрдели. Если раскрывать ее по аналогии с компьютером, то многие когнитивные функции человека (действия, производимые над информацией) подобны программному обеспечению компьютера, которое не имеет собственного содержания, но управляет поступлением и использованием новой информации. Некоторая информация сохраняется, не подчиняясь сознательному контролю. Практикующие врачи, наблюдавшие у пациентов возвращение памяти, верят в то, что это реально. Тогда как ученые, которые не могут экспериментальным путем воспроизвести этот процесс в лаборатории, продолжают выражать сомнения.
   Я столкнулся с этим явлением на практике, когда проводил допрос с применением амитала (так называемой сыворотки правды) одной молодой женщины, на которую напали во время ограбления; ее коллега был убит. Она получила травму головы и не могла вспомнить никаких деталей того преступления. Под действием препаратов женщина опознала в нападавшем своего знакомого, нервно повторяя, что не верит, что он на такое способен. Основываясь на этих показаниях, следствие провело расследование и доказало, что именно он совершил преступление. Подозреваемый признал свою вину. Обвинение основывалось на ряде улик, не только на допросе с амиталом. Один из способов избавиться от нежелательных воспоминаний получил название диссоциация (см. ниже). (Иные точки зрения на проблему возвращения памяти приведены в главе 9.)
   Появляется все больше доказательств того, что нейроанатомические и психологические факторы играют важную роль в разделении и группировке мыслей и чувств. Таким образом, в конкретном случае противоречивые данные могут храниться в разных «файлах», которые никак не взаимодействуют друг с другом (см. главу 3 о пациентах с расщепленным мозгом). Одна убедительная гипотеза говорит о том, что психологические функции могут отвечать за «переключение» между разными областями хранящейся информации.
   Согласно традиционной психоаналитической модели, многие осознанные мысли, чувства и поступки определяются влиянием бессознательного. Большая часть этого влияния вызвана различными механизмами психологической самозащиты (далее эгозащитные механизмы). Эгозащитные механизмы устанавливают психологическое равновесие и защищают человека от мучительных и противоречивых мыслей и чувств, вызывающих беспокойство. Эти механизмы воспроизводят и трансформируют реальную информацию, тем самым поддерживая чувство самоуважения и контролируя эмоциональные реакции. Защитные механизмы можно применять и пользоваться ими как механизмами преодоления до тех пор, пока они не вступают в острое противоречие с реальностью (Крамер, 1987).

Эгозащитные механизмы – механизмы психологической защиты

   Механизмы эгозащиты впервые были описаны Анной Фрейд (1936–1966). Не все психологи и психиатры принимают психоаналитические концепции и идею активного бессознательного. Д. Хамлин (1985), профессор философии Лондонского университета, считает, что «понятие самообмана близко фрейдовскому психоаналитическому понятию подавления».
   Эгозащитные механизмы – явление, широко распространенное и самодостаточное. Поскольку это описание, а не объяснение мозговых процессов, то оно не связано ни с какой психоаналитической концепцией. Также их можно объяснить, используя теорию обучения. Все эти защитные механизмы объединяет их участие в процессе самообмана. Безотносительно к терминологии существуют средства, помогающие нам обманывать себя.
   Ниже описаны самые распространенные эгозащитные механизмы, понимание которых не требует серьезной теоретической базы. Описание опирается на классификацию Ваиланта и его коллег (Ваилант, 1971; Ваилант и др., 1986). Любое действие и психический механизм обычно следует понимать как следствие одного или нескольких защитных механизмов. Часто задействуется сразу несколько таких механизмов, например, интеллектуализация часто связана с примитивной изоляцией, рационализацией и реактивным формированием.

   Отрицание – отвержение реальности и проверенных фактов. Оно характерно для подростков, которые совершают опасные для жизни поступки и при этом не признают, что с ними что-то могло случиться. А также для людей, игнорирующих симптомы болезни. Например, женщина не обращала внимания на растущую опухоль на груди до тех пор, пока кожа не стала разлагаться, источая гнойный запах, который привлек внимание ее дочери.

   Ложная проекция – это искренние заблуждения относительно окружающего мира. Например, мужчина, испытывающий чувство вины из-за своих сексуальных похождений, трансформировал его в убеждение, что жена ему неверна. Нагнетая в себе ярость из-за ее вымышленного проступка, мужчина может выплеснуть на жену всю свою агрессию или даже убить ее. В другом примере пожилая женщина убедила себя в том, что ее психиатр в нее влюбился. Она преследовала врача, злилась, когда видела его с женой (расценивая это как неверность), и даже звонила жене психиатра, чтобы сказать ей, что муж будет просить развода, чтобы жениться повторно. Все происходившее было ложной проекцией страстного увлечения пациентки своим врачом. Этот синдром хорошо известен и получил название синдрома Клерамбо в честь французского психиатра, который первым его описал.

   Искажение подразумевает значительное изменение восприятия окружающего мира. Человек подстраивает его под собственные нужды. Искажение может быть связано с религиозными убеждениями, и в этом случае оно адаптивно. Набожная женщина, умирающая от лимфомы, оставалась невозмутимой и спокойно уверяла, что ее вера в Господа победит болезнь.

   Проекция – это процесс приписывания собственных, не воплотившихся в жизнь мыслей и желаний другому человеку. Секретарь громко спорила, что ее совершенно не интересует друг невесты ее коллеги, и она ни за что не пойдет с ним на свидание. Когда ее спросили, приглашал ли он ее когда-нибудь на свидание, она призналась, что нет. Проекция – распространенный механизм, который можно часто наблюдать в повседневной жизни. Например, жена обвинила мужа в том, что он раздражен, хотя на самом деле злилась сама, но не могла в этом признаться.

   Импульсивное поведение – это поведение, вызванное плохо скрытым беспокойством или внутренними инстинктами. Замкнутые люди, страдающие от психологических расстройств, нередко становятся очень раздражительными и ведут себя импульсивно. Примерами такого поведения могут быть половые импульсы, реализующиеся в беспорядочной сексуальной жизни; агрессивные импульсы, приводящие к жестокости; беспокойство или депрессия, которые могут довести до членовредительства.

   Ипохондрия описывает переход от упреков и злости по отношению к окружающим к злости на самого себя и затем к физической боли и другим симптомам (Вайлант, 1971). Иллюстрацией ипохондрического синдрома может являться пример пожилой женщины, у которой возникли симптомы ипохондрии после того, как младший сын женился и покинул дом. Женщина чувствовала себя одинокой и брошенной не только своими детьми, но и мужем, которого интересовали только собственный бизнес и гольф. Ее симптомы отражали бессознательные (с целью самообмана) попытки отрицать собственную злость и в то же время посредством чувства вины заставить мужа и детей заботиться о ней.

   Пассивно-агрессивное поведение описывает направление агрессии на самого себя. Часто оно включает членовредительство или защитные механизмы, призванные зародить в окружающих чувство вины или отстаивать собственные интересы. Молодой человек, чьи родители не раз высказывали надежды на его успех в учебе, был отчислен из многих учебных заведений, несмотря на высокие умственные способности. Хотя он часто выражал желание добиться успеха и утверждал, что не знает, почему никак не возьмется за ум, его пассивно-агрессивное поведение убивало чаяния родителей и делало их беспомощными.

   Защитное фантазирование — это механизм отрицания и ухода от проблем в другой мир. Он служит для частичного удовлетворения неудовлетворенных потребностей в межличностном общении и для поддержания чувства самоуважения. Примером из врачебной практики может служить трудный подросток, придумавший свой мир, в котором он был солдатом удачи, чья жизнь была наполнена приключениями и сексуальными победами. Если бы подросток выдавал свою вымышленную жизнь за настоящую, случай квалифицировался бы как фантастичная псевдология.
   Диссоциация — это механизм, с помощью которого человек группирует мысли и воспоминания, вызывающие в памяти невыносимые чувства, и освобождает от них свое сознание. Например, у жертвы изнасилования остаются смутные воспоминания о нападении. Детали произошедшего записываются в памяти и извлекаются благодаря гипнозу или «сыворотке правды», но не доступны сознанию. Диссоциация тесно связана с психическими расстройствами, такими как раздвоение личности (диссоциативное расстройство личности) и диссоциативная фуга. Считают, что воспоминание о детских травмах (таких, как сексуальное насилие) может диссоциироваться, что ведет к психиатрическим расстройствам.
   Диссоциация представляла основной интерес для Дэвида Шпигеля, профессора психиатрии Стэнфордского университета. Он установил, что от диссоциации часто страдают здоровые люди, получившие психологическую травму. Например, он и его коллеги (Фрейнкель и др., 1994) обнаружили, что опытные репортеры, ставшие свидетелями разрушений, склонны к диссоциации в течение нескольких недель после происшествия.

   Замещение описывает процесс, когда человек забывает о своем страхе и беспокойстве, вызванном безвыходной и тревожной ситуацией, и концентрируется на том, что подвластно его контролю. Например, женщина, умирающая от рака легких, намного больше волновалась, что у нее запор, и меньше внимания обращала на нарушение дыхания. Молодой человек, у которого были сложные и напряженные отношения с властной матерью, предпочел верить и объяснять окружающим, что он не навещает ее, потому что она живет в многоэтажном доме, а у него клаустрофобия и он не может находиться в лифте.

   Интеллектуализация, примитивная изоляция и рационализация – это термины, описывающие близко-родственные и часто взаимосвязанные эгомеханизмы. Люди знают о фактах сложившейся ситуации, но скрывают (изолируют) свои эмоции и ищут объяснение своим поступкам. Широко известен пример интеллектуализации и изоляции, связанный со студентами первого курса медицинского факультета, слушающими курс макроскопической анатомии. В начале курса студент испытывает ужас перед трупом, который воспринимается как «мертвый человек». К концу курса любые человеческие чувства по отношению к трупу изолируются. Вскрытие трупа воспринимается почти так же, как проведение химического эксперимента.
   Драматичный урок применения крайней интеллектуализации, рационализации и изоляции преподали врачи, работавшие в нацистской Германии (Лифтон, 1982; Трепман, 1988). Эти врачи, высоко образованные и, видимо, посвятившие себя сохранению человеческих жизней, проводили неэтичные и часто бесчеловечные эксперименты над евреями. Они часто занимали высокие должности в администрации и играли большую роль в функционировании лагерей смерти. Доктор Эдвард Виртс, главный врач концентрационного лагеря Освенцим, провел смертельные и оставляющие людей инвалидами эксперименты. Как врач лагеря, он вынужден был решать, кого отправить в газовую камеру. Те, кто лично знал Виртса, отзывались о нем как о человеке, для которого были чрезвычайно важны семейные узы, любящем отце и муже, писавшем страстные любовные письма своей жене. Таким образом, появляются как бы два Эдварда Виртса. Один – убийца, а второй – любящий отец и муж. Единственное объяснение, что доктор Виртс совмещал в себе две стороны отдельно друг от друга: он изолировал эмоции, вызываемые «работой» на фашистов, и рационализировал свои поступки – рассматривал их как долг перед родиной. Какой великолепный самообман! В итоге Виртс совершил суицид, но это было уже после освобождения лагеря (Лифтон, 1986).

   Формирование реакций описывает чувства и поступки, противоречащие ненужному импульсу, желанию или страху. Например, внешне любезное поведение южной красавицы может скрывать – от окружающих и от нее самой – злость и возмущение, которые она на самом деле испытывает. Бессознательный страх перед болезнью или смертью может побудить человека изучать и практиковать врачебное дело, а человек, боящийся высоты, может стать парашютистом.

   Вытеснение обозначает процесс удаления из сознания тех мыслей и чувств, которые вызывают тревогу либо которые тяжело переносить. Вытеснение может включать провалы в памяти или отказ признавать собственные чувства. В психотерапии нередки случаи, когда пациенты открыто проявляют злость на психологическом уровне и на уровне поступков, в то же время отрицая, что испытывают раздражение (Форд и Лонг, 1977).
   Как оказалось, на практике некоторые механизмы психологической защиты применять легче, чем остальные.

   Альтруизм. Этот термин описывает процесс, когда человек получает удовольствие от того, что делает добро окружающим. Няня, заботящаяся о других, в результате удовлетворяет собственные желания. Состоятельная бездетная семейная пара ежегодно на Рождество делает значительные пожертвования в различные фонды, помогающие нуждающимся детям. Кроме того, каждый год в рождественское утро они стучат в двери и дарят недорогой, но тщательно выбранный подарок каждому ребенку, проживающему в их доме. Этим искренним добрым людям нравится, когда соседские дети обращаются к ним «дядя Том» и «тетя Мэри».

   Антиципация – это сознательное планирование будущего внутрипсихического дискомфорта, а также возможность получать удовольствие от откладывания награды. Психологически здоровая семья, один из членов которой смертельно болен, словно соблюдает преждевременный траур. Благодаря этому неизбежная утрата не так шокирует и позволяет легче преодолеть боль. Студент медицинского или юридического факультета может пожертвовать многочисленными часами досуга ради учебы, получая некоторое удовлетворение от сознания того, что награда за жертву все компенсирует.
   АЛЬТРУИЗМ ЗАЩИЩАЕТ ЧЕЛОВЕКА ОТ ОСОЗНАНИЯ СОБСТВЕННОЙ ПОТРЕБНОСТИ В НЕЖНОЙ ЗАБОТЕ, ДОСТАВЛЯЯ УДОВОЛЬСТВИЕ ОТ УДОВЛЕТВОРЕНИЯ ЧУЖИХ НУЖД.
   Сублимация — это процесс, с помощью которого снимается внутреннее напряжение, обусловленное инстинктами, и вся энергия перенаправляется на достижение социально приемлемых целей. Энергичность и агрессия, характерные для подростков, могут быть направлены на спортивные достижения. Свои эмоции можно выражать в творческих работах.

   Подавление отличается от вытеснения тем, что человек сознательно или подсознательно исключает из своего сознания мысли и чувства, но способен извлекать воспоминания и заниматься ими в подходящее время. Это эффективный способ отложить умственные задачи, не игнорируя их.

   Юмор — это способность быть несерьезным и смеяться над собой. Юмор отличается от остроумия, которое бывает садистским по отношению к другому человеку. Тот, кто научился правильно использовать юмор, принимает неудачи («идеальных людей не бывает»), не теряя уважения к себе. Юмор помогает поддерживать отношения с людьми, и таким образом человек извлекает личную выгоду из поддержки социальной системы.

Следствие психологической защиты. Связь с механизмами самообмана

   Вайлант (1971) предложил иерархию по уровню состоятельности разных механизмов психологической защиты (таблица 2–3). Он в долгосрочной перспективе изучал людей, чтобы оценить индивидуальные защитные механизмы, которыми они пользуются, а затем соотнес использование различных механизмов защиты с приспособленностью к жизни. Люди с самыми высокими баллами за приспособленность к жизни использовали большое количество разных защитных механизмов, преимущественно продуманных или нервных. Люди с «хорошими» баллами за приспособленность к жизни были склонны к использованию нервных или незрелых механизмов защиты. Выводы Вайланта позже были подтверждены при участии различных групп и с помощью альтернативных способов оценки результатов (Вайлант и др., 1986).
   Концепцию иерархии механизмов психологической самозащиты разрабатывал и Крамер (1987). Он исследовал смену отрицания более совершенными защитными механизмами по мере роста и развития детей. Форд и Сполдинг (1973) установили, что способность заложников адаптироваться к суровым стресс-факторам связана со зрелостью и гибкостью индивидуальной структуры защиты. Дж. Э. Вайлант и К. О. Вайлант (1990) определили, что важной предпосылкой психологического здоровья в старости является зрелость механизмов психологической защиты, выработанных до 50 лет.
   Источник: G. E. Vaillant «Theoretical Hierarchy of Adaptive Ego Mechanisms», Архивы общей психиатрии 24:107–118 б, 1971.

   Просматривая механизмы психологической защиты, нельзя не заметить, что уровень их зрелости (как его определил Вайлант) находится в тесной связи со степенью самообмана. Механизмы первого уровня (нарциссизм) позволяют искажать или отвергать реальность. Самообман первой степени настолько значителен, что препятствует адекватному восприятию мира. Из-за защитных механизмов второго уровня (незрелые) человек во многом не осознает мысли и чувства, которые вызывают нежелательное поведение, отрицаются или проектируются на другого человека. Благодаря механизмам третьего уровня (нервным) самообман во многом проявляется в разделении умственной деятельности. Здесь человек уже намного лучше осознает свои мысли и переживания, но какое-либо противоречие может быть вытеснено из сознания. Активный самообман на этом уровне проще всего определить. Самообман сопровождает и защитные механизмы четвертого уровня (зрелые), но здесь он находится под контролем сознания и его легче применять. Зрелые механизмы защиты призваны устанавливать и улучшать отношения с миром.
   До определенной степени самообман – необходимая составляющая психологического здоровья. Эта провокационная идея будет раскрыта в главе 13, где рассматривается взаимосвязь между самообманом и самоуважением. Однако самообман вредит, если он препятствует реалистичному взгляду на мир.

Выводы

   Английский язык богат словами, описывающими феномен обмана. Технически можно вводить в заблуждение, говоря правду, и лгать без обмана. Ложь можно классифицировать по ряду критериев, например по степени опасности или по адресату, на которого она направлена.
   Ложь заключена не только в словах. Невербальное общение может быть значительно более обманчивым, и способность контролировать собственное невербальное поведение необходимо, чтобы стать искусным лжецом.
   Мы обманываем себя так же, как обманываем окружающих. Во многом степень самообмана соответствует механизмам психологической защиты. Высокий уровень самообмана проявляется через более примитивные и незрелые защитные механизмы, а самообман, характерный для зрелых механизмов защиты, широко применим.

Глава 3
Биология обмана

   Самец [павиан], который не очень любит делиться, поймал антилопу. Самка подкралась к нему и стала ласкать, пока не усыпила его бдительность. Тогда она схватила тушу антилопы и убежала.
Курт Левин, 1987
   Способны ли животные на ложь? Есть ли данные, подтверждающие, что в королевстве животных на обман способны не только Homo sapiens? Изучение повадок животных (в рамках этологии и социобиологии) стало ценным инструментом для понимания роли инстинктов у разных видов. Он помогает лучше понять функции базовых механизмов головного мозга, лежащих в основе человеческого поведения, и выявить базовые факторы, влияющие на разные виды как вербального, так и невербального обмана у людей.

Обман в царстве животных

   Если считать камуфляж формой лжи, то обман, безусловно, является практическим методом в королевстве животных (Уайл, 1942). В мире хищников важно уметь становиться незаметным, чтобы не привлекать внимание и не быть съеденным. Другой способ спастись – казаться опасным, чтобы отпугнуть. Хищники тоже используют окрас и поведение, чтобы, выслеживая добычу, скрывать свое присутствие и намерения, повышая шансы на успех. И хищники, и их потенциальные жертвы постоянно вынуждены бороться за выживание: способность отправлять ложные послания дарит надежду прожить еще один день.
   Согласно теории эволюции, свойства, способствующие увеличению темпов размножения, отбираются по-разному. Размножение, безусловно, зависит от достижения и проживания репродуктивного возраста. Дифференциальное размножение зависит и от факторов, отвечающих за частоту, приблизительный период спаривания, заботу о потомстве.
   Многие формы обмана у животных пассивные и не требуют никаких действий. Окраска может сливаться с окружающей средой, пряча от опасных глаз. Мех у одних животных имеет разный окрас в разные времена года, чтобы сливаться с листвой. Другие способны на обратимые изменения при опасности: они становятся пугающими. Например, пилоаррекция (сокращение мышц, поднимающих волоски меха) у семейства псовых делают их визуально крупнее и страшнее, аналогично иглобрюхие рыбы надувают и удлиняют свои колючие плавники при приближении врага.
   Многие виды птиц отвлекают хищников, чтобы спасти свои яйца и птенцов. Зордаль (1986) наблюдал за действиями американской шилоноски и черного ходулончика. Эти птицы «бомбят» хищника, издавая характерный звук, увеличивая его частоту по мере приближения к цели. Это усиливает эффект Доплера, повышая ощущение скорости. Интересно отметить, что и шилоноска, и ходулончик имеют мягкий клюв и неспособны нанести большой вред противнику.
   Среди прочих стратегий выделяются сжатый/согнутый бег, который вызывает чувство скрытости, демонстрацию крыльев, указывающую на силу, и ложное высиживание птенцов (птицы, которых изучал Зордаль, вели себя так, словно они высиживают яйца и выводят птенцов). Каждое из этих действий совершается птицами очень часто в период выведения птенцов, они меняются на разных стадиях инкубации и в зависимости от уровня опасности хищника. Зордаль установил, что действия заставляют хищника уйти или потерять место нахождения кладки или малышей.
   Общение светлячков путем световых сигналов настолько наполнено обманом, что Ллойд (1986) назвал это «обман как образ жизни». Световые сигналы светлячков служат средством межполового общения. Например, самец Photinus pyralis (или обыкновенный восточный светлячок) использует вспышку длиной в полсекунды каждые 6 секунд, устремляясь вниз по зигзагообразной траектории через кустарники или заросли травы, где может сидеть самка. В ответ самка подождет 2 секунды после вспышки самца и сама излучит полусекундную вспышку. Эта последовательность может повторяться дюжину и более раз, прежде чем самец наконец приблизится к самке и взберется на нее. Однако, поскольку самка начинает откладывать яйца сразу после спаривания, самцов становится излишне много.
   Этот избыток самцов на руку другому виду светлячков – Photuris. Самки этого вида имитируют ответные сигналы самок Photinus pyralis, чтобы привлечь чужих самцов и съесть их! Есть и другая обманная уловка: самцы Photuris, если они летят небыстро, могут подражать сигналам самцов Photinus, чтобы привлечь самок для спаривания. А иногда их подражание может имитировать подражание! Ллойд пришел к выводу, что «там, где есть яйца, которые нужно оплодотворить и вырастить, непременно возникает обман».
   Ироническое наблюдение справедливо для многих видов, в том числе и для Homo sapiens.
   Тревожные сигналы – звуковые предупреждения, которые используют птицы, чтобы оповестить о приближении хищника. Эти предупреждения могут заставить стаю птиц разлететься в разные стороны. Манн (1986) описал использование ложных тревожных сигналов разными видами «часовых» (они предупреждают о приближении летающего хищника, и стая предпринимает действия по спасению). Но «часовые» используют ложную тревогу и в собственных интересах. Например, если стая обнаружила членистоногих, то ложный сигнал тревоги даст «часовым» преимущество в охоте за добычей. Ложные сигналы учащаются, когда обманщик добывает еду для птенцов. Но активизирует их, только когда нужна дополнительная пища.
   Итак, обманчивое поведение у животных связано с базовыми инстинктами или усвоено в течение жизни. Никто не осмелится приписывать им причины обмана, характерные для человека. Считается, что без осознания себя и своей обособленности от остальных невозможно распознать чужую мотивацию (например, умышленное намерение внушить ложный посыл другому индивиду). Сознательный обман – следствие осознания собственной индивидуальности (Примак, 1988; Виммер и др., 1985).
   Таким образом, опыт обмана у детей и животных часто имеет целью доказать свою обособленность от окружающих. А на каких этапах эволюции животные уже способны на сознательный, «человеческий» обман? Кто-то не согласится с тем, что все животные невинны и только люди способны на сознательную ложь. Но изучение высоко развитых видов животных доказало, что, несмотря на риск антропоморфной интерпретации, их поступки поразительно напоминают человеческие.

Обман у слонов и приматов

   Наблюдая за слонами в Вашингтонском зоопарке (Портленд, Орегон), Моррис (1986) убедилась, что слоны распознают связь между своим поведением и реакцией окружающих. Это знание они используют для манипулирования. Например, чтобы открыть воду, слон вынужден тянуть цепь ради выгоды другого слона. Моррис выяснила, что одна слониха, Пэт, сталкивала потенциально враждебных особей со своей соперницей Анако, потянув цепь для нее. Порой же Пэт вела себя так, словно собиралась потянуть за цепь, а потом останавливалась, когда Анако приближалась к струям воды. Это притворное намерение Пэт (которое с антропоморфической точки зрения можно назвать пассивно-агрессивным) в конце концов привело к тому, что Анако напала на нее.
   Франс де Ваал (1986; 1988), изучая шимпанзе в Арнхемском зоопарке (Нидерланды), заключил, что «обман пронизывает все сферы социальной жизни шимпанзе и их навыки обмана бросают вызов способностям человека распознавать фальшь» (де Ваал, 1986). Способности обманывать у шимпанзе проявились в характерном для самок этого вида поведении, которое можно назвать «соблазнением». Самка шимпанзе по кличке Джими прославилась своим приемом: с невозмутимым видом предлагать соломинку незнакомцу. Как только жертва принимает «дар», Джими немедленно хватает ее свободной лапой. Подобное поведение наблюдалось у самок человекообразной обезьяны.
   Примером поведения самцов шимпанзе стало поведение Никки, известного своей любовью метко кидать тяжелые предметы. Он агрессивно преследовал самку, которая избегала его, прячась за стволом дерева. Но как только она двигалась вправо, Никки швырял в ее сторону кирпич, а сам быстро направлялся влево, это позволяло ему схватить самку, когда она отпрыгивала, уклоняясь от кирпича. Высокая степень координации при этом маневре практически не оставляла у наблюдателей сомнений в том, что Никки делал это сознательно и предугадывал реакцию жертвы. Это умение является необходимой составляющей успешного обмана.
   Еще один тип поведения, замеченный у шимпанзе, имеет черты самообмана. После негативного опыта (например, поражения от другого шимпанзе) особь может сосредоточить свое внимание на чем-то незначительном, например на рассматривании своих ногтей, чтобы скрыть неловкость. Тактики спасения своей репутации наблюдались и у других приматов. Де Ваал (1986) отметил, что заманчиво маркировать такие поступки шимпанзе, как коллективную ложь, потому что одна сторона идет на обман, а вторая ведет себя словно обманутая. Например, если доминирующая обезьяна стремится запугать соперника, то последний может делать вид, что не замечает сигналов, не смотря в сторону обидчика. Доминирующая особь может оставить все как есть, потому что никаких указаний не получено, а отсутствие ответной реакции не считается оскорблением. Таким образом, одна обезьяна притворяется, что не замечала провокаций, а вторая принимает этот обман.
   Манеры и стиль поведения приматов, особенно человекообразных обезьян, очень напоминают человеческие. Так происходит, потому что мы проецируем свойственные людям мотивации на наблюдаемых животных, или потому что многие человеческие повадки имеют те же истоки? Этологи (ученые, изучающие поведение животных) считают, что многие человеческие повадки развились из инстинктивных моделей, свойственных и более низким животным. Одна из интересных областей для изучения – развитие социального поведения (Триверс, 1985).

Взаимный альтруизм и обман

   Раз умение обманывать и распознавать обман – жизненно необходимые навыки, то должен существовать естественный отбор методов, им способствующих. Эти стратегии противопоставляются эволюции социальных отношений у высокоразвитых животных и человека, которым свойственны общение, вера и альтруистические поступки. Здесь под альтруизмом мы понимаем поступки, приносящие пользу другому индивиду (не очень близкому) и относительно невыгодные для самого деятеля. Роберт Триверс (1971) в классической работе по теоретической биологии обращался к этому явному противоречию, раскрывая понятие ответного альтруизма. Триверс связал это понятие с процессом развития человеческого мозга.
   Взаимный альтруизм можно рассматривать как форму симбиоза, при котором каждая сторона помогает всем остальным участникам симбиоза, тем самым помогая и себе. Немедленное вознаграждение (взаимность) не обязательно, если есть вероятность длительной выгоды. По Триверсу, для этой взаимности необходимы определенные условия. Среди них высокая продолжительность жизни, низкий уровень мобильности, индивидуальное признание и степень взаимозависимости. Эти факторы повышают вероятность многочисленных встреч с одними и теми же индивидами. Свою мысль Триверс иллюстрировал очисткой у морских обитателей и сигналами тревоги у птиц.
   Взаимный альтруизм у человека, вероятно, развился в Плейстоценовую эпоху, когда для него возникли условия.
   Защищать в период опасности, делиться пищей, помогать больным и раненым и делиться знаниями – вот неполный список альтруистических поступков. Для поощрения индивида, который совершает эти поступки, приносящие мгновенную пользу другому индивиду, все эти действия должны быть вознаграждены в будущем.
   ИСКУСНЫЙ МОШЕННИК МОЖЕТ ИЗОБРАЖАТЬ РАСКАЯНИЕ РАДИ СОБСТВЕННОЙ ВЫГОДЫ, НЕ ОТКАЗЫВАЯСЬ ОТ ЖУЛЬНИЧЕСТВА.
   На первый взгляд мошенничество (брать, ничего не давая взамен) приносит выгоду лишь самому мошеннику. Одна из стратегий – научиться искусству отдавать меньше, чем получил. Однако, когда индивид приобретает дурную славу мошенника, возмущение окружающих ведет к прекращению поддержки. Таким образом, социальная группа (или другие представители вида) развивают методы контроля над мошенниками. Например, члены группы могут пойти на агрессивные морализаторские меры, принуждая мошенника посредством страха или исключения из группы к взаимному альтруистическому поведению. В худшем случае мошенники могут быть убиты или исключены из социальной группы.
   Реабилитация наказанного потребует от него сожаления и искупительного альтруизма. Выражение раскаяния может вновь позволить ему принимать альтруистические поступки от своего социального окружения. Это раскаяние вызывает новый тип обмана – мнимую вину.
   С таким поведением хорошо знакомы врачи, которые лечат пациентов от алкогольной зависимости. Такие пациенты часто демонстрируют притворное раскаяние, которое не влечет за собой никаких изменений в их поведении (см. главу 7).
   Мнимая вина оказывает давление на индивида – заставляет его помнить о вине и выражать раскаяние. Это сожаление искреннее или это просто форма обмана? Альтруист должен убедить окружающих, что это на самом деле взаимность: никто не хочет остаться с носом. С другой стороны, существует мнимая морализаторская агрессия. С ее помощью можно обвинять другого в мошенничестве, чтобы скрыть свое собственное.
   Триверс считает, что эта сложная система, выгодная и обманщикам, и тем, кто способен разоблачить их обман, оказала селективное эволюционное давление на когнитивные и психологические способности. То есть всегда существовало все усиливающееся соперничество в обмане и его раскрытии. И благодаря усиливающемуся взаимодействию обмана и его раскрытия значительно увеличился размер головного мозга на позднейших этапах человеческой эволюции. Триверс (1988) также полагал, что самообман послужил механизмом, облегчающим обман окружающих. Люди врут эффективнее, когда сами верят в то, что говорят.
   Понятие взаимного альтруизма, введенное Триверсом, дало теоретическую модель для изучения биологических аспектов обмана у людей, роли обмана в социальных взаимоотношениях и истоков нравственных норм.

Неврологические предпосылки обмана

   Любое рассмотрение с биологической точки зрения факторов, связанных с обманом, должно включать изучение головного мозга и его функций. У некоторых животных определенные врожденные мозговые механизмы отвечают за обманчивое поведение. Справедливо утверждение, что некоторые базовые особенности этих процессов сохраняются и у людей.
   Раньше о расположении отделов головного мозга, отвечающих за те или иные функции, узнавали преимущественно из клинических исследований людей, переживших частичную потерю мозгового вещества в результате инсульта или травмы. Оценка вреда, причиненного головному мозгу, давалась не раньше чем было произведено вскрытие. Но уже тогда удалось установить, что повреждение тканей моторной коры вело к параличу определенных частей тела, а повреждение височной коры – к нарушению речи.
   Сегодня мы имеем технологии, дающие намного более точную информацию о головном мозге (Андрисен, 1989). Компьютерная томография (КТ) и магнитно-резонансная томография (МРТ) демонстрируют картинки тканей живого головного мозга с особенностями корковой и подкорковой структуры белого и серого вещества. Кроме того, метаболическая активность головного мозга видна с помощью позитронно-эмиссионной томографии (ПЭТ) или однофотонной эмиссионной компьютерной томографии (ОЭКТ). Это позволяет рисовать схемы живого головного мозга, отражающие разнообразные психические и психологические состояния. Электроэнцефалограмма (ЭЭГ), долго использующаяся в клинической неврологии, показывает электрическую активность нейронов только на поверхности головного мозга. Усовершенствование ЭЭГ, которая теперь использует компьютерные методы для показа электрической активности, позволило увидеть электрическую активность всего головного мозга. Этот процесс называется картированием электрической активности головного мозга. Некоторые из новых технологий уже применялись для изучения неврологических аспектов обмана, и их использование будет становиться все популярнее в течение следующего десятилетия.
   Учитывая роль возможных неврологических предпосылок обмана, мы кратко рассмотрим влияние функций префронтальной коры и строения полушарий головного мозга на человеческое поведение. Неврологические механизмы, связанные с речевым поведением, могут пролить свет на наше представление о лжи и самообмане.

Влияние функций префронтальной коры головного мозга на поведение человека

   Префронтальные зоны головного мозга часто исследовались в последние годы. Благодаря им осуществляется соединение и обратная связь между основными органами чувств и центром контроля импульсов. На префронтальную кору поступает информация из всех источников – сознательных и подсознательных, внутренних и внешних – и отвечает за все компоненты поведения (Лезак, 1983).
   Повреждение префронтальной коры не всегда ведет к нарушению когнитивных или мышечных функций. Например, довольно серьезное повреждение тканей головного мозга может оказать минимальное влияние на уровень интеллекта, определенный благодаря тесту IQ (Лезак, 1983). По этой причине был введен термин «латентное повреждение» для обозначения патологических изменений в префронтальных зонах коры головного мозга. И все же широко известные синдромы, связанные с изменениями привычного поведения, нередко обусловлены именно повреждениями префронтальной коры. Большинство их характеризуются нарушением представлений о социальном взаимодействии.
   Блумер и Бенсон (1975) описали псевдопсихопатический синдром личности, который вызывается повреждением орбито-фронтальной зоны или движением нейронов в этой части головного мозга. Признаки синдрома: отсутствие такта и сдержанности. Страдающие им люди часто грубы, невыносимы, раздражительны, вспыльчивы и неразборчивы. Они пренебрегают светским приличием и равнодушны к окружающим. Они могут бесцеремонно вмешиваться в интимные разговоры, без всякого смущения говорить об интимной гигиене и не обращать внимания на правила дорожного движения. Но в отличие от людей, страдающих от настоящего синдрома социопатической личности, они обычно не отрицают ответственность за свое поведение. Когда что-то вызывает у них злость, они могут становиться эмоционально нестабильными, но им несвойственно затаивать обиду.
   Другой синдром фронтальной коры связан с повреждением выпуклости префронтальной коры и подкорковых центров, особенно базальных ядер, таламуса и их взаимодействия (Блумер и Бенсон, 1975). Люди порой страдают и от псевдодепрессивного синдрома, который выражается в медлительности, апатии и отсутствии инициативы. Такие изменения наблюдались у пациентов, которые подвергались обширной префронтальной лоботомии из-за психиатрических болезней. Псевдопатический и псевдодепрессивный синдромы редко бывают в чистом виде, обычно присутствует некая их смесь.

«Расщепленный Мозг»

   Способно ли одно полушарие головного мозга обманывать другое? За последние несколько десятилетий удалось выяснить, что полушария отвечают за разные функции и в состоянии работать над различными задачами независимо друг от друга. Эти открытия важны для понимания обмана, потому что они показывают, что неврологические предпосылки могут вызывать некоторые противоречия в термине «самообман».
   У большинства людей одно полушарие развито лучше (обычно левое у правшей), а второе хуже. Каждое полушарие контролирует функционирование противоположной ему части тела. Доминирующее полушарие отвечает за язык, речь и логику. Недоминирующее полушарие обрабатывает информацию, связанную с музыкой и пространственными ощущениями, такими как, например, распознавание лиц. Два полушария сообщаются друг с другом через мозолистое тело и в меньшей степени через переднюю спайку.
   В поисках лечения от трудноизлечимой эпилепсии доктор Джозеф Боген (1985), нейрохирург Южной Калифорнии, провел церебральную комиссуротомию (т. е. разделение мозолистого тела с помощью нейрохирургической процедуры): процедура эффективна против нескольких видов эпилепсии. После операций неврологическое и психологическое состояния пациентов были тщательно изучены.
   Одним из неврологических открытий стала особая форма афазии или апраксии, при которых пациенты, перенесшие комиссуротомию, не могут по команде шевелить частями тела, находящимися с левой стороны. Но левая сторона тела не парализована, и человек может двигать ей, если ему показывают нужное движение. Кроме того, пациенты не распознают написанные слова, если видят их лишь тем глазом, который не курирует доминирующее полушарие. Удивительно, что пациенты с расщепленным мозгом неспособны мгновенно распознать известную мелодию, но могут неожиданно назвать песню, после того как напоют ее (Газанига и др., 1975). Результат разделения двух полушарий наглядно продемонстрировал один пациент. Он застегивал пуговицы на своей рубашке правой рукой, в то время как левая последовательно их расстегивала. На самом деле правая рука не знала, чем занималась левая!
   Клаус Хоппе, психоаналитик, работавший с доктором Богеном, тщательно наблюдал пациентов с расщепленным мозгом. Он обнаружил, что у пациентов становится меньше желаний, фантазий и символических систем (Хоппе, 1977; Хоппе и Боген, 1977). Эти симптомы очень напоминали симптомы больных алекситимией. Алекситимия значит «без слов для описания настроения» и относится к людям, которые неспособны вербально описать собственные эмоции. Пациент, страдающий алекситимией, которого я лечил в рамках курса групповой терапии, сильно волновался, краснел, вставал и хмурил брови. Когда я спрашивал о причинах его злости, он колебался и отрицал, что расстроен (Форд и Лонг, 1977). Среди симптомов, связанных с алекситимией, – отсутствие психологического самоанализа (способность связывать эмоции и поступки), истощение фантазии и неспособность запоминать сны.
   Хоппе предположил, что люди, страдающие алексимией, могут сделать «функциональную комиссуротомию». Несмотря на то что нервные пучки не повреждены, трансляция информации с одного полушария мозга на другое невозможна. Разумеется, у этих пациентов нарушается контроль над собственным эмоциональным состоянием (самообман?). Эта двусторонняя природа головного мозга позволяет понять одну из возможностей того, как может происходить самообман.

Неврологические симптомы, связанные с обманом

   Неврологические симптомы конфабуляции и редупликативной парамнезии связаны с фантастичной псевдологией. Мы рассмотрим эти симптомы в их отношении к нейропсихологическим факторам, характерным для нее.

Конфабуляция

   Стасс и его коллеги (1978) описывали конфабуляцию как производство ошибочного или выдуманного вербального материала, причиной которого скорее является неспособность человека к самокритике, а не намеренная попытка ввести окружающих в заблуждение. Традиционно вымысел связывали с синдромом Вернике-Корсакова. Это неврологическое расстройство вызывается недостатком тиамина (витамина В1) и характеризуется дисфункцией среднего мозга, ответственного за память и другие функции, такие как движение глаз (Виктор и др., 1971). В своей самой распространенной форме, которую Копельман (1987 а) назвал внушенной конфабуляцией, она проявляется в спонтанном, лаконичном и ожидаемом ответе на прямой вопрос (Берлин, 1972). Подсказанный ответ может быть абсурдным, но пациент этого не замечает. Конфабуляция предполагает попытку заполнить пробелы в памяти, но, хотя она и может быть важным симптомом у пациентов, имеющих проблемы с памятью (например, синдром Вернике-Корсакова или болезнь Альцгеймера), конфабуляция во многом сходна с методами, которыми пользуются здоровые люди, чтобы компенсировать пробелы в памяти. Это доказано экспериментально в исследовании с использованием препарата (скополамина), препятствующего работе оперативной (кратковременной) памяти у здоровых людей (Копельман, 1987b).
   Спонтанная конфабуляция — менее распространенный и более психопатологический феномен. Такие пациенты импульсивно рассказывают более впечатляющие, спонтанно придуманные истории. Они не просто лаконично и неверно отвечают на поставленный вопрос, как при внушенной конфабуляции. Скорее, они приукрашивают свои ответы, стараясь впечатлить слушателей. Даже при умеренной амнезии конфабуляция бывает масштабной. Например, пациент, наблюдаемый Стассом и коллегами (1987), выдумал историю, согласно которой он получил травму головы, когда спасал своего ребенка во время потопа.
   Среди причин конфабуляции в первую очередь выделили нарушение памяти в совокупности с предклиническими свойствами личности (т. е. теми чертами, которые были свойственны человеку до повреждения головного мозга) или внушаемостью (Берлин, 1972). Главную сложность для этих пациентов представляет хронологическая организация воспоминаний. Другими словами, воспоминания из прошлого смешиваются с настоящим (Виктор и др., 1971). Вайнштайн (1971) описал суть конфабуляции как метафорическое представление актуальных проблем. В качестве примера исследователь привел историю военного офицера. Когда умственные недостатки, вызванные травмой головы, сделали его непригодным для дальнейшей службы, офицер утверждал, что вовлечен в операции контрразведки.
   Длительное изучение конфабуляции показало, что она не зависит ни от масштаба потерянной памяти, ни от внушения (Мерсер и др., 1977). Мерсер и его коллеги связывали ее с совокупностью четырех факторов: 1) понимание необходимости ответа; 2) нехватка воспоминаний для ответа; 3) доступность усвоенного и эмоционально выразительного ответа; 4) неспособность контролировать и корректировать свои неточные ответы. Конфабуляция имеет градацию. Пациент может признаваться, что не знает ответа, а в остальных случаях выдумывать (конфабулировать). Иногда пациент может воспринимать ответ как неточный и стараться исправить его.
   Главный нейропсихологический фактор конфабуляции – не недостатки самой памяти, а то, как человек с ними справляется. Некоторые исследователи отмечали, что спонтанная конфабуляция требует нарушения памяти в сочетании с дисфункцией фронтальной коры головного мозга (Капур и Куглан, 1980; Копельман, 1987 а; Майес и др., 1985; Стасс и др., 1978). Отсюда вывод: фронтальная зона обеспечивает связь воспоминаний, объединяет текущие события с опытами прошлого. Она же запускает автокорректирующий механизм для точности вербальных ответов. Из-за нарушений неврологической системы речь становится импульсивной, и – в силу ассоциативных воспоминаний – нейтральная информация может быть представлена очень эмоционально.
   Джозеф (1986) предположил, что зона доминирующего полушария, отвечающая за речь, иногда не получает доступ к значимой информации и не ассимилирует ее. Тогда человек подменяет материал, прибегая к конфабуляции. Если зона, отвечающая за речь, обособлена от зон, отвечающих за суждения, моральные ценности и анализ, человек не осознает абсурдности своих слов. Джозеф считает, что это приводит к самообману в силу скорее функционального, чем анатомического разделения. «Заполнение пробелов» оправдывает поступки и порывы, которые на первый взгляд кажутся обоснованными, безобидными и правдивыми, но на самом деле ошибочны.

Репродуктивная парамнезия

   Репродуктивная парамнезия – неврологический синдром, вызванный травмой головного мозга, во многом схожий с конфабуляцией (Бенсон и др., 1976). Пациенты с этим синдромом неспособны ориентироваться в пространстве, несмотря на то что их память практически восстановлена до нормального уровня. Например, один мужчина с репродуктивной парамнезией продолжал настаивать на том, что находится в другом городе, хотя родные и врачи разубеждали его. Его когнитивные способности практически не пострадали, по шкале интеллекта Векслера IQ составил 114. Вербальный IQ был 127, но невербальный IQ составил лишь 97 баллов. По шкале памяти Векслера он набрал 137, это очень высокий показатель. Бенсон и его коллеги обнаружили, что каждый пациент с репродуктивной парамнезией имеет серьезные повреждения фронтальной зоны коры и менее значительные повреждения недоминирующего полушария головного мозга, контролирующего визуальную и пространственную ориентацию. Исследователи предположили, что существенная патология правого полушария – обязательное условие репродуктивной парамнезии, и что снижение функций фронтальной зоны на долгое время вызвает дезориентацию в пространстве даже при сохранении остальных функций памяти.

Влияние неврологических расстройств на обман

   Некоторые формы обмана, отнесенные к патологической лжи, имеют неврологические причины.

Фантастичная псевдология

   Фантастичная псевдология – резкая форма патологической лжи (см. главы 2 и 7), воплощенная в грандиозных историях, сочетающих правду и вымысел (Кинг и Форд, 1988). В чем-то этот синдром схож со спонтанной конфабуляцией (или «фантастичная конфабуляция»), но без нарушений памяти. Под давлением пациент с псевдологией может признать, что выдуманная им история – ложь. Фантастичная псевдология бывает как самостоятельным явлением, так и частью другого психиатрического синдрома, такого как поддельное расстройство или надувательство. Это главная составляющая синдрома Мюнхгаузена, крайнее проявление поддельного расстройства. Другие характерные черты фантастичной псевдологии приведены в главах 7 и 8; здесь все внимание уделяется неврологическим аспектам.
   В своем масштабном исследовании Кинг и Форд (1988) отметили, что 40 % описанных случаев фантастичной псевдологии наблюдались у пациентов с аномалией головного мозга, эпилепсией, аномальной ЭЭГ, травмой головы или с заболеванием центральной нервной системы. Среди ограниченного числа пациентов, которые прошли тестирование интеллекта, у большинства вербальные способности (функции доминирующего полушария) были значительно лучше невербальных (функции недоминирующего полушария). Эти результаты схожи с разницей вербального и невербального уровня IQ у пациентов с конфабуляцией (Берлин, 1972; Стасс и др., 1978).
   Панкрац и Лезак (1978) заметили, что из 25 наблюдаемых пациентов с синдромом Мюнхгаузена около трети страдали от серьезной дисфункции мозга. Они описали специфические нейропсихологические результаты пяти пациентов, показавших удивительную разницу между двумя показателями. Эти пациенты были многословны, хорошо знакомы с медицинской терминологией и обладали впечатляющим объемом знаний. При этом у каждого из них были искаженные представления об окружающем мире, нарушение понятийной организации, и они плохо справлялись со сложной информацией. Панкрац и Лезак пришли к выводу, что нейропсихологические нарушения скорее являются следствием, а не причиной поведения пациентов. Тем не менее считалось, что синдром Мюнхгаузена служит психодинамическим решением критических проблем, с которыми пациент пытается справиться. Среди них дисфункция головного мозга. По их мнению, псевдология сходна с нелогичной аргументацией и отсутствием самоконтроля у пациентов с конфабуляцией, страдающих от дисфункции недоминирующего полушария и фронтальной зоны коры головного мозга.
   Отчет пациента с навязчивым желанием лгать также указывает на дисфункцию фронтальной зоны как важный причинный фактор (Моделл и др., 1992). Одержимость ложью у этого 35‑летнего мужчины началась, когда ему было около 25 лет. Она проявлялась как в мелочах, например, куда он положил упаковку, так и в серьезных вопросах, таких как ложные заявления, что он сделал всю работу. Пациент уверял, что не распознает ложь до тех пор, пока не услышит слова, срывающиеся с языка. Консультация у психиатра была очень сжатой из-за угроз жены подать на развод. В результате у него не обнаружили никаких психических расстройств личности, кроме проблем с адаптацией. Однако нейропсихологическое тестирование показало очевидные трудности, связанные с осязанием и чувственным восприятием левой стороны тела, слабость правой верхней конечности и умеренное нарушение кратковременной памяти. Показатели компьютерной томографии головы, МРТ головы и ЭЭГ были в норме. Но две однофотонные эмиссионные компьютерные томографии головы, сделанные с разницей в две недели, выявили аномально низкую активность в правом гипоталамусе (недоминирующем), области головного мозга, отвечающей за связь чувственных стимулов с правой внутренней фронтальной корой, зоной мозга, получающей множество сигналов от других зон мозга и связывающей эти стимулы с подходящими социальными реакциями. Авторы предположили, что дисфункция могла нарушить внутреннюю связь и поэтому стать причиной склонности пациента ко лжи, при которой он не может оценить правдивость своих слов, пока не услышит их.
   Изложенные данные, хотя еще не подтвержденные, указывают на важность фронтальной зоны коры и функций недоминирующего полушария в контроле за правдивостью своей речи. Черты, объединяющие конфабуляцию и фантастичную псевдологию, поражают, а различия во многом количественные, они касаются степени нарушения памяти.

Когнитивный стиль

   Умеренная конфабуляция характеризуется импульсивностью и эмоциональными высказываниями и во многом схожа с истерическим когнитивным стилем (см. главу 6). Проблема когнитивных стилей не исследовалась с применением нейропсихологических методов. Однако пациенты с «истерией» (соматическим расстройством) анализировались Флором-Генри и его коллегами (1981). Они обнаружили дисфункцию доминирующего полушария в сочетании с некоторыми повреждениями недоминирующего. Интересно, что кластерный анализ (тип статистической оценки) результатов их тестов убедил, что пациенты с соматическим расстройством имеют больше общего с больными шизофренией, чем с депрессивными пациентами. Сейчас шизофрению связывают со снижением функций префронтальных зон коры головного мозга.
   Социопатия и истерия принадлежат к одному когнитивному стилю (импульсивному и управляемому эмоциями) и были связаны при изучении родственников. У женщины с истерией (соматическим расстройством) больше родственников мужского пола с социопатией, чем допускает случайность (Арконак и Гузе, 1963). Поэтому сделано предположение, что эти расстройства тесно сплетены, проявление симптомов связывалось с полом (Гузе и др., 1971). С этой точки зрения важна работа Горенштайна (1982). Он открыл, что люди с социопатическим расстройством личности показывали во многом те же результаты на нейропсихологических тестах, что и пациенты с повреждением фронтальной зоны коры.
   Позднее подтвердилось предположение, что на определенные черты личности, включая процесс обработки информации, влияют когнитивные дисфункции. Бургесс (1992) использовал нейропсихологические тесты для пациентов «эмоционального кластера» (кластера В) расстройств личности. Кластер включает театральные, нарциссические, пограничные и антисоциальные расстройства личности (эти расстройства более подробно рассмотрены в главе 6). Бургесс зафиксировал нарушение таких нейрокогнитивных функций, как внимание, память, язык, абстрактное мышление, планирование собственных действий и понимание последовательности. О’Лири и его коллеги (1991) тестировали людей с пограничным расстройством личности. Они давали очень низкие результаты в тестах, требовавших без подсказок повторить сложный, недавно пройденный материал. Вывод: для людей с пограничным расстройством личности тяжело отделить очевидную информацию от внешних визуальных данных и достать из памяти сложный материал.
   ЛОЖЬ, КОТОРУЮ СВЯЗЫВАЮТ С ДИСФУНКЦИЕЙ ГОЛОВНОГО МОЗГА, СКОРЕЕ НЕЗРЕЛАЯ И НЕПРОДУМАННАЯ, НЕЖЕЛИ ИСКУСНАЯ.
   Из-за многочисленных сходств определенные расстройства личности объединены в единый кластер В в руководстве по диагностике и статистике психических расстройств Американской психиатрической ассоциации (1994). Важно, что характерная черта всех расстройств личности кластера В – склонность к обману. Предварительные наблюдения указывают на то, что подразумеваемая нейрокогнитивная дисфункция может влиять на частое использование лжи как механизма преодоления. С одной стороны, это утверждение опирается на гипотезу Триверса об оценке человеческого мозга.
   Непродуманность, возможно, связана с более низкой степенью осведомленности о влиянии обмана. Эта черта объединяет многих людей с расстройствами личности кластера В. Но не следует забывать, что она не всегда является причиной. Легкое когнитивное расстройство бывает следствием расстройства личности (например, злоупотребления препаратами), а не его причиной.
   Навязчиво‑принудительный когнитивный стиль (см. главу 6) есть противоположность истерическому. Нейровизуализационные исследования пациентов с навязчиво‑принудительным расстройством выявили повышение активности на орбитальной части фронтальной зоны (Нордаль и др., 1989; Сведо и др., 1989).

Влияние наследственности на ложь

   Доказательства обманного поведения у животных, приведенные выше, вполне убедительны. Стереотипная природа большинства их поступков убеждает, что они подчиняются инстинктам и вследствие этого генетическим факторам. Есть ли вероятность, что у людей наследственность также влияет на ложь? Теория имеет некоторую опору. Бонд и Робинсон (1988) изучили уже имеющиеся исследования и пришли к выводу, что биологические факторы воздействуют на человеческий обман, что в рамках семьи у людей больше сходства в типах и моделях обмана и эти сходства вызваны общими генами. При определенных методологических недостатках у исследования имеются убедительные аргументы.
   Очень большая гавайская семья (3121 человек) изучалась благодаря самоописаниям (Аэрн и др., 1982). Оценивалось более 50 черт характера, из них самой сильной (безоговорочно) оказалось сходное отношение ко лжи. К этим данным следует относиться с осторожностью, потому что сходное отношение к характерным поступкам необязательно вызвано наследственностью. На него влияют общие внешние, культурные факторы и воспитание. Кроме того, ложь оценивали по опроснику Айзенка. Эта шкала измеряет то, насколько человек старается произвести хорошее впечатление своими ответами. Но обман, оцененный по этой шкале, не является эквивалентом повседневной лжи.
   Более убедительное доказательство влияния наследственности зафиксировано благодаря наблюдению за 265 парами близнецов. Роув (1986) рассмотрел несколько вероятных причин совершения преступлений и высказал гипотезу, что внешние факторы, такие как социальный класс и воспитание, не играют никакой роли. Важны внутрисемейные обстоятельства (такие как переживание отказа одного из родителей) и генетика. Самое сильное влияние генетические факторы оказывают на склонность к обману и темперамент.
   Бонд и Робинсон (1988) предположили, что генетические факторы, отвечающие за анатомию, влияют и на лживость. Некоторые люди внушают больше доверия и поэтому врут более эффективно. Успешный обман укрепляет их веру в себя, делает их ложь еще искусней. Однако наследственность воздействует и на нейропсихологические процессы, так же как и на анатомию. Вероятно, влияние генетики на когнитивный стиль (см. выше), нейрокогнитивные нарушения и склонность к использованию подавления как механизма преодоления (см. главу 2) позволит лучше понять наследственную предрасположенность к обману.

Выводы

   Обман – это распространенный, базовый навык в жизни королевства животных. Это настолько важный фактор выживания, что он развился независимо у многих биологических видов, так же как независимо друг от друга научились летать насекомые, птицы и млекопитающие. Считается, что развитие человеческого мозга происходило под давлением непрерывно возрастающих когнитивных способностей к созиданию и распознаванию обмана. Кроме того, самообман прогрессировал из-за роли, которую он играет в повышении эффективности обмана окружающих. Убедительны доказательства влияния наследственности на склонность к обману.
   Человеческий мозг разделен на обособленные, но взаимодействующие отделы. Префронтальная зона отвечает за распознавание скрытых смыслов в социальном контексте (с учетом социальных отношений). И повреждение префронтальной зоны коры, и функциональное разделение различных областей головного мозга дают возможность объяснить некоторые типы обмана (такие как непроизвольное утверждение заведомо ложного суждения) и самообмана.
   Согласно провокационной гипотезе, качества обмана, позволяющие выживать, корректируются давлением социальной группы и внутренней системы контроля и баланса. Таким образом, высшие корковые функции делают человека умелым лжецом благодаря возможности читать скрытые сигналы потенциальной жертвы. Из-за нарушения этих функций ложь становится более сырой, легко распознаваемой и воспринимаемой как патология. И, наконец, различия между конфабуляцией, фантастичной псевдологией и, вероятно, истеричным когнитивным стилем являются скорее количественными, чем качественными.

Глава 4
Как научиться врать: развитие навыков обмана

   Как и у правды, у лжи существуют и свои нормы, и своя патология.
Арнольд Голдберг
   Большинство людей, несмотря на известное выражение, не рождаются лжецами. Человек учится лгать опытным путем. Понятия правды и лжи непременно переплетаются, каждое из них требует присутствия другого, потому что невозможно лгать, не зная правды. Кроме того, ребенок неспособен ни врать, ни говорить правду, пока не достигнет определенного уровня зрелости в когнитивных процессах. Необходима, во‑первых, некоторая способность оценки реальности, а во‑вторых, достаточно развитые мыслительные процессы, позволяющие отличать внутренний мир от внешнего (А. Фрейд, 1965). Ложь требует представления о феномене обмана. Как заставить человека поверить в нечто, отличное от «правды»?
   

notes

Примечания

1

   Перевод Е. Бируковой.
Купить и читать книгу за 149 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать