Назад

Купить и читать книгу за 29 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Открытая книга

   После смерти дяди Эдуарда к Николаю Огреву попадает таинственная книга «Безумная мудрость». Теперь он оказывается под пристальным вниманием сразу двух могущественных организаций: Черного и Белого орденов. И те, и другие хотят завладеть магической книгой, которая может сделать человека сильнейшим на земле магом. Казалось бы, у Никола нет шансов на спасение…


Дмитрий Казаков Открытая книга.

   Мои слова очень легко понять, им очень легко следовать
   В речах есть корень, в делах есть закон.
   Но именно этого не понимают. Вот почему не знают меня.
   Знающих меня мало, идущих за мной единицы…
Лао-Цзы, «Дао дэ цзин»

Глава 1. Рукопись, полученная по почте.

   Я их читал, бесчисленные знаки
   Начертанные мыслью вековой
   Гадал по Льву в скругленном Зодиаке
   Чрез гороскоп глядел грядущий бой
К. Бальмонт
   Разбудил Николая в третьем часу ночи требовательный звонок телефона. Гудки междугороднего вызова накатывались один за другим, неумолимо и безжалостно, словно волны в океане и он не выдержал, встал. Чертыхаясь, побрел к ненавистному аппарату. Но когда поднял трубку, сон улетел испуганной птицей, даже не чирикнув на прощание. Разговор был коротким, и после его окончания в тяжелой со сна голове нашлось место только для одной мысли: «Умер, умер дядя Эдуард». Грустно стало на душе и муторно, предстояла теперь дальняя дорога, связанная со множеством проблем, предвкушение которых счастья не добавляло. Дядя по отцу, Эдуард Валентинович Огрев, жил в Риге и видел его Николай последний раз пять лет назад. На похороны последнего из прямых родственников Николай уже не успевал, но на поминки должен был попасть.

   Через неделю после ночного звонка Николай сошел с трапа самолета в Рижском аэропорту. Встречала его тетя Марта, несмотря на свои восемьдесят, крепкая и моложавая старушка. Смерть мужа не сломила ее, держалась она спокойно и уверенно. Но по дороге она рассказала Николаю, сдерживая слезы, что какие-то вандалы разгромили могилу дяди, и похоже, похитили тело. Не иначе, латышские нацисты, что ненавидят русских. Поминки прошли тихо и спокойно, кроме Николая были в основном родственники тети Марты и немногочисленные друзья покойного. На поминках состоялось и чтение завещания: квартиру и загородный дом Эдуард Валентинович оставил жене, машину и небольшой счет в банке – детям, библиотека досталась Рижскому университету, в котором, на кафедре «Археологии» и проработал покойный более пятидесяти лет. Николаю не досталось ничего. Досада поднялась из глубины души, обида заглушила скорбь: «Вот старый хрен, мог бы и оставить чего-нибудь любимому племяннику».
   После оглашения завещания гости начали потихоньку расходиться. В этот момент Николай, все еще пребывавший в расстроенных чувствах, обратил внимание на молодого человека, что в открытую рылся в бумагах завещания, которые тетя Марта оставила на столе. Ощутив взгляд, молодой человек поднял голову, натянуто улыбнулся и мгновенно исчез в прихожей, среди уходящих родственников.
   – Это кто такой? – успел Николай спросить у тетки, прежде чем незнакомец исчез.
   – Не знаю. Вижу первый раз. Наверное, из университета кто-нибудь.
   Николай подошел к столу и вынул из вороха бумаг ту, которая так заинтересовала незнакомца. «Приложение к завещанию №3» – значилось в заголовке; это был подробный список книг, что Эдуард Огрев завещал библиотеке Рижского университета.

   Поезд из Москвы прибыл по расписанию, что случается исключительно редко. Николай успел на последний трамвай от вокзала и сейчас, около полуночи, довольный тем, что удалось сэкономить на такси, поднимался по лестнице родного дома. Проходя мимо почтовых ящиков, обратил внимание, что из ящика квартиры №37, то есть из его ящика, исходит бледно-желтый, дрожащий свет, какой бывает от меркнущей свечи. Остановившись в изумлении, Николай протер глаза, но это не помогло. Когда же он открыл ящик, то никакой свечи там, конечно, не оказалось. Лишь скромно белел листок почтового уведомления. Надлежало явиться на почту и забрать посылку от Эдуарда Огрева. Когда Николай прочитал фамилию, он даже прекратил зевать и отчаянно замотал головой, пытаясь прояснить мозги. После некоторых размышлений удалось понять, что посылка из Риги идет не меньше трех недель, и что дядя отправил ее еще до своей смерти. Успокоившись и выкинув из головы привидевшуюся галлюцинацию, Николай продолжил подъем.

   Следующим утром, по пути на работу, Николай забежал на почту. В автобусе в голову лезли всякие дурацкие мысли по поводу содержимого посылки, но любопытство пришлось немного отодвинуть. Первым делом Николай отправился на врачебную конференцию, затем последовал обход, затем пришли студенты за консультацией. И лишь когда последние вопросы о функционировании головного мозга были разобраны и будущие невропатологи удалились, Николай смог заняться посылкой.
   В пакете плотной коричневой бумаги оказалось письмо от дяди и книга, тщательно запакованная в несколько слоев фольги. Развернув ее, Николай изумленно вскрикнул: книга оказалась даже не бумажной, а пергаментной, безумно древней, еще рукописной. Явно раритет немыслимой ценности. «Ай да дядя!» – думал Николай, читая название. Оно было латинским: «Sapientia Insanies». «Безумная мудрость» – перевел Николай. Имя автора на обложке не значилось, и Николай открыл рукопись. Не очень большая, книга поражала множеством гравюр и просто рисунков, выполненных с необычайной тщательностью.
   Бегло пролистав «Безумную мудрость», Николай отложил ее и принялся за письмо. «Здравствуй, Николай!» – писал дядя – «Когда посылка найдет тебя, я, вероятнее всего, буду уже мертв. Но не печалься обо мне. Смерть есть рождение в новую жизнь, которая в моем случае будет точно лучше старой. Книгу отправляю тебе в подарок, только ты из известных мне людей сможешь ей правильно воспользоваться и вообще, что-либо понять из нее. Чем скорее ты начнешь читать, тем лучше. Прочитай ее до конца, не бросай, даже если написанное покажется тебе настоящим бредом. Про подарок этот не говори никому, ибо книга эта весьма ценна и охотятся за ней многие могущественные существа. Они наверняка придут и к тебе, но не отдавай ее никому. Ибо это не просто книга, это могущественный инструмент в руках читающего ее. Будь мужественным, спрячь книгу, спрячься сам, если понадобится. И она поможет измениться тебе, стать другим, откроет перед тобой новый мир. Большего я тебе сказать не могу, так как сам не знаю. Если же тебе потребуется помощь, обращайся к Виктору Ерофеевичу Смирнову, адрес во Владимире прилагается. Но иди к нему только в самом крайнем случае, подобные ему очень редко и неохотно помогают людям. Поведение его непредсказуемо, придешь не вовремя, можешь и пострадать. Так что не торопись с визитом. Может и сам справишься. Да хранят тебя Древние. Дядя Эдуард».
   Первая мысль, что пришла Николаю после прочтения, была «Совсем спятил старик». Письмо было странным, непонятным и вызвало массу вопросов, которые уже некому задать. Что за существа охотятся за книгой? Кто такой Смирнов, что редко помогает людям? Кто такие Древние? В полном недоумении он спрятал письмо и книгу в ящик стола и отправился в процедурную. Подарки подарками, а пациентами тоже надо заниматься.

Глава 2. Две твердыни.

   Тем и страшен невидимый взгляд
   Что его невозможно поймать
   Чуешь ты, но не можешь понять
   Чьи глаза за тобою следят
А. Блок
   Тени сплетались и расплетались на стенах в такт колебаниям язычков свечей, что стояли в подсвечниках на старинном дубовом столе. Традиции, в том числе и свечное освещение на советах Девяти, свято соблюдались в организации, чей возраст давно перевалил за две тысячи лет. Последний раз Девятеро собирались вместе восемь лет назад, когда гибла великая империя и на карте мира происходили глобальные изменения. Сейчас они сидели и просто молчали, очищая сознание от тревог и беспокойств, чтобы со всей мощью холодного и могучего, подготовленного годами упражнений, разума приступить к делу.
   Когда ритуал сосредоточения закончился, слово по традиции взял Первый:
   – Приветствую вас, братья. Сегодня мы собрались по предложению Четвертого, причем собрались на личную встречу, не ограничившись общением в астрале[1]. Надеюсь, брат объяснит нам, в чем дело?
   – Конечно, братья – говоривший был стар, очень стар, что ощущалось даже по голосу. – Произошло столь серьезное событие, что я вынужден был собрать вас здесь. Обнаружен один из артефактов старых мастеров, а именно книга Василия Валентина, – сквозняк ворвался в комнату, колыхнул пламя свечей, опасливо тронул серые одеяния Девятерых, и удивленно затих. – И есть шанс, что на этот раз книга попадет к тому, кто сможет ей воспользоваться.
   – Да, это важная новость, – гортанный, высокий голос принадлежал Пятому.
   – Постойте братья! Я никогда не слышал об этой книге. Что это такое и чем она опасна? – перебил его Седьмой.
   – Вы самый молодой из нас, Седьмой брат, и естественно, никогда не слышали об этой книге, – улыбнулся Первый. – Я думаю, что лучше всех о произведении Василия Валентина расскажет тот, кто созвал нас сегодня.
   – Я расскажу, – голос Четвертого был едва слышен. – Постоянно рождаются люди, которым тесно в установленных пределах, которых душат общепринятые правила, законы и ограничения. Попадаются еретики и среди магов, хотя редко. И у нас были бунтари, и среди наших противников, служащих Бездне. Но закон Ордена нерушим, и непокорные чаще всего смирялись с ним, или погибали в борьбе с законопослушными магами. Немногим удалось вырваться из-под контроля Орденов. Одним из таких был Василий Валентин, посвященный нашего Ордена. Он был необыкновенно сильным и необыкновенно искусным магом, и непокорство свое скрывал долгое время. Он считал, что приобщение к таинствам должно быть доступно для всего человечества, а не только для небольшой кучки избранных. С этой целью он и написал свою книгу, после чего исчез. Найти его не удалось, не нам, да и черному Ордену тоже. Вероятнее всего, он ушел из нашего мира в другой, опасаясь преследований, – маги удивленно переглянулись. Чтобы переместиться из одного мира в другой, требуется поистине чудовищная магическая сила. Вместе Девятеро смогли бы проделать такой трюк, но поодиночке вряд ли.
   – Да, да, братья, не удивляйтесь, он был гений. Василий Валентин ушел, а книга осталась. Никогда, никто из Посвященных Ордена не держал ее в руках, о ней есть лишь косвенные сведения. А они таковы: попав в руки человеку даже с минимальными способностями к магии, книга просыпается, и начинает менять его, совершенствовать. Способности развиваются с невероятной быстротой и человек, без нашего контроля, и без санкции Черных, становиться магом. САМ! Такой маг недоступен внушению эгрегора[2], и контролировать его поведение никто не может. Такой маг работает, не подчиняясь плану, нашему или слуг Бездны, внося в мир нестабильность, нарушая равновесие и порядок непредсказуемым образом. По достижении определенного уровня силы такой маг становится неуязвим для нас, он как бы перемещается в иную плоскость бытия, и все наши удары не могут достичь цели. Поэтому мы всегда старались предотвратить появление таких магов. Но книга, названная «Безумная мудрость», уже пять веков бродит по миру, под ее влиянием периодически появляются вольные маги, не подвластные ни Свету, ни Тьме. Последним из них был знаменитый Алистер Кроули[3], Зверь Апокалипсиса. Последствия его деяний мы расхлебываем до сих пор, спустя пятьдесят лет после его смерти, хотя он не реализовался даже наполовину.
   – А в чем проблема, братья? Книгу легко обнаружить ясновидением? – вклинился Седьмой.
   – Не торопитесь, брат, – улыбнулся Четвертый. Наши предшественники и мы не глупее вас. Просто книга защищена от обнаружения ясновидением. Ее как бы просто нет для ясновидца. Как Василию Валентину удалось поставить такую защиту, мы не знаем.
   – Все ясно, – Седьмой был явно обескуражен.
   – Перейдем к делу, братья, – Четвертый повысил голос. – Я постоянно веду поиск вольных артефактов с тех пор, как вошел в Совет. Два месяца назад один из Младших Адептов обратил внимание на книгу, озаглавленную «Безумная мудрость», в одной из частных библиотек Прибалтики. Информация дошла до меня две недели назад. Стали проверять – поздно, книга исчезла из библиотеки. Взялись за хозяина библиотеки – профессора Рижского университета. Силовые методы применить не решились, боясь привлечь внимание Черных. Прибегли к ясновидению – пусто. Стало ясно, что книга та, которую ищем. Кроме того, у профессора оказался повышенный уровень личной силы. Книга попала к нему вероятнее всего уже в пожилом возрасте и полностью использовать ее он не смог, но кое-какие изменения с ним произошли. Пока решали, как быть дальше, дед возьми, да и помри своей смертью. Две недели назад. После его смерти мы обыскали весь дом, перетряхнули всех его друзей и знакомых – безрезультатно. Тут кто-то из наших оплошал, Черные тоже заинтересовались покойным. Они по своему обыкновению взялись за труп, и многое успели узнать от него, прежде, чем мы им помешали. Ритуал удалось прервать, а тело – сжечь.
   – Кто руководил операцией? – мягкий, бесплотный голос принадлежал Второму, самому тихому и неприметному из девятки.
   – Они наказаны. Но это уже неважно. Это прошлое, а нам надлежит думать о будущем. Просчитываются варианты, куда могла попасть книга. Допустить появления еще одного вольного мага мы не можем. Это нарушение равновесия, смута и беспорядок во вверенном нам мире. Еще на годы отодвинется достижение великой Цели. Среди тех, кому профессор мог послать книгу, выделен наиболее вероятный кандидат. Это племянник профессора, некто Николай Огрев, тридцать два года, житель России. Астрологи Ордена составили его гороскоп. Магические способности явно выше среднего. Если книга попадет ему в руки, то для полной реализации потребуется не больше двух месяцев. Тогда нам его уже не достать.
   – Русский? Плохо, плохо, – сморщился Шестой. – С ними всегда тяжело. Слишком уж они нерациональны, логика их не берет.
   – Что ты предлагаешь, Четвертый брат? – спросил Первый.
   – Во-первых, мы попробуем завербовать его в ряды Ордена. Пока он не очень силен, это может получиться, и тогда он отдаст нам «Безумную мудрость» сам. Во-вторых, – стандартные обыски и проверки. Кроме того, необходимо отсечь внимание Черных к объекту.
   – Кто будет руководить операцией? – спросил Второй.
   – Маг города, в котором живет Огрев. Этот Маг чрезвычайно талантлив и амбициозен. Кроме него, там есть еще трое магов, я пошлю к ним на помощь Магистра Западной России.
   – Хорошо, брат, все ясно. Мы будем следить за вашими действиями. Если понадобится помощь, – обращайтесь, – Первый обвел Совет взглядом. – Если нет вопросов, то будем расходиться.
   Комната опустела. Свечи гасли одна за другой. Каменные стены, девять стульев с высокими спинками, массивный дубовый стол постепенно погружались во мрак, во мрак, который будет длиться до следующего собрания Совета Девяти, которое может случиться через год, через десять, а может, и через пятьдесят лет.

   Пламя в очаге мечется раненым зверем, обагряя стены дрожащей бесплотной кровью. Когда огонь вспыхивает сильнее, комната превращается в пещеру со стенами из камня магов – кровавика. Сидящий человек целиком утонул в огромном кресле, что высится темной глыбой перед камином. Навершие кресла сделано в виде хищной птицы, и входящему показалось, что ястреб готовится взлететь с огромного черного камня, невесть какими ветрами занесенного в стены жилого дома. Огонь в камине силится осветить лицо сидящего, но тьма остается непроницаемой, и пламя отступает, разочарованное.
   – В чем дело, Карл? – тьма родила голос, сильный, звучный и властный голос вождя, голос лидера.
   – Важное сообщение, Владыка.
   – Говори.
   – Мы вышли на книгу Василия Валентина.
   – «Безумная мудрость»? Через столько лет? Почему ты не принес ее? Я хотел бы взглянуть.
   – Мы упустили ее.
   – Девятеро?
   – Нет, они упустили тоже.
   – Не славно, что вы проворонили этот артефакт, – сидящий в кресле мужчина наклонился, явив миру лицо: большие черные глаза, горящие мрачным огнем и силой, крупный нос, твердо очерченные губы и подбородок. – Ты меня удивил, Карл. За такую новость я должен виновных отправить на прокорм обитателям Бездны. Надеюсь, что ты найдешь достаточно веские основания для того, чтобы мне этого не делать. Продолжай, – и мрак вновь сомкнулся.
   – Глава Рижского отделения нашего Ордена заметил подозрительную суету Белых вокруг одного дома. Хотя они сильно маскировали свои действия, удалось выяснить, что их интересует хозяин одной из квартир, правда, уже покойный, и особенно что-то, что от него осталось, что-то из наследства. Двое лучших некромантов отправились на кладбище и побеседовали с трупом дедушки. Труп оказался ужасно упрям, да и Белые не дали довести ритуал до конца, но стало ясно, что покойник при жизни владел книгой «Sapientia Insanies». Именно ее и искали агенты Девятерых. Куда книга исчезла после смерти, узнать попросту не успели.
   – Так-так, – гнев предводителя явно угас, – Интересно.
   – Книга не попала в руки Белых, и они, судя по всему готовят встречу Девяти, личную встречу. Возможных путей, по которым мог уйти артефакт, не так уж и много. Удалось выделить наиболее вероятный из них. Это вариант, при котором книга попала в руки Николая Огрева, племянника предыдущего владельца. И он, похоже, сможет ей воспользоваться.
   – Он русский? Живет в России?
   – Да, Владыка.
   – Наше влияние в этой стране не столь сильно, как хотелось бы. У тебя уже есть план? Ты подготовил операцию?
   – Спланировал, Владыка и намерен поручить ее исполнение Командору города, в котором живет Огрев. Варианты действий таковы: первый – попробовать надавить на него через власть, натравить милицию, обвинив в краже культурных ценностей. Посидит в КПЗ, сам все отдаст. Вариант два: попросту похитить его своими силами и хорошенько допросить. Вариант три: создать астрального шпиона, влезть к нему в сознание и выкрасть необходимую информацию. Этот вариант наиболее сложен, требуется тонкая магическая работа, но и шансов на успех здесь больше всего.
   – Зачем так сложно. Второй вариант – лучше всех. Тут не нужна не магическая операция, не требуется связываться с властями, все просто и четко. Отправь инструкции Командору, пусть действует. О результатах мгновенно информируй меня. Если упустите книгу опять, то я лично принесу разинь в жертву Темным Владыкам. Эта книга очень нужна Ордену. С ее помощью мы смогли бы одолеть Девятерых и выполнить, наконец, волю Бездны, достигнуть Покоя. Все ясно?
   – Да, Владыка.
   – Тогда ты свободен. Иди.
   Шорох шагов утонул в потрескивании вновь воспрянувшего пламени, багровые сполохи опять заметались по комнате, обагряя стены неосязаемой кровью.

Глава 3. Разборки первого уровня.

   Закат горел в последний раз
   Светило дня спустилось тучи
   И их края в прощальный час
   Горели пламенем могучим
А. Блок
   Вернувшись домой, Николай задумался о том, как лучше спрятать опасный подарок. Мысли путались, стоящий вариант никак не приходил. Традиционные детские крики из квартиры выше отвлекали. Отчаявшись, бесцельно бродил по квартире. Взгляд упал на посылку, которую, придя домой, оставил на столе. «А, почитаю пока, может какая дельная мысль и придет» – подумал Николай, устраиваясь с рукописью в кресле. Начиналась книга с вынесенного на отдельную страницу «Предупреждения неведомому брату». Автор явно испытал в жизни немало невзгод и ударов судьбы, предупреждение прямо дышало эмоциями, и воспоминаниями о пережитом: "Обретающий врата надежды, тот, кто читает мою книгу, прошу тебя и заклинаю именем Творца всего сущего, утаи эту книгу от невежд. Тебе открою я тайны, но от прочих я утаю их, ибо наше благородное искусство может стать предметом и источником зависти. Глупцы смотрят заискивающе и вместе с тем надменно на Великое Делание[4], потому что им оно недоступно. Храни тайну также от тех, кто называет себя Посвященными, ибо снедаемые завистью к обладающему истинными тайнами и могуществом, они попробуют погубить тебя. Никому не открывай секретов своей работы! Остерегайся посторонних! Будь осмотрителен, и только тогда откроются перед тобой врата знания, врата надежды на обретение Истинного Камня…". Резкий звонок телефона прозвучал, словно будильник в шесть утра, Николай вздрогнул. Чертыхнувшись, отложил книгу и взял трубку.
   – Добрый вечер, – незапоминающийся, какой-то бесплотный голос выползал из трубки холодной змеей.
   – Добрый вечер, – ответил Николай.
   – Я разговариваю с Николаем Сергеевичем Огревым? – в голосе звонившего причудливо смешивались интонации крайнего интереса и равнодушия, разбавленные льдом вежливости.
   – Да, это я.
   – Вас беспокоят из библиотеки Рижского университета. Мы имеем основания полагать, что одна из книг, завещанных нам вашим дядей, находится у вас.
   – Боюсь, что вы ошибаетесь, – Николай похолодел, неожиданная осведомленность незнакомца напугала его. – Я не привозил из Риги никаких книг.
   – Может она попала к вам раньше? Постарайтесь вспомнить.
   – Не, еще раз нет. Вынужден вас огорчить. Нет у меня никакой книги. Ничем не могу вам помочь.
   – Надеюсь, что вы отдаете себе отчет в том, что если мы найдем доказательства, что книга у вас, то вы можете получить очень крупные неприятности, – несмотря на отказ Николая, собеседник сохранил вежливо-равнодушный тон.
   – Приносите свои доказательства, тогда и поговорим! Всего хорошего! – Николай понимал, что сорвался зря, но сдержать себя уже не смог. Он швырнул трубку и вновь принялся бродить по комнате, окончательно выведенный из себя.
   Долго не мог успокоиться, досадовал на себя, злился за то, что не сдержался, дал раздражению вырваться наружу. Посреди разгула эмоций безобразия неожиданно родился вариант сохранения «Безумной мудрости», выскочил, словно драгоценность, вынесенная на берег бурей. Николай замер на секунду, нервное напряжение неожиданно исчезло. Успокоенный удачной мыслью, смог вновь приняться за чтение. Дочитав «Предупреждение», перешел к «Рассуждению первому. Об очищении». Главу предваряла гравюра, выполненная очень тщательно, на ней можно было различить мельчайшие детали. На гравюре семеро людей, покрытые профессионально прорисованными язвами, понурив головы, брели к огромной печи, в которой ярко пылало пламя. Печь странной круглой формы, по бокам из нее били струи пара, а сверху возвышалось большое ветвистое древо, в густой кроне которого удобно расположились солнце и луна. Пока Николай рассматривал рисунок, у него неожиданно заныли почки, сердце пронзила острая боль, глаза начали слезиться. «Ну вот, донервничался» – промелькнула мысль. На здоровье он не жаловался никогда, ничем серьезным не болел, простужался редко, а тут почувствовал себя настолько плохо, что пришлось несколько минут просто лежать, оторвавшись от чтения. Но боли прошли, слабость отступила, глаза перестали слезиться, и Николай опять принялся за чтение. Начиналось первое рассуждение следующим образом: «Помни о брат мой, что выше всех тел – сущность души, выше всех душ – мыслительная природа, выше всех мыслительных субстанций единое, и это единое есть Творец. Помни же о нем, приступая к работе своей, и держи эту мысль в сердце своем постоянно, начиная работу первого этапа Великого Делания. Уразумей, во-первых, о брат мой, что если ты преобразуешь в тела субстанции, лишенные телесности, и не лишишь тела их телесного состояния, то ты не достигнешь цели». После столь четкого и ясного вступления Николай опешил, затряс головой, пытаясь извлечь смысл из прочитанного. Получалось плохо, но, вспомнив название книги и предупреждения дяди, продолжил читать. На протяжении нескольких страниц автор рассуждал в схожем ключе, но ближе к концу главы стало легче: «…и уразумей, брат мой, что ничто нечистое и порочное несовместимо с нашей работой, ибо тело лепрозное бесплодно, любая нечистота есть благу преграда. Потому с тем же тщанием, с каковым врач очищает телесные внутренности и извлекает оттуда всяческую грязь, дабы телеса очистились, и нам следует усовершенствовать род наш. Пока ты черен, смерть пожрет тебя, и страдание будет твоим спутником. Не очистившись, нельзя вступить во врата небесные. Возьми свою семеричную нечистоту и ввергни ее в очистку». На этом месте заканчивалось теоретическое вступление, ниже стоял подзаголовок «Извлечения из первого рассуждения, на практике применяемые». Решив, что практическая часть будет проще, Николай подавил зевок и погрузился в текст, хотя за окнами уже давно стемнело, и холодный ночной ветер стучался в окно. «Огонь есть основа нашей работы. Без огня невозможно совершить делание. Но наш огонь не есть простой огонь, как наше золото не есть просто золото. Наш огонь минерален, равномерен, продолжителен, не исчезает, если не чрезмерно возбужден. Основа его есть сера. Чтобы его обнаружить, требуется искусство, он всюду проникает, тонок, воздушен, не обжигает, он вместителен и един. Сам он содержит в себе все наше искусство. Огонь этот естественный, противоестественный, неестественный и не огненный вовсе, он тепл, сух, влажен и холоден. Размышляй об этом, брат, и упорно трудись, тогда ты достигнешь успеха. Любое очищение производит этот огонь, он удаляет из тела оскверняющую и заражающую тело субстанцию. Чтобы перейти к другим стадиям нашей работы, необходимо очистить все тела, ибо любое очищенное тело легче поддается растворению и возгонке, чем тело неочищенное». Далее весьма подробно и обстоятельно излагались принципы и технология прокаливания семи металлов: золота, серебра, свинца, олова, железа, меди и ртути. Николай так и не понял, как можно прокаливать ртуть. Завершалось «Рассуждение об очищении» рисунком: лилия, окруженная другими цветами, вырастала из навозной кучи. Рисунок сопровождался надписью: «ex foctido purus» – «из смрадного чистое». Николай уже сильно хотел спать, а когда рассматривал рисунок, закружилась голова. Изображение неожиданно приблизилось, заняло все поле зрения, стало столь реальным, что он даже ощутил запах навоза, смешанный с ароматом цветов. В себя помогла придти боль, что раскаленной иглой вошла в солнечное сплетение. Когда оторвался от книги, болела голова, горло саднило. «Ну и зачитался» – думал Николай, пробираясь к кровати. – «В час ночи и не такое примерещится». Через десять минут он уже спал.

   Снилась ему пляска дикарей посреди густых джунглей, полная страсти и пыла. Одним из танцующих вокруг огромного костра чернокожих был сам Николай. На шее у него висело ожерелье из камушков, в руке он держал копье с каменным наконечником. Николай и прочие негры вместе подпрыгивали и вертелись в такт ударам невидимых барабанов. Николай кричал, тряс копьем, проходя полный круг вокруг пламени. От танца его отвлек неяркий свет, что пробивался через густые кусты на краю поляны. Золотисто-розовое сияние манило, и, заинтересовавшись, он вышел из круга танцующих. Остальные не обращали ни на свет, ни на Николая никакого внимания, продолжая танцевать. Николай раздвинул ветви; под кустом, на земле, на изумрудной траве светилась огромная, в кулак размером, жемчужина золотистого цвета. Николай протянул руку и взял сияющее чудо в ладонь. Приятное тепло мгновенно согрело кисть, побежало по предплечью и постепенно заполнило все тело. В сердце стало так горячо, что казалось, там пылает костер, столь же огромный, как и на поляне. Но внезапно возникшее чувство тревоги заставило Николая поднять глаза к небу. Там, из беззвездной, бархатистой тьмы, на него смотрели два огромных глаза. Располагались они так, что было ясно, глаза эти не принадлежат одному огромному существу, скорее двум одноглазым. Первый глаз был кругл, зрачок его темнел багрянцем на фоне белка, и столько гнева и ярости было в его взгляде, что Николай вздрогнул. Другой глаз был вообще треугольным, а зрачок его вмещал в себя, казалось весь холод и все равнодушие ценнейшего из металлов – золота. Глаза вразнобой озирали землю, Николай почувствовал, что ищут именно его. Едва он успел спрятать находку за спину, как два взгляда сошлись на нем одновременно…

   Проснулся резко, сон запомнился в мельчайших деталях. Ощущение того, что кто-то могучий ищет его из неведомой дали, ищет, но не может найти, не проходило.
   Придя на работу, Николай сразу осуществил в жизнь план по сокрытию дядиного подарка. Он наведался в библиотеку, куда ходил часто, имел хорошие отношения с библиотекарями, и мог распоряжаться там, как хозяин. Отыскал одну из тех полок, куда не заглядывают годами, где со времен застоя стоят громоздкие фолианты классиков марксизма-ленинизма. Пыль с них вытирают один раз в полгода, а до следующей уборки оставалось еще пять месяцев. Так что Николай просто изъял из одной книги сердцевину, а на ее место вставил «Безумную мудрость» и вновь аккуратно поставил книгу на полку.

   Предстоящая операция, другие врачебные заботы отвлекли Николая, и о книге он вспомнил только вечером, возвращаясь домой. Почти сразу из глубин памяти всплыл рисунок, завершающий первую главу. И вновь перед его умственным взором цвела великолепная лилия, вырастая из благоухающего навоза. «Из смрадного чистое» – повторил про себя Николай, но тут какое-то движение во внешнем мире вырвало его из грез.
   Поперек тропинки, по которой шел Николай, стояли четверо. Обычно он ездил домой на троллейбусе, но сегодня, желая подышать свежим воздухом, пошел напрямик, через парк. Тропинка здесь петляла среди легкомысленных желтых берез и сурово-зеленых елей, пахло хвоей и мокрыми листьями. Но, нарушая общее благолепие пейзажа, четверо здоровенных парней, на голову выше Николая, загораживали дорогу, и явно не собирались ее освобождать. Они ждали жертву за поворотом тропы, и Николай заметил их, только почти уткнувшись в переднего. Осознав характер ситуации, Николай поскучнел, на душе стало тоскливо и муторно. Бежать было поздно, жалеть о том, что пошел этой дорогой – тоже. Поэтому он просто остановился, ожидая развития событий
   – Закурить не будет, земляк? – с усмешкой спросил самый высокий из громил. Пока Николай думал, что ответить, двое обошли его с боков. Ответить Николай не успел, в разговор вмешалось новое действующее лицо. Из-за спины Николая раздался спокойный, уверенный голос:
   – Шли бы вы, ребята, домой. А то, не дай бог, случиться с вами чего.
   – Сам вали отсюда, дядя. А то что-то нехорошее может случиться именно с тобой, – вожак кивнул головой и последний из четверки, до этого державшийся позади, молча скользнул навстречу говорившему. Николай отнесся к появлению нежданного избавителя совершенно равнодушно. «Ну вот, еще кто-то влип» – подумал он, даже не оглянувшись посмотреть. Однако события развивались совсем не по стандартному сценарию: Послышался звук удара, затем сверкнуло так ярко, что стали видны все листики на ближайшей березе, и в поле зрения Николая появился напавший на неведомого прохожего. Он шел нетвердо, постанывал, и закрывал руками глаза. Глаза самого высокого округлились от удивления и налились кровью, что было заметно даже в сумраке. Но сделать он ничего не успел, кусты за его спиной зашевелились, и оттуда появилось еще одно действующее лицо: маленький, коренастый человечек, глаза которого закрывали, несмотря на вечернее время, солнечные очки.
   – Назад, придурки. Не трогайте его ни в коем случае, – здоровяки дисциплинированно подхватили под руки пострадавшего товарища и быстро отступили к кустам, где и скрылись во мраке. – А ты, Ранмир, еще поплатишься, – прошипел коротышка за спину Николая, – и тоже исчез за пологом вечернего сумрака.
   Только тут Николай смог преодолеть сковывавшее его оцепенение и обернулся. За его спиной, под темной елью, стоял высокий, стройный мужчина и улыбался. В позе его чувствовалась уверенность и внутренняя сила. Возраст его Николай определить сразу не смог: седые волосы на голове и борода говорили о зрелости, но легкость движений и ясные, молодые глаза наводили на размышления и ранней седине.
   – Что, напугали они вас? – спросил мужчина.
   – Нет, не успели. Спасибо вам.
   – Не за что. Пойдемте. Нам по дороге. А они больше не вернуться.
   Николай послушно шагал по тропинке за своим спасителем, гадая, откуда он взялся в столь поздний час в парке, и чем смог напугать четверых здоровенных бандитов. Никаких рациональных соображений придумать не удалось, на бегуна или собачника, что иногда встречаются под сенью деревьев парка, он не тянул, оставалось поверить в счастливый случай, что свел Николая с чемпионом по карате.
   Когда грунт под ногами сменился асфальтом, а впереди замаячил гриб троллейбусной остановки, новый знакомый повернулся к Николаю:
   – Теперь мне в другую сторону.
   – Еще раз спасибо вам, протянул руку Николай.
   – А, ерунда. Если вам действительно нужна будет помощь, то найдите мня, – в ладонь Николая легла карточка плотного картона, – всего хорошего.
   Николай наклонился так, чтобы свет фонаря падал на визитку, и прочитал: Волков Анатолий Иванович. Центр эзотерических исследований «Вартекс». Директор. Далее следовали адрес, телефон, факс, электронная почта. «А почему тот, маленький, назвал его Ранмиром?» – удивился Николай, но когда поднял голову, то улица была пуста, Волков исчез.

   Вернувшись домой, Николай совершенно случайно обнаружил что квартиру обыскивали. Вещи в шкаф незваные гости сложили немного в другом порядке, чем это делал он сам. Тут хозяин добрым словом помянул свою, обычно несвойственную холостым мужчинам, аккуратность, и тщательно осмотрел квартиру. Удалось найти еще ряд следов обыска: малозаметные швы на обивке мебели, свежие царапины на ящике со старыми вещами, в который Николай не заглядывал уже давно; его явно открывали ножом. Но ничего не пропало, и Николай, удивленный и немного напуганный, отправился спать.

Глава 4. Дракон и солнце.

   К ногам презренного кумира
   Слагать божественные сны
   И прославлять обитель мира
   В чаду убийства и войны
А. Блок
   Следующим утром после нападения, во время поездки на работу, Николай обнаружил за собой слежку. Соглядатаи не скрывались совсем, не заметить двух мужиков в карикатурных плащах и шляпах было просто невозможно. Ходили они за Николаем постоянно, контролируя все перемещения по городу. Слежка нервировала, пару раз он пытался избавиться от нее, но безрезультатно. Пересаживаясь из автобуса в автобус, из метро на трамвай, он отрывался от топтунов, но новые, или те же самые, встречали у входа в дом или на работу. Но нападений и обысков больше не было, и Николай быстро привык к наблюдению, не обращал на него внимания, разве что не здоровался со шпионами, выходя из дома. Гораздо сильнее, чем слежка беспокоили Николая сны, что начались со дня прочтения первой главы «Безумной мудрости». К книге он с того дня не притрагивался, но фантасмагорические видения терзали каждую ночь. Кошмары были полны пламени. Николай видел и ощущал себя куском металла в горне. Фонтаны огня опаляли его тело, меняя свой цвет от красного к желтому, от синего к фиолетовому, металл растекался. Чувствовать себя кипящей сталью было больно, Николай просыпался весь в поту, каждый раз в ужасе мерил температуру, не начался ли жар. Неделю терпел, надеясь, что все пройдет само, но потом не выдержал. Отыскал визитку, подаренную ему после памятной встречи в парке и позвонил:
   – Слушаю вас, – такой профессионально вежливый голос может принадлежать только высококлассной секретарше.
   – Добрый день, – слегка робея, сказал Николай. – Можно Анатолия Ивановича к телефону.
   – Секундочку, – в трубке мелодично замурлыкало, потом щелкнуло, и знакомый уже баритон произнес:
   – Да, Волков у телефона.
   – Здравствуйте, Анатолий Иванович. Вы меня, наверное, не помните. Мы с вами познакомились в очень необычных обстоятельствах, неделю назад, – Николай понес ту чепуху, которую несут обычно люди, пытаясь начать разговор с плохо знакомым собеседником.
   – Ну что вы, конечно помню. Рад, что вы позвонили. Эти негодяи к вам больше не приставали?
   – Нет, все хорошо, – ответил Николай. Голос Волкова звучал приветливо, радость по поводу звонка выглядела вполне искренней, но что-то мешало Николаю полностью довериться психологу, что-то кололо глубоко в сердце, портя все представление о собеседнике. Но сны сильно досаждали, обратиться больше было не к кому, и Николай продолжил разговор, преодолевая внутреннее сопротивление. – Меня другое заставило вам позвонить.
   – Что именно?
   – Сны, очень странные сны.
   – Сны? Да, с этим я смогу вам помочь. Почему бы нет? Приходите, потолкуем. Когда вам удобно? Завтра в пять устроит? Отлично. Ах да, я же так и не спросил, как вас зовут, вот балда, – чувствовалось, что Волков улыбается. – Огрев Николай Сергеевич, очень хорошо. Тогда до завтра.
   – Всего хорошего, – Николай положил трубку. Ощущение гадливости не проходило, на коже после разговора словно остался липкий противный налет. Видимых причин к таким ощущениям не было, и Николай постарался выкинуть все глупости из головы, обратившись к работе.

   Утро и день следующего дня прошли под знаком ожидания. Слежка была на своих местах, в больнице все шло по порядку, но нетерпение было таким, что Николай просто не мог нормально работать. Хорошо, что на тот день не назначили операции. Около полудня он сдался, перестал ловить за хвост выпадающие из рук обязанности, отложил недописанную историю болезни, и отправился в библиотеку. Для маскировки пришлось взять с собой общую тетрадь, ручку. В читальном зале Николай выбрал несколько толстых англоязычных журналов, среди которых и замаскировал рукопись «Безумной мудрости».
   Гравюра перед второй частью книги, перед «Рассуждением о разложении», была не менее интересна, чем перед первой. Орел на ней терзал льва на фоне равнины, заваленной человеческими костями настолько густо, что почти не было видно земли. Особенно живописно смотрелись кучи черепов, холмиками разнообразившие плоский рельеф. Кости на переднем плане были прорисованы так тщательно и верно, что вполне годились бы для анатомического атласа. Тот, кто рисовал, явно знал толк в анатомии, и не раз видел человеческий костяк в натуре. Правее и выше битвы царя воздуха с царем зверей из земли вырастало цветущее дерево, судя по форме цветов и листьев – акация. Поле рисунка справа и слева ограничивали огромные свечи, в рост животных, стоящие в огромных фигурных канделябрах. Подивившись напоследок фантазии художника, ведь орел явно одолевал, Николай перешел к тексту. Начиналась глава с выписанного крупными буквами лозунга: «Horrida mentis purga tenebras». «Освободи дух свой от гнетущей тьмы» – призывал автор и продолжал далее более спокойно: «Помни, брат мой, о том, что душа после падения попадает в заключение и опутывается узами тяжкими. Но когда она обращается к разуму, то сбрасывает оковы и воспаряет к силе и славе. Помни, что говорит отец нашего искусства, Гермес Триждывеличайший в „Изумрудной скрижали“: „Отдели землю от огня, тонкое от грубого, осторожно, с большим искусством“. Ибо, не отделив одно от другого, не можешь ты даже очищенные вещества растворять и возгонять. Отделяй и расчленяй, пока не останется у тебя семь остатков сухих, пока из остатков этих не возродится Феникс и не выведет птенцов из пепла». После столь ясного и четкого вступления автор долго и нудно рассуждал о необходимости смерти, только которая и есть источник новой жизни. В рассуждениях этих Николай изрядно запутался, пришлось даже оторваться от книги и несколько минут отдыхать, глядя в окно. «Смерть одних есть порождение других» – единственное, что осталось в голове, когда Николай перешел к практической части. «Извлеченные из огненного крещения тела возьми и подвергни их смерти. Обработанные по всем правилам искусства тела превратятся в пепел и отдадут тебе свою соль, которая и есть истинное вещество. Препарируя эту соль, ты сможешь отделить в ней серу от меркурия, а потом вновь их воссоединить. Благодаря огню, соль станет такой же, какой была прежде. Никто не может с помощью искусства получить соль, не используя пепла. Так же и без соли наша работа над веществом невыполнима, – ведь только соль осуществляет сгущение всех веществ. И как простая соль защищает пищу от гниения и распада, так соль мастеров оберегает металлы, которые благодаря ей не могут быть уничтожены или разрушены. Заметь же, о ученик нашего искусства, что соль, извлеченная из пепла, оказывается самой сильной, однако и она бессильна, если внутренние свойства ее не станут внешними, а внешние не будут собраны во внутренний центр». На этом месте Николай взглянул на часы. Обнаружив, что через полчаса выходить, проглядел остаток главы, не вникая в подробности. Перед глазами прошли способы изготовления щелочной соли[5], нашатыря, аурипигмента, универсальной соли, винного камня, соли нитрум и зеленой меди, которые все автор именовал солями. Завершалась глава традиционным рисунком: ощерившийся дракон обвивается вокруг пылающего солнца. «Non comburetur» – гласило пояснение, «Не будет попрано». Закончив чтение, Николай спрятал рукопись опять в тайник, побежал в ординаторскую – переодеваться. Но перед глазами все пылало и пылало яростное солнце, бессильно шипел от гнева и боли черный ящер.

   К назначенному часу Николай успел на прием. Остались позади бег за автобусом, толпа озлобленных пассажиров, оторванная в сутолоке пуговица на плаще. Он стоял перед зданием недавно выстроенного бизнес-комплекса, где и размещался центр эзотерических исследований «Вартекс». Робея, толкнул дверь тонированного стекла, охрана проводила профессионально подозрительными взглядами, но останавливать и проверять не стала. Поднялся на лифте на второй этаж. В приемной встретила секретарша, улыбнулась приветливо:
   – Чем могу помочь?
   – Мне к Анатолию Ивановичу. Назначено на пять часов, – ответил Николай, безуспешно пытаясь выкинуть из головы вновь нагло уместившуюся там картину из «Безумной мудрости»: дракона, терзающего солнце. Секретарша заглянула в бумагу на столе, и улыбка ее стала еще приветливее:
   – Ваша фамилия Огрев? Проходите, плащ вот сюда, пожалуйста, – и в переговорное устройство: – Анатолий Иванович, к вам Огрев.
   Дверь гостеприимно распахнулась без скрипа. Стандартно оформленный офис предстал пред глазами посетителя. Компьютер на столе, факс, несколько телефонов, принтер, пахнет почему-то ароматическими палочками, сандалом. В углу небольшой сейф, на нем удобно расположился мини-холодильник, шум улицы почти не слышен сквозь современную звукоизоляцию. Шкафы с книгами и репродукции на стенах дополняют интерьер. Из-за стола навстречу посетителю вышел хозяин, последовало крепкое рукопожатие. Костюм на Волкове был подобран, видимо в тон оформлению, одеколон отдавал тем же сандалом, и Николаю показалось, что он попал в гости к улитке, панцирь которой по неведомой прихоти природы врос в городское здание.
   – Добрый день, Николай Сергеевич. Присаживайтесь. Рад вас видеть, – радушные фразы короткой очередью вылетели из хозяина, и Николай опустился в удобное мягкое кресло.
   – Я… – начал он, но тут на столе Волкова противно заверещал зуммер вызова.
   – Я на минуту, подождите, Волков улыбнулся слегка напряженно и вышел из кабинета.
   В ожидании хозяина Николай принялся рассматривать картины на стенах. Это были не репродукции с мировых шедевров, что обычно висят в бедных офисах, не оригиналы авангарда, что позволяют себе богатые бизнесмены. Это было нечто совершенно иное, с таким стилем живописи Николай столкнулся впервые. Все картины представляли собой портреты. Первый изображал мужчину восточного типа, в тюрбане и голубом роскошном халате, с курчавой, густой бородой и ярко-синими, очень необычными для жителя востока, глазами. Глаза эти сияли, подобно ярчайшим звездам, Николай невольно отпрянул, встретившись с взглядом портрета, такой силы и энергии был полон взор голубоглазого. Мужчина со второго портрета выглядел более мягким. Светлые длинные волосы, бородка, светло-голубые глаза выдавали в нем европейца. Облако света окружало его на портрете, а на груди, на цепочке висел огромный фиолетовый камень. Но больше всего Николаю понравился третий портрет. На нем женщина в пронзительно-синем облачении, держала на ладонях земной шар. Чело ее, именно чело, а не лоб, украшала диадема с камнями цвета морской волны. Темные волосы водопадом струились по плечам, взгляд кротких зеленых глаз устремлен на Землю в ладонях. Чувство покоя, защищенности навевали картины и сам кабинет, возникло желание остаться здесь навсегда, под присмотром сильных и добрых людей, чьи портреты висят а стенах. От мечтаний Николая отвлек вернувшийся хозяин:
   – А, гляжу, вам понравились картины? Это портреты Владык, что ведут человечество по дороге эволюции, к свету, к Порядку. Мои речи пока вам могут быть не очень понятны, но потом вы поймете, обязательно.
   – Ну, не то чтоб совсем не понятны, наполовину, – ответил Николай, хотя не понял и четверти сказанного. Что за владыки, что за эволюция?
   – Но вы пришли сюда совсем не для мировоззренческих разговоров, перейдем к вашим проблемам. Потом поговорим обо всем, что вас заинтересует. По телефону вы говорили что-то о снах.
   – Они очень странные, эти сны…. – запинаясь, начал Николай. Ему никогда раньше еще не приходилось открывать душу, говорить было тяжело, словно раздеваешься перед незнакомым человеком.
   – Чем больше вы мне расскажете, тем больше шансов, что я смогу вам помочь, – с нажимом прервал его Волков. – Не бойтесь, говорите смелее. Вас мучают кошмары?
   – Нет. Просто сны очень реалистичны, повторяются каждую ночь.
   – Повторяются в точности? – голос Волкова был сух и спокоен, на лице читалось внимание. Перед Николаем был настоящий психолог за работой.
   – Нет, детали меняются. Но я ранее никогда не запоминал снов, а тут помню все в деталях. Во снах я попадаю в какое-то очень жаркое место, может это ад, – шутка вышла плоской, а улыбка кривой. – Там жарко, очень жарко, настоящее пекло. Даже просыпаюсь я в поту, словно мне на самом деле жарко. Странно, правда? Рассказ получался сумбурным, картинка с драконом все мелькала в мозгу, мешая сосредоточиться.
   – Кого вы встречаете в своих снах? Там есть еще люди?
   – Нет, никого.
   – Ну ладно, пока информации достаточно. Потом вы сможете рассказать больше. Ведь вам трудно рассказывать?
   – Трудно. Сам не знаю почему.
   – Это естественная реакция подсознания, не желающего выдавать свои тайны. Кстати, давно это началось?
   – Неделя, может немного больше.
   – Это сразу после нашего с вами знакомства?
   – Примерно.
   – В общих чертах мне ясны ваши проблемы. Будем с ними работать, – улыбнулся Волков. – И без ложной скромности можно сказать, что меня к вам направила сама судьба, – дракон в мозгу Николая оскалил пасть и зашипел. – А сейчас я немного расскажу вам о нашем центре, о том, чем мы занимаемся, и чем сможем вам помочь. Я создал центр «Вартекс» пять лет назад, в настоящий момент под моим руководством работает более двадцати человек: психологи, астрологи, специалисты по фэн-шуй[6], народному целительству, йоге, цигун[7], иглоукалыванию, валеологии[8]. Недавно из старого дома на окраине мы смогли переехать сюда, в центр. Проводим семинары, тренинги, читаем лекции, основная наша задача – ввести так называемые «эзотерические» дисциплины в круг официальной науки. Ведем индивидуальное консультирование, обучаем людей разрешать психологические и жизненные проблемы, использовать скрытую энергию организма, помогаем развить творческий потенциал, поправить здоровье. Что из вышеперечисленного подойдет вам? Вы эзотерикой никогда не занимались?
   – Никогда, – честно ответил Николай.
   – Ясно. Но встретились мы с вами при очень необычных обстоятельствах, согласитесь? Это знак судьбы, знамение свыше, знак того, что вы внутренне готовы изменить свою жизнь, готовы к полнокровной жизни, готовы вырваться из прозябания в путах материализма и атеизма, готовы встать с нами плечом к плечу в последней битве с силами Зла, – произнося эту пламенную речь, Волков все больше и больше воодушевлялся, встал из-за стола и принялся ходить по комнате, выразительно жестикулируя. – А сны даны вам как сигнал к пробуждению. Это ваша душа говорит вам, все, хватит спать, пора проснуться. Не проснувшись, вы рискуете попасть в ад, в пекло, под власть дьявола, – говоря, он излучал ощутимую силу, энергию, уверенность в себе, оптимизм, и Николаю до нытья в сердце захотелось встать рядом с этим человеком, работать с ним, учиться у него. Волков тем временем подошел к Николаю, положил руку на плечо. – И принимая во внимание вашу готовность сразу к высокой степени обучения, приглашаю вас в группу продвинутых учеников, которую веду я сам. Это большая честь! – через руку на плече к Николаю передавалось тепло и защищенность, он чувствовал себя подобно маленькому ребенку, когда-то давно потерявшего, а теперь вновь обретшего отца. Лишь только маленькая колючая песчинка, неведомо откуда возникшая в сердце, не давала полностью поддаться обаянию Волкова. С трудом разлепив губы, он почти прошептал:
   – Я согласен.
   – Великолепно! – довольная улыбка осветила лицо Волкова, он снял руку с плеча Николая и вернулся за стол. – Мы собираемся по воскресеньям. Где, я не могу вам сказать, место держится в тайне. Да и без меня вы туда все равно не доберетесь, – легкое самодовольство послышалось Николаю в этой фразе, немного подпортив впечатление от директора «Вартекса». – Договоримся встретиться послезавтра, в два часа, у станции метро «Автозаводская», у выхода к магазину «Книги». Знаете, где это? Хорошо.
   Провожаемый улыбками, Николай оделся и покинул гостеприимный «Вартекс». Вышел на улицу, голова слегка кружилась, в мозгу мелькали отрывки из речей Волкова, легкая эйфория и уверенность в том, что все будет хорошо, дурманили сознание. Но песчинка продолжала тревожить сердце почти неощутимыми, но на фоне общего кайфа заметными уколами, не давая успокоится совсем. Что конкретно его беспокоит, Николай понять не мог и, решив, разобраться с этим потом, открыл зонт и зашлепал по лужам к остановке.

Глава 5. Огонь изнутри.

   Где сжигали себя
   Добровольно, средь тьмы
   Меж неверных, невидящих
   Верные – мы
К. Бальмонт
   Он умирал, умирал медленно и мучительно. Смертельные объятия стужи сжимались все сильнее и сильнее. Тепло и жизнь уходили из тела с каждым выдохом, с каждым мгновением. Попытки добыть и сохранить тепло не давали результата. Как можно согреться, стоя нагим среди льдов, под ударами пронзительного, напоенного холодом, ветра. Ветер хлестал обнаженное тело вихрем колючих снежинок, выдувая остатки тепла. Постепенно холод добрался и до внутренностей. Никогда ранее он не испытывал ничего подобного – чувства того, что замерзает сердце. Острая боль разорвала грудь и наступила темнота…

   Голод и жажда терзали нещадно. Пустыня вокруг была не песчаной, а каменистой, и солнце, стоящее в зените, не обжигало. Но здесь было сухо и пусто, ни капли воды, ни клочка зелени, нечего пить, нечего есть. Терзал же его настоящий, нутряной голод, который современный цивилизованный человек даже представить себе не может. Внутренности рычали и голодными волками кидались друг на друга. Язык шершавым сухим колтуном болтался во рту, который был столь иссушен, что больно было даже дышать. Ни капли слюны, ни мельчайшей частицы пота уже не мог произвести обезвоженный организм. Глаза и кожу неприятно жгло. Мягким хлопком обрушилась слабость и наступила темнота…

   Пламя было везде, не давая ни единой возможности вырваться из огненного кольца. Стены пылали, пол начинал дымиться, подошвы жгло даже через подметки. Дым ел глаза, пот выступал на коже и мгновенно высыхал. Дышать было тяжело, каждый вдох вызывал судорогу в легких и резкий, сухой кашель. Любое движение в накаленном воздухе вызывало страшную боль на коже. В один миг пол перестал дымиться и вспыхнул весь целиком. Доски проломились, и он полетел прямо в пылающую бездну. Последнее, что он увидел, это собственные обугливающиеся руки и наступила темнота…

   Самым неприятным на первый взгляд было то, что он не мог двигаться. Веревка надежно удерживала его у дерева, особо была примотана к шершавому стволу даже голова. Лицо и тело были намазаны чем-то противно-липким, кожа слегка чесалась. От ног блестящая слюдой дорожка тянулась в глубь джунглей. Взглянул на дорожку и закричал, по липкому шоссе к нему бежали крупные красные муравьи, и их становилось все больше. Вскоре почувствовал, как невесомые лапки забегали по телу. Задергался, пытаясь вырваться – безрезультатно. Маленькие челюсти впились в мясо, намазанное липким соком. Сначала это было только щекотно, но затем муравьи покрыли все тело целиком, и пришла боль. Свирепая, пульсирующая боль заживо пожираемых мышц и нервов. Когда насекомые добрались до глаз, боль стала невыносима, и наступила темнота…

   Дно ущелья казалось неправдоподобно далеким. Он без опаски наклонился над обрывом, пытаясь разглядеть что-то внизу, нога соскользнула, и он сорвался. Запоздалый крик встречным ураганом вбило назад в глотку, и далее он падал молча. Ручеек на дне превратился в реку, что гостеприимно выставила навстречу зазубренные камни на перекатах. Воздух обжигал лицо, от страха попытался закрыть глаза, но не смог. Тело ударилось о землю и несколько минут еще жило, ощущая всю боль переломанных костей и превращенных в кашу суставов. Затем небо милосердно рассмеялось ему в лицо, и наступила темнота…

   Волнение было не очень сильно, но берега видно не было. Мышцы постепенно наливались свинцом усталости, тяжелеющие ноги тянули на дно. Барахтался из последних сил, пытаясь бороться с бурной стихией. В очередной раз просто не хватило сил выплыть против волны, и он погрузился под воду. Взбрыкивания и сумасшедшие махи руками не помогли, он погружался все глубже и глубже. Немилосердно хотелось вдохнуть, легкие начали гореть. Наконец не выдержал, открыл рот, в горло хлынула соленая холодная вода и наступила темнота…

   У тех, кто окружал его, лица были скрыты капюшонами. Дело свое они делали молча и профессионально, не отвлекаясь на разговоры и эмоции. Испанский сапог сменялся дыбой, дыбу меняли тиски для пальцев. Клещи наливались пурпуром в пламени жаровни, на теле появлялись новые и новые кровоточащие отметины. Когда начал терять сознание, то то, что от него осталось, завернули в брезент, судя по шершавости ткани. Один из палачей взялся за ноги, другой за голову. Ноги резко дернуло вверх, раздался сухой треск, словно сломалась большая ветка, и наступила темнота…

   Сердце колотилось обезумевшим зверьком о прутья грудной клетки, мышцы болели, словно от усталости, когда Николай проснулся в ужасе. Зажег свет и тщательно осмотрел себя: «Сон, только сон», – откинулся на подушку в с облегчением. На теле не было ни следа тех мучений, что перенес только что. Только боль еще гнездилась в теле, неохотно отступая, постепенно растворяясь в ночной тишине. На часах было лишь пять часов утра. «Можно спать дальше» – решил Николай, и свет снова потух.

   Субботнее утро вступало в свои права медленно и неохотно. У всех в субботу выходной, а утру – хочешь, не хочешь, выходи на небо. Утру это явно не нравилось, занималось оно мрачное и унылое. Серые облака покрывали небосклон, мелкий дождь моросил, мелкой пылью орошая пустынные улицы. Проснулся Николай свежим и отдохнувшим. Ночной кошмар не забылся, но потерял яркость, спрятался куда-то в задние комнаты сознания, скрылся за шторами повседневности. Не вспоминать, так вроде и не было ничего, а вспомнишь, створки разойдутся, и вот он, во всей своей неприглядной яркости.
   Встал, умылся, сделал зарядку и отправился на кухню. Чайник, послушно проглотив порцию воды, никак не хотел закипать. В ожидании Николай невольно вспомнил ночные видения во всех деталях, склизкая дрожь пробежала по коже. Затем память, в последнее время частенько поступающая по своему разумению, подсунула уже поднадоевшего дракона, все пытающегося загасить дневное светило. Пол неожиданно ушел из-под ног, тело просто отказалось слушаться, мускулы мгновенно одеревенели. Удара о пол Николай не почувствовал, просто все почернело перед глазами. Мир вокруг лопнул, взорвался жидким пламенем, что хлынуло в позвоночник. Огонь жег изнутри, и это было больно, почти столь же больно, как и во сне. Николай попытался закричать, но не смог, потому что с ужасом ощутил, что не помнит, как это делается. Огонь тем временем сконцентрировался в семь гигантских костров внутри его тела: в копчике, немного ниже пупка, в солнечном сплетении, в сердце, в горле, между бровями и на макушке. Тело сделалось прозрачным как вода, и он видел отчетливо все, что с ним происходило. Пламя превращалось то в огненные колеса, то в разноцветные бутоны невиданных цветов, то в воронки, как бы из прозрачного стекла разных цветов. Желтые, голубые, фиолетовые лучи пронизывали тело, тьма бежала перед ними, зарницы невиданных на земле оттенков вспыхивали в мозгу, радуги зажигались, дрожали и гасли. Он чувствовал, что нечто умирает в нем, нечто может быть и не нужное, что давно пора выбросить, но привычное, свое, родное. Пришла печаль, печаль расставания. Вместе с ней в сердце появилась и радость, радость обновления, радость освобождения, радость человека, что, наконец, может скинуть с плеч тяжелый груз и может вдохнуть полной грудью, радуясь окружающему миру. Сияние становилось все ярче и ярче, застилая зрение, на какой-то миг Николай отключился от происходящего, а когда очнулся, то все исчезло, он просто лежал на полу в кухне, а на плите сердито потрескивал выкипевший чайник.
   С трудом поднялся с пола, выключил плиту, едва не упал от слабости. Добрел до дивана и рухнул на него, раздавленный неведомо откуда взявшейся, тяжелой усталостью. Веки закрылись, и наступила темнота…

Глава 6. Этот прекрасный новый мир.

   В моих зрачках – лишь мне понятный сон
   В них мир видений зыбких и обманных
   Таких же без конца непостоянных
   Как дымка, что скрывает горный склон
К. Бальмонт
   Небольшая комната, мебели почти нет, лишь невысокий столик у стены. Человек со склоненной головой стоит на коленях перед картиной, висящей на стене. Свет, падает, как кажется, прямо из портрета, освещает красивое, волевое лицо: человек этот известен миру, как Волков Анатолий Иванович, доктор психологии. Губы его шевелятся, почти неслышная речь адресована кому-то, кто скрыт за картиной:
   – Он согласился, о мудрейший.
   – Хорошо, Ранмир. Молодец. Славно поработал, – кажется, что звук идет отовсюду, что с человеком говорят сами стены.
   – Завтра я отвезу его в святилище. Оттуда мы его уже не выпустим, либо завербуем, либо сломаем. Но я думаю, что он стоит того, чтобы попытаться сохранить его талант для Ордена. Жалко губить такие задатки.
   – Это зависит от того, насколько глубоко зараза Василия Валентина проникла в него, после определенного порога изменения становятся необратимыми и тогда даже Девятеро не смогут добиться от него покорности, – голос из ниоткуда неожиданно приобрел плотность, окреп, в нем появились металлические нотки. – Ты просмотрел его ауру?
   – Я пытался, Владыка. Но мои попытки оказались безуспешными. Что-то постоянно отвлекало меня в этот момент, мешало сосредоточиться, какие-то вспышки на краю видения. Но все же я разглядел, что чакры у него работают все, крупных энергетических искажений нет.
   – Так. Значит, он уже открывал книгу. Или изначально обладает способностью противостоять видящим. Твоей вины здесь нет, такую защиту сможет преодолеть только маг наивысшего посвящения.
   – Я никогда не сталкивался с такой штукой ранее.
   – Это встречается редко, ни мы, ни черные не пользуемся такой блокировкой, слишком она сложна. Вернемся к делу. В святилище эта защита ему не поможет никак. Магистр России и трое магов помогут тебе в решающий момент, они уже в пути. Да, и не забудь о черных, ведь Огрев также и их цель.
   – Все под контролем, о мудрейший. Мы выявили почти всех их агентов. Завтра утром они будут нейтрализованы.
   – Я доволен тобой, Ранмир. Больше нападений на Огрева не было?
   – Нет, тогда я их здорово напугал.
   – Хорошо. Если успешно проведешь операцию, то я представлю тебя к степени Магистра.
   – Это большая честь, Владыка. Я постараюсь быть достойным ее, – Ранмир поклонился. Сияние постепенно исчезло, комната приобрела обыденный вид, а на стене теперь висел самый обычный портрет, портрет человека, изображенного в плаще с капюшоном, полностью скрывающем лицо.

   Ночь, поляна в лесу. Пламя костра выхватывает из тьмы три темные фигуры. Трое людей сидят на толстом бревне. Одеты они очень странно для холодной осенней ночи: босые, широкие черные мантии прямо на голое тело. Но холод и сырость не трогают сидящих, они спокойно чего-то ждут, не обращая внимания на ветер и дождь.
   Костер неожиданно взрывается снопом разноцветных искр, пламя скачком увеличилось почти вдвое. Трое мгновенно вскакивают, расходятся, образовав равносторонний треугольник вокруг костра. Подняли руки, обращая ладони в сторону ревущего в лесной тиши пламени. Лица напряжены, дыхание тяжелеет, один не выдержал, застонал сквозь зубы. Пламя вскипает, бурлит, еще один сноп искр улетает к облакам, и прямо из костра на жухлую октябрьскую траву выходит человек. Одет он так же, как и встречавшие, в черную мантию, лишь на шее, багрово отсвечивая пламенем костра, золотая цепь с амулетом в виде перевернутой пентаграммы. Троица тут же опускает руки, пламя врзвращается к нормальному размеру.
   – Приветствую вас, господа, – мелодичный, звонкий голос мог бы принадлежать совсем молодому мужчине, но седые пряди и морщины на лице выходца из костра говорили о зрелом возрасте.
   – Здравствуй и ты, Великий Жрец! – трое, как по команде, опустились на правое колено.
   – Встаньте и говорите, а я присяду, – Великий Жрец улыбнулся и сел на то самое бревно. – Можете начинать.
   – Вести не самые лучшие. Белые опережают нас. Они пытаются заполучить Огрева хитростью, наши попытки воспрепятствовать провалились.
   – Да, Командор, работаете примитивно, примитивно. Сколько лет вы на командорстве? – Жрец улыбнулся еще раз, хищно и свирепо, как мог бы улыбнуться тигр.
   – Пятнадцать, – голос Командора дрожал.
   – Да, ладно. Чем сейчас заняты подчиненные Девятерых?
   – Местный Маг, Ранмир, заманивает хранителя Книги в свое святилище. Вероятно, они хотят его изолировать.
   – Этого нельзя допустить, – тревожные нотки прорезались в голосе Жреца, он встал с бревна, и принялся расхаживать вокруг костра, рассуждая. – Но и рисковать крупными силами впустую, открывая карты, мы не можем. Удар должен быть нанесен в точно определенный момент. А именно, в тот, когда они раскроются, пытаясь ограничить свободу Огрева. Тогда, и только тогда, мы ударим. Ваша задача – определить цель и момент удара с максимальной точностью. А круг Иерархов пойдет на то, чтобы вызвать одного из боевых демонов.
   – Нельзя ли вызвать демона заранее? Очень трудно определить момент, когда удар будет наиболее эффективен.
   – Нет, нельзя. Демоны не могут долго оставаться в нашей реальности без кровавых жертвоприношений, на которые даже Иерархи не всегда решаются. Так что, пока цель точно не определена, демона приглашать не будем. А вот вы постарайтесь сработать точно. Знаете, где то место, в которое его повезут? Хорошо. Вот и нацельте туда фокус вызова. А время, время определите по моменту, когда они прибудут на место. Несколько минут в ту или иную сторону здесь роли не играют. После того, как демон даст там шороху, вам останется только забрать Огрева, или то, что от него останется, из руин.
   – Все ясно, – командор снова склонил голову.
   – Тогда прощаемся. Да восстанет Тьма, да воцарится Покой над миром! – и он шагнул к костру.
   – Да воцарится! – ответили слитно три голоса взревевшему пламени.

   Николай открыл глаза, потянулся. Снова было утро, но в отличие от вчерашнего через окна светило солнце. Он легко вскочил с дивана, тело было гибким и послушным, от вчерашних болей не осталось и следа. Подошел к зеркалу и остолбенел: привычный силуэт сегодня окружало голубое сияние, овалом обтекающее все тело. Николай протер глаза, – не помогло. Сияние никуда не исчезло, продолжая мягко переливаться оттенками голубого, лишь местами появились оранжевые пятна. Бегом он бросился к полноростовому зеркалу в прихожей. Но странное образование не исчезло и на отражении в большом зеркале, оранжевых пятен стало больше. Сияние занимало пространство примерно на метр от тела, края светились сильнее, чем середина. Оно не было однородным; приглядевшись, Николай заметил нечто вроде вихрей, а по поверхности текли потоки голубоватого свечения. «Аура» – неожиданно вспомнилось новомодное словечко. Пригляделся к вихревидным образованиям. Насчитал их семь штук, все были расположены по центральной оси тела. Вращались по часовой стрелке, хоть и с разной скоростью, размеры их также были различны. «Чакры» – вновь услужливо подсказала память. При вращении чакры пульсировали, слегка меняя размер и угол наклона к телу, из-за чего поверхность ауры постоянно колебалась, шла волнами, как вода под ветром. Завороженный плавным танцем сияющих энергий, Николай долго стоял перед зеркалом, впервые осознавая, что человек это нечто большее, чем просто набор рук, ног, головы и прочих частей тела. По истечении часа с трудом оторвался от красивого зрелища, взглянул на часы. С воплем негодования кинулся одеваться, – до встречи с Волковым оставалось всего полтора часа, а путь предстоял неблизкий.

   Выйдя на улицу, Николай ощутил, что попал в новый, совершенно неизвестный ему ранее, мир. Светящиеся оболочки вокруг людей, которые он получил способность видеть, превратили серую обыденную реальность в яркую, разноцветную, волнующую картину. Вокруг животных и даже деревьев обнаружились точно такие же, как и у людей, ауры. Все дорогу Николай только тем и занимался, что рассматривал ауры попутчиков. Правда, зрелище это оказалось не столь блистательным, первый восторг уже прошел, а преобладали в людских излучениях темные тона: серый, коричневый, багровый, временами попадался даже черный. Чистые, яркие цвета встречались гораздо реже, но именно они являли себя воистину прекрасным зрелищем: золотой, белый, синий, зеленый, розовый. Полосы отсутствия всякого свечения, области без света и жизни уродовали некоторые ауры. Многие из людей носили на ауре разнообразные сети, уздечки, каркасы, словно сделанные из темного металла. Засмотревшись на одно из таких уродливых образований, которое казалось, жило своей жизнью на ауре хозяина, Николай едва не проехал нужную станцию.
   Выскочил из сходящихся дверей вагона в последний момент. Быстро пробежал вверх по лестнице под осуждающими взглядами старушек: ишь, взрослый мужик, а бегает, как мальчишка! Но Николаю не терпелось увидеть, что же представляет собой аура Волкова, весьма незаурядного человека. Но на выходе из метро Николая ожидало горькое разочарование, – он не увидел ничего! Нет, Волков ждал его в условленном месте, но вокруг него было пусто, ауры у него как будто не существовало вообще. Николай подошел, рукопожатие получилось твердым.
   – Я смотрю, ты уже видишь, брат, – произнес Волков с улыбкой, но в голосе его явственно звучали нотки удивления и тревоги.
   – Да, что-то я вижу, – улыбнулся Николай в ответ. – Но кое-что и не вижу.
   – Это о моей ауре, так? Все очень просто. Любой видящий видит ауры лишь тех людей, которые слабее него по энергетике. Я сильнее тебя и именно из-за этого моя аура тебе недоступна.
   – Вот как, – Николай только закрутил головой.
   – Ладно, поговорим потом, пора ехать, – они сели в припаркованную неподалеку «Ниву», мотор взревел, и Волков направил автомобиль к западной окраине города.
   Вел машину психолог, одновременно рассказывая Николаю об основах чтения ауры: «Как ты уже понял, чем дальше граница ауры находится от тела, тем больше энергетический потенциал человека. В идеале форма оболочки должна быть овальной, без выступов и впадин. Если же такие аномалии присутствуют, то это говорит об одном, о деформации энергообмена и о болезнях, как о следствиях такой деформации. Отчего деформируется? От злобы людской, от гнева, ненависти, ревности, от жадности, от тех самых простых человеческих чувств, которые большинство из людей так часто позволяет себе. Очень о многом говорит цвет ауры. Редко можно увидеть ауру одноцветную, гораздо чаще встречается смешение многих цветов. Чем светлее и ярче оттенки, тем чище энергетика человека и соответственно наоборот. Загрязняет ауру все то же, что ее и деформирует, поэтому деформированные ауры чаще всего темные. Каждый цвет имеет свое значение, серый – с одной стороны тоска, с другой – равнодушие, багровый – гнев, смесь серого и багрового – раздражение и так далее. Следя во время разговора за цветом ауры собеседника, ты сможешь определить его эмоциональное состояние, врет он или говорит правду. Реже всего встречаются чисто белый и золотой цвета. Внутри ауры можно заметить энергетические вихри – чакры. Их семь основных и сорок две дополнительных. Что? Увидел только семь? Дополнительные можно увидеть только после долгой тренировки – не переживай». За разговором Николай не заметил, как они покинули город. Выглянув в окно, неожиданно для себя увидел вполне сельский пейзаж. Судя по солнцу, машина двигалась на север. Промелькнул боковой поворот, кривой указатель сообщал, что на Нагулино.
   

notes

Примечания

1

   Астрал – тонкоматериальный четырехмерный мир.

2

   Эгрегор – общее сознание группы людей, объединенных ради какой-либо цели.

3

   Алистер Кроули – известный оккультист первой половины 20 века.

4

   Великое Делание или Искусство – наименование алхимии в средневековых трактатах.

5

   С этого места и далее: алхимические названия различных веществ.

6

   Фэн-шуй – китайское искусство создания гармонии в окружающей человека среде.

7

   Цигун – китайская методика развития внутренней энергии организма.

8

   Валеология – системная наука о здоровье.
Купить и читать книгу за 29 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать