Назад

Купить и читать книгу за 44 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Кащей

   Спор лисы и вороны из-за сыра перерастает в баталию с участием зверей, птиц и одного инопланетянина. Баба Яга ставит алхимические опыты над случайными прохожими.
   Кащей – импозантный мужчина и обладатель несметных запасов золота, решает похитить царевну, чтобы узнать, почему царь называет ее золотком, и определить, нельзя ли присовокупить это сокровище к своим несметным богатствам.
   Но нашествие вампиров и колдунов из параллельного мира меняет устоявшуюся жизнь, и Кащею приходится спасать похищенную им царевну и ее жениха от верной гибели.


Дмитрий МАНСУРОВ КАЩЕЙ

Часть 1
НАШЕСТВИЕ

   Теплым летним утром довольный коршун лениво парил над лесом. День начинался на редкость удачно: чумной старик с взлохмаченной бороденкой по одному ему известным причинам привязал всех цыплят нитками за лапки к самой большой курице, и не унести их со двора было бы очень большой глупостью со стороны коршуна. Старик только и успел, что отчаянно прокричать вслед несколько фраз, крайне эмоциональных, но по сравнению с речью, которую вечером выдаст ему жена по поводу ведения домашнего хозяйства, по сути ласковых и совершенно безобидных...
   Из леса вышли девушка и мальчик с корзинками в руках. Коршун знал, что их родители умерли шесть лет назад во время эпидемии и теперь они жили одни в доме у самой околицы. В свои восемнадцать лет Аленушка прекрасно справлялась с хозяйством и с воспитанием младшего брата, которому недавно стукнуло одиннадцать. Непосильные для нее проблемы помогал решать пожилой кузнец Сарыч по прозвищу Бабай, живший на другом конце деревни. Ничего необычного в этом не было – после бушевавшего в этих местах мора многие дома так и остались стоять пустые и заброшенные. Стражники в попытках не дать эпидемии распространиться дальше обычно сжигали опустевшие деревни, но кое-какие остались. За неполные шесть лет люди успели немного прийти в себя и оправиться от потрясений, и теперь о бедствии напоминало только пестревшее крестами кладбище.
   Мальчик очень хотел пить, он то и дело порывался наклониться к ближайшей луже и глотнуть воды, но сестра каждый раз успевала его оттащить. В центре каждой лужи был виден отпечаток копытца – тайный предупреждающий знак Яги. По неписаному правилу профессионально занимавшейся колдовством нечистой силы каждый человек имел право на незначительную подсказку, чтобы он, если немножко соображает, мог избежать неприятностей. Мальчик, в отличие от осторожной сестры, которая сразу же заметила отпечатки копытца и поняла, что это означает, сообразительностью явно не отличался.
   Коршун, который за свою долгую жизнь научился понимать человеческую речь, прислушался, о чем говорят внизу. Мальчик в очередной раз побежал вперед и все-таки склонился над большой лужей.
   – Не пей, Иванушка, козленочком станешь! – прокричала сестра, но братец, не обращая внимания на надоевшие предостережения сестры, быстро сделал несколько глотков. На мгновение его словно обволокло черным облаком, а когда это облако растаяло, у лужи стоял не человек, а козленок.
   – Бе! – ответил превратившийся в козленка Иванушка. От изумления у коршуна сам собой раскрылся клюв. До него только сейчас дошло, почему Баба Яга так старательно возилась с каждой лужей.
   – А-а-а! – в ужасе вскрикнула Аленушка, прижав руки к груди. – Козел! Я же предупреждала!
   Ну а коршун погрузился в раздумья, как бы исхитриться и стащить у Яги раствор, капли которого она подмешала в воду. Тогда не придется искать крупную дичь: поймал мышку, бросил в воду, и на берег выйдет уже не мелкий грызун, а приличных размеров упитанный козленок. Это ж был бы просто подарок судьбы!
   Аленушка кое-как взяла себя в руки, собрала валявшуюся на земле одежду брата, подхватила козленка и бросилась к местной знахарке за помощью.
   Коршун, размечтавшись о превращении выводка мышей в козлиное стадо, на какое-то время отключился от внешнего мира и очнулся, лишь когда краем глаза уловил едва различимую даже его острым взором черную точку на горизонте. Его разом пробрала дрожь, он перестал мечтать о несбыточном, резко развернулся и испуганно полетел назад.
   Еле видимый отсюда замок принадлежал неимоверно злому и жестокому Кащею Бессмертному, и никто, будь он даже и не в здравом уме, более того, в беспамятстве, не жаждал оказаться на его пути. Идеи, постоянно приходившие ему в голову, отличались столь невообразимой оригинальностью, что даже среди нечисти он стоял на особом месте и считался жутким злодеем. Справедливости ради стоит заметить, что сокрушительно злобным он бывал довольно редко, хотя и метко, но и от его обычных развлечений стонали все, кто мог издавать хоть какие-то звуки. В периоды спокойствия он развлекался тем, что иссушал деревенские колодцы в поисках золотых монеток, коих в деревнях отродясь не видали даже во сне. А иногда от большой скуки так стравливал между собой злые силы, что отзвуки их батальных столкновений не только приводили в немалый ужас человечество, но и вызывали сильную головную боль у самих злых сил. Коршун очень боялся, как бы Кащею не вздумалось натаскивать коршунов для охоты вместо соколов. И еще ему не хотелось, чтобы тот затеял что-нибудь крупное, иначе придется искать новое место для жилья на очень далеком расстоянии от этих лесов. Примерно на другом конце света.
   Но у Кащея на этот день были совсем другие планы. И касались они изображенной на портрете царевны Марии, дочери местного царя Никодима.
* * *
   В тот достопамятный день, ровно три недели назад, Кащей решил совершить легкую прогулку на призрачном коне по длинным межгосударственным дорогам в поисках приключений на чью-нибудь голову. Удача улыбнулась ему, когда он встретился с обозами путешественников из далекого тридевятого царства. Пристроившись к главному обозу во всем своем боевом облачении, а именно: в черной, отливающей металлическим блеском кольчуге, в черном же плаще, на голове – позолоченный шлем, он вежливо поинтересовался, далеко ли держат путь уважаемые путешественники и не намерены ли они продолжать путешествовать в полном здравии и в дальнейшем?
   Если путешественники и не совсем поверили поначалу, что перед ними Кащей, то вид легендарного меча-кладенца, приподнятого им над головой, напрочь разбил их последние сомнения. В едином порыве путешественники достали из-за пазух мешочки с золотыми монетами и очень сильно удивились, когда Кащей на них даже не взглянул. Наблюдая до того за обозом, он услышал из разговора обозников, что царь Никодим называет свою дочь, царевну Марию (с портретом которой они возвращались домой) золотком. Он сильно заинтересовался этим моментом после чего и направился к главе процессии, чтобы получить более подробные сведения, а заодно и прихватить перевозимый портрет.
   Путешественники немного поартачились, но после показанных им веских аргументов, то есть демонстрации возможностей меча-кладенца, во время которой Кащей одним махом разрубил толстенное дерево, быстро согласились, что Кащею портрет гораздо нужнее, чем им. И охотно продемонстрировали в ответ свое полезное для здоровья умение быстро исчезать с места событий. Они даже оказались настолько любезны, что оставили с картиной перевозившую ее телегу и потребовали взамен лишь такую малость, как собственные жизни. Обмен по взаимному согласию был совершен.
   Небольшой портретик, занимая площадь всего два на три метра в сложенном состоянии, являл собой ручную вышивку, и Кащей, повесив чудо-гобелен на стену главного зала своего замка, уважительно снял с головы специально надетую по такому случаю корону.
   А далее начались неприятности.
   Все прошедшее с той поры время он пристально вглядывался в изображение царевны и хмурился, тщетно пытаясь понять, какие именно части человеческого тела состоят из названного металла. И все отчетливее приходил к выводу, что самостоятельно ответить на данный вопрос ему попросту не под силу. (Вообще-то царь имел в виду основные черты ее характера, но Кащей всю жизнь фигуральному золоту предпочитал настоящее, а потому не вдавался в психологические тонкости своего любимого слова)
   Царевна мило и таинственно улыбалась, и это злило его больше всего. И вот наконец сегодня утром он решил, что наилучшим выходом из сложившейся ситуации станет похищение царевны с целью уточнения смысла речей царя, и не стал откладывать дело в долгий ящик. Накопившуюся за двадцать дней ярость надо было выплеснуть, и Кащей, приготовив несколько сюрпризов для тамошних жителей, вскочил на призрачного коня и помчался в столицу царства, дивный город Славноград, возвращать удачу на свое законное место.
* * *
   Часы на главной площади города пробили шесть часов вечера, когда он приземлился перед городскими воротами, украшенными драгоценными камнями. Несмотря на раннее время, ворота были уже закрыты, а по верху стен ходили не по-будничному хмурые часовые. Кащея позабавило, что они проморгали его появление. Из-за стен доносились странные звуки, напоминавшие судорожные всхлипы гуслей, над которыми измывается неумелый гусляр.
   – Не иначе как у нас тут праздник? – обрадовался он. – Стало быть, я вовремя!
   Кащей соскочил с коня и недолго думая нанес прямой удар по воротам. От удара с треском сломались и выскочили из петель тяжелые дубовые засовы, ворота легко и без скрипа раскрылись и гулко стукнулись о стены, заставив наблюдавшихся в изрядном количестве стражей оторваться от разговоров ни о чем и сердито прокричать что-то насчет манер и ближайшего будущего нахального незнакомца. Поначалу.
   – Здоров, мужики! – радостно ответствовал Кащей, размахивая руками. Жизнерадостности на лицах охранников не прибавилось. – Разве вы не видите, кто пожаловал к вам в гости? Неужели вы меня не узнаете? Это же я, добрый Злыдень Невмеручий!
   Стражи, с отвисшими до земли челюстями и увеличившимися до размеров блюдца глазами, встрепенулись и схватились за оружие.
   – Сразу веселиться? – удивился Кащей. – Даже кваску не хлебнем за знакомство?
   Он выхватил из ножен меч-кладенец и попер на выставленные перед ним пики и колья. Стражники оказались не самыми трусливыми существами во Вселенной, и прошло не меньше минуты, прежде чем он сумел обратить их в бегство, подгоняя отстающих дикими воплями и свистом рассекаемого мечом воздуха.
   Стражи на стенах бессильно взирали на суматоху внизу. Мало того что они бессовестно проморгали появление незапланированного гостя, так еще и стрелять из луков не могли, опасаясь попасть в своих же. К тому же переводить стрелы на бессмертного злодея – напрасная трата боеприпасов и времени. После некоторого промедления две трети стражников быстро спустились на землю и бросились следом за «добрым Злыднем». Двойная погоня продолжалась до тех пор, пока петлявшие по узким переулочкам стражники не столкнулись между собой, между тем как Кащей остался далеко в стороне. Он не стал терять времени даром и понесся в атаку на вооруженный до зубов отряд царской стражи, выкрикивая яростные угрозы и размахивая мечом-кладенцом.
   Когда подгоняемая им стража по-спринтерски пронеслась мимо царской конюшни и умчалась в неизвестном направлении, Кащей остановился, – его внимание привлекло огромное скопление украшенных гербами карет.
   Он сразу же обо всем догадался. Стало ясно, почему так много стражи и куда везли портрет царевны горе-путешественники. Принцы и царевичи всех мастей прибыли на ежегодный бал. Такие балы устраивались каждый год в разных государствах и служили по большей части как средство для знакомства с царевнами и принцессами, а также для развития дипломатических отношений и обустройства личной жизни. Явление Кащея могло внести в традиционный распорядок великосветского междусобойчика немало сумятицы и неожиданностей, чем он и решил воспользоваться. Развлекаться – так развлекаться!
* * *
   Бал был в самом разгаре, когда старенький мужичок с длинной бородой вошел в зал и остановился около балкончика, где оркестр от души наяривал веселую быструю мелодию.
   – Ась?!! – прокричал он так, что у ближайших к нему пар заложило уши, а музыка превратилась в вызывающую дрожь какофонию и заглохла. Танцы монархов мира превратились в броуновское движение частиц и плавно сошли на нет. Присутствующие во все глаза уставились на громогласного незнакомца.
   – Ничего не слышу! – прокричал старичок. – Что ж такое, не пойму никак?
   Он поковырял пальцами в ухе и вытащил белый комочек.
   – Стража! Выкиньте этого оборванца к чертовой бабушке! – с сильным акцентом прокричал нахального вида принц.
   – Опять вату в уши затолкали! – возмущенно прошамкал старичок, пульнул вату в кричавшего и, увидев, что все шокированы донельзя его манерами, нанес последний, выбивающий почву из-под ног удар. Он выплюнул горсть камешков, из-за которых шепелявил, разорвал надетую поверх боевого костюма деревенскую одежку и сдернул бороду. – А вот и я, Великий и Могучий в меру своих скромных сил и маленьких возможностей – собственной персоной!
   Толпа одновременно и недоуменно моргнула. Кащей выплюнул последний камешек и прокашлялся, нарушая мертвую тишину.
   – Что за день сегодня? – возмущенно обратился он к весьма озадаченному происходящим царю. – Меня, Великого и Злобного Кащея Бессмертного, нахально не признают!.. Или признают? – добавил он тихо. – Вы куда отступаете?! Я не ядовитый!
   Свободная площадь вокруг него стремительно увеличивалась.
   – А как же танцы до упаду? – воззвал он. Желающих не оказалось.
   – Потанцуйте же с величайшим злодеем Вечности! Имейте совесть, не заставляйте меня самого выбирать себе пару! – пригрозил Кащей, и, словно услышав его призыв, в зал вбежала значительно возросшая в количестве и вооружении стража.
   – Я не танцую с мужиками! – запротестовал он, опуская меч-кладенец и очерчивая вокруг себя круг. Стражу хлебом не корми, а дай исполнить танец с саблями. – Кто зайдет за черту, резко увеличится в количестве и уменьшится в качестве!
   Стража не прислушалась к совету и неразумно бросилась в атаку. Дикий крик – нечто среднее между «ура!» и «спасайся, кто может!» – потряс стены дворца.
   – Разве вам не говорили, что нападать всем скопом вредно для организма? – спрашивал Кащей, разрубая пики и топоры рвущихся в бой и мешавших ДРУГ другу противников на весьма мелкие кусочки. Стража озверела, но, лишившись оружия, вынуждена была отступить и оставить свои эмоции при себе. Гости разбежались по углам, за исключением нескольких сумасшедших царевичей, бросившихся на помощь страже. Кащей сначала и не сообразил, что воюет не только со стражей. Лишь заметив, что у некоторых из них обмундирование странных мирных расцветок, он понял, что повоевать любит и мирное население.
   – Не ожидал! – искренне восхитился он, отбиваясь от особо назойливого монаршего отпрыска. – А как насчет честной битвы один на один?
   – У нас неравные условия! – парировал отпрыск.
   – Какие еще неравные условия? – возмутился Кащей.
   – Ты бессмертен! – вякнул кто-то из-за спин стражников.
   – Ну да, в общем-то, – согласился Кащей, – я действительно бессмертен. Так что же, мне теперь искать бессмертного противника? Да я помру быстрее!
   Выискивая взглядом царевну, он едва не пропустил выпад, разозлился, перестал ломать комедию, одним мощнейшим ударом перерубил слабенькие мечи противников и ураганом бросился к Марии, разбрасывая гостей и стражу, точно кегли. Пространство вокруг растерявшейся царевны мигом опустело, рядом с ней остался только партнер по танцу царевич Ярослав, заслонивший ее и выставивший перед собой меч. Кащей, пока бежал, разбросал кучку бомбочек из своего арсенала и исчез в клубах быстро распространившегося по залу симпатичного фиолетового сонного газа. Затем он выбил меч из рук царевича, тот ударил кулаком, но Кащей, не останавливаясь, слегка присел – кулак просвистел над головой, – схватил засыпавшую царевну и бросился к окну. Там он остановился, повернулся лицом к гостям и прокричал:
   – Вызываю на бой самого храброго из вас! Победивший меня в жестоком кровопролитном бою освободит царевну! Если сумеет – Кащей ухмыльнулся, заставив особо впечатлительных гостей упасть в обморок чуть раньше попадания в страну сновидений. – Приятных кошмариков!
   Он щелкнул каблуками, они в тот же миг полыхнули ракетным пламенем и стремительно подняли его к верхним окнам. Кащей оглянулся в последний раз на трон, увидел выкрикивающего угрозы царя, помахал ему рукой, достал из рукава дистанционный взрыватель, нажал на кнопку и укрыл себя и царевну плащом. Снаружи прогремели взрывы, в небе засверкал разноцветный фейерверк. С жалобным стоном осыпались стекла, с криками попадал на землю перепуганный народ, а к дворцу поспешил из укромного уголка призрачный конь. Кащей выпрыгнул в окно и понесся к земле в свободном падении. Опоздай конь хоть на мгновение, Кащей покончил бы жизнь коллективным самоубийством на пару с царевной, так и не узнав ее тайны – до земли было пятнадцать метров. Конь в последний момент подхватил их у самой земли и тут же взмыл под облака.
   Через короткую минутку всеобщей паники дворец надолго погрузился в крепкий и здоровый искусственный сон.
* * *
   Лиса понуро брела по тропинке, понапрасну стараясь не обращать внимания на урчание пустого желудка. Где-то под утро она попробовала утащить в деревне курочку, но страдавший бессонницей петух оказался таким здоровым, бойким и коварным, что налетел на хищницу едва ли не раньше, чем она успела прокрасться в курятник. Заклеванная в нос лиса ломанулась к лесу, но на свою беду наскочила на дремавшую у забора собаку. Та от криков петуха приоткрыла глаза и не сразу сообразила, что за рыжее чудо на нее несется, однако это не помешало ей ловко щелкнуть челюстями и оттяпать от лисьего хвоста клок шерсти. Лиса взвыла от боли и перелетела через забор под свирепый собачий лай, до сих пор эхом отдававшийся в ушах.
   Внезапно перед самым ее носом стрелой пролетел шустрый воробей, заставив ее вздрогнуть от неожиданности и разом позабыть о будущей мести.
   – Эй, что с тобой такое? Вот нервная лисица! Довольный испугом хищницы, воробей благоразумно уселся на дереве вне пределов ее досягаемости.
   – Лети, лети, касатик. Оставь меня в покое!
   Лиса остановилась, ожидая, что воробей повторит полет у ее носа. Тогда уж она не станет зевать и по крайней мере заморит червячка. Но воробей явно не собирался испытывать судьбу дважды. Удобно устроившись на ветке, он поинтересовался:
   – Ты что-то похудела. Видать, давно не ела?
   – Ты лучше сядь поближе – тебя я плохо слышу!
   – Твои я штучки знаю. Быть рядом не желаю!
   – И что ж это за штучки? Узнать-то хоть мне можно?
   – Такие, что с тобою быть надо осторожней!
   Воробей перепрыгнул с ветки на ветку, чирикнул на прощание и упорхнул, едва не столкнувшись с пролетавшей по своим делам Ягой. Лиса вздохнула. Везет же Яге – даже избушка, и та на курьих ножках! А тут живот к спине приклеился. Где же ты, лисье счастье, за какими горами спряталось? Ау...
* * *
   Вечером Баба Яга наблюдала с помощью древней подзорной трубы за крайним домом в деревне, где по двору весело прыгал козленок Иванушка. Наблюдала до тех пор, пока с неба не донеслось размноженное эхом дикое ржание.
   – Что за странные звуки? – подивилась Яга, недовольно направляя трубу вверх и высматривая небесного хохотуна. – Кащей? Опять светопреставление устроил! Кого он там несет?
   К своему неописуемому изумлению она признала в пленнице, находившейся без сознания, царевну Марию.
   – Не иначе Кащей вздумал расширить сферу своих мелких злодеяний, – пробормотала Яга. – Вот дурень, не знает, за что взялся! От малолетних детей проблем выше ушей, а молодая разгневанная царевна его вообще в могилу сведет, даром что бессмертный!
   Кащей пролетел, а Яга вспомнила про свои проблемы. Из дальних западных лесов кот Баюн принес ужасную весть о новом нашествии вампиров. А ведь, казалось бы, пять тысяч лет назад уничтожили всех до одного; видимо, какая-то особо хитрая тварь сумела спрятаться до поры до времени в укромном уголке и на тебе, вышла, так сказать, на тьму через столько лет. Пока вампир прятался, появилось человечество, и это сыграло ему на руку. У людей совершенно отсутствовал иммунитет против вампирьего яда, и это еще не все – яд этот действовал на людей очень странным образом, превращая их тоже в вампиров. Пришел день, вампир решил, что набрал достаточное войско для отмщения и порабощения, и пошел походом против тех, что разгромили когда-то его и его сотоварищей.
   Воюй теперь по новой с этими тварями, никаких нервов не хватит. Столько кровушки у тебя высосут (фигурально, конечно), что страшно подумать! А от старых воинов, кроме нее, Яги, никого не осталось. Остальные за столько лет разбрелись, многие давно померли, и на то, чтобы снова собрать их воедино, придется потратить гораздо больше времени, чем понадобится вампиру для завоевания территорий.
   Придется бороться с ними в одиночку, если, конечно, кот Баюн не сумеет разыскать хоть кого-то из старой гвардии. И для начала надо обезопасить тылы. Созданная несколько тысяч лет назад жидкость для временных мутационных изменений пришлась бы сейчас как нельзя кстати, да только ее рецепт остался в том же далеком прошлом. Тогда ее использовали против вампиров, изменяя их структуру и превращая в малоподвижные существа, которые легко было убить. Вампирий организм, однако, подозрительно быстро выработал против нее иммунитет, и жидкость пришлось «похоронить» в толще веков. Вряд ли за пять тысяч лет что-то изменилось, вампиры, они такие вредные, переживут даже тараканов. Но жидкость можно давать людям, чтобы превращать их в зверей, ведь вампиры в большинстве своем не пьют кровь животных. Чтобы восстановить состав, приходится тщательно подбирать компоненты, начав работу практически с чистого листа, и испытывать их на добровольцах, которые, впрочем, понятия не имеют о том, что они добровольцы, им просто захотелось попить водицы из лужи.
   Нужно поймать козленка, чтобы изучить все возможные последствия восстановленного состава для человеческого организма и на основе полученных данных вывести формулу жидкости, способной превращать любого человека в зверя. Желательно в дикого и свирепого на различное по продолжительности время. Если уж войско вампиров пополняется в основном людьми, то надо сделать так, чтобы этих несчастных людей невозможно было нигде найти. Конечно, удобнее и быстрее всего было бы похитить козленка, влетев в деревню на метле, но Баба Яга сразу отмела эту мысль – и так уже ходят слухи, будто случающиеся время от времени исчезновения людей, животных и птиц – это ее рук дело.
   Может, сгодится какая-нибудь дворняжка? А что? Собака любит поиграть, поохотиться, с удовольствием погоняется за козленком. Следовательно, план такой: натравить собаку на козленка, заманить обоих в лес, схватить козленка и лететь на всех парах в избушку. Собака пусть себе бегает дальше и на собственной шкуре почувствует вкус настоящей охоты, пока не натолкнется на своих диких предков. Будет о чем вспомнить, если сумеет спастись от их гостеприимства.
   Но вот беда – козленок-то не настоящий и знакомой собаки не испугается. Значит, придется все-таки брать домик Аленушки штурмом.
   – Не нравится мне это... – пробормотала Яга, складывая трубу и засовывая ее в карман. – Откуда они только взялись, эти вампиры?!! И люди тоже свалились как снег на голову.
   Она вздохнула: с каждым годом загадок становилось все больше и больше. И тут ей в голову пришла неожиданная мысль: а что, если загипнотизировать собаку? Внушить ей, что она до смерти обожает загонять мелких козлят прямиком к Яге?
   Идея неплохая.
* * *
   Кащей летел на призрачном коне не так и долго, но за это время успел так утомиться, удерживая царевну и противостоя встречным воздушным потокам и щекочущим нервы воздушным ямам, что едва не вывалился из седла, когда конь приземлился перед потайным входом в замок на плоской крыше одной из четырех якобы декоративных башенок. Потайные дверцы отворились, он вошел в просторную кабину и нажал на кнопку. Скоростной лифт одним махом преодолел расстояние в сорок метров и остановился на уровне второго этажа, приспособленного по большей части под склад. Открыв дверь в вечно пустовавшую комнату для гостей, он положил находившуюся в глубоком сне царевну на кровать и тихо удалился.
   «Каково! – поделился он с собой собственными соображениями. – Не сомневаюсь, что мирное пришествие скромного меня произвело неизгладимое впечатление на их слабонервные организмы!»
   Возражений не последовало. Да и откуда им было взяться? Кащей потянулся, расправил плечи и направился в просмотровый зал. Было жутко любопытно узнать, как царь, проснувшись, отреагировал на похищение дочери. Воздействие сонного газа было длительным, но Кащей надеялся, что царствующие особы уже оклемались.
   Дальше было документальное кино. В полутораметровой тарелочке с золотой каемочкой. К сожалению, без яблочка – Кащей его как-то случайно съел, наблюдая за творящимися на экране безобразиями. Изображение от этого хуже не стало, просто тарелочка перестала выключаться и вела трансляцию круглые сутки, изредка прерывая ее и выдавая странные повторяющиеся ролики о сомнительной пользе неведомых Кащею вещей. Существа, расписывавшие достоинства вещей под хохлому, сами выглядели не ахти, и потому Кащей не очень-то и верил их душещипательным речам о новейших чудесах света, с тоской вспоминая то время, когда яблочко еще наворачивало обороты по привычной тарелочной траектории.
   Попытки заменить яблочко первым попавшимся с рынка, сворованным при недремлющем торговце (легче было бы сорвать его с дерева в чьем-то саду, но вид Кащея, втихаря ворующего яблоки, словно он мальчишка какой, отрицательно сказался бы на его славе Великого Злодея), не принесли желаемого результата. Яблоки быстро съеживались и превращались в сухофрукты. Нужно было особое яблоко, молодильное. Именно оно идеально подходило для таинственной «фильтрации телесигнала» (так было написано в паспорте для тарелки, и Кащей иногда начинал проклинать себя за то, что умеет читать) и сохраняло свой вид буквально тысячелетиями. Он подозревал, что с этими яблоками не все так просто, он знал, что они до сих пор растут на единственном дереве где-то у черта на куличках. Ему также было известно, что дерево росло неимоверно долго, для роста ему был необходим песок в больших количествах, и жило оно по своему внутреннему графику, не считаясь с временами года. Яблокам, чтобы вырасти и созреть, необходимо было лет триста, росли они в малом количестве, и потому охранялись так, как не охранялось ничто на свете... Во время каждого показа роликов он начинал подумывать о взятии неприступной цитадели, но устраивать апокалиптическое светопреставление (иначе никак – слишком мощная защита) ради спокойного просмотра тарелочки он не считал необходимым. Пока...
   И показался на тарелочке переживший его нашествие дивный город Славноград. Изображение было цветным, но без звука – к тарелке с яблоком явно не хватало кружки с вишенкой, поэтому о произносимых присутствующими лицами речах оставалось лишь догадываться. Самое интересное было даже не в самой передаче, а в способе наблюдения за интересующими объектами. Кащей никак не мог взять в толк, как происходящее попадает в тарелочку. Ведь кто-то же должен по крайней мере наблюдать за присутствующими, чтобы снимать их в разных ракурсах и с разных сторон. Как говорится, прежде чем выйти, нужно войти. И вот куда это все входило, оставалось неразгаданной загадкой. Однажды Кащей настроился на трансляцию самого себя и чуть с ума не сошел, увидев свое лицо крупным планом и пытаясь найти то, что должно его снимать. Пустой воздух перед лицом никак не подходил для этой роли, но ничего больше рядом не было. Активное размахивание руками перед собой также не принесло ожидаемых результатов, изображение не изменилось ни на йоту. Как ни горько, пришлось признать: все мы под контролем неизвестных сил и за нами наблюдают всякие длинные носы.
   – Поукорачиваю на фиг! – твердо пообещал он, ради собственного успокоения задвигая мысль о непрерывном мониторинге в дальние глубины подсознания. Чтение словарей в библиотеке замка (предпринятое после прочтения всяких там паспортов с умными, но чаще заумными рекомендациями) не прошло даром, Кащей знал кучу дивных терминов. С замком стоило, конечно, разобраться основательно, но он тешил себя надеждой, что времени у бессмертного хватит на все и что день для исследований обязательно наступит. Примерно в конце следующего тысячелетия.
   В пустом и оттого казавшемся необъятным зале перед подавленным последними событиями царем стоял царевич Ярослав с младшим братом Артемом. Остальные гости, не успели они проснуться и чуть-чуть отойти после дикой головной боли, неожиданно вспомнили о срочных, ну просто неотложных государственных делах и заспешили домой прямо среди ночи. Про Кащея, как и про его дела, слышали все, и все прекрасно понимали, что постараться выручить из беды царевну может любой, но удача улыбнется только сумасшедшему. Или влюбленному. А таковым среди присутствующих был царевич Ярослав. Гости дружно пожелали ему удачи на прощание, извинились перед царем и тихо скрылись во мраке ночи.
   – Трусы! – прокричал Кащей. – Слабо на меня толпой налететь! А где же ваша монархическая взаимовыручка? Двое в драку – третий не мешай?
   Появившееся желание запустить в монарших особ чем-нибудь тяжелым едва не привело к катастрофическим последствиям, но в последний момент он вспомнил! Что перед ним всего-навсего тарелка с односторонней связью, и медная статуэтка пролетела чуть выше цели.
   – Мне за вас стыдно – вынес он суровый приговор, но вдруг опомнился. – Чего это я? А ну, поторапливайтесь, лежебоки! Время не ждет! Еще столько всего впереди, что вам какая-то спящая царевна? Скатертью дорожка! Паласами застолье!
   Оставшиеся царевичи его заинтересовали. Явно сумасшедшие, раз решили идти на него локальной войной. Одного он хорошо помнил – давешний кавалер царевны честно пытался ее защитить и почти что преуспел. Второй был похож на первого, но помоложе.
   – Похоже, безрассудство у них в роду, – пробормотал Кащей. – Погибнуть в расцвете лет! И ради чего?
   Убитый горем царь что-то говорил царевичам, те уверенно отвечали, потом царь встал с трона и обнял их. Кащей хмыкнул. Дальнейшие события угадывались стопроцентно. Царевичи не стали тратить время даром, вскочили на коней и дружно поскакали в сторону его замка.
   – Шоу начинается, – громко объявил Кащей, вставая. Ответом была ставшая такой привычной за многие годы тишина. Он бросил прощальный взгляд на тарелку – царь сидел на троне, повесив голову, и разглядывал маленький портретик своей дочери. Слуги толпились на приличном расстоянии, не рискуя лишний раз потревожить Его Величество. – В молодости ты был намного жизнерадостнее, Никодим.
   В былые времена царь не раздумывая самолично бросился бы спасать свою дочь, но теперь годы брали свое, руководство царством требовало его постоянного присутствия, и он понимал, что попал в капкан покрепче медвежьего. Оставалось надеяться на помощь молодежи. В голову приходили лишь тяжелые мысли. Страшные истории о проделках Кащея царь слышал еще в детстве, и он всей душой надеялся, что царевичи преодолеют все преграды на своем тернистом пути и сумеют освободить Марию.
   Дверь за Кащеем с тихим щелчком захлопнулась.
* * *
   Ближний космос. Расстояние до Земли – двести тысяч километров. Капитан малолитражного межзвездного кораблика, выглядевшего соответственно своей дешевизне и неприхотливости, а потому похожего на орех фундук, отчаянно пытался затормозить и не столкнуться с планетой, чтобы не превратить ее в зараженную радиоактивным излучением безжизненную пустыню.
   Прилетев на окраину Галактики, капитан очень удивился, когда с первого раза набрел на обитаемый мир о котором ничего не было известно ученым Галактического Союза Астрономов. Засмотревшись на ярко-красочные цвета атмосферы (приятно было увидеть что-то отличное от широко распространенного серого цвета безжизненных планет), капитан забыл вовремя включить тормозную систему. И теперь с отчаянием смотрел на монитор, где черным по белому были написаны оставшиеся до столкновения расстояние и время. Пытаясь резко повернуть и направить корабль в сторону от планеты, капитан добился лишь того, что сломал штурвал.
   Кораблик вошел в плотные слои атмосферы и стал стремительно нагреваться. Капитан лихорадочно вспоминал события прожитых лет, начиная с самого рождения, обильно сдабривал их монотонным душераздирающим звуковым сопровождением, исходившим из самого сердца, – он истерично кричал, рассматривая оставшиеся в руках обломки штурвала, и попусту терял драгоценное время.
   Корабль, перестав получать указания пилота, перешел на автоматическое управление. Капитан не имел ни малейшего понятия о том, что такое вообще существует на его посудине, поскольку приобрел кораблик на распродаже старой космической техники без руководства пользователя. Продавец скинул тридцать процентов от стоимости исключительно из-за этого, и ошалевший от радости капитан купился, как последний идиот.
   «В вашем случае, – вспомнилась ему фраза из анекдота, – идиотизм – это выздоровление!».
   – Не смешно-о-о-о-о-о! – ради разнообразия выкрикнул он, и тут с полки на него рухнули коробки. Он перестал кричать по предыдущему поводу, переключившись на крики от боли, и только после этого соизволил обратить внимание на монитор. Крики словно обрезало. Хотя скорость корабля не падала, расстояние до планеты перестало стремительно сокращаться, а вскоре и вовсе застыло на одной отметке. Автопилот сумел поменять курс и летел по касательной. Температура обшивки замерла на восьмистах градусах и медленно покатилась вниз.
   Корабль задрожал, начиная посадку в автоматическом режиме. Капитан бессильно откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и не открывал их до тех пор, пока не ощутил легкий толчок от соприкосновения корабля с поверхностью планеты.
   Являясь по совместительству штурманом, вторым пилотом, поваром, механиком, бортинженером и уборщиком (что позволяло потратить внушительную сумму на что-нибудь более приятное, чем зарплата экипажу при полной комплектации), капитан залпом выпил литровую кружку успокоительного – сразу за всю команду, вытер пот со лба и поздравил себя с самой удачной посадкой в его едва не закончившейся жизни. Во-первых, никто не погиб, а во-вторых, никому не известная планета на краю Галактики оказалась на редкость кислородной и обжитой высокоразвитыми формами жизни! Возможно, даже слегка разумными!
   Голубое небо, белые облака, зеленая трава – предел мечтаний любого космического путешественника! Получить такой подарок от судьбы – это как поймать черную кошку в черной комнате, особенно если кошки там отродясь не было. Это как открытие нефтяного месторождения при рытье собственного погреба, как золотой дождь с неба, как одновременная смерть десятка родственников-миллиардеров, как проигрыш в беспроигрышную лотерею...
   «Последнее сравнение несколько неудачно, – укорил себя капитан, не отрывая горящего взора от раскинувшейся перед ним планеты. – Местные жители, разумеется, как и все аборигены на открытых ранее планетах, жуткие трусы и с удовольствием передадут мне власть над ними, стоит лишь продемонстрировать им парочку дешевых фокусов!»
   Компьютерный анализ показал, что на планете шесть материков, один из которых покрыт внушительным слоем вечного льда, на остальных материках никаких высоких индустриальных технологий и загрязнения атмосферы, самый большой материк расположен в северной части планеты.
   «Мелочиться не будем! Начнем покорение с самого большого континента. – Капитан бросил взгляд на свое отражение. – А что такого?»
   Но сначала заменить штурвал и выпить еще парочку литров успокоительного. И не обязательно именно в такой последовательности.
   Однако толком расслабиться у него не получилось. Через час монитор тревожно замигал: к кораблю приближались аборигены. Капитан сдул пылинку с нового штурвала и с нетерпением приготовился посмотреть на местных жителей. Было любопытно увидеть, как они испугаются и дадут деру от корабля. Вот смеху-то будет!
* * *
   ... Прошло три минуты...
* * *
   Капитан молча и напряженно смотрел на экран: сумасшедшие аборигены, вместо того чтобы дать деру от непонятного (и пугающего, черт побери, пугающего!) объекта, стали метать в него ножи, кидать камни и прочий подручный мусор, причем делали это с видимым удовольствием. Защитные лазерные лучи со свистом успевали рассеивать предметы на атомы до того, как они долетали до обшивки, и, кажется, именно этот процесс аборигенам и приглянулся больше всего.
   Ладно, подобные выходки озверевших форм местной жизни капитан скрепя сердце еще мог стерпеть, повредить корабль такими штучками было весьма проблематично. Но когда аборигены повыхватывали из ножен мечи и стали рубить высоченное массивное дерево, толкая его прямо на корабль, на душе стало неспокойно.
   – Кто кого пугает? – возмущался капитан, торопливо усаживаясь в кресло пилота и пристегивая ремни безопасности. – Вандалы!
* * *
   – Руби! – прокричал Ярослав, азартно размахивая мечом. Несколько сильных ударов – и трехсотлетняя береза, накренившись, нависла над огромным коричневым камнем. Тот сердито загудел и неожиданно резко взлетел под небеса, подняв волну сдувшего всю пыль ураганного ветра и оставив позади себя толстый, длинный туманный хвост. Царевичи закашлялись, кони тревожно попятились, береза рухнула на дорогу.
   – Летающие булыжники! – Удивлению Артема не было предела. – Ничего себе шуточки!
   Ярослав проводил пристальным взглядом непонятный камень и задумчиво произнес:
   – Может, это зверь какой, а не булыжник? Вроде нашего Змея Горыныча?
   – Например, злобствующий Колобок, проглотивший Соловья-разбойника? – поинтересовался брат. – Не слишком ли?
   – После встречи с Кащеем – не слишком.
   Эти места царевичам были хорошо знакомы. Они не раз бывали в столице и охотились тут на кабанов. Царевну Ярослав знал хорошо и дружил с ней с самого детства. А в этот раз собирался официально, при всех, попросить ее руки и сердца. И если бы не шуточки излишне любознательного Кащея, он бы сделал это уже сегодня.
   Камня здесь никогда не было, и появление его среди дороги царевичей изрядно озадачило. Высотой под шесть метров с гаком, он перекрывал движение, а земля вокруг него на много метров была опалена и покрыта слоем сероватого пепла. Артем соскочил с коня и подошел к преграде. Дотронулся, удивленно отметив, что камень довольно теплый и странно гудит, как будто внутри поселился шмелиный рой.
   Ярослав взялся за булаву и подошел к камню проверить его на прочность. Размахнулся – и услышал в ответ протяжный вой. По булаве ударила прямая красная молния, распылив ее на ослепительный сноп искр. Кони встали на дыбы, Ярослав отскочил и отвернулся, чтобы искры не попали ему в лицо. Артем крепко зажмурился, закрыв лицо руками... Кое-как успокоив коней, братья переглянулись...
   Когда камень исчез в облаках, они кое-как оттащили березу на обочину дороги, для чего пришлось порубить почти все ветки и откатить ствол. Умная пословица говорит: «Любишь кататься – люби и саночки возить», и Артем только сейчас понял всю глубину этого выражения. Его воспитатель, пока не умер от старости, постоянно любил повторять другую фразу: «За три минуты удовольствия приходится расплачиваться годами» и иногда добавлял, что многие начинают понимать это уже после того, как вышеназванные годы уйдут в вечность. Начальник стражи после этих слов всякий раз удрученно кивал головой и говорил медленное «М-да-а-а-а-а...», но Артем так и не понял почему.
   Последнее бревно было убрано, последние ветки полетели вслед за бревнами, царевичи полюбовались ничуть не затупившимися мечами, вложили их в ножны и вскочили на коней.
* * *
   Близилась полночь. Дремавшая в будке собака ворочалась и щелкала зубами. Ей снилось, что прямо перед ней появилась большая сахарная косточка, и она пыталась эту косточку схватить. Но косточка постоянно уворачивалась, оказываясь чуть дальше челюстей. Настал момент, когда достать до нее просто вытягивая шею стало невозможно, и собаке пришлось встать. Подивившись реальности сна и на всякий случай повиляв хвостом, она сделала резкий рывок, но косточка оказалась проворнее. Отлетев далеко в сторону, она повисла на уровне глаз собаки, медленно вращаясь вокруг своей оси. Собака недовольно зарычала.
   Косточка остановилась и плавно тронулась с места, совершая круг оскорбления вокруг собаки. Та поворачивалась следом за наглой костью, но наброситься пока не пыталась, выгадывая наилучший момент для атаки.
   Когда косточка совершила десятый круг, собака не выдержала. У нее закружилась голова, и потому терпеть дальнейшие полеты еды вокруг себя она не стала. Сделав обманный рывок, она схватила-таки ненавистную косточку и хотела как следует ее изгрызть но тут за ее спиной выросла огромная тень. Собака почувствовала на себе тяжелый взгляд и испуганно застыла.
   Тень подошла ближе и превратилась в Бабу Ягу, которая размеренным гипнотическим голосом привычно произнесла:
   – Встань к лесу... к-х, к-х... тьфу... посмотри на меня!
   Собака разжала челюсти. Косточка упала на землю.
   – Смотри мне в глаза! – тем же голосом продолжала Баба Яга, одновременно отцепляя ошейник от цепи и размахивая перед собакой шариком на цепочке. – Следи за шариком! На счет «три» ты будешь мне полностью повиноваться!
   Это явно было излишним. Собака на сто пятьдесят процентов была готова выполнить любую просьбу Яги, только бы та оставила ее в покое.
   – Раз! – считала Яга. – Ты чувствуешь тепло по всему телу – Правой рукой она схватилась за голову и обреченно пробормотала: – Дожили! Собак гипнотизировать...
   Объект гипнотизации удивленно повернул голову набок и приподнял правое ухо. Яга мотнула головой, откашлялась и повторила:
   – Тепло разливается по твоему телу от головы до хвоста. Твои глаза закрываются, веки медленно тяжелеют... Два! Ты засыпаешь, ты очень хочешь спать, тебе невыносимо хочется уснуть на целые сутки! И пока ты будешь спать и видеть сны, ты будешь выполнять то, что я тебе прикажу. Внимание! Мой приказ: первого же зверя, решившего с тобой поиграть, ты гонишь в лес к моему скромному домику. На счет «три» ты станешь ждать появления зверя. Через сутки ты очнешься, но не будешь помнить ничего о том, что с тобой случилось... ТРИ!
   Собака дернулась от неожиданности. Ей показалось, что Баба Яга только что держала перед ее носом качающийся шарик, но перед ней никого не было. Собака повернулась, чтобы забрать косточку, и остановилась на полпути.
   «Какая еще косточка? – озадаченно подумала она. – С чего бы тут взяться какой-то косточке? И Яги никакой не было. Ведь ее следов нигде нет. Это же просто страшный сон...»
   Собака улеглась на подстилку, зевнула, закрыла глаза и мгновенно заснула. Но вдруг ее тело вздрогнуло и глаза снова открылись. Только теперь они светились зеленым, а из пасти вырывалось легкое, но злобное рычание. Запрограммированная Ягой, собака стала ждать зверя, который захочет с ней поиграть.
   На дворе никого не было, и глаза снова закрылись. Постороннему могло показаться, что собака спит безмятежным сном, но это было далеко не так. Ее уши еле заметно подрагивали, улавливая малейший шум, и она была готова в любой момент вскочить и выполнить задание. Когда появится играющий зверь...
* * *
   Лиса яростно вцепилась в ветви куста, выплескивая накопившуюся за день злость. Подумать только, до чего же черные деньки настали в ее жизни! Никакой еды, вся охота насмарку, кур, и тех не сумела изловить!
   «Это нельзя так оставлять! Так ведь и от голода загнуться недолго! – думала она. – Отомстить! Наказать! Откусить собаке хвост!»
   Она снова вцепилась в безобиднейший куст и стала нервно его теребить. И тут...
   Шшшшшшшшшшшшшшыххх!
   Лиса с трудом уняла дрожь в лапах. Яга пролетела мимо так стремительно, что она поняла, что это такое было, лишь когда та уже исчезла в темноте.
   – Ох, ну надо ж, напугала.
   Дня ей, что ли, стало мало?
   Мне от голода не спится.
   Ну а ей что не сидится?
   Лиса посидела, приводя расшалившиеся нервы в порядок. Выплюнув комок листьев, она долго вглядывалась в ночную темноту, пытаясь догадаться, что понадобилось Бабе Яге среди ночи в деревне? И почему ей пришлось уноситься оттуда с умопомрачительной скоростью?
   И тут ее осенило – словно молнией ударило!
   «Яга летает в деревню, чтобы воровать кур! Зачем еще нужно летать в деревню, да к тому же по ночам? – вихрем пронеслось у нее в голове. С точки зрения лисы, иной причины просто быть не могло. – Значит, и она голодная! Да что же творится на этом свете?! Вперед, пока всех птиц не украли!»
   Позабыв обо всем, она бросилась к курятнику.
* * *
   Жившие в доме напротив курятника люди спали. Лиса определила это по тому, что ни в одном окошке не горел свет. Людей она всегда воспринимала как неизбежное зло, примостившееся под боком у жилища кур. Видимо, это судьба: куда бы ни отправлялись жить вкусные птички, следом неизменно появлялся человек и городил вокруг них практически неприступные ограждения. Наверное, люди – слуги кур. А по ночам, пока они спят, за охрану принимаются собаки. Выхода нет, куры в кольце. Вот и приходится совершать партизанские вылазки.
   Забор – это так, ограждение от крупного рогатого скота, любая мелочь проскочит сквозь него, как вода сквозь решето. Собака, как обычно, храпит в будке, но это не помешает ей проснуться от криков петуха. Так что прокрасться нужно с минимальным шумом, чтобы его не потревожить.
   Лиса скривилась от вчерашних воспоминаний. Хвост уже не болел, но израненное чувство собственного достоинства требовало кровожадной мести. Если повезет, думала лиса, то остатки от съеденной курицы надо будет обязательно положить перед собачьей конурой, и поутру собаке капитально влетит. Вот вам и кровожадная месть. Главное, чтобы петух не проснулся. Иначе кровожадная месть обернется особо изощренным самоубийством, потому что в следующий раз безболезненно пробраться в курятник удастся как минимум через три – четыре месяца. За это время она отдаст концы в воду, при такой-то охоте, как сейчас. Утопится от тоски, одним словом. Нельзя такого допустить. Ни в коем случае.
   Она перемахнула через изгородь и прошлась по морковной грядке. Чистое удовольствие ходить по разрыхленной земле, а уж копаться в ней – верх блаженства. Узнать бы, как куры завели себе людей, и тоже завести парочку, пусть копают землю рядом с ее норкой, а она будет топать по ней круглые сутки.
   Юркнув под яблоню, лиса бросила быстрый взгляд на конуру. Собака оптимистически дрыхла и чуть ли не храпела от блаженства. Может, она и не охраняет вовсе, а так, живет по соседству?
   Соблюдая максимальную осторожность, лиса прокралась к курятнику. Вчерашний подкоп засыпать не успели. Да и кто успеет, если в доме живут только человеческие детеныши, АЛЕНУШКА и ИВАНУШКА – она припомнила их имена. Непроизносимо. Не только язык, но и челюсть свернуть можно.
* * *
   Собака не спала. Усиленные Ягой, ее способности многократно возросли, и она даже с закрытыми глазами понимала, что творится вокруг. Крестьяне ложились спать, за печками вовсю стрекотали довольные жизнью сверчки. Аленушка пыталась напоить братца бесполезной гадостью, которую дала знахарка. Козленок, наученный горьким опытом, уворачивался и отказывался пить любую воду вообще. По крайней мере до тех пор, пока сестра не глотнет первая. Борьба утомила обоих, и теперь они тихо-мирно спали. А далеко-далеко, у старой мельницы происходили странные события, и странные существа вызывали на разговор страдавшего бессонницей мельника. От существ, очень похожих на людей, несло самой настоящей смертью, и, если бы не приказ Яги, собака не стала бы притворяться спокойно спящей, а уже мчалась бы со всех ног на помощь. Мельника она любила, тот постоянно угощал ее чем-нибудь вкусненьким, когда она пробегала мимо мельницы, и ей не хотелось потерять такого доброго знакомого.
   «СНАЧАЛА ИГРАЮЩИЙ ЗВЕРЬ» – пронеслась в голове команда Яги, и собака послушно поджала хвост.
   Квакали на дальних болотах неугомонные лягушки, ходил по курятнику нервничавший петух, наверное, сражался с воображаемой лисой, отыскивая способ исклевать ее побольнее, так, чтобы навсегда отвадить от этого места.
   За оградой на миг сверкнули чьи-то глаза, собака насторожилась. То, что это зверь, стало понятно сразу – И даже понятно, что за зверь. Разумеется, это лиса. Оставалось выяснить, ИГРАЮЩИЙ ли это зверь, и если он действительно играющий, то препроводить его в гости к Яге. И чем скорее, тем лучше, потому что действие, разворачивавшееся у старой мельницы, собаке очень не нравилось.
   Глаза внимательно осмотрели двор. Вскоре, убедившись, что никого постороннего впереди нет, их рыжая владелица двинулась в глубь двора со стороны забора, аккуратно, тихо прошла мимо собачьей конуры и, перебегая из укрытия в укрытие, направилась в курятник. Собака, чуть приоткрыв глаза, неторопливо наблюдала за развитием событий.
   «В прятки играет! – догадалась она. – Вот он, нужный зверь!»
   Однако странное время для игр. Хотя прятаться лучше всего действительно по ночам.
* * *
   Посмотрев по сторонам, лиса юркнула в подкоп. Счет пошел на секунды: поймать курицу, пока спят петух и собака, и быстро ретироваться. Лиса выскочила перед насестом с нахохлившимися во сне курами и почти уже цапнула ближайшую зубами, как вдруг увидела прямо перед собой грозно поднявшего гребешок здоровенного петуха и обомлела от неожиданности.
   – Ку?? – Петух не успел еще закончить битву с воображаемой лисой, как до кучи явилась и настоящая. Едва он шевельнулся, как отброшенная курица полетела в одну сторону, а лиса – в другую. Петух раскукарекался в полную силу своих легких.
   – Чтоб тебя, – пробормотала лиса. – Опять без еды!
   Выскочив на улицу, она увидела в метре от себя дремлющую собаку.
   «Кажется, такое со мной уже было. И когда это она успела выскочить из будки? – только и подумала лиса, как вдруг глаза собаки открылись. – Ой! Не было!»
   Шерсть у собаки встала дыбом. Сияющие зеленые глаза без зрачков смотрели с дикой ненавистью, и, казалось, шевельни лиса хотя бы кончиком хвоста, заботы о собственном пропитании уйдут в прошлое вместе с ее жизнью.
   – Я... Я... Я, – запаниковала лиса.-
   Я больше не буду! Клянусь, честно слово!
   Ни шагу сюда ни за что, никогда!
   Ты только уйди, отвернись, ради бога,
   Я тут же исчезну, уйду навсегда! – Ее голос сорвался на истерический визг.
   Собака зарычала. Из подкопа выскочил озлобленный петух, но, как только он увидел собаку, боевой клич застрял у него в горле, выдавившись наружу жалким цыплячьим писком. Петух юркнул обратно в курятник, предоставив собаке самой решать, что делать в создавшейся ситуации. И до утра не заснул, дрожа от страха...
   В то утро он впервые в жизни не кукарекал.
* * *
   Собака сделала шаг вперед. Лису словно ветром сдуло. Вчерашний изматывающий бег казался ей теперь легкой, неспешной прогулкой при луне. Собака ничуть не отставала, и ее рык звучал приглашением Смерти на вечное поселение: мол, заходите к нам на огонек, на всех места хватит.
   «Что за дикий монстр выдавал себя за скромную дворняжку? Откуда он такой взялся? Что ему нужно? – лихорадочно думала лиса. – А ведь я так молода! Я ведь так ничего и не поела толком! За что?»
   – С-П-А-С-И-Т-Е-Е-Е! – закричала она что было мочи, но в ответ раздался жуткий смех, больше напоминавший вой целого хора озверевших волков, чем одиночный собачий. Проснувшиеся от призыва о помощи предпочитали снова заснуть, едва до них доносился леденящий душу вой преследователя.
   Не разбирая дороги, лиса неслась сквозь бурелом, собака подвывала чуть позади. Вот они дружно влетели в лес, одним махом преодолели с добрый десяток километров, продрались сквозь колючие заросли, перепрыгнули через поленницу дров около царского охотничьего домика, пробежали по его крыше (лиса удивленно отметила, что умеет подниматься по стенам не хуже таракана, и, что самое страшное, собака не отстает ни на шаг!), чуть не столкнулись с печной трубой и кубарем покатились вниз.
   Не помня себя от страха, лиса бросилась на первое попавшееся дерево (начальный опыт уже есть) и мигом взлетела на самую верхушку. Ствол накренился под ее весом и с силой спружинил, швырнув ее далеко вперед. Собака была ниже и едва успела вцепиться в ветку, как ее закачало из стороны в сторону. Ни секунды не раздумывая, она отцепилась от ветки, в полете ухватилась за верхушку соседнего дерева, оно накренилось, и полученного ускорения хватило на то, чтобы ее с той же силой бросило следом за лисой. Приземление было стремительным. Только что она летела, словно гордая рыжая птица, высоко в небо, как вдруг его место заняла быстро приближавшаяся земля. Летать оказалось интересно, и особенно интересно было управлять полетом при помощи собственного хвоста. А вот падать...
   Собака отставала, это ощущалось по удаляющемуся вою, повернуть же голову, чтобы посмотреть своими глазами, у лисы не было сил – слишком страшно видеть ТАКУЮ собаку, да еще в полете. Лучше целый год смотреть ночные кошмары, чем на нее всего две секунды.
   Плюхнувшись в воду посередине небольшой тихой речки, лиса так быстро заработала лапами, что пробежала по воде, аки посуху. Громкий всплеск позади показал, что собаке подобный фокус не удался.
   Было время на короткую передышку, но лиса чувствовала, что если она остановится, то двигаться уже не сможет. И она, не замедляя скорости, побежала в прежнем направлении – куда глаза глядят. Волчья стая, сквозь которую лиса бесцеремонно проскочила, осталась позади с чувством превеликого недоумения, сменившегося настоящим страхом и яростью, когда мелкая мокрая дворняжка с зелеными огнями вместо глаз нагло пропрыгала по их спинам и напоследок облаяла стаю мощнейшим собачьим матом.
   Пожилой вожак недоверчиво помотал головой, видимо решив, что он малость тронулся в конце жизни. Однако аналогичное поведение половины волков стаи показало, что здоровье у него не все потеряно. И если он где и глюкует, то не здесь и не сейчас.
   – В погоню за мелким псом! – яростно прорычал он и первым бросился по следу. Стая азартно взвыла. После нанесенных оскорблений собака могла расплатиться единственным способом – отдать богу душу. И волки намеревались оказать ей в этом тяжелом деле всестороннюю поддержку и помощь.
   Заметив впереди одинокий домик, лиса не раздумывала. Кем бы ни были тамошние обитатели, они не будут такими страшными, как четвероногая Смерть! Влетев в приоткрытую дверь, она седьмым чувством определила, что в доме есть просторная клетка, юркнула в узенький проход и захлопнула за собой дверцу.
   «Попробуй, прогрызи!» – истерично прокричала она и зашлась диким хохотом от затопившего ее огромного чувства облегчения. Но собака даже не вошла. Убедившись, что играющий зверь доставлен по назначению, она разом потеряла к лисе всякий интерес и помчалась на помощь мельнику. Отсюда нельзя было понять, как развиваются события у мельницы, но она очень надеялась, что успеет вовремя. И столкнулась с волками.
* * *
   Мельник, на первый взгляд такой же старый, как и сама мельница, неторопливо молол муку. Лопасти медленно вращались, мука сыпалась в мешки. Спать не хотелось, просто так сидеть тоже не доставляло особой радости, вот он и работал.
   Уже миновала полночь, когда сквозь привычное шуршание жерновов он услышал чей-то зов. Это его удивило, по ночам никто не ходил на мельницу, опасаясь волков. И не без оснований – после эпидемии волки осмелели. Поэтому прийти сюда могли лишь в крайней необходимости или в случае какой беды. Но и то и другое ничего приятного не сулило. Пришлось выглянуть.
   Двое мужиков, совершенно ему не известных, смотрели на двери мельницы, как бараны на новые ворота. Оружия при них не было, но одежда выдавала в них чужестранцев. А путешественники без оружия – это как мельница без ветра.
   – Что случилось? – спросил мельник. Мужики, явно ожидавшие, что откроются ворота, а не окно, недоуменно озирались и заметили мельника, подняв головы лишь по недоразумению.
   – Пусти-ка нас переночевать! – не терпящим возражения тоном потребовали они.
   – Чего ради? – поинтересовался мельник. Путники ему не понравились. Разбойники? Но почему без оружия? – Вы откуда пожаловали?
   – Не твоего ума дело, смерд! – высказался один в том духе, что, мол, сам не видишь, что ли.
   – Здесь бродят волки, так что вам лучше убраться подобру-поздорову! – посоветовал мельник. Смысл иноземного словечка не был ему известен, но то, с каким чувством оно было произнесено, ясно намекало на оскорбление. Добрые гости так не поступают.
   – Ваши волки, вот и спасайте их сами! – недовольно буркнул второй. – Так ты откроешь или нет? Мельник отрицательно покачал головой.
   – Смотри, старик, мы тебя по-хорошему просили! – Иноземцы переглянулись, и мельник понял, что спокойно выспаться ему не дадут. Их самоуверенные повадки начинали его злить.
   – А не отправиться бы вам обратно домой? – примерно так можно перевести с матершинного его короткое пожелание.
   – Без еды? – гости снова переглянулись. – Ни. За. Что.
   Точно, разбойники. За мукой пожаловали.
   – Уходите! – честно предупредил их мельник. – Вам здесь ничего не светит.
   – Эта вопрос спорный! – заикнулся было второй, но первый его перебил.
   – Открывай! – рявкнул он, хватаясь за ручку двери и с силой дергая ее на себя. Мельница неожиданно для всех засветилась пронзительным синим светом, а мужик с воплем отскочил, прижимая к груди опаленную руку. Мельница потемнела.
   – Я вас предупреждал! – воспользовался моментом мельник. Озадаченный не меньше гостей, он решил, что не стоит упускать случая, и сделал вид, что так и было задумано.
   Второй оказался умнее и на рожон не полез. Осторожно приблизившись к двери, он тыльной стороной ладони дотронулся до нее и сразу же отдернул руку. Ничего не случилось. Он усмехнулся и сделал новую попытку. Снова ничего не произошло. Тогда он смело схватился за ручку и замер в ожидании. Свечения не было.
   – Попался дед на наш обед! – радостно прокричал пострадавший. – Давай, открывай эту дерганую дверь, и выпьем у старика всю его старую кровь!
   Мельник опешил.
   – Да кто вы такие? – прошептал он.
   Напряжение на лице второго сменилось победной улыбкой, и он схватился за ручку обеими руками. Громыхнуло, мельница в ответ пошла искрами и засияла так, что мельник ненадолго перестал видеть что-нибудь, кроме светлого пятна в глазах.
   Гулкий хлопок отбросил второго далеко в сторону. Оба гостя яростно закричали от невыносимого света, показав торчавшие изо рта клыки.
   – Что за бред? – в сердцах прокричал первый. – Почему мы не можем добраться до этого мелкого старикашки? Что за хренова мельница?
   – Я доберусь до тебя, старик, ты меня понял? – прокричал второй, позабыв про свою роль мирного собеседника. – Я не уйду, пока не выпью твою кровь!
   – Дерзай, висельник! – откликнулся мельник, повторил фразу насчет возвращения домой и закрыл окно. Он заметил (как ему удалось – одному богу известно), что у гостей верхние клыки не короче, чем у волков, и не желал испробовать на себе силу их укусов. – Нечисть поганая!
   С неожиданным прикрытием можно ничего не опасаться. Вампир заскрежетал зубами. Он посмотрел на напарника и закричал:
   – Думай, что ему помогает! Я никогда не сталкивался с мельницами!
   – А я сталкивался? – в тон ему ответил первый. – Я предпочитаю пить кровь у горожан!
   – Ну где я найду горожанина в деревенской глуши в час ночи?
   Мельник услышал, приоткрыл окно и невинным голосом спросил:
   – Вы еще здесь, висельники?
   – Пошел ты в одно известное тебе место! – дружно ответили вампиры.
   – Уж лучше вы сами! – улыбнулся мельник, закрывая окно.
   Второй нервно задышал.
   – Надо мной издевается смерд! Я... Я, – вопил первый, задрав голову к небу. Ярость в его голосе внезапно сменилась ликованием. – Я знаю!
   Второй бросил на него недоуменный взгляд.
   – Что именно ты знаешь? – поинтересовался он.
   – Почему мельница не всегда бьет! Смотри на нее! Что ты видишь?
   Снова недоуменный взгляд.
   – То же, что и раньше.
   – Это же ветряная мельница! – словно перенапрягшийся учитель нерадивому ученику, прокричал первый.
   – И?
   – КРЕСТ, – прокричал первый. – Понимаешь?! КРЕСТ!
   Второй уставился на мельницу. Медленно вращавшиеся лопасти совершили четверть оборота и встали по отношению в земле под прямым углом.
   Еще четверть оборота, и снова крест. Крест! Крест!! Крест!!! Проклятие вампиров, защитный амулет для людей. ЕГО штучки!
   – Да кто ТЫ такой, чтобы вставать у нас на пути?! – взвыл второй. – Наш род древнее ТЕБЯ! Первый опустил руки и пробормотал:
   – ОН сильнее. Но мы все равно обхитрим ЕГО защиту.
   – Как?
   – Вот как. Смотри! – Он подошел к двери. Как только крест сместился, он дотронулся до ручки. Второй ожидал свечения, но его не было. Первый убрал руку и притронулся к двери указательным пальцем. – Сейчас!
   КРЕСТ.
   Мельница вспыхнула. Вампир отдернул руку:
   – Очень просто.
   Второй вскочил, разом позабыв о боли.
   – Стало быть, нам остается дождаться поворота и спокойно забираться внутрь? – спросил он.
   – Не совсем, – ответил первый. – Когда снова станет КРЕСТ, нам несдобровать и внутри мельницы. Мы долж...
   Окно наверху открылось, и до них донесся голос мельника:
   – Вот прилипли, как мухи на д...
   – П... на... и! – Вампиры от злости позабыли слова и какое-то время изъяснялись исключительно междометиями. Мельник только хмыкнул в ответ. Окно с демонстративным стуком захлопнулось. К вампирам вернулся дар речи, и они разразились изощренными угрозами. Мельник с интересом прислушивался к новым оборотам и старался запомнить наиболее оригинальные проклятия. Авось пригодится.
   Вампиры бесновались до тех пор, пока первый не вспомнил, что основная цель, ради которой они явились, – не покрывать мельника семиэтажным матом а использовать кровь вышеназванного мельника в гастрономических целях. Громко сплюнув, он молча направился к ближайшему дереву и стал лупить по нему что было силы. Береза не выдержала серии мощных ударов и рухнула. Вампир перестал колотить по стволу, тяжело дыша. Кулаки отчаянно болели, и если бы не мечта стереть мельника вместе с мельницей в кучу порошка, он бы бросил все и ушел на поиски деревни. Второй подхватил березу – силищи немерено, и прислонил ее к мельнице, не давая лопастям вращаться.
   Жернова замерли, и мельник замер вместе с ними. Мука перестала сыпаться из желобка, оставив мешок заполненным наполовину. Затем последовали дикий хохот, звуки ударов по двери, треск ломаемых досок и топот быстро поднимавшихся по лестнице кровососов. В помещение ввалились вампиры. Мельник схватился за табуретку.
   – Ты попался, старик! – выкрикнул второй, насмешливо глядя на попытки человека защититься. – Ты труп. – Он сделал шаг вперед. – Что скажешь теперь? А? – Это "а" было больше похоже на легкий кашель, чем на звук, но мельник его отлично понял.
   – Ты слишком самонадеян, – невозмутимо ответил он.
   – А ты просто идиот! – взревел второй.
   – Хватит болтать, – прервал обмен мнениями первый. – Я устал и голоден.
   Он стремительно приблизился к странно посмотревшему на дверной проем мельнику, вырвал из его рук табуретку и схватил его за грудки, намереваясь впиться в шею. Но непонятный монотонный звук, раздававшийся позади, удивленный вопль второго и остекленевший взгляд мельника, смотревшего совсем не на вампира, не дали довершить начатое дело. Вампир недоуменно обернулся и от испуга выронил мельника на пол. Существо, стоявшее в дверном проеме, можно было бы назвать обычной собакой, если бы оно не было покрыто кровью с головы до хвоста, не имело окровавленных зубов и жутко светившихся зеленых глаз. Вампир икнул, до сих пор ничего подобного ему видеть не приходилось. Мельник отполз к стене, а существо зарычало с утроенной силой.
   – Пошла отсюда! – Второй вампир хлопнул в ладоши, намереваясь испугать собаку, но та в ответ метнулась к нему и вцепилась в ногу. Вампир взревел от боли. Собака подскочила к мельнику, встала перед ним и повернулась к вампирам, ясно давая понять, что в обиду его не даст.
   С улицы донесся тихий скрежет. Первый вампир попытался пнуть собаку, но получил в ответ такой болезненный укус, что на время потерял способность здраво рассуждать. Вне себя от ярости, он прыгнул на собаку, та отскочила, и он оказался лицом к лицу с мельником. Вампир протянул руки, чтобы придушить его – не поесть, так хоть отомстить за унижения, – и в этот миг собака запрыгнула ему на спину и вцепилась острыми зубами в шею. Он взвыл, но тут подбежал второй вампир и пинком отбросил собаку в сторону. Та зарычала так, что у вампиров заложило уши. Мельник уже слабо соображал, что происходит, и руками искал любой предмет для защиты от врагов.
   Скрежет повторился. Прислоненная к мельнице береза не могла долго противостоять лопастям и медленно кренилась в сторону. Жернова чуть дернулись. Вампир схватил мельника и с силой тряхнул, тот раскинул руки, раскрытая ладонь прошла под желобком в тот момент, когда оттуда просыпалось немного муки. Рука сжалась в кулак, и мельник почти рефлекторно бросил горсточку вампиру в лицо. Вампир замер и вдруг пронзительно завизжал от невыносимой боли. Мука засветилась призрачным синим светом и насквозь прожгла его тело. Он бросил мельника, вскочил и завертелся на месте, громко вереща.
   Собака налетела на второго вампира, тот перехватил ее у самого горла и теперь изо всех сил старался удержать на безопасном расстоянии. Окровавленные клыки лязгали, хватая воздух, перед его носом, и только сейчас он понял, что чувствует жертва вампира перед смертью.
   Скрежет превратился в непрерывный шум, лопасти завращались, береза рухнула на землю, мельник обессиленно упал, первый вампир бился о стену, оглашая лес криками боли, второй боролся с собакой, когда... Когда лопасти встали перпендикулярно к земле и мельница озарилась сиянием.
   Взрыв потряс землю. Мельница заходила ходуном и рассыпалась.
* * *
   Наступившая тишина привела мельника в чувство. Последнее, что он помнил перед погружением в беспамятство, было ослепительное сияние, охватившее мельницу, и одновременно взорвавшиеся вампиры.
   Он открыл глаза. От вампиров не осталось и следа, от мельницы тоже мало что осталось, он сам лежал на траве, придавленный обломком бревна, а рядом виляла хвостом собачка. Вся в крови, с дикими зелеными глазами, она тревожно поскуливала, глядя на мельника. Тот присмотрелся повнимательнее, и его пронзила догадка. Собака казалась ему смутно знакомой, и если бы не кровь на шерсти... и не странные глаза... то вполне похоже на...
   – Трезор? – тихо спросил мельник. Пес от счастья чуть не встал на задние лапы. Бешено виляя хвостом, он лизнул мельника в щеку окровавленным языком, взвизгнул и радостно залаял. Потом скосил на мельника глаз, увидел, что тот слабо улыбается, и снова зашелся счастливым лаем.
   А потом повернулся, в последний раз вильнул хвостом и убежал.
   – Трезор, куда же ты? – позвал мельник, но пса и след простыл. Мельник осторожно отодвинул бревно и приподнялся, проверяя, целы ли косточки. Было похоже, что целы, но все равно было очень больно. – Хватит с меня...
* * *
   Раннее утро. Домик Яги.
   Прислоненная к стене тарелка с яблочком засветилась, яблочко покатилось по ободку. Появилось изображение коровы, размеренно жующей траву. Корова приподняла голову и басовито замычала. Яга испуганно вскочила с печи и уставилась на тарелку. Сплюнула от досады, зевнула и скомандовала:
   – Яблочко, стоп! – Хотя Яга довольно часто просыпалась под крики транслируемых по тарелке зверей, она до сих к этому не привыкла.
   Быстро позавтракав, Яга стрелой помчалась в деревню проверять, все ли идет по намеченному плану. Долетев до дуба, где располагалась наблюдательная вышка, она достала подзорную трубу и посмотрела в открытое окно Аленушкиного дома. Козленок спал. А собака?
   – Собака! – позвала Яга, всматриваясь в темноту конуры и тщетно пытаясь разглядеть внутри хоть что-нибудь живое. – Собака!.. Ну и собака же ты!
   Плану не соответствует. Варвары, план насмарку пустили! От собаки один поводок остался! А ведь задумывалось-то все наоборот!
   Стоп. Именно так все и задумывалось. Учитывая тог факт, что поводок лежит не в конуре, а на улице, собака дождалась-таки играющего зверя... Или кого-то другого?
   «Какому дегенерату вздумалось поиграть прошлой ночью именно перед этим домом? – нервно спросила себя Яга. – На Земле сто сорок стран, тысячи городов и деревень, десятки тысяч домов, миллионы зверей и птиц, а какая-то гадина вздумала поиграть именно с заговоренной собакой! Ну и кто она после этого?»
   Так кого погнала собака вместо козленка? И где она сейчас?
   «Так, быстренько сочиняем правдоподобную версию. Например, собака могла пойти прогуляться по соседям, чтобы похвастаться своими новыми глазами. Нет, исключено, гипнотическое воздействие не позволило бы ей сбежать со двора до выполнения задания. А стало быть, версия отметается как невероятная. Что еще?»
   Яга почесала лоб и призадумалась.
   «Предположим, что во двор проник некто, чьи действия собака приняла за игру. Кто это мог быть? Во-первых, воры. Не местные, поскольку воровать У Аленушки нечего, разве что одного Иванушку, но на фига им это нужно? Отпадает. Во-вторых, могла заглянуть соседская собака – а это „перелай“ почти на всю ночь. Выбегать со двора при этом совершенно не обязательно. Тоже отпадает. В-третьих. А что в-третьих?»
   Яга еще раз осмотрела двор. Из курятника на шатающихся и подгибающихся ногах вывалился взъерошенный петух. Судя по всему, именно он был последним, кто видел собаку живой и здоровой, иначе с чего бы ему так нервничать?
   Ага! Курятник! Гость, крадущийся во мраке ночи (чем не игра в разведчиков?), подстерегающая его собака, столкновение, и... весь план коту под хвост! Ну конечно же, единственный, кто мог сотворить подобное злодейство, – рыжий и хвостатый, хитрый зверь, до неприличия обожающий курятину и партизанские вылазки. Лиса! И, несомненно, та самая, что дважды попадалась на глаза последнее время.
   А это значит, что...
   – Пропала собака, – вздохнула Яга. Куда ей тягаться с рыжей плутовкой? Завела бедного пса в глухомань, бросила на съедение волкам и небось спит себе спокойным сном в укромном местечке.
   Придется придумать новый план. Можно загипнотизировать другую собаку, но если лиса будет шляться по соседству каждую ночь, то очень скоро собаки в деревне закончатся.
   – А у меня нет времени на бездействие! – гаркнула Яга, усаживаясь на метлу. – Домой, метелка!
* * *
   Высоко-высоко над ней летел наевшийся до отвала и жутко довольный собой и своими успехами в общественной жизни коршун. Новая неделя была просто на редкость удачная! Настолько удачная, что от прихваченного про запас сыра можно запросто отделить приличный кусочек, что называется, собачкам на драчку. В кого бы только его запустить? Вот потеха будет!
   Выпорхнувший из облака замерзший воробей, надеясь согреться, стремительно пронесся перед клювом коршуна, нагло чирикнул и камнем ломанулся вниз. Коршун вздрогнул, в запале прокричал пару ласковых, прицелился и запустил в обнаглевшего задиру сыр. Оба вскоре превратились в точки и исчезли из виду. Коршун недовольно замахал крыльями, поднимаясь выше и дальше от мелких наглых птичек, ни во что не ставящих королей неба.
* * *
   – Хочу есть! Есть хочу! – тоскливо каркала ворона, качаясь на ветке рядом с гнездом. Косточки, лежавшие в нем беспорядочными кучками, были неоднократно объедены и приобрели полупрозрачный вид. Ну кто виноват, что сезон охоты выдался такой неудачный? Настолько неудачный, что она даже услышала слова сочувствия от потенциальной еды, юркнувшей в норку прежде, чем ворона успела ее поймать.
   Вертикально вниз пронесся ошалевший от адреналина в крови воробей, а сверху пролетело что-то неимоверно вкусное, ударившее сногсшибательным убойным запахом. Сыр! Обалдевшая ворона вдохнула манящий запах, но сыр, едва оказавшись на уровне ее глаз, внезапно исчез, и ворона надолго выпала из действительности, застыв в полном изумлении.
   Вы могли бы понять истинные причины ее изумления только в том случае, если бы просмотрели сцену падения сыра при сильно замедленной скорости. Потому что в этом случае вы увидели бы весьма интересную картину: вот ворона сидит на ветке, мимо медленно-медленно, с распахнутым клювиком и глазами навыкате, проносится воробей, а с неба неторопливо падает кусок свежего деревенского сыра. Вот он достигает уровня глаз вороны, тут ее клюв резко раскрывается, шея стремительно вытягивается, клюв хватает сыр, ворона поворачивается, прячет сыр в гнезде, возвращается в первоначальное состояние и только тогда начинает принимать изумленный вид.
   Переполнившее ворону чувство неожиданного счастья выплеснулось наружу длинным, громким и невероятно восторженным вороньим кличем «КААААААААААААА (всего четыреста сорок три буквы и двадцать децибел)... АААРРР!!» Причем прокаркала она его по чистой случайности прямиком в ухо меланхолично жевавшей листок гусенице, уши которой вместе с листком тут же завяли, но для вороны это обстоятельство не имело никакого значения, в отличие от гусеницы и ее потомков, ушей у которых нет до сих пор.
   Нежданно-негаданно исполнившееся желание повысило настроение до седьмых небес, ворона выдохнула, вдохнула и старательно запела, распугивая тех, кого не испугал ее восторженный крик. У гусеницы временно съехала крыша, а сама она съехала с завядшего листка следом за крышей и понеслась в свободном полете в заросли травы, где и осталась жить до превращения в бабочку-невротика с дистрофическим тельцем.
   – Не ела я сыра уж тысячу лет,
   Пора отмечать юбилей.
   Но вот он упал, птичке в небе привет!
   Теперь заживу веселей!
   А вдруг это морок, видение, сон,
   И не было сыра, и нет?
   Понюхать, взглянуть, поклевать поскорей...
   Да нет, это сыр, это он!
* * *
   Яга в подпорченном последними событиями настроении возвращалась домой, пытаясь по дороге придумать новый план, на этот раз такой, чтобы учитывал любые возможные последствия, как вдруг столкнулась с воробьем, выскочившим из леса на высокой даже для крупных птиц скорости.
   – Смотри куда несешься! – крикнула она, совершая экстренное торможение. – Убьешься же! Или я метлой заеду!
   Воробей испуганно посмотрел на небо, после чего облегченно выдохнул и ответил:
   – Напугала!
   Яга проследила взгляд воробья и увидела высоко летящего коршуна.
   – С тобой все ясно, – произнесла она. – Странно, что ты до сих пор жив. Я бы тебя, на месте коршуна, съела вместе с потрохами.
   – Нет, я мертв! – зловеще прочирикал воробей, вытащил из-под крыла маску-череп и водрузил ее на голову:
   – Я вернулся с того света,
   Чтоб теперь, посередь лета,
   Найти рыжую лису – испугать ее хочу!
   Уууууууууууууууууууууууу!
   – Впечатляет! – хмыкнула Яга. – Только...
   – Все, пора, уже лечу! – отозвался воробей, улетая.
   – ...не забудь ее снять!.. Ладно, увидимся позже. Если тебя не найдут и не придушат к тому времени озверевшие собратья... – Яга подлетела к избушке, поставила метлу у порога и вошла в комнату. Подойдя к столу, она положила на тарелку яблоко и приказала: – Вызывай лешего!
   Яблочко завертелось.
   Спавшая в клетке лиса сладко потянулась и открыла глаза. Яга, удивленная незапланированными движениями непонятно кого в собственном доме, оторвалась от тарелки и взглянула на клетку. Их взгляды встретились...
   – Это что еще такое?!! – Яга разразилась бранью. Перепуганная лиса, проснувшаяся от ее слов, только теперь обратила внимание, ГДЕ она ночевала! Из огня да в полымя! – Это же надо! Пробраться в избушку и нагло превратить ее в спальню! Здесь что, приют для бездомных лисиц?
   Лиса, со вчерашней ночи надеявшаяся, что хозяева окажутся милыми старичками, которые угостят ее курочкой, была обескуражена не меньше Яги. Курочки, ясное дело, уже не дождаться, как бы самой не попасть на вакантное место. Она не знала, поедает ли Яга лисиц или предпочитает использовать их на воротник, но с детских лет родители приучали в первую очередь бояться именно ее.
   – А ну, выбирайся из клетки! – приказала Яга, но лиса, испуганно забившись в дальний уголок, и не подумала ничего выполнять. Решив выбрать из двух зол меньшее, она предпочла остаться в клетке, тут Яге до нее не добраться, а потому внутри находиться куда безопаснее, чем снаружи. Тоскливо положив мордочку на передние лапы, лиса жалобно посмотрела на Ягу и горестно вздохнула.
   – Нет в жизни счастья, удач и побед, когда ничего нет поесть на обед, – пробормотал она.
   Яга прекратила бесполезный монолог, схватила клетку и выволокла ее на улицу.
   – Брысь с глаз моих! – приказала она и, не дожидаясь, пока лиса очухается, захлопнула за собой дверь. Собака все-таки выполнила приказ и доставила играющего зверя (чтоб ему пусто было!) по назначению. Но дело не сдвинулось с мертвой точки ни на шаг. И это очень плохо.
   Лиса недоверчиво глянула на избушку. Яга просто ушла, оставив ее на свободе? Невероятно!
   Или изощренная месть?
   – Собака? – Лиса присмотрелась, не затаилось ли где вредное четвероногое, успешно маскировавшееся под обычную дворняжку все прошедшие годы.
   Похоже, что нет.
   Лиса вздохнула, медленно, опасаясь подвоха, выбралась из клетки и на мгновение застыла, ожидая грома с небес, диких победных криков и злобного рычания притаившихся монстров. Но ничего такого не было, и она, в последний раз обернувшись на домик Яги, дала стрекача.
* * *
   Кащей нетерпеливо ходил из угла в угол и ждал пробуждения царевны. Хотя действие газа должно было закончиться в четыре утра, гости разъехались из дворца почти сразу после полуночи, укатив на свои любимые юга. Сейчас уже восемь часов, а царевна все дрыхнет!
   Он вслушивался в тишину и не желал верить собственным ушам: кроме мерного тиканья обычных часов с кукушкой, других звуков не было. Насколько он знал людей вообще и царственных особ в частности, любая (ой) из них обязательно устроит шумное пробуждение, переходящее в буйное помешательство на почве похищения. Особенно, если во рту нет кляпа и свободны руки-ноги. От царевны он планировал наслушаться изысканных угроз, неописуемых оскорблений и поэтичных рыданий, но царевна хранила упорное молчание! Неужели она так его боится, что предпочитает не напоминать о себе лишний раз? Мол, отлежится, а Кащей тем временем про нее забудет, найдет себе новую игрушку, и тогда она спокойно вернется домой.
   А вдруг... Нет, не может быть! Не хватало еще трупов в доме!
   – Ты хоть тарелки разбей, что ли? Зря я их оставил целую сотню? – недовольно пробурчал он.
   Провести гениальную операцию с ослепительными спецэффектами, устроить забег по пересеченной местности лучшим стражникам царства, усыпить невиданное количество повелительных особ разом, перерубить сотни мечей и пик, и все ради того, чтобы теперь нервно ходить по собственному замку и терпеливо ждать, пока некая молодая особа перестанет паясничать и раскроет свой прекрасный рот для перечисления слов, которые она по своей наивности считает ругательствами. Или ее искусственный сон плавно перетек в сон обычный, и она спит себе спокойно, не желая знать, что великий злодей вечности ожидает ее выхода в свет целых три часа!
   Царская наглость! Нет, так больше продолжаться не может. Если гора не идет добровольно к Кашею, Кащей эту гору взрывает!
   – Царевна! – прокричал он. – Я иду тебя будить! Но учти, слюнявые чмоки пусть останутся царевичам-юнцам! Я не собираюсь будить тебя извращенным способом озадаченных кое-чем личностей! Понятно?
   К тому же он помнил одну давнюю и очень страшную историю, случившуюся с неким царевичем, прослышавшим про спящий замок и разбудившим описанным выше способом спавшую сотню лет в стеклянном гробу царевну. Беднягу никто не предупредил о том, как ведут себя очнувшиеся зомби. А ведь очнулся весь замок. Насилу царевич вырвался и убежал...
   Кашей поднялся по широкой черной лестнице на второй этаж, подошел к двери, отомкнул внутренний замок своим ключом, приоткрыл дверь, ожидая коварных сюрпризов со стороны противника, и почувствовал, что дверь не поддается обычным его усилиям. Что ж, царевна по крайней мере жива и находится в полном рассудке, иначе бы ей никогда не пришло в голову подпирать чем-то дверь.
   – Баррикады строим? – обратился к ней Кащей. – Практично! Но бесполезно!
   Разбежавшись (а чего бояться, если ты бессмертен?), он налетел на дверь всей своей мощью. С треском вылетев из петель, та рухнула на пол, задев за край стола, на котором стояла посуда, и катапультировала последнюю прямиком на Кащея. Сверху грохнулась сама столешница. От звона разбиваемой посуды зазвенело в ушах. На миг повисла мертвая тишина.
   – Оп! – выдохнул Кащей. – Вот и разбили!
   Выбравшись из-под обломков и отряхнув с себя мелкие осколки, он огляделся в поисках царевны. И не нашел.
   Вот это сюрприз!
   – Ушла?! – недоуменно воскликнул он. – Что за народ пошел?
   Осложнение. Кащей никак не ожидал, что царевна сумеет взломать замок на двери. Да и кто будет ожидать такое от ЦАРЕВНЫ? Она что, в перерывах между танцами обучалась воровскому ремеслу? Ей что, больше заняться было нечем?
   Куда катится человечество? Это же конец всему! А, да хрен с ним, с человечеством. Куда катится царевна? И что интереснее всего: куда она покатилась именно сейчас и где это она взяла отмычки? Нет! Самое интересное: как она вышла из комнаты и после этого забаррикадировала дверь?!
   Из замка она не выйдет, потому что открыть ворота под силу только ему. Мимо него она не проходила – он бы обязательно ее заметил. Получается, что царевна отправилась бродить по замку, где никого не было несколько тысяч лет, в поисках запасного выхода!
   «Что за ребячество! – подумал он. – Наслушалась всяких сказок о потайных ходах и думает, что все дворцы и замки строили по одному типовому проекту!»
   А пылищи поднимет, просто ужас! Заблудиться, конечно, не заблудится, следы на толстом слое пыли сохранятся еще не одно тысячелетие, если, конечно, в будущем здесь не поселится какой-нибудь зануда, повернутый на влажной уборке помещений. Что вряд ли, потому что он, Кащей, менять место жительства не собирается.
* * *
   ... Он не любил бродить по заброшенной части замка и, появившись здесь, вовсе не жаждал затеряться среди бесчисленных поворотов и параллельных коридоров. Кто построил замок, он не знал. Как не знал и того, почему его воспоминания начинаются с пребывания в полном одиночестве среди бескрайних лесов и крайних, коли речь зашла об этой проблеме, местных жителей. Благоразумно исчезнувших из замка перед его прибытием, хотя не исключено, что они там никогда и не появлялись. Несколько веков Кащей потратил на то, чтобы найти хоть какие-нибудь следы их жизнедеятельности, но пришел к странному выводу, что замок никогда не был обитаем. Он остался здесь жить, продолжая занимать небольшую часть комнат. В большинстве своем они были заполнены всякими вещами, предназначение которых было еще более таинственной загадкой, чем загадка существования их мифических владельцев, которые рано или поздно, но должны были объявиться, если только замок не возник сам собой из воздуха. К тому же Кащей окончательно запутался, когда попытался вспомнить свою жизнь до прихода в замок. Единственное, что он восстановил в памяти, так это несколько дней накануне своего появления в замке, этом загадочном строении, стоящем в самой что ни на есть непролазной глуши. Судя по воспоминаниям, получалось, что он начал свое существование с того момента, когда продирался сквозь лесные дебри по направлению к своему будущему дому. Как будто материализовался из воздуха в придачу к бесхозному замку. Кащей постепенно впал в депрессию, так как не мог ответить на жизненно важные для него вопросы. И депрессия, охватившая его на долгие десятилетия, вылилась в дикую злобу, со временем превратившуюся в мрачное чувство юмора. Он даже пытался покончить жизнь самоубийством, но обнаружил, что неизменно, раз за разом возвращается к жизни. Убедившись, что Смерть не желает забирать его к себе ни под каким видом, он стал проводить разные эксперименты над окружающим миром, чем и занимался до сих пор. Изредка посещая дальние комнаты, он нашел много удобных штучек, которыми и пользовался во время налетов на мирных и военных граждан. Капсулы с сонным газом, фейерверк, да и летающие сапоги – все было оттуда. Плюс много-много разного на самые невероятные случаи жизни.
   Жизнь была размеренной и иногда тоскливой, вплоть до того самого дня, когда ему вздумалось заняться похищением царевны...
   Побродив, он вскоре натолкнулся на запыленный коридор, на полу которого отпечатались следы уходившей в неизвестность царевны. Кащей остановился и, сложив руки на груди, громко произнес в пустоту:
   – Мне-то спешить некуда. А вот ты проголодаешься. Я знаю, что царевны весьма щепетильны в этих вопросах и предпочитают иногда похудеть, чтобы добавить себе привлекательности, но так ведь и с голоду опухнуть недолго. Оно тебе надо? Мария! Ау!
   В ответ – тишина. Разумеется. Что же еще? Положение – не позавидуешь. Царевна сама не вернется, будет бродить по замку до последнего, пытаясь проникнуть во все двери и выстукивая стены в поисках пустых пространств за ними. В принципе, пусть потешит свое самолюбие, но тогда на повестку дня выходят новые проблемы: как узнать ответы на поставленные вопросы, если царевна будет ходить по своим следам туда-сюда, пока окончательно не заблудится и не затеряется среди паутины с мертвыми пауками и мухами? А потом приедет царевич, убьет Кащея и в результате поисков затерявшейся царевны тоже сгинет в лабиринтах коридоров. Нервы у старого царя не выдержат. После долгого, томительного ожидания он бросит царство и пойдет войной на замок, поскольку в жизни ему больше терять будет нечего. Где и сложит буйну головушку, потому что не судьба ему вернуться счастливым.
   Это увлекательно, но совершенно не то, что нужно сейчас.
   – Мария! Этого тебе никто не простит! – воззвал Кащей. Глас одинокого в пустынном замке. Имя эхом отразилось от стен и укатилось вдаль многочисленными повторениями. – Что я, нанимался работать спасателем у любопытных царевен? Пускай бродит, где хочет! Выход все равно один. – Он развернулся и сделал шаг. – Я ухожу! – прокричал он. – Кто спрятался, я не виноват! Тишина.
   – Повторяю для глухих! – прокричал он так громко, что со стен посыпались кусочки окаменевшей пыли. – Я ухожу!
   – Ухожу! Ухожу! Ухожу! – забубнило эхо.
   – Ну и ладно! – Кащей махнул рукой. – Будет у меня в замке свое собственное привидение. Будем коротать с призраком царевны столетия жизни, вспоминать о славных денечках и пугать одиноких путников теплыми безлунными ночами... А, ладно, черт с тобой... Придется выручать эту рехнутую дамочку, пока она в ходячую мумию не превратилась. Доказывай потом, что ты не верблюд.
* * *
   – Леший слушает! – неохотно отозвались из тарелки. Изображения и вовсе не было: похоже, Леший был не в духе. – Что-то случилось? Ты кого там костеришь?
   – Лиса заночевала к клетке и выходить не хочет, – пожаловалась Яга. – Наверное, у нее депрессия.
   – У меня тоже депрессия, – сказал Леший. – Спроси у лисы, она не потеснится в твоей клетке?
   – Хм. У тебя-то что стряслось?
   – Не важно, – отмахнулся Леший. – Зачем вызывала?
   – Мне нужна собака, – объяснила Яга.
   – Браконьерничать не дам!
   – Мне? Браконьерничать? – Баба Яга чуть воздухом не подавилась. – Что с тобой сегодня? Леший прокашлялся:
   – Извини, сорвалось. Работа нервная, знаешь ли. – Извиняющийся голос чуть потеплел, но при общей ледяной интонации потепление выглядело так, точно с минус двухсот двух градусов температура поднялась до минус двухсот одного. – В моем лесу появились вандалы! Варвары! Изверги!
   – Все сразу или по отдельности? – поинтересовалась Яга.
   – Шутить изволите?
   – Что они такого сотворили?
   – А вот посмотри сама! – Тарелка наконец-то посветлела и выдала изображение, от которого у Яги волосы немедленно встали бы дыбом, если бы не платок на голове. – Ну как?
   – Кто их? – спросила она с застывшим от катастрофических предчувствий сердцем. От ответа зависело, с какой скоростью предстоит разобраться с новой формулой «оборотня».
   – Те, что остались в живых, говорят, что это сделала собака... Кстати, не про нее ли ты спрашиваешь?
   – Не про нее, – замахала руками Яга. – Моя собачка мирная, никого и пальцем не тронет. А здесь не собака похозяйничала, а самый настоящий трехголовый Цербер. Ты поинтересуйся у соответствующих органов, может, он на самом деле сбежал?
   – Уже интересовался, – хмуро ответил Леший. – Мне вежливо намекнули, что если бы он сбежал, то вся планета с самого утра была бы по уши в призраках древних греков. Так что там с твоей собакой?
   – Дворняжка такая, тихая, пугливая в лесу, но это если без поводка. А с поводком – хлебом не корми, дай кого-нибудь облаять! Вчера убежала со двора и пропала. Она мне просто жизненно необходима.
   – Я пройдусь по лесу, может, отыщу твою беглянку. Срочно нужна?
   – Как можно скорее.
   – Ну, так скоро не обещаю, но постараюсь, – сказал Леший. – Как что узнаю, сразу сообщу.
   – Буду признательна, – ответила Яга.
   – А хочешь, волка одолжу на денек? Он не поможет?
   – Это который из двух? – поинтересовалась Яга. – Одноглазый, что без хвоста, или другой, с рваными ранами во всю спину?
   – М-да... Им самим нужна помощь, – вздохнул Леший. – Ну, найду я того, кто это сделал, сам с него шкуру спущу!
   – Лучше похорони этих и пересели новых. В южных лесах их много развелось, девать некуда. Вот и поможешь тамошним с их проблемами перенаселения.
   – Договорились, – кивнул головой Леший. – До связи.
   – До связи.
   Тарелочка потемнела.
   Яга задумалась. Что теперь прикажете делать? Ну никак не получается выполнить похищение изящно и грациозно. А собака тоже выдала номер, словно в роду у нее сплошные тираннозавры! Изувечить целую стаю злых и голодных волков – такое не под силу нормальным зверям. Вот и гипнотизируй после этого мирных дворняжек!
   Придется работать самостоятельно. На время отбросить ментальные способности и вернуться к проверенным веками грубым, но пробивным действиям. Вампиры близко, времени почти не осталось, того и гляди налетят со дня на день, а тут и противопоставить нечего.
   – Эх, лиса, лиса! – укоризненно сказала Яга. – Если бы ты только знала, что по твоей вине в скором времени некому будет разводить обожаемых лисьим семейством кур. И вместо них будут бегать одни куриные вампиры.
   А интересное будет зрелище...
* * *
   Виновница головной боли и странных фантазий Яги о возможном вампирском периоде жизни куриц – голодная лиса бродила по лесу и разговаривала со всеми, кто услышит, то есть, по сути дела, сама с собой. Благополучно покинув опасную территорию, она уж было успокоилась, но неожиданно с новой силой напомнило о себе желание как следует поесть.
   – Ничего не вижу, ничего не слышу, Опустел с чего-то мой богатый лес. Где вы, мои птички, вкусненькие птички? Прилетайте срочно, хочется мне есть! Воробьи шумно отозвались с веток:
– А лиса, а лиса
Слишком много захотела!
Да одну лишь фигу съела,
Наша хитрая лиса!

   Лиса остановилась и подняла мордочку. Сотни воробьев примостились на огромном дубе и шумно обсуждали свежие сплетни. Ей захотелось нахамить – вдруг полегчает на душе, но столько птичек сразу не одолеть. Этим паразитам нагадить – раз плюнуть, тем более в таком количестве... Придется мирно побеседовать.
– Ой, да что вы говорите?
Вы получше присмотритесь!
Это ж я, сама лиса!
Я, охотница лесная,
Мне ума не занимать,
Захочу, любую птицу
Без труда могу поймать!

– Знаем, знаем, только если
На охоте не везет,
Да животик подведет,
Так и желудь подойдет!

– Вы что, шутите со мною?
На себя оборотитесь,
Это вы, дурные птицы,
Вы клюете все подряд.
А чтоб я, сама лисица,
Снизошла до желудей?
Кабаны пусть их едят!

   «А хорошая мысль! – подумала лиса. – Лучше съесть мелкого кабанчика, чем большой желудь. Желуди, желуди... Отличная идея! Устрою ловушку!»
   Она уже заприметила, где много желудей, и принялась сгребать их в кучку, надеясь привлечь кабаньих детенышей. И поймать одного, пока матерые свинтусы будут лопать желуди. Главное в этом деле – не попасться им на глаза, но тут лиса была за себя спокойна. Последнее время ей так часто приходилось бегать на предельных скоростях, что вероятность еще одного пробега уже не пугала. Подумаешь, одним больше, одним меньше.
* * *
   Задира сел на дерево позади стаи, с большим интересом наблюдавшей, как лиса собирает в кучу желуди, и, убедившись, что никто не обращает на него внимания, громко, зловеще прочирикал:
   – Чирррррррррррраааааааааааааааааааааааа!
   Воробьи оторвались от любопытного зрелища и недовольно повернули головы в сторону Задиры. Представшее пред их глазами новое зрелище было столь впечатляющим и шокирующим, что несколько воробьев, увидев череп с глазами, заикали от неожиданности и один за другим попадали без чувств.
   Лиса как раз подтолкнула очередной желудь к большой уже кучке, когда ей на голову что-то свалилось, отскочило и плюхнулось коричневым мягким комочком в траву. Отпрыгнув на всякий случай подальше, она увидела лежащего кверху лапками воробья.
   – Завтрак подан! Наконец-то заморю я червячка! – обрадовалась лиса, но воробей лежал как мертвый и даже не пошевелился. Лиса тронула его лапой, результат не изменился. – Что такое? Он же неживой! Нет, такое я не ем!
   Рядышком упал еще один воробей. И еще один. Лиса недоуменно подняла голову, и ее глаза превратились в два блюдца – с дуба обрушился град бесчувственных воробьев.
   – Эпидемия! – хрипло пробормотала лиса, судорожно выкарабкиваясь из кучи пернатых, и помчалась куда даже глаза не глядят.
   Задира изумленно смотрел, как половина птиц в едином порыве сыплется с дерева, а остальные звереют на глазах.
   – Череп, череп, говоришь? – переспросил вожак. Впрочем, ответа он не ждал. – А снять маску не желаешь?
   Воробьи окружили шутника со всех сторон. Шестое чувство ясно давало понять, что в их намерения изъявление благодарности за оригинальную шутку явно не входит.
   – Чирик! Чирик! Вы что, рехнулись? Я ж пошутил! Ну что вы, право?
   Задира отскочил, бешено замахал крыльями и полетел в том же направлении, в каком ретировалась измученная неприятностями лиса. Стая, яростно галдя, бросилась за ним.

– Мы тебе такие похороны
Пышные устроим, погоди!
Вот сейчас поймаем и посмотрим,
Как ты будешь черепом трясти!
Мы тебя из-под земли достанем
И обратно дружно закопаем!
Вот тогда, дружок, не будешь больше ты
Перед нами черепом трясти!


   Недостроенная часть ловушки (кучка желудей), которую так старательно нагребла лиса, сработала, но лиса была уже слишком далеко, чтобы услышать довольное чавканье кабанчиков. Впрочем, совершенно неожиданно она нашла кое-что не хуже.
* * *
   Ворона достала из тайника сыр, положила его перед собой и замерла, наслаждаясь дивным, сводящим с ума запахом. Ей хотелось получить как можно больше удовольствия от неожиданного подарка.
   – Сыр! – пропела она, и ближайшие соседи скривились от скрипучего звука. – Ням-ням!
   – Что-что? Ням-ням? – невольно повторила лиса, останавливаясь и устремляя на ворону внимательный взгляд. – О-о-о, сыр! Действительно ням-ням!
   Ворона испуганно зажала сыр в клюве, настороженно посматривая то одним, то другим глазом в сторону рыжей плутовки. Лиса обошла вокруг дерева: забраться невозможно, ветки больно высоко. По праву считая себя экспертом в области лазанья по деревьям, она твердо знала, что без помощи свирепого лая преследующей тебя по пятам собаки наверх никак не попасть. А собаки нет. Это хорошо. То есть плохо. В общем, смотря с какой стороны подойти к данному вопросу.

– Караул! Спасите! Помогите!
Кто-нибудь, маньяков задержите!
Посторонитесь, дайте пролететь!
Поберегитесь, всем грозит вам смерть!


   Воробей с черепом на первой космической скорости пролетел под носом у вороны. Та испуганно вжалась в ветку. Следом за крикуном пронеслась воробьиная ярость в чистом виде, сметавшая на своем пути все преграды, какие только могла смести. Ворона в ужасе закрыла глаза, а когда открыла, то обнаружила, что ее до самой макушки завалило сорванной листвой.
   Она попыталась нащупать крылом сыр, но, кроме микроскопического кусочка в клюве, ничего больше не нащупала. Чувствуя, как внутри все холодеет, ворона в последней надежде раскидала листья и, не найдя сыра, отчаянно прокричала:
   – Кккааааааааааааааааааааааааааарррр!
   – Чавк-чавк! – тут же восторженно отозвались с земли. Ворона поперхнулась и посмотрела вниз. Лиса. Жует что-то. Довольная такая! Что жует-то? Ворона пригляделась. Две мелкие козявки, упавшие во время стихии в гнездо вороны, почувствовали страшный холод и поспешили выбраться из гнезда, пока не замерзли окончательно.
   – Сыр! – Отчаянию вороны не было предела.
   – Ага! – радостно кивнула лиса. – Вку-у-у-усный!

Прости, ворона!
Сыр ты потеряла. Он у меня!
И сыром этим буду я обедать
Подряд три долгих и счастливых дня!
Ну что за сыр! Как он благоухает,
Как вкусен и красив!
Какое наслажденье обещает
Он мне на три счастливых дня!
А ты, ворона, перестань браниться!
Потерянного этим не вернешь.
Досада велика, но что ж поделать...
Ты как-нибудь ее переживешь.
Сама подумай, стала б ты делиться,
Будь сыр перед тобой? Вот так и я.
А впрочем, можешь ты браниться
Подряд три долгих и счастливых дня!


   Лиса подхватила остатки сыра и, махнув хвостом, скрылась с вороньих глаз долой, крикнув на прощание:
   – Сначала ешь, потом болтай! Об этом ты не забывай!
* * *
   – Какой гений говорил мне, что держит ситуацию под полным контролем? – Артем вопросительно посмотрел на Ярослава и перевел взгляд вниз. Там под березой стояла разъяренная медведица, уже почти приготовившаяся к покорению очередной вершины. – Ты не помнишь, случайно?
   – Случайно нет! – отозвался Ярослав, опасливо косясь на осиное гнездо, висящее в метре слева от их временного убежища. Но сказал он это, явно не подумав.
   – Рад, что мы думаем одинаково по этому поводу. В следующий раз, будь настолько любезен, не нервируй мирных обитателей леса почем зря. А то мы не только без коней останемся, но и сами дадим дуба.
   – Откуда я знаю, куда делись кони? – возмутился Ярослав. – Я только на минуточку отвернулся! Оборачиваюсь, а вместо них стоят два взнузданных козла!
   – И третий перед ними, – уточнил Артем. Ярослав показал брату кулак.
   – По уху врежу! – откровенно пообещал он. – Я тебе такое устрою, что ты всю жизнь будешь не на конях, а на скакалках скакать!
   Артем показал язык.
   – Надо же додуматься до такого – разъярить медведицу, – невозмутимо продолжал он. – И забраться от нее именно на то дерево, где живут осы!
   – Я думал, конокрады в кустах спрятались, – оправдывался Ярослав.
   – Нет, там были козлодары! – съехидничал Артем.
   Медведица пошла на взятие высоты. Братья перестали дурачиться. Ярослав сглотнул и, прошептав:
   – Что я делаю? – аккуратно схватился за осиное гнездо и со всеми предосторожностями, на какие только был способен, отделил его от дерева. – А вот и наш подарок дорогому гостю!
   Гнездо полетело в медведицу. Часть осиного роя начала недовольно носиться вокруг, а мимо Ярослава пролетел воробей с черепом.
   – Воробьиная Смерть! – ахнул царевич. – Что только в этой глуши не летает!
   Осы уже обратили на них свое пристальное внимание и почти что бросились в атаку, как вдруг сквозь них сметающим все тараном пронеслась воробьиная стая. Людей и медведицу смело с дерева, и они рухнули вниз, с треском ломая сучья. Медведица громыхнулась первой, следом на нее упали царевичи, тут же вскочившие на ноги и ринувшиеся прочь, напролом через кусты, прямиком к дороге. Сзади недовольно рычала медведица, гудели осы да чирикала возмущенная стая, прибавляя людям силы. Царевичи бежали до тех пор, пока не затихли вдали шум и гам представителей животного мира, сменившись легким шелестом листвы.
   – Хватит! – устало выдохнул Ярослав. Артем согласно споткнулся на ровном месте и упал на траву. – Надо передохнуть чуток.
   Артем прислонился спиной к дереву, чувствуя, что названного времени ему катастрофически не хватит. Ну что за напасть – как приключения, так одно за другим, без передыху?
   – Простите, вы мне не поможете найти мою корзинку? – послышался голос со стороны леса. Царевичи обернулись и увидели девушку с козленком. Все трое вздрогнули: царевичи от неожиданности, а Аленушка оттого, что увидела на их одежде гербы соседнего государства. Это означало, что перед ней не простые люди.
   Небольшая немая сцена.
   – Корзинку? – переспросил Артем. Он никак не мог поверить, что на свете бывают такие красивые девушки. – Что за корзинка?
   – С ягодами. Я собирала, а ее кто-то забрал.
   – Медведи, наверное, – предположил Артем. – Мы тут недавно встретились с ними.
   – Где? – удивилась Аленушка.
   – У кривой речки.
   – Так это же в двух часах ходьбы! – удивилась Аленушка.
   Царевичи переглянулись.
   – Сколько мы бежали? – спросил Ярослав. – Минут десять?
   – Меньше.
   – Кто же вы, такие скоростные? – поинтересовалась Аленушка. Козленок у ее ног весело подпрыгнул и безбоязненно подошел к Артему.
   – Не может быть! Первый раз забыли представиться! – спохватился Ярослав. – Я – царевич Ярослав, а это – царевич Артем, мой младший брат. Мы бежим... то есть идем, в смысле, скачем спасать царевну Марию от Кащея Бессмертного.
   – Он похитил нашу царевну?
   – Не только, – уточнил Артем. – Он еще разогнал стражу, усыпил кучу народа, распугал будущих королей и царей, выбил все стекла во дворце. И не дал моему брату предложить царевне Марии руку и сердце!
   – Это говорить не обязательно! – Ярослав толкнул Артема локтем в бок.
   – Вам непременно надо встретиться с Бабаем! – воскликнула Аленушка.
   – С кем? – Царевичи недоверчиво переглянулись. – Разве он не из сказки?
   – Кащей тоже из сказки, но это ему нисколечко не мешает вредить людям, – резонно заметила Аленушка.
   – А зачем он нам?
   – Он много знает об этих местах и с радостью расскажет, как быстрее добраться до замка Кащея. Идемте, я вас провожу!
   – Далеко? – спросил Артем, чувствуя, что ноги не хотят ему подчиняться.
   – Здесь недалеко, за холмиком! – махнула рукой Аленушка.
   – Отлично! – обрадовался Артем. «Если не хватит сил идти, так можно будет скатиться». – Мы охотно принимаем ваше приглашение, милая незнакомка!
   – Ой! – опомнилась Аленушка. – Меня зовут Аленушка, а вот этого козлика – Иванушкой. Он мой младший брат. Заколдованный.
   – Как это? – удивились царевичи.
   – Он выпил воду из лужи, – пояснила Аленушка. – Стал козликом. Братья переглянулись.
   – Теперь понятно, откуда появились козлы за моей спиной, – сказал Ярослав. – Они тоже воду из лужи пили.
   – Вот козлы! Из лужи пить...
   – Кто? – поинтересовалась Аленушка.
   – Да кони наши, кто ж еще? – вздохнули царевичи.
* * *
   – Царевичи свалились как нельзя кстати! – радовалась Яга, наблюдая за ними из-за кустов. Это она прихватила, улучив случай, Аленушкину корзинку. Чужое всегда вкуснее своего, особенно когда своего еще нет. – Все деревенские сбегутся послушать свежих новостей, появится реальный шанс похитить этого серенького скакуна. Как там пелось в русской народной: «Жил у Аленушки серенький козлик, раз-два, раз-два, толстый ко...» Хм.
* * *
   Кащей стоял посреди запыленного зала и кричал, призывая царевну вернуться в обжитую часть замка. Бродить по заброшенной территории оказалось не столько неприятно, сколько смертельно скучно. Он тщетно пытался понять, каким образом царевна спокойно прошла по тысячелетней пыли, не подняв на воздух горы этих залежей и не расчихавшись до полного изнеможения, а он – нет? Почихав с полчаса, Кащей решил, что бродилок с него хватит. Пытка чиханием вошла для него в число самых садистских, и он решил использовать ее в случае необходимости. Но сейчас самое большое его желание состояло в том, чтобы от его чихания вся пыль не взметнулась вверх, вбок и так далее, иначе следующая смерть будет самой мучительной и изуверской в его многострадальной жизни.
   Царевна оказалась хитрой особой, следы вели в зал изо всех трех дверей. Получалось так, словно она вошла одновременно во все, подошла к центру зала и там испарилась. Кащей развел руками – царевна доказала, что умные люди попадаются и среди царственных особ.
   – Чересчур умные! – проворчал он. Это уже вызов: игра, им начатая, подхвачена и разыграна куда лучше, чем он ожидал. Умный противник – длинная игра. Самому бы не заблудиться! – Царевна! Я иду искать! Кто не спря... тьфу, ты... кх-кх... Найду – царю придется выложить за твое спасение такую кругленькую сумму, какой нет и в десяти царствах! Из-за тебя ему придется воевать с соседями, чтобы наскрести нужное количество монет! Неужели ты хочешь неприятностей для соседних царей и королей?! Они же на подобное коварство с твоей стороны тоже ответят войной! Неужели ты хочешь, чтобы из-за тебя началась мировая война? Ау!
   Безрезультатно.
   – Ох уж мне эта царская заносчивость и самоуверенность! Кащей поднес пальцы ко рту и коротко свистнул. Словно из-под земли, не подняв ни пылинки, вырос призрачный конь. – Найди царевну, и привези ее ко мне!!! – приказал Кащей, и конь вылетел в коридор, уже не заботясь о том, чтобы не поднимать пыль. Кащей закашлялся. – Ст... кх-кх... ой!!! Стоять!!! Конь вернулся.
   – Лучше я сам – прикрыв рот рукавом, прохрипел Кащей. – А то когда ты до царевны доскачешь, кх-кх, она погибнет от удушья в расцвете лет! Ты иди отдыхай пока... Медленно!!! И аккуратно...
   Царевна очнулась. Открыв глаза, она пыталась понять, где находится, и не смогла.
   Странно.
   Голова немного болела. Мария рывком села и уставилась на отдающие прохладой полы. Ровные, но не деревянные. И кровать какая-то не такая. Она разозлилась: тут бал на носу, а кто-то непонятные шутки шутит.
   И обомлела: бал уже был! Иначе почему она красуется в бальном платье?
   Стоп. Если бал уже был...
   И тут она все вспомнила.
   – Кащей!!! – отчаянно прокричала она. – Что ты наделал?!
   Никто не отозвался: Добрый Злыдень изволил отдыхать на первом этаже.
   «Надо выбираться!» – решила она.
   Дверь была заперта на внутренний замок, как у сундуков. И отверстие для ключа имелось. Плоское, не похожее на обычные. Но попробовать стоит: попытка не пытка. Верная отмычка, которую Мария носила с собой с тех пор, как стала интересоваться запертыми комнатами во дворце и хранившимися в них секретами, не подвела и на этот раз. Отмычку ей подарил пойманный при ее подпольном участии вор за то, что она уговорила царя просто выслать его куда подальше, а не казнить.
   Пять минут мучений, и дверь капитулировала.
   Мария торопливо бросилась к главной двери, но вид сидевшего к ней лицом Кащея вовремя ее остановил. На цыпочках удалившись от опасного места, она решила отыскать другой выход. Как ей было известно, в каждом замке существует запасной или потайной выход на случай непредвиденных катастроф вроде осады, землетрясения или генеральной уборки. Чувствовалось, что последней беды замок сумел избежать, потому что в последний раз здесь прибирали не иначе как перед началом строительства. А Кащей в одиночку явно не справлялся с хозяйством, о чем свидетельствовали неимоверные горы пыли. Чтобы нормально жить в подобном замке, одних уборщиков нужно человек двести – триста. Правду говорили волхвы: замок стоял пустынный и заброшенный с самого сотворения. По их же рассказам выходило, что его воздвигли шесть богов за десять дней, воздвигли и перед возвращением на небо строго наказали не приближаться к замку ни зверям, ни людям. А когда появился Кащей, никто толком не знал, но зато всем было известно, что даже среди нечисти он стоит на особом месте.
   Говорят, кто-то решил навестить его и сказать про запрет. Но то ли он оказался слабым оратором, то ли Кащей оказался упрямее, чем тот думал, но только из той затеи ничего не вышло. Храбрец остался жив и даже получил монетку за труды – после хорошего пинка в одно хорошо известное многим место, и большего добиться не удалось. Не исключено, что к счастью.
   По пути то и дело попадались двери с читаемыми, но совершенно непонятными надписями. Складывалось ощущение, что буквы написали в произвольном порядке и прилепили на двери как придется, не заботясь о смысле На попытки войти внутрь двери не реагировали, но на табличке из прозрачного камня появлялась первая понятная надпись: «Открывается через Центральный пульт!». Мария перебрала в памяти все разновидности замков, все возможные способы законного и незаконного открытия дверей, начиная от грубых ударов дубиной и заканчивая деликатным и широко практикуемым в западных странах взломом отмычками, но ничего похожего на написанное не нашла. А потому решила заняться этим позже, в случае неудачи с основными поисками.
   Пройдя немало коридоров, потеряв счет поворотам и закрытым дверям, она оказалась наконец в маленьком тупичке с единственной дверью, на которой были выгравированы ломаными линиями слова: «ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ПУЛЬТ».
   Дверь открылась от одного легкого прикосновения. Замелькали многочисленные лампочки на оригинального вида столе, зазвучали ни на что не похожие звуки. Царевна, поколебавшись, вошла внутрь и, подойдя к столу, дотронулась до огонька, одного из многих, запрятанного в матовый квадратный кубик. Кубик поддался и опустился на треть. На вертикально стоящих квадратных камнях появились многочисленные графики и тревожно мигающая надпись:
   Количество мусора – выше 100%!
   ПЕРЕГРУЗКА!!!
   ПЕРЕГРУЗКА!!!
   ПЕРЕГРУЗКА!!!
   Переведите «Уборщик» с ручного на авторежим!!!
   Переведите «Уборщик» с ручного на авторежим!!!
   Переведите «Уборщик» с ручного на авторежим!
   Замигала одна-единственная клавиша: «Уборщик», под ней загорелась клавиша поменьше: «Авторежим».
   Мария сглотнула, робея, и нажала.
* * *
   Измученный чиханием Кащей гневно заколотил кулаками в стену и в тот же миг услышал доносившееся откуда-то из ее глубин сердитое, набирающее мощность гудение. Отбежав от нее на приличное расстояние – из тактических соображений, а вовсе не от страха, он увидел, как в стене открылись невидимые заслонки, явив его ошеломленному взору многочисленные окна. Рамы распахнулись, пыль, поднятая неведомо откуда взявшимся ветром, со всего замка устремилась через открытые двери в зал и оттуда через окна наружу. Кащей едва успел накрыться плащом, как его окутало плотное серое облако.
   Со стороны могло показаться, что замок внезапно взорвался пылью – столько ее выдуло. Серый столб поднялся до небес, чем изрядно перепугал и без того напуганное проделками Кащея общество животного мира.
   Звери и птицы заметались, пытаясь угадать, какое злодейство он задумал на этот раз и какие меры надо предпринять, чтобы в ближайшее время не попадаться ему на глаза. А Кащей в этот момент безуспешно пытался набрать в грудь немного воздуха и думал, что если ему не судьба умереть от чихания, то лишь по той причине, что он умрет, надышавшись пылью. Что толку, что вскоре он снова оживет? Время, когда он развлекался серией самоубийств, давно прошло. И не хватало еще, думал он, чтобы царевна оказалась не только взломщицей, но и тайным членом мифического общества волшебниц. Как она умудрилась сотворить подобное? В зале окон отродясь не бывало, а теперь их как сельдей в бочке! И ветер...
* * *
   Мария услышала усиливающийся шум и испуганно вытащила пальцами кнопку, но та снова опустилась на прежний уровень. Царевна взяла себя в руки, устроилась поудобнее и аккуратно повторила попытку. Кнопка и на сей раз не пожелала подниматься. Мало того, во время попыток заставить неведомые силы утихнуть царевна совершенно случайно облокотилась о стол, нажала на кнопки у края стола и в результате увеличила количество шума почти в два раза.
   В полной растерянности она тупо смотрела на пульт до тех пор, пока ее не привели в чувство жужжащие звуки из коридора. После минутного колебания она решилась выйти и посмотреть. По коридору медленно двигался коридор поменьше. Именно он и жужжал. Поравнявшись с входом, он выпустил из себя паровое облачко, уперся в стену, погудел и укатил. Очищенный от пыли коридор превратился в неописуемой красоты произведение искусства.
   Из пульта выскочила маленькая штучка с присосками и метелками, крутанулась вокруг своей оси и трудолюбиво взялась за очистку пола от капелек воды. Царевна уже не удивлялась – куда уж больше, – а просто смотрела на неведомого зверька. Чуть позже она догадалась, что зверек на самом деле – обычная волшебная метелка. Мария попыталась взять ее в руки, но метелка отъезжала в сторону и отвечала недовольным гудением.
   – Куть-куть-куть! – попробовала позвать ее царевна. Метелка не реагировала, равномерно подметая пол. – Иди сюда! Я приказываю!
   Метелка замерла, подкатилась к обрадовавшейся царевне и вдруг стремительно юркнула в основание пульта. Металлическая заслонка за ней с лязгом опустилась, едва не прищемив царевне руку. Это ей не понравилось, и она возмущенно принялась нажимать на все кнопки подряд: ей захотелось, чтобы метелка вернулась. Пульт быстро замигал, из зашипевших динамиков вместо звуков леса послышалось нечто вроде песенки рассерженных гремучих змей. Где-то завыла сирена.
   Тот, кто пролетал в те минуты над замком, мог увидеть незабываемую картину: из башенок во все стороны вылетали туманные, почти невидимые лучи, сворачивая пространство в воздушные смерчи. Следом появилось защитное поле, выросшее и сровнявшее с землей растительность вокруг замка на расстоянии два километра. Замок становился хрустально прозрачным, а в воздухе своеобразным эхом то тут, то там появлялись его копии, он становился зеркальным, а солнечные лучики сказочным фейерверком разбегались по всему миру. Ветер выдул пыль на улицу, и турбины плавно остановились. Под финал замок выдал и вовсе невообразимое: словно круги от камня по воде от замка пошли воздушные волны, точь-в-точь повторяющие его очертания, а потом все разом стихло, как отрезало.
   Почувствовав, что ни пыли, ни ветра больше нет, Кашей открыл глаза и понял, что в родном жилье стоит прибираться хотя бы раз в тысячу лет. Хотя бы для того, чтобы увидеть, что покрытые одеялом из пыли полы на самом деле никакие не каменные, а золотые!
   И потолки! Очищенные от пыли, они покрылись не серыми полосками, а необычайной красоты узорами вокруг засверкавшей всеми цветами радуги люстры, то вспыхивая мириадами звездочек, то разбегаясь разноцветными кометами.
   Куча золота, собранного Кащеем за многие века, на фоне зала смотрелась бы просто-напросто убого.
   – Бурум, бурум, – пробурумкал он в полной растерянности. Что же теперь, выбросить коллекцию монет и начинать собирать замки и дворцы? А как их переносить?
   В замке посветлело, желтым светом засветились потолки, сработали ароматизаторы воздуха, усиливая запахи леса. Воздух наполнился послегрозовой свежестью и легкостью – включились озоновые синтезаторы.
   Температура воздуха опустилась до двадцати трех градусов, а из скрытых динамиков донеслась задорная песенка все тех же гремучих змей. Кащей скривился. Замок из черно-белого превратился в изумрудно-зеленый, с золотыми наконечниками – крышами башенок и зубцами стен. Стекла приобрели коричневый оттенок, ослабив сияние солнца и имитируя вечернее время суток.
   – Я думал – я умирал, – задумчиво проговорил Кащей. – А оказалось, я еще и не жил. Да выключите кто-нибудь эту какофонию!
   Звездочки под потолком погасли, постепенно засияли стены, меняя окраску на лиловый, а потолок в точности повторил вид ночного неба над замком. Кащей почувствовал, что должен немедленно сесть, иначе он просто упадет от восхищения, переизбытка эмоций и чувства гордости за то, что вся эта красота принадлежит именно ему!
   Неожиданно его пронзила странная мысль, что если все и дальше пойдет в подобном ключе, то не ему должны будут заплатить, а он должен будет выложить царевне астрономическую сумму!
   «Похоже, начинается новое шоу», – подумал он.
* * *
   Исследовательский космический корабль попал под один из лучей и совершил экстренную посадку прямо на то место, над которым висел. Датчики застыли, словно их «сфотографировали», и капитан, едва оправившийся от шока, вызванного столкновением с гуманоидами, вновь впал в депрессию. Обозвав непонятную планету нехорошими словами, он попытался исправить возникшую ситуацию, после чего обнаружил – приборы вроде бы и работают, но в настолько замедленном режиме, что на выполнение простейшей секундной команды в нынешнем состоянии уйдет несколько часов, не меньше. Воздействие луча было подобно воздействию новейшего технологического парализатора, подобное оружие едва ли можно было встретить даже среди наиболее высокоразвитых миров, настолько оно было дорогостояще и засекречено. Чтобы тебя подбили подобным лучом на отсталой планете у края Галактики? Да это же просто невозможно!
   Отсюда следуют далеко идущие выводы...
   «Надо создать межпланетную комиссию по проверке на предмет вмешательства во внутренние дела планеты, – решил он. – Предчувствую грандиозный межпланетный скандал!»
   И кучу денег, на которые легко купить новый, сверхсовременный космический корабль.
   Капитан вдохновенно развешивал высококачественную лапшу на свои собственные уши, забыв, что кораблик висит в наклонном положении на ветвях тысячелетних деревьев и готов сорваться при первом же сильном порыве ветра.
* * *
   ... Никогда еще время не тянулось так медленно. Еле дождавшись темноты, Яга подлетела к дому Бабая и заглянула в окно. Как и ожидалось, царевичи сидели в окружении половины деревни и рассказывали последние новости, а их, судя по всему, оказалось довольно много. Яга поднялась к окошку чердака, перестроенного Бабаем под летнюю комнату. Там на кровати спокойно спал Иванушка, ни сном ни духом не ведая, кто явился, чтобы прервать его сновидения.
   Окно было прикрыто, распахнуть его не было проблемой. Яга пригнулась, чтобы не удариться головой о раму, подлетела к кровати, приготовленный мешок гостеприимно распахнул «объятия», секунда – и Иванушка внутри. Яга развернулась и случайно смахнула метлой с полочки деревянные игрушки, вырезанные на досуге Бабаем. Фигурки зверей, людей и птиц барабанной дробью простучали по полу, внизу замолчали, затем послышался голос Аленушки:
   – Иванушка, почему не спишь? – и ее шаги по лестнице.
   Помянув недобрым словом закон подлости и не заботясь больше о соблюдении конспирации, Яга рванулась к окну. Аленушку она не видела, но ясно услышала ее испуганный вскрик. Метлу от резкого разворота занесло, и она прошлась по мебели, прежде чем настроиться на правильный курс. Посыпались с полок вещи, кувшин с цветами, больно ударило по лбу внезапно оказавшееся перед носом окно, проснувшийся козленок от переизбытка эмоций раскричался так, что стало тошно, да царевичи с мечами подозрительно быстро ворвались в комнату. С трудом протиснувшись на улицу, Яга настолько резво набрала высоту, что чуть сама с метлы не свалилась и мешок не выронила.
   – Украла! Братца украла! – закричала Аленушка, бросаясь к окну, но Яга к тому времени уже проносилась мимо луны, усиленно потирая ушибленный лоб.
   – Вот сволочь! – пробормотал Ярослав. Артем скрипнул зубами.
   – Кто это был? – спросил он, в его голосе слышались ледяные нотки.
   – Это же Баба Яга! – пояснили ввалившиеся в комнатку крестьяне.
   – Я ей ноги поотрубаю! – пригрозил Артем, ни на кого не глядя. – Нет, одну, чтоб неповадно было!
   Аленушка бросилась к Бабаю, зарыдав, уткнулась в его плечо.
   Артем быстро спустился на первый этаж, надел на голову шлем, натянул кольчугу, брата остановил рукой:
   – Яр, оставайся на случай ее возвращения! – и обратился к крестьянам: – Как ее найти? Она часто здесь появляется?
   – Сюда она не вернется! – сказал Ярослав. – Она забрала то, что ей было нужно. Я пойду с тобой.
   – Это опасно! – предупредили крестьяне, что нисколечко не помешало самому грамотному подробно объяснить, как найти избушку в дремучем лесу и как при этом не заблудиться.
   – А если ей нужен не только Иванушка? – сказал Артем. – Вдруг это обманный маневр, а главная цель – похитить Аленушку?
   – Ты слишком глубоко копаешь, – отозвался Ярослав. – Стратегические задачи любого противника состоят прежде всего в том, чтобы навести как можно больше паники и направить мысли противника в ложном направлении.
   Крестьяне глубокомысленно помолчали, переглянулись и согласно покивали головами. Никому не хотелось показывать свою неграмотность.
   – Тем не менее я прошу, чтоб ты остался! – Артем пристально посмотрел на брата, и тот, сообразив, что к чему, еле заметно улыбнулся уголками губ.
   – Будь осторожен! – сказал он. – Я не хочу, чтобы сразу в двух семьях пропало по брату.
   Артем проверил снаряжение и отправился в путь. Крестьяне показали ему правильное направление – за столетия здесь побывало немало пилигримов, движимых аналогичным желанием разыскать мудрую, но пугающую своими действиями старушку, – пожелали удачи и разошлись по домам.
   Ярослав удивленно подумал, что у разных людей и сословий сходная реакция на беду. Те, кто поумнее, знают истинную цену геройству и понимают, что у героя нет шансов на победу. И потому не воюют, посылая оптимистически настроенного добровольца– идиота, одним словом, – расхлебывать кашу. В первый раз таким идиотом оказался он сам, а теперь его место занял младший брат.
   – Вот семейка! – пробормотал он. – Слава богу, нас всего двое.
   – Ты о чем? – услышал Бабай.
   – О превратностях судьбы, – ответил Ярослав. – Нормальные люди живут спокойно, а нам постоянно на голову падают приключения одно другого хлеще. Как Алена?
   – Прилегла отдохнуть, – ответил Бабай. – Что это с Ягой случилось, детей она сроду не трогала! Ничего не понимаю!
   – Не съест? – шепотом спросил Ярослав, опасливо покосившись на лестницу.
   – Да что ей, еды в лесу мало? – так же тихо ответил Бабай, посматривая в ту же сторону. – Нет, здесь что-то не так. Ума не приложу, в чем дело?
   Ярослав удрученно развел руками.
   – Царевич не пропадет? – сменил тему Бабай.
   – Что ему Яга сделает? – отмахнулся Ярослав. – Он двигается быстрее молнии. Как воин он лучше меня. Просто зверь, когда воюет.
   – Я тоже был таким, – кивнул головой Бабай. – Давно, правда.
   – Ты был воином?
   – Кем я только не был, – усмехнулся дед. – Интересуешься преданиями старины глубокой? Тогда садись, расскажу много интересного.
   – Скажи, Бабай, почему тебя так назвали? – спросил вдруг царевич. – Ты не похож на дряхлого, ворчливого старика.
   Бабай усмехнулся:
   – Дело в том, что в молодости я был довольно свирепым типом. Сам понимаешь, ходить на медведей, имея миролюбивый характер, чревато нехорошими последствиями. За мой нрав местные жители использовали меня в качестве пугалки. Говорили, что вот, дескать, приду темной ночью с мешком на плечах и унесу непослушных детей в темный-темный лес. И называли, чтобы детям было понятнее, Баба-Ягом. Все дети знают, кто такая Яга, и то, что меня сделали ее подобием, мгновенно им объясняло, что будет, если я появлюсь. Но постоянно говорить Баба-Яг было неудобно, потому имя слегка сократили до Баба-Й. Так вот и получилось мое прозвище. Бабай. А то, что ты говорил про старика, – это уже страшилки. Сказки. Но, признаюсь откровенно, мне льстит, что мною пугают чуть ли не по всему свету. Я как детский Кащей. Он тысячник, а я сотник.
   – Живая легенда! – уважительно пробормотал Ярослав. А легендарный детский «Кащей» стал рассказывать истории из своей жизни, одну страшнее и увлекательнее другой. Медвежьи шкуры, которыми избушка была завалена чуть ли не по уши, убедительно доказывали, что дед действительно умел не только складно говорить. Ярослав глядел на него и думал, что не зря детей во многих местах пугают его именем. С таким храбрым до безрассудства человеком несложно выйти вдвоем против целой армии и победить ее.
   «Но скажите мне кто-нибудь, откуда у крестьянина такая силища и потрясающие познания в военном деле, словно он не простой смертный, а великий полководец?! – думал царевич. – Всех знаменитых воинов я знаю, но про Бабая никогда ничего не слышал! Самоучка? И где?..»
   Дед говорил и говорил, и в его чуть хитроватом взгляде туманно читалось, что от него не ускользнули безуспешные потуги Ярослава вычислить, не являлся ли он кем-то большим, чем хочет себя представить. Вносить ясность в мучившую царевича загадку он не хотел, и лишь в перерывах между историями кружками пил сам и поил Ярослава приготовленным им собственноручно необыкновенно вкусным квасом в таких количествах, словно внутри он был гораздо объемистее, чем снаружи.
   Аленушка не спускалась, и было неясно, действительно ли она спит или просто хочет побыть в одиночестве. Иванушка был ее единственной родней после трагической смерти родителей, и потеря, возможно, навсегда последней родной души стала для нее тяжелейшим ударом. Часы прокуковали три, когда наверху послышался вскрик и, прервав очередную байку деда, на лестнице показалась Аленушка.
   – На улице кто-то есть! – взволнованно сказала она. – Он смотрел в окно!
   У Ярослава брови полезли на лоб, когда он представил себе размеры подглядывающего. Первой его мыслью было, что Аленушка просто спутала с силуэтом человека тень от дерева, ведь не бывает людей такого роста, но вовремя вспомнил, что с той стороны деревьев нет. К тому же любой житель деревни запросто отличит тень дерева от любой другой тени. Второй мыслью было, что люди могут встать друг другу на плечи.
   «Хм. Любопытные крестьяне? Но что такого интересного можно увидеть в кромешной тьме ничем не освещенной комнаты?» – озадаченно думал он.
   Бабай нахмурился. Добродушное выражение его лица незаметно исчезло, сменившись выражением приготовившегося к атаке хищника. К чему, к чему, а к неприятностям он был готов в любую минуту.
   – Ты хорошо его рассмотрела? – спросил он. Аленушка кивнула.
   – Он... у него... у него глаза странные. Светятся в темноте и злющие до жути!
   – Наверное, ему в рожу чем-то зафутболили, – предположил Бабай. – Вот у него фонари под глазами и сияют.
   Ярослав поежился. Количество нечистой силы стремительно росло по мере удаления от столицы. Признак общего помешательства для здравомыслящего городского человека, но для крестьян существование всякой нечисти – нечто само собой разумеющееся, и, что самое смешное, ее и вправду полно, причем не только в страшных историях, рассказываемых на ночь. А уж если неподалеку живет самая что ни на есть настоящая легендарная Баба Яга, королева потусторонних сил, то всего прочего тут непременно должно быть просто видимо-невидимо.
   – Это что-то новенькое в моей жизни, – пробормотал Ярослав. Что за странное царство: кругом нечисть! – А у нас во дворце ни одна собака не упомянула про местные страсти-мордасти!
   За окном прошло стремительное, словно быстрый ветер, движение. Ярослав моргнул, но движение не повторилось. Морок или попытка этих самых сил добавить ужаса предполагаемым жертвам?
   – Отлично, – сказал Ярослав, доставая меч из ножен. – Я не силен в знаниях относительно потусторонней силы, и если это не вернувшаяся неизвестно зачем Яга и не страдающий бессонницей домовой, то я просто не знаю, кто это может быть. Я даже не знаю, годится ли мой меч против этого существа, если тот нападет, но буду драться до конца. Моего или его.
   Бабай согласно кивнул, а Аленушка спросила:
   – Все царевичи говорят так... витиевато?
   – У нас говорят проще, – заметил Бабай, изумленно взглянув на девушку. – С чем пришел, от того и погибнешь! Помоги-ка отодвинуть стол к стене. Когда они ворвутся, у нас должно быть много свободного места для маневра.
   – Они? – переспросил царевич. Бабай снова кивнул.
   – Опять! – Аленушка показала на окно. Промелькнувшее было существо, наконец-то сообразив, что прятаться дальше бесполезно и на панику и внезапность атаки больше рассчитывать не стоит, остановилось и уставилось на людей. Из раскрывшегося рта выглянули, сверкнув в лучах десятка свечек, длинные клыки, а в глазах кипела неутолимая ярость.
   – Ну и рожа у тебя, приятель! Я таких раньше нигде и не видел, – невозмутимо заметил Бабай. В его руках неведомо откуда появилась палица. – Надо бы ее малость подправить.
   Вампир удивленно заморгал. В дверь заколотили.
   – Прячься наверху! – приказал Бабай Аленушке. – Закрой дверь и никого не впускай, окошко закрой внутренними ставнями! Зажги масляную лампу – на полке штуки три стоит, если кто вломится, кидай в него что есть силы!
   Вампир растерянно повторял бесполезные попытки напугать людей, а в двери колотили так, что стены ходили ходуном. Воздух наполнился режущими, скрипящими и воющими звуками, устроенными все для той же психологической обработки.
   – Ну, входите, гости непрошеные! – пригласил Бабай, удобнее взявшись за палицу.
   Стук неожиданно прекратился. Ярослав недоверчиво посмотрел в окно. Монстр исчез.
   – Ты заметил, что рама полыхнула синим светом? – растерянно обратился он к Бабаю. – Или мне мерещится?
   – Заметил, – ответил тот. – Могу тебя заверить, что ничего подобного я раньше за своими окнами не замечал... Наши незваные гости выдохлись?
   – Хотят, чтобы мы сами открыли дверь и выглянули на улицу, – предположил Ярослав. – Купиться на затишье перед бурей?
   – Многие из крестьян купились бы на это, – заметил Бабай. – Некоторые купились бы и на совершенно идиотское «дайте попить воды!», сказанное человеком, который только что пытался вломиться в дом и убить жильцов. Народ у нас в основном добрый и чересчур отходчивый. За что и платится.
   В дверь ударили изготовленным из подручных средств тараном.
   – А, так вы за тараном бегали? К чему такие сложности? – полюбопытствовал Бабай, отпирая засов. Шестерка разогнавшихся монстров ввалилась в дом, держа на вытянутых руках толстое бревно. С криками устрашения вампиры азартно проскакали по комнате, снесли стол, по инерции протаранили и вынесли на улицу стену с окном и только после этого соизволили сообразить, что сделали не совсем то, что задумывали.
   Пламя свечей заколыхалось, но не погасло.
   – Клыкастые, вы откуда? – спросил Ярослав, выставив меч перед собой. Впрочем, ответа он не ожидал. Вампиры, не говоря ни слова, развернулись и кинулись в атаку, но на полпути затормозили, чтобы бросить на пол ненужный таран.
   – Смешно, – мрачно прокомментировал Бабай. Он крутанул палицей, и не успел первый вампир толком подбежать, как с глухим треском костей был буквально смят до плеч и безжизненно рухнул на пол. Ярослав нанес молниеносный удар мечом, вампиры отскочили, самый неповоротливый схватился за рассеченную грудь – полилась кровь – и злобно зашипел.
   – Так мы их за минуту уложим! – обрадовался Ярослав, но улыбка сползла с его лица, когда он увидел, как рана на теле вампира, смертельная для обычного человека, с невероятной быстротой затягивается, не оставляя после себя никаких следов, даже тонкой полоски шрама. – Еще палица есть?
   – Нет.
   Вампиры приготовились к броску, но тут слева от Ярослава вдруг так ослепительно полыхнуло, что они отскочили и прикрыли глаза руками. Царевич, удивившись, нарушил главную заповедь воина: не упускай противника из виду, и повернул голову посмотреть, что это там такое, трещит и горит, а дыма нет?
   Оказалось, это полыхал смятый палицей мертвый монстр. Судя по лицам живых противников, такого сюрприза от себе подобного они никак не ожидали.
   – Дерево! – быстро сообразил дед. – Их убивает только дерево!
   Ярослав в один прыжок подскочил к столу и, взмахнув мечом, отрубил ножку. Вампиры инстинктивно – реакция охотников – бросились следом за ним. Палица Бабая со свистом рассекла воздух, и второй вампир, изрядно деформировавшись, навечно обрел покой.
   – А вот так вам! – Ярослав крутанул мечом, вампиры с яростным шипением отскочили. Царевич поморщился. – Змеюки!
   Дед нанес серию сокрушающих ударов, не давая вампирам опомниться, царевич проткнул одного острием отрубленной наискосок ножки и ударил в челюсть другому. Тот в ответ взмахнул своим кулаком. Ярослава отбросило назад. Убитые вампиры горели синим пламенем. Ударивший прыгнул на царевича, намереваясь схватить его за горло, но Ярослав успел выставить перед собой острие ножки. Вампир попытался было остановить свой полет, но не смог. Наездившись на пику, он вскрикнул, уронил голову, руки его упали, он вспыхнул. Ярослав наклонил ножку влево, вампир рухнул на пол и перевернулся на спину.
   Оставшиеся предусмотрительно отступили, выжидая удобный момент для нападения и не отводя глаз от палицы. На их лицах ясно читалось недоумение, ведь до сих пор ни одна живая душа не отважилась оказать им достойного сопротивления.
   Ярослав помотал головой и встал на ноги. В глазах плыло и двоилось от мощного удара, но ничего не было сломано.
   – Живой? – спросил дед, не отрывая глаз от вампиров. – Ну, кто храбрый?
   – Не мертвый точно! – ответил Ярослав. – Однако силища у него, как у медведя!
   – Мне с медведями не привыкать драться! – Дед крутанул палицу, вампиры подались назад. – Боятся, зверюги!
   – Сейчас подойду! – Ярослав шагнул к стене, прислонился к ней и помотал головой. Двоиться перестало.
   Вампиры яростно сверлили глазами палицу, готовые вот-вот наброситься на деда. Царевич вырвал ножку из догорающего вампира, отметив мимоходом, что враги предпочитают сгорать локально, не затрагивая огнем окружающие вещи. Шатаясь, добрался до Бабая.
   – Сильные, но тупые, – вынес он свой вердикт.
   – Присоединяюсь, – отозвался Бабай.
   Вампиры дружно подпрыгнули раз, другой, третий, живо размахивая руками. Царевич с дедом удивленно переглянулись. Последний прыжок оказался самым высоким, вампиры не упали, а повисли в воздухе и обратились в огромных, сантиметров тридцать в длину, летучих мышей.
   – Твари кусачие! – рявкнул Бабай. – Оборотни!
   – Моя очередь! – Ярослав вышел вперед. Боль разом ушла, лишние мысли исчезли, осталась одна только холодная ярость. – Понятно, почему они шипят!
   Мыши тяжело захлопали крыльями и рывками полетели на царевича. Было видно, что толком летать они не умеют. Наверное, негде или некогда было нарабатывать опыт.
   У Ярослава боевого опыта было в достатке.
* * *
   Они стояли над убитыми летучими мышами. Те умерли не сразу, и огонек ярости в их глазах погас не скоро. Ярослав ждал, что и они сгорят, но трупики так и остались лежать в луже крови.
   Легкий ветерок проникал через дыру в стене, и Ярослав услышал тихое стрекотание кузнечиков. Мирная тишина, словно и не изменилось ничего. Обычная тихая ночь.
   – Что же это за твари? – раздумчиво произнес Бабай, словно спрашивал самого себя. Вопросов было много, но ответа – ни одного.
   Из ночной темноты до них донеслись тихие вздохи. Вскочив на ноги, Бабай и Ярослав схватились за оружие. Сквозь черноту проглянуло серое пятно. По мере приближения оно становилось все отчетливее и все больше походило на человека, но Ярослав не исключал, что это очередной ночной гость по их душу, и меча не опустил.
   – Что вы наделали? – скорбным голосом заговорил таинственный незнакомец. – Я едва успел их выдрессировать на охоту, а вы испортили мне труд двух месяцев.
   – Что ты за птица? – полюбопытствовал Бабай.
   Человек подошел достаточно близко, чтобы его легко можно было разглядеть, но недостаточно для удачного выпада мечом. Бросив взгляд на разрубленные трупики, незнакомец пробормотал:
   – Да, да, мыши из них никудышные...
   – Да кто ты такой, черт тебя побери? – взорвался Ярослав.
   Человек поднял на него грустные глаза:
   – Зачем тебе? Ты все равно умрешь. Вы все умрете. Все умрут.
   – Тебе другие слова известны? – спросил Бабай.
   – Известны, – ответил незнакомец и монотонно забубнил: – Думай о смерти. Вы умрете. Думайте о смерти.
   Ярослав повернулся к Бабаю:
   – Чокнутый какой-то.
   Бабай отрицательно покачал головой, не сводя глаз с вампира:
   – Стратег. Пытается показать себя слабее, чем он есть на самом деле. Ты слышал, что он сказал про дрессировку?
   Ярослав кивнул.
   – Он сильнее их.
   – Логично. -Ярослав обратился к вампиру: – Не советую здесь больше появляться.
   – Не выйдет, – не меняя тона, сказал вампир. – Вам не под силу убить всех. Вы потонете в собственной крови. Думайте о смерти. Все вы смертны. Думайте о смерти. Я могу избавить вас от нее. Станьте вампирами. Вы станете вечными существами, я стану вашим учителем.
   – А ты думай о зубной боли, гипнотизер хренов! – передразнил его Ярослав. – Все вы с зубами! Думайте о зубной боли! Вы останетесь без зубов! Думайте о зубной боли! – Он подумал секунду и добавил: – О! Я помогу вам избавиться от них. Станете беззубыми. Отправитесь в вечность. И катитесь ко всем чертям!
   С такой постановкой вопроса вампир был не согласен.
   – Вы теряете вечную жизнь, – меланхолично заметил он. – Завтра вы умрете.
   – Что нам мешает убить тебя прямо сейчас? – напрямик спросил Ярослав. Вместо ответа вампир превратился в летучую мышь и быстро взлетел на недосягаемую для них высоту.
   – Мы вернемся! – сказал он на прощание. – Вы умрете.
   – Лети, пока цел! – попрощался Ярослав. Потом посмотрел на Бабая. – Что будем делать?
   – Предупредим остальных.
   – Не поможет, – отозвался вампир. Ярослав схватился за лук, натянул тетиву и, пока вампир не скрылся в полной тьме, выстрелил.
   – Бфувак! – послышалось сверху, и летучая мышь с легким стуком шлепнулась о землю.
   – Много вас тут разлеталось, – проворчал Ярослав. – Что они о себе возомнили?
* * *
   – Значит, так! – без предисловия начала Яга, устало вытряхнув из мешка превратившегося по пути обратно в человека Иванушку (все бы ничего, но вес мальчишки был на порядок больше, чем козленка). Тот начал что-то возмущенно выкрикивать, пока не встретился с ней взглядом и не сделал выводы. Возмущение сошло на нет, и Яга смогла продолжить свой монолог: – Говорю длинно, но по существу, так что слушай меня внимательно!
   Иванушка поморгал. Яга во время монолога продырявила мешок в трех местах, соорудив подобие рубашки, и бросила его съежившемуся мальчишке.
   Тот кое-как натянул огромный мешок на голое тело, с трудом добравшись до дыр, и стал похож на что-то очень комичное. Примерно так выглядел бы первобытный Бэтмен в детстве.
   – Я пытаюсь восстановить по памяти один очень древний состав, и ты как нельзя кстати вызвался добровольно помогать мне в решении этой трудновыполнимой задачи! Молчи, я знаю, что ты хочешь сказать! С запада на восток движется волна страшных монстров, выпивающих у людей кровь и превращающих их в таких же, как они сами. Их приход в наши края грозит тем, что никого из знакомых и незнакомых тебе людей не останется в живых, человеческий род здесь, а потом и в других местах прекратит свое существование, и мир будет обречен на вымирание из-за немыслимых полчищ вампиров! Ты будешь выпивать воду, которую я тебе дам, а я проведу сравнительный анализ полученных данных и выведу точное количество компонентов состава для превращения человека в животного! Вампиры не будут трогать животных, потому что кровь человека представляет для них гораздо больший интерес из-за своих вкусовых и прочих полезных для вампиров качеств. То есть кровь человека по сравнению с кровью животных – это почти то же самое, что родниковая вода по сравнению с болотной жижей. Молчи! Я знаю, что ты не понял ни одного научного термина, но твоя задача от этого не уменьшается. Мы должны торопиться, потому что вампиры на подходе и со дня на день могут напасть на твою деревню. Ты же не хочешь, чтобы твоя сестра стала обедом для озверевшего монстра?!!
   Иванушка испуганно кивнул.
   – Ты сделал правильный выбор! – обрадовалась Яга. – Теперь выпей вот это.
   Иванушка тихо пробормотал:
   – Никакого выбора у меня не было... – но воду из стакана выпил. Одно радовало его в тот момент: Яга, похоже, вовсе не собирается его есть. Как она сказала: «Обедом для озверевшего монстра»? Мама родная!
   Что это за страхолюдины такие, если даже ОНА называет их ОЗВЕРЕВШИМИ?
   Черный туман вновь окутал Иванушку.
* * *
   Яга засекла время и занялась подготовкой оружия для защиты избушки. Встроенный в дом механизм, своеобразная версия парового оружия, был создан несколько тысяч лет назад лешим в сотрудничестве с кузнечным. Пар собирался в специальном отсеке, создавая давление на стержни с металлическим основанием и острым деревянным наконечником в никелевых трубах. Первоначально ружье было приспособлено для отпугивания подарков от злых колдунов – хищных химер, забредающих иногда в заселенные людьми места. Большая часть сохранившихся монстров пряталась в озерах Причудливого леса, изредка всплывая на поверхность и пугая редких в тех краях рыбаков, вытаскивающих подчас вместо рыбы громадную голову с клыками...
   Пришло время использовать его вновь. Вампиры доберутся до ее домика, ведь недобитый пришелец поклялся убить победителя в прошлой войне. Яга точно знала, что они умирают после ударов кольями и от солнечного света. Возможно, они умирали еще от чего-то, но у нее таких данных не было.
   Рычаг приводил в действие систему демаскировки и выдвижения орудийных дул. На печке уже несколько дней кипел котел с водой. Другой рычаг приводил в действие само оружие, заставляя стрелять и автоматически ставить новые стержни.
   Яга проверила орудие и, нацелившись на первое попавшееся дерево, выстрелила. Стержень со свистом выплюнуло из ствола, он глухо пронзил мишень.
   – Отлично! – Она потерла руки. – Ха, вот судьба: либо ты первый злодей, либо последний герой. Как в сказке.
* * *
   ... Прошло два часа. Артем с трудом пробирался сквозь густые– заросли кустарника, чертыхаясь на каждом шагу. Но с намеченного пути не сходил: крестьяне говорили, что домик Яги стоит в самой непролазной чаще. Раз или два ему показалось, что за ним неотступно, шаг за шагом следуют тени, но, вполне возможно, это просто ветер шевелил кусты, а ему казалось, будто сзади кто-то крадется. Царевич успокаивал себя тем, что вряд ли нормальный человек отправится на прогулку в такое время и по такому месту, не будь на то крайней необходимости, как та, что погнала в дорогу его самого. Разве что какой-нибудь полный придурок, у которого не хватает ума даже на то, чтобы бояться. Согласиться с мыслью, что он идет к Яге в сопровождении неведомо откуда взявшихся идиотов, как-то не хотелось. Царевич очень удивился бы, узнай он, что предчувствия его не обманывают. За ним действительно следовали попутчики. Вампиры, добравшись до первой деревни после длительных скитаний по глухим лесам, с трудом удержались от желания напасть на царевича, как только тот вышел за околицу. Чья-то светлая голова предложила отправить следом за ним группу – проследить, куда он пойдет? Ведь не случайно он отправился в путь именно ночью! Наверное, кто-то прячется в лесу, неплохо бы устроить этому «кому-то» сюрприз.
   
Купить и читать книгу за 44 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать