Назад

Купить и читать книгу за 139 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Аллоды. Большая игра

   Хрупкое равновесие в суровом мире Аллодов оказалось нарушено, когда Хадаганская Империя применила невиданное доселе оружие. Невероятный астральный корабль, вступив в бой с патрульной эскадрой Лиги, полностью уничтожил ее. Единственный выживший в побоище, капитан флагмана эльф Эльвин Ди Гран, полагал, что достоин награды, ведь он не просто уцелел, но и передал Лиге бесценную информацию о произошедшем кошмаре. Однако награды он не дождался. Арест, тюрьма, неожиданное освобождение – жизнь Эльвина внезапно пошла вразнос и завертелась в головокружительном вихре смертельно опасных приключений. Герою предстоит не только предпринять новое, куда более рискованное путешествие через астрал к чужому аллоду, не только сразиться с кошмарным астральным монстром, но и выяснить, что за темная сила разрушает все его планы – слепая судьба или чья-то злая воля.


Дмитрий Янковский Аллоды. Большая игра

   © Мэйл Ру Геймз
   © Д. Янковский
   © ООО «Издательство АСТ», 2014

   Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

   © Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Глава 1

   Сторожевая башня располагалась у самого края твердой земли. Мощная, но не лишенная архитектурного изящества, она вздымалась в небо на фоне клубящегося серого тумана. Туман этот непрерывно двигался, его зыбкие облака постоянно меняли форму и равномерно флюоресцировали. За скальной кромкой обрыва царил только он, и ничего больше. Словно не было там ни верха, ни низа, а огромный скалистый остров, с расположенным на нем городом, просто парил в мерцающей серой мгле.
   – Сегодня вроде спокойно, – произнес один из стражников на верхней площадке башни.
   Он опирался на массивное копье, наконечник которого излучал равномерное голубое сияние. В глазах стражника отражался мерцающий туман, но за его спиной, вдали от обрыва, раскинулся большой город с ажурными зданиями, увенчанными шпилями, с белыми виадуками и зубчатыми стенами центрального замка. Городские здания освещало яркое солнце, хотя с башни его не было видно из-за мерцающего тумана.
   – Достоять бы так до смены, без приключений, – пробурчал второй стражник.
   Он был вооружен топором с тонким ажурным лезвием, древко которого украшали светящиеся символы заклинаний.
   Оба стражника не спускали взгляда с тумана, и хотя зрелище казалось однообразным, отвести от него взгляд стоило немало усилий. В постоянном изменении зыбких форм, в неясных тенях, то и дело возникающих в глубине таинственной субстанции, было нечто гипнотизирующее.
   У люка в полу послышалось кряхтение, и вскоре из него показалась голова старшего смены. Лицо его было широким и заросло клочковатой бородой, придававшей сержанту разбойничий вид.
   – Эй, гвардия! – не без иронии произнес он, не вылезая из люка полностью. – Хорош на астрал пялиться!
   – Нам платят, чтобы мы пялились, – отшутился один из стражников.
   – Вам платят, чтобы вы не проморгали, когда из этого астрала кто-нибудь выскочит, – поправил его сержант. – И нечего языки распускать. Третий день в Береговой Страже, а умничаешь, как ветеран. Насмотришься еще на астрал. Давайте, готовьтесь смену сдавать. «Порхатые» порядок любят и точность. Привыкайте. А то они и так нас, людей, за людей не считают.
   Все трое дружно заржали над удачной шуткой.
   – Да уж… Сержант прав, – хихикнул вооруженный копьем стражник, когда голова начальника снова скрылась в люке. – Уже неделю на эльфийском аллоде, а все никак не могу привыкнуть ни к эльфам с крыльями, ни к их манере считать людей расой второго сорта.
   – Хорошо не третьего, как гибберлингов, – хмуро ответил другой. – Союзнички… Как на башнях в страже стоять, так эльфы для этого слишком утонченные, для этого им люди нужны. А как на нас искоса смотреть, так они первые.
   – Ну, на башнях они тоже стоят… – справедливости ради заметил первый.
   – Так не с топорами и с копьями! И не на съедение астральным монстрам. Они своих магов выставляют только потому, что нашим, канийским, не доверяют.
   – Не знаю. Я все же думаю, что если мы сами пришли на эльфийский аллод, то нечего и жаловаться. Платят тут получше, чем у нас. А на чужой аллод со своими законами, сам понимаешь…
   – Все равно не могу я спокойно воспринимать «порхатых». Извращенцы они. Слышал, что у них на Великих Балах творится? В казарме про такие обороты не услышишь, какие они там выделывают.
   – Брехня это, думаю…
   – Почему брехня?
   – Да потому, что никого из людей эльфы на эти балы отродясь не пускали. И откуда тогда слухи?
   – Ну…
   – Вот тебе и ну.
   Стражники, вздохнув, снова уставились на клубящийся туман астрала, суть которого, полностью, не понимали даже Великие Маги. Смертоносная субстанция, изменчивая, зыбкая, подчиняющаяся малопонятным законам, разрушающая не только жизнь, но и все материальное, что попадало в ее подвижную кисею.
   К счастью, когда Катаклизм расколол мир на части и астрал один за другим начал пожирать куски, Великие Маги нашли способ остановить наступление разрушающей силы, сохранив тем самым аллоды – острова жизни в безбрежном и враждебном океане астрала.
   С тех пор миновало много столетий, и жизнь в странном мире аллодов стала привычной для всех населяющих его рас. Необходимость оборонять выходы из астрала сделалась каждодневной обязанностью для Береговой Стражи. Для ее бойцов и были выстроены сторожевые башни, окружающие эльфийский аллод Ди-Ардер подобно глядящим в даль каменным великанам.
   С точки зрения людей эльфы действительно казались странным народом. Не столько из-за радужных крыльев за спиной, хотя и этого бы хватило, сколько из-за своего поведения, которое мало кто понимал. Даже гибберлинги, малорослые мохнатые существа, живущие семейками по три особи, проще находили с людьми общий язык, чем эльфы.
   Кто-то из людей считал эльфов склонными к интригам даже там, где без них можно было бы запросто обойтись, кому-то казалось, что эльфам не помешало бы убавить спеси, переходящей иногда границу разумного, кому-то они казались развратниками из-за оргий, проходящих на Великих Балах. Так или иначе, немного находилось людей, друживших с эльфами по-настоящему, что, впрочем, не мешало существованию крепкого союза Лиги, давно и успешно противостоявшего раздутым амбициям Империи.
   А вот платили эльфы за свою безопасность немало, поэтому некоторые из людей-канийцев надолго оседали на аллодах, принадлежавших исключительно эльфам, не вмешиваясь в их дела, водя дружбу между своими и за глаза посмеиваясь над «порхатыми».
   Особенно забавлял канийцев тот факт, что крылья эльфам достались вовсе не от природы. Появились они в результате целенаправленного магического переформирования, которое сами эльфы с присущим им пафосом именовали не иначе как Изменение. В своем стремлении к Красоте в ее высшем понимании эльфы дошли до того, что превратили собственные дома в настоящие магические инкубаторы, в которых им удалось телесно приблизить себя к идеалу, вырастить крылья и вдвое увеличить продолжительность жизни. Людям было сложно судить, остались ли они этим довольны, к тому же и веков с тех пор минуло достаточно. Как бы там ни было, при всей скрытой иронии любой человек, глядя на эльфа, отдавал себе отчет, что перед ним самое прекрасное создание в мире.
   На средних уровнях каждой сторожевой башни, укрытые стенами, располагались эльфийские маги, владеющими навыками применения заклинаний в бою. Они делились на несколько расчетов, включая расчет «ближнего видения», непрерывно следивший за прибрежным астралом через установленные магические порталы. Из-за изменчивости астрала поддержание порталов требовало значительных умений и затрат энергии. Среди местных магов можно было увидеть исключительно эльфов, так как они, причем совершенно справедливо, считали себя представителями самой одаренной в магическом плане расы, а потому в услугах магов-людей попросту не нуждались.
   Со стороны города сторожевые башни на границе аллода казались передовой линией обороны. Но это было не так. Передовая линия проходила по самому астралу. И это был патрульный флот аллода Ди-Ардер, несший службу вдали от твердой земли.
   Небольшая патрульная эскадра из четырех кораблей двигалась галсами в потоке изменчивого астрального ветра. Капитан флагмана, Эльвин ди Гран, стоял на мостике и внимательно всматривался в пелену астрала, клубящуюся за почти невидимым защитным пузырем.
   – Видимость улучшается, – сообщил навигатор.
   – Вижу… – Капитан кивнул, чуть качнув крыльями.
   Впереди, словно материализуясь из первородной ткани астрала, начала проступать тень огромной глыбы.
   – Астральный остров прямо по курсу! – произнес навигатор.
   – Приготовиться к повороту! – скомандовал Эльвин. – Оверштаг!
   Четыре корабля один за другим выполнили смену галса и двинулись в обход острова. Такие глыбы, плавающие в астрале, не были частым явлением, поскольку астрал без труда пожирал любую материю, какой касался, кроме метеоритного железа. Метеориты создавали вокруг любого объекта кокон энергии, отторгающей астрал. Именно этот природный феномен в свое время использовали гибберлинги, создав первые астральные корабли. С тех пор метеориты стали очень важным ресурсом, так как без них не было никакой возможности перебраться с одного аллода на другой, если не считать возможность построения магического портала. А уж корабли без метеоритов и вовсе существовать не могли.
   – Порученец! – позвал капитан. – Пригласите на мостик старшего дежурного мага!
   Молодой порученец, топоча ногами от рвения, спустился по трапу с мостика и бросился выполнять приказание.
   – За островом может быть сильный нисходящий поток, – предупредил навигатор.
   – От текущего курса пять румбов круче к ветру! – приказал капитан.
   Нисходящие течения астрала, которые в просторечии назывались просто «водоворотами», стали причиной гибели множества кораблей. И не оттого, что они могли разрушить судно. Просто никто бы не смог предсказать, где корабль вынырнет, погрузившись в такую нору. Возможно, совсем неподалеку, а возможно на такой удаленности от аллода, что команде попросту не хватит провианта и воды, чтобы выжить до ближайшей обитаемой территории.
   Эльвин присмотрелся. Туман астрала за островом обретал некую упорядоченность, пусть и едва заметную, но дающую повод для беспокойства. Именно такая упорядоченность могла быть вызвана флюктуациями у нисходящего течения. К счастью, Эльвин ди Гран, несмотря на еще далекий от зрелости возраст, имел немалый опыт хождения по астралу, принял участие в нескольких стычках с кораблями хадаганцев и даже в двух абордажных схватках, когда еще не был капитаном, а занимал должность командира абордажной группы. Он неплохо изучил причуды астрала и ходил по нему в команде десантного судна еще в те времена, когда хадаганцы не ведали секрета метеоритной защиты, а потому кораблей у них не было. К большому счастью для канийцев и эльфов, гибберлинги, прирожденные моряки, придумавшие способ путешествовать через астрал, примкнули к Лиге, а не к Империи.
   Вскоре на мостик поднялся дежурный маг. Ему было уже больше ста шестидесяти лет, но ничто в его внешности не выдавало возраст. Благодаря Изменению эльфы почти победили старость. Ее видимые признаки проявлялись лишь за пару месяцев до наступления естественной смерти, которая приходила к представителям этой расы в возрасте примерно двухсот лет.
   – Да, капитан, – произнес он.
   – Мне бы хотелось услышать, что вы думаете о разработке метеоритов на острове, – произнес Эльвин.
   – На остров таких размеров совершенно необходимо хотя бы высадиться и осмотреться, – ответил маг. – Через некоторое время смогу ответить точнее. Но и так понятно, что метеоритного материала там достаточно.
   – Что ж… – Капитан кивнул. – Устанавливайте портал, вызывайте баржу с рабочими.
   – Да, капитан. – Маг тоже кивнул и покинул мостик.
   Просто нанести остров на карту – это не имело никакого смысла. Астрал слишком зыбок и изменчив, чтобы столь незначительный объект мог иметь стабильные координаты. Патрулю необходимо было лечь в дрейф, чтобы маг на борту флагмана помог магу на аллоде установить портал для переброски рудокопов, а заодно, пока те будут работать, обеспечить навигацию для грузовой баржи.
   – Капитан… – послышался приглушенный голос навигатора.
   – Да? – Эльвин ди Гран вышел из задумчивости.
   – Мне показалось… Простите. Я видел тень. Десять румбов к ветру от текущего курса.
   Спрашивать, что за тень видел навигатор, не имело смысла. Все на мостике знали, что двигаться за пределами аллодов могли лишь острова, живущие в астрале чудовища и корабли противника.
   – Команда по эскадре! – рявкнул Эльвин. – Боевая тревога!
   Даже со сторожевых башен иногда были видны неясные тени, блуждающие в астрале. Но такие предвестники беды не всегда означали неизбежное нападение. Вот только тревогу все равно приходилось объявлять каждый раз.
   На трапах послышался топот, абордажные группы выстроились вдоль бортов, маги заняли места на канонирских палубах, распахнув радужные крылья.
   Тень на туманной пелене астрала становилась все плотнее. По контуру она начала напоминать корабль, но столь огромных кораблей Эльвин не мог даже вообразить. Скорее это походило на чудовищную галлюцинацию, наведенную магом, владеющим секретами Разума.
   – Замыкающим кораблям поворот! – скомандовал Эльвин.
   Два патрульных корабля успели лечь на другой галс, и это спасло их от прямой атаки, когда тень материализовалась, а из астрала вынырнуло нечто совершенно невообразимое.
   По сути это был корабль. Но он как минимум втрое превышал размерами любой из эльфийских. Да и форма его показалась Эльвину поразительной. Больше всего выделялись огромные паруса, скорее похожие на крылья. Ячеистая ткань этих полотнищ заметно светилась, что говорило о магических процессах, в которых они задействованы. Выше форштевня корабль имел просторную прозрачную рубку, стянутую бронированными кольцами. Но главное, он двигался против астрального ветра, что противоречило всему, что Эльвин ди Гран знал об астрале.
   Более того, совершив изящный для своих размеров поворот, корабль, на флагштоке которого виднелись хадаганский флаг и флаг враждебной Империи, встал бортом к патрульной эскадре эльфов и дал залп.
   Трудно было представить, сколько магов размещалось там, в пространстве канонирских палуб, но плотность боевых заклинаний, устремившихся в сторону кораблей Лиги, поразила Эльвина до глубины души. Десятки светящихся сгустков стихийной магии Огня пронзили клубящиеся облака астрала, оставляя за собой остывающие дуги. Однако благодаря заранее предпринятому маневру замыкающие корабли патрульной эскадры уклонились от первого залпа хадаганского крейсера.
   Эльфийские маги тут же ответили, отправив свои заклинания в сторону противника, но, несмотря на точное попадание, те не причинили ему никакого вреда. Создавалось ощущение, что заклинания попросту разбиваются о невидимый щит, пузырем охватывающий корабль подобно метеоритной защите. Но если метеоритную защиту создавал минерал и маги не прикладывали ради нее никаких усилий, то сложно было представить, сколько потребовалось бы энергии на отражение согласованных магических действий эльфов.
   Патрульная эскадра разделилась на два отряда – флагман под командованием Эльвина с одним ведомым кораблем остались на прежнем курсе, двигаясь галфвиндом, перпендикулярно астральному ветру и левым галсом, а замыкающие корабли, сделав поворот, двигались теперь правым галсом, уваливаясь под ветер на случай, если поступит команда на поворот фордевинд. В результате хадаганцы получили две расходящиеся в стороны цели, что поставило их перед выбором, на какой части патруля сосредоточить всю мощь атаки.
   С точки зрения привычной навигации, даже с учетом размера крейсера и наличия поля, защищающего от боевых заклинаний, хадаганцы были бы обречены. Но вражеский крейсер не подчинялся привычным законам навигации. Он без труда двигался против ветра и совершал любые повороты. Это противоречило всему, что знали об астрале и астральном судовождении не только эльфы, но и гибберлинги, открывшие это способ перемещения между аллодами.
   Эльвин сразу понял, что на его глазах происходит демонстрация хадаганцами какого-то нового чуда магичсекой науки.
   – Они собирают магическую энергию самого астрала! – выпалил поднявшийся на мостик маг. – Эти их паруса… Они собирают потоки маны и переправляют куда-то внутрь корабля! Возможно, там двигатель…
   – Что? – Эльвин бросил взгляд на запыхавшегося мага, крылья которого трепетали от возбуждения. – Что значит двигатель?
   – Устройство, собирающее энергию из астрала, и преобразующее в энергию движения, а возможно… Возможно, даже в энергию для орудий, стреляющих заклинаниями! И уж точно именно эту энергию они используют для щита, не пропускающего заклинания наших магов…
   Эльвин ди Гран не стал вдаваться в подробности. Он не был силен в магических науках, а об астрале знал лишь то, что положено знать капитану астрального корабля. Но если маг был прав, а в его правоте сомнений не возникало, то это кардинальным образом меняло расстановку сил в завязавшейся битве.
   Крейсер, способный двигаться вне зависимости от капризов астрального ветра, имеющий щиты против заклинаний противника, а также орудия, способные бомбардировать противника заклинаниями без участия магов, мог изменить не только исход схватки, но и разрушить зыбкий паритет между Лигой и Империей. Перед Эльвином ди Граном встал непростой выбор. С одной стороны, долг обязывал его вступить в безнадежную битву и, скорее всего, не просто потерпеть поражение, но погибнуть. С другой стороны, здравый смысл требовал выйти из боя, попытаться удрать от противника, вернуться на родной аллод и сообщить важнейшую в стратегическом плане новость. Новость о появлении у Империи совершенно новой магической технологии.
   Что важнее: личная слава и честь или благополучие Лиги?
   После молниеносных мучительных размышлений Эльвин пришел к выводу, что выбрать придется второе. В конце концов, эльфийский совет, а уж тем более Совет Лиги, не из дураков состоит, и они смогут адекватно проанализировать ситуацию.
   Времени на душевные терзания не было. Хадаганский крейсер снова развернулся против ветра, а это означало, что он, не меняя положения, может дать залп с двух бортов одновременно – сразу по двум целям. На этот раз куда более прицельно, чем в первый момент боя, когда за счет своевременной перегруппировки эльфам удалось избежать прямого попадания.
   Быстро сориентировавшись в ситуации, Эльвин, чтобы не тратить силы магов и время на попытки пробить щит заклинаниями, приказал замыкающим кораблям, находившимся на более выгодном курсе, атаковать хадаганский крейсер непосредственно. Войти внутрь защитного пузыря, попробовать применить заклинания там и, по возможности, идти на абордаж.
   Естественно, когда маневр эльфов сделался очевидным, капитан хадаганцев сосредоточил всю мощь пушек, стрелявших заклинаниями, на подходящих с борта кораблях. Но было поздно. Оба эльфийских замыкающих корабля оказались внутри защитного пузыря, тут же в бой вступили маги, посылая с канонирской палубы столь мощные заклинания, насколько это было возможно. Хадаганцам не оставалось ничего, кроме как принять бой.
   К сожалению, бой был неравным. Размеры крейсера и крепость его брони не давали эльфам никаких шансов на победу. Один из штурмующих кораблей запылал и начал разваливаться на части, которые разлетались за пределы защитного поля, стремительно пожираемые астралом.
   К счастью, второй успел подойти вплотную к крейсеру, и вскоре на борт к хадаганцам хлынула абордажная команда, состоявшая преимущественно из людей-канийцев. Но на палубе противника им противостояли тяжеловооруженные орки, в несколько раз превосходившие атакующих числом, что все равно обрекало сторонников Лиги на поражение.
   И тут крейсер нанес мощный орудийный удар с другого борта. Яростные потоки структурированной магической энергии пронзили астрал и ударили в два оставшихся эльфийских корабля, причиняя колоссальные разрушения.
   Пространство окутал дым, раздались истошные крики раненных. На несколько мгновений Эльвин ди Гран потерял сознание, а когда пришел в себя, увидел, как единственный уцелевший корабль взял курс круто под ветер, чтобы прикрыть флагман от следующего удара. Капитан жертвовал собой и командой, чтобы дать Эльвину возможность уйти и передать важную информацию Совету Лиги.
   Но как и куда уходить в сложившейся катастрофической ситуации? С одной стороны астральный остров, ограничивающий движение галсами, с другой – атакующий хадаганский крейсер, временно закрытый погибающим кораблем.
   Рулевой, раскинув крылья, лежал на мостике без признаков жизни. От головы мага вообще осталось только кровавая жижа, текущая из-под рухнувшей балки. Навигатор, к счастью, поднялся.
   – Водоворот! – со стоном произнес он, прижимая к животу сломанную руку.
   – Нырнуть туда?! – Эльвин опешил. – Это же почти верная гибель!
   – Вот именно что «почти»! – выпалил навигатор. – А тут нам точно конец!
   В подтверждение его слов корабль прикрытия вспыхнул и начал разваливаться под натиском хадаганских заклинаний. Ненасытный астрал принялся жадно поглощать обломки. Еще немного, и флагман неизбежно окажется на линии огня.
   Не раздумывая больше, Эльвин ди Гран бросился к штурвалу и, воспользовавшись удачным углом к астральному ветру, направил корабль вдоль острова к муаровому сиянию у входа в водоворот. При этом хадаганцы, не скованные направлением ветра, легко обогнули погибающий эльфийский корабль и в любой момент могли нанести решающий удар.
   Но вместо того, чтобы извергнуть смертоносные заклинания, порты канонирской палубы озарились несколькими яркими фиолетовыми вспышками. Эльвин понял, что канийская абордажная группа все же пробилась к главной цели и теперь вступила в бой с магами. Это давало время. Пока маги связаны боем, они не смогут послать заклинания вслед уходящему эльфийскому флагману.
   До входа в водоворот оставалось совсем немного, и шансы на спасение зависели от времени, в течение которого продержатся храбрые канийцы под натиском тяжело вооруженных орков и хадаганских магов.
   Вдруг из-за груды рухнувших балок послышался голос:
   – Господин капитан! Вам депеша!
   Молодой маг из младшего канонирского состава, весь покрытый копотью, с опаленными концами крыльев, на четвереньках перебрался через дымящиеся обломки и выпрямился перед капитаном, как того требовал устав.
   – Докладывайте! – Эльвин не мог оторваться от управления кораблем.
   – Депеша с хадаганского корабля! – выпалил канонир. – Там, в аборадажной группе, наш маг. Он докладывает, что на канонирской палубе всего несколько хадаганцев…
   – Что? – Эльвин ди Гран не смог скрыть удивления. – Как же они тогда посылают такой мощный поток заклинаний?
   – В том и дело. У них пушки. Пушки, стреляющие заклинаниями без участия мага. Возможно, они черпают энергию непосредственно из астрала. Но больше узнать ничего не удалось, связь оборвалась…
   Почему она оборвалась, догадаться было несложно. Абордажная группа или отступила, или, что скорее, уничтожена превосходящими силами орков. А восстановление контроля над орудийной палубой могло означать неизбежную и скорую атаку.
   К сожалению, Эльвин никак не мог повлиять на скорость перемещения флагмана в потоке астрального ветра. Он лишь подправлял курс, забирая все ближе к водовороту. Но чем круче корабль приводился к ветру, тем больше падала его скорость. Необходимо было срочно менять галс поворотом оверштаг. А на это требовалось время. К тому же Эльвин ди Гран, стоя на мостике у руля, не имел ни малейшего представления о том, сможет ли экипаж выполнить поворот, сколько вообще осталось членов команды.
   – Этим курсом можем не вытянуть, – с напряжением в голосе произнес навигатор.
   Эльвин не ответил. Не имело смысла. Его опыт подсказывал, что не обязательно брать очень уж круто к ветру, так как нисходящее астральное течение, подобно реальным водоворотам, имеет собственную тягу. И, стоит подойти поближе, направление ветра и курс уже не будут иметь значения, флюктация неизбежно затянет корабль в себя. Поэтому самым важным в создавшейся обстановке было очень точно держать курс, выверяя его в балансе между скоростью, углом к ветру и направлением на водоворот. Это требовало крайней степени сосредоточенности. Возможно, рулевой, отлично знающий тонкости динамики именно этого корабля, справился бы с задачей лучше, чем капитан, давно не державший штурвал в руках, но выбора не было.
   И тут хадаганский крейсер дал залп из всех орудий левого борта. Два десятка заклинаний магии Огня устремились к уходящему эльфийскому флагману, оставляя в клубящемся пространстве астрала видимые глазом пылающие дуги. К счастью астрал, сам обладая колоссальной магической энергией, на такой дальности начал рассеивать изначально плотную кучность залпа. Поэтому лишь два заклинания угодили в корабль Эльвина. Одно в корму, другое, почти точно, в капитанский мостик.
   Последнее, что Эльвин запомнил перед тем, как на него навалилась плотная тьма, это яркая вспышка и обломок доски, навылет пробивший голову навигатора.
   Сколько длилось забытье, оценить было сложно. Но когда сознание снова вернулось, Эльвин ди Гран сделал судорожный вдох и открыл глаза. В первый миг показалось, что все Мироздание, от края до края, заполнено исключительно дымом. Эльвин закашлялся, ухватился за что-то твердое и приподнялся, встав на колени. Голова еще шла кругом, но сознание прояснялось.
   Поверхность под ногами тряслась, как умирающий трясется в конвульсиях. Да, собственно, оно так и было. Корабль, на мостике которого Эльвин пришел в себя, уже погиб. В этом не оставалось сомнений. Другой вопрос, сколько продержится бренное тело покойного до того, как его сожрет напирающий со всех сторон астрал. Особенно с учетом того, что, судя по нарастающей тряске, корабль все еще проваливался в нисходящее течение, а это добивало и без того пострадавшую обшивку, палубы и силовые стяжки шпангоута.
   Дым довольно быстро рассеялся. От этого хоть и стало легче дышать, но само по себе оно являлось дурным знаком. Раз потоки воздуха гуляют по отсекам корабля, значит непорядок с метеоритной защитой. Скорее всего, кормовой минерал оторвало прямым попаданием, и астрал потихоньку пожирает корабль, переборку за переборкой, высасывая воздух вместе с дымом. Впрочем, средний и носовой минерал должны, хотя бы, замедлить процесс, если не остановить вовсе. Многое зависело и от длительности пребывания корабля во власти нисходящего течения, так как турбулентности, сами по себе, тоже представляли опасность из-за вибраций.
   К счастью, тряска вскоре прекратилась, а дым рассеялся почти полностью. Теперь Эльвин, при взгляде с мостика, в полной мере мог оценить масштаб разрушений. Они были катастрофическими. Корму разнесло в щепки, кормовой минерал вырвало из килевой балки и унесло в необъятные дали астрала, тогда как сам астрал, пользуясь брешью в защите, пожирал все, до чего мог дотянуться. К счастью, мостик и носовая часть все еще находились в пузыре защитного поля.
   Выйдя из зоны нисходящего течения, корабль медленно дрейфовал непонятно в каком направлении, влекомый тихим астральным ветром. Вот только тихим он бывал не часто. И стоит налететь порыву хотя бы средней силы, у поврежденного флагмана не будет уже ни единого шанса.
   На мостике все, кроме Эльвина, были мертвы. Тела рулевого, навигатора, молодого мага и еще троих членов экипажа валялись на палубе. Снизу не раздавалось ни криков, ни стонов. Можно было с большой долей вероятности предположить, что лишь капитан остался в живых. Да и то, вряд ли надолго.
   Не имея никакой возможности повлиять на ситуацию, Эльвин совершил обход корабля. Живых он, действительно, не обнаружил, зато нашел очень опасное повреждение в трюме. От кормового удара килевая балка дала солидную трещину, и любой толчок мог ее без труда расколоть. Если это произойдет, нарушится крепление среднего минерала, а их, с учетом носового, всего два осталось. Тогда астрал просто поглотит остатки корабля, не оставив никаких следов.
   Через двое суток корабельного времени стало ясно, что даже если корабль выдержит натиск астрала, Эльвину все равно не выжить. Все припасы, а также вода хранились в кормовой части трюма и были уничтожены прямым попаданием вражеского заклинания. Эльфы могли похвастаться изяществом тел, умом, да и рядом других добродетелей, но вот стойкостью к жажде и голоду они точно не отличались.
   Эльвина тяготила мысль о приближении мучительной смерти, но он твердо дал себе слово выдержать до конца. Так как только он мог передать Совету важнейшие, в стратегическом отношении, сведения о новых военных возможностях Империи. Шанс на спасение все же был, так как торговые суда гибберлингов сновали с аллода на аллод постоянно, и, чисто случайно, кто-то мог наткнуться на разбитый эльфийский флагман. А раз есть шанс, придется терпеть лишения.
   Но вышло иначе. На четвертые сутки, когда Эльвин уже находился в бреду от жажды и голода, астральный ветер прибил останки корабля к прибрежным астральным слоям аллода Ди-Ардер. Один из стражников заметил четкую тень в клубах тумана, дрейфующую вдоль аллода. Опасаясь, что это один из разведывательных кораблей Империи, он поднял тревогу. Вскоре от пирса отошла канонирская лодка, на борту которой было столько магов, что они могли разметать заклинаниями небольшой флот, не то что разведывательную эскадру. Но, вместо противника, они обнаружили обломки патрульного флагмана и едва живого Эльвина на обугленном мостике.
   Эльфы плохо переносили лишения, зато, обладая запасом жизненной мощи, быстро восстанавливались. Через три дня, проведенных в госпитале аллода Ди-Ардер под чутким присмотром магов, Эльвин ди Гран окреп настолько, что смог принять представителя Совета Восьми Домов.
   Для Эльвина это была важная встреча. Хотя формально Совет Восьми Домов имел более низкий статус, чем Совет Лиги, но для любого эльфа все было как раз наоборот. Великие Маги, главы восьми эльфийских домов, добившихся наибольшей власти и влияния, создали Совет Восьми Домов, как высший орган координационной власти на всех без исключения эльфийских аллодах. Его решения на Совет Лиги даже не выносились, но для самих эльфов имели очень большое значение.
   Уже то, что местный представитель Совета Восьми Домов, господин Алан ди Ардер, относящийся к Дому ди Ардер, властвующему на аллоде, соизволил лично прибыть к раненному офицеру не очень высокого ранга, говорило о важности события, ставшего причиной такого визита. Это не могло не волновать Эльвина. Не то чтобы он рассчитывал на какую-то весомую награду или особые почести, но мысль о возможности такого развития событий то и дело лезла в голову. Впрочем, почему бы и нет? Ведь информация, добытая ценой многих жизней и доставленная Эльвином, имела огромное значение.
   Алан ди Ардер назначил встречу на одном из уровней висячего сада, украшавшего главное здание госпиталя. Поднявшись туда по широкой лестнице алебастрового цвета, Эльвин обратил внимание на полное отсутствие случайных свидетелей. В тенях деревьев не было видно никого из персонала и никого из пациентов. По всей видимости, об этом охрана именитого советника позаботилась заранее.
   Над кронами деревьев сияло солнце, отбрасывая от предметов глухие контрастные тени. Эльвин остановился у края смотровой площадки, ограниченной ажурным алебастровым парапетом, и глянул на город. Вид с высоты открывался великолепный, город широко раскинулся во все стороны, а клубящегося астрала не было видно вовсе. На возвышенности, чуть подернутый голубоватой дымкой расстояния, возвышался замок Великого Мага дома ди Ардер, хранящего одноименный аллод. Именно его усилия сдерживали натиск астрала, являлись гарантом жизни и процветания.
   Эльвин так увлекся созерцанием вида, что услышал шорох шагов советника уже прямо у себя за спиной. Пришлось сделать усилие, чтобы не вздрогнуть, а медленно, с достоинством, обернуться.
   – Мне сообщили, что вы обладаете важными сведениями. – Советник, сразу после обмена приветствиями, приступил к делу. – Но отказались их сообщать кому бы то ни было, кроме представителей Совета.
   – Все верно, – с легким поклоном ответил Эльвин. – Как вы понимаете, это сведения о деталях гибели патрульной эскадры, отданной под мое командование.
   – Что же помешало вам просто написать рапорт коменданту?
   Эльвин, как бы невзначай, бросил взгляд в сторону, туда, где шумели кронами деревья висячего сада.
   – Можете не волноваться. – Советник усмехнулся. – Тут никого нет, кроме нас. Вы еще не окрепли после ранения. Пройдемте, сядем в тени.
   Заняв место на изящной садовой скамейке и дождавшись, когда советник, подтянув полы мантии, устроится рядом, Эльвин начал рассказ, стараясь не упускать никаких подробностей.
   В самом начале, когда дело не дошло до главных событий, на лице советника еще можно было разглядеть тень иронии, но стоило затронуть тему невероятных маневров хадаганского крейсера, Алан ди Ардер уже не стал скрывать крайней заинтересованности.
   Он внимательно слушал, задавал вопросы, требовал деталей и уточнений.
   – Теперь понимаете, почему я не стал писать рапорт? – не удержавшись от сарказма, спросил Эльвин, когда закончил рассказ.
   – Более чем. – Советник даже не заметил шпильки. – Думаю, вам еще придется изложить это все не раз. Но, в общих чертах, ситуация понятна. Мне необходимо срочно отбыть с докладом на Совет.
   То ли он подал какой-то знак, то ли имел постоянно действующий магический портал, связывающий его с кем-то, но, стоило Алану ди Ардер подняться на ноги, как к парапету, непонятно откуда вынырнув, приблизился роскошный летающий экипаж, левитирующий за счет заклинаний магии Воздуха. Возница откинул трап, по которому советник чинно поднялся на борт.
   Эльвин остался сидеть. Вскоре после того, как летающий экипаж умчался в сторону замка Великого Мага, сад начали наполнять другие эльфы. Делать тут больше было нечего. Капитан погибшей эскадры поднялся и вернулся в отведенные ему покои.

Глава 2

   Очередной Великий Бал решено было по рекомендации хранителя аллода Ди-Ардер провести на его территории. В день праздника на защищенных сторожевыми башнями пристанях царило оживление. Из клубящегося тумана за границей аллода, один за другим, в сопровождении патрульных эскортов, чинно появлялись корабли и астральные яхты. На них прибывали полномочные представители эльфийских Домов самого разного ранга, от тех, что входили в Совет, до мало кому известных. По традиции, в день Великого Бала, частично, стирались различия между эльфами. И хотя знатные оставались знатными, а простые простыми, но, так или иначе, Бал проводился для всех представителей древней эльфийской расы.
   Люди-канийцы и гибберлинги, работающие в порту, украдкой поглядывали на богато одетых крылатых сановников, неспешно спускающихся по трапам, на легковооруженные эскорты, нужные скорее для пафоса, чем для реальной защиты. Формально, в правилах проведения Великих Балов не содержалось и намека на запрет приглашать представителей других рас. Но никто из людей или гибберлингов никогда на Балах не присутствовал. Причину этого можно было бы назвать странной, если бы она не была для всех сторон столь весомой.
   Считалось, что склонные к удовольствиям эльфы, исповедующие крайние формы гедонистической философии, устраивают Балы ради того, чтобы предаваться на них некому запредельному разврату, детали которого люди и гибберлинги, по идее, даже представить себе не могли. И хотя канийцы и гибберлинги редко всерьез осуждали пристрастия древнего народа, но все же испытывали неудобство при мысли о том, что могло происходить на Балах. Все стороны понимали – присутствие чужаков на исконно эльфийском празднике создаст неудобства для всех, что может поколебать устои крепкого союза народов Лиги.
   Впрочем, эльфы славились не только гедонизмом и надменностью. Славились они и интригами. И не мало нашлось бы людей, желающих установить тайный магический портал с целью выяснить, какие интриги плетут за спиной Лиги эльфы. Но беда в том, что, в случае обнаружения такого портала, людей обвинили бы не в шпионаже, а в грязном подглядывании, а ведь это совершенно не одно и то же. В результате, оргии на Балах стали самым надежным щитом для так называемой Большой Игры, а, по сути, для плетущихся на Балах интриг.
   Миновав пирсы, знатные эльфы устраивались в прохладных салонах летающих экипажей, которые уносили их в сторону центрального замка. Караульные, в основном канийцы, облегченно вздохнув, расстегивали застежки парадных шлемов и веселыми компаниями разбредались по портовым кабакам и тавернам. До утра их услуги точно никому не понадобятся.
   В самом городе тоже царило праздничное оживление. Для эльфов, постоянно проживающих на аллоде Ди-Ардер, Великий Бал имел не меньшее значение, чем для приезжих. Знатные эльфийки начинали готовиться к торжествам с самого утра. Иногда, всего на один день, они нанимали десятки дополнительных слуг и мастеров самого разного профиля. Одни делали немыслимые прически, другие раскрашивали дамам крылья изысканными косметическими узорами, третьи продумывали, как лучше сочетать костюмы и украшения.
   Мужчины проводили время более праздно, предвкушая яркие вечерние развлечения.
   Но то, ради чего действительно созывался Бал, начиналось задолго до сбора всех гостей. Прибывшие представители всех Восьми Великих Домов, завершив достаточно скромный обед, оставляющий место для сытного ужина, общей процессией миновали главный бальный зал замка и устроились за столом зала для совещаний.
   Первым выступил советник Алан ди Ардер. Он почти дословно передал показания капитана Эльвина ди Гран, опустив лишь эмоциональные замечания и подробности, не относящиеся к делу.
   – Вы хотите сказать, что Империя обладает некой, совершенно новой магической технологией? – спросил временный глава Совета, Ирвин ди Дусер.
   – Иначе интерпретировать показания капитана ди Гран невозможно.
   – А его показания вообще вызывают доверие? – не без иронии поинтересовался советник Рино ди Близар, представляющий дом Близар.
   – Есть факты, – кивнул ди Ардер. – Патрульная эскадра погибла, единственный уцелевший корабль, на котором Эльвин ди Гран и занимал должность капитана, прибило к аллоду астральным течением. И он имеет необычные повреждения. Почему мы и призывали провести Бал на нашем аллоде. Чтобы все могли осмотреть корабль.
   – Да, это не будет лишним, – согласился ди Дусер. – А что необычного в повреждениях?
   – Повреждения, нанесенные боевыми заклинаниями, не содержат следов сигнатуры мага, – спокойно ответил Алан ди Ардер.
   Советники зашумели. Кто-то высказывался, что такого не может быть, кто-то сомневался в компетенции магов, осмотревших корабль.
   Алан ди Ардер поднял руку, призывая к тишине.
   – Пожалуйста, не спешите с выводами. Вам всем будет предоставлена возможность осмотреть корабль. Но, уверяю вас, следов сигнатуры конкретного мага вы не найдете. И это подтверждает слова другого очевидца. К сожалению, он не выжил в схватке. Речь идет о маге, который передал информацию непосредственно с хадаганского крейсера во время абордажной схватки на его борту.
   Советники притихли, с любопытством ожидая подробностей.
   – Находясь на орудийной палубе, он не обнаружил там хадаганских магов, – весомо произнес Алан. – Вместо магов там были маготехнические устройства. Орудия, стреляющее заранее сформированными заклинаниями.
   – Но для этого все равно нужна энергия! – возразил ди Близар.
   – В том и дело. – Алан кивнул. – Сам Эльвин ди Гран сообщает о наличии у хадаганского крейсера странных парусов, похожих на крылья. По характерному свечению он сразу сделал вывод о протекающих в них магических процессах. При этом и маг предположил, что паруса собирают ману непосредственно из астрала, после чего направляют ее внутрь корабля, где она используется для движения и работы магических пушек.
   – Пока это просто слова! – покачал головой ди Близар.
   – Не совсем, – улыбнувшись, ответил ди Ардер. – Если учесть отсутствие сигнатур, то это многое ставит на свои места.
   – В любом случае, почему не принять это, как рабочую версию? – поинтересовался ди Дусер. – Лучше ведь перестраховаться, посчитав противника сильнее, чем он есть…
   – Потому что это чушь! – поддержал ди Близара советник Гарвар ди Дазире. – Еще не хватало поднимать панику из-за показаний контуженого капитана. Не забывайте, Лига намного раньше Империи построила астральные корабли, у нас больше опыта астральных путешествий, у нас лучшие маги. Хадаганцы не могут нас в этом превзойти. Не могут!
   – Вы забываете о Восставших, – негромко произнес Алан ди Ардер.
   И тут же все, сидящие за столом, притихли. В пылу спора советники, действительно, сбросили со счетов тот факт, что к империи присоединился народ Восставших, о которых мало что было известно, но который находился на совершенно ином уровне магической науки, или же использовал совершенно иной подход к магическим силам и энергиям.
   – Теперь вы понимаете, почему я допускаю такую возможность и склонен верить всему, содержащемуся в докладе капитана Эльвина ди Гран? – спросил ди Ардер с едва заметным нажимом.
   Несколько секунд в зале заседаний висела пауза. Затем советник ди Близар осторожно спросил:
   – Надеюсь, вы тут приняли меры о нераспространении данной информации?
   – Да. – Алан ди Ардер кивнул, довольный произведенным эффектом. – У капитана ди Гран хватило сообразительности ничего из озвученного не упомянуть в официальном рапорте коменданту. Данной информацией владеют только присутствующие в этом зале.
   – А завтра кто ею будет владеть? – с усмешкой поинтересовался Гарвар ди Дазире. – Канийцы? Гибберлинги?
   Он едва заметно скривил губы, произнося названия чужих рас.
   – Это было бы вполне логичным… – Советник ди Дусер пожал плечами. – Обязательства перед Лигой обязывают нас делиться всеми добытыми сведениями.
   – А вас лично не раздражает, что те же гибберлинги, среди которых нет ни единого Великого Мага, ходят, задрав нос? Только от того, что они, случайно, да-да, случайно, придумали астральные корабли?
   – Они сразу поделились своим секретом с нами, – напомнил Алан ди Ардер.
   – Но это не означает, что мы должны с ними делиться всеми секретами, – пробурчал ди Дазире.
   – Ваша позиция мне кажется не совсем оправданной, – честно ответил ди Дусер.
   – И мне тоже, – поддержал его ди Ардер.
   – Хорошо, – согласился ди Дазире. – Я, действительно, погорячился. Точнее не совсем верно сформулировал свою мысль. Я имел в виду, что даже мы, члены Совета, посчитали данные доклада спорными. А ведь мы, эльфы, доверяем друг другу. Если же мы представим такие неполные данные Лиге, то можем оказаться посмешищем в их глазах. Эльфы – предмет для насмешек. Вам это понравится?
   За столом снова зашумели. Даже на лице Алана ди Ардер стала заметна тень сомнения.
   – Пожалуй, вы правы… – согласился он. – В этом есть здравое зерно. Что думают остальные?
   Советники кивнули, один за другим, по мере того, как Алан ди Ардер обвел их взглядом.
   – И какие будут предложения в связи с этим?
   – Нам необходимо получить более полные данные о новых возможностях Империи, если таковые имеют место, – произнес ди Дазире. – Самостоятельно. Силами нашей разведки.
   – Это, при всем уважении, граничит с бредом! – Советник ди Дусер развел руками. – Ну каким образом, без помощи канийцев, мы можем использовать свою разведку в стане хадаганцев? Мы… Мы слишком прекрасны для этого! У нас есть крылья, и никто из эльфов не способен незаметно действовать в стане врага. Вот канийцы могли бы. Они тоже люди, как и хадаганцы…
   – Канийцев использовать не получится, – отрезал ди Дазире, оборвав советника на полуслове. – Как мы им объясним? Что у нас есть подозрения, мол, наши маги, извините, бездари, а хадаганцы гении, смогли придумать нечто из ряда вон выходящее…
   – Лучше без лишних эмоций, – посоветовал Алан ди Ардер. – Надо просто подумать, всем вместе, без взаимных насмешек и обвинений. Всегда можно найти решение. И, в любом случае, надо согласовать мнения Совета, какой награды достоин капитан Эльвин ди Гран.
   Не теряя времени даром, советники принялись выдвигать предложения и взвешивать их шансы. Время шло, но всё упиралось в уже озвученную проблему – эльфы слишком заметны, чтобы вести разведку на аллодах Империи.
   День клонился к вечеру, в большом бальном зале уже собирались гости, усаживаясь за столами с изысканной едой и напитками. Обнаженные эльфийские девы летали под потолком, готовясь к Крылатому Балету, которым, по традиции, начинались мероприятия Бала. Но советникам все не удавалось разработать жизнеспособную концепцию, как выведать секрет хадаганцев в обход союзников.
   Внезапно советник Гарвар ди Дазире поднял руку, призывая остальных к молчанию.
   – Кажется, есть один выход, решающий все проблемы! – сообщил он. – Конечно, это требует обсуждения.
   – Думаю, мы, ради такого, можем пожертвовать удовольствиями Бала и продолжить работу, – кивнул Алан ди Ардер. – Слушаем вас, советник.
   Гарвар ди Дазире принялся излагать свои мысли, и уже с первых слов все за столом поняли, что это действительно выход. Причем, скорее всего, беспроигрышный. Великий Бал набирал обороты, а в небольшом зале заседаний, среди советников, началась Большая Игра, сплетенная из интриг. Большинство эльфов предпочли бы ее любым плотским развлечениям. Впрочем, они умели и сочетать.
   Собственно, идея Большой Игры настолько интегрировалась в эльфийское мировоззрение, что стала одним из любимых развлечений не только высших эшелонов власти, но и простых эльфийцев. Большая Игра в быту становилась способом доминирования в семье и среди друзей, на службе она становилась инструментом карьерного роста, а среди мужей государственных орудием социального управления. Так или иначе, для всех народов понятия «эльфы» и «интриги» казались неразделимыми.
   Поэтому на Великом Балу Большая Игра набирала обороты не только в зале заседаний, но и за столом. Эльфы, делая вид, что просто болтают, распускали выгодные им сплетни, выведывали чужие секреты и думали, как использовать их в собственных целях.
   Для капитана Эльвина ди Гран приглашение на Бал не показалось чем-то из ряда вон выходящим. Он в полной мере осознавал свою заслугу перед Лигой и понимал, что будет удостоен ряда наград и почестей. Причем приглашение, само по себе, он воспринимал лишь как шаг к тому, что за этим последует. Где, как не на Великом Балу, награждать офицера просто за ратный подвиг, а за действия, способные повысить безопасность всей Лиги? Поэтому, покинув покои госпиталя и чувствуя себя в полном здравии, Эльвин воспользовался приглашением и прибыл на Бал.
   Это был первый Великий Бал, на котором ему довелось присутствовать, поэтому Эльвин ди Гран не отказывал себе в удовольствии насладиться всеми его прелестями: и вкусной едой, и пьянящими напитками, и необыкновенным зрелищем Крылатого Балета, когда обнаженные эльфийки, невысоко пархая на крыльях, выделывали изящные и возбуждающие танцевальные па.
   Казалось, что потихоньку, почти незаметно, по мере того, как напитков в бокалах становилось меньше, больше становилась температура в зале. У дам чаще краснели щеки, кавалеры вольготно расстегивали воротники, официанты все чаще смахивали пот, спеша подносить новые порции напитков.
   Когда закончился Крылатый Балет, обнаженные танцовщицы опустились вниз на уставших крыльях и начали предлагать одиноким гостям скрасить вечер. Эльвин отказываться не стал. В постоянных походах он уже начал забывать запах женщины, и сейчас он будоражил его, заставляя нервы трепетать, как корабельные снасти под порывами астрального ветра.
   Расстегнув воротник парадного мундира, Эльвин усадил красавицу на колени и угостил из своего бокала. Та лишь немного глотнула, после чего коснулась губами, еще хранящими вкус вина, губ Эльвина.
   Пары вокруг вели себя все более откровенно, накал страстей нарастал. Руки сплетались, крылья трепетали, и бал все больше превращался в оргию.
   Но внезапно волна тишины пробежала по залу, как пробегает волна ветра по метелкам травы на краю аллода. Эльвин оторвал губы от губ красавицы, открыл глаза и с удивлением увидел отряд из пяти легковооруженных эльфов с офицером во главе. Все взгляды были прикованы к ним, а бойцы, сохраняя на лицах бесстрастное выражение, направились прямиком к тому месту, где сидел, с женщиной на коленях, Эльвин ди Гран.
   – У меня ордер на ваш арест, – сообщил Эльвину офицер гвардейцев, предъявив грамоту с сияющей печатью Великого Мага.
   – Можно узнать, на каком основании? – Эльвин отстранил от себя крылатую красавицу и поднялся на ноги.
   – Не имею чести знать, – ответил офицер. – Я обязан лишь забрать вашу шпагу и передать в распоряжение городской стражи с надлежащими указаниями.
   Эльвин понял, что узнать ничего не получится. Странные почести ему уготовили! Но выражать недовольство, да еще и прилюдно, не имело смысла. Это могло лишь повредить.
   Отстегнув от пояса шпагу и передав ее офицеру, Эльвин, плотно сложив крылья, скрестил на груди руки и направился к выходу в сопровождении гвардейцев. Его молча провожали взглядами, но как только двери зала закрылись за невеселой процессией, Бал снова разгорелся с новой силой. Напитки полились рекой, губы слились в поцелуях, а одежда, на ком она еще оставалась, полетела прочь.
   В центре города было почти пусто, да оно и не удивительно, ведь большинство знатных семей веселились на Балу. Эльвина, под охраной гвардейцев, провели до главного управления Городской Стражи. Ее комендантом был эльф, но функции стражников, ввиду более подходящего телосложения, выполняли люди-канийцы под руководством своих лейтенантов. Они молча забрали пленника, капитан принял у гвардейского офицера ордер. Дальнейшего Эльвин видеть уже не мог, так как двое дюжих стражников сопроводили его вниз по лестнице, потом по мрачному сводчатому коридору, освещенному всего несколькими лампами, питающимися от магии Огня. Один каниец вышагивал спереди, закрывая почти весь обзор широкой спиной, другой шумно дышал сзади, распространяя в воздухе ароматы дешевой таверны. В стенах виднелись массивные двери.
   Шедший впереди стражник остановился, приложил магическую печать к одному из замков, потянул дверь. Та почти беззвучно отворилась наружу. Эльвин понял, что это предназначенная ему камера, и покорно шагнул через порог. Дверь, так же, без скрипа, закрылась у него за спиной.
   Обстановка камеры была полностью лишена излишеств, но не унижала эльфийского достоинства. Не нары, а кровать, не привинченный к полу стул, а удобное кресло, придвинутое к столу. Эльфы высокомерно относились к другим народам, но себя уважали настолько, что это уважение распространялось на всех соплеменников, хотя бы в какой-то степени.
   Усмехнувшись, Эльвин расправил крылья и уселся в кресло. Арест настолько его шокировал, что разум, на какое-то время, впал в ступор, ничего не анализировал, а лишь фиксировал события. Но теперь желание хоть как-то объяснить произошедшее самому себе сделалось очень острым.
   Но ни одна из версий, чем мог быть вызван арест, не приходила в голову. Мешала абсурдность случившегося, отсутствие всякой логики в поведении Совета. За совершение подвига принято награждать, а не наказывать.
   Первая версия так и сформировалась – из-за несовпадения собственной логики Эльвина с логикой Совета, выраженной в столь неожиданном действии. Что если подвигом свои действия считал только сам Эльвин? Могло такое быть?
   Принципиально – да. Если советники не поверили ни единому слову капитана патрульной эскадры. Привыкшие плести интриги, они могли заподозрить в интригах и Эльвина, со всеми вытекающими последствиями. Впрочем, обижаться не на что. Никаких доказательств, кроме подбитого флагмана, Эльвин ди Гран представить не мог. А значит, вполне возможен совсем другой ход событий, чем заявленный им. Допустим, молодой капитан, по неопытности, погубил патрульную эскадру в столкновении с самой обычной эскадрой Империи, и, чтобы не понести заслуженного наказания, выдумал историю с несуществующим крейсером нового типа.
   Но такой вариант, при чуть более подробном осмыслении, показался Эльвину чересчур плоским, лишенным ряда доказуемых моментов. Пробоины на корабле были сделаны новыми хадаганскими пушками, стреляющими заклинаниями, а значит, на них нет следов личной сигнатуры конкретного мага. Это легко проверить и легко доказать, что сразу доказывает наличие у Империи неизвестного ранее оружия, черпающего магическую энергию прямо из астрала, без посредства магов.
   Значит, не поверить его словам не могли. Эльфийские маги наверняка корабль уже по досочкам разобрали. Что же тогда?
   И тут в голове Эльвина ди Гран возник сначала лишь намек на версию, затем этот намек окреп, сформировался в идею, и вскоре от него уже было не отмахнуться.
   А что если Совет решил временно не предавать всеобщей огласке происшествие с патрульной эскадрой? Скрыть его от всех союзников, и от канийцев, и от гибберлингов? Учитывая склонность эльфов к интригам, такой вариант можно было рассматривать вполне серьезно. В него вписывался ряд странностей.
   И уж точно этим можно было объяснить неожиданное пленение Эльвина, ведь он тогда становится единственным свидетелем, способным выдать тайну Совету Лиги.
   Правда, оставался и ряд вопросов, на которые сам капитан ответа не находил.
   Первый и главный – зачем эльфам вообще скрывать столь важную информацию от союзников? Одной природной склонности к интригам, на взгляд Эльвина, для этого недостаточно. Наверняка причина была весомее. И второй – почему с Эльвином не попытались просто договориться? К примеру, взять с него клятву о неразглашении тайны.
   Впрочем, ответ на второй вопрос можно было дать на основании логики. Договориться можно только в том случае, когда стоит задача предотвратить случайную утечку информации, по рассеянности, глупости, из желания заработать. Но если кто-то попытается выведать секрет силой, тут уже договора действовать перестают, а вступают в игру совершенно иные факторы, такие как пытки, а то и допрос с применением магии, на котором обычному эльфу вряд ли удастся хоть что-то скрыть.
   Соответственно и методы сохранения тайны должны быть уровнем выше. И самый действенный из них – физическое устранение свидетеля. К счастью, эльфы, склонные к красоте поступков, вряд ли пойдут на столь грубый шаг, как убийство представителя своей расы. Это куда больше присуще людям, то и дело воюющим между собой, чем кому-то еще. А вот пленение… Да, такое возможно.
   И все же казалось странным, что члены Совета Восьми Домов намерены что-то скрыть от союзников по Лиге. По большому счету, информация, добытая Эльвином, могла помочь разработать систему мер, призванную вернуть баланс сил между Империей и Лигой. При всем могуществе эльфов, заняться этим следовало всем вместе.
   Но могли быть причины, о которых Эльвин просто не знал. Дураку понятно, что не случайно местом проведения очередного Великого Бала назначили аллод Ди-Ардер. Наверняка в замке сейчас идет оживленное обсуждение случившегося между советникми, и, возможно, уже есть сведения от магов, исследовавших повреждения на флагманском корабле. Такие проблемы не решаются за один день, но ведь недаром эльфы на весь мир прослыли лучшими магами! Возможно, секрет Империи уже понятен, и осталось воплотить его в жизнь, создать корабли, не уступающие напавшему на эскадру хадаганскому крейсеру.
   В этом случае Большая Игра, затеянная Советом Восьми Домов, вполне могла быть оправданной. И куда более полезной для Лиги, чем простая передача сведений о наличии у Империи нового оружия. Сведения, сами по себе, могли вызвать скорее панику. А вот передача в руки союзников готового прототипа – дело совсем другое.
   Если дело обстояло именно так, а логика говорила за это, то Эльвин ди Гран готов был принести себя в жертву, как разменную фигуру в большой игре. Не очень приятно чувствовать себя разменной фигурой… Но благополучие Лиги в целом, и эльфийского народа в частности, казалось Эльвину более важным. К тому же, заключение долго не продлится. Лишь до создания прототипа и передачи его союзникам.
   Придя к такому умозаключению, плененный капитан ощутил себя значительно лучше и воспрянул духом. Никто не будет гноить его в тюрьме дольше, чем это потребуется. Как только создадут прототип, информация, добытая Эльвином, утратит всякую ценность, а потому и держать капитана в заключении не останется необходимости.
   Эльвин поудобнее расправил крылья и, не раздеваясь, улегся на кровать.
   «Разменная фигура, – подумал он. – Любая фигура важна, если ее ход приводит к победе».

Глава 3

   В зал трибунала Эльвина ди Гран сопроводили двое стражников-канийцев. Эльвин еще вчера все для себя решил. Что бы ему ни вменяли – соглашаться. Нет смысла чинить помехи Большой Игре, затеянной членами Совета.
   Но, вопреки ожиданиям Эльвина, в зале, кроме трех судей, оказался секретарь, прокурор и даже адвокат. Это насторожило. Зачем городить огород для явно формального заседания, призванного без затей заточить капитана эскадры в Офицерскую Башню?
   В голове Эльвина мелькнула предательская мысль: а что если он ошибся? Что если нет никакой продуманной интриги, что если Совет уже передал союзникам сведения о новом оружии хадаганцев? Что если никто и не пытался использовать Эльвина, как разменную фигуру в Большой Игре? Что если Совет, посовещавшись, усмотрел в действиях капитана эскадры признаки преступления, и теперь, по всем правилам, решено наказать нерадивого офицера?
   Эльвину сделалось нехорошо. Недоброе предчувствие крепло, несмотря на то что никаких промашек вспомнить не получалось. Но это на его взгляд.
   Выхода не было. Все станет ясно по ходу судебного заседания. Но спокойствие все же покинуло Эльвина ди Гран, и он не мог скрыть внешние признаки волнения.
   Подсудимого усадили на тяжелую неудобную скамью за барьером, а стражники встали по обеим ее сторонам. Судьи продолжали совещаться, но ни одно слово различить не получалось. Наконец, председатель суда поднял руку, призывая всех к вниманию.
   – Сегодня мы слушаем дело капитана Эльвина, эльфа Дома Ди-Гран, подозреваемого в трусости, предательстве и дезертирстве, – спокойно произнес он.
   Эльвина словно вражеским заклинанием поразило, едва искры из глаз не посыпались. Чего угодно он ожидал, только не такого набора обвинений.
   – Подсудимый, вы признаете за собой вину в указанных преступлениях?
   – Нет, ваша честь! – с трудом выдавил из себя Эльвин.
   – Хорошо. Тогда даю слово обвинителю.
   – Ваша честь, – встав со своего места, произнес прокурор. – Мне сложно понять, почему обвиняемый не признает совей вины, так как дело построено исключительно на его собственном докладе члену Совета Алану ди Ардер. Никакими другими данными, кроме рапорта Эльвина ди Гран, сторона обвинения не располагает. К сожалению, советник ди Ардер запротоколировал доклад обвиняемого лишь через несколько часов после беседы, поэтому мы не можем считать его полным. В связи с этим я предложу подозреваемому самостоятельно оценить, не внесены ли в его слова какие-то искажения. Вы готовы?
   – Да, – ответил Эльвин.
   Он не видел за собой ни малейшей вины, и скрывать ему было нечего.
   – Подсудимый, вы командовали патрульной эскадрой в день нападения на нее кораблей Империи?
   – И да, и нет. Я командовал, это правда. Но на нас не нападали корабли Империи. Нас атаковал всего один крейсер.
   – Понятно, спасибо. – Прокурор кивнул. – Ваша честь, я хочу получить подтверждение о том, что все ответы подсудимого, включая этот, будут занесены в протокол. А данные протокола прошу приравнивать к уликам, за неимением других доказательств.
   – Это справедливо, – согласился судья.
   – Показания занесены в протокол! – сообщил секретарь.
   Прокурор кивнул, снова глянул на Эльвина и задал следующий вопрос:
   – Итак, подсудимый, вас атаковал один хадаганский крейсер. А сколько кораблей входило в вашу эскадру?
   – Четыре, включая флагман, – ответил Эльвин.
   – Хорошо. Какие действия вы предприняли?
   – Я дал команду замыкающим кораблям сменить галс, разделив тем самым строй. Благодаря этому нам удалось уйти от первой атаки противника. После этого один из замыкающих кораблей ринулся на абордаж, второй сменил курс так, чтобы прикрыть два оставшихся корабля от потока заклинаний с крейсера. Вскоре несколько заклинаний уничтожили ведомый корабль и нанесли серьезные повреждения флагману. Мне пришлось самому встать за штурвал и увести корабль в зону нисходящего астрального течения. Мне это удалось. По выходу из водоворота корабль потерял ход, и его прибило к аллоду. Это все.
   – Спасибо. – Прокурор почтительно кивнул.
   – У защиты будут вопросы? – спросил председатель суда.
   – У защиты будет заявление. – Адвокат поднялся с места. – Я считаю, что подсудимый покинул бой не из трусости, а в попытке спасти экипаж хотя бы флагманского корабля.
   Слово «трусость» резануло, как абордажный палаш. Эльвин ушам своим не мог поверить. Из слов прокурора получалось, что капитан эскадры не просто не проявил никакого геройства, а является банальным дезертиром. А уж выступление адвоката даже мысленно комментировать не хотелось.
   Худшие предчувствия начинали сбываться. Нет никакой Большой Игры, и нет никакой разменной фигуры. Ему просто не поверили! Посчитали, что он выдумал все ради спасения шкуры. Но неужели маги не нашли никаких доказательств?
   – Я протестую! – подняв руку, заявил Эльвин.
   – Вы скрыли какую-то информацию? – Председатель суда удивленно вздернул брови. – Не забывайте, что сторона обвинения базируется исключительно на ваших собственных показаниях!
   Эльвин не знал, что ответить. Имеет ли он моральное право разглашать секретную информацию? Хотя… Почему секретную? Ведь эта информация является достоянием всей Лиги, а не только эльфов! И ее следует предать гласности.
   – Я ничего не скрывал, – спокойно ответил Эльвин. – Меня никто не спрашивал, почему один хадаганский крейсер нарушил наш строй и в кратчайший срок уничтожил нашу эскадру. Но, прежде чем обвинять меня в трусости и дезертирстве, вы должны знать мой истинный мотив выхода из боя.
   – Значит, из боя вы все же вышли… – со вздохом произнес председатель суда.
   – Да! Но я это сделал исключительно ради того, чтобы передать Совету важнейшую информацию о новом оружии Империи!
   – Что это за оружие? – не скрывая иронии, спросил прокурор.
   И тут Эльвин вдруг осознал, что отвечать бесполезно. Да и нечего отвечать, по большому счету. Что он мог сказать? Дескать, хадаганский крейсер двигался против ветра? Это лишь слова. Что Империя обладает пушками, посылающими заклинания без участия магов? На то нет никаких доказательств. И выходило, что противник, при меньшей численности, на голову разбил эскадру исключительно из-за непрофессионализма капитана Эльвина ди Гран. Причем капитан, чтобы прикрыться, выдумал сногсшибательную историю…
   – Я не знаю, что это за оружие, – честно признался Эльвин.
   – Значит, вы признаете вину? – уточнил председатель суда.
   Эльвин спокойно опустился на неудобную скамью, не проронив больше ни слова. Он рискнул и проиграл. Такое бывает. Он понял, что не Совет затеял Большую Игру. Нет. Он сам ввязался в собственные интриги, и сам же в них запутался. А за ошибки следует расплачиваться сполна.
   – Защита может что-то сказать? – спросил председатель суда.
   Адвокат лишь развел руками.
   – Тогда признаю подсудимого виновным. И назначаю наказание в виде содержания в Офицерской Башне сроком на пять лет. По закону о преступлениях, совершенных в бою, приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Эльвин ди Гран! Из зала суда вы будете доставлены к месту заключения. Вы лишаетесь всех званий и наград, а также, после отбывания наказания, будете отчислены из числа офицеров и списаны на аллод без права восстановления.
   Судебный пристав, вызванный председателем суда, приказал Эльвину подняться со скамьи, и срезал с его мундира все знаки различия небольшим серебряным ножом, видимо, специально для этого предназначенным. Когда лезвие, с едва слышным треском, распарывало нити, Эльвин не удержался и закрыл глаза, чтобы никто не увидел навернувшихся на глаза слез. Казалось, что это не нити рассекает клинок ножа, а напряженные до предела нервы.
   Когда процедура лишения регалий была закончена, Эльвин едва держался на ногах от нервного истощения. Охранники надели на запястья Эльвина кандалы. Магические печати на них мерцали голубым сиянием, напоминая заключенному о бесполезности попыток побега. Такие кандалы заговаривались магом на строго заданный срок, после которого начинали медленно сжиматься, давя на кости, а потом и ломая их, если беглец, по каким-то причинам, сам не сдастся властям.
   Когда Эльвина выводили из зала суда, тот еле переставлял ноги. Они сделались словно ватными, от осознания тяжести оглашенного приговора. Пять лет! Это не укладывалось в голове. И ладно бы еще заключение… Но такой позор, как лишение всех регалий, пережить было сложно. Хорошо еще хоть в Офицерскую Башню, а не в тюрьму для уголовных преступников.
   На некоторое время бывшего капитана заперли в тесной камере в подвале судебного здания, где заключенные ожидали оформления всех формальностей и прибытия транспорта. Время шло, и Эльвина все больше беспокоили кандалы, ему постоянно казалось, что они уже начали сжиматься. Так и хотелось закричать, попросить помощи, но честь офицера, которую судья отнял своим вердиктом, не давала этого сделать. Оставалось лишь убеждать себя, что времени прошло мало, и заклинание не могло начать действовать.
   Наконец, охранники-канийцы вывели Эльвина из тесной клетушки и проконвоировали через закрытый двор. Двое эльфов-гвардейцев распахнули люк серого бронированного экипажа Городской Стражи, висящего в ладони над мостовой под властью магии Воздуха. Рядом с экипажем стоял маг, так же облаченный в мундир Городской Стражи.
   Внутри оказался отсек для арестантов, а за ним, отделенный решеткой, отсек для охранников. Его уже заняли двое каинийцев с легкими копьями, усиленными светящимися письменами боевых заклинаний. Такое оружие можно, при необходимости, и между прутьев решетки просунуть, для усмирения конвоируемого. К тому же у них был свой люк, через который они могли покинуть экипаж, не открывая отсек с арестантом.
   За Эльвином закрыли люк, после чего маг опечатал его заклинанием и занял место за решеткой вместе с охранниками. Видно было, что эльфу не очень нравится делить скамью отсека с канийцами. Но в Городской Страже с этим неизбежно приходилось мириться.
   Эльвин поспешил занять место на неудобном сиденье, протянувшемся вдоль борта до самой решетки. Летающий экипаж качнулся и начал набирать высоту.
   Почему-то вспомнился самый первый выход в астрал, когда молодой кадет Эльвин ди Гран и не думал, что менее чем через десять лет ему поручат командовать кораблем. Поначалу трудно было привыкнуть к отсутствию твердой земли под ногами, к тому, что палуба все время немного покачивается вместе с кораблем, влекомым астральными течениями и ветрами. Но потом, через годы, все стало наоборот, и непривычной уже казалась твердь аллода, когда ступал на нее после долгих походов.
   Вот и теперь, стоило экипажу подняться повыше, Эльвин ощутил знакомое чувство отрыва от пристани. Чувство близкой, неизбежной свободы, которое ждет вдали от аллода, в таинственном, изменчивом тумане астрала. Но ощущение было ложным. Не свобода ждала впереди, а короткое, бесславное путешествие до Офицерской Башни, где в одиночном заточении придется провести пять лет. Половины всего срока службы.
   Окон в арестантском отсеке не было никаких, поэтому взгляду Эльвина доступны были лишь хмурые канийцы, маг, с едва заметным неудовольствием на лице, и крохотный кусочек неба, видимый через боковую бойницу за решеткой и спинами стражников. В Башне, скорее всего, тоже не будет видно ничего, кроме неба. Вряд ли там предусмотрен балкон с балясинами.
   Понимание того, что пять лет придется провести в заключении, навалилось с новой силой. Эльвин даже глаза закрыл, настолько острым был приступ отчаяния. И за что? За то, что хотел спасти Лигу от неожиданной атаки Империи.
   Внезапно волна отчаяния сменилась в душе Эльвина волной горькой иронии. А ведь не факт, совсем не факт, что получится отсидеть весь срок! Раз Совет проигнорировал донесение капитана патрульной эскадры и упек его в тюрьму за «трусость и дезертирство», значит, у Империи есть все шансы попросту смять Лигу новым оружием. Наверняка нападение на эскадру являлось чем-то вроде испытания новой силы. И это испытание прошло для хадаганцев с оглушительным успехом. Теперь они будут строить множество таких крейсеров, причем в обстановке полной секретности, так как единственный выживший свидетель сидит в тюрьме. И они нападут. Совершенно точно. Вне всяких сомнений. Вопрос лишь один: когда? И чем это кончится для аллода Ди-Ардер.
   Мысль о заключении на пять лет приводила в отчаяние, но Эльвин отдавал себе отчет, что предпочел бы отсидеть его полностью, а не выйти из разрушенной хадаганцами тюрьмы.
   Внезапно пол под ногами качнулся, а через миг экипаж заложил столь суровый крен на правый борт, что Эльвин, не успев схватиться за решетку скованными руками, на полном ходу шарахнулся головой в бронированную переборку отсека. Не успев даже толком осознать, что случилось, бывший капитан потерял сознание.
   Очнулся он от того же неприятного ощущения, какое каждый моряк испытывает, вернувшись на берег. Пол под ногами хотя и располагался под приличным углом к направлению силы тяжести, но держался незыблемо, как сама земля. Значит, экипаж приземлился. Но почему? Что произошло в воздухе?
   Глаза залило кровью из рассеченного лба. Она еще не запеклась, значит, времени от удара прошло не много. По отсеку начал распространяться запах гари и разогретого металла. Пришлось наспех протереть веки скованными руками, открыть глаза и оглядеться.
   Взгляду Эльвина открылась пугающая картина. Пол был густо залит канийской кровью, она стекала вдоль борта и уже образовала приличную лужу у люка. Оба стражника лежали спинами на решетке, одежда их промокла от крови, а чуть выше виднелось подломленное крыло эльфийского мага. Самого его разглядеть не получалось – мешали широкие тела канийцев. В борту кабины, за решеткой, зияла внушительная пробоина, какую могло оставить лишь боевое заклинание магии Огня, причем внушительной силы.
   Но одним лишь пробивным заклинанием летающий экипаж не свалить. Нужно было еще несколько заклинаний, нейтрализующих магию Воздуха. То есть, кто бы ни напал на конвой, в его распоряжении были сильные маги. И точно не один.
   Стоило Эльвину оценить характер повреждений и их результативность, у него тут же возникло предположение о том, кто и зачем мог напасть на тюремный конвой. Собственно, ответ на вопрос «кто» был достаточно очевидным. Кто мог в таком масштабе оперировать силами на эльфийском аллоде, если не сами эльфы? Причем, скорее всего, по указанию Совета Восьми Домов, так как без его ведома ничего тут не делалось.
   А ответ на вопрос «зачем» сам собой напрашивался, уже на основе логики. Если это подстроили сами эльфы, значит, они попросту хотели убрать Эльвина, не ограничиваясь заточением в башню.
   Но тут возникала масса неувязок.
   Во-первых, эльфы не склонны к «некрасивым», по их мнению, методам, вроде устранения соплеменника, даже ради всеобщего блага. Вот люди да. Люди на это идут с легкостью, что канийцы, что хадаганцы. Но эльфы… Это было очень необычно.
   Во-вторых, какой вообще смысл в физическом устранении Эльвина? Если ему не поверили, то зачем устранять? А если устранять, значит, ради сохранения очень уж важной тайны! И что получается? Что капитану эскадры все же поверили?
   Эльвин ди Гран окончательно запутался. С одной стороны, судя по вердикту суда, бывшего капитана просто, что называется, слили. С другой просматривались признаки Большой Игры, затеянной Советом Восьми Домов. Но в этот раз настолько тонкой игры, что от Эльвина ускользала не только ее суть, но и сам факт, была она затеяна, или не была, играл в ней какую-то роль опальный капитан, или нет.
   От верного ответа на эти вопросы зависело многое, в том числе и жизнь Эльвина. Нужно было срочно принять решение, из какой версии исходить, планируя дальнейшие действия.
   Если это игра, то нужно сидеть тихо и ничему не мешать. Другими словами, не предпринимать вообще никаких активных действий, чтобы не навредить интригам Совета. Если же хотели убрать свидетеля, то стоило попробовать подраться за собственную жизнь. А это, наоборот, предполагало самые активные действия.
   Две разных концепции, два кардинально разных подхода. Но, как это часто бывает, победил инстинкт самосохранения. Большая Игра большой игрой, Совет Советом, а погибать неизвестно за что показалось Эльвину совсем уж бездарным занятием. И он принялся лихорадочно искать пути выживания.
   Главный вопрос – захотят ли напавшие на летающий экипаж вскрыть его? Или просто бросят? В первом случае еще были шансы на спасение, но во втором уже никаких. Потому что если пленника оставят в запертом отсеке, через некоторое время кандалы на руках начнут сжиматься и неизбежно отрубят запястья полностью. А дальше – потеря крови из лопнувших вен, и скорая смерть.
   Думать о столь ужасном и болезненном конце не хотелось совершенно, но, помимо воли, эти мысли лезли в голову, как разъяренные астральные монстры лезут в пробоины терпящего бедствие корабля. Это подавляло волю настолько, что хотелось выть, а не переходить к активным действиям.
   С огромным трудом Эльвину удалось взять себя в руки. Дыхание было частым, сухим, в голове шумело. Но, несмотря на это, бывший капитан поднялся на ноги и осмотрел окровавленные тела стражников. У них были копья. И по габаритам оружие способно было пролезть между прутьями решетки.
   Одно копье безнадежно застряло древком между телами, но второе валялось в углу отсека, почти у самой решетки. Эльвин попытался просунуть одну из скованных рук в ячейку решетки, но кандалы мешали неимоверно, не позволяя пальцам коснуться оружия.
   Взвыв от бессилия, Эльвин сел на пол и отдышался. Так и хотелось пнуть ногой по броне, но толку от этого не было никакого. Но отчаяние не на всех действует одинаково. Кого-то подавляет, кого-то, наоборот, стимулирует. Эльвин, определенно, относился ко вторым.
   Ум постепенно прояснился, и эта ясность чуть раздвинула черные шторы безысходности, показав путь к спасению. Эльвин вспомнил о поясе, на котором висела отданная гвардейцам шпага. Расстегнув пряжку он, просунул ее между прутьями и, с нескольких попыток, подцепил древко и вывел копье из равновесия. Оно грохнулось на решетку, после чего, не без труда, удалось его вытащить.
   Копье было штатным оружием для Городской Стражи, его создали легким, и оно имело превосходный баланс. Его чуть светящийся наконечник, узкий и тонкий, выращенный из магического кристалла, нес в себе запас энергии, достаточный для однократного пробивания почти любой брони. Но, при более экономном расходе, им можно было долго вести рукопашный бой с противниками в тяжелой защите.
   Первой мыслью как раз и было – пробить броню. Но это от отчаяния, с которым необходимо бороться. Небольшое отверстие в переборке не решит никаких проблем, но полностью израсходует запас магической энергии, чего допускать не следовало. Удар в замок люка тоже не способен был изменить ситуацию, так как на него точно наложено заклинание сильного мага, и запросто створку не открыть.
   И тут случилось то, чего Эльвин боялся больше всего и о чем не хотел даже думать – потихоньку, едва заметно, начали сжиматься кандалы на запястьях. Сердце тут же перешло на бешенный ритм, и от ужаса потемнело перед глазами. Эльвин попытался обуздать овладевшее им состояние, но справиться с ним не вышло. Со всей отчетливостью бывший капитан понял, что никто не откроет отсек, и что менее чем через час вся его кровь вытечет из разорванных вен.
   Все тело дрожало крупной дрожью, костяшки пальцев, сжимавших копье, побелели. Но, вместе с ужасом, пришла и спасительная мысль. Когда кандалы сожмутся так, что терпеть боль будет уже немыслимо, можно броситься на копье и прекратить бессмысленные мучения.
   И вдруг, в пробоине, оставленной боевым заклинанием, мелькнула тень. Эльвин напрягся. Ужас, как это бывало перед абордажной схваткой, начал быстро переплавляться в боевой кураж. Сработала память тела – руки привычно крутанули оружие, и наконечник копья оказался направленным на закрытый проем люка. Снаружи, из-за переборки, раздалось приглушенное заклинание – кто-то пытался отворить створку. И это ему удалось. В щель приоткрытого люка проскользнуло сначала яркое лезвие дневного света, а через миг он хлынул так, что пришлось зажмуриться, давая глазам привыкнуть к изменению освещения.
   Но медлить было нельзя. И нельзя погрязнуть в размышлениях, пытаясь понять, кто отпирал створку, зачем ему это понадобилось. Исходить приходилось из худшего варианта. А он был прост – сбив летающий экипаж, кто-то пришел добить пленника. Все. Этого было достаточно.
   Глаза еще не привыкли к свету, так что поднимать веки не имело ни малейшего смысла. Впрочем, этого не требовалось. Пускай и давно Эльвин был младшим лейтенантом в абордажной команде, но тогда на тренировках в него накрепко вбили нужные рефлексы. Нет разницы, сражаться абордажным палашом в кромешной темноте трюма, или сражаться копьем, когда яркий свет слепит глаза. В обоих случаях ничего не видно, а потому от зрения нет никакого проку. Нужно надеяться на другие органы чувств.
   Эльвин прекрасно помнил, где расположен люк. Кто бы ни поднял створку, сейчас он точно за ней, а потому длинный выпад копьем просто не мог не достигнуть цели. Бывший капитан ударил не сильно, стараясь сберечь энергию магического кристалла, но сразу ощутил, что наконечник попал в грудную пластину легкой кирасы. Не пробить он ее не мог, а потому оставалось лишь выдернуть оружие из раны и выскочить через люк наружу. Эльвин оттолкнулся от брони, сложил крылья и прыгнул головой вперед. Когда ощутил, что проем остался за спиной, распахнул крылья и сделал несколько мощных взмахов.
   К сожалению, Превращение изменило тела эльфов меньше, чем им хотелось бы, так что крылья позволяли лишь не очень высоко и не очень долго парить над землей. Полноценным полетом это сложно было назвать. Но иногда выручало.
   Когда ноги снова коснулись земли, глаза уже можно было открыть. Но картина, открывшаяся взгляду, хороших перспектив не сулила.
   Подбитый экипаж, накренившись на бок, лежал на половине расстояния от города до края аллода. Здания терялись в дымке расстояния, сторожевые посты Береговой Стражи почти сливались с клубящимся туманом астрала, и лишь Офицерская Башня черной пикой вздымалась в небо. Второй экипаж, полностью исправный, легкий, и наверняка очень быстрый, стоял чуть в стороне. Закрытой кабины у него не было, так что возница, готовый к отлету, сидел прямо в седле. А между сбитым экипажем и Эльвином стояли шестеро канийцев, причем самого бандитского вида. Несмотря на расстояние в несколько шагов, можно было уловить источаемую ими смесь неприятных запахов пота и дешевой еды. Четверо были вооружены мечами, один топором, и один стоял с посохом, скорее всего это и был маг, отворивший люк. Седьмой, уронив алебарду, валялся бездыханным у кромки люка. Именно его Эльвин поразил в грудь первым ударом.
   Казалось бы, учитывая не только численное, но и весовое преимущество противника, шансов в рукопашной схватке с ними у Эльвина не было. Но это лишь на сторонний взгляд. Бывший лейтенант абордажной группы пробивался не только через ряды хадаганцев, но и несколько раз противостоял тяжело вооруженным оркам. В рукопашном бою не всегда побеждает сноровка, но и одной тупой силы тоже, чаще всего, для победы мало. Поэтому сам Эльвин свои шансы оценивал несколько иначе, чем мог бы их оценить менее опытный наблюдатель.
   Перед ним стояли шестеро бойцов, причем, довольно тяжелых, а значит, медлительных. Эльвину, при помощи крыльев, уже удалось пронестись у них над головами и не дать окружить себя со всех сторон. Уже тактическое преимущество.
   Собственно, любой хороший боец знает, что самый прямой путь к победе – это умение превращать собственные недостатки в достоинства, а достоинства врага в недостатки. В данном случае основным достоинством противника было численное превосходство. Ну и физически они были сильнее и тяжелее.
   Значит, именно это и нужно обратить в свою пользу. Нужно лишь понимать, какие минусы несут в себе достоинства врага. Например, превратить численное превосходство в свалку, когда противники будут не помогать друг другу, а только мешать.
   В этот момент канийцы, все, кроме мага, и оставшегося в седле возницы, бросились на Эльвина. И тому не оставалось ничего, кроме как действовать. Решительно и безжалостно.
   Опыт рукопашных схваток подсказывал Эльвину, что никакие события не происходят одновременно. Промежутки между ними есть всегда, только иногда само восприятие не способно их отследить. Когда оно с этой задачей не справляется, нападение нескольких противников кажется одновременным. Но когда в твоих жилах течет эльфийская кровь, когда ты от природы быстр и легок, да еще, сверх того, хорошо тренирован, все меняется. И восприятие начинает разделять события, как бы растягивая и их, и промежутки между ними.
   Несмотря на скованные кандалами руки, Эльвин мог более чем сносно держать копье, а потому просто дождался первого события – когда ближайший каниец вскинул топор для нанесения удара. Топор – это вообще штука сильная. Не защищенного броней эльфа им можно пополам разрубить с одного удара. Но вот сам удар нанести, без замаха, физически невозможно. Поэтому, когда лезвие топора приблизилось к верхней точке, Эльвин сделал стремительный выпад, помогая себе взмахом крыльев, и ударил противника наконечником копья в грудь. Тот согнулся пополам, рассек топором воздух до самой земли, но в том месте, откуда оно высекло искры, Эльвина уже не было. Он вырвал копье, прыжком ушел в сторону и поразил следующего противника в шею раньше, чем ноги коснулись земли. Каниец с хрипом повалился на спину, орошая землю кровью из раны, а Эльвин грохнулся коленями ему на грудь.
   На обе атаки у бывшего капитана ушло меньше секунды, все произошло так стремительно, что трое, вооруженных мечами, едва успели броситься вперед, как Эльвин уже атаковал одного из них с фланга. Но эта атака вышла мене удачной – здоровяк-каниец отбил копье острием меча и сам сделал выпад. Но двигался он слишком медленно и неуклюже, слишком много силы приложил для удара, а потому Эльвину достаточно было просто чуть отшагнуть в сторону, чтобы противник потерял равновесие, промахнувшись мимо цели. Не теряя времени, Эльвин изо всех сил, как дубиной, ударил канийца древком по голеням, а когда тот с ревом рухнул на колени, вогнал наконечник копья ему в затылок.
   Маг и оставшиеся двое с мечами отскочили в стороны, что спасло одного из них от удара в бок. Эльвин остался в низкой стойке, с копьем наперевес, часто дыша и переводя взгляд с одного противника на другого. Только когда волна боевого ощущения чуть откатила, Эльвин ощутил, что кандалы уже изрядно впились в запястья. Пришлось бросить короткий взгляд на кисти рук. Они начинали потихоньку опухать.
   – Правильно смотришь, – с усмешкой произнес маг-каниец. – Руки-то не железные. Ну, перебьешь нас, и что? Через час будешь истекать кровью. Только маг может снять кандалы.
   Эльвин снова задышал чаще. Ситуация поворачивалась таким острым ребром, что ее даже оценивать стало больно.
   – Лучше я истеку кровью, выпустив вам кишки! – процедил бывший капитан сквозь зубы, водя копьем из стороны в сторону. – Но не дам прикончить себя, как жертвенное животное.
   – Мертвым ты нам не нужен, – уже в открытую рассмеялся маг. – Эльфам, вот, да. Эльфам ты лучше мертвый. Только они, ввиду развитого чистоплюйства, не умеют такие дела доводить до конца.
   – Темные боги! – выругался Эльвин. – Что ты этим хочешь сказать?
   – Хочу сказать, что мне глубоко безразлично, что думают о себе все эльфы мира, и ты в частности. У меня есть задание. Доставить тебя живым, куда приказано. И там снять с тебя кандалы.
   Чем дальше, тем Эльвин все большую боль ощущал в запястьях. Драться дальше не имело смысла. А вот чем эта кутерьма продолжится, можно и посмотреть. Все равно семи смертям не бывать. А одну лучше выбрать из наименее болезненных. И уж точно не истекать кровью из обкусанных кандалами рук.
   – Сними кандалы тут! – попытался потребовать Эльвин.
   – Ага. Все сейчас брошу, и начну снимать, – снова рассмеялся маг. – А вот копьишко тебе бросить, действительно, придется. И полезай в экипаж. Чем меньше будешь тянуть время, тем целее останутся руки. А то эльфиек своих нечем на балах будет за титьки тягать.
   Тут уже заржали и выжившие канийцы с мечами. Скорее всего, пока дело не дошло до женских прелестей, они просто не понимали, о чем идет речь, а потому не реагировали никак. А так – знакомое слово.
   Эльвин отбросил копье и поплелся к канийскому экипажу. Запястья распухли и начали наливаться темнеющей синевой.

Глава 4

   За время пути по воздуху у Эльвина было время подумать о ближайшем будущем. К тому же мешок, надетый на голову, не давал ничего вокруг видеть, что способствовало самокопанию. Кандалы мешали, давили все сильнее, но размышления отвлекали от этого пугающего неудобства.
   Маг сказал, что эльф нужен канийцам живым. Допустим, не соврал. Тогда выходит, что к нападению на тюремный конвой Совет Восьми Домов отношения не имеет. Теоретически, эльфы могли нанять канийцев, те бы переоделись разбойниками, но какой во всем этом смысл? Никакого. Вот убить неудобного свидетеля Совету было бы выгодно, подстроив это под несчастный случай или под нападение канийской банды. А убить проще на месте, зачем куда-то везти?
   Вообще, Эльвин уже давно усвоил, что если кто-то угрожает тебе оружием, значит, убивать не собирается, если сам на рожон не лезет. Кто хочет убить, убивает без пространных речей, иногда в спину, и уж точно без дурацких действий, вроде доставки в более удобное для убийства место. Оружием угрожают, когда хотят побудить к каким-то действиям. А убивают… Убивают молча и быстро.
   Все это складывалось в логичную картину. Канийские разбойники настоящие, и играют какую-то свою партию, а не пляшут под дудку Совета. Но вполне может статься, что играют они партию в Большой Игре эльфов, даже не подозревая об этом.
   В хитрости Совета, в его умении крутить интриги, сомневаться не приходилось. Но у Эльвина не было даже наметок на предположения, для чего конкретно эльфы могли впутать в Большую Игру канийцев. А раз нет догадок, то и версию рассматривать не продуктивно. Проще пока считать канийских разбойников самостоятельной единицей, преследующей собственные цели или отрабатывающей чей-то, но, скорее всего, не эльфийский, заказ.
   Но чей тогда? Мог к этому приложить руку Совет Лиги? Теоретически да. Допустим, в высшем руководстве союза как-то узнали о странном нападении на патрульную эскадру, но от эльфов никакой внятности не добились, после чего решили живьем заполучить единственного свидетеля. Логично? Безусловно. Даже более того! Если так, то верна более ранняя догадка об интригах Совета Восьми Домов, решившего скрыть от союзников факт появления у Империи нового типа вооружений. На взгляд Эльвина это можно было расценивать как подтверждение всей цепи его догадок, пусть и косвенное.
   И мешок на голове. Он тоже вписывался в общую картину. Если бы нанимателями разбойников были эльфы, они бы никогда не позволили людям надеть мешок на голову эльфа. Даже ради заметания следов. Значит, игра была параллельной, и чисто канийской.
   Картина прояснялась, но от этого не становилось понятнее, как вести себя дальше. Чью сторону принять?
   Будь Эльвин человеком, он бы, наверняка, в первую очередь посетовал, что сородичи его предали, а потому им следует отомстить. Но у эльфа, да еще офицера астрального флота, такое построение мысли возникнуть не могло в принципе. Поэтому данный фактор он вообще не рассматривал, а думал лишь о том, как совместить интересы эльфов с интересами Лиги, ни в коем случае не нарушая первых.
   По его мнению, скрывая новое оружие Империи от союзников по Лиге, эльфы вредили сами себе. Сокрытие информации угрожает стабильности Лиги, а эльфы не смогут сами по себе быть настолько же сильны, как вместе с союзниками.
   Получалось, что выдача информации канийцам отвечала интересам эльфов. Такой вывод Эльвина настолько порадовал, что ему стало легче дышать, несмотря на мешок, надетый на голову. Можно было отвечать на любые вопросы, не мучаясь угрызениями совести. Что может быт лучше?
   Когда экипаж коснулся грунта, Эльвин сразу понял, что приземлился он на окраине, в одном из компактных мест проживаний канийцев на аллоде. Об этом говорило множество неприятных запахов, сопровождающих расу людей. По ветру тянуло парами прачечной, несвежей кровью с бойни, кислыми овощами, сырой кожей и еще десятком «ароматов», которые Эльвин не смог бы идентифицировать ввиду недостаточного знания канийского быта.
   Мешок с головы не сняли, просто взяли под локти и аккуратно куда-то повели. Кровь стучала в стиснутых кандалами запястьях. Кости начали ныть от беспощадного сдавливания.
   Видимо, чтобы запутать, Эльвина поводили кругами, но толку от этого не было ни малейшего, так как запахи, бившие в нос, работали лучше любых вывесок и указателей. Это так же говорило о полном отсутствии эльфов среди руководителей похищения. Они бы просто не отдавали столь идиотских приказов.
   В конце концов, судя по лестнице под ногами, пленника провели в подвал. Хлопнула дверь за спиной. Запахов стало меньше, но, хотя часть их осталась на улице, приятнее они не стали.
   Эльвина подтолкнули вперед, но, уже через несколько десятков шагов, провожатым стало ясно, что вести эльфа с мешком на голове, когда он, не видя дороги, натыкается то на одно препятствие, то на другое, не очень-то продуктивно. К тому же, дорога в логово похитителей осталась позади, а по одним лишь интерьерам никак невозможно понять, где находится убежище, так что мешок на голове нельзя было обосновать и соображениями секретности. В конце концов, кто-то додумался его снять.
   Эльвин ненадолго сощурился, но свет в тесных коридорах был тусклым и не раздражал глаза даже после темноты. Теперь уже не оставалось сомнений, что бывшего капитана похитили не ряженые агенты Совета в костюмах разбойников, а самые настоящие бандиты – обитатели окраинных трущоб. Среди них были не только канийцы, но и семейка мохнатых гибберлингов, забавно выглядевших с тяжелым оружием, непомерно большим относительно их роста. Притон, по коридорам которого Эльвина куда-то вели, тоже был самым настоящим – из-за некоторых дверей раздавались громкие сладострастные крики, из-за других не менее страстные выкрики азартных игроков, из-за третьих нестройные песни опьяненных запрещенными зельями. Это было одно из тех мест, какие, несмотря на усилия Городской Стражи, процветали на всех аллодах, вне зависимости от их принадлежности. Одно из тех мест, в которых можно было предаться запретным развлечениям и наслаждениям, к какой бы расе ты ни принадлежал.
   Эльвин поморщился и поджал губы. Даже просто вдыхать воздух этого заведения ему было неприятно, несмотря на то, что мораль эльфов почти не содержала запретов. У них грехом не считалось ни чревоугодие, ни излишняя склонность к хмельным напиткам, ни, тем более, плотские удовольствия в любых мыслимых, а иногда и немыслимых формах. Эльфы позволяли себе многое, но не в таких кошмарных условиях. Не в каморках за глухими дверями, к которым надо пробираться по тесным сырым коридорам. Вот на балах и приемах – дело другое. Впрочем, сам Эльвин так был занят по службе, что чаще мечтал о разврате, приписываемом эльфам, чем предавался ему.
   Иногда, по мере продвижения, коридоры образовывали нечто вроде лабиринта, превращаясь в проходные комнаты, в которых за десятками столов шли азартные игры, а из этих комнат разбегались еще коридоры в несколько разных сторон. Понятно было, что все подвальные помещения изначально прорубались в твердой скалистой породе аллода из того расчета, чтобы, в случае облавы Городской Стражи, максимально затруднить перемещение незваным гостям, но, при этом, обеспечить безопасность клиентов и вывести их наружу, минуя кандалы и тюремные экипажи. Скорее всего, тут была масса запасных входов и выходов, потайных коридоров и тоннелей, ведущих в другие кварталы города, чтобы избежать окружения. Впрочем, подразделения Городской Стражи наведывались в трущобы не часто. Тут у них не было ни численного, ни тактического превосходства, да и надеяться на поддержку местного населения они тоже здесь не могли. Так что облавы случались только локальные, показательные и по предварительной наводке осведомителей.
   Все это Эльвин отмечал по пути, стараясь как можно больше всего запомнить, на случай непредвиденных ситуаций. Но вскоре понял, что занимается бессмысленным делом – помещения и коридоры были так перепутаны, что, без должного опыта пребывания в этом огромном подвале, площадью в несколько кварталов, удержать в голове нечто вреде схемы все равно не получится. Оставалось надеяться лишь на скорость тактического мышления, если что. Впрочем, все могло обойтись и вообще мирно.
   Наконец, один из коридоров кончился тупиком, точнее, привел в небольшую квадратную комнату, в которой не было ничего, кроме массивного деревянного кресла с высокой спинкой. Канийцы и гибберлинги, держа оружие наготове, выстроились полукругом у входа.
   – Садись! – приказал Эльвину один из канийцев, недвусмысленно указав на кресло.
   – Кандалы с меня собираются снять? – как можно более спокойным тоном поинтересовался Эльвин.
   Беззаботно в кресло сесть не получилось, а уж вольготно развалиться в нем – и подавно. Не та конструкция. Узкое пространство между подлокотниками едва давало возможность дышать, а спинка, прямая и высокая, как сторожевая башня на кромке аллода, заставляла клониться вперед и горбиться, особенно с учетом невозможности расправить крылья из-за примыкающих к спинке подлокотников.
   – Про кандалы мне ответит кто-нибудь? – с большей настойчивостью спросил Эльвин. – Руки посинели. Не видите?
   Руки действительно посинели и отекли, а каждый удар сердца отдавался в пальцах болезненными уколами.
   Ответа на вопрос снова не последовало, но вскоре полукольцо разбойников разомкнулось, пропустив к креслу незнакомого пожилого канийца в длинном темно-синем плаще. По его спокойному взгляду Эльвин заподозрил в нем мага.
   – Руки! – едва слышно произнес старик.
   Эльвина не надо было упрашивать, и он охотно поднял скованные кандалами запястья. Но моментального чуда не произошло. Маг довольно долго манипулировал над кандалами, сосредотачивая магическую энергию и воплощая ее в заклинания, но разомкнуть стандартные кандалы, какими пользовались все стражники Лиги, оказалось не просто. Эльвин понял, зачем понадобился весь спектакль с его доставкой в притон. Там, у Офицерской Башни, в нападении участвовал маг, поднаторевший в боевых заклинаниях, здесь действует другой, более способный в области разрушения чужих чар. Но ни тот, ни другой не имели достаточной силы для большей универсальности.
   Наконец, кандалы разомкнулись и упали у ножек кресла. Эльвин с наслаждением размял кисти рук. Однако, хоть и наступило некоторое облегчение, в голову к нему закралась нехорошая мысль. Она породила эмоции, показывать которые не следовало, поэтому Эльвин массировал пальцы чуть дольше, чем оно требовалось, сосредоточив на них все внимание окружающих.
   Мысль заключалась в том, что если бы разбойники были наняты Советом Лиги, чтобы выведать утаенные эльфами подробности столкновения в астрале, им бы предоставили достаточно компетентного мага. А не такого, который будет, обливаясь потом, ковыряться с магическими крепами на кандалах. Ведь система самозатягивающихся оков была разработана магами Лиги, и любой из них, зная секрет, мог бы разомкнуть кандалы без труда.
   Но этого не произошло. И это наводило на серьезные размышления. Впрочем, раздумывать было некогда, и Эльвин просто мысленно поставил себе зарубку – помнить об этом факте крепко и ждать других событий, с которыми его можно будет связать.

   – Попрошу нас оставить наедине, – раздался под сводами комнаты сильный мужской голос.
   Полукольцо разбойников колыхнулось, а маг почтенного возраста поменялся в лице и вытянулся по струнке, повернувшись спиной к пленнику. Уже через несколько секунд разбойники скрылись в темном проеме двери, а следом за ними, кряхтя от усердия, выскользнул из помещения и старичок в синем плаще.
   «Вот и начальство», – подумал Эльвин.
   И не ошибся. В комнату, чуть пригнувшись, шагнул широкоплечий высокий каниец, весь вид которого указывал на принадлежность к высшему обществу, а не к местным отбросам. На нем был шикарный темно-зеленый костюм, отороченный мехом и бархатом, а на поясе, расшитом золотыми нитями, висел массивный кинжал, скорее всего старинной работы. Да и держался мужчина с большим достоинством.
   С одной стороны, это произвело на Эльвина впечатление, с другой, какая-то деталь, которую он пока не в состоянии был до конца осознать, смутила его. Подумав, Эльвин пришел к заключению, что в образе вошедшего канийца все было «слишком». Слишком богатый костюм, слишком дорогой кинжал и слишком уж, на показ, гордая осанка и поступь. В образе сквозила определенная мера театральности. Но что было причиной тому? Желание произвести на пленника впечатление? Но зачем? Эльвин и без того ощущал себя впечатленным в высшей степени всей чередой произошедших событий.
   – Простите, представиться не могу, – произнес каниец отлично поставленным голосом. – По целому ряду причин. Простите меня?
   Он театрально развел руками и улыбнулся.
   Эльвин не ответил. Вопрос определенно носил риторический характер.
   – А вы Эльвин ди Гран, капитан астрального флота, командор патрульной эскадры… – Вошедший сделал еще несколько шагов, продолжая улыбаться. – Еще раз вынужден попросить прощения за столь необычный способ, что называется, знакомства. Но мы, канийцы, в высокой степени стеснены в средствах на эльфийских аллодах. Пришлось прибегнуть к помощи, если так можно выразиться, асоциальных городских элементов. Но, так или иначе, вы теперь свободны.
   – Свободен? – не скрывая иронии уточнил Эльвин, сгорбившись в неудобном кресле.
   – Безусловно. Мы, как бы точнее выразиться, были обеспокоены столь несправедливым решением трибунала…
   – Как вы о нем вообще узнали? – напрямую спросил Эльвин.
   – Ох, ну что вы… Я же не собираюсь лишать вас жизни, а потому часть секретов должно остаться секретами. Думаю, это справедливо. А факт остается фактом. Как только мы узнали о произошедшем, я вынужден был…
   – Секреты секретами, – оборвал его Эльвин. – Но вот вранья не надо. Очень вас прошу. Иначе сложно будет продолжить беседу. Вы не могли, узнав о решении трибунала, столь быстро подготовить нападение на тюремный экипаж. То есть, вы лжете.
   Каниец осекся. Его нижняя челюсть зашевелилась, словно он пытался незаметно разжевать кусок пищи, которого, на самом деле, во рту у него не было.
   – Кхе, – выдохнул он через пару секунд. – Да, конечно. Мы не знали о решении трибунала, но предполагали, что оно может быть таким. Поэтому спланировали нападение заранее.
   – И какие же у вас были основания предполагать такое? – Эльвин даже не пытался скрыть иронии.
   Ситуация все менее ему нравилась. Опереточный каниец, маги-самоучки, не способные быстро разомкнуть кандалы, разбойники, безропотно подчиняющиеся чужаку… Все это собиралось в цепь несоответствий, от которых стройная до того теория Эльвина начинала неумолимо рушиться.
   Если бы разбойников нанял Совет, все было бы иначе. И маги были бы другими, и этот визитер, наверняка, был бы другим. В незаметном плаще, чтобы затеряться в городской толпе, это как минимум, да и вообще не столь ярким. Это был бы переговорщик, а не тип, пытающийся выдать себя за канийского вельможу. Определенно.
   Скорее всего, Эльвин в своих рассуждениях ошибся. И не Совет Лиги нанял разбойников. Это разбойники, узнав каким-то образом детали истории Эльвина, решили выведать у него подробности астральной битвы с хадаганским крейсером, а затем, с максимальной выгодой, продать их Совету Лиги. Не только заработав на этом, но и очернив эльфов в глазах союзников. Ведь, если информация станет достоянием гласности, Совет Восьми Домов в глазах Лиги превратится в предателя, скрывшего важную информацию в собственных шкурных интересах.
   Допускать этого Эльвин не собирался. Он слушал болтовню канийца, а сам судорожно искал выход из создавшейся ситуации.
   – Ладно, – каниец усмехнулся. – При вашем уме с вами лучше играть в открытую. Вы наверняка догадались, что я представляю Совет Лиги. Других вариантов, наверное, у вас в голове и не возникло.
   «Возникли и другие», – про себя пробурчал Эльвин, но вслух высказываться не стал.
   – Так вот. – Каниец переступил с ноги на ногу и продолжил. – Ваши сородичи, а если точнее, представитель Совета Восьми Домов, передал нам важную информацию. Вполне официально. Информацию о нападении хадаганцев на эскадру под вашим началом. При этом нападение было названо странным. Но в чем заключались его странности, сообщено не было. Ваш представитель лишь сообщил, что странным нападение назвал единственный выживший очевидец, капитан Эльвин ди Гран. То есть, вы. И вот мы, освободив вас, вправе надеяться на более полный вариант донесения. При этом я вполне официально заявляю, что вы теперь не беглый заключенный, а амнистированный именем Совета Лиги. И все наложенные на вас наказания Совет Лиги потребует снять, поскольку вы действуете в интересах всего союза.
   У Эльвина все перепуталось в голове. Ни одна из выдвинутых им версий не получала должного подтверждения. Если каниец не имеет отношения к Совету Лиги, то откуда у него вообще информация о хадаганском нападении на эскадру? Разбойники ну никак не могли знать об этом. Значит, опереточный персонаж все же нанял разбойников, а сам, несмотря на подозрительный вид, все же имеет отношение к руководству Лигой.
   Если так, то информацию утаивать не следует. Но, сколько ни заставлял себя Эльвин поверить, что сановник настоящий, поверить в это не получалось.
   А третий вариант мог быть? Пожалуй, нет. Можно было допустить, что Совет Восьми Домов просто проверяет лояльность офицера. Осудил его по бредовому обвинению, потом сам же похитил и теперь пытается выяснить, что Эльвин расскажет канийцам. Но, во-первых, такая проверка была лишена всякого смысла, а во-вторых, в нее не вписывались жертвы. И ладно бы еще только канийцы, ими Совет Восьми Домов мог пожертвовать, но ведь в упавшем тюремном экипаже находился маг эльфийской расы. Угробить сородича непонятно зачем – это уж слишком для эльфов. Так что любые варианты с участием эльфов все же отпадали. Как ни крути.
   И что оставалось? Только одно. Каниец говорит правду, и ему надо довериться.
   Эльвин уже расслабился и открыл было рот, чтобы начать рассказ о битве в астрале, но тут его память услужливо выдала несколько важных деталей, соединившихся, наконец, в единую цепь.
   Первая – маги. Их было двое, и второй не знал в точности, как отпирать кандалы. Хотя, если допустить правдивость высказанной легенды, если допустить, что за похищением стоит Совет Лиги, маг был обязан открыть кандалы за один миг, так как не мог не знать в точности их устройства. Прикидываться неумелым маг тоже не мог, ведь, по легенде, он как раз должен быть более умелым, чем оказался на самом деле.
   Вторая – каниец заявил, что Совет Лиги потребует снять все санкции трибунала. Причем, еще не услышав рассказа Эльвина! Он еще не знает, что произошло в астрале, кто на кого напал, каким числом, а уже уверен, именно уверен, в том, что капитан невиновен, что он выдаст крайне важную информацию, за которую его можно заранее амнистировать. И что амнистию проведут в приказном порядке, так как эльфы что-то скрыли от Совета Лиги. Откуда он это мог знать? Если эльфы выдали ему только информацию о странности боя, то откуда такая уверенность, что в голове Эльвина важные сведения?
   Ответов на эти вопросы у Эльвина не было. Но само наличие вопросов однозначно говорило, что каниец лжет. Лжет и выдает себя не за того, кем является на самом деле. За это говорил и его внешний вид.
   Но кто он тогда? Это был крайне важный вопрос, но Эльвин уже понимал, что любая догадка на этот счет будет просто догадкой, пока не удастся получить какие-то доказательства. Возможно, каниец представляет друзей, возможно, врагов. Но сейчас это не получится узнать. Значит, секрет выдавать нельзя. Просто нельзя и все. По той простой причине, что неизвестно, кому именно его получится выдать.
   Да, у Эльвина не осталось ни одной вменяемой версии, кем мог быть каниец, чьи интересы мог представлять. Но это уже было не важно. Раз ясности нет, надо держать язык за зубами.
   Вот только получится ли?
   Ну, откажется Эльвин сотрудничать, что с того? Пригласят они мага, и тот, если владеет магией Разума, попросту выудит информацию из Эльвина. Ну а если мага нет с достаточным уровнем познаний, так и банальные пытки могут развязать язык пленнику.
   Подумав о пытках, Эльвин понял, что не уверен в себе. Не уверен, сможет ли выдержать невообразимые муки, сохранив тайну. Точнее это было лукавством. Эльвин был уверен. Полностью уверен. В том, что не выдержит пыток.
   Впрочем, один выход был. И выходом этим была смерть. Вот только убить себя самому у Эльвина не было никакой возможности. Пустая комната. Накрепко вмурованное в пол кресло…
   Взгляд Эльвина задержался на кинжале, висевшем на поясе канийца.
   Больше раздумывать не имело смысла. Элльвин наклонился вперед, как бы снижая нагрузку на уставшую спину, и в следующий момент прыгнул вперед, оттолкнувшись от кресла двумя ногами. Как только освободились крылья, Эльвин распахнул их, чуть завис в воздухе, развернулся ногами вперед, и массой всего тела ударил ступнями в лоб канийцу.
   Противник был крепким, но даже меньшего веса эльфа, приложенного полностью, и в уязвимую точку, хватило, чтобы моментально лишить канийца сознания. Здоровяк, даже не пикнув, рухнул на пол, а Эльвин, пару раз взмахнув крыльями, мягко опустился рядом.
   Выхватив из ножен кинжал, он поразился красоте оружия. Клинок, скорее всего, действительно был древним, по нему разбегались рельефные узоры, в которые были вписаны знаки неведомых заклинаний. Кромка лезвия довольно ярко светилась голубым сиянием, выдавая заключенную в оружии магическую мощь.
   Впрочем, Эльвину было не до красот. Он направил острие себе в грудь, но не был уверен, что ему хватит воли всадить его в собственное тело достаточно глубоко для самоубийства. Рука от напряжения задрожала.
   – Нет… Не получится… – прошептал Эльвин и опустил оружие.
   Но был и другой способ свести счеты с жизнью. Это ведь можно сделать и чужими руками. Даже надежнее.
   Невесело улыбнувшись новому решению, Эльвин снял с бесчувственного канийца пояс, на котором были закреплены ножны кинжала, и застегнул его вокруг своей талии.
   «Лучше драться, чем тыкать в себя ножом», – подумал бывший капитан, сунув кинжал в ножны и направляясь в сторону выхода из комнаты.
   Темный проем, за которым превосходящие силы противника. Что же, если драться до конца, то это надежный способ. Безусловно, разбойники, которых полон притон, быстро поднимут беглеца на копье. А заодно может получиться чуть очистить родной аллод от криминальных элементов. Тоже дело полезное.
   Перешагнув порог комнаты, Эльвин оказался в полутемном коридоре, освещенном редкими магическими лампами, закрепленными на крючьях в стене. Издалека гулко доносились женские сладострастные стоны, причем хором в несколько голосов – жрицы любви старались отработать клиентские деньги. Но самих разбойников, к своему удивлению, Эльвин не встретил. По его мнению они должны были охранять «высокопоставленного канийца». Но нет, судьба делала очередной непредсказуемый оборот.
   «А что если вообще удастся сбежать?» – с замиранием сердца подумал Эльвин.
   И действительно, если прикинуться заблудившимся в коридорах клиентом, то ему еще и выход найти помогут! Никто ведь, кроме конвоировавших его разбойников, не знает беглеца в лицо!
   Сердце забилось чаще от возможности благополучного исхода, пусть пока она и была лишь гипотетической.
   На всякий случай Эльвин вытянул руки вперед и побрел шатаясь, словно попал в коридор раньше, чем полностью закончилось действие «розовой пыли», которая наверняка пользовалась в притоне популярностью среди опустившихся эльфов.
   С каждым десятком шагов шум становился громче, звуки смешивались, превращаясь в неясный гул. К женским стонам добавилась ругань игроков, перезвон кружек, чей-то басистый смех. Коридор разбежался еще на три рукава, один из которых на расстоянии видимости вел в довольно большую комнату. В ней было светлее, и Эльвин заметил край стола и отсветы печного огня. Кто-то зычно крикнул, подзывая прислугу.
   Туда заходить точно не следовало. И хотя Эльвин почти никакого представления не имел, как добраться до любого из выходов, он решил двигаться по среднему ответвлению коридора. Впрочем, его выбор не был совсем уж случайным. Просто именно оттуда доносились характерные для борделя звуки, а оказаться в борделе представлялось менее опасным, чем в распивочной, среди десятка здоровенных канийцев, или в игровой комнате, полной раззадоренного азартом уличного сброда.
   Бордель же, скорее всего, разделен на сегменты, в которых можно уединиться. И в каждом сегменте вряд ли будет больше одной особи мужского пола. Так что был шанс отбиться, а то и просто припугнуть, чтобы вырваться дальше, на оперативный простор.
   Прибавив шаг, Эльвин вскоре действительно оказался в большом сводчатом зале, разделенном на крошечные каморки деревянными перегородками, не достигавшими потолка. В этих каморках, закрытых на хлипкие дверцы из тонкого дерева, и происходило то, ради чего сюда приходили клиенты. По центру зала имелся проход, по которому, пока кто-нибудь не выйдет, можно пересечь все пространство и найти выходы в другие коридоры.
   Эльвин устремился в спасительное, как ему казалось, пространство, но тут же понял, что, не будучи завсегдатаем борделей, не учел одну малость – охрану. Ту самую, которая имеется в любом заведении подобного рода на случай, если кто-то решит обидеть кого-то из женщин. Охранников было четверо, все четверо – канийцы. Они беззаботно резались в кости за столиком, приставленным к стене у выхода из зала. Но стоило в проходе появиться неизвестно откуда взявшемуся эльфу, все, как по команде, обернулись и устремили на него взгляды, не предвещавшие ничего хорошего.
   На поясах канийцев висели только короткие ножи, а вооружение потяжелее стояло в углу, на специально сделанной для этого деревянной подставке. Впрочем, никто из охранников в ту сторону даже не глянул. Видимо, незнакомый эльф не показался им сколько-нибудь опасным потенциальным противником.
   – Ты откуда тут? – приподняв брови, поинтересовался рыжеволосый верзила.
   Эльвин понятия не имел, что ответить, поэтому счел более правильным промолчать. Отступать назад было глупо, это вернуло бы к развилке, и не ясно, лучше ли будет в других ответвлениях. Двигаться вперед тоже представлялось не очень перспективным, если целью ставить побег, а не самоубийство.
   Но о самоубийстве думать уже не хотелось. Эльвин отчетливо осознал, что готов драться с любым по численности противником, хотя бы потому, что терять нечего. Живым сдаваться нельзя, иначе маги вынут из головы любую информацию, но и самому ложиться на жертвенный камень тоже нет смысла. Не настолько Эльвин плох в рукопашном бою, чтобы не было никаких шансов прорваться. Все же служба в абордажной команде на флоте значительно снижает страх идти на сверкающие лезвия в руках врагов.
   Неприятный холодок все же пробежал по спине между крыльями, но Эльвин не сбавил шага и не произнес ни слова.
   – Эй, ты! – Рыжеволосый вскочил из-за стола, но сообразил, что с эльфами на их же аллоде есть смысл говорить повежливее. – Эээ… Вы откуда пришли?
   – Зачем тебе знать? – с ухмылочкой спросил Эльвин, добавляя скорости и выхватывая трофейный кинжал из ножен. – Ты же уже мертвый.
   В следующий миг острие оружия, мерцающее магическим сиянием, по рукоять ушло в грудь канийца. Вошло, как разогретый нож в масло, почти без усилий, несмотря на легкий доспех из грубой ткани, пропитанной костяным клеем. Кровь фонтаном ударила из горла охранника, едва не обдав Эльвина с головы до ног. Но он вытянул кинжал из раны и длинным выпадом вонзил его в глаз другому канийцу.
   Оба тела упали на пол почти одновременно, с такой скоростью Эльвин нанес два смертоносных удара. Оставшиеся двое едва успели вскочить, но тоже сползли спинами по стене с распоротыми животами. Путь вперед был свободен, и бывший капитан счел за благо поскорее им воспользоваться, оставив позади растекающуюся по полу лужу крови.
   «Жертвы, жертвы… – думал он, спеша дальше по темному коридору. – В чьей же игре?»
   Несмотря на то, что кинжал славно выполнил свою функцию, крови на клинке не осталось ни капли. Он был чист, как прежде, а по тонкой режущей кромке волнами гуляло голубое сияние заложенной в оружие магии. Скорее всего, именно магия освобождала лезвие от пролитой крови, и ей можно было объяснить необычайную легкость, с какой острие пробивало и тело, и защиту на нем. Тяжелое навершие рукояти создавало удивительно выверенный баланс, давая возможность разить быстро, точно, и почти не уставая при этом.
   Эльвин подумал, что, имея такой кинжал, можно лезть в драку не только с подвыпившими охранниками, но и с орками абордажной команды Империи. Столь славное оружие внушало дополнительную уверенность. Эльвин чуть развел верхние края крыльев и приподнял подбородок, всем видом демонстрируя крайнюю решимость и нежелание отступать. Возможно, кому-то это спасет жизнь, если у случайного охранника или клиента хватит ума не вставать на пути ловкого и опытного в рукопашных схватках эльфа.
   Несколько помещений Эльвин миновал вообще без малейших проблем. Люди, гибберлинги и даже несколько опустившихся эльфов занимались в них тем, ради чего и пожаловали в заведение – кто-то играл, кто-то пил, многие занимались сексом, а некоторые находились в оцепенении под действием мощных дурманящих заклинаний магии Разума. Эти бревнами лежали на кушетках, а их веки подрагивали от разворачивающихся в сознании грез. Маги, вводившие клиентов в подобные состояния, тоже имели вид до крайности непрезентабельный и почти не обращали внимание на проходящего мимо кушеток Эльвина.
   В комнатах, где играли, клиенты были поглощены азартом. В комнатах, где пили и ели под самую простецкую музыку, клиенты набивали желудки и пребывали в хмельном угаре. Эльвин тенью скользил мимо них, стараясь не выдавать себя ни спешкой, ни суетой.
   Иногда на него обращали внимание. Особенно эльфы. Завидя сородича в офицерской форме, но уже без знаков различия, они махали руками, подходили поболтать с задором, подогретым хмельными напитками. Приходилось, чтобы не вызывать подозрений, перекидываться с ними десятком ничего не значащих фраз, ссылаться на дурное расположение духа. И, пользуясь удобным случаем, пытаться выведать у собеседников, где же хоть один выход из этого лабиринта порока и наслаждений.
   Ему показывали, объясняли, Эльвин благодарил, раскланивался, желал успехов, хотя понятно было, что большинство присутствующих оказались тут именно от того, что в их жизни нет места успеху, да и в перспективах не ожидается.
   Затем бывший капитан продвигался дальше и дальше в указанных направлениях, через такие же комнаты, заполненные такими же людьми, эльфами и мохнатыми остроухими гибберлингами, держащимися свойственными их природе семейками по три особи.
   От однообразия, от резких запахов, от смены яркого освещения комнат на полутьму коридоров, от шума, от площадной скрежещущей музыки, от запутанности системы проходов у Эльвина голова уже шла кругом. Но он продвигался вперед, уточняя направление у случайных собеседников, у зазывал, предлагавших сыграть по-крупному, у женщин сомнительной красоты, уверявших, что обожают крылатеньких.
   Если бы у Эльвина было с собой хоть немного денег, он бы непременно воспользовался приглашением одной из жриц любви, чтобы легализовать свое положение в этом грязном притоне. Заплатить, уединиться с ней, а затем, когда все будет кончено к обоюдному облегчению, попросить вывести в город. Ни один охранник бы не придрался.
   Но денег, к сожалению, не было. Ни единой монетки. Дома их оставалось достаточное количество, особенно с учетом коллекции монет, отчеканенных на разных аллодах, которую Эльвин, развлечения ради, собирал во время астральных плаваний еще не будучи капитаном, а занимая куда более скромные офицерские должности на кораблях Лиги. Тратить такие монетки было жалко, с каждой из них у Эльвина были связаны приятные воспоминания, а потому они стали частью самообразовавшегося неприкосновенного фонда, который Эльвин, не без иронии, называл коллекцией. Но в нынешней ситуации он бы без малейших сомнений пустил «коллекцию» в ход по ее номинальной чеканной стоимости. Вот только вряд ли получится до нее добраться. Уж куда точно в первую очередь пожалует розыскная команда Городской Стражи, так это домой к беглому арестанту.
   А если даже и добраться? На что пустить накопления? На подкуп? Немыслимо. Да и не хватит этих средств. На бегство?
   О бегстве с аллода, как о перспективном направлении действий, стоило бы серьезно подумать, но сначала надо хотя бы успешно сбежать из притона. Нельзя сваливать в кучу ни действия, ни мысли, ни планы. Любое действие проистекает из предыдущего, и если опережать события, то ничего хорошего из этого не выйдет. Строя в уме планы на основе цепи еще не произошедших событий, любой занимается бессмысленным делом, так как в придуманном виде события все равно не произойдут, они будут иметь оттенки, и зачастую такие последствия, о которых и подумать было немыслимо при составлении планов. Так не продуктивнее ли исходить из уже произошедших событий, зная их реальные последствия и ориентируясь на них? К чему строить планы, которым не суждено сбыться? Это приводит лишь к умножению разочарований. Эльвин давно убедился в этом, продвигаясь по служебной лестнице. И помощь, как правило, приходила случайно, с совершенно неожиданной стороны, и беды тоже обрушивались на голову без всякого предварительного планирования.
   Какой смысл строить планы, думать о карьере, если в любой момент, без всякого заметного предупреждения со стороны Судьбы, на тебя могут надеть кандалы и упечь в Офицерскую Башню? А когда ты уже спланировал свою жизнь на долгих пять лет заключения, появляются разбойники и вызволяют тебя.
   В общем, не было смысла сокрушаться от отсутствия денег, просто этот фактор необходимо учитывать при выборе дальнейших путей. В частности, если при наличии денег в бордель следовало бы стремиться, то при их отсутствии, наоборот, необходимо избегать. Так как, по опыту, там присутствуют бдительные охранники, со всеми вытекающими из этого отрицательными последствиями.
   Поэтому, стоило Эльвину услышать характерные звуки из какого-то коридора, он спешно сворачивал в другой, сразу теряя указанное кем-то направление. В конце концов, это вихляние завело бывшего капитана туда, куда он менее всего ожидал попасть и куда менее всего ему бы попасть хотелось. В помещение, где отдыхали охранники перед сменой.
   Это произошло неожиданно. Эльвин просто переступил порог очередной комнаты, и лишь через пару мгновений осознал, что она полна канийцев, гибберлингов и оружия, которым те могли запросто воспользоваться.
   – Заблудился, крылатик? – с усмешкой поинтересовался ближайший охранник, видимо, приняв вошедшего за потерявшего адекватность клиента.
   – Да, е-е-есть, ик, т-т-такое!. – Эльвин не стал разрушать возникшую иллюзию и ответил так, словно набрался хмельных зелий до последней возможности. – Покажите, ой… эээ… где выход?
   – Глядите, как порхатый нажрался! – тонким голосом заверещал один из гибберлингов, а двое его сородичей из семейки захихикали, хватаясь за животы.
   – Цыц, мелочь! – рявкнул на них каниец. – С клиентами надо обращаться вежливо. Ну, например так. Многоуважаемый господин порхатый пьянчуга, не соизволите ли вы поцеловать меня в зад, тогда мы посовещаемся и примем решение о вашей транспортировке в сторону выхода.
   В ответ на эти слова заржали на разные тона все охранники, которых в комнате находилось не меньше десятка, да и то без учета гибберлингов. Их Эльвин за серьезных противников в рукопашной не считал.
   – Эээ… ик, куда, говорите, надо целовать? – подыгрывая развеселой компании, Эльвин свернул губы трубочкой, словно готовился к поцелую в указанное место.
   Стены комнаты содрогнулись от нового взрыва хохота, а гибберлинги принялись без стеснения кататься по полу. Но в этот момент Эльвин заметил, что один из канийцев не смеется. Это был мужчина, умудренный опытом, судя по возрасту, судя по хорошей одежде, на которую уже успел заработать, и судя по темной коже, видевшей много солнца на полях сражений. В нем можно было признать бывшего профессионального воина, а не одного из разбойников, которые все, по большому счету, были сбродом. Он не смеялся, а вцепился взглядом в кинжал, висящий у эльфа на поясе.
   
Купить и читать книгу за 139 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать