Назад

Купить и читать книгу за 45 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Агата Кристи. 11 дней отсутствия

   В декабре 1926 года имя Агаты Кристи появилось на первых полосах всех английских газет: известная писательница исчезла из своего дома в Беркшире. Одиннадцать дней спустя ее нашли в фешенебельном йоркширском отеле: по словам писательницы, она стала жертвой амнезии и не помнит, как туда попала.
   До выхода этой книги ни один из биографов королевы английского детектива не смог предложить жизнеспособную версию того, почему она исчезла. Вопрос о том, действительно ли Агата Кристи потеряла память, оставался открытым. В своих мемуарах Агата Кристи ни разу не упоминала об этом событии.
   «Единственная биография, рассказывающая подлинную историю Агаты. Никто не смог превзойти Джареда Кейда в понимании ее личности» (Джудит и Грэхем Гарднеры, родственники Агаты Кристи).


Джаред Кейд Агата Кристи. 11 дней отсутствия

Предисловие

   Третьего декабря 1926 года одна женщина, не вполне владевшая собой, вдруг таинственным образом исчезла из своего дома в Беркшире, на юге Англии. Когда на юго-востоке, в графстве Суррей, была найдена ее пустая машина, возникли опасения за ее жизнь. А через полторы недели ее обнаружили в фешенебельном отеле в Харрогите, в графстве Норт-Йоркшир, за чтением напечатанных в газетах сообщений о том, как продвигается ее общенациональный розыск. В обсуждение ее странного поведения вмешался супруг, заявивший, что она страдает амнезией. Этой женщиной была Агата Кристи, и те одиннадцать дней, в течение которых она считалась пропавшей, вспоминались ей в течение всей оставшейся жизни.
   Исчезновение послужило как бы водоразделом в жизни Агаты, и ее упорное молчание по поводу этого события породило множество интригующих вопросов. Как могла женщина, видя свои фотографии на первых полосах газет, не понять, что сейчас она является той, о которой больше всего говорят в Британии? Какое значение имели оставленные ею письма? С чего вдруг ее супруг начал рассказывать о том, что она и раньше говорила о возможности исчезновения, а когда ее нашли, почему с него пытались взыскать сумму, израсходованную полицией на разыскные мероприятия?
   Хотя исчезновение и добавило ей известности, никакие прежние события в жизни Агаты не могли осветить те обстоятельства, которые спровоцировали этот ее поступок, или дать ему какое-либо общее объяснение. На начальных этапах своего исследования я столкнулся с тем фактом, что большинство книг, написанных об этой писательнице, практически не содержат ничего, кроме литературной критики. Все, писавшие о ней, сходятся на мысли о том, что Агата испытала своего рода нервный срыв, а скандальная известность, вызванная ее исчезновением, послужила причиной ее последующей уединенной жизни. В Британии существуют лишь две биографии, составленные на основе довольно подробных исследований, и оба автора, описавшие в этих работах долгую жизнь Агаты, указывают на трудности в отыскании свидетелей. Непризнанная официальным литературоведением биография, опубликованная Гвен Робинс в 1978 году, вызвала официальный протест семьи, в то время как признанная литературоведами биография Джанет Морган, вышедшая в 1984 году, приподнимает благопристойную завесу над таинственным исчезновением, возлагая большую часть вины за произошедшее на назойливую прессу.
   Оба биографа утверждают, что Агата, после того как ее нашли, никогда не касалась этого инцидента. Факты же говорят об обратном: Агата по прошествии времени все-таки обсуждала свое исчезновение, а мотивом, побудившим ее прервать молчание, было, с одной стороны, желание дать объяснение случившемуся, а с другой – никогда впредь не допускать его публичных обсуждений.
   Испытывая интерес к этой истории, я все же подсознательно чувствовал, что прежние объяснения, касающиеся наиболее известных событий в жизни писательницы, содержат массу противоречий и разнотолков, а это, по сути, сводит на нет их правдивость. Картина ее путешествия (составленная по имеющимся в нашем распоряжении сведениям) показывает, что оно не смогло бы произойти ни в описанных обстоятельствах, ни по сценарию, созданному теоретиками последующего периода. Так что же произошло в действительности? Сгорая от любопытства, вызванного множеством неразрешенных вопросов, я пустился в странствия по всей Англии с целью узнать больше об этой любящей уединение особе и найти того, кто реально сыграл хоть какую-то роль в ее эксцентричной, покрытой завесой тайны жизни.
   Будучи ребенком, Агата восхищалась «Алисой в Стране чудес» и «Алисой в Зазеркалье», однако после ее исчезновения дымовая завеса над ее семьей и над другими людьми моментально рассеялась, а то, что открылось, еще сильнее требовало приостановить неверие{1}, чем что-либо из написанного Льюисом Кэрроллом.
   После объяснения с семейством Кристи множество вопросов так и осталось без ответа, а это сделало ситуацию еще более запутанной. Например, какое значение имел ее собственный образ, «оставленный» публике на время исчезновения, и почему пресса прозрачно намекала на то, что ее исчезновение было предварительно спланировано? Если предположить, что ее банковские счета были заблокированы полицией, какими финансами она пользовалась? И еще, в чем заключался смысл надписи, сделанной через три года после исчезновения, на форзаце одной из ее книг, предназначенной в подарок другу?
   Поиски ответов на эти и другие вопросы сделали мое путешествие настоящим блужданием по лабиринту, созданному Агатой, но все-таки мне удалось отыскать нескольких людей, знавших историю ее исчезновения не понаслышке. Правдивая информация просачивалась ко мне из источников, заслуживающих доверия, но чтобы воспользоваться ею, необходимо было пробивать бреши в стенах молчания, воздвигнутых писательницей и окружавших ее в течение всей жизни, поскольку ее предсказание о том, что она будет забыта уже через десять лет после смерти, оказалось неверным.
   Нэн Уоттс была не только золовкой Агаты, но ее подругой на всю жизнь. Дочь Нэн и ее зять, Юдифь и Грэм Гарднеры, подтвердили правдивость добытых мною сведений об исчезновении и сообщили ранее неизвестные подробности личной жизни Агаты. Юдифь и Грэм близко знали Агату, и суммарное время общения этой пары с писательницей составило более восьмидесяти пяти лет. Я прочитал все, написанное Агатой, а потому они и поверили мне, раскрыли семейный альбом и показали личные письма. «К пониманию Агаты нет короткого пути. Надо прочитать ее книги», – говорили они. Юдифь и Грэм Гарднеры нарушили хранимое десятилетиями молчание и официально одобрили это биографическое исследование, и вот теперь взаимоотношения Агаты с ее родственниками Уоттсами стали известны ее почитателям. За это я, как и многие любители ее творчества, в неоплатном долгу перед ними.
   Мое решение написать эту книгу продиктовано интересом, который я испытываю всю свою жизнь к женщине, создавшей самые захватывающие произведения детективного жанра нашего времени. Ее нежелание обсуждать наиболее болезненные стороны своей жизни побудило некоторых критиков оставить эту писательницу за пределами своего поля зрения, посчитав ее затворницей, не вызывающей интереса. Но то, что она испытала в самую страшную ночь в своей жизни, побудило ее сублимировать приобретенный жизненный опыт в литературные произведения, в одном из которых она скрупулезно воссоздала процесс своего ухода в ночь перед исчезновением, но об этом факте известно лишь посвященным.
   Таинственность, окутавшая ее исчезновение, не дает людям покоя и сегодня. То, что известно, представляет собой захватывающую историю женщины, доведенной причиненными ей муками до крайнего отчаяния, женщины, вернувшейся обратно для того, чтобы стать одним из самых любимых рассказчиков двадцатого века.

Пролог
Дедушкины бакенбарды

   Когда в декабре 1926 года Агата Кристи исчезла, она, имевшая на своем счету уже шесть опубликованных романов, считалась в Лондоне одним из самых популярных и любимых авторов. Роман «Убийство Роджера Экройда» был поначалу рассчитан на знатоков и истинных ценителей жанра, однако 4000 экземпляров первого тиража быстро раскупили. И по мере того как разгорались споры о том, вела ли она игру по правилам или дурачила читателей загадкой о том, кто же убийца, (а последующие допечатки тем временем распродавались), никому в голову не пришло, что этому роману суждено стать одним из самых обсуждаемых произведений детективного жанра из когда-либо написанных.
   Споры об этом романе обеспечили Агате прочное положение восходящей звезды в сонме писателей детективного жанра того времени. Однако периоду, который предвещал счастливую жизнь, суждено было стать самым травмирующим. Вскоре после публикации этого романа ее мать, которую она безгранично любила, умерла. Буквально вслед за этим ее супруг, полковник Арчибальд Кристи, героический летчик-ас Первой мировой войны, объявил Агате, что влюбился в молодую женщину по имени Нэнси Нил.
   А потом произошло невообразимое: в ночь на 3 декабря Агата исчезла, и эта история попала на первые полосы газет по всей Великобритании. Новость о семейном разладе моментально привлекла к себе внимание властей. В течение десяти дней три полицейских подразделения юга Англии буквально наперегонки искали Агату. Бесчисленные констебли для спецпоручений[1], сотрудники общественных организаций, работники прессы – все участвовали в поисках. Известие о том, что супруг пропавшей женщины в ночь ее исчезновения был с любовницей, дало повод для слухов о самоубийстве, а возможно, и об убийстве.
   Но поиски неожиданно и внезапно закончились 14 декабря, когда Агату официально опознал супруг в дорогом спа-отеле в Харрогите[2]. В итоге (а он все-таки был драматическим) так и не удалось узнать, как и почему она исчезла. Интересовались подробностями сумасбродной жизни, которую якобы вела исчезнувшая писательница, но объяснения данные ее мужем-полковником о том, что с ней происходило, были, по мнению многих, совершенно неубедительными. Чтобы как-то противостоять общественному осуждению, он обратился к своему семейному врачу и известному консультанту, и те вскоре предъявили публике тщательно составленное заключение, свидетельствующее о том, что она, «вне всякого сомнения, страдает врожденной потерей памяти». Полковник Кристи лично обратился к прессе с просьбой оставить эту тему, чтобы дать жене возможность восстановить здоровье, получать радости от семейной жизни и не быть мишенью для СМИ.
   Однако на этом супружеская жизнь семейства Кристи закончилась, и вся последующая часть этой трагической драмы, которая лишь на мгновение промелькнула перед обществом, была со всей серьезностью доиграна за закрытыми дверями. Именно с этого периода и возникает у Агаты отрицательное отношение к прессе, которое впоследствии усилили заголовки газет, кричащие о ее разводе с Арчи и его последующей женитьбе на Нэнси Нил. А фурор, произведенный в обществе ее исчезновением, фактически означал: Агата, будучи сравнительно хорошо известной писательницей, ушла в ночь, для того чтобы быть, как говорится, у всех на слуху. А когда ее нашли, она стала мишенью для карикатуристов, комиков и барных острословов. Некоторые были убеждены в том, что ей пришлось испытать что-то вроде временного умственного расстройства, другие верили, что исчезновение организовал ее литературный агент, и считали это своего рода рекламным трюком.
   Вскоре это событие исчезло со страниц газет, но не из памяти людей. О степени известности, которую оно приобрело во всей Великобритании, можно судить по звучавшей каждое лето в конце двадцатых годов с эстрады, построенной на пляже возле Борнмута, популярной песенке «Дедушкины бакенбарды» в исполнении дуэта «Веселые кадеты» в составе Берчмора и Линдона. Куплетисты изменили текст песенки с целью довести до публики свое собственное объяснение таинственного исчезновения.
Пышные у деда бакенбарды, у него густая борода!
Но ни ножницы, ни бритва к ним не прикасались никогда.
Миссис Кристи, когда вы исчезли, что укрыло вас тогда?
Дедушкины бакенбарды и его густая борода!

   До сего дня факты, связанные с ее исчезновением, все еще покрыты тайной, и это событие никогда не предавалось забвению, невзирая на то что последующая жизнь Агаты протекала нормально и даже счастливо. Как это ни печально, но стабильность во втором браке, которая ей так нравилась, нарушалась преследовавшими ее горестями и постоянным чувством стыда, которые она тщательно скрывала. Когда, по прошествии лет, Агата стала более доступной для публики и даже иногда принимала журналистов, постоянным и необходимым условием таких встреч было не задавать вопросов ни об ее личной жизни, ни об исчезновении. Те несколько удачливых репортеров, которым выпала удача встретиться с Агатой, редко уносили с собой что-либо новое – у нее имелся запас подготовленных ответов, которым она и обходилась в подавляющем большинстве случаев. В действительности Агата была сложным человеком, осмотрительно отгородившимся от глаз и внимания публики.
   Несмотря на шум, поднятый в обществе ее исчезновением, она приобрела больше почитателей, чем потеряла. Замечательным примером ее популярности может служить письмо выжившего узника немецкого концлагеря в Бухенвальде, написанное после войны и рассказывающее о том, как заключенные обдумали и организовали в лагере сценическую постановку по ее роману «Десять негритят». Хотя среди всего ею написанного эта история наиболее мрачная и кровавая (всех персонажей убивают одного за другим), захватывающий сюжет в сочетании с моральными принципами повествования способствовал поддержанию духа заключенных.
   Естественно, ее творчество было официально отмечено – присвоение звания Командор ордена Британской империи в 1956 году, присуждение докторской степени по литературе в 1961 году и присвоение титула Дама-Командор ордена Британской империи в 1971 году. К тому времени читатели уже привыкли ждать от Агаты Кристи чего-то особенного, вроде подарка к Рождеству. Казалось, что ее успехи и слава достигли предела, и вышедший в 1974 году фильм Сидни Люнета «Убийство в Восточном экспрессе» (практически точная киноверсия знаменитого романа) был признан наиболее удачной экранизацией ее произведений и заслужил множество кинематографических наград. Она любила вечера, и ее радовало всеобщее почитание, но она так никогда и не простила прессе вторжения в свою личную жизнь в тот момент, когда была совершенно беззащитной. Эмоциональные раны и шрамы, причиненные исчезновением, так окончательно и не зажили. Ее смерть два года спустя (она умерла 12 января 1976 года) породила невосполнимую пустоту в сфере детективной литературы, а ее имя стало одним из самых выдающихся имен, подлинным маяком, на который ориентируются те, кто избрал путь автора детективов.
   Посмертное опубликование ее автобиографии в 1977 году ожидалось с большим нетерпением. Объяснит ли она, в конце концов, что же произошло в те одиннадцать дней ее отсутствия? Однако даже простого упоминания об исчезновении в ее автобиографии не было. Многие читатели почувствовали себя обманутыми. Некоторые комментаторы даже задались вопросом: уж не является ли это актом отмщения прессе, которая все прошедшие годы постоянно следила за Агатой?
   Хвалебные публикации, которые и по сию пору посвящаются ей как писателю, неизменно содержат упоминания об ее исчезновении, и, таким образом, это событие в ее жизни, которое она предпочитала бы считать небылицей, продолжает ставить все новые и новые вопросы. Понять, что произошло, возможно лишь в том случае, если изучить всю ее жизнь, с самого раннего детства, поскольку именно тогда, как это ни удивительно, были брошены семена, из которых впоследствии выросли ее несчастья.

Часть I
Любовь и предательство

1
Розовато-лиловые ирисы и бесценные сокровища

   Агата была третьим ребенком в семье Фредерика Миллера, родившегося в Америке[3] и женившегося на англичанке Клариссе Боумер Миллер. Их брак был настолько счастливым, что Агата свято верила в то, что и ей судьбою уготован такой же идеальный супруг, надо только подрасти, а там и любовь, и счастье будут с нею всегда.
   Эшфилд, небольшая белая вилла, стояла на окраине Торки[4], модного светского курорта, раскинувшегося на семи холмах южного побережья Девона. Здесь 15 сентября 1890 года появилась на свет девочка (при крещении ее нарекли Агатой Мэри Клариссой Миллер), ставшая горячо любимым «последышем» своих уже не молодых к тому времени родителей. Фредерик Миллер был веселым и чрезвычайно общительным человеком, постоянно пекущимся о своем здоровье и обожающим всевозможные театральные действа. Его кузина Кларисса, которую все в семье называли Кларой, боготворила Фредерика с раннего детства, и их брак был заключен по любви и обоюдному желанию. Кларисса была глубоко религиозной и воспринимала мир в мистическом свете. Родительская любовь в сочетании с их полнокровной, насыщенной событиями жизнью обеспечила Агате счастливое и безоблачное детство, однако не научила ее должным образом отражать уготованные судьбой удары.
   В семействе Миллеров было еще двое детей: бойкая, самоуверенная Мадж и красивый, но лишенный каких-либо способностей Монти. Мадж была старше Агаты на одиннадцать лет и по мере того, как Агата взрослела, покоряла ее способностью говорить зловещими, мрачными голосами и своей любовью к нарядам. Никчемный Монти, который после недолгой службы в армии постепенно как бы сошел с семейной сцены, был старше Агаты на десять лет. Он всегда относился к ней с таким насмешливо-жестоким и наигранным снисхождением, что уже с детства она предпочитала обращаться по всем вопросам к женщинам своей семьи. Поскольку Мадж и Монти большую часть времени проводили в школе, Агата практически росла как единственный ребенок в семье. Она не посещала дошкольных подготовительных классов и вместо этого свободно разгуливала по Эшфилду, их семейному дому, в обществе друзей, существующих в ее воображении.
   Центром ее ребяческого мира была детская комната, оклеенная обоями с розовато-лиловыми ирисами, где Агата проводила время в обществе заботливой няни, благочестивой христианки, насильно внушавшей своей обожаемой подопечной собственные моральные принципы и религиозную убежденность. Агате иногда было затруднительно примирить строгие моральные устои и идеалы няни с тем, что происходило вокруг, но она никогда открыто не выражала своего несогласия, поскольку по натуре не была спорщицей, а также понимала, что строгие суждения няни, а также окружающих ее взрослых были продиктованы любовью, а не страхом.
   Агата была сверхчувствительным ребенком. В своих мемуарах она вспоминает об охватившем ее ужасе: она подслушала, как ее няня по секрету сообщила горничной о том, что юная мисс Агата продолжает играть в котят с воображаемыми друзьями. После такого опрометчивого выставления напоказ своей частной жизни она дала себе клятву: никогда больше не допускать кого-либо в тайну мира, существующего в ее воображении.
   Теснее всего она была связана с Клариссой. Между матерью и дочерью существовала особая, невыражаемая словами любовь. В периоды невзгод рядом с Агатой не было никого, кто лучше Клариссы смог бы понять и поддержать ее. Знала Агата и то, что, если ей случится заболеть, мать лучше, чем кто-либо другой, сможет сделать ее здоровой.
   Круглое лицо Агаты с глубоко сидящими серыми глазами и длинные светлые волосы придавали ее внешности какую-то одухотворенность. С годами у нее появилась не сразу различимая черта – защита от любопытного проникновения в душу; нежелательный вопрос она воспринимала, как пролетевшую мимо стрелу. Если необходимо было делиться информацией, она предпочитала делать это на своих условиях. Молчание стало для Агаты тщательно оберегаемой ценностью, неким коконом, окутывающим фантазии, и в своей дальнейшей жизни Агата больше всего ненавидела две вещи: шум и большие толпы.
   Под внешним покровом детства, о котором может мечтать любой ребенок среднего класса, возникающие в ее сознании видения человека с оружием нарушали сложившуюся идиллию. Причиной этого был периодически повторяющийся ночной кошмар, в котором всегда появлялся некто в военной форме и с оружием; вот только не оружие в его руках пугало Агату и заставляло с криком просыпаться – все это происходило с ней в те моменты, когда взгляд его светло-синих глаз пересекался с ее взглядом. Впоследствии преследующие ее видения стали еще более страшными: сидя за семейным чае питием или находясь с друзьями на пикнике, Агате, при взглядах в знакомые милые лица, случалось видеть глаза того человека с оружием. К великому ужасу, ей виделось, что у любимых ею людей вместо рук выросли ноги. Возможно, это отражало ее настороженность и скрытность, постепенно, одного за другим, вовлекая в видения предметы ее обожания и безмерной любви.
   Религиозные верования Агата получила главным образом от няни. У ребенка сформировалось мнение, что она, следуя по стезе добродетели, является одной из «спасенных», а в мыслях она уже слышала, как люди, обращаясь к ней, называют ее «леди Агата». Ее постигло поистине сильнейшее разочарование, когда няня объяснила ей, что «леди Агатой» ее называли бы только в том случае, если бы она была аристократкой. Небо в ее представлении походило на окружающие Эшфилд прекрасные луга, на которых пасется множество овечек. Путаница с религиозными верованиями Агаты проявлялась и в ее противоречивых чувствах к отцу: одно время она боялась, что Фредерик будет гореть в аду, потому что вопреки запретам играет в крокет по воскресеньям после полудня, а также отпускает веселые и беззлобные шутки в адрес духовенства. Кларисса тоже играла в крокет, но Агата тревожилась за нее не так сильно, поскольку на прикроватном столике матери постоянно лежала книга Фомы Кемпийского «Подражание Христу»[5].
   Вскоре после пятого дня рождения Агаты она вместе со всей семьей отправилась в продолжительную поездку во Францию; выбранный ими маршрут включал Париж, Динар, По, Аржеле, Лурд, Котере. В те дни путешествие было сравнительно недорогим удовольствием. Эшфилд был сдан в аренду, поскольку жить всей семьей за границей было дешевле, чем дома, к тому же Фредерик был озабочен тем, как улучшить напряженное положение с финансами, которые в то время находились в управлении одной нью-йоркской фирмы. Позднее в семье подозревали (впрочем эти подозрения так никогда и не нашли подтверждения), что все его состояние, возможно, перешло обманным путем в руки этой американской компании.
   Убывающие финансовые возможности Фредерика, должно быть, ослабили способность его организма сопротивляться болезни, одолевавшей его в течение последующих шести лет, хотя доктора так и не смогли поставить точного диагноза. Финансовое положение Фредерика и его болезнь наложили слабый отпечаток на жизнь Агаты.
   После возвращения домой, в Эшфилд, Кларисса, не боявшаяся новшеств, решила, что Агата будет учиться дома. Ведь девочка обладала исключительно живым воображением, а это и послужит ее дочери своего рода катализатором. Кларисса была настроена против того, что дети обучаются чтению до достижения ими восьми лет, однако Агата сама научилась читать, когда ей исполнилось всего пять, приучившись распознавать слова по их внешнему виду, а не по буквенному составу. Отец, обучив ее азам арифметики, вскоре обнаружил, что природа наделила его дочь талантом к этой науке, а ее способность распутывать сложные психологические проблемы впоследствии оказалась бесценной при разработке сюжетов ее детективов. Обе ее бабушки (одна жила в Бейсуотере[6], другая – в Илинге[7]) были убежденными приверженками ценностей Викторианской эпохи, и именно у них она позаимствовала множество особенностей характера и правил поведения, которые использовала на то, чтобы сформировать образ мисс Марпл, старой девы, одержимой манией все выведывать и за всеми следить. Пребывая среди такого множества целеустремленных и самостоятельных взрослых людей, Агата выросла с убеждением, что в семье ее воспринимают как тугодума. И только, перешагнув рубеж двадцатилетия, она осознала, что ее семья была необыкновенно гармоничной, а сама она стала более умной и способной по сравнению с тем, какой виделась себе прежде.
   Финансовое положение Фредерика, пошатнувшееся после поспешного отъезда старшей дочери в Нью-Йорк, продолжало ухудшаться, причиняя ему сильное беспокойство. Агате было почти одиннадцать лет, когда он начал искать работу в Лондоне, а это было практически нереальным для джентльмена пятидесяти пяти лет, никогда не работавшего и не имевшего никакой специальности. Тщетность этих поисков в Сити лишь усилило его беспокойство. Сильно похолодало, и простуда, подхваченная Фредериком, перешла в двустороннее воспаление легких. Под вечер 26 ноября 1901 года Агата, увидев, как ее мать стремглав выбежала из комнаты, в которой лежал отец, без слов поняла, что он умер.
   Агата видела, как со смертью Фредерика почти все в доме внезапно изменилось. Даже высказывалось предположение, что для выхода из финансовых затруднений Клариссе следует продать Эшфилд. Но слезные мольбы ее дочерей и пришедшее вскоре протестующее письмо от Монти, находившегося в то время со своим полком за границей, заставили Клариссу капитулировать. Вместо продажи виллы был введен режим строжайшей экономии, позволивший Клариссе сохранить для семьи эту весьма незначительную недвижимую собственность. Агата всем сердцем была привязана к Эшфилду; подтверждением этого может послужить то, что в нескольких своих книгах она рассказала о непреодолимом стремлении главных героев сохранить родовые гнезда.
   К счастью, через девять месяцев после смерти Фредерика произошло событие, оживившее уединенную жизнь матери и дочери в Эшфилде. В сентябре 1902 года сестра Агаты, Мадж, вышла замуж за Джимми Уоттса, старшего сына состоятельного манчестерского фабриканта Джеймса Уоттса-старшего. Агата одобряла выбор сестры, Джимми относился к ней доброжелательно, не допускал никаких несерьезных выходок, не опускался до ребяческих глупостей и, что самое главное, говорил с ней так, словно она была уже девушкой-подростком. Прежде мучившее Агату чувство ревности из-за слишком, по ее мнению, горячего участия Клариссы и Фредерика в жизни Мадж, уехавшей в Нью-Йорк, забылось, к тому же ей была выделена собственная роль в веселом и увлекательном торжестве, каким должна была стать свадьба сестры.
   Церемония венчания проходила в храме Святого Спасителя в Торке; на Мадж было платье, украшенное великолепной серебряной вышивкой, в руках, вместо свадебного букета, она держала молитвенник как символ памяти о своем покойном отце. Агата была одной из шести подружек невесты, среди которых была и младшая сестра жениха, Нэн Уоттс. Девочки были в светло-желтых, с рукавами до локтей, платьях из луизианского полотна[8], надетых поверх белых нижних юбочек, головы были повязаны косыночками из алансонского кружева. Платья, сверкавшие бриллиантовыми головками заколок, были украшены жемчужными брошками в форме цветка маргаритки. Это был подарок Джимми, в дополнение к которому он вручил всем подружкам невесты по букету этих цветов, выражая таким образом свои добрые пожелания невесте{2}.
   Многие люди впоследствии перестали общаться с Агатой из-за той скандальной известности, вызванной ее исчезновением, но Нэн всю свою жизнь оставалась рядом. Поначалу отношения двух будущих золовок омрачались соперничеством. Нэн, четырнадцатилетняя задиристая девчонка-сорванец, видела в Агате (не без помощи неких «доброжелателей») скромную двенадцатилетнюю девочку. Агата в конце концов поняла, что по натуре Нэн добрая и приветливая, но слишком уж открытая и всегда говорит то, что думает. Первоначальная взаимная подозрительность девочек в отношении друг друга практически мгновенно исчезла после свадьбы, и комната для игр в Эшфилде наполнилась громким эхом их развеселых голосов.
   Отношения, возникшие между Мадж и ее вновь обретенной свекровью, были далеко не родственными. Грубость и необоснованная требовательность Мадж были оскорбительными для матери Нэн. Энн Уоттс не уставала повторять с горечью в голосе: «Мадж – это самое ужасное существо, появившееся в нашей семье». Несмотря на напряженность, возникшую между свекровью и невесткой, Агата и Кларисса, отличавшиеся хорошими манерами и светскостью поведения, всегда были желанными гостями в доме Уоттсов. К тому же между сватьями, Энн Уоттс и Клариссой, издавна существовали крепкие дружеские отношения, возникшие еще в детстве, когда обе они учились в одной школе в Чешире.
   Семейство Уоттсов проживало в великолепном, огромных размеров особняке, построенном в стиле викторианской готики и расположенном в Чидле, в Чешире (сейчас это часть Большого Манчестера). В округе его называли Эбни-Холлом. В течение многих лет Агата часто бывала в этом доме, благодаря чему поняла суть и особенности жизни на широкую ногу, и в будущем использовала накопленные таким образом знания при описании бытового фона убийств, совершавшихся в загородных домах. Эбни-Холл находился во владении семьи Уоттсов с 1849 года, и в прошлом предкам нынешних хозяев случалось оказывать гостеприимство принцу Альберту и многим другим известным аристократам и политикам. В здании было множество коридоров и переходов, лестниц с изящными резными перилами, двустворчатых со средниками окон, рыцарских лат и доспехов, мраморных бюстов, а кроме того, свыше трех сотен картин, среди которых были полотна Гольбейна, Гейнсборо и Ансделла; вестибюль охраняло чучело льва, когда-то сожравшего миссионера. Перед фасадом аккуратно подстриженные садовые вкрапления окружали небольшое озерцо, а на заднем дворе был настоящий густой сад с озером еще большего размера. За сводчатой аркой, увенчанной башней с часами, располагался огород, окруженный невероятной толщины стенами, в котором было установлено вентиляционное устройство готических времен, обдувавшее теплым воздухом фруктовые деревья. Агата считала Эбни-Холл «верхом великолепия», и впоследствии он с незначительными изменениями послужил местом действия многих ее детективных романов, включая «Тайну замка Чимниз» и «Рождество Эркюля Пуаро».
   Стесненные обстоятельства, в которых росла Агата, не сильно влияли на ее жизнь в подростковом возрасте, поскольку Кларисса всеми силами старалась доказать ей, что их дом остается бастионом любви и безопасности. Она договорилась с мисс Гайер, директрисой школы в Торке о том, что Агата дважды в неделю будет посещать занятия по арифметике и литературе, эти занятия продолжались полтора года.
   Ее религиозным верованиям был нанесен чувствительный удар, когда однажды один из школьных учителей стал настойчиво убеждать учеников, что каждому из них в какой-то момент жизни суждено испытать отчаяние, а до этого момента они не поймут, что значит быть истинным христианином. Пройти через то, что выпало на долю Бога, – это и есть настоящее испытание, а именно: узнать, что все твои друзья тебя покинули, все, кого ты любил и кому верил, от тебя отвернулись. Пережить такое возможно, втолковывал учитель детям, если твердо верить, что это еще не конец, и помнить: если ты любишь, то обязан страдать – в противном случае тебе никогда не суждено будет постичь смысл христианской жизни. Этот урок запомнился Агате на всю жизнь.
   Приезды Нэн в Эшфилд были воистину радостными событиями, которые скрашивали размеренно однообразную жизни Агаты и давали ей возможность проявить изобретательность – как можно более весело провести время. Любимой игрой было втиснуться вдвоем в набитый одеждой шкаф, а затем с криком вывалиться из него. Нэн была наследницей большого состояния, а потому вещи, которые она отказывалась носить, часто переходили к Агате.
   Рождество неизменно встречали в Эбни-Холле. Агата и Нэн обожали пить молоко, смешанное со сливками, на расположенной рядом ферме, где Нэн однажды покрасила всех поросят в зеленый цвет. В семействе Уоттсов существовало твердое неписаное правило: и хозяева, и гости должны были являться ряжеными к обеду. Сохранилась фотография, запечатлевшая Нэн, облаченную в костюм бродячего кентуккийского менестреля. Будучи от природы впечатлительными, Агата и Нэн почти всегда понимали друг друга без слов и после обеда часто показывали пантомимы в комнате, называемой «зал заседаний совета». Огромных размеров альков с массивным занавесом служил отличной сценой, а Агата, благодаря своему кукольному, словно фарфоровому, личику и замедленным, как во сне, движениям, заслужила в семействе Уоттсов прозвище Звездные глазки.
   После того памятного исчезновения у Агаты со временем развилась агорафобия[9] – нервическая реакция на толпу и незнакомцев, однако многие были склонны считать это патологической стеснительностью. А ведь те, кто знал Агату до этого случая, запомнили ее исключительно привлекательной девушкой, которая, повзрослев, явно не будет испытывать недостатка в поклонниках и обожателях. Ее немногословность, а подчас и молчаливость возникали тогда, когда она испытывала удовольствие от наблюдения за другими людьми или не желала делиться информацией на неприемлемых для нее условиях. А это свидетельствует о том, что часто люди, мало знавшие ее, ошибались, объясняя такое состояние равнодушием или стеснительностью.
   Однообразие повседневной жизни Агата скрашивала участием в многочисленных любительских театральных представлениях в Торке. При работе над постановкой «Синей Бороды, приносящей несчастья», она познакомилась с молодым человеком, Эймиасом Бостоном, на некоторое время ставшим для нее предметом привязанности и пылкого обожания. Однако истинной страстью Агаты была музыка, и, когда Кларисса для завершения школьного образования отправила ее в Париж, где она брала уроки фортепиано и пения, мысли об Эймиасе сами собой испарились.
   В течение двух последних школьных лет Агата вынашивала мысль о том, чтобы посвятить жизнь исполнительскому искусству. Как это ни печально, но ее мечты не подкреплялись необходимой самодисциплиной и способностями. Ее преподаватели старались переубедить ее, и она в конце концов поняла, что не обладает достаточным талантом для выступления на публике с сольными фортепианными концертами. Поняла она и то, что природа не наделила ее достаточными для оперной певицы голосовыми данными, и поэтому отказалась от мысли выступать на оперной сцене, судьба же концертной певицы не вписывалась в рамки ее музыкальных амбиций.
   В это время Нэн завершала школьное образование во Флоренции. Прежняя сорванец-девчонка превратилась в скромную круглолицую брюнетку; на ее веселые насмешки и язвительный юмор охотно клевали перспективные поклонники. Агата не порывала отношений с золовкой и во время каникул приезжала к ней в Италию.
   После возвращения Агаты из Парижа Кларисса решила, что завершающим этапом ее образования должна быть поездка в Каир. К тому времени Агата превратилась в привлекательную блондинку почти скандинавского типа: высокую и стройную, с сияющей улыбкой на овальном лице. Единственное, что при взгляде в зеркало вызывало ее беспокойство, был «римский» (согласно ее определению) нос. Ее считали, причем совершенно несправедливо, нефотогеничной. В действительности же самые удачные фотографии периода ее молодости – это те, где фотограф снял ее неожиданно, без предупреждения и подготовки, а также групповые, на которых она радуется, находясь в компании друзей.
   Во время жизни в Каире у Агаты было несколько знакомств, сопровождаемых приятным, веселым флиртом, благодаря которым ее природные замкнутость и молчаливость отступили на задний план, сделав ее более общительной. Но страсть и настойчивость, проявляемые поклонниками, были несоизмеримы с тем, что они получали в ответ, ведь ни один из них не томился жаждой приключений и не обладал безрассудной смелостью. С тем она и вернулась в Англию.
   Агата вспоминала о том, какую «славную праздную» жизнь она вела, вернувшись в Эшфилд, однако это праздное спокойствие подтачивало усиливающееся чувство беспокойства. Жизнь, которую вела ее золовка, представлялась куда более оживленной и притягательной. Нэн недавно стала предметом внимания одного совершенно неподходящего поклонника, и родители, с целью прервать этот нежелательный роман, отправили дочь в кругосветное путешествие в сопровождении ее дяди Джорджа и тети Элен.
   Четвертого января 1910 года произошло нечто непредвиденное. Пароход «Уэйкер», на котором путешествовала Нэн с родственниками, напоровшись на подводный риф в проливе Даски-Саунд[10], потерпел крушение (к счастью, обошедшееся без жертв) у острова Стоп-Айленд, вблизи побережья Новой Зеландии. Суровое двухдневное испытание, выпавшее на долю пассажиров и экипажа, облегчалось тем, что им, до того как пароход затонул, удалось спасти продовольственные запасы, багаж и рояль. Спасенная корабельная кошка разродилась четырьмя котятами, а Нэн, потрясенная произошедшим, все-таки нашла в себе силы взять в руки фотоаппарат «Кодак» и сфотографировать своих товарищей по несчастью, укрывшихся под куском просмоленной парусины.
   Спустя годы Агата использовала описание этого кораблекрушения в своем рассказе «Голос в темноте», описание попало на первую полосу газеты «Отаго Уитнес», и Нэн привезла несколько номеров этой газеты в Англию. С торжеством и гордостью она показывала их членам своей семьи, которые не верили своим глазам. Вернувшись из морского вояжа, Нэн неожиданно обрела романтическую привязанность к некому Хьюго Поллоку, за которого и вышла замуж через два года; она с удовольствием посвящала Агату во все подробности их любовных отношений.
   Агата выздоравливала от простуды, когда однажды зимним вечером мать предложила ей попробовать пойти по стопам ее сестры Мадж и написать какой-нибудь рассказ, дабы развеять обуявшую ее скуку. Написанный Агатой рассказ, а также и последовавшие за ним другие рассказы были отвергнуты издателями. С одобрения матери Агата обратилась за советом к известному писателю Идену Филиппотсу, жившему по соседству, и он, прочитав ее первую литературную пробу «Снег над пустыней», посоветовал ей не предлагать свои работы журналам. До признания литературных способностей Агаты пройдет еще несколько лет. А пока ее романтическое поведение и привлекательная внешность наводили окружающих людей на мысль о том, что она с большим успехом могла бы использовать свою энергию на поиски спутника жизни. Однако на все предложения подобного рода Агата неизменно отвечала отказом.
   Наиболее серьезным из таких искателей ее расположения был скромный, добрый и беззаботный Реджи Луси, майор-артиллерист, впоследствии послуживший прототипом Питера Мейтленда в ее автобиографическом романе «Незаконченный портрет», опубликованном под псевдонимом Мэри Уэстмакотт. Кларисса дала согласие на их помолвку, и после того, как Реджи Луси вернулся в свой полк в Гонконге, их роман продолжался через почту.
   Несмотря на свою привлекательность и располагающую вальяжность, Реджи Луси не мог предложить Агате того, чего она желала: ее сжигало тайное желание быть завоеванной чужаком, «человеком из моря» – так она определяла его в своей автобиографии. Она была буквально одержима этой романтической идеей, быть покоренной и полностью подчиниться незнакомцу.
   Реджи Луси, бесшабашный во всем, упустил очень многое в своей жизни, и его слова о том, что Агата вольна взять назад свое согласие, дали ей право отказаться от выполнения взятых при помолвке обязательств. Романтическое приключение, так долго ожидаемое Агатой, внезапно, а именно 12 октября 1912 года, стало реальностью в облике Арчибальда Кристи – человека, которому суждено было навсегда изменить ее жизнь, а затем и разбить ее сердце.

2
Человек из моря

   Агате было всего двадцать два года, когда она встретила энергичного и напористого Арчибальда Кристи на танцевальном вечере, устроенном лордом Клиффордом и его супругой в Агбрук-Хаузе, их доме в Девоне. В свои двадцать три года Арчибальд был высоким, симпатичным молодым человеком с вьющимися светлыми волосами, с раздвоенным подбородком и забавно вздернутым носом. Он родился 30 сентября 1889 года в Пешеваре, в Северной Индии.
   Мать Арчи, Элен Рут Кристи, ирландка по происхождению, была еще жива, но его отец-англичанин, Арчибальд Кристи-старший, в прошлом занимавший пост судьи Апелляционного суда в Индии, несколько лет назад скончался, причиной чему послужило его падение с лошади, случившееся вскоре после возвращения в Англию. Элен Кристи, которую родня называла Пег, впоследствии снова вышла замуж за Уилльяма Хемзли, преподавателя Клифтон-колледжа в Бристоле, где Арчи в свое время был старшим учеником[11]. У Элен был еще один сын от первого брака, Кэмблл Маннинг Кристи, на четыре года младше Арчи, который закончил свою военную карьеру в чине генерал-майора. Он представлял собой как бы бледный отпечаток своего старшего брата и имел склонности к искусству, реализовать которые ему удалось только после Второй мировой войны, когда он написал несколько пьес, восторженно принятых зрителями.
   После Клифтона Арчи закончил Королевскую военную академию в Вулидже[12] и в чине лейтенанта служил в воинской части, расквартированной в Эксетере, в Девоне. Он убеждал Агату, чтобы она отказывала партнерам, приглашающим ее на танец, якобы в их первую встречу она должна танцевать только с ним. Но Агата поступила весьма разумно, показав ему, что их встреча – это всего лишь случайность. Каково же было ее удивление, когда через несколько дней он на мотоцикле прикатил в Эшфилд.
   Арчи буквально сразу поразил воображение Агаты своей привлекательной внешностью, умом и горячностью в делах. В ее глазах это был именно тот мужчина, в котором в равной пропорции сочетались романтика и страсть к приключениям, который поможет ей справиться с природной застенчивостью и заглянуть в глубины ее души. Арчи как раз и был тем романтическим героем, о котором она мечтала, ее «человеком из моря». Даже его профессия требовала бесстрашия и готовности к повседневному риску: он был включен в небольшую группу летчиков-асов, входившую в состав недавно сформированной Королевской авиации сухопутных войск[13].
   В свою очередь и сам Арчи был очарован неотразимой привлекательностью Агаты, как, впрочем, и ее женственностью, и уменьем владеть собой, что придавало ему большую решимость. Ухаживание приобрело характер ураганной стремительности. Арчи явно склонял чашу весов в свою пользу и так стремительно завоевал сердце Агаты, что по прошествии двух с половиной месяцев со дня их знакомства объявил, что хочет жениться на ней без всяких промедлений. Агата ясно видела, что во многих вопросах они были абсолютно несхожими людьми, но, несмотря на это, страстно желала видеть Арчи своим мужем.
   Она понимала, что ее восторженное отношение к нему в значительной степени объясняется тем фактом, что он все еще является для нее незнакомцем; в этот период времени она часто ловила себя на том, что, словно очнувшись от беспокойного сна, невнятно бормочет про себя: «Незнакомец из моря, незнакомец из моря…» Это запало ей в душу настолько, что она написала стихотворную «Балладу о Кремне»[14], в которой Арчи выведен в образе предводителя викингов, флотилия которых совершила набег на мирных жителей Дермура в Девоне. Себя она изобразила женой местного священника, а выход отчаянному чувству беспомощности в этих роковых обстоятельствах она нашла в том, что оба они трагически погибли, после того как предводитель викингов объявил ее своей.
   Мать Агаты оказалась единственной, кого Арчи не смог до конца очаровать своим шармом и напористостью. Причина, по которой Кларисса не одобряла этот скоропалительный брак, заключалась вовсе не в том, что ей предстояло разделить свою горячо любимую дочь с другим человеком, ее волнения были чисто практического характера: как и на что будущий супруг рассчитывает содержать жену? Арчи, будучи младшим офицером, получал весьма небольшое жалованье, единственным пополнением его бюджета была незначительная помощь матери. Сто фунтов, ежегодно получаемые Агатой в виде наследства от Натаниэля Миллера, деда по отцовской линии, нельзя было считать серьезным дополнением к тому, чем располагал Арчи.
   К тому же Кларисса разглядела в характере Арчи пугающую жестокость и невоздержанность, настораживающие ее и вызывающие дурные предчувствия. Она ясно понимала, что дочь, с ее чувствительным характером, окажется практически беззащитной, столкнувшись с невзгодами и трудностями. Более того, инстинкт Клариссы (который в некоторых случаях был скорее ясновидением) подсказывал ей, что верным мужем Арчи не будет. Но Кларисса так сильно любила Агату, что не могла причинить ей боль и, уступив упрямству дочери, дала свое согласие на помолвку.
   Агата, набравшись смелости, написала Реджи Луси и сообщила о разрыве их помолвки. Впоследствии, когда начались нелады с Арчи, она, размышляя о жизни, предполагала, что с Реджи ее жизнь была бы спокойной и счастливой, хотя знала, что никогда не любила бы его так, как любила Арчи.
   Еще на начальном этапе их отношений Арчи дал понять, что для него невыносимо видеть людей несчастными или больными, но очарованная им Агата намного позже поняла, что именно им имел ввиду.
   Бурный период их помолвки, продолжавшийся полтора года, состоял из сплошных взлетов и падений, во время которых и Агата, и Арчи часто впадали в отчаяние, пытая себя вопросом: возможно ли вообще вступать в брак при подобных обстоятельствах? Ни один влюбленный мужчина, тем более обладающий темпераментом Арчи, не потерпит того, что ему, по мнению его будущей тещи, уготована партия второй скрипки в семейном дуэте, а шаткое здоровье Клариссы было причиной, по которой Агата несколько раз откладывала помолвку.
   Агата любила Арчи все сильнее и сильнее, потому что в некотором смысле она все еще воспринимала его как незнакомца. Все, что он делал или говорил, казалось ей каким-то странным и волнующим; он чувствовал то же самое по отношению к ней, и однажды воскликнул: «Я чувствую, мне тебя не понять!» В минуты неуверенности и колебаний у Агаты появлялось «желание повернуть назад», чтобы ощутить «твердую почву под ногами». Но Арчи был уверен в одном: притягательность «человека с моря» была слишком сильной, и Агата понимала, что должна по своей воле рискнуть и войти в глубокую воду.
   Начало Первой мировой войны было для них побудительным стимулом ухватить, пока это возможно, свою долю счастья. Арчи предоставили трехдневный отпуск, и эти дни они проводили с его матерью в Клифтоне. Решение пожениться было принято настолько стремительно, что им пришлось обратиться за специальным разрешением. Как обычно, отчим Арчи, Уильям Хемзли, проявил себя настоящим отцом и, поддержав молодых, помог реализовать до конца их планы.
   Но вот будущая свекровь Агаты повела себя совершенно иначе. Пег Хемзли, которую второй ее сын, Кэмблл, назвал однажды опасной женщиной, поскольку она обладала способностью щедро проявлять такую любовь, которая моментально сменялась ненавистью, в начале романа, ради того чтобы угодить Арчи, тепло принимала девушку в своем доме, однако никогда не считала Агату достойной супругой для своего сына. Агата носила круглые отложные воротнички «Питер Пэн»[15] (в то время модные, но, по мнению некоторых, недопустимо открывающие тело), поэтому Пег считала невесту своего сына «вульгарной». Она утешала себя мыслью о том, что Арчи еще слишком молод для женитьбы и их злополучное знакомство закончится ничем. Решительность своего сына в расчет она не принимала. Пег постоянно то демонстрировала Агате свою любовь, то выказывала будущей невестке свою антипатию. Агата не ошибалась, когда предвидела неприятности со стороны Пег в случае их решения пожениться.
   Однако ни бурная истерика, которую закатила Пег, ни ее отказ присутствовать на церемонии венчания в приходской церкви Эммануила в Клифтоне не смогли поколебать Арчи и Агату – они обвенчались в канун Рождества 1914 года. Семья Агаты тоже была поначалу обозлена и разочарована, поскольку спустя лишь некоторое время узнала, что Агата стала миссис Арчибальд Кристи. Таким образом, их брак начался с плохого старта, и Агата, вспоминая впоследствии день их свадьбы, отмечала, что все люди, которые для нее и для Арчи были самыми любимыми, отчего-то разозлились на них.
   Через два дня Арчи вылетел во Францию. Агата вернулась к матери. Поддержание порядка в Эшфилде стало Клариссе не по силам, но положение семьи неожиданно улучшилось за счет появления нового источника средств: престарелая и практически обессилевшая бабушка Агаты из Илинга теперь стала жить с ними. Когда Агата была свободна от занятий по дому, она с энтузиазмом и в силу своих возможностей старалась облегчить тяготы войны и обеспечить победу, работая санитаркой в добровольческом медицинском отряде, сформированном при городском госпитале Красного Креста в Торке.
   Ей пришла в голову мысль, что чтение детективов хоть немного отвлечет ее от тревоги за Арчи, поскольку обычно описаниям опасностей, подстерегающих в бою, и неожиданной гибели всегда сопутствуют успокаивающие рассуждения морального характера. Под конец войны Арчи отстранили от боевых вылетов из-за ухудшения здоровья, вызванного обильным высыпанием свищей, и перевели на штабную работу во Франции. Агата, сдав экзамен на фармацевта, поступила провизором в аптеку при госпитале в Торке.
   На решение Агаты написать первый детектив в значительной степени повлияли сложные отношения с Мадж. Агата обожала свою старшую сестру и одновременно испытывала к ней острую, тщательно скрываемую ревность, ведь все в семье называли ее не иначе как умницей. Замужество ввело Мадж в очень богатое семейство, все отмечали ее внешность и ум; она успела побывать в таких экзотических местах, как Итальянские Альпы и Санкт-Мориц. Мадж была завзятой спорщицей, поэтому беседовать с ней было очень интересно. Ее увлекательные истории о самой себе и о других людях часто бывали сильно приукрашенными, однако зерно правды присутствовало в них всегда. Агату в особенности огорчало и выводило из себя то, что Мадж уже опубликовала серию рассказов в журнале «Венити фаер», а это добавляло к неудачным попыткам Агаты напечататься еще больше горечи и унижения.
   Однажды во время, когда роман Агаты и Реджи Луси уже набирал обороты, между сестрами разгорелся ожесточенный спор о том, что именно делает детектив хорошим. Мадж заключила с сестрой пари, утверждая, что она не сможет написать детектив, в котором читатель не в состоянии определить, кто преступник, хотя ему и будут известны все факты и улики, выявленные при расследовании.
   Работая в аптеке, сжигаемая ревностью Агата, старалась использовать каждую свободную минуту для обдумывания сюжета «Загадочного происшествия в Стайлзе». Выбранный ею изощренный способ совершения убийства основывался на недавно приобретенных знаниях о действии ядов, а среди множества наводнивших Торк бельгийских беженцев она углядела черты маленького детектива с яйцеобразной головой, получившего впоследствии имя Эркюль Пуаро.
   Ее супружеская жизнь по-настоящему началась лишь в сентябре 1918 года, за два месяца до окончания войны. Агата уволилась из аптеки и перебралась в Лондон, чтобы быть рядом с Арчи. Супруг получил назначение в министерство авиации в Ковент-Гардене, где занял пост главного технического инспектора по Юго-Восточному округу. Он вернулся из Франции, украшенный многочисленными атрибутами героя, помимо пятикратного упоминания его имени в победных реляциях, он получил три награды: орден «За боевые заслуги», орден Михаила и Георгия 2-й степени и орден Святого Станислава 3-й степени со шпагами. Арчи не горел желанием тянуть лямку в Королевских ВВС, поскольку ясно понял, что будущего в армии у него нет, а потому стал искать работу в лондонском Сити, где рассчитывал заработать большие деньги.
   Уик-энды Агата поначалу проводила в уединении, сторонясь своих преуспевших лондонских знакомых. Ее смущала финансовая пропасть, пролегающая между ними и ею с Арчи. Нэн Уоттс недавно поселилась в доме десять по Морс-Гарден в Челси и, после того как Агата, набравшись смелости, подала знак о себе, посетовала, что сама раньше не занялась поисками золовки.
   Брак Нэн с Хьюго Поллоком, заключенный в 1912 году, нельзя было назвать удачным. Через четыре года у них родилась дочь Юдифь, но у супруга не было времени заниматься ею, и она часто слышала от него «Пошла прочь» – эту фразу он произносил по-арабски. Буквально перед тем как Агата побывала у Нэн, он отправился на пешую прогулку, да так и не вернулся домой. Не забота о воспитании дочери привела Нэн в Лондон, а поиски жизни, более свободной от сословных и прочих ограничений. Будучи в гостях у золовки, обносившаяся донельзя Агата не могла дождаться, когда же наконец Нэн пригласит ее осмотреть содержимое ее шкафа с одеждой.
   Именно в то время, когда Арчи был занят поисками хорошей работы, позволившей бы им пережить трудный послевоенный период, Агата обнаружила, что беременна. Арчи с покорным смирением выслушал эту новость, сказав лишь, что желал бы иметь дочь, потому что сын будет вызывать в нем ревность. Такая реакция с его стороны не вызвала удивления, поскольку после женитьбы его смелость и отвага как-то испарились, уступив место мальчишеской скромности и неуверенности в себе, более присущим, по мнению Агаты, детям. Арчи был сильно озабочен тем, чтобы после родов его жена не утратила свою физическую привлекательность. Пятого апреля 1919 года они стали счастливыми родителями дочери Розалинд, которую между собой называли Тедди.
   В тот год Арчи подал в отставку, получив предложение от «Империал энд Форин Корпорэшн», – он полагал, что это и есть та стартовая ступень, которую он искал. В радостном возбуждении от предстоящего воссоединения с Арчи и последующей совместной жизни (вместо раздельного проживания в убогих квартирах в разных концах Лондона) Агата махнула рукой на «Загадочное происшествие в Стайлзе», отвергнутое в течение нескольких лет пятью издательствами. Но когда издательство «Бодли Хед» прислало ей в конце 1919 года приглашение на встречу, она восприняла его как многообещающее предзнаменование.
   Агата встретилась с Джоном Лейном, представителем издательства «Бодли Хед», в январе 1920 года и, согласившись изменить две последних главы, с готовностью (со слишком поспешной готовностью) подписала контракт на то, где и когда будет опубликован ее детектив. При этом она не поняла того, что условия контракта были очень выгодными для издательства «Бодли Хед», не придав большого значения и тому, что в будущем обязывалась предоставить в распоряжение этого издательства пять книг.
   Согласившись заменить зал суда, описанный в заключительной части романа, на гостиную, обстановка в которой была напряжена до предела, Агата получила редкое для дебютанта-новеллиста предложение на публикацию «Загадочного происшествия в Стайлзе» в пятничных приложениях газеты «Таймс уикли эдишн» с февраля по июнь текущего года. Истинным желанием Агаты, разумеется, было увидеть свой роман, опубликованный в виде книги. «Бодли Хед» объявило в рекламе, что отдельным изданием книга выйдет в августе. Когда наступил октябрь, а книга все еще не вышла, Агата почувствовала разочарование и растерянность. В письме издательству она настоятельно просила выпустить книгу до Рождества, к началу процесса над Гринвудом. В ноябре пресса проявляла большой интерес к делу адвоката Гарольда Гринвуда из городка Кидвелли в Западном Уэллсе, обвиненного в отравлении своей жены мышьяком, но оправданного на судебном процессе. Агата очень надеялась на то, что ее повествование с описанием отравления и драмы в судебном присутствии пробудят аналогичный интерес читающей публики.
   В конце 1920 года роман «Загадочное происшествие в Стайлзе» неожиданно вышел в Америке, а в начале 1921 года он был опубликован и в Британии, причем было продано больше 2000 экземпляров, что в то время считалось весьма немалым количеством для авторского дебюта. Однако поскольку практически все условия подписанного ею контракта были в пользу издательства, весь ее гонорар равнялся 25 фунтам, составлявшим ее долю от права на публикацию.
   Следующая книга Агаты, «Таинственный противник», принесла доход почти вдвое больший и показала читателям идеализированные образы Арчи и самой писательницы в обличии недавно демобилизованного Томми Баресфорда и дальновидной «Тапенс» Каули, беспутной сладкой парочки, решившей дать в газете «Таймс» объявление («Согласны на любую работу»), которое вовлекло их в тайную шпионскую деятельность, связанную с пропавшими документами и таинственной девушкой, разыгравшей амнезию ради спасения от врагов.
   Агата надеялась на то, что успехи в писательстве улучшат финансовое положение их семьи; кроме того, ее мать с трудом могла содержать Эшфилд, поскольку теперь, после того как 1919 году умерла бабушка Агаты из Эллинга, у нее оставался лишь один источник средств.
   Осознав, что ее отношения с «Бодли Хед» являются выгодными лишь для издательства, Агата приняла решение как можно скорее выполнить свои обязательства по контракту с ними, после чего найти другого издателя. В подписанном ею контракте не оговаривалось, что все пять книг, которые она обязана передать издательству, должны быть детективами, этим она и воспользовалась, представив после «Таинственного противника» затянутое мистическое повествование, написанное несколько лет назад и первоначально названное «Видение».
   Агата была убеждена в том, что «Бодли Хед» не примет эту книгу, и не ошиблась, но, помня насколько бесчестно издательство обошлось с нею, она, поступая таким образом, не испытывала ни малейших угрызений совести. «Бодли Хед» выпустило «Таинственного противника» в 1922 году, предпослав роману причудливо-вычурное посвящение: «Посвящается всем ведущим монотонную жизнь с пожеланиями хоть опосредованно испытать удовольствия и опасности приключения», но в то время семейство Кристи уже отправилось на поиски собственных приключений.
   Агата сопровождала Арчи, которого в роли финансового советника включили в делегацию, направленную в 1922 году в страны Британской империи. Они посетили Южную Африку, Австралию, Новую Зеландию, Канаду, а также побывали и в Соединенных Штатах. Целью поездки было привлечение внимания к предстоящей Выставке Британской империи, открытие которой в северо-западном пригороде Лондона Уэмбли должно было состояться в 1924 году. Эта поездка была одним из самых волнующих событий в их жизни. Хотя на деле турне было сопряжено с напряженной и утомительной публичной деятельностью (в том числе многочисленными встречами с официальными лицами всех стран, где побывала делегация), случались и передышки, во время одной из которых Арчи и Агата провели две недели в Гонолулу. Очарование друг другом и удовольствие от сёрфинга вселило в их души состояние неразрывного единения и веселости, что в обычной жизни случалось не часто, поскольку борьба, которую вел Арчи за создание собственного места в деловом мире, приглушала подобные чувства. Омрачал эту поездку вспыльчивый и несдержанный майор Эрнест Белчер, который часто по собственной инициативе становился главой делегации, благодаря своей свирепости и яростным приступам гнева, а кроме того, беспокоила их и разлука с дочерью Розалинд, оставленной на попечение родственников. Однако главные проблемы обрушились на них после возвращения в Англию.

3
Неприятности и процветание

   Стоило чете Кристи переступить порог своей лондонской квартиры, как сразу началась полоса невезения. «Империал энд Форин Корпорэшн» не сохранила за Арчи занимаемую им прежде должность, он лишился работы, а также и перспектив найти новую. Собираясь в поездку, супруги предвидели подобный исход, но они еще не привыкли действовать осмотрительно и уже настроились увидеть мир, а поэтому и не учли риск последствий.
   В начале 1923 года вышел в свет роман «Убийство на поле для гольфа» – новое повествование Пуаро о миллионере во Франции, которого нашли заколотым на поле для игры в гольф. На этапе допечатной подготовки Агата одержала победу в крупном скандале с издателем: суперобложка, которую предполагалось иллюстрировать рисунком, попросту вводила читателя в заблуждение. Несмотря на продолжающиеся финансовые затруднения и мрачное настроение Арчи, Агата все-таки верила, что подходящая работа для него найдется, ведь он был яростно амбициозным и на редкость энергичным, а это всегда вызывало ее восхищение.
   Основное пополнение их финансов пришлось на вторую неделю мая, когда Агата выиграла небольшой приз, правильно определив убийцу Хью Боудена в семинедельном газетном сериале «Тайна дома Нормана»[16]. Если бы ее письмо с ответом пришло в редакцию «Дейли скетч» первым, ей достался бы первый приз – 1300 фунтов, что сразу разрешило бы все их финансовые проблемы, но так не случилось. А второй приз, 800 фунтов, был поделен между двенадцатью победителями, одним из которых была Агата.
   В это время ее старший брат Монти после многолетнего отсутствия вернулся в Англию. В своей автобиографии Агата не пишет, что заставляло ее испытывать тайный стыд за брата, и не объясняет, почему ее мать с таким трудом переносила странности в его поведении. Причина заключалась в том, что Монти стал наркоманом. Его исключили из Харроу[17] за нежелание учиться, после чего он служил в армии в Южной Африке и в Индии. Быстро промотав наследство, оставленное ему Натаниэлем Миллером, дедушкой по отцовской линии, он подал в отставку, скорее всего потому, что его долги превысили все допустимые пределы. Затем Монти перебрался в Кению, где занялся фермерством и охотой в сафари. В свое время его старшая сестра Мадж на деньги, выделенные ее мужем Джимми, финансировала его провалившийся впоследствии проект организовать транспортные перевозки маломерными судами по озеру Виктория в Восточной Африке. Но эта затея была «торпедирована» войной, разразившейся в 1914 году. Некоторое время Монти служил в Британском колониальном полку, откуда был комиссован после ранения в руку. В рану попала инфекция, и, хотя он смог снова заняться охотой, здоровье его ухудшалось. Под конец наблюдавший его врач объяснил, что с инфицированной верхней конечностью он проживет не более полугода. Примечателен, однако, тот факт, что после возвращения в Эшфилд Монти пошел на поправку. Подобно многим располагающим к себе людям, он не отличался честностью, а поэтому так и осталось неясным: он пристрастился к морфину, который был ему прописан как болеутоляющее средство, или сделался обычным наркоманом по каким-то другим причинам.
   Самой отвратительной привычкой Монти было стрелять из пистолета через окно по гостям или торговцам, приходившим в Эшфилд. У него не было намерения ни ранить, ни искалечить несчастных жертв – лишь смертельно напугать их. Невероятно, но, когда приходила полиция, Монти ловко выкручивался, уверяя, что это был просто выстрел в никуда, не представлявший никакой реальной опасности для кого-либо. Стрессы, вызываемые безответственным поведением сына, еще сильнее ухудшили и без того слабое здоровье Клариссы.
   Совместными усилиями Агата и Мадж оградили мать от дальнейших скандалов и неприятностей, в результате предпринятых ими энергичных действий Монти был временно переселен в загородный дом в Дартмуре, в графстве Девоншир, под присмотр и опеку вдовы местного врача. Как вспоминали дочь и зять Нэн (Юдифь и Грэм Гарднеры), муж Мадж, Джимми, который на дух не переносил Монти, но часто бывал одурачен супругой, оплачивал его счета в течение всей жизни.
   Между тем жизнь Агаты с безработным супругом стала настолько тягостной, что она решила переехать вместе с Розалинд в Эшфилд или в Эбни-Холл на время, пока Арчи справляется со своими проблемами. Постигшие его неудачи Арчи принимал близко к сердцу, и положение безработного было ему ненавистно. Если Агата веселыми разговорами пыталась отвлечь мужа от гнетущих переживаний, то в ответ слышала от него обвинения в непонимании безысходности их положения, а когда она молчала, он упрекал ее за то, что она не пытается его ободрить.
   К ноябрю 1923 года Агата закончила роман «Мужчина в коричневом костюме», динамичный, с закрученным сюжетом триллер, написанный под впечатлением от поездки в Южную Африку. Она наделила героиню романа, Энн Бэддингфельд, привлекательную и до чрезвычайности независимую особу, своим отношением к браку и опытом, накопленным в процессе собственной семейной жизни. Ее героиня убеждена, что лишь в том случае станет думать о браке с кем-либо, если будет влюблена в него до безумия: она верит, что ради любимого человека можно пойти на любые жертвы. По ее мнению, столь большое число несчастливых браков объясняется тем, что мужья либо постоянно уступают своим женам, либо в противном случае доводят жен до отчаяния своим явным эгоизмом. Она убеждена, что женщинам нравится, когда ими управляют, а вот недооценка их самопожертвования пробуждает в них ненависть к партнеру; что же касается мужчин, то они не ценят по-настоящему женщин, которые постоянно относятся к ним ласково и по-доброму. Суммируя свои наблюдения, она пришла к выводу, что большинство успешных браков базируется на том, что мужчине удается заставить свою жену делать именно то, что он хочет, а сам он при этом втихую потешается над ней до колик.
   Словно осознавая, к чему может привести ее собственное раболепие, Агата вкладывает в уста героини демонстративно дерзкие слова о том, что когда она выйдет замуж, то большую часть времени будет дьяволом, лишь от случая к случаю удивляя супруга ангельским поведением. В ответ на замечание героя о том, что это будет жизнь кошки с собакой, она заверила его, что любовники постоянно дерутся, потому что не понимают друг друга, а вот поняв друг друга, они перестают быть любовниками. Герой спрашивает: ну, а если рассуждать от обратного, то выходит, что люди, которые все время дерутся друг с другом, любовники? Героиня растеряна и не знает, что ответить.
   Такой обмен мнениями в приложении к ее собственной ситуации означал следующее: хотя у Агаты и были основания чувствовать прохладное отношение Арчи, она не считала разлад и непонимание помехами в семейной жизни, так как именно они свидетельствовали о взаимной любви супругов, а также о том, что страдание женщины – это основа более яркого и благородного проявления любви.
   Между тем трудности Арчи с работой наконец-то закончились – его приняли в фирму, правда, с весьма ненадежной репутацией. Он понимал, что на новой работе необходимо проявлять осторожность и постоянно быть начеку, дабы не оказаться втянутым в какое-либо сомнительное дело, но, несмотря на это, улыбка вновь засияла на его лице. Агата не могла нарадоваться этим переменам и с облегчением вздыхала, наблюдая, как ее семейная жизнь возвращается в спокойное русло.
   К этому времени «Бодли Хед» осознало коммерческую ценность Агаты и предложило закрыть прежний контракт, заменив его новым, но также предусматривающим издание пяти книг, однако на более выгодных условиях. Агата отклонила предложение без объяснения причин.
   У нее были веские основания считать свое решение правильным: Агата помнила благожелательный прием, оказанный читателями рассказам об Эркюле Пуаро, написанным для «Дейли скетч», а также и то, что ее принимали там как звезду. Первые серии рассказов, появившиеся с марта по май 1923 года, предварял портрет, на котором Агата была изображена с ниткой жемчуга на шее. К этому времени она уже подстригла свои длинные белокурые волосы, и теперь ее голова была покрыта стильными кудряшками, слегка тонированными красным. Вступительную статью написал публицист этой газеты, в которой упоминал «Загадочное происшествие в Стайлзе» и отзывался об Агате как об «авторе самого замечательного детектива нынешнего времени». В марте всю страницу газеты заняла фотография, снятая у Агаты дома фотографом Алфиери. И наконец, в апреле появился «Семейный портрет», сделанный в отличной студии Маркуса Адамса, однако отсутствие Арчи рядом с Агатой и Розалинд сразу бросалось в глаза. Вторая серия рассказов об Эркюле Пуаро появилась в период между сентябрем и декабрем того же года.
   Публикации в «Дейли скетч» не вскружили Агате голову (никаких интервью для сопровождения фотографий она не давала), но теплый прием пробудил в ее сознании ощущение собственной ценности, которая прежде, из-за ее постоянно обостряющейся борьбы с издательством «Бодли Хед», как-то не замечалась. Если в начале карьеры Агаты Арчи подбивал ее писать ради денег, то сейчас оказываемое ей внимание стало его раздражать. Он постоянно обрывал ее попытки побеседовать с ним грубыми репликами: «Ты что, нанялась безостановочно болтать?»
   Агату буквально трясло от такого отношения, но она старалась не подавать виду. Однако, когда он стал критиковать ее работы, она была попросту потрясена и в ответ стала проявлять высокомерие при обсуждении финансовых вопросов: деньги, которые она зарабатывает, ее, и только ее – об этом факте она никогда не переставала напоминать Арчи. Ее раздражение стало нарастать, когда до нее дошло, что жена ему нужна лишь как любовница, но не как друг и соратник. В отместку за такое отношение она стала контролировать, как и на что муж тратит ее деньги. У Арчи на нервной почве обострилась диспепсия, и замаячила угроза лишиться из-за этого работы. Агата взамен ежегодного запроса о доходах получила от налоговой службы весьма неприятный сюрприз: налоговики сообщали, что ее заработки не могут больше считаться деньгами на карманные расходы. И она тут же нашла литературного агента – Эдмунда Корка, приятного молодого человека из фирмы «Хьюэс Мэсси»[18].
   В ноябре 1923 года Агата засыпала издательство «Бодли Хед» письмами с просьбой поскорее опубликовать сборник рассказов об Эркюле Пуаро, пока из памяти читающей публики еще не стерлись воспоминания о второй серии, печатавшейся в «Дейли скетч». Она согласилась не включать этот сборник в число пяти книг, оговоренных действующим контрактом, но настаивала на том, что «Видение» будет считаться третьей книгой злополучного перечня. Если бы издательство согласилось с ее требованием, «Мужчина в коричневом костюме» был бы засчитан пятой книгой Агаты, и согласно условиям соглашения она освобождалась от обязанности впредь представлять издательству свои новые романы.
   Но сейчас «Бодли Хед» нуждалось в Агате больше, чем Агата в издательстве, а «Видение» лишь осложнило ситуацию, став яблоком раздора в споре между писательницей и издательством. Позиции обоих сторон были в равной степени неустойчивыми, и ситуация легко могла стать патовой, но Агата сняла свое требование относительно «Видения», и «Человек в коричневом костюме» был засчитан четвертой книгой, а не пятой, на чем она первоначально настаивала.
   Это была досадная неудача, смягченная, однако, тем, что лондонская «Ивнинг ньюс» предложила ей 500 долларов за серийную публикацию с ноября по январь 1924 года «Человека в коричневом костюме», правда, почему-то под каким-то вычурным названием: «Анна, любительница приключений». Машина «Моррис Каули»[19] (в то время половина автомобилей на дорогах Британии была именно этой модели) стоила 225 фунтов, и Агата сразу же купила себе четырехдверную модель. Агата, заплатив за машину своими деньгами, потом часто донимала Арчи напоминаниями о том, что это ее собственность.
   Улучшились перспективы на будущее и у самого Арчи, когда один из его приятелей, Клайв Бейлли, вернувшийся из Австралии, предложил ему место в совете директоров фирмы «Острал Лимитед», расположившейся в лондонском Сити. Он снова стал прежним Арчи, хозяином самому себе, его способности оценили, и теперь он сам мог вершить свою карьеру.
   Одно дело – вершить карьеру, другое дело – иметь свободу. Ощущение ограничения свободы в условиях городской жизни, возникшее у него еще до поездки по странам Британской империи, продолжало донимать его после возвращения, и он недавно стал играть в гольф по уик-эндам в Восточном Кройдоне, решив таким образом снимать нервное напряжение. Агата, умевшая играть, но безразличная к спорту, показала ему основные приемы и свела его с партнерами, о чем быстро пожалела. Гольф оказался именно тем средством отвлечения от реальной жизни, о котором мечтал Арчи: будучи человеком действия, лишенным воображения, он стал буквально фанатиком спорта на свежем воздухе. Товарищеские отношения с партнерами, улучшение физической формы и совершенствование приемов игры буквально овладели им. То, что Агата поначалу воспринимала как легкое развлечение для нее и для Арчи, теперь попросту сделало его одержимым.
   Считая, что они оба вступили наконец в полосу везения, Агата предприняла необдуманный шаг, касающийся их будущих отношений, предложив воплотить в жизнь их мечту – жить в загородном доме. Казалось, они преодолели трудности на своем пути, но не прошло и года, как воплощение мечты обернулось другой стороной.

4
Несовместимые желания

   Одно дело – романтика жизни в загородном коттедже, но реальность – это совсем другое. Агате необходимо было ежедневно приезжать в Лондон. Арчи, недавно избранный членом Саннингдейлского гольф-клуба, желал жить вблизи этого города[20].
   Саннингдейл находился на территории так называемого «пояса биржевых маклеров»[21], в двадцати шести милях от Лондона, на границе графств Суррей и Беркшир, и в январе 1924 года супруги переехали в съемную квартиру на верхнем этаже большого викторианского дома (местные жители называли его «Скотсвуд»), расположенного в Саннингхилле, старой части Саннингдейла. В первоначальных порывах радости от того, что они наконец-то покинули Лондон с его скученностью и толпами, супруги с легкостью отнеслись к постоянным проблемам с водо– и электроснабжением.
   27 января 1924 года Агата подписала с издательством «Коллинз» контракт на три книги, предусматривающий щедрый аванс в размере 200 фунтов за каждую книгу и последующий солидный авторский гонорар, и это несмотря на то, что одну книгу она должна была представить издательству «Бодли Хед». Когда Эдмунд Корк, литературный агент Агаты, сообщил Джону Лейну об этом предложении, тот брюзгливым голосом ответил, что если кто-то горит желанием платить ей такие деньги за ее книги, то и флаг ему в руки.
   К этому времени Агата стала известным автором, но вместе с успехом пришли и новые проблемы. Они с Арчи постоянно враждовали из-за денег, она наотрез отказалась делить с ним свои заработки. То, что Агата получала за книги и рассказы, публикуемые в газетах, в буквальном смысле вскружило ей голову, ведь впервые она держала в руках свои собственные деньги. И всякий раз, когда Арчи обращался к ней с просьбой о деньгах, она отвечала отказом, не осознавая, что этим создает отчуждение в их отношениях. Финансовая независимость Агаты дала ей возможность поселить мать в смежной квартире в Скотсвуде. На Арчи, которого всегда втайне раздражали отношения между женой и Клариссой, это переселение оказало непонятное воздействие: он внушил себе, что его роль в жизни Агаты стала еще менее значимой.
   Кларисса была вне себя от счастья, ведь переезд дал ей возможность быть рядом с внучкой. Пятилетняя Розалинд была умной девочкой, и бабушка, вспомнив былое, с удовольствием занималась ее обучением. Прилив жизненных сил, который чувствовала Кларисса, не оградил ее от неприятностей, поскольку она с такой же настороженностью относилась к отношениям своей дочери с Арчи, с какой он относился к отношениям между женой и тещей, и совершенно не собиралась менять свои взгляды. Впоследствии Агата признала, что жизнь рядом с матерью кого-то из супругов является одной из главных причин крушения большинства браков (правда, не понятно, кого она имела в виду: тещу или свекровь).
   Еще после войны мать Арчи переехала в Доркинг, город с еженедельным базаром в графстве Суррей, расположенный всего в двадцати пяти милях от Саннингдейла. Его отчим, Уильям Хемзли, работал учителем в Рагби-школе{3}. Во время учебного семестра ему приходилось жить в школе, поскольку расстояние от дома до работы было равно 113 милям. Это давало Пег массу свободного времени, и Агата обнаружила, что понемногу их отношения налаживаются. Капризная свекровь Агаты с радостью рассказывала всем о жизни молодых, однако сама так никогда и не избавилась от мысли, что Агата недостаточно хороша для ее старшего сына. Отношения между Пег и Агатой несомненно стали бы более напряженными, если бы не тактичность и внешняя уступчивость последней.
   Единственно, что объединяло Агату и Арчи, были поиски собственного дома, поскольку Скотсвуд надо было постоянно ремонтировать. Поиски дома всегда доставляли Агате большое удовольствие, и их затянувшаяся охота за подходящей недвижимостью способствовала их сближению. Но, как показали события, стабильность их союза была иллюзорной. Пег, постоянно сующая свой нос во все дела, оказалась, ко всеобщему удивлению, на редкость проницательной, объявив по секрету подругам, что ее сын и невестка начали вести раздельную жизнь.
   После публикации в августе 1924 года «Человека в коричневом костюме» Агата погрузилась в мир лондонского театра. Как раз в это время ее сестра Мадж уже написала пьесу «Заявитель», которую в лондонском «Куинс Театре» поставил Базил Дин. Премьера «Заявителя» состоялась 11 сентября, и в течение пяти недель спектакль не сходил со сцены. Узнав о нарастающем успехе Мадж, Агата в письме матери написала о своих волнениях и добавила, что «не переживет», если Мадж опередит ее и в экранизации своих произведений.
   В тот год Агата довольствовалась тем, что опубликовала за собственный счет под псевдонимом Джеффри Блез «Дорогу мечтаний», подборку написанных ею мистических стихотворений, часть из которых была навеяна мифическими фигурками в стиле «Комедиа дель арте», фарфоровыми статуэтками, стоящими на каминной доске в доме матери и поражавшими ее воображение с самого раннего детства. Хотя Агата всегда была не более чем «поэтом-пешеходом»[22], опубликование этой подборки дало ей возможность подавить романтическую составляющую своего характера, которой она не смогла реализовать в браке. Она и Арчи все еще время от времени получали удовольствие от совместных дел (например, расслабление игрой в гольф), но он постоянно скрывал какие-то чувства, считая, что обсуждать переживания – это дурной тон. Его нежелание рассказывать об этом, поначалу удивлявшее и даже обижавшее Агату, побудило ее подавлять собственные чувства, а затем навело на мысль о том, что Арчи, возможно, любит ее сильнее, чем она любит его, а поэтому он и довольствуется не столь сильным выражением любви.
   К марту 1925 года Агата ушла с головой в работу над «Убийством Роджера Экройда», не зная ничего о том, что Арчи на площадке для гольфа познакомился с черноволосой офисной машинисткой, работавшей в лондонской «Континентал Гэз Ассошиэйшн». Нэнси Нил была веселой, жизнерадостной, имела много свободного времени, что позволяло ей постоянно бывать на людях, однако в облаках она не витала; но самое важное заключалась в том, что ее страсть к гольфу была не меньшей, чем у Арчи. Их роман вступил в пору расцвета.
   Агата, занятая работой, оставалась в полном неведении о похождениях Арчи. Если принять во внимание, что главным для нее была литература, а для Арчи – его спортивные занятия, Саннингхилл был явно не тем местом, где они могли оживить временные (как ей казалось) охлаждения в их супружеских отношениях. Для этого требовалось совсем другое место. По завершении работы над «Убийством Роджера Экройда» они летом 1925 года поехали за границу в Котре, во Французских Пиренеях. Трудно было подобрать более благоприятное время для отдыха: Арчи перестал встречаться с Нэнси, убедившись в том, что их связь наверняка не сделает его счастливым, а приведет лишь к семейным проблемам. Казалось, Агата и Арчи снова смогут жить по-настоящему вместе.
   Решение поехать в Котре приняла Агата: из ее памяти еще не стерлись счастливые воспоминания детства о том, как они всей семьей отдыхали там. Поначалу супругов охватило разочарование. Однако вскоре их отдых стал подвижным, с пешими прогулками по горам, где они пили воду из сернистых источников, которую в письмах к Клариссе называли «la douche nasale»[23]. Они ездили на экскурсии в шарабанах (Арчи в язвительной манере описывал Клариссе их спутников), играли в различные игры, в том числе и в боулинг, а затем переехали в Сан-Себастьян, где Агата с наслаждением предалась своему любимому занятию: купанию. Вечера они проводили в Курзале, и Агата с грустью заметила, что в поведении Арчи уже не было прежней непосредственности. Шоу в кабаре обычно начинались в половине одиннадцатого вечера, и Арчи, который дома привык рано ложиться спать, обычно уходил в первом антракте. Агата, которая так же, как и ее мать, получала удовольствие от собственной импульсивности и быстрой смены окружающей обстановки, с грустью отметила, что ее супруг делается скучным и нудным. Завершение отдыха настроило их на более беззаботный и легкомысленный лад: настрадавшись при поездке во Францию (в целях экономии они провели ночь, сидя на жесткой лавке купе второго класса), теперь супруги решили вернуться домой первым классом.
   В то время Агате было невдомек, что грустное настроение Арчи во время отдыха было вызвано его смешанными чувствами к Нэнси, однако вскоре после возращения домой она снова начала ощущать себя «овдовевшей из-за гольфа», и к этому были веские основания. Брошенная из-за гольфа жена сейчас была вдвойне брошенной, поскольку Арчи стал снова встречаться с Нэнси.
   Он весь был поглощен заботами о своем дальнейшем карьерном продвижении, и для Агаты это означало обязательное присутствие на бесчисленных деловых обедах, каждая минута на которых была ей ненавистна. Придя с работы домой и поужинав, он, как правило, подолгу просиживал над книгами или деловыми бумагами. Напряженно работая всю неделю, Арчи со всей осторожностью и изобретательностью старался высвободить свои уик-энды для того, чтобы провести время с Нэнси.
   Агата слишком сильно любила его, чтобы огорчать своими жалобами и сетованиями, и с нетерпеньем ждала уик-эндов, когда могла бы отвлечь его от работы. Но загородные прогулки и пикники, так нравившиеся Агате и Арчи прежде, в ранние времена их семейной жизни, остались в прошлом. Нервное напряжение Арчи, вызванное необходимостью вести двойную жизнь, заставило его поблекнуть, он выглядел усталым и апатичным, повседневная рутина жизни в Сити ослабила его – рабочий день часто начинался с того, что он появлялся на саннингдейлском вокзале с таким опозданием, что вынужден был перебегать пути перед приближающимся поездом и бежать к дальней платформе, чтобы успеть вскочить в него.
   Постоянно крепнущим связующим звеном между супругами была их дочь. Розалинд было уже шесть лет. Индифферентность, проявляемая Арчи до рождения ребенка, сменилась горячей взаимной любовью, которой способствовали общность взглядов и присущее обоим чувство юмора. У Агаты часто рождалось ощущение, что эта пара существует как бы независимо от нее. Арчи разговаривал с Розалинд как со взрослой, рассчитывая на то, что и она будет общаться с ним на тот же манер. Когда он просил ее что-либо сделать, например вычистить его клюшки для гольфа, то рассчитывал, что она вычистит их как положено, и Розалинд выполнение таких заданий было более по душе, чем воображаемые игры, придумываемые матерью. Арчи стал образцовым отцом, он весь лучился счастьем, когда, играя на полу в монетки, развлекал Розалинд и восьмилетнюю дочь Нэн Юдифь. Обе девочки практически воспитывались вместе, и Юдифь, спокойный, часто замыкающийся в себе ребенок, просто души не чаяла в Арчи и утверждала, что у него «самые красивые на свете голубые глаза».
   Чувства Агаты к дочери были не показными, в глубине души ее печалило то, что она не может установить с дочерью те же самые отношения, какие в детстве доставляли столько радости и ей, и Клариссе. Попытки Агаты играть с Розалинд в такие игры, где она могла вообразить себя кем-то, не воспринимались практичной натурой девочки и лишь усиливали разочарование тем, что Розалинд не разделяет ее энтузиазма к играм и волшебным сказкам, которые сама Агата так любила в детстве. Она подмечала в характере Розалинд ту же холодность и рассудительность, явно унаследованные от Арчи, и это подспудно внушало ей тревогу за ребенка.
   В июне 1925 года была опубликована последняя, пятая, книга Агаты, написанная по контракту с «Бодли Хед». С посвящением Джеку Уоттсу, племяннику Агаты и Нэн, роман «Тайна замка Чимниз» был легкомысленно-веселым триллером с убийством принца в английском фешенебельном доме. Этот роман внес неразбериху в издательский план «Бодли Хед», поскольку один из его персонажей был заимствован из книги, написанной другим персонажем, и книга эта должна была быть распродана как минимум год назад, но издатель сидел на рукописях, как курица на яйцах.
   Публикация «Тайны замка Чимниз» осталась в тени более значимого литературного события того года. Роман «Убийство Роджера Экройда», основная идея которого частично возникла на основе двух похожих советов, полученных от брата Нэн, Джимми Уотсса, и ее молодого почитателя, лорда Луиса Маунтбаттена, впервые появился в лондонской «Ивнинг ньюс», в которой он печатался с июля по сентябрь под заглавием «Кто убил Экройда?».
   Читатели, остававшиеся в неведении почти до последнего выпуска, были поражены тем, что киллером оказался тот, кто был вообще вне подозрений, и не важно, одобрял или нет конкретный читатель то, что сделала Агата, в любом случае для прочтения романа требовалось колоссальное физическое, а то и нервное напряжение. Агата, уже достигшая значительных художественных высот в своей карьере, чувствовала удовлетворение от осознания того, что может писать детективные романы и зарабатывать на этом деньги.
   Но успехи Агаты на писательском поприще как бы оттесняли Арчи в тень. Финансовое неравенство супругов росло в течение всего 1925 года и делало их споры все более ожесточенными. Другим фактором, в значительной мере поспособствовавшим крушению их брака, была борьба Агаты с полнотой, начавшаяся сразу после рождения Розалинд. Арчи видел, как юная стройная девушка, на которой он женился, превращается в говорливую матрону, похожую на его мамашу, эмоциональную невоздержанность которой он предпочитал не замечать. Арчи постоянно просил Агату сбросить вес, но сделать этого она не могла, а потому ее фигура стала постоянной мишенью его язвительных и жестоких шуток.
   Брак Агаты и Арчи становился все более шатким, и поначалу они в определенной степени соглашались, что причиной является их квартира на верхнем этаже в Скотсвуде. Агата надеялась, что, переехав подальше от города, оторвет его от гольфа и разлучит с саннингхиллскими партнерами по бриджу, однако идея купить большой дом в Саннингдейле, вблизи вокзала, пришла в голову Арчи. Он опасался, что переезд в более отдаленное от Лондона место затруднит его продолжающиеся тайные отношения с Нэнси Нил. Но эта скрываемая ото всех любовная связь на время стала для них чем-то вроде парного катанья по тонкому льду, который вот-вот треснет. Благодаря неожиданному повороту судьбы, Арчи оказался под одной крышей со своей женой и с любовницей. Произошло это в начале 1926 года, и все трое, оглядываясь назад, считают этот год наихудшим в своей жизни.

5
Перевоплощение человека с оружием

   Местом действия драматического крушения брака Агаты и Арчи в 1926 году был Стайлес, большой, построенный в карикатурно-тюдоровском стиле дом, стоявший в десяти минутах ходьбы от саннингдейлского вокзала. Дом имел плохую репутацию, поскольку три предыдущих владельца претерпели там разного рода несчастья. Прежде Стайлес называли «Сан-Суси»[24], что совершенно не подходило этому месту.
   Переезд в Стайлес в начале года был несчастливым. Саннингдейлская публика, которая придерживалась консервативных взглядов и придавала особое значение спорту и играм на воздухе (в особенности гольфу), стала казаться Агате ограниченной и наводила на нее смертную скуку. Розалинд уже посещала в это время частную школу в Оакфилде, но Агата считала невозможным для себя выйти из ассоциации гольфистов даже тогда, когда водила дочь на занятия танцами, потому что часто местом их проведения был Дормей-Хауз – пристройка к зданию, в котором располагался саннингдейлский гольф-клуб.
   Агата все более и более чувствовала себя одинокой, а Арчи дулся и хандрил, когда она приглашала своих замужних подруг из Лондона, поскольку его обязанностью было развлекать мужей. Единственным местом, в котором он с удовольствием проводил бы свои уик-энды, была площадка для гольфа, ведь там он виделся со своей возлюбленной. Правда, одну супружескую пару Агата могла принять, не вызывая недовольного ворчания Арчи, – это были недавно разведенная Нэн Уоттс и ее второй муж. Джордж Кон был известным специалистом-онкологом, читал лекции в лондонском Имперском колледже и состоял в Королевском медицинском обществе. Он говорил на семи китайских диалектах, что явилось результатом его увлечения жуками, ради охоты на которых он много раз совершал экспедиции в Китай. Нэн и Джордж хорошо играли в гольф, однажды им даже довелось выиграть Кубок принца Монако в играх между двумя парами во французском Ле-Туке.
   Нэн и Агата частенько сидели в кафе саннингдейлского гольф-клуба, потягивая свой любимый напиток, молоко со сливками, и наблюдая, как играют их дочери, Юдифь и Розалинд, терпеливо ожидая, когда их мужья закончат партию в гольф. Именно от Джорджа и Нэн Агата узнала о связи Арчи с Нэнси. Нэн еще раньше просила Джорджа «попытаться образумить их», но вместо этого Джордж обеспечивал алиби Арчи. Нэн же ничего не говорила подруге, не желая приносить ей столь сокрушительную новость.
   Большинство друзей четы Кристи уже были в курсе этого романа, а Нэн даже начала тревожить чрезмерная увлеченность золовки написанием детективов, поскольку Агата, казалось, теряла контакт с реальностью, как этого требовала ее работа. Фотография, снятая Нэн в Сендвиче, в Кенте, запечатлела Джорджа, Арчи и Нэнси, и то, с каким смущением парочка смотрела в объектив, было явным предвестием грядущего обмана.
   Пытаясь хоть как-то скрасить свое одиночество, не подозревающая ни о чем Агата сама пригласила Нэнси провести уик-энд в Стайлесе. Известие об этом повергло Арчи в ужас, когда он представил, что его жена и любовница окажутся вместе под одной крышей. А вот Нэнси показалось странным отказываться от такого приглашения. Ведь каждый уик-энд она приезжала из Лондона в Саннингдейл, чтобы поиграть в гольф, к тому же у них есть общие друзья – майор Белчер и его жена-австралийка, с которыми Нэнси в предшествующие годы отдыхала во Франции.
   Напряженность обстановки в Стайлесе усугублялась еще и тем, что Агате искренне нравилась Нэнси. Она нравилась ей по тем же причинам, что и Арчи: веселая и зажигательная, она была хорошим собеседником, умела слушать рассказы, была даже способна поддерживать молчание в компании – качество, которое Арчи особенно ценил в женщинах. Нэнси изображала из себя поклонницу творчества Агаты, а когда Агата рассказывала ей о вспышках раздражения, которые допускал Белчер, взявший на себя роль руководителя делегации, направленной в страны Британской империи, ей вряд ли пришло в голову, что Агата проявляет дружеское расположение и оказывает гостеприимство той, что похитила любовь ее мужа.
   В течение первой половины 1926 года Агата несколько раз приглашала Нэнси, и та без всяких колебаний принимала приглашения. Арчи чувствовал неловкость из-за того, что пребывание Нэнси в их доме портит ему игру в гольф. Когда они ходили на расположенную недалеко от дома танцплощадку, Нэнси, которой было двадцать семь лет, поблагодарила Агату за то, что та ведет себя с ней как дуэнья, поскольку ее родители, жившие в городке Кроксли-Грин, вблизи города Рикмансвот, были бы встревожены, пойди она в общественное место одна.
   Примерно в это время Агата предложила Арчи завести второго ребенка, что повергло мужа в серьезные размышления. Он, потянув время, предложил Агате сначала поменять машину и стал обладателем подержанного «Деляжа»[25].
   В ту весну Арчи отверг предложение Агаты отправиться в короткую поездку на Корсику, отговорившись тем, что его отсутствие на работе невозможно. Агата поехала с Мадж, абсолютно не представляя, какое удобство создает своим отъездом супругу и его любовнице. До поездки Агата приступила к роману «Тайна голубого поезда», ей необходимо было хоть на короткое время сделать перерыв в работе. Она чувствовала сильную усталость и опустошенность, и на то была причина – итоги ее литературного труда в предшествующие шесть лет были просто феноменальными. Сейчас она пользовалась более широкой известностью среди читателей журналов благодаря семидесяти с лишним рассказам, напечатанным в журналах, в противовес нескольким романам, выпущенным книжными издательствами. Агата давно уже позабыла совет, который дала ей мать перед поездкой по странам Британской империи: долг жены всегда быть рядом с мужем. И вот теперь, по возвращении домой, она встретила страдания.
   Первое, что обрушилось на Агату, была болезнь Клариссы, которая через несколько недель слегла с бронхитом в Эшфилде. В своих мемуарах Агата вспоминает, что Мадж перевезла мать в Эбни-Холл, в Чидл, однако в действительности Мадж и Джимми жили тогда в Чидл-Холле рядом с церковью. Кларисса, которой было уже 72 года, казалось, пошла на поправку, однако внезапно ее состояние ухудшилось. Агате послали телеграмму, но прибыть вовремя в Чидл-Холл она не смогла. Пятого апреля Кларисса умерла на руках Мадж. В момент смерти матери на Агату, ехавшую на поезде в Манчестер, внезапно нахлынуло чувство глухого одиночества, она была почти уверена, что в этот момент умерла мать, что вскоре и подтвердилось.
   На похоронах Клариссы Арчи рядом с Агатой не было – он был в Испании, улаживал там какие-то дела фирмы. Кларисса обрела вечный покой на Илингском кладбище, рядом со своим супругом. Тогда Арчи нужен был Агате больше, чем когда-либо, ведь утешить ее мог только он. Через неделю он вернулся в Стайлес, но не в том настроении, чтобы искать для жены подходящие слова утешения. Агате казалось, что почва ушла у нее из-под ног, ведь при жизни Клариссы она всегда чувствовала себя любимой, способной на все и на словах, и на деле, а уверенность в безусловной любви матери позволяла ей настроиться на то, чтобы быть чувственной и в то же время независимой женой, как того требовал от нее Арчи.
   А он при встрече с Агатой проявил себя не лучшим образом. Арчи неуклюже пытался утешать жену, разыгрывая веселого, жизнерадостного бодрячка, но его радостное веселье произвело противоположный эффект. Внезапная бессердечность мужа привела Агату в смятение, и их словесные перепалки возобновились. Не завершив дел в Испании, Арчи предложил Агате поехать туда вместе, но она, желая успокоиться и притерпеться к новым обстоятельствам, отвергла его предложение.
   К его возвращению ее состояние не улучшилось, но она согласилась с его предложением: сдать на лето Стайлес и тем временем решить, как быть с Эшфилдом. Агате нужно было выплакаться по матери, и она понимала, что Арчи в это время будет тяжело быть рядом с ней. Он, таким образом, выскользнул из-под полога ее печали, проведя летние месяцы в своем лондонском клубе, а это облегчало его встречи с Нэнси, давало им возможность часто вместе ужинать и бывать в театрах.
   По завещанию Клариссы Агата унаследовала Эшфилд, где она в то время жила с Розалинд. Шарлотта Фишер, секретарша и одновременно гувернантка, нанятая Агатой присматривать за Розалинд, не поехала с ними, поскольку ее срочно вызвали домой, в Шотландию, по причине предполагаемой серьезной болезни отца. Агата попросила сестру помочь убрать и привести в порядок Эшфилд, но Мадж была слишком занята. Будущее Эшфилда было неясным, и Агата стояла перед выбором: либо отремонтировать и обновить дом, чтобы затем сдавать в наем, либо продать.
   Агата нашла письмо к матери, написанное ее отцом незадолго до смерти, он рассказывал, как сильно ее любил и какой интересной она сделала его жизнь. Агата сохранила письмо, все еще пребывая в уверенности, что ее брак будет таким же удачным и продолжительным, как брак ее родителей. Такие прогулки в прошлое заставляли ее задуматься о будущем. Сама она любила Арчи и Розалинд беспредельной любовью, но чувствовала, что ни муж, ни дочь не могут ответить ей такой любовью, на которую она надеялась. Арчи, не отличавшийся долговременными эмоциональными привязанностями, не мог стать для Агаты таким же близким человеком, каким была ее мать.
   Агата ощущала духоту и непонимание окружающих, ее жизненный распорядок целиком зависел от повседневной работы Арчи, а ей хотелось путешествовать. Но она все еще чувствовала, что ее будущее связано с семьей.
   Арчи сделал одиночество Агаты еще более несносным, когда объявил, что из-за чрезвычайной занятости на службе не сможет приезжать на уик-энды из Лондона в Торк. Еще одной причиной для того, чтобы не появляться дома, была всеобщая забастовка, во время которой ему пришлось сесть за баранку грузовика и доставлять необходимые товары.
   Повседневную работу по приведению в порядок Эшфилда скрасило известие о том, что последняя и наиболее успешная на то время книга Агаты «Убийство Роджера Экройда», которую она посвятила сестре, была опубликована в мае издательством «Коллинз». Однако семейные отношения обострились еще больше, когда Агата предложила Арчи поехать вдвоем в Алассио[26] после седьмого дня рождения Розалинд, 5 августа, оставив Арчи весь ворох практических проблем, связанных с поездкой.
   Когда Арчи приезжал в Эшфилд, Агата буквально не находила себе места из-за того, что он казался ей чужим. Мысль о том, что у него припрятан камень за пазухой, не давала ей покоя. Агата расспрашивала его, пытаясь выяснить, в чем дело, но видела, что в своих ответах он переворачивает все с ног на голову. Арчи сказал, что не подготовил запланированный отъезд на отдых, и объяснил это тем, что часто виделся с Нэнси. Агата, словно не замечая очевидного, продолжала разговор. «Ну так что все-таки тебе помешало?» – спросила она. Он ответил, что полюбил Нэнси.
   Агата, охваченная ужасом, застыла, когда Арчи добавил, что их роман длится уже полтора года. По его словам, желая уберечь репутацию Нэнси, он намеренно демонстрировал адюльтер, якобы совершаемый с неизвестным третьим лицом, ведь признание в измене считалось обычном поводом для бракоразводного процесса.
   Прежде Агату восхищало сильное желание Арчи считаться респектабельным, но сейчас его стремление скрыть роль Нэнси в крушении их брака натолкнуло ее на мысль, что это не что иное, как волнения за собственную репутацию. Человек, которого она так сильно любила, человек, возведенный ею на пьедестал, внезапно превратился для нее в «человека с оружием».
   Они, притворяясь и стараясь оставить Розалинд в неведении, отметили ее день рождения, после чего Арчи вернулся в свой лондонский клуб, а обезумевшая от горя Агата продолжала жить дальше. Мадж, приехавшую в Эшфидл на празднование дня рождения Розалинд, случившееся повергло в шок. Она пыталась успокоить сестру, уверяя, что Арчи вернется, но прошлая жизнь Агаты никак не подготовила ее к такому удару, а потому и утешить ее было невозможно.
   Агата чувствовала себя совершенно одинокой. Единственно, за что она цеплялась, это надежда, что Арчи вернется; она убеждала себя, что его связь с Нэнси лишь мимолетный роман, значение которого раздули по той причине, что в течение нескольких месяцев после смерти Клариссы Арчи практически не уделялось внимания. Агата приняла решение вернуться в Стайлес для того, чтобы спасти свой брак.
   По дороге она остановила машину, решив отдохнуть. К ее ужасу, кучерявый терьер Питер выскочил на середину дороги и был непреднамеренно сбит машиной, водитель которой даже не остановился. Агата, решив, что терьер мертв, положила его на заднее сиденье и поспешно двинулась дальше. Она не заметила, что по прибытии в Стайлес Питер пришел в сознание. Агата вбежала в дом с плачем, крича, что Питер мертв. Когда Шарлотта Фишер, вернувшаяся к тому времени из Шотландии, возразила, сказав, что собака жива, Агата отказалась ей верить. И действительно, Питер полностью поправился и через несколько дней стал прежним псом. Впоследствии Агата использовала это происшествие с Питером в своих рассказах «На грани» и «Человек из моря», а также в романе «Роза и тис».
   Через две недели после объявления о своей измене Арчи вернулся и нерешительно заявил о том, что, возможно, совершил ошибку и не должен рушить их брак, хотя бы ради дочери. Агата восприняла это как полученное из рук Господа решение об отсрочке казни. Этот шаг дался Арчи нелегко, но Агата, слушая его, думала не только о судьбе дочери, но и о своих собственных проблемах. Она размышляла о том, хватит ли у нее сил выдержать боль очередного предательства, если он нарушит свое обещание быть верным ей.
   Она предложила прожить в браке еще год и посмотреть, что из этого получится, но супруг соглашался лишь на трехмесячное примирение. Единственным, кто мог заглянуть в глубь проблемы Агаты и понять ее суть, была ее секретарь Шарлотта, которая сказала: «Он с вами не останется». Розалинд с ее детской бескомпромиссной искренностью твердила матери: «Я знаю, папа меня любит, и он хочет быть со мной. А вот ты, кажется, не хочешь».
   Агата предприняла отчаянные усилия к тому, чтобы в октябре она и Арчи смогли поехать в Гетари, небольшую деревушку с пляжем у подножия Французских Пиренеев, между Биаррицем и границей с Испанией. Арчи как бы нехотя согласился. В памяти Агаты Пиренеи были связаны с ее счастливым детством и идеальным браком ее любящих друг друга родителей, но эта, отнюдь не идиллическая поездка с Арчи в знакомое по прошлому году место должна была образумить ее, дав понять, что перевести часы назад невозможно.
   Вдали от Стайлеса Агате было легче внушить себе, что отношения между ними улучшаются, хотя супруги так и не смогли установить близость, объединявшую их на ранних порах семейной жизни. Они вели себя по отношению друг к другу как вежливые незнакомцы, но после недавнего обострения такая атмосфера, казалось, приносила облегчение. Фактически же это было затишьем перед штормом, которому предстояло навсегда разрушить их жизни.

6
Отчаянные усилия

   Агата понимала, что подлинная проверка их с Арчи примирения начнется после возвращения в Стайлес в ноябре 1926 года, но отсутствие Арчи послужило непосредственным продолжением этой истории. Агата не могла выносить его молчания и видеть кислое выражение лица, поэтому безобразное противостояние между ними возобновилось.
   Отказ Арчи от того, чтобы сделать выбор между окончательным возвращением в семью или полным разрывом с нею, сделал муки Агаты еще более невыносимыми. Агата предупредила, что не даст Арчи развода, если он попросит о нем, поскольку, по ее твердому убеждению, это причинило бы пожизненную травму дочери. Но то, что Агата во время ссор с Арчи бросала в него чем попало, лишь осложняло ситуацию.
   Кроме того, враждующие супруги подвергались давлению со стороны. Ее издатель сэр Годфри Коллинз, пребывавший в восторге от приема, оказанного читателями «Убийству Роджера Экройда», постоянно интересовался, когда он может ожидать от нее следующей книги о похождениях Эркюля Пуаро. О популярности описываемого Агатой детектива-бельгийца можно судить по запросам газет «Ливерпул уикли пост» и «Рейнолдс иллюстрейтед ньюс» с серийными публикациями рассказов с участием этого персонажа. Агате, упорно работавшей над «Тайной голубого поезда», было ясно, что закончить роман в начале 1927 года она не сможет. Памятуя о ее литературной плодовитости при написании рассказов, сэр Годфри и ее литературный агент Эдмунд Корк упорно склоняли ее согласиться выпустить серии рассказов об Эркюле Пуаро под названием «Большая четверка».
   Эти рассказы уже публиковались с марта 1924 года в форме непрерывного сериала в «Скетче» под названием «Человек под четвертым номером». Агата без особого энтузиазма уступила их желаниям, поскольку хорошо понимала, что такая подборка не оправдает ожиданий читателей. Эти рассказы считались как бы пародией на триллер Эдгара Уоллеса{4}, и, пока Агата не создала «Убийства Роджера Экройда», она и сама не могла решить, кто она – писатель триллеров или детективов.
   В автобиографии Агата вспоминает, как эти двенадцать рассказов, составившие сборник «Большая четверка», были собраны воедино и приняли вид полномерной книги. Помогал ей в этом ее деверь, Кэмблл Кристи, поскольку из-за крушения своего брака она не чувствовала в себе сил самостоятельно довести дело конца. Работа над переданной издательству «Коллинз» «Большой четверкой» началась еще до исчезновения Агаты, и все сделанные ею изменения можно считать не более чем мелкими редакторскими правками.
   Кроме того, Агата объяснила своим читателям причину, не позволяющую ей писать после семейного разрыва: «У меня нет денег, и неоткуда ждать их поступления». Это была правда, но она не привела ни к чему. Завещание Клариссы, по которому все, чем она владела, переходило к Агате, было оглашено 29 июня 1926 года, и после удержания расходов, связанных с погребением, Агата стала обладателем суммы, равной 13 527 фунтам, 16 шиллингам и 8 пенни. Этой суммы было достаточно для жизни Агаты и Розалинд в течение нескольких лет, но, как сказано в мемуарах, она в то время прикидывалась очень бедной лишь для того, чтобы создать впечатление женщины, доведенной в 1926 году до душевного расстройства. Решение выпустить «Большую четверку» в начале следующего года, принятое ею еще до исчезновения, вытекает из ее желания выпускать ежегодно по одной книге.
   Несмотря на свою вновь обретенную финансовую устойчивость, Агата в течение предшествующих исчезновению месяцев пребывала под сильным эмоциональным стрессом. Она всеми силами старалась не показывать этого, в чем ей помогали люди, с которыми она подружилась в Саннингдейле. Она с нетерпением ждала Рождества, когда могла бы избавиться от присутствия Арчи в Саннингдейле, отправив его и Розалинд в Эбни-Холл, где по традиции собиралась на праздник вся семья. К тому же в планах Агаты было вывезти Арчи на Новый год в Португалию в компании семейства да Сильва и нескольких друзей из Саннингдейла; она обольщала себя призрачной надеждой на то, что перемена обстановки поможет Арчи забыть Нэнси.
   Кроме этого, Агата была занята поисками подходящей квартиры (или дома) в Лондоне, желая сократить мужу дорогу до работы. Будучи уверенной, что дочери необходимо сменить школу, она намеревалась продать Стайлес или сдать его в аренду – на любой срок. Но все это были слишком малые жертвы, чтобы удержать при себе отца Розалинд.
   Сознавая, что приближается средний возраст, Агата могла оценить тщетность своих усилий привлечь внимание мужа и в рассказе «На грани» дала выход нарастающей ревности к своей юной сопернице. Этот рассказ не только подтверждает веру Агаты в святость брака, но и проливает свет на одно обстоятельство, которое, возможно, позволило ей простить Нэнси за то, что она отняла у нее Арчи.
   Неукротимые эмоции, пропитавшие «На грани», не имеют ничего общего с обычными элементами детектива, присутствующими в произведениях Агаты, что и делает этот рассказ одним из самых захватывающих. Занимательно то, что Агата отвела Нэнси роль «жены», а сама стала Клэр, «другой женщиной», которая всегда любила мужа своей соперницы, но которая не становилась препятствием на их счастливом пути. Поворотная точка в рассказе наступает, когда Клэр останавливается передохнуть в отдаленном отеле на обратном пути от ветеринара, к которому возила свою собаку, травмированную проехавшей мимо машиной. Взгляд, случайно брошенный на журнал регистрации постояльцев отеля, приводят Клэр к открытию: у ее соперницы роман. Это открытие – после долгих лет страданий и самопожертвования – возбуждает у Клэр неукротимую ревность и приводит к ожесточенной ссоре в холмах Даунс[27], во время которой она угрожает рассказать своему возлюбленному об измене жены. Воздействие Клэр на неверную жену (а это было не только презрением, написанным на лице) оказывается столь сильным, что та бросается с утеса навстречу своей смерти. Рассказ заканчивается тем, что Клэр под воздействием столь непредвиденных обстоятельств, инспирированных шантажом, лишается рассудка.
   Смерть героини, наделенной чертами Нэнси Нил, явилась как бы приятной литературной прихотью для той, что по замыслу автора была Агатой, и в то же время сумасшествие Клэр, случившееся в результате всех перипетий, во многих отношениях символизирует отчаяние самой писательницы, вызванное реальными проблемами в ее собственной семейной жизни. Агата никогда не была неверной женой – это, должно быть, и было тем самым обстоятельством, которое помогло простить Нэнси.
   Эта история закончилась незадолго до того, как Агата сделалась женщиной, о которой говорили больше, чем о ком-либо другом во всей стране. В те последние дни Агата проявляла настойчивость, и неуступчивость (также считавшаяся сильнейшим оружием в ее арсенале) довела ее до крайнего отчаяния. С особой тяжестью на сознание Агаты давило то, что эти одиннадцать лет жизни в браке Арчи перечеркнул с такой легкостью, и теперь не скрывал неприязни к ней. Агата из последних сил старалась держать себя в форме, дабы выглядеть пристойно в глазах прислуги и как можно меньше волновать Розалинд. Ее секретарь Шарлотта, оказавшаяся поистине бесценным помощником, на это время полностью взяла на себя все заботы по дому.
   Юдифь вспоминала, что ее мать, Нэн, очень волновалась и переживала за Агату; приезжая в Стайлес, она всеми способами старалась смягчить напряженность между супругами Кристи. Однажды, незадолго до исчезновения Агаты, десятилетняя Юдифь и семилетняя Розалинд, играя в спальне, забрались на верхнюю полку платяного шкафа и закрыли его дверцы. Их матери, услышав сильный грохот, бросились наверх. Шкаф свалился, и обе девочки оказались закрытыми внутри. Нэн и Агата с облегчением вздохнули, когда, высвободив дочерей из шкафа, обнаружили, что обе девочки целы и невредимы.
   Две недели, предшествующие исчезновению, Агата плохо спала и почти ничего не ела. Ей казалось, что если Арчи смог предать ее и все осталось таким же, каким и было, то никому, даже Богу, нельзя верить. Для нее Бог перестал существовать: ее неотступно преследовала мысль о том, что Арчи предал ее почти сразу после смерти матери. Она считала себя безвинной жертвой и не могла понять, что она могла сделать для того, чтобы разрушить их отношения. А между тем скандалы, которым, казалось, не будет конца, продолжались, потому что Арчи все еще не решил: расстаться с Агатой навсегда или нет? А она, не понимая его и окончательно утратив контроль над собой, однажды бросила в него чайник. Ничего более плохого Агата сделать не могла. По мнению Нэн, не запусти Агата тогда чайником в Арчи, возможно, она удержала бы его.
   Агата затаилась в себе, горечь и страдания затуманили ее рассудок. Ее единственным утешением в это время был пес Питер, который был беззаветно предан ей и любил всем своим собачим сердцем. Супруги делали попытки начать снова жить нормальной жизнью, но атмосфера в доме все больше напитывалась злобой, и нервное состояние Агаты подвело ее вплотную к точке срыва.
   Утром того дня, когда она исчезла, между супругами разгорелся самый ожесточенный с момента их разрыва скандал. Шарлотта, знавшая о разладе между мужем и женой, но видевшая в то утро Агату, весело и беззаботно игравшую с Розалинд, уехала пораньше на целый день в Лондон. Во время скандала Арчи дал ясно понять, что не намерен ехать с Агатой на уик-энд в Беверли[28], на что она рассчитывала. После чего объявил, что больше не может терпеть всех выходок, к которым она прибегает ради примирения.
   Глубоко потрясенная его словами, она упрекала его в том, что он за ее спиной все-таки встречается с Нэнси. Он и не отрицал этого, добавив, что на уик-энд у него назначена встреча с любовницей и что он твердо и бесповоротно решил жениться на ней. Конец их спору положил поспешный уход Арчи на работу.
   Агата едва не потеряла сознания от услышанного, и позже тем же утром она на своем «Моррисе Каули» уехала из Стайлеса, не сказав никому из прислуги ни слова о том, куда направляется. Когда она к обеду вернулась в Стайлес, то все еще выглядела подавленной, и спустя некоторое время вместе с Розалинд поехала к матери Арчи на вечерний чай.
   У свекрови Агата, дожидаясь, пока закипит чайник, пела дочери песенки и шутила с нею. Все, что касалось Нэнси Нил, в присутствии девочки не обсуждалось. Агата сообщила свекрови, что собирается на уик-энд в Беверли. Пег была уверена в том, что смерть Клариссы, случившаяся восемь месяцев назад, была тяжелым ударом для Агаты, но в тот день, глядя на нее, отметила, как хорошо выглядит ее невестка. Агата согласилась с ней, подтвердив, что чувствует себя намного лучше. А через несколько минут она стала выглядеть очень подавленной. От Пег не скрылось, что на руке у нее не было обручального кольца, было лишь кольцо, надетое в день помолвки. Когда Пег спросила у невестки о причине, Агата просидела молча и неподвижно несколько минут, уставив взгляд в пространство, а затем истерически рассмеялась и, отвернувшись, погладила Розалинд по голове. Уже наступали сумерки, время приближалось к пяти, когда Агата и Розалинд попрощались и пустились в долгий обратный путь в Стайлес.
   Уложив Розалинд спать и поужинав в одиночестве, Агата все ждала и ждала возвращения мужа. Когда Арчи так и не появился дома вечером в пятницу 3 декабря 1926 года, у Агаты уже не осталось никаких сомнений (как, впрочем, и у слуг) в том, что муж ушел навсегда.
   Будучи не в силах выносить ситуацию, в которой оказалась, Агата в 9 часов 45 минут вечера надела меховое манто, велюровую шляпу, туфли на низком каблуке с пряжками и села в машину. В тот момент она понимала, что ее брак безвозвратно остался в прошлом и ничто не способно вернуть ей мужа. Удаляясь от Стайлеса, Агата обдумывала, чем отомстить Арчи за его неверность. Вся трагедия на тот момент заключалась в том, что она не понимала последствий своих действий, не понимала, что сейчас инициирует розыск пропавшего человека, о котором СМИ будут писать больше, чем о ком-либо другом. Последствия ее поступка, совершенного в ту ночь, будут куда более разрушительными, чем последствия любого из событий, описанных в ее произведениях, и будут вспоминаться в течение всей ее последующей жизни.

Часть II
Подозрение, размышление и нерешительность

7
Поиски в Молчаливом озере

   В ту ночь, когда Агата исчезла из своего дома в Беркшире, никто не мог себе представить, какие беспрецедентные шаги предпримут власти по ее розыску и до какой степени раздует этот инцидент пресса, сделав его самой горячей новостью.
   Отсутствие Агаты было впервые замечено в субботу 4 декабря 1926 года, когда брошенный ею «Моррис Каули» был обнаружен возле Ньюлендс-Корнера, красивого, популярного среди окрестных жителей места, часто посещаемого автолюбителями и туристами и расположенного в пяти милях от Гилдфорда в соседнем графстве Суррей. Автомобиль стоял на триста ярдов ниже плато Ньюлендс-Корнер на краю мелового провала возле Уотер-Лэйн, изрезанной колеями, извилистой, грязной проселочной дороги, проложенной по отлогому склону и ведущей в виднеющуюся внизу в долине деревню Албари. Ситуация напоминала сцену из одного, написанного Агатой детективного романа, а то, что в ближайшие полторы недели последовало за этой находкой, стало еще более странным по сравнению с тем, что когда-либо вышло из-под ее пера.
   Первым, кто около семи часов утра увидел сквозь тусклые зимние сумерки свет фар брошенного четырехместного автомобиля, был скотник из Чилворта[29] Гарри Грин, но он спешил на ферму, а поэтому просто прошел мимо. Прошел почти час до того, как Джек Вест, мальчишка-цыганенок, помогавший на киносъемках, идя на работу, прошел мимо автомобиля и более подробно рассмотрел его. В начале девятого утра внимание властей к инциденту привлек Фредерик Дор, автомеханик из Темз-Диттон, который впоследствии вспоминал: «Когда я обнаружил автомобиль, он оказался снятым с тормозов, а рычаг коробки скоростей находился в нейтральном положении. Передняя часть машины по самые передние дверцы была скрыта кустами. Такое положение машины навело меня на мысль о том, что ее, должно быть, остановили на вершине холма и столкнули вниз. Я обнаружил, что аккумулятор окончательно сел, потому что ни фары, ни фонари не горели. Похоже, что лампы были включены и светили до тех пор, пока был ток. Если бы кто-то случайно съехал с дороги, автомобиль остановился бы ближе к ней. Никаких признаков торможения я не обнаружил, хотя тщательно осмотрел мягкую почву по трассе движения машины».
   Девушка-цыганка рассказала Дору, что слышала около полуночи шум автомобиля, едущего по дороге вниз в сторону от Гилдфорда. Невозможно было определить, участвовала ли в этом инциденте вторая машина, однако необычный, подмеченный Дором факт заставил его предпринять немедленные действия: «Я пошел к мистеру Алфреду Лаленду, владельцу придорожного кафе, и попросил его последить за этой машиной, а сам отправился в Мерроу с намерением проинформировать дежурного полицейского». Дор позвонил в полицию из отеля «Ньюлендс-Корнер», находящегося в пятистах ярдах по Клендон-роуд.
   Первое известие об исчезновении Агаты дошло до Арчи после того, как ее секретарь Шарлотта позвонила хозяевам дома, где он в то время находился – Сэму и Мадж Джеймсам, – в Хартмор-Коттадж вблизи Годелминга, чтобы сообщить ему об утреннем визите в Стайлес полицейского, заявившего, что миссис Кристи исчезла. Арчи не сильно обрадовался тому, что его уик-энд с Нэнси сорвался. Но едва он успел повесить трубку, объявив, что должен ехать, поскольку его мать почувствовала себя плохо, как полицейский офицер переступил порог дома и тут же стал говорить со слугами Джеймсов.
   Арчи препроводили обратно в Стайлес. Он заверял, что не может сообщить что-либо относительно места нахождения Агаты, потому что в последний раз видел ее утром в пятницу перед уходом на работу. У него был вид человека, окончательно сбитого с толку, хотя перед этим он прочел письмо, оставленное для него на столе Агатой прошлым вечером, и сжег его, не сообщив полиции ни о самом письме, ни о его содержании. Шарлотту, бывшую в курсе дела, он умолил молчать, сказав ей, что письмо было написано еще до того, как Агата поменяла свои планы относительно поездки в Беверли на уик-энд.
   Известие об обнаружении брошенной машины было передано в Управление полиции графства Суррей, находившегося в Гилдфорде на Вудбридж-роуд, но, поскольку сведения поступили после двадцати трех часов, заниматься этим делом пришлось заместителю начальника управления Кенуарду. Этот пятидесятилетний кавалер Королевской полицейской медали[30] за два года до этого участвовал в расследовании, завершимся судебным разбирательством и осуждением француза Жана Вакира, известного под именем Бифлитского убийцы. Внимание прессы было приковано к этой истории, репортеры буквально круглосуточно висели на хвосте детективов и часто брали интервью у важных свидетелей еще до прибытия полиции. Заместителю начальника управления полиции Кенуарду лучше было бы не знать того, что этой новой историей пресса будет захвачена еще сильнее.
   Он с самого начала с неодобрением отнесся к происшествию: «Автомобиль был обнаружен в таком положении, которое свидетельствует о том, что имели место какие-то необычные действия, он был найден стоящим посредине поросшего травой склона на значительном расстоянии от главной дороги; капот автомобиля был скрыт в кустарнике, как будто машина была неуправляемой. В салоне автомобиля было обнаружено меховое манто, чемодан с различными предметами дамской одежды и водительское удостоверение на имя владелицы миссис Агаты Кристи из Саннингдейла, графство Беркшир».
   Несколько вопросов требовали немедленных ответов. Как, почему и когда автомобиль Агаты был брошен? И почему ее сумочки, известной своей модной застежкой-молнией, не оказалось в машине?
   Еще одним интригующим фактом была погода. В ночь исчезновения женщины температура воздуха в шесть часов была 41 градусов по Фаренгейту[31], четвертую часть неба закрыла облачность, дул весьма ощутимый западный бриз. К полуночи температура снизилась до 36 градусов[32], небо почти полностью очистилось, ветер поменял направление и задул на северо-восток. Так почему меховое манто Агаты осталось на заднем сиденье машины?
   Озадаченность заместителя начальника полиции Кенуарда разделяли его офицеры, в том числе и Том Робертс, 21-летний стажер, описавший таинственное происшествие в Ньюлендс-Корнер как «самое сенсационное событие, случившееся во время моего пребывания в управлении… Кусты были смяты ударом машины, но они предотвратили ее падение в меловой провал».
   Странно, но на машине были отмечены лишь незначительные повреждения, она устойчиво стояла на всех четырех колесах, ветровое стекло было целым. Более того, убирающаяся парусиновая крыша была в поднятом положении, пластиковые боковые экраны стояли на своих местах, хотя капот был слегка помят, кабель спидометра оборван, а одно крыло немного деформировано. Дверцы машины были закрыты, оба тормоза отключены, рычаг коробки скоростей стоял в нейтральном положении. Запасная канистра с бензином, закрепляемая на боковой подножке, оказалась сбитой при столкновении автомобиля с кустами, и ее нашли лежащей в траве. К тому времени, когда заместитель начальника полиции Кенуард прибыл на место происшествия, аккумулятор окончательно разрядился, что подтверждает сообщения Фредерика Дора.
   Последующие расследования, предпринятые офицером полиции, оказались практически безрезультатными: «Я сразу же приступил к расследованию и выяснил, что исчезнувшая леди выехала накануне поздно вечером из своего дома в Саннингдейле на автомобиле при весьма странных обстоятельствах. Кроме этого, я выяснил, что миссис Кристи была в очень подавленном состоянии и что перед тем, как уехать на автомобиле, она поднялась наверх и поцеловала свою дочь, которая спала в своей кроватке».
   Стайлес, казалось, окутала пелена неизвестности и замешательства. Полиция медленно собирала воедино все становившиеся известными подробности из жизни Агаты в прошедшую неделю, в надежде найти ключ к разгадке ее местопребывания.
   Постепенно эти подробности ложились на свои места, как при складывании пазла, однако заместитель начальника полиции Кенуард видел, что некоторых элементов составной картинки-загадки не хватает. Выяснили, что в понедельник Агата играла в гольф со своей приятельницей миссис да Силва. В среду они поехали в Лондон за покупками, и Агата осталась ночевать в своем клубе «Форум», поскольку утром в четверг у нее была назначена встреча с литературным агентом, на которой предполагалось обсудить предстоящую публикацию «Большой четверки», а также сложности, возникшие у нее при завершении последнего романа «Тайна голубого поезда». Кроме этого, по контракту она должна была написать шесть рассказов для одного из журналов США и еще два рассказа закончить. Агата вернулась в Стайлес во второй половине дня в четверг, а вечером того же дня отправилась с Шарлоттой, своим секретарем, на танцы в Аскот. Шарлотта, видевшая свою хозяйку в последний раз в пятницу, 3-го числа, сказала, что Агата была в очень радостном настроении и весело играла с Розалинд. Поэтому Шарлотта и согласилась с предложением хозяйки устроить себе выходной и поехать на весь день в Лондон.
   Но куда в то утро Агата ездила на машине и откуда вернулась в Стайлес к обеду? Задумайся тогда полиция над этим вопросом, ответ на него помог бы в поисках пропавшей писательницы. Но об этом не задумались. Ведь в деле и без этого вопроса была целая куча загадочных обстоятельств, а также и весьма обещающих версий, на которые, как выяснилось впоследствии, понапрасну тратили время.
   Шарлотта в последний раз говорила с Арчи в день исчезновения ее хозяйки, когда он вечером, в самом начале седьмого, позвонил и попросил к телефону Агату, чтобы узнать, все ли у нее в порядке. Несмотря на недавний скандал, Агата говорила с ним по телефону нормальным тоном, а после разговора с мужем пожелала Шарлотте хорошо провести время и попросила вернуться последним вечерним поездом.
   Таким образом, полиции необходимо было задуматься: имело ли настроение писательницы какое-либо особое значение или она попросту решила остаться наедине со своими проблемами?
   Шарлотта, сойдя с поезда на саннингдейлском вокзале и дойдя за десять минут до Стайлеса, была дома в одиннадцать часов. Она сообщила полиции, что ее уже ждали горничная и повар, встревоженные тем, что в 9.45 вечера Агата уехала из дома, причем вела она себя самым необычным образом. Выйдя из спальни Розалинд и сойдя вниз, Агата поцеловала и приласкала своего песика Питера, уложила его на ковер в вестибюле, после чего уехала, не сказав прислуге ни слова о том, куда направляется.
   Выяснилось, что Агата оставила письмо для Шарлотты, которое прислуга передала ей сразу по ее возвращении домой. Агата просила секретаря отказаться от комнат в Беверли, забронированных ею на уик-энд. Она неявно намекала, что у нее серьезные неприятности и обещала связаться с Шарлоттой на следующий день, чтобы сообщить о своих планах. Секретарь призналась, что это письмо (особенно фраза «У меня буквально раскалывается голова. Я не могу оставаться в этом доме») встревожило ее, и она уже в тот вечер хотела обратиться в полицию, но не осмелилась сделать этого, опасаясь навредить своей хозяйке. Рано утром в субботу, еще до того как известие о брошенной машине достигло Стайлеса, Шарлотта связалась по телефону с почтовым отделением в Аскоте, для того чтобы послать телеграмму в гостиницу в Беверли: «Сожалеем приехать не сможем. Кристи».
   

notes

1

   Констебль для специальных поручений – лицо, назначенное мировым судьей для выполнения специального поручения в качестве констебля.

2

   Харрогит – фешенебельный курорт с минеральными водами в графстве Йоркшир.

3

   В соответствии с американским Законом о гражданстве дети, родившиеся на территории США, получают американское гражданство по праву рождения.

4

   Торки – город в графстве Девоншир в Юго-Западной Англии.

5

   В России эта книга известна под названием «О подражании Христу», автор Фома Кемпийский (перевод с латинского К. П. Победоносцева).

6

   Бейсуотер – район в западной части Лондона.

7

   Илинг – крупный пригородный район на западе Лондона.

8

   Лузианское полотно – тонкая шелковая ткань с вытканным рельефом из мелких клеток и полос, используется для пошива детской одежды и легких летних платьев и костюмов.

9

   Агорафобия – боязнь открытых дверей, открытого пространства; расстройство психики, в рамках которого появляется страх перед скоплением людей.

10

   Даски-Саунд (англ. Dusky Sound) – фьорд в юго-западной части новозеландского острова Южный на территории Национального парка Фьордленд.

11

   Старший ученик – назначаемый администрацией учащийся, в обязанности которого входит следить за соблюдением дисциплины и представляет школу или класс на различных мероприятиях.

12

   Вулидж – юго-восточный район Лондона.

13

   Авиация сухопутных войск была создана в 1912 году, в 1918-м реорганизована в ВВС Великобритании.

14

   Кремень (по-английски fl int), что созвучно с именем Капитана Флинта, одного из главных персонажей романа Стивенсона «Остров сокровищ».

15

   Воротник «Питер Пэн» – плотно прилегающий к шее отложной воротник со скругленными концами.

16

   «Тайна дома Нормана» – роман британского писателя Чарлза де Бальзака Ридо (Charles de Balzac Rideaux), писавшего под псевдонимом Джон Чанслер.

17

   Харроу – одна из старейших в Англии мужских частных привилегированных школ, основанная в 1571 году и расположенная в пригороде Лондона.

18

   «Хьюэс Мэсси» – международное агентство по литературе, театральному и кинематографическому бизнесу.

19

   Маленький автомобиль «Моррис Каули», выпущенный в 1923 году британской фирмой «Моррис» и прозванный «Буллноуз» (телячий носик) из-за своеобразной формы капота.

20

   Саннингдейл – город в графстве Беркшир.

21

   «Пояс биржевых маклеров» – дальние живописные предместья Лондона, где находятся особняки биржевых маклеров и иных состоятельных лиц.

22

   Поэт-пешеход (pedestrian poet) – принятое в Англии название литератора, который каждый день выдает новое стихотворении или рассказ, повествующие об истории человечества.

23

   La douche nasale (фр.) – душ для носа.

24

   Сан-Суси – летний дворец короля Пруссии Фридриха Великого, построенный в середине 40-х годов XVIII века в Потсдаме. В переводе с французского sans souci означает «без забот».

25

   «Деляж» – французская фирма по производству высококлассных легковых автомобилей, основанная в 1905 году Луисом Деляжем.

26

   Алассио – город-курорт в Италии, расположенный в регионе Лигурия.

27

   Даунс – холмы в Юго-Восточной Англии, в графстве Суссекс.

28

   Беверли – город в графстве Йоркшир в Северной Англии.

29

   Чилворт – деревня в Графстве Сюррей в трех милях от Гилдфорда.

30

   Королевская полицейская медаль – была введена в 1909 году королем Эдуардом VII; ею награждались те, «кто совершил акты, требующие исключительной смелости и уменья, и показал примерную верность долгу».

31

   41 градусов по Фаренгейту соответствует 5 градусам по Цельсию.

32

   36 градусов по Фаренгейту соответствует 2 градусам по Цельсию.

1

   Приостановление неверия (или готовность приостановить неверие) – метод оправданного использования фантастических или нереалистических элементов в литературе. Он был сформулирован Сэмюэлем Тейлором Кольриджем, английским поэтом и философом эстетического направления, который полагал, что, если бы писатель в фантастическом повествовании смог слить воедино «человеческий интерес и подобие истины», читатель мог бы задержаться с принятием решения (приостановить неверие) относительно неправдоподобности этого повествования. – Здесь и далее примеч. перев.

2

   У многих народов маргаритка издавна является эмблемой доброты и сердечности, на языке цветов она обозначает чистоту, невинность, верную любовь; их любили, воспевали поэты (и Дж. Чосер, и У. Шекспир, и Р. Бернс, и В. Гюго, и многие другие), рисовали знаменитые художники.

3

   Рагби-школа – одна из девяти старейших престижных мужских привилегированных частных средних школ в городе Рагби, графство Уорикшир; основана в 1567 году. В этой школе учился Льюис Кэрролл – автор известной всем «Алисы в Стране чудес».

4

   Эдгар Уоллес (1875–1932) – английский писатель, автор 175 романов, 24 пьес и огромного количества статей в периодических изданиях. Основоположник литературного жанра «триллер». По его произведениям создано более 160 фильмов. Эдгар Уоллес работал корреспондентом агентства «Рейтер» и лондонской газеты «Дейли мейл». Умер писатель в Голливуде во время работы над сценарием фильма «Кинг-Конг».
Купить и читать книгу за 45 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать