Назад

Купить и читать книгу за 14 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Гриф – птица терпеливая

   Четверо отчаянных отправляются в Драконовы горы, чтобы похитить из замка безумного миллионера знаменитый перстень Борджиа, но тот, кто прикоснеться к перстню умирает от яда...


Джеймс Хэдли Чейз Гриф – птица терпеливая

Глава 1

   Врожденный инстинкт опасности заставил Феннела мгновенно проснуться. Подняв голову от подушки, он прислушался. Вокруг было темно хоть глаз выколи. О борт пришвартованной у берега баржи плескались волны. Тихо посапывала Мими. Чуть поскрипывали швартовы: баржа мерно колыхалась на речных волнах. Струйки дождя стучали по верхней палубе. Звуки эти успокаивали. Но что же так внезапно разбудило его?
   Весь прошлый месяц он жил под страхом смерти, отчего все чувства его обострились. Опасность была рядом. Он ее чувствовал. Порой ему казалось, что он слышит ее запах.
   Пошарив под кроватью, Феннел вцепился в полицейскую дубинку. К концу был привязан короткий кусок велосипедной цепи, что превращало ее в смертоносное оружие.
   Осторожно, чтобы не разбудить спящую рядом с ним женщину, отогнул простыню и одеяло и опустился на пол.
   По укоренившейся привычке он всегда аккуратно складывал одежду на стул. Когда постоянно живешь под угрозой смерти, очень важно суметь одеться даже в темноте.
   Натянув на себя брюки, Феннел сунул ноги в туфли на резиновой подошве. Издав негромкий стон, женщина повернулась на другой бок. С кистенем в правой руке Феннел бесшумно двинулся к двери. Он хорошо изучил расположение помещений на барже, поэтому темнота ничуть ему не мешала. Нащупав хорошо смазанный засов, отодвинул его и повернул ручку двери. Осторожно приоткрыл ее на несколько дюймов и стал вглядываться в заливаемый дождем мрак. Ни плеск волн о борт судна, ни усилившийся шум дождя, заглушавший все остальные звуки, не могли обмануть Феннела. Там, во мраке, таилась опасность. Недаром на затылке у него ощетинились коротко подстриженные волосы.
   Открыв дверь пошире, он внимательно оглядел всю палубу, смутно выделявшуюся на фоне фонарей, освещавших набережную. Слева тускло светило зарево огней лондонского Вест-Энда. Феннел снова прислушался и снова не услышал ничего, что могло бы встревожить его. Однако опасность была рядом.., он был в этом уверен. Присев на корточки, он лег на холодную, мокрую палубу. По его обнаженным сильным плечам хлестал дождь. Он подполз поближе к борту, и его белые зубы хищно оскалились.
   Метрах в пятидесяти от баржи Феннел увидел приближающуюся лодку. В ней сидели четверо коренастых парней. На фоне тусклого зарева он разглядел очертания их голов и плеч. Один из сидевших в лодке работал веслом, направляя ее в сторону баржи точно выверенными, бесшумными движениями. Феннел прижался к палубе, сжимая в руках импровизированный кистень. Он ждал, что будет дальше.
   Подобно тому как нельзя назвать леопарда храбрым животным, не следовало считать храбрецом и Феннела. Когда у леопарда есть выбор, он бежит от опасности, когда же он загнан в угол, то становится одним из самых жестоких хищников. В этом смысле Феннел напоминал леопарда. Если у него была возможность, он бежал от преследователя, но, попав в западню, превращался в зверя, не знающего страха, которым двигает лишь чувство самосохранения.
   Феннел знал, что рано или поздно его найдут. Так оно и оказалось. Его преследователи неслышно приближаются к нему. Единственное, что ему оставалось, – это защищаться. Страха он не испытывал. После того как ему стало известно, что Морони приговорил его к смерти, чувство страха стало чуждо Феннелу.
   Он внимательно наблюдал за приближающейся лодкой. Сидевшие в ней знали, что он опасен, и не хотели рисковать. Они намеревались подняться на борт, кинуться в спальню, а затем все четверо набросятся на него и станут бить его, а потом задушат.
   Феннел выжидал, чувствуя, как холодный дождь струится у него по спине. Державший в руках весло мужчина опустил лопасть в воду и сделал несильный гребок. Лодка заскользила быстрее по поверхности воды, обдуваемой ветром.
   В тени Феннела не было видно. Место для засады он выбрал удачно. Незваные гости поднимутся на борт метрах в четырех от него. Гребец вставил весло в уключину и аккуратно положил его вдоль борта. Лодка по инерции приближалась к барже.
   Мужчина, сидевший на передней банке, поднявшись, подался вперед. Подтянув лодку к барже, мощным прыжком оттолкнулся от банки и оказался на палубе судна. Обернувшись, протянул руку второму парню, перешедшему на нос лодки. В тот самый момент, когда первый «гость» стал тянуть приятеля к себе, Феннел решил действовать; Невидимый в темноте, он поднял кистень и, сделав несколько шагов по скользкой палубе, нанес удар.
   Удар цепью пришелся по лицу первому из «гостей». Дико закричав, он покачнулся и упал в воду. Успев среагировать, второй круто повернулся к Феннелу с ножом в руке, однако велосипедная цепь обвилась у него вокруг шеи, содрав с нее кожу. Парень отшатнулся, пытаясь за что-то уцепиться, но рухнул спиной в реку.
   Со злобной усмешкой Феннел спрятался в тени, зная, что двое, оставшиеся в лодке, не видят его.
   Наступило замешательство. Затем мужчина, державший в руках весло, принялся лихорадочно грести прочь от баржи. Между тем его спутник пытался втащить в лодку двоих своих приятелей.
   Феннел лежал, наблюдая за происходящим с колотящимся сердцем. Он тяжело дышал, раздувая ноздри.
   После того как оба его друга оказались в лодке, гребец вставил в уключину второе весло и принялся грести прочь от баржи. Феннел не сдвинулся с места. Если они его увидят, возможно, будут стрелять. Дрожа от холода, он дождался, пока лодка исчезла во мраке, потом поднялся с палубы.
   Перегнувшись через борт баржи, смыл следы крови с велосипедной цепи. Внутрь штанов текли ледяные струйки воды. Незваные гости могут вернуться, и тогда шансы будут против него. На этот раз их врасплох не застанешь.
   Феннел провел ладонями по лицу, заливаемому дождем. Нужно убираться отсюда. Причем как можно скорее.
   Спустившись по восьми ступенькам трапа, он очутился в просторном помещении, служившем одновременно гостиной и спальней, и включил свет.
   Женщина приподнялась в постели:
   – В чем дело, Лю?
   Не обращая на нее внимания, он стащил с себя промокшие до нитки штаны и нагишом направился в тесную ванную. Господи! До чего же он продрог! Повернув кран с горячей водой, немного подождал, затем шагнул под благотворную струю, бившую из душа.
   Мими вошла в ванную комнату. Глаза у нее были сонные, длинные черные волосы растрепаны, из выреза ночной сорочки вывалились большие груди.
   – Лю! Что случилось?
   Феннел ничего не ответил. Он стоял, массивный, низкорослый, под горячим душем, чувствуя, как вода льется по густым волосам, груди, животу и чреслам.
   – Лю!
   Отмахнувшись от молодой женщины, Феннел закрутил кран и взял полотенце.
   Но та не отставала. Остановившись возле ванной, она уставилась на него зелеными, в тенях, глазами, в которых застыл страх.
   – Дай мне рубаху… Да не стой ты как какой-нибудь истукан!
   Он отшвырнул полотенце.
   – В чем дело? Я хочу знать, что происходит, Лю! Оттолкнув от себя Мими, он вошел в комнату. Открыв дверцу стенного шкафа, отыскал рубашку и натянул ее на себя. Найдя брюки, сунул в них ноги. Надел черную водолазку, затем черный пиджак с кожаными заплатами на локтях. «Движения его были быстрыми и решительными.
   Молодая женщина наблюдала за ним, стоя в дверях.
   – Почему ты молчишь? – визгливым голосом спросила она. – Что происходит?
   На мгновение задержав на ней взгляд, Феннел скривился. Конечно, она его устраивала, но ни один мужчина, будучи в своем уме, не назвал бы ее писаной красавицей. Однако она предоставила ему возможность в течение последних четырех недель скрываться на этом комфортабельном судне. Сейчас, без толстого слоя «штукатурки», выглядела она просто страшилищем. Была чересчур дебелой. А от вида обвислых грудей его просто тошнило. Тревога и страх, написанные на ее лице, старили ее. Сколько же ей лет? Сорок? Но она сослужила ему службу. Целых четыре недели понадобилось Морони, чтобы отыскать его. Но теперь самое время – рвать когти. Часа через три, а то и раньше того, он забудет об ее существовании.
   – Возникли кое-какие осложнения, – сказал Феннел. – Ничего особенного. Не волнуйся. Ложись в постель.
   Хозяйка судна вошла в комнату. Порыв ветра качнул баржу.
   – Зачем ты одеваешься? Что ты…
   – Заткнешься ты или нет? Я ухожу.
   – Уходишь? – Лицо ее вытянулось. – Почему? Куда ты идешь?
   Феннел достал сигарету из стоявшей на столе коробки. Приняв горячий душ, он успокоился и чувствовал себя более уверенным. Однако он понимал, что от Мими ему будет трудно отделаться. В ней было слишком много от собственницы. Его неуемная страсть пришлась ей по нраву. Оттого-то она и не отпускала его столько времени-Ложись спать, – проговорил он. – Можешь простудиться.
   Произнеся эти слова, про себя он подумал, что ему до нее нет дела.
   – Мне нужно позвонить.
   Мими знала, что он лжет, и, схватив его за руку, воскликнула:
   – Ты не посмеешь меня бросить! Я все для тебя делала. Никуда ты не пойдешь!
   – Заглохни, умоляю тебя! – цыкнул на нее Феннел и, оттолкнув ее в сторону, направился к телефону. Набирая номер, он взглянул на часы. Было без десяти четыре утра. Он подождал, прислушиваясь к долгим гудкам. Послышался щелчок, и сонный голос недовольно спросил:
   – Кому это вздумалось звонить?
   – Джейси? Это Лю.
   – Черт тебя побери! Я спал!
   – Заработаешь двадцать монет, – медленно, выговаривая каждое слово, произнес Феннел. – Выкати машину. Ты должен встретить меня у кабачка «Корона» на Кингз-роуд через двадцать минут. Ровно через двадцать минут.
   – Ты что, чокнулся? Посмотри, который час! Что за дела? Никуда я не поеду. Да и дождь льет как из ведра.
   – Двадцать монет за каких-то двадцать минут, – спокойно отозвался Феннел.
   Последовала продолжительная пауза. В трубке было слышно тяжелое дыхание Джейси, явно готового подзаработать.
   – «Корона», говоришь?
   – Да.
   – Уговорил-таки! Хорошо. Сейчас выезжаю. Феннел положил трубку.
   – Не пойдешь ты никуда! – с побагровевшим лицом, сверкая глазами, воскликнула Мими. – Я тебя не отпущу!
   Не обращая на нее внимания, Феннел бросился к туалетному столику, выдвинул ящик и стал доставать оттуда необходимые ему предметы: безопасную бритву, крем для бритья, зубную щетку, три пачки сигарет «Плейере» и расческу. Все это он рассовал в карманах пиджака.
   Женщина снова схватила его за руку.
   – Я все для тебя делала! – вопила она. – Сволочь! Без меня ты сдох бы с голоду!
   Оттолкнув ее в сторону, Феннел направился к декоративному камину, в котором была установлена электрическая плита, и взял большой чайник китайского производства. В ту же самую секунду Мими бросилась к своему сожителю и принялась отбирать чайник. С вытаращенными глазами, длинными черными волосами, свешивающимися на лицо, она походила на обезумевшую ведьму.
   – Убери свои лапы! – завизжала она. Не замечая злобного взгляда его глаз, Мими думала лишь о том, чтобы не позволить наглецу забрать ее казну.
   – Не скандаль, Мими, – произнес Феннел. – Мне эти деньги нужны. Я тебе их верну, обещаю.
   – Не дам!
   Скрюченными пальцами правой руки она царапнула его по лицу, а левой пыталась вырвать чайник. Отдернув голову назад, Феннел выпустил из рук чайник, после чего с силой нанес ей удар в челюсть. Мими упала на спину, ударившись затылком о пол. Чайник разбился вдребезги, и деньги рассыпались.
   Отодвинув в сторону груду серебра, Феннел поднял небольшой сверток десятифунтовых купюр. На лежащую без сознания женщину он даже не взглянул. Сунув деньги в карман брюк, поднял кистень и вышел на палубу. Тридцать дней, проведенные с Мими, для него представляли собой лишь метки, написанные мелом на доске, которые он успел стереть.
   Дождь превратился в ливень, в лицо хлестал холодный ветер. В течение нескольких секунд Феннел смотрел на набережную, чтобы глаза привыкли к темноте. Ничего подозрительного он не заметил. Решив, что стоит рискнуть, побежал по сходням, переброшенным с баржи на берег. Оказавшись в тени, снова остановился. Ничего такого, что могло бы его встревожить, Феннел не услышал. Сжимая в руке кистень и держась в тени парапетов, он, мягко ступая по плитам, направился к находившейся поодаль каменной лестнице, которая вела наверх.
   Если Джейси опоздает, ему крышка. Его непрошеным гостям нужно будет остановить кровотечение: человек, получивший ранение в шею, может истечь кровью, как недорезанный поросенок. После этого они позвонят Морони и скажут, что у них ничего не вышло. Тот сразу же отправит четверых или пятерых, чтобы закончить дело. У него полчаса, но не больше того.
   Теперь беспокоиться нечего. Добравшись до затемненного кабачка «Корона», он увидел, как к нему на потрепанном «моррисе» подъехал Джейси. Перебежав дорогу, Феннел открыл дверцу машины и сел.
   – Поехали к тебе домой, Джейси.
   – Погоди, – возразил Джейси. Свет уличного фонаря падал на его истасканное, крысиное лицо. – Ты чего?
   – Я сказал: к тебе домой! – стиснув тощую кисть старика, рявкнул Феннел.
   При виде искаженного злобой, чуть ли не бешеного лица дружка Джейси что-то буркнул и, врубив передачу, тронулся с места.
   Десять минут спустя оба оказались в тесной, бедно обставленной комнатушке, освещенной покрытой пылью лампой без абажура, свешивавшейся с грязного, закопченного потолка.
   Достав бутылку виски «Блэк энд Уайт» и два стакана, Джейси поставил их на стол. Налив неразбавленного виски, старик стиснул свой стакан грязными руками и боязливо посмотрел на гостя.
   Джейси служил у одного букмекера и иногда подрабатывал на стороне, выполняя поручения разной шпаны. Он знал, что Феннел из тех, кого называют «крутыми». Познакомился он с ним в тюрьме Паркхерст, где они оба отбывали наказание:
   Феннел за вооруженный грабеж, а сам он за попытку сбыть фальшивые купюры по десять шиллингов. Освободившись, они продолжали поддерживать связь друг с другом. Джейси льстило, что такой авторитет, как Феннел, проявил интерес к его скромной личности. От лиц, связанных с уголовным « миром, Джейси узнал, что Феннел был „стукачом“ и пятеро из банды Морони попали в ловушку, расставленную легавыми. Ему было известно, что Морони приговорил Феннела, но из жадности не захотел отказаться от возможности заработать двадцать фунтов.
   Феннел достал деньги, скрученные в трубочку, вынул оттуда два десятифунтовых банкнота и швырнул их на стол.
   – Держи, Джейси, – произнес он. – Я у тебя задержусь на пару деньков.
   Похожий на хорька Джейси вытаращил глаза. Не дотронувшись до денег, он возразил:
   – Нельзя тебе оставаться у меня, Лю. Опасно. Мне кишки выпустят, если узнают, что ты здесь был.
   – Я тоже могу пощекотать тебя перышком, – негромко проронил Феннел. – Тем более, что я рядом.
   Джейси поскреб щетинистый подбородок. Бегающими глазами он оглядывал комнату, взвешивая положение и опасности, подстерегающие его. Морони, наверно, спит, зато Феннел – вот он, здесь. Феннел не меньше Морони опасен.
   – Идет. Пару деньков можешь пожить у меня. Но ни часом больше.
   – Через два дня я уеду из Англии, – отозвался Феннел. – Мне надо провернуть одно дельце. Может, и назад не вернусь. – Допив свое виски, он направился в соседнюю комнату, где стояла продавленная кушетка, на которой обычно спал хозяин квартиры. Скинув туфли, он повалился на кушетку.
   – Ложись на пол, да не забудь этот стебучий свет выключить.
   – Давай, давай, командуй, – с обидой произнес старик. – Будь как дома.
* * *
   Неделю назад в газете «Дейли телеграф» Гарри Эдвардс прочитал следующее объявление:
   «Для выполнения необычного задания на три недели нужен пилот-вертолетчик. Оплата услуг чрезвычайно высока. Вышлите сведения о предыдущей работе, а также фотографию. Ящик С.1012».
   Эдвардс перечитал объявление и задумался. Особенно ему понравились слова «необычное задание» и «чрезвычайно высокая». Он давно искал себе необычную работу и очень нуждался в хороших деньгах. По этой причине, ничего не сказав Тони, он отправил письмо по адресу «Ящик С.1012», в котором о своей предыдущей работе наврал с три короба. Вложив в послание фотокарточку для паспорта, он опустил его в почтовый ящик.
   Прошла неделя, и Гарри уже оставил всякую надежду получить чрезвычайно высокое вознаграждение и необычное задание. В это холодное и сырое февральское утро он сидел в тесной, неряшливой гостиной у своей подружки, прихлебывая из стоявшей рядом чашки кофе и просматривая колонки с предложениями работы в «Дейли телеграф».
   Гарри Эдвардсу, рослому, крепко сбитому молодому человеку, было двадцать девять лет. Он был наделен грубоватой мужской красотой. Улыбчивые карие глаза, темно-каштановые волосы, как это было модно, спускались до ворота. Губы у него могли растянуться в улыбке или превратиться в тонкую линию, не предвещая ничего хорошего. Сидя на видавшем виды диване Тони, надев на себя белый махровый халат, подвязанный поясом, и вытянув длинные голые ноги.
   Гарри взглянул на часы, висевшие на стене. Они показывали 8.45.
   Внимательно изучив предложения работы, молодой человек в раздражении швырнул газету на пол. Скоро нужно будет чем-то заняться. У него осталось сто тридцать фунтов, пять шиллингов и семь пенсов. А потом придется сесть подруге на шею, чего он никогда не сделает, добавил он мысленно, но без особого убеждения.
   С Тони Уайт он познакомился на пароме Кале-Дувр. Когда он завалился в бар в обществе двух крепких на вид французских детективов, которые оставались с ним до самого отхода судна, девушка, на его счастье, находилась именно там. После того как французы сошли на берег, желая убедиться, что паром отчалил, и Гарри приветливо помахал им на прощанье рукой, на что детективы никак не отреагировали, он спустился в бар первого класса, чтобы впервые за последние три года пропустить стаканчик.
   Тони сидела на высоком табурете в мини-юбке, едва прикрывавшей срамное место, и прихлебывала чинзано со льдом. Решив шикануть, Гарри заказал двойную порцию «Ват-69» и поприветствовал девушку. Она показалась ему именно такой девушкой, которую можно поприветствовать, если у тебя есть подход. Что же касается Гарри, то подход у него был.
   Оказалось, что Тони двадцать два года. Это была миниатюрная блондинка с огромными глазами, длинными ресницами, которым могла бы позавидовать любая корова. Кроме того, она была очень, ну просто очень шикарной.
   Она задумчиво и внимательно посмотрела на Гарри. Он показался ей самым сексуальным мужчиной из всех, кого она когда-нибудь видела, и ее словно ошпарило кипятком. Ее охватило желание оказаться в его объятиях, чтобы он ласкал ее так, как еще никто в ее продолжительной, полной утех жизни не ласкал.
   Тони улыбнулась.
   Гарри разбирался в женщинах. Он понял, что она ждет от него решительных действий и церемониться с ней незачем.
   В бумажнике у него лежали двести девяносто фунтов – все, что осталось от суммы, вырученной от продажи самолета, прежде чем он попался на глаза французской полиции. Он был уверен в себе и готов идти ва-банк.
   Допив свое виски, Гарри с улыбкой сказал:
   – Мне страсть как охота познакомиться с тобой покороче. У нас до прихода парома в порт больше часа. Каюты тут не найдется?
   Ей понравилась его откровенность. Ей тоже захотелось узнать этого парня поближе. Заданный им вопрос все упростил. Девушка улыбнулась, затем кивнула.
   Найти каюту, задернуть шторы и запереться оказалось проще простого. Стюарду пришлось раз десять стучать в дверь, чтобы напомнить парочке: паром прибыл в Дувр, и если они не поторопятся, то опоздают на поезд, следующий в Лондон.
   Оказавшись в купе первого класса, где, кроме них, никого не было, Тони рассказала своему спутнику, что она модель, пользующаяся успехом, что на нее огромный спрос, что у нее двухкомнатная квартира в Челси… Так что если ему нужна крыша…
   – Почему бы тебе, сахарный мой, не перебраться ко мне? – спросила Тони.
   Гарри намеревался подыскать себе дешевый номер в какой-нибудь скромной гостинице возле Кромвелл-роуд и жить там, пока не присмотрится что и как и подберет работенку поденежнее. Так что от предложения не отказался.
   Гарри уже недели три жил у Тони, тратя оставшиеся деньги, но денежной работы подыскать пока не удавалось. Не видя никакого просвета, Гарри начал тревожиться. Но Тони все это воспринимала как некую забаву.
   – Да не бери ты в голову, зверь мой великолепный! – воскликнула она накануне вечером, прыгнув ему на колени и ущипнув его за ухо. – У меня денег куры не клюют! Давай лучше займемся любовью!
   Выпив наполовину остывший кофе, Гарри поморщился, затем подошел к окну и стал разглядывать едва плетущиеся машины и автобусы, а также прячущихся под зонтиками мужчин и женщин, торопящихся на работу.
   У парадной двери послышался стук: это почтальон опустил в ящик письма.
   Каждое утро Тони получала груды писем от распускавших слюни обожателей, но Гарри надеялся, что на этот раз и ему придет письмо. Вынув из ящика полтора десятка писем, он быстро просмотрел их и наконец обнаружил письмо, адресованное ему. Конверт из изготовленной вручную бумаги выглядел внушительно. Открыв его, он извлек отпечатанный на машинке листок:
   «Отель „Ройал тауэрс“
   Лондон, B.I.VVI
   Не соизволит ли мистер Гарри Эдвардс зайти по вышеуказанному адресу 11 февраля в 11.30 и обратиться к мистеру Армо Шейлику (см. «Дейли телеграф». Ящик С. 1012)».
   Ну конечно, он зайдет к мистеру Армо Шейлику. Увидев столь экзотическое имя и название отеля, Гарри решил, что тут пахнет большими деньгами.
   Он отнес письмо в небольшую спальню.
   Тони крепко спала. Она лежала на животе. Короткая сорочка задралась, длинные, красивые ноги широко раздвинуты.
   Усевшись на край постели, Гарри стал любоваться молодой женщиной. Она действительно восхитительно красива. Замахнувшись, он шлепнул ее по ягодицам. Вздрогнув, Тони соединила ноги и, моргая спросонок, посмотрела на него через плечо. Он снова шлепнул ее, и молодая женщина мигом перевернулась на спину и села в постели.
   – Это нападение! – заявила она. – Где мои трусики?
   Найдя трусы в ногах постели, Гарри протянул их Тони.
   Та с улыбкой стала разглядывать своего сожителя.
   – Разве они мне нужны?
   – Я так не думаю, – улыбнулся Гарри. – Я получил письмо. Ты не можешь отвлечься на минуту от своих непристойных мыслей и подумать о деле?
   – Что такое? – вопросительно взглянула на него Тони.
   Он рассказал ей об объявлении в «Дейли телеграф», о том, что отозвался на него, а теперь получил ответ. Он протянул Тони письмо.
   – Отель «Ройал тауэрс»! Самый современный! Какое красивое имя! Армо Шейлик! Я так и чую запах бесчисленных мешков с золотом и бриллиантами, – Подбросив вверх письмо, молодая женщина кинулась к Гарри на шею.
   Часов в одиннадцать Гарри удалось вырваться из объятий возлюбленной. Он принял душ и, облачившись в синий блейзер и темно-синие дакроновые брюки, взглянул на себя в зеркало.
   – Вот только под глазами синяки, – заметил он, поправляя галстук. – Но этого и следовало ожидать. И все-таки мне кажется, что выгляжу я здоровым, симпатичным и ухоженным. А ты что на это скажешь, детка?
   Совсем голая, Тони сидела в кресле и прихлебывала кофе, не отрывая от Гарри восхищенного взгляда.
   – Выглядишь ты просто обворожительно. Подняв ее с кресла, Гарри принялся Тискать ее.
   Поцеловав ее напоследок, он усадил Тони снова в кресло и вышел.
   Ровно в 11.30 он обратился к портье отеля «Ройал тауэрс» и спросил, где он может найти мистера Армо Шейлика.
   Портье посмотрел на посетителя с отсутствующим выражением лица, какое напускают на себя все портье, у которых еще не успело сложиться о новоприбывшем определенное мнение. Назвав номер, он спокойно произнес несколько слов, затем повесил трубку.
   – Десятый этаж, сэр. Номер двадцать семь.
   Скоростной лифт мигом поднял Гарри на нужный этаж. Лифтер проводил его до дверей номера 27. Посетитель был, очевидно, слишком важен и изнежен, чтобы постучаться в дверь. Эту услугу оказал ему лифтер, после чего поклонился и ушел.
   Запах денег, как показалось Гарри, стал одуряющим.
   Он вошел в небольшое, великолепно обставленное помещение, где за столом, на котором стояли три телефонных аппарата, сидела какая-то девушка. Тут же была пишущая машинка фирмы IBM с печатающим узлом типа «мяч для игры в гольф», переговорное устройство и магнитофон.
   Девушка поразила Гарри: хотя она была прекрасно сложена, одета в модное черное платье, вылощена и безукоризненно причесана, она походила в его глазах на бесполую фотографию давно умершей женщины. Ее лишенное выражения лицо, безупречно выщипанные брови, покрытые бледной помадой губы лишь подчеркивали отсутствие всякого обаяния. В ее присутствии он чувствовал себя немного неловко, словно находился в обществе робота.
   – Мистер Эдвардс?
   Даже в ее голосе звучал металл, будто вы слышали плохое воспроизведение записи.
   – Он самый, – отозвался Гарри, который не любил проигрывать в глазах женщин, и одарил ее обворожительной улыбкой.
   Никакого впечатления его улыбка на девушку не произвела. Она нажала на кнопку, затем, подождав, произнесла:
   – Мистер Эдвардс пришел, сэр.
   На переговорном устройстве загорелась зеленая лампочка. Очевидно, мистер Шейлик не желал надрывать голосовые связки. Он предпочитал нажимать на кнопки, а не разговаривать.
   Поднявшись из-за стола, секретарша изящной походкой направилась к двери в дальнем конце комнаты и, открыв ее, шагнула в сторону.
   Подобная процедура произвела на Гарри впечатление, он снова попытался очаровать девушку своей улыбкой, которая снова отскочила от нее, как мяч для гольфа – от каменной стены.
   Молодой человек вошел в просторную, залитую солнцем комнату, со вкусом обставленную стильной мебелью и увешанную картинами, возможно, кисти великих мастеров, а возможно, и нет.
   За огромным столом восседал низенький упитанный господин, куривший сигару, который положил свои пухлые руки на массивное пресс-папье. Гарри решил, что ему лет сорок шесть. Смуглое лицо, коротко подстриженные черные волосы, выпуклые черные глаза, рот для захвата пищи, но не для улыбок. По виду – армянин или египтянин. Спокойный, испытующий взгляд, в котором чувствуется сильная натура. Черные глаза-бусинки внимательно изучают посетителя, медленно направляющегося к столу. Они просвечивают его, словно рентгеновский аппарат. Подойдя к хозяину кабинета, Гарри ощутил неловкое чувство, словно этот низенький толстяк знает его лучше, чем он сам.
   – Садитесь, мистер Эдвардс, – произнес тот с заметным акцентом, показывая на стул пухлой рукой.
   Гарри повиновался. Он жалел, что час назад развлекался с Тони. Он чувствовал себя немного обессиленным, а у него создалось такое впечатление, что этот толстый коротышка не станет терять время на обессиленных кандидатов, которым он намерен предложить подобного рода работу. Эдвардс сел прямо, пытаясь придать себе умный вид.
   Шейлик втягивал в себя густой, ароматный дым сигары, затем выпускал изо рта, точно из кратера небольшого, но весьма активного вулкана. Взяв со стола листок, в котором Гарри узнал его письмо с предложением своих услуг, просмотрел его за каких-то несколько секунд. После чего разорвал и выбросил в убирающуюся мусорную корзину.
   – Так вы вертолетчик, мистер Эдвардс? – спросил толстяк, снова положив ладони на пресс-папье и разглядывая пепел на кончике сигары с большим вниманием, чем своего посетителя.
   – Совершенно верно. Я увидел ваше объявление и решил…
   Толстяк поднял пухлую руку, оборвав Гарри на полуслове.
   – Чушь, которую вы про себя написали, во всяком случае подсказывает, что у вас богатое воображение…
   Молодой человек словно окаменел.
   – Я вас не понимаю, – произнес он. – Что вы имеете в виду?
   Стряхнув с кончика сигары пепел в золотую чашу, стоявшую у его локтя, толстяк продолжал:
   – Я убедился, что ложь ваша занимательна. Я распорядился провести расследование вашего послужного списка. Вы Гарри Эдвардс, вам двадцать девять лет, уроженец штата Огайо, США. Ваш отец владел станцией обслуживания, приносившей ему приличный доход. Получив достаточное образование, вы стали работать у своего отца и разбираться в автомобилях. С отцом вы не ужились. Очевидно, виноваты в этом были оба, но это меня не интересует. У вас появилась возможность научиться летать. Вы ею воспользовались. Вы талантливый механик. Нефтяной магнат из Техаса нанял вас в качестве воздушного извозчика и хорошо оплачивал ваши услуги. Вы накопили денег. Работа вас перестала интересовать. Вы познакомились с одним дельцом, который убедил вас заняться тайными перевозками мексиканских сельскохозяйственных рабочих в Штаты. Деньги это приносило немалые, и после того, как сезон прошел, вы решили заняться контрабандой. Отправились в Танжер, купили самолет и стали перевозить разного рода нелегальные грузы во Франции. Некоторое время, как это бывает с контрабандистами, вы прилично зарабатывали. Однако, подобно многим контрабандистам, стали жадничать и допустили ошибку. Вас арестовали. Пока вы дрались с полицейскими, ваш второй пилот сумел взлететь в воздух. Он продал ваш самолет и положил деньги на ваш счет, чтобы, спустя три года выйдя из французской тюрьмы, вы их смогли получить. Вас выслали из Франции, и вот вы здесь. – Затушив сигару, Шейлик посмотрел на посетителя. – Моя информация точна, как вы полагаете?
   – Все правда, – засмеялся Гарри, поднимаясь со стула. – Ну что ж, попытка не пытка. Не стану отнимать у вас время.
   Толстяк указал ему рукой на стул:
   – Садитесь. Полагаю, вы именно тот человек, которого я ищу. Вы можете подтвердить, что имеете свидетельство пилота и умеете управлять вертолетом?
   – Ясное дело, – заявил Гарри, достав пластиковую папку, которую захватил с собой, и положил ее на стол. Затем снова сел.
   Внимательно изучив содержание папки, Шейлик вернул ее гостю.
   – Меня это вполне устраивает. – Достав из ящика стола очередную сигару, толстяк тщательно осмотрел ее, затем золотой машинкой обрезал конец. – Мистер Эдвардс, правильно ли я понял, что вы готовы заняться и не вполне законными операциями, лишь бы вам хорошо платили?
   – Я хотел бы кое-что уточнить, – улыбнулся Гарри. – Что вы имеете в виду под словами «не вполне законные»?
   – Речь идет о трудной, расходящейся с нормами этики работе, не имеющей отношения к полиции, но весьма выгодной.
   – А не смогли бы вы сказать мне что-то более определенное?
   – Я предлагаю вам три тысячи долларов в неделю за работу сроком три недели. По ее окончании у вас в кармане окажутся девять тысяч долларов. Работа связана с некоторым риском, но я вам обещаю, что полиция ни во что не станет вмешиваться.
   Гарри словно застыл на месте. Девять тысяч зелененьких!
   – И в чем же заключается риск?
   – Будет сопротивление. – Шейлик посмотрел на кончик сигары бесстрастными выпуклыми глазами. – Но ведь жизнь состоит из противоположностей, разве не так, мистер Эдвардс?
   – Что именно я должен делать/чтобы заработать эти деньги?
   – Об этом вам сообщат нынче вечером. Вы будете не одиноки. Риск и ответственность будут распределены между несколькими лицами. Единственное, что я должен сейчас сделать, – это выяснить, согласны ли вы выполнить работу сроком три недели за девять тысяч долларов.
   – Да… Готов, – не колеблясь ответил Гарри.
   – Хорошо, – кивнул Шейлик. – Тогда вы должны прийти сюда сегодня вечером в двадцать один час. Я познакомлю вас с остальными членами команды и объясню ваши задачи. – Слабо махнув пухлой рукой, толстяк дал понять, что разговор окончен.
   Пилот поднялся.
   – Прошу вас никому не сообщать о своем задании, мистер Эдвардс, – добавил он. – Можете считать его совершенно секретным.
   – Конечно, я никому ничего не скажу. – С этими словами Гарри вышел из помещения.
   Сидевшая за канцелярским столом девушка поднялась и открыла ему дверь. На этот раз Гарри было не до улыбок. Мысли его были заняты совсем другим. Девять тысяч долларов! Это тебе не кот начхал!
   Секретарша проследила за тем, как Эдвардс вошел в лифт, после чего снова села за стол. Прислушиваясь, некоторое время не двигалась. Не услышав никаких звуков из кабинета, осторожно выдвинула ящик стола и выключила небольшой магнитофон.
* * *
   Ровно в 21 час темноволосая девушка, которую, как гласила табличка на ее канцелярском столе, звали Натали Норман, провела Гарри Эдвардса в кабинет своего босса.
   В кабинете сидели двое незнакомых мужчин, неловко ерзавших на стульях. Они курили и чего-то ждали. Когда Гарри взял стул, оба пристально посмотрели на него. Он в свою очередь смотрел на чужаков.
   Тот, что сидел слева, был приземистый и крепко сбитый. Он немного напоминал Гарри Рода Стайгера, киноактера, получившего «Оскара». Его коротко подстриженные курчавые волосы были белы как снег, блеклые серые глаза бегали. Тонкие губы и квадратный подбородок свидетельствовали о жестокости.
   Второй был на десять лет моложе, примерно одного возраста с Гарри. Среднего роста, худой, волосы выгорели на солнце почти добела; а солнечный загар сделал его похожим на индейца. Лицо украшали обвислые усы и длинные баки. Гарри он сразу же пришелся по душе, чего нельзя было сказать о первом незнакомце.
   Едва Эдвардс уселся на свой стул, как в дальнем конце помещения открылась дверь и вошел Шейлик.
   – Итак, все собрались, – произнес он, направившись к своему столу. Следуя обычному ритуалу, сев, зажег сигару и, пристально вглядываясь в каждого из приглашенных, продолжал:
   – Позвольте представить вас друг другу. – Ткнув сигарой в сторону Гарри, он изрек:
   – Это мистер Гарри Эдвардс. Он вертолетчик и специалист по автомобилям. Просидел три года во французской тюрьме по обвинению в контрабанде. – Незнакомцы впились в Гарри взглядом, тот в свою очередь уставился на них. Затем кончик сигары уперся в мужчину помоложе. – Это мистер Кеннеди Джонс, который прилетел на эту встречу из Йоханнесбурга, – произнес Шейлик. – Мистер Джонс опытный охотник. Не существует ничего такого, что касается диких животных, Южной Африки вообще и подготовки экспедиции в Африканский Буш, чего бы он не знал. Могу добавить, что мистеру Джонсу не повезло и он провел несколько лет в тюрьме в Претории. – По привычке улыбаясь, Джонс разглядывал потолок. Наступила пауза, затем Шейлик стал продолжать:
   – Наконец, это мистер Лю Феннел, взломщик сейфов. Иначе говоря, медвежатник, если я правильно выразился. Среди полицейских и уголовников он считается лучшим специалистом в своей области. У него за плечами тоже имеется тюремный стаж. – Помолчав, Шейлик осмотрел всех троих гостей. – Так что, господа, у вас у всех есть нечто общее.
   Никто из «экспертов» не произнес ни слова: они ждали.
   Выдвинув ящик стола, Шейлик извлек оттуда папку.
   – Закончив знакомство, перейдем к делу. Он раскрыл папку, достал глянцевую фотографию большого формата и протянул ее Феннелу. Тот с удивлением разглядывал изображение средневекового перстня с алмазом. Пожав плечами, медвежатник передал фотографию Гарри, который в свою очередь переправил ее Джонсу.
   – Перед вами перстень, изготовленный Цезарем Борджиа, – проговорил толстяк, оглядев всех троих гостей. – Надеюсь, все вы слышали о Цезаре Борджиа?
   – Этот тот самый малый, который травил людей ядом, верно? – сказал Феннел.
   – Думаю, это весьма точное определение. Да, кроме всего прочего, он убивал людей ядом или заставлял делать это других людей, и неоднократно. Перстень, изображенный на фотографии, был задуман Борджиа и изготовлен неизвестным ювелиром в 1501 году. Глядя на этот перстень, вы ни за что бы не подумали, что перед вами орудие убийства. Но это действительно так, причем смертоносное. Действует оно следующим образом. Под венчиком из бриллиантов имеется крохотный резервуар, который наполнялся сильнодействующим ядом. В венчик вмонтирована чрезвычайно острая и тонкая полая игла. В случае, если Борджиа хотел расправиться с кем-либо из своих врагов, то ему требовалось лишь повернуть перстень таким образом, чтобы бриллианты и иголка оказались с внутренней стороны. Стоило ему пожать руку своему недругу и уколоть его, как спустя несколько часов тот умирал.
   Четыре века никто не знал, где этот перстень. Два года назад его обнаружили среди вещей одного флорентийского банкира, – продолжал Шейлик, – который вместе со всей семьей погиб в автомобильной катастрофе. Имущество его пошло с молотка. К счастью, нашелся один эксперт, который опознал перстень и купил его ни за понюшку табака. А потом предложил мне. – Сделав паузу, толстяк стряхнул пепел. – Помимо моих прочих занятий, я скупаю предметы искусства, а затем перепродаю их состоятельным коллекционерам. Я знал одного любителя, который интересовался сокровищами Борджиа. Ему-то я и уступил. Полгода спустя перстень у него похитили. Мне потребовалось много времени, чтобы выяснить, где он. Его украли агенты, работавшие на другого коллекционера, которому, при помощи этих агентов, удалось приобрести, возможно, лучшую в мире коллекцию предметов искусства. Операция, которой я прошу вас всех троих заняться, господа, заключается в том, чтобы вернуть мне этот перстень.
   Наступила продолжительная пауза. Затем Феннел, сидевший ближе всех к Шейлику, спросил:
   – То есть украсть его?
   Брезгливо посмотрев на медвежатника, толстяк ответил:
   – Если вам так больше нравится, то да. Я уже сказал, что никаких сложностей с полицией иметь не придется. Этот коллекционер сам похитил этот перстень у моего клиента. А вы его отберете. Жаловаться полиции он не посмеет.
   Уронив на роскошный персидский ковер пепел сигареты, Феннел поинтересовался:
   – Какую ценность представляет собой перстенек?
   – Это вас не касается. Разумеется, ценность он имеет, но для весьма ограниченного круга лиц. – Помолчав, толстяк продолжал:
   – Я сообщу вам кое-какие детали относительно типа, у которого в данный момент находится это ювелирное изделие. Он невероятно богат. У него неистребимая страсть к предметам искусства, и он готов прибрать к своим рукам самые лучшие из них. Он совершенно лишен принципов морали. На него работает целая сеть экспертов. Они успели похитить множество сокровищ из крупнейших музеев мира и даже из Ватикана, чтобы сделать из них экспонаты его собственного музея, несомненно самого замечательного в мире.
   Решив, что и ему пора принять участие в конференции искусствоведов, Гарри спросил:
   – А где он находится, этот музей?
   – На границе Безутоленда и Натала… Где-то в Драконовых горах.
   – Уж не о Максе ли Каленберге идет речь? – подавшись всем корпусом вперед, полюбопытствовал Кеннеди Джонс.
   Помолчав, Шейлик стряхнул с сигары пепел.
   – А что, вы его знаете?
   – Кто же из тех, кому приходилось бывать в Южной Африке, его не знает?
   – Может быть, вы расскажете этим двум джентльменам, что вам о нем известно?
   – Он и есть тот самый господин, у которого сейчас находится перстень?
   Шейлик кивнул.
   Джонс глубоко вздохнул. Хмурясь, поскреб подбородок, закурил сигарету. Выпустив струю дыма, начал:
   – Я знаю только то, что и так всем известно. Каленберг – личность таинственная, о которой чего только не услышишь. Известно определенно, что отец его, бежавший в Южную Африку после Первой мировой войны, разбогател, когда нашел одну из самых богатых золотых россыпей. Совсем недалеко от Йоханнесбурга. Старик Карл Каленберг был человек дальновидный и не дурак. С умом вложил слои денежки и доил рудник до тех пор, пока тот не иссяк. Насколько я знаю, он стал миллионером. В шестьдесят с хвостиком женился на девушке из местных. А женился он для того, чтобы было кому унаследовать его имя. Сына его назвали Максом. Родился он при каких-то загадочных обстоятельствах. Никто, кроме врача и акушерки, младенца не видел. Пустили слух, что дело нечисто. Кто-то даже сказал, будто он урод. Во всяком случае, никто не видел ребенка даже в глаза. Во время охоты произошел несчастный случай, и старик погиб. Госпожа Каленберг уехала из Йоханнесбурга и построила дом в самом сердце Драконовых гор. Она продолжала скрывать ребенка, изолировав себя от общества. Лет двадцать назад она умерла. Макс Каленберг по-прежнему живет отшельником. Говорят, что он такой же умница, каким был его отец. К дому, построенному матерью, он сделал пристройки. Резиденцию свою окружил сотней квадратных миль джунглей, нанял специально обученных зулусов, которые охраняют его владения от бродяг, туристов и разного рода зевак.
   Джонс помолчал, затем, подавшись вперед, ткнул пальцем в раскрытую ладонь.
   – Насколько мне известно, – продолжал он, – приблизиться к жилищу Каленберга ничуть не проще, чем открыть устрицу голым пальцем.
   Снова возникла продолжительная пауза. Смяв в руке сигарету, Феннел сузившимися глазами посмотрел на Шейлика:
   – Он сказал правду?
   – Во всяком случае, он недалеко от истины, – пожал жирными плечами толстяк. – Разве я вам говорил, что задание будет легким? В конце концов, плачу вполне приличную сумму. Приблизиться к жилищу Каленберга дело сложное, но не безнадежное. Я располагаю обширной информацией, которая вам пригодится.
   – Все так, – с насмешкой произнес Феннел. – Допустим, к дому его мы приблизились, но как нам попасть внутрь?
   – Хотя мистер Джонс довольно подробно рассказал нам историю Каленберга, – возразил Шейлик, – он сообщил нам не все. Он забыл, а может, не знал, что, хотя Каленберг калека, он любит красивых женщин. – Откинувшись на спинку стула, толстяк продолжал:
   – В каждой крепости имеется незащищенное место, надо только найти его. У меня есть одна женщина, которая сыграет для вас роль троянского коня. Уж если она не проведет вас в жилище Каленберга, то этого не сможет сделать никто другой.
   Толстяк нажал на кнопку звонка, укрепленную на его письменном столе. Последовала длительная пауза, затем дверь за спиной Шейлика отворилась: вошла редкой красоты женщина, при появлении которой все трое мужчин разинули рты. Неторопливым шагом приблизившись к столу толстяка, она остановилась.

Глава 2

   Лет десять назад Армо Шейлик, которому надоело перебиваться случайными заработками, в одной египетской газете поместил объявление о том, что он готов за умеренную плату выполнить любое щекотливое поручение. На предложение откликнулся лишь один клиент. Но и этого оказалось достаточно. Клиентом оказался некий арабский принц, пожелавший получить неизвестную посторонним информацию относительно предполагаемой сделки между одним из его соперников и американской нефтяной компанией. С помощью денег принца и собственного серого вещества Шейлик нужную информацию добыл. Операция принесла ему десять тысяч долларов. Улов был невелик, но принц оказался человеком благодарным, и он сообщил своим знакомым о том, что для каждого, кто попал в сложное положение и нуждается в секретной информации, Шейлик именно тот, к кому следует обращаться за помощью.
   Накопив определенный капитал, год спустя Шейлик переехал в Лондон. Он раздобыл список весьма состоятельных клиентов, которые постоянно обращались к нему за консультациями. Разумеется, деньги для него не были проблемой. Гонорары его резко возросли, но принятые на себя обязательства он неизменно выполнял. В числе клиентов Шейлика были три техасских нефтяных магната, четыре арабских принца, две невероятно богатые американки, грек – миллионер-судовладелец – и ряд состоятельных британских, французских и германских промышленников.
   Он имел обыкновение говорить: «Если есть неограниченные денежные средства и умственные ресурсы, нет ничего невозможного». Обращаясь к клиенту, Шейлик сверлил его глазами и говорил: «Вы даете деньги, я – свой мозг».
   Армо процветал. В самом начале своей деятельности он подумывал о том, чтобы обзавестись постоянным штатом помощников, но затем решил, что с экономической точки зрения это невыгодно. Шейлик и гроша не расходовал понапрасну. Если взять сотрудников в штат, то половина из них будет лишь получать жалованье и ничего не делать. Было решено подбирать нужных мужчин и женщин именно для той работы, которая у него появится. Он нашел не слишком отягощенное моральными принципами сыскное бюро, которое согласилось не только рекомендовать возможных клиентов, не задавая нескромных вопросов, но и следить за ними, снабжая Шеи-лика интимными подробностями их жизни. Именно таким образом ему удалось найти Лю Феннела, Кеннеди Джонса и Гарри Эдвардса.
   Постоянных сотрудников у него было немного:
   Натали Норман, исполнявшая обязанности секретаря приемной и личного помощника, и Джордж Шерборн, личный секретарь и слуга.
   Однако выяснилось, что поручения становятся все более сложными и, следовательно, более выгодными с финансовой точки зрения. Ему понадобилась такая женщина, которая постоянно находилась бы у него под рукой. Которую можно было бы подготовить для работы. Которая была бы исключительно талантливой и наделена исключительной внешностью. Такая женщина могла бы оказаться гораздо полезнее, чем десяток экспертов-мужчин. В последние несколько лет он использовал для своих целей ряд женщин, но чаще всего они не удовлетворяли его требованиям. Они или терялись в критический момент, или же привязывались к мужчинам, с которыми работали, что выводило Шеи-лика из себя.
   Поэтому он задался целью найти такую женщину, из которой можно было бы подготовить себе помощницу. Она должна быть красивой, идеально сложенной, способной и готовой отдать себя работе.
   Шейлик много путешествовал, и, когда ему случалось попасть в какой-нибудь большой город, он внимательно приглядывался к женщинам в надежде встретить ту, которая ему необходима. Ему попадались некоторые возможные помощницы, однако, после того как он обращался с предложением сотрудничать с ним, они или наотрез отказывались от такого сотрудничества, или же оказывались красивыми, но безмозглыми дурами. После шести месяцев поисков он начал было отчаиваться, решив, что чересчур завысил планку своих требований.
   Но однажды он получил из Токио письмо от одной из своих богатых клиенток, которая поручила ему приобрести для нее шубу из шкуры леопарда, накидку из норки и отделанное мехом вечернее платье. Эти изделия ему предстояло приобрести у Финна Ларсона, меховщика из Копенгагена, который знал ее размер и что именно ей необходимо. Поскольку дама в качестве предварительного гонорара платила Шейлику 21 000 долларов в год и поскольку он получал пятнадцать процентов от стоимости всех приобретений, сделанных от ее имени, а также потому, что нуждался в кратком отдыхе, он с удовольствием согласился выполнить ее поручение.
   Натали Норман связалась по телефону с Финном Ларсоном. Она предупредила того, что Шейлик едет в Копенгаген, и сообщила о намерениях своего шефа. Ее оповестили о том, что в гостинице «Англетер» состоится обед для узкого круга избранных клиентов Ларсона, во время которого модели будут демонстрировать его меха, после чего клиентов будут угощать блюдами своеобразной датской кухни. Ларсон рассчитывал на то, что Шейлик почтит его своим присутствием.
   На следующий день Шейлик приехал в гостиницу и отправился в особый зал, где Ларсон устраивал свои изысканные обеды. Там его встретил сам меховщик – лысеющий, крупного сложения датчанин. Пожав египтянину руку, он посадил его за столик, после чего отправился встречать следующего своего клиента.
   Пока Шейлик расправлялся со своим обедом, появились девушки, которые демонстрировали превосходные меховые изделия Ларсона.
   Неожиданно Шейлик застыл, не донеся вилку до рта: вошла молодая женщина, облаченная в великолепную шубу из шкуры леопарда. После шести месяцев поисков для него наступил момент истины. Он был уверен: это та самая женщина, которая ему нужна.
   Роста выше среднего, каштановые волосы, шелковыми прядями спускающиеся на плечи. Женщине было около двадцати шести лет. Такой привлекательной, чувственной, красивой дамы он еще никогда прежде не встречал. Зеленоватые глаза, полные губы, обещающие бездну наслаждений, длинные стройные ноги, словно точеные руки – она воплощала собой мечту любого мужчины.
   Забыв про обед, Шейлик наблюдал за девушкой, которая, вызывающе раскачивая бедрами, походкой знающей свое ремесло модели направилась в дальний конец зала. Повернувшись назад, она прошла мимо египтянина. Тот едва удостоил взглядом шубу, которая была на ней. После того как девушка ушла, а на смену ей появилась другая манекенщица, демонстрировавшая котиковую шубку, Шейлик подозвал к себе Ларсона.
   – Я беру шубу из меха леопарда, – заявил он. – Она предназначается для миссис ван Райан. – Помолчав, он поднял глаза на датчанина и спросил:
   – А что за девушка демонстрировала шубу?
   – Почти такая же шикарная, как и моя шуба, – улыбнулся Ларсон. – Вы не находите? Это Гея Десмонд. Американская манекенщица, которая время от времени приезжает сюда по моему приглашению. Я приглашаю ее для демонстрации моих изделий. Ни одна другая модель на умеет с таким шиком показать красоту шуб из шкуры леопарда.
   Достав бумажник, Шейлик вынул из нее визитную карточку и протянул ее датчанину.
   – Будьте настолько любезны, вручите ей мою визитку, – попросил он. – Мне кажется, я смогу использовать ее, если ей нужна работа. Можешь сообщить ей, кто я такой. – Посмотрев на меховщика, Шейлик добавил:
   – Вы же знаете, мистер Ларсон, я человек серьезный. Речь идет исключительно о бизнесе. Вы окажете девушке услугу.
   У Ларсона, который знал Шейлика, сомнений на этот счет не было.
   Некоторое время спустя, когда Шейлик сидел у себя в номере, изучая важный юридический документ, раздался телефонный звонок. Он поднял трубку.
   – Говорит Гея Десмонд. – Ее сочный контральто понравился египтянину. – Вы прислали мне свою визитную карточку.
   – Спасибо за звонок, мисс Десмонд. У меня есть предложение, которое я бы хотел с вами обсудить. Не могли бы мы поужинать в ресторане «Белла Террессе», Тиволи, в двадцать один час?
   Сказав «да», девушка повесила трубку. Пришла она без опоздания, что приятно удивило Шейлика. Они оба направились к столику на террасе, откуда открывался вид на освещенный плавательный бассейн и цветочные клумбы, которыми славился сад Тиволи.
   – Жаль, что мы не встретились с вами в Париже, мисс Десмонд, – произнес египтянин, изучая меню. – Кормят здесь неважно. В Париже я угостил бы вас блюдами, достойными вашей красоты.
   На манекенщице было простое синее платье и накидка из норки. Когда она встряхнула каштановыми волосами, ниспадавшими ей на плечи, в ушах ее сверкнули бриллианты.
   – Я думаю, что надо есть то, чем в данной стране кормят, – заметила она. – К чему мечтать об изысканной пище в Париже, если находишься в Копенгагене.
   Замечание молодой женщины пришлось Шейлику по душе. Кивнув, он спросил:
   – Что для вас заказать?
   Девушка ответила не задумываясь. Это тоже понравилось адвокату. Женщины, которые уставятся в меню и не знают, что им выбрать, всегда раздражали его.
   Она выбрала себе креветки по-датски и утку под винным соусом. В свою очередь изучив меню, египтянин решил, что девушка выбрала именно то, что следует. Он заказал то же самое.
   – Мисс Десмонд, – начал Шейлик после того, как официант ушел. – Я ищу такую женщину, которая смогла бы мне помочь в моей работе. Я специалист по особого рода поручениям, который обслуживает прихоти весьма состоятельных и имеющих свои капризы особ, толковых бизнесменов и даже принцев. Я смею утверждать, что нет ничего невозможного. Нужны лишь деньги и голова на плечах. – Адвокат помолчал, разглядывая собеседницу. – Однако я полагаю, что мне стало бы гораздо легче работать, если бы в моем распоряжении постоянно находилась такая женщина, как вы. Должен предупредить вас, что это будет трудная работа, иногда опасная, но всегда в рамках закона страны, в которой мне приходится действовать.
   Тут египтянин кривил душой. Не так давно он осуществил ряд незаконных операций с валютой в Лондоне, за которые оказался бы за решеткой, если бы это обнаружилось. Но Шейлик руководствовался нехитрой философией: не пойман – не вор.
   – Плата будет высокой, – продолжал он. – Вы получите собственный номер в лучшей гостинице Лондона, оплачиваемый мной. У вас появится много возможностей путешествовать. – Уставившись на молодую женщину своими черными выпуклыми глазами, он добавил:
   – Уверяю вас, мисс Десмонд, между нами будут сугубо деловые отношения.
   Появились крохотные розовые, аппетитного вида креветки с кусочками тоста, и наступила пауза. Намазывая ломтики поджаренного хлеба маслом, Гея спросила:
   – А с чего вы взяли, мистер Шейлик, что я подхожу на эту роль?
   Шейлик тыкал вилкой в креветки, сожалея, что приходится есть их без тостов. Он и без того набрал лишние четыре килограмма и поэтому решил умерить свой аппетит.
   – Назовите это интуицией. Мне кажется, что вы именно та женщина, которая мне нужна.
   – Вы сказали, что плата будет высокой. Что именно вы имеете в виду?
   Прежде чем ответить, толстяк съел еще четыре креветки.
   – Может быть, сначала вы расскажете о себе? Тогда я более точно отвечу на ваш вопрос.
   Прихлебывая охлажденное пиво «Хок», Гея наблюдала за ним зелеными глазами. Это был проницательный взгляд расчетливой особы, что понравилось Шейлику.
   – Ну что ж… – Молодая женщина неожиданно улыбнулась. Лицо ее стало веселым и обаятельным. – Как вы видите, я красива. А также умна. Вы в этом убедитесь. Свободно разговариваю по-французски, по-итальянски и по-испански. Могу объясняться на немецком. По сути, я родилась верхом на лошади. Мой отец был коннозаводчиком в Кентукки. Хорошо катаюсь на лыжах. Могу управлять парусной яхтой и, разумеется, любой моторной лодкой. Была автогонщицей и превосходно разбираюсь в автомобилях. Я понимаю мужчин и знаю, что им нужно. Секс меня не пугает. Знаю, как доставить мужчине удовольствие, если.., если придется это делать. Зарабатываю я прилично, демонстрируя модные изделия, но я люблю деньги и хочу иметь их еще больше.
   Египтянин расправился с креветками и провел ладонью по толстому носу со словами:
   – Это все?
   – А разве этого мало? – засмеялась Гея Десмонд.
   – Да, полагаю, достаточно. Умеете обращаться с огнестрельным оружием?
   – А зачем мне это? – подняла брови молодая женщина.
   – Поскольку во всех других отношениях вы достаточно подготовлены, то я полагаю, что вам необходимо научиться обращаться с оружием, а также пройти подготовку по самообороне. Такой красивой женщине, как вы, возможно, придется иметь дело с самыми подозрительными типами, поэтому есть смысл овладеть приемами боевого искусства.
   Собеседники помолчали, пока официант подавал утку и разливал по бокалам «Марго» урожая 1959 года, которое в минуту безоглядной щедрости заказал Шейлик. Цена оказалась баснословной, зато вино – превосходным.
   – Теперь очередь за вами, – произнесла манекенщица. Впившись зубами в утку, она поморщилась. – Жестковатая.
   – Разумеется. А вы чего ожидали? Ведь это Копенгаген, а не Париж. – Он взглянул на лицо молодой женщины, освещенное свечой. – Какая очередь?
   – Очередь произвести оценку. О себе я вам рассказала. Так предложите мне мою цену.
   Такая прямолинейность Шейлику понравилась.
   – Если вы готовы выполнять то, что я вам буду поручать, мисс Десмонд… – проговорил египтянин, разрезая на мелкие кусочки утку. – Если вы готовы являться ко мне по первому зову в течение одиннадцати месяцев в году, а один месяц вы можете распоряжаться по своему усмотрению… Если вы готовы пройти курс самообороны, то я буду платить вам десять тысяч долларов в год плюс один процент от стоимости сделок, которые вы мне поможете заключить. В общей сложности это даст вам около двадцати пяти тысяч в год.
   Пригубив вина, Гея Десмонд заметила:
   – Во всяком случае, вино здесь отличное.
   – Еще бы, за такую-то цену, – сморщился Шейлик. Он страсть как не любил транжирить деньги. – Так что вы мне ответите?
   – Нет. Меня ваше предложение не устраивает. Я могла бы стать любовницей какого-нибудь старичка и получать вдвое больше. Вы требуете, чтобы в течение одиннадцати месяцев в году я была вашей рабыней, не имела права на личную жизнь все это время и являлась к вам по первому зову. – Молодая женщина засмеялась. – Ну нет, мистер Шейлик. За такую работу это слишком низкая цена.
   Если бы она ответила иначе, Шейлик был бы разочарован в ней.
   – Ну так назовите мне ваши условия. Египтянин обрадовался тому, что она не стала ходить вокруг да около.
   – Тридцать тысяч в год, независимо от того, занята я работой или нет, плюс пять процентов от тех сумм, которые я помогу вам заработать.
   – Мне очень жаль, мисс Десмонд, – печально покачал головой Шейлик, – но мне придется подыскать себе другую помощницу.
   Оба посмотрели друг другу в глаза. Гея одарила его обаятельной улыбкой, но он заметил насмешливые искорки в ее взгляде.
   – Мне тоже жаль.
   Египтянин окончательно понял, что перед ним именно та женщина, которая ему нужна, и принялся торговаться. Но коса нашла на камень, он получил отпор, и это пришлось ему по душе. Он не любил проигрывать, но понял, что уж если Гее удалось подавить его сопротивление, то и те мужчины, которых он намерен облапошить, станут пешками в ее руках.
   Когда ужин был закончен и Шейлик заплатил по счету, который оказался возмутительно большим, они пришли к соглашению. 30 000 долларов в год плюс четыре процента от барышей Шейлика, которые ему удастся получить с ее помощью. Он должен переводить их в швейцарский банк, не высчитывая налоги. Адвокат с унынием подсчитал, что дамочка получит, самое малое, семь процентов от его прибыли.
   После того как они обо всем договорились. Гея отправилась в Лондон и прошла курс обучения приемам самообороны, организованный для нее Шей ликом. Инструкторы были от нее в восторге.
   – Эта дама превосходно умеет защищаться, – сообщили они египтянину. – Она не растеряется в любой ситуации.
   Довольный своей находкой, Шейлик подыскал Гее небольшой номер в отеле «Ройал тауэрс» этажом ниже его собственного, и за пару месяцев она успела доказать, чего она стоит.
   Два поручения она выполнила не только успешно, но с блеском, что привело Шейлика в восторг. Первое состояло в том, чтобы заполучить химическую формулу, которая была нужна конкурирующей фирме. Второе – в том, чтобы добыть предварительную информацию относительно крупной судоходной компании, объединяющей нескольких судовладельцев. В результате клиент египтянина сорвал крупный куш на фондовом рынке. Частью прибыли он поделился с адвокатом. В обоих случаях Гее пришлось спать с двумя мужчинами, снабдившими ее нужной информацией. Детали Шейлика не интересовали. Он был весьма доволен тем, что ему удалось превратить полученные от нее сведения в чистоган.
   Гея проработала у него полгода и с лихвой окупила свое жалованье. В восторге от ее успехов, египтянин отправил помощницу на горнолыжный курорт. Он был уверен, что поехала она туда не одна, но ее частная жизнь его не интересовала. Потом всплыло дело с перстнем Борджиа, и адвокат послал телеграмму в Гстаад, приказав Гее немедленно приехать.
   Молодая женщина прилетела с первым же рейсом. Когда она вошла к нему в кабинет – покрытая загаром горного солнца, светло-каштановые волосы касаются плеч, – Шейлик был поражен ее красотой.
   Он рассказал ей о перстне Борджиа и с удовольствием отметил, что она заинтересовалась новой работой.
   – Натал вам понравится, – заверил ее адвокат. – Места там чудные. Трое мужчин, которые будут с вами работать, – знатоки своего дела, и никаких проблем у вас с ними не будет, – продолжал он, разглядывая дымящуюся сигару. – Должен вас предупредить, что дело рискованное. Каленберг опасный человек.
   Гея пожала великолепными плечами и с уверенной улыбкой сказала:
   – Многие мужчины опасны. Как, впрочем, и многие женщины, – спокойным тоном добавила она.
   Когда Гея остановилась возле стола Шейлика, трое мужчин поднялись со своих стульев. Пока адвокат называл их имена, молодая женщина испытующе вглядывалась в их лица. Внешность Кеннеди Джонса ей понравилась. Она решила, что он безвреден, с ним можно найти общий язык и держать его под каблуком. Окинув зелеными глазами Феннела, Гея поняла, что он не только опасен, но и может показать свой нрав. Из опыта общения с мужчинами и по выражению его блеклых серых глаз она убедилась, что рано или поздно с ним может произойти крупная разборка. Потом взор Геи коснулся Гарри Эдвардса, с восхищением разглядывавшего ее, что ей польстило. С этим парнем все в порядке. Ну что ж, компания подобралась пестрая, но по крайней мере с двумя из них она поладит. Что касается толстяка, то он будет только балластом.
   – Мисс Гея Десмонд, наш троянский конь, – произнес египтянин.
   – Это мне нравится, – засмеялась Гея. – Нет уж, я предпочитаю быть Еленой Прекрасной, а не конем.
   – Прошу вас, садитесь, – пододвинул молодой женщине стул Шейлик. – Мисс Десмонд отправится вместе с вами. Во вторник вы летите в Йоханнесбург. Я заказал для вас номера в отеле «Рэнд интернешнл». Будете жить там до тех пор, пока мистер Джонс не подготовит экспедицию. Я также договорился насчет аренды вертолета, на котором полетят мисс Десмонд и мистер Эдвардс. – Стряхнув с кончика сигары пепел, толстяк продолжал:
   – Мне удалось получить некоторые сведения относительно виллы Каленберга, но никакой надежной информации у нас нет. Прежде чем добраться до перстня, мисс Десмонд необходимо пробраться к Каленбергу в дом и проверить сведения, которые я получил. Сведения эти относятся к различным мерам безопасности, принятым хозяином, и местонахождению музея. Мисс Десмонд будет изображать из себя профессионального фотографа, занимающегося съемками диких животных в их естественной среде. Я договорился, чтобы ее включили в штат журнала «Мира животных». Это небольшой, но вполне приличный американский журнал, главному редактору которого я оказывал некоторые услуги. Вполне вероятно, что Каленберг захочет проверить такую возможность. Мистер Эдвардс будет выполнять обязанности ее личного пилота, профессионального вертолетчика. Вертолет – идеальная машина для съемки диких животных. У Каленберга имеется свой аэродром. Вы двое, – взглянув на Гею и Гарри, сказал толстяк, – сядете на аэродром. Скажете? что увидели сверху его жилище и хотели бы его сфотографировать. Наверняка вам в этом будет отказано, но я уверен, что Каленберг захочет поближе познакомиться с мисс Десмонд.
   – А если не захочет? – спросил Гарри.
   – Я сказал: захочет, – нахмурился Шейлик, – значит, так оно и будет. Я слов на ветер не бросаю. – Одернув дерзкого малого, египтянин продолжал:
   – Где находится музей, я не имею представления. Полагаю, где-то в доме, который представляет собой одноэтажное здание больших размеров. Поскольку, в музее хранится много краденых произведений искусства, то он должен быть надежно укрыт от постороннего взгляда и находиться под усиленной охраной. Лет восемь назад одному из моих агентов в Дурбане довелось увидеть, как с судна разгружали какие-то ящики. Он обратил внимание, что на них указана фамилия Каленберга. Зная, что я интересуюсь Каленбергом, он провел расследование. Выяснилось, что отправителем ящиков является шведская фирма «Бальстром», которая, возможно, вы знаете, является лучшим в мире изготовителем сейфов и охранных устройств. – Взглянув на Феннела, он спросил его:
   – Я, видно, не сказал вам ничего нового?
   – Насчет «Бальстрома» мне все известно, – криво усмехнулся медвежатник. – Несколько лет назад я на них вкалывал. Фирма солидная.
   – Совершенно верно, мистер Феннел, – отозвался Шейлик. – Это главная причина, по которой я вас нанимаю. – В очередной раз стряхнув пепел, он продолжал: , – К счастью, мой агент толковый малый. Приобретя за определенную сумму у судового агента копии накладных, он послал их мне. Можете их изучить. Зная систему охраны на фирме и ознакомившись с этими накладными, вы, возможно, сообразите, как устроены и расположены эти устройства. – С этими словами египтянин протянул Феннелу пластиковый пакет. Взглянув на него, медвежатник сунул его в карман брюк. – Оставите их у себя до понедельника и тогда сообщите мне, что вы на этот счет думаете.
   – Хорошо, – отозвался Феннел, скрестив свои толстые ноги.
   – Мистер Эдвардс, – обратился адвокат к Гарри. – Вот карты Драконовых гор и поместья Каленберга, полученные методом аэрофотосъемки. – Шейлик швырнул на стол еще один пластмассовый пакет. – Хочу узнать от вас, сумеете ли вы посадить вертолет на аэродроме Каленберга, вылетев с базы, которую вам укажет мистер Джонс. Этот вопрос мы тоже обсудим в понедельник.
   Кивнув, Гарри взял конверт.
   Повернувшись к Кеннеди Джонсу, египтянин дал ему инструкции:
   – На вас возлагается подготовка экспедиции и транспорт. Вы с мистером Феннелом будете добираться по суше, а мисс Десмонд вместе с мистером Эдвардсом полетят. Можете расходовать любые суммы, но вы должны предусмотреть ряд трудностей, которые встретятся вам на пути. В это время года, когда можно ожидать дождей, дорога к имению Каленберга труднопреодолима. Но это уже ваши заботы. Вам также придется придумать какой-то способ, чтобы преодолеть кольцо зулусов, охраняющих подступы к его владениям. Вы знаток своего дела, и не мне вас учить, что делать.
   – Разберусь, – отозвался Джонс.
   – Итак, до понедельника. У нас тогда состоится окончательная встреча, – произнес Шейлик. – Отработаем последние детали. Вопросы есть?
   – Как насчет денег? – подавшись вперед, спросил Феннел. – Каждый получает по девять кусков за всю работу, но не выдадите ли аванс?
   Изобразив на своем лице улыбку, больше походившую на гримасу, адвокат ответил:
   – Я ожидал такую просьбу от вас. – Он достал из ящика стола четыре конверта. Протянув один из них Гее, остальные три кинул на стол. – В каждом конверте вы найдете незаполненные аккредитивы на сумму три тысячи долларов. После того как миссия будет успешно выполнена, получите остальную сумму. – Взглянув на золотые часы «Омега», добавил:
   – До встречи в понедельник в девять тридцать.
   Гея исчезла в двери, находившейся за Шейликом. Гарри и Кен проводили ее взглядами, в которых было явно написано сожаление. Оба направились к двери. Следом за ними поднялся со своего стула и Феннел.
   – Мистер Феннел…
   Тот посмотрел на египтянина.
   – Нам нужно обсудить с вами кое-что вдвоем. Не станем отнимать у этих джентльменов время, – спокойно проговорил адвокат.
   Пожав плечами, Феннел снова опустился на стул. Жестом Шейлик предложил его товарищам удалиться.
   После того как те ушли, адвокат выбрал очередную сигару, обрезал ее кончик и закурил, ледяным взглядом рассматривая медвежатника.
   – Хочу поговорить с вами откровенно, мистер Феннел, – продолжал он. – Оба ваши коллеги сидели в тюрьме, но их вряд ли можно назвать преступниками. Что же касается вас, то вы действительно преступник, причем опасный и жестокий. Я выбрал вас для предстоящей операции благодаря вашему опыту, но не воображайте себе, будто я не знаю о вашем преступном прошлом. Знаю, что вы находитесь в бегах и хотите как можно скорее покинуть Англию. Вы выдали полиции пятерых уголовников ради того, чтобы вам сократили срок. Главарь шайки, некто Морони, поклялся, что убьет вас. Прошлой ночью на вас было совершено покушение, но оно оказалось безуспешным. Второе покушение может оказаться удачным. – Египтянин посмотрел на Феннела, который, сверкая глазами, уставился на него. – Как видите, мистер Феннел, я внимательно слежу за всеми, кого нанимаю. Относительно вас я получил дополнительные сведения. Вас разыскивают за три жестоких убийства, совершенных в Гонконге, Каире и Стамбуле. Две первые жертвы были женщины, третья – «мужчины легкого поведения». У меня есть показания свидетелей этих преступлений, которые очень пригодились бы Интерполу. Вам интересно то, что я вам рассказываю, мистер Феннел?
   Проведя языком по пересохшим губам, медвежатник произнес:
   – Вы мне угрожаете? А я-то думал, что мы работаем вместе.
   – Да, мы работаем вместе, но это не значит, что я не сумею вам угрожать. Существуют еще два момента, о которых вы должны постоянно помнить. – Ткнув в сторону уголовника кончиком сигары, адвокат добавил:
   – Во-первых, не смейте трогать Гею Десмонд. Едва она появилась в помещении, как ваш подлый ум начал работать в известном направлении. Вы подумали о том, что в африканских джунглях у вас появятся возможности дать волю вашим животным инстинктам. Поэтому я вас предупреждаю: только попробуйте это сделать, как это досье тотчас же попадет в Интерпол. Вам понятно? Феннел с усилием усмехнулся.
   – Козыри в ваших руках, – попытался изобразить из себя храбреца медвежатник. – Вы меня не так поняли. Что делать. Хочу вам признаться, очень уж она похожа на мою мать.
   – Простите меня за то, что перехожу на личности, – поморщился адвокат. – Но мне очень жаль вашу мать.
   Издав звук, похожий на рыдание, медвежатник возразил:
   – Нечего ее жалеть. Она была одной из самых ловких воровок. А если хочется кого-то пожалеть, то пожалейте моего старикана. Когда мою мамашу упрятали в тюрьму на десять лет, он перерезал себе горло.
   – История вашей семьи меня не интересует, – оборвал его египтянин. – Теперь второй момент. Мне нужен этот перстень. Задача будет не из легких, но человек с вашим опытом и беспринципностью должен с нею справиться. Если же нет, то я не вижу причин, которые помешали бы мне передать ваше досье Интерполу. Так что зарубите себе на носу: неудачи я не потерплю.
   Обнажив зубы в улыбке, похожей на оскал волчьих клыков, Феннел ответил:
   – Достану я вам этот стебучий перстень. Но если так много зависит от меня, почему бы вам не подкинуть мне деньжат?
   – Я об этом подумаю, когда его получу. А сейчас убирайтесь!
   Медвежатник впился в дельца свирепым взглядом, но тот потянулся к телефону. Как только он стал набирать номер, Феннел встал и вышел в приемную, где Натали Норман стучала на машинке. Не удостоив ее взглядом, он открыл дверь в коридор и направился к лифту.
   После того как последний гость исчез, услышав, что Шейлик разговаривает по телефону, девушка выключила тайно установленный магнитофон и вынула из него кассету с пленкой.
* * *
   Закрывшись в телефонной будке, Гарри позвонил Тони, которая тотчас же отозвалась.
   – Отпразднуем это дело, цыпа, – произнес он. – Я есть хочу. Через час в «Шпангоутной» в кабаке «Карлтон тауэрс». – Он прервал ее восторженный визг, повесив трубку.
   Гарри знал: ей понадобится не меньше часа, чтобы собраться. Одевалась она медленно. К тому времени, когда Гарри добрался до ресторана, он был немного навеселе: успел выпить четыре мартини с водкой.
   Кен Джонс ушел, заявив, что у него свидание с подружкой. Оба постояли в вестибюле отеля, полном народа, и Джонс спросил:
   – Что ты на этот счет думаешь?
   – Чем не работа, да и деньги неплохие, – отозвался Гарри. – Мы с тобой споемся. Я это чувствую. А вот Феннел…
   – Тебе-то что? – усмехнулся Джонс. – У тебя и милашка, и «птеродактиль».
   – Держи с ним ухо востро.
   – А как же иначе. Пока, до понедельника. Счастливо попрыгать на кроватке. – И с этими словами Джонс шагнул в холодную, сырую ночь.
   Гарри уже начал терять терпение, когда появилась Тони. Выглядела она умопомрачительно.
   – Я умираю с голоду, – посетовал молодой человек. – Ну и копуша же ты!
   – Знаю, сахарный мой, но ничего не могу с собой поделать. – Взмахнув длинными ресницами, девушка спросила:
   – Я тебе нравлюсь?
   Однако, после того как летчик познакомился с Геей Десмонд, Тони показалась ему слишком вульгарной и вовсе не такой уж обворожительной.
   – Ты великолепна. – Четыре мартини сделали его слова убедительными. Оба вошли в ресторан. После того как они заняли места. Тони поинтересовалась:
   – Работу получил?
   – Неужели ты думаешь, что мы оказались бы здесь, если бы произошло иначе?
   – Давай сделаем заказ, а потом ты мне все расскажешь. Идет?
   – Не говори «идет»! Так только американские бизнесмены говорят. Девушка захихикала:
   – Хорошо, хорошо. Я тоже проголодалась! Заказывай поживее.
   К их столику подошел метрдотель. Гарри заказал по дюжине устриц с полбутылкой шабли, вслед за тем бифштекс по-шотландски с запеченным в мундире картофелем и бутылку батайи урожая 1961 года. А на десерт решено было заказать лимонный шербет.
   – М-м-м-м, – мурлыкала Тони. – Не работа, а сказка. Могу себе представить. Заработаешь целое состояние!
   – А разве я не стою состояния? – отозвался Гарри и, сунув руку под скатерть, полез куда не следует, но девушка тотчас сжала колени.
   – Мистер Эдвардс! Вы меня удивляете! – воскликнула она.
   – Я и сам себе удивляюсь, мисс Уайт, – заметил Гарри, убрав руку. Подали устрицы.
   – Скажи, а что это за работа? – поинтересовалась девушка, извлекая из панциря жирного моллюска. – До чего же я обожаю устрицы!
   – Не будь жадной, – произнес Гарри, запихивая себе в рот устрицы. – Молоденькой сексапильной девушке не пристало быть жадной.
   – Да заткнись ты! Расскажи мне про свою халтуру.
   – Халтура как халтура. Отправляюсь в Натал. Ну а поскольку ты такой же знаток географии, как и я сам, скажу, что Натал этот где-то в Африке. Там буду катать на вертолете фотографа. Она будет производить съемку диких животных. Наняли меня на три недели, и плата подходящая.
   Не донеся вилку до рта. Тони испытующе посмотрела на Гарри, но тот опустил глаза.
   – Ты сказал «она»? Выходит, ты целых три недели будешь возить по джунглям женщину?
   – Что тут такого? – беззаботно ответил Гарри. – Не придумывай ничего. Я ее видел. Ей лет сорок пять, с брюхом, у нее манера шлепать с размаху по спине и ковырять в зубах после еды.
   – Но ведь это же ужасно, – заметила девушка, изумленно разглядывая Гарри.
   – Ты тоже так считаешь? Но бабки хорошие. Кроме того, могло быть и хуже. Она могла быть с бородой и деревянной ногой, верно?
   Кивнув, Тони принялась за очередную устрицу.
   – Пожалуй что так.
   Наступила длительная пауза: официант убирал объедки и грязную посуду. Подали мясное; молчание становилось тягостным. Украдкой посмотрев на девушку, молодой человек поморщился. Дьявольщина! Да она догадалась, что он лжет. Что же делать?
   – Тони, милая, что ты там выдумываешь? – ласково спросил он.
   – Зачем мне что-то выдумывать? – Не глядя на Гарри, она все свое внимание сосредоточила на еде. – Во всем мире такого мяса не сыщешь.
   – Скажешь тоже – во всем мире. Помню, в Гонконге .
   – Да оставь ты свой Гонконг в покое. Лучше скажи мне, сколько тебе будут платить за то, что ты станешь таскать по джунглям беременную бабу?
   – Я не говорил, что она беременная. Сказал, что она с брюхом. А это не одно и то же.
   – Так сколько?
   – Три тысячи долларов, – солгал Гарри.
   – Ну что ж, деньги неплохие. Выходит, ты на три недели уедешь?
   – Да, – ответил молодой человек.
   Тони продолжала жевать, но на ее лице появилось изумленное выражение, которое озадачило Гарри.
   – Я слышал, Натал любопытная страна, – продолжал он. – Может получиться интересная поездка.
   – Может, не станем отвлекаться от еды, Гарри? Я в первый раз в этом ресторане.
   – А разве мы не едим? Не получаем удовольствия от еды? Ты чего?
   Моргая длинными ресницами, девушка впилась зубами в запеченную картофелину.
   – Хоть от чего-то получим удовольствие, раз уж друг другу его не можем доставить.
   Испортила-таки обед! Он раздраженно отпихнул от себя тарелку закурил сигарету. Тони жевала медленно, видно наслаждаясь трапезой. Ни тот ни другой не произнесли ни слова до тех пор, пока она не доела мясо. После того как официант унес грязную посуду, Гарри спросил:
   – Что за муха тебя укусила, черт возьми? А я-то думал, что у нас будет праздник.
   – Люблю шербеты. Королева Виктория любила пичкать щербетами своих объевшихся гостей. Шербеты позволяли им объедаться и дальше.
   – А я и не знал, что ты у нас такая образованная, дорогуша. Так что за муха тебя укусила? Ты так и не ответила.
   Подали лимонный шербет. Разозлившись, Гарри скомкал сигарету и сунул ее в мороженое.
   – Так вот какое у вас настроение, мистер Злюка! – проговорила Тони, кладя мороженое в свой красивый ротик.
   – Послушай, Тони, не знаю, что на тебя нашло, но это начинает действовать на нервы.
   – Да неужели? – Девушка положила ложечку на стол. – Гарри, дружочек, я все время задаю себе вопрос: зачем мне любовник, который мне врет? Это начинает надоедать.
   Оба уставились друг на друга.
   – Женщины, которые вынюхивают, не вру ли я им, мне тоже надоедают.
   – Так оно и есть, – всплеснула руками девушка. – Я же люблю тебя, будь ты неладен. Давай уйдем отсюда. Поедем домой, займемся любовью.
   Недрогнувшей рукой он расплатился с официантом, протянув ему пятидесятидолларовый аккредитив – один из тех, что дал ему египтянин.
   Сев в такси, Тони отодвинулась от него, положив ноги на откидное сиденье.
   – А этот фотограф… Она очаровашка, верно? – спросила она. – Милый Гарри, ты только не лги, скажи правду.
   Взглянув на уличные фонари, на струи дождя, хлеставшие по мостовой, Эдвардс вздохнул:
   – Хорошо, скажу… Да, она очаровашка. Смазливое личико Тони исказилось болью.
   – Ты вернешься, Гарри?
   – Послушай, Тони…
   – Я тебя спрашиваю… Ты ко мне вернешься? Вертолетчик помолчал, думая о женщине с каштановыми волосами, которой были заняты его мысли.
   – Не знаю.
   – Что ж, спасибо за то, что не врешь. – Придвинувшись к молодому человеку. Тони кинулась к нему в объятия.
* * *
   Феннел велел таксисту отвезти его в дальний конец Хорнсби-роуд, где в занюханной квартире жил Джейси. В тот момент, когда машина проезжала мимо его дома, Феннел посмотрел в заливаемое дождем окно, но ничего подозрительного не заметил. В конце улицы расплатился с водителем и пошел назад пешком, стараясь держаться в тени и глядя по сторонам.
   Добравшись до парадного входа, вошел в дом, посмотрел на крутую лестницу на верхний этаж, освещенную желтоватой лампочкой.
   Но инстинкт подсказал ему, что его может подстерегать опасность. Нерешительно постояв, неслышными шагами вошел в пахнущий кошками вестибюль, под лестницей отыскал телефонную будку. Набрал номер Джейси. Несколько минут подождал, слушая долгие гудки вызова. Едва ли в такую холодину Джейси станет слоняться по городу, да еще в столь позднее время. Шел уже одиннадцатый час. Джейси и вставал, и ложился рано. Феннел не знал, что делать. У него в квартире находилась вся оснастка, которая понадобится для поездки в Натал. Ее нужно захватить с собой. Спрятана она под стропилами на чердаке у Джейси. Если станут искать, то найдут не сразу. Джейси он не говорил, где эти вещи, так что их им не найти, даже если начнут пытать старика.
   Феннел усмехнулся: в голову ему пришла неожиданная мысль. Сняв трубку, он набрал номер 999 и сообщил:
   – В доме триста тридцать два по Хорнсби-роуд, в квартире на верхнем этаже, большие неприятности… Возможно, совершено убийство.
   С этими словами он повесил трубку. Оглядевшись, вышел из телефонной будки, прислушался, затем вышел на улицу под дождь. Держась в тени, пересек улицу, остановился в темном переулке и стал ждать.
   Ждать долго не пришлось. Из мрака вынырнули две полицейские машины. Подъехали к указанному дому, и вверх по лестнице взбежали четверо полицейских.
   Феннел посмотрел на темные окна квартиры Джейси. Минуту спустя вспыхнул свет. Прислонившись к влажной стене дома, слегка дрожавший медвежатник ждал, что будет дальше. Минут двадцать спустя трое полицейских вышли из дома и затолкнули в машины двоих крепко сложенных мужчин. Оба они были в наручниках. Машины уехали. В доме остался один полицейский.
   Что же случилось с Джейси? Ждать было нельзя. Нужно было захватить свою оснастку. Достав из кармана платок, он завязал им лицо наподобие маски, затем пересек улицу и, войдя в дом, взбежал вверх по лестнице, не производя шума. Поднявшись на этаж, где находилась квартира старика, остановился и прислушался. Дверь в квартиру Джейси была открыта, оттуда доносились шаги полицейского.
   Затаив дыхание, Феннел подошел к ней и осторожно заглянул. Дальняя стена комнаты была забрызгана кровью. Полицейский, находившийся к нему спиной, опустился на колени возле трупа Джейси.
   Медвежатник поморщился. Выходит, старого болвана замочили. Быстро приблизившись к полицейскому, он напал на него, прежде чем тот успел сообразить, в чем дело. Сцепив пальцы обеих рук, уголовник нанес ему страшной силы удар по затылку. Полицейский рухнул на окровавленное тело старика.
   Феннел кинулся в крохотную вонючую спальню Джейси и поднялся на чердак. Спустя несколько секунд, отыскав одежду с инструментами, спустился вниз и вышел на лестничную площадку. Прислушавшись, все ли в порядке, через три ступеньки сбежал вниз. Тяжело дыша, добрался до входной двери. Снова остановился. Издали доносился звук полицейской сирены. Под дождем перебежал на противоположную сторону улицы и прижался к стене дома. В этот момент к дому напротив подъехала карета «Скорой помощи» и два полицейских автомобиля.
   Медвежатник что-то пробурчал, видно довольный тем, что вовремя успел скрыться с места преступления. Затем задами вышел на главную улицу. Заметив такси, помахал рукой. Подъехавшему водителю он велел доставить его к отелю «Ройал тауэрс».
   Остановившись у номера, занимаемого Шейликом, постучал в дверь. Немного погодя дверь открылась. Джордж Шерборн, солидного вида пожилой господин, служивший личным секретарем и лакеем у египтянина, с удивлением и неодобрением посмотрел на незваного гостя. Зная всю подноготную Феннела, после некоторого колебания он шагнул в сторону и впустил его в номер.
   – Мистер Шейлик уехал в отпуск на выходные, – заметил он. – А в чем дело?
   – Мне нужно как можно быстрее убраться из этой страны к чертовой матери, – вытирая потное лицо тыльной стороной руки, отозвался уголовник. – Я в опасности. Те, кто меня преследует, нашли моего приятеля и замочили его. У него там сейчас легавые. С минуты на минуту они обнаружат мои «пальчики», которые я оставил повсюду, и тогда мне крышка.
   Шерборн оставался невозмутимым. Держался с достоинством, словно епископ за трапезой. Он знал, что без Феннела операция «Перстень Борджиа» не состоится. Велев медвежатнику подождать, он ушел в соседнее помещение, предварительно закрыв за собой дверь. Полчаса спустя вернулся.
   – Внизу вас ждет машина, которая отвезет вас в Лидд, – проговорил лакей. – На авиатакси доберетесь до Ле-Туке. Там вас встретит еще одна машина, которая доставит вас в парижскую гостиницу «Нормандия». Останетесь там до вылета самолета на Йоханнесбург. В аэропорте Орли вам будет зарегистрирован билет. – Шерборн равнодушно посмотрел на медвежатника своими птичьими глазами. – Как сами понимаете, стоимость всех этих услуг будет вычтена из вашего гонорара.
   – Кто тебе это сказал, толстяк? – огрызнулся Феннел.
   – Не надо дерзить, – презрительно заметил лакей. – Мистер Шейлик будет весьма недоволен тем, что произошло. А теперь убирайтесь. – Шерборн протянул медвежатнику листок бумаги. – Здесь все указания для вас. Паспорт у вас есть?
   – Да засохни ты! – рявкнул на лакея Феннел и, выхватив у того из рук листок, кинулся к лифту. Спустя пять минут наемный «ягуар» мчал его в Лидд.

Глава 3

   Через десять минут после окончания встречи с Геей, Гарри, Джонсом и Феннелом египтянин вошел в приемную, где сидела Натали. Перекинув через руку пальто, в другой руке он держал саквояж, который обычно брал с собой на выходные. Отложив в сторону работу, мисс Норман подняла на шефа глаза.
   Для Шейлика она была неотъемлемой частью его конторы: знающая свое дело, очень толковая женщина, она работала у него вот уже три года. Он выбрал ее в качестве делопроизводителя из небольшого списка женщин высокой квалификации, который ему предоставило агентство по найму.
   Натали Норман было тридцать восемь лет. Она свободно владела французским и немецким языками, имела ученую степень в области экономики. По-видимому не имевшая никаких посторонних интересов, кроме службы в конторе адвоката, для него она была важной частью его аппарата.
   Шейлику нравились красивые, умеющие пробуждать чувственность женщины. Натали Норман, с ее непритязательной внешностью, бледным лицом, была для него всего лишь роботом. Во время разговора он редко смотрел на нее.
   – Я уезжаю на выходные, мисс Норман, – произнес он, остановившись у стола секретарши. – Попрошу вас прийти сюда на час, чтобы разобрать почту.
   После этого можете быть свободны. В понедельник в девять ноль-ноль у меня конференция. – И адвокат ушел.
   Не взглянув на нее, не улыбнувшись и даже не попрощавшись.
   На следующее утро она пришла в контору в обычное время и, разобрав почту, принялась убираться на столе. В этот момент вошел Джордж Шерборн.
   Шерборна она ненавидела, а тот платил ей такой же монетой. Она считала его лизоблюдом, старым, толстым сладострастником. В тот день, когда она пришла впервые на службу к Шейлику, Шерборн, с покрасневшим откормленным лицом, провел рукой по туго затянутым в корсет бедрам новой секретарши, которая в эту минуту запечатывала конверт с юридическими документами. Исполненная отвращения, она обернулась и ударила его по толстой физиономии ребром пакета. У него из носа потекла кровь.
   С тех пор они питали друг к другу взаимную ненависть, хотя и были вынуждены работать бок о бок, помогая своему шефу.
   – Закончили? – с важным видом произнес Шерборн. – Если закончили, то сматывайтесь. Я остаюсь.
   – Уйду через несколько минут, – заверила толстяка секретарша, не глядя на него.
   Кивнув, Шерборн презрительно взглянул на нее и вернулся в кабинет Шейлика.
   Некоторое время Натали сидела неподвижно, но, услышав, как лакей набирает номер телефона, достала из ящика своего стола большую полиэтиленовую сумку. Из другого ящика вынула миниатюрный магнитофон и три кассеты. Торопливо положив их в сумку, застегнула на ней «молнию». Услышав, что Шерборн говорит по телефону, подошла к двери.
   – Останусь совсем один, детка, – слышен был его голос. – Да.., все выходные. Может, заскочишь? Мы бы с тобой немного развлеклись.
   Брезгливо поморщившись, Натали отошла от двери. Надела пальто, накинула на голову черный платок. Взяв полиэтиленовую сумку, направилась к лифту и нажала на кнопку вызова.
   Пока она ждала лифта, в дверях появился Шерборн.
   – Уходите?
   – Да, – равнодушно ответила она, заметив, что толстяк подозрительно разглядывает сумку.
   – Все секреты с собой забираете?
   – Да.
   Двери лифта открылись, и она вошла в него. Прежде чем они снова закрылись, – мисс Норман поймала на себе насмешливый взгляд лакея.
   Остановив такси, она поехала в Кенсингтон, где на улице Черч-стрит у нее была двухкомнатная квартира. Накануне ночью она плохо спала, то и дело ворочалась с боку на бок, не в силах решить вопрос, стоит ей предать Шейлика или же нет. Даже в эту минуту, когда она вошла в свою тесную, но уютную, со вкусом обставленную гостиную, Натали все еще не пришла к окончательному решению.
   Положив на диван сумку, сняла головной платок, пальто и опустилась в кресло. Несколько минут сидела неподвижно, зная, как поступит, и презирала себя за это. Взглянула на часы. Было десять минут одиннадцатого. Может быть, в субботу утром Бернета не окажется в банке. Если его там нет, это будет указанием свыше не делать то, что она намерена сделать. После некоторого колебания она подошла к телефонному аппарату и набрала номер.
   Сев на подлокотник кресла, прислушалась к сигналам вызова.
   – Национальный банк Натала, – послышался бесстрастный голос.
   – Нельзя попросить к телефону мистера Чарлза Бернета?
   – Кто говорит?
   – Мисс Норман. Мистер Бернет знает меня.
   – Один момент.
   Минуту спустя в трубке послышался сочный баритон:
   
Купить и читать книгу за 14 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать