Назад

Купить и читать книгу за 44 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Прекрасно, милая

   На старости лет решив изменить свою жизнь. Серж Майски организовал ограбление казино. И вот два с половиной миллиона долларов погружены в «бьюик», а организатор спешит скрыться от сообщников. Но сердце не выдерживает, и Майски не в силах перенести деньги в укрытие. Добыча остается в автомобиле. Утром он обнаруживает на месте «бьюика» чужую сломанную машину и записку четы Уайтсайдов с сообщением, что автомобиль будет возвращен.
   Роман также издавался под названиями «Итак, моя милая…», «Итак, моя прелесть…», «Казино».


Джеймс Хедли Чейз Прекрасно, милая

Глава 1

   Главной достопримечательностью Парадиз-Сити был аквариум. Там, у дельфинария, он и назначил ей встречу в половине пятого; она подумала, что место выбрано не самое тихое. В это время в Парадиз-Сити полно туристов – настоящее стихийное бедствие.
   Среди техасцев, жителей Нью-Йорка, а также южноамериканцев было модно наезжать сюда на третью неделю февраля, когда уже становилось тепло, но еще не жарко; это был нескончаемый поток пошлых и кичливых толстосумов. Между четырьмя и пятью часами, после сиесты, когда казино еще закрыто, а больше податься некуда, они устремлялись в наполненные прохладой и неясным мерцанием гроты, где разместился самый зрелищный в мире аквариум.
   Она пробиралась вперед, и ее зеленые глаза беспокойно всматривались в толпу, а хрупкое тело под простым хлопчатым платьицем сжималось от каждого прикосновения к какому-нибудь обрюзгшему престарелому зеваке, раскрасневшемуся, неопрятному, который что-то визгливо выкрикивал и орудовал локтями, подбираясь к экзотической рыбине, чтобы обменяться с ней через стекло скептическими взглядами.
   «Как же его найти?» – подумала она и внезапно рассердилась: надо же было договориться о встрече в таком месте! Кто-то потной рукой ущипнул ее за ягодицу. Не оглядываясь, она шагнула вперед. Не привыкать! «За хорошую фигуру и симпатичное личико надо платить… Третьего не дано, – убеждала она себя. – Либо ходи невзрачной серенькой мышкой, либо терпи. Уж лучше стерпеть щипки».
   Она приближалась к дельфинарию и чувствовала, как бьется сердце, а под ложечкой сосет от страха. Шла, с тревогой всматриваясь в каждое лицо, выплывавшее из мутного света, и думала: только бы не встретить никого из знакомых. Но, оказавшись в центре шумной беспорядочной толпы, где все толкались, смеялись, кричали, не обращая на нее внимания, она начала понимать, что место выбрано правильно. Никому из ее друзей или сотрудников казино и в голову не пришло бы появиться в таком месте, где пихают друг друга и верещат тупоголовые туристы, которые пришли сюда убить часок-другой.
   Она направилась к большому гроту, где жили дельфины. Здесь было особенно многолюдно. До нее доносились всплески: это большие животные выпрыгивали из воды за брошенной им рыбой. В гроте пахло сыростью, дорогим одеколоном и потом; гул веселящейся толпы звенел в ушах, и хотелось сжаться, стать незаметной.
   И тут она увидела его.
   Он вышел из людской массы со своей обычной легкой улыбочкой, держа в руке белую шляпу-панаму; его летний костюм выглядел безупречно, из петлицы пиджака торчала кроваво-красная гвоздика. Это был невысокого роста поджарый человек чуть старше шестидесяти с худым загорелым лицом, серыми глазами и неизменной улыбкой на тонких губах. Его редеющие светлые волосы на висках поседели, а нос напоминал ястребиный клюв; она уже знала, что ему нельзя доверять, и старалась быть осторожнее, но он притягивал ее и не отпускал, словно мощный магнит.
   – Прекрасно, милая, – сказал он, когда они оказались рядом. – Вот мы снова встретились.
   Его голос был бархатным, но чистым. Она всегда без труда могла услышать, что он говорит, где бы они ни находились, даже если вокруг шумно. Разговор неизменно начинался со слов: «Прекрасно, милая…» Она знала: его дружеский тон не искренний – фальшивка, – но привыкла и не обращала на это внимания так же, как на щипки.
   При первой встрече он сказал, что его зовут Франклин Людовик. Родился в Праге, свободный журналист. Приехал в Парадиз-Сити, чтобы написать большой очерк о местном казино. Ничего удивительного. Писать о казино приезжали многие. Это было самое респектабельное место во Флориде. Сейчас, в разгар сезона, каждую ночь миллионы долларов протекали по зеленым столам, чаще попадая в руки крупье, чем игроков… но какая разница?
   Людовик подошел к ней однажды днем, когда она загорала на пляже. Он держался дружелюбно, приветливо, не смотрел на нее свысока, как на девчонку, улыбался, и она поддалась его обаянию. Он знает, что она работает в казино, – так сразу и сказал. Протянул визитку, на которой было имя, волшебные слова «Нью-Йоркер мэгэзин», а также адрес и профессия. Объяснил, что ему нужна «закулисная» информация о жизни казино. Присел у ее ног на мягкий песок и продолжал говорить, при этом его шляпа сползла почти на переносицу. Рассказал, что взял интервью у директора казино Гарри Льюиса. Изобразил гримасу отчаяния. Что за человек! До чего скрытный. Сведений, полученных от Гарри Льюиса, не хватит, чтобы написать материал, даже мало-мальски отвечающий высоким требованиям «Нью-Йоркера». Поэтому он рискнул обратиться к ней. Ведь она – одна из тех девушек, которые работают в хранилище казино, это он выяснил. Он посмотрел на нее, и в его серых глазах мелькнуло что-то недоброе.
   – Прекрасно, милая… – Как часто она слышала от него эту фразу, которая, как оказалось, не предвещает ничего хорошего! – Сделаем так: ты расскажешь мне обо всем, что меня интересует, а я заплачу тебе за информацию. Договорились? «Нью-Йоркер» богатый журнал. Пятьсот долларов. Такая сумма устроит?
   У нее перехватило дыхание. Пятьсот долларов! Она давно мечтала выйти замуж. Терри, ее друг, был еще студентом. Они договорились, что рискнут пожениться, если сумеют раздобыть пятьсот долларов, и, на худой конец, будут жить в какой-нибудь маленькой квартирке на последнем этаже… но где достать такие деньги? И вот сейчас невысокий приветливый человек предлагал ей нужную сумму, если она откроет ему тайны казино.
   Она чуть было сразу не сказала «да», но вспомнила о предупреждении в контракте – такой контракт подписывал весь персонал. Сотрудникам полагалось хранить в строжайшей тайне все, что касается дел казино. Нарушивший это предписание мгновенно увольнялся и даже мог быть привлечен к суду.
   Заметив, что она не может решиться, Людовик сказал:
   – Я знаю, какую бумагу ты подписывала, но тебе нечего бояться. Ни о чем не думай. Никто и никогда не узнает, откуда у меня сведения. А пятьсот долларов никому не помешают. Сумма может быть и больше…
   Он встал, улыбнулся и ушел, помахивая шляпой и огибая грузных сытых толстосумов, которые подставляли солнцу свои узловатые вены, грубые ступни и лоснящиеся телеса.
   Он дал ей время обдумать его предложение и вечером позвонил.
   – Я поговорил с редактором. Он готов заплатить тысячу, и я очень рад. Думал, его будет нелегко уговорить. Ну как, милая, согласна на тысячу?
   И она согласилась, испытывая болезненное чувство вины и страха перед разоблачением. Он выдал ей пятьсот долларов. И с отеческой улыбкой объяснил, что остальные пятьсот будут позже, когда он получит всю необходимую информацию. Чем дальше он углублялся, тем более щекотливыми становились его вопросы, и она догадалась, что никакой он не журналист. Скорее всего, он готовит ограбление. Иначе зачем так подробно расспрашивать о том, сколько в здании охранников, какие суммы каждую ночь поступают в хранилище, о сигнализации… В чем, как не в такой информации, нуждается тот, кто решил завладеть богатствами казино? А еще эта последняя просьба: ему нужна схема электрической сети казино. Он попросил ее об этом три дня назад, вечером, когда они сидели в его потрепанном «бьюике»-купе на пустынном пляже – там, где кончался Парадиз-Сити. После этой просьбы она запротестовала.
   – Ну нет! Этого я сделать не могу! Неужели это тоже для статьи? Очень странно. Я начинаю думать, что…
   Он скривил рот в улыбке и осторожно взял ее руку в свою, жесткую, похожую на лапу хищной птицы: это был отвлекающий жест, от которого она вздрогнула.
   – А ты не думай, детка, – сказал он. – Мне нужна схема. Это не обсуждается. Журнал готов платить. Скажем, еще тысячу долларов? – Он достал из кармана конверт. – Здесь пятьсот долларов, которые я тебе должен… ясно? Ты получишь еще тысячу.
   Она взяла деньги и, пряча их в сумочку, подумала, что этот человек по-настоящему опасен, что его внешность обманчива: он действительно планирует ограбление и использует ее, чтобы осуществить неосуществимое. Если у нее появится еще тысяча долларов, ей больше не придется каждый вечер приходить в казино к семи и оставаться в хранилище до трех часов ночи. Она сможет выйти за Терри. Вся ее однообразная жизнь вмиг изменится.
   И она решилась: даже если этот низенький человечек и вправду планирует ограбление, ее это не касается. А получить еще тысячу долларов заманчиво. Чуть больше минуты она раздумывала, затем кивнула.
   Просьба была не из легких. Но в конце концов она достала необходимую схему. Ничего бы не вышло, если бы не случай: однажды она оказалась в дирекции, в архиве, где целый день проработала за сверхурочные. Ее улыбчивый невысокий знакомый безошибочно выбрал карту, обратившись к ней. Его настоящее имя было Серж Майски, он был хитер и опасен, как змея. И прибыл в Парадиз-Сити десять месяцев назад. Стал наблюдать за четырьмя девушками, работавшими в хранилище, навел о них справки. В результате его выбор пал на миловидную блондинку Лану Эванс. Выбор говорил о его проницательности и безошибочном чутье. Лана Эванс даст ему ключ, с помощью которого он провернет самое крупное и дерзкое ограбление за всю историю казино.
   И вот сейчас они стояли лицом к лицу среди снующих туристов в освещенном тусклым светом аквариуме, где, кроме множества других морских обитателей, жили дельфины. Он улыбнулся, взял ее руку в свою сухую лапу хищной птицы и повел из толчеи к относительно безлюдному бассейну, где грустно плавал скучающий осьминог.
   – Достала?
   Его улыбка была такой же безупречной, как и костюм, но Лана Эванс почувствовала, что он нервничает, и ей стало страшно.
   Она кивнула.
   – Чудесно. – Страха на его лице как не бывало: словно светофор переключился с красного на зеленый. – Я принес деньги… все без остатка. Тысячу долларов… кругленькая сумма. – Его серые глаза изучали лица туристов у нее за спиной. – Давай.
   – Сначала деньги, – еле выдохнула Лана Эванс. Ей было жутко, а от влажного воздуха в гроте она чувствовала дурноту.
   – Разумеется. – Он достал из бокового кармана толстый конверт. – Здесь вся сумма. Только сразу не пересчитывай, милая. А то все рот разинут. Где схема?
   Ее пальцы сжимали конверт с хрустящими банкнотами; она не могла их видеть, но они были у нее в руках. В какой-то момент она подумала, что он запросто может ее обмануть, но потом решила поверить ему на слово. Денег в конверте было немало. Ей хотелось поскорее закончить опасную сделку. Она протянула ему схему – несколько страничек с запутанными линиями проводов, которые охватывали все щиты осветительной, вентиляционной и охранной систем. Он быстро перелистал странички, искоса наблюдая за осьминогом, который уползал в каменистое укрытие.
   – Хорошо. – Он спрятал в карман брюк то, что она для него украла. – Мы совершили весьма удачную сделку. – Он улыбнулся, его грифельно-серые глаза внезапно стали напоминать точки на талом снегу. – Да… еще…
   – Нет! – воскликнула она. – Никаких «еще»! С меня хватит.
   – Послушай. – Он приподнял руку, пытаясь успокоить ее этим жестом. – Просьб больше не будет. Этого мне вполне достаточно. С тобой было приятно работать, ты все понимаешь с полуслова, ни разу не подвела… Я бы хотел прибавить кое-что от себя… скромный презент. – Он достал из кармана маленький прямоугольный сверток, плотно перетянутый красно-золотой ленточкой с золотым ярлычком, на котором было волшебное слово «Диана». – Возьми, пожалуйста… У такой красивой девушки должны быть красивые руки.
   Она взяла сверток, испугавшись столь неожиданного внимания. Крем для рук «Диана» выпускался только для самых обеспеченных дам. Она держала подарок и чувствовала себя едва ли не богаче, чем в тот момент, когда получала от него конверт.
   – Не надо… О, спасибо…
   – Тебе спасибо, милая, и… счастливо.
   Он растаял в толпе, как маленькое доброе привидение: еще секунду поулыбался, а через мгновение пропал. После такого внезапного исчезновения с трудом верилось, что он вообще только что стоял здесь, перед ней.
   На его месте возник краснолицый ухмыляющийся толстяк в желто-синей футболке.
   – Я Томпсон из Миннеаполиса, – проревел он. – Дельфины-то, мерзавцы, во дают! Впервые такое вижу!
   Она посмотрела на него отсутствующим взглядом и подалась в сторону, а затем, убедившись, что ее не преследуют, повернулась и спокойно направилась к выходу, сжимая маленькую баночку из-под крема для рук, в котором была скрыта ее смерть.

   Они просочились в Парадиз-Сити поодиночке, тайком, словно крысы, осторожно выползающие на дневной свет.
   Сейчас, в разгар сезона, полиция постоянно следила за аэропортом и железнодорожным вокзалом. Полицейские кордоны были также выставлены за пределами города на трех основных автомагистралях. Полицейские, обладающие хорошей зрительной памятью, стояли у разнообразных заграждений и особым тяжелым испытующим взглядом изучали пассажиров, проходящих через контроль. В любой момент могла подняться рука и остановить кого-нибудь из вновь прибывших. Его или ее выхватывали из медленно движущейся очереди и отводили в сторону. Говорилось всегда одно и то же: «Привет, Джек (Чарли, Лулу и т. д.), обратный билет есть? Советуем воспользоваться: здесь тебя не ждут».
   В таком же стиле общение происходило на контрольных пунктах автомагистралей, где машины выводили из общего потока и разворачивали назад в Майами.
   Полицейские службы предотвращали деятельность в городе преступников всех мастей, оберегая кошельки богачей.
   Так что эти четверо стеклись на многообещающий зов поодиночке, соблюдая осторожность: ведь их предупредили о полицейских кордонах.
   Джесс Чендлер, не значившийся в списках полиции, прибыл самолетом. Этот высокий красавец-сердцеед безбоязненно направился к контрольному посту, уверенный в том, что его фальшивый паспорт и гладкая легенда, будто он преуспевающий владелец кофейных плантаций в Бразилии, устроят дотошных полицейских.
   В свои тридцать девять Чендлер был признан в преступном мире самым хитрым и расторопным. Он играл на своей внешности кинозвезды. Гладкое загорелое лицо, аккуратный нос, пухлые губы, высокие брови и большие темные глаза – все это создавало типаж обольстительного щеголя, уверенного в себе героя-любовника; женщины начали проявлять к нему недвусмысленный интерес даже в той длинной очереди, двигавшейся навстречу жаре и солнцу, которая ждала прибывших за пределами аэропорта.
   Двое дежурных полицейских посмотрели на него. Чендлер ответил им внимательным и несколько презрительным взглядом. Страха, который пытались уловить полицейские, в его глазах не было. Они пролистали паспорт Чендлера и пропустили его; он направился к очереди на такси.
   Чендлер перебросил портфель из одной руки в другую и усмехнулся. Он знал, что все получится легко… Так и вышло.
   Мич Коллинз был куда осторожнее. Он только два месяца назад вышел из тюрьмы, и его фотография была в каждом участке полиции. Несколько часов он раздумывал, как лучше пройти через полицейский контроль так, чтобы не нарваться на ненужные вопросы. И в конце концов решил присоединиться к туристической группе, отправлявшейся из Майами в тур по Эверглейдсу; последнюю ночь перед возвращением в Майами группа должна была провести в Парадиз-Сити. В автобусе, набитом веселыми, шумными после принятого алкоголя туристами, он чувствовал себя в относительной безопасности. У него была с собой губная гармоника. Минут за десять до того, как они должны были подъехать к посту полиции, он начал развлекать ею своих спутников. Инструмент, зажатый в его больших пухлых руках, полностью закрывал лицо. Мич занял место на заднем сиденье вместе с тремя другими здоровяками; поднявшийся в автобус полицейский лишь мельком взглянул на него и сосредоточился на потных, тупо улыбающихся стражу порядка соседях.
   Таким образом Мич Коллинз благополучно прибыл в Парадиз-Сити; если бы полиция его узнала, ему немедленно пришлось бы отправиться обратно, ведь он был не просто одним из самых осторожных музыкантов в стране:
   Мича Коллинза боялись многие поставщики охранных сигнализаций.
   Ему был сорок один год. Пятнадцать лет он провел то в тюрьме, то на свободе. Он был крепким, полным, в его грузном мускулистом теле была заключена огромная сила. Его рыжие волосы начинали редеть, а крупное мясистое лицо покрывали глубокие морщины – след нелегкого опыта. В маленьких беспокойных глазках блестел бойкий живой огонек: это был хитрец, хотя и рисковый малый.
   Когда автобус прибыл на станцию, он отвел в сторону гида и сказал, что в день отъезда не придет.
   – Я вспомнил, что у меня здесь друзья, – объяснил он. – Можете продать мой обратный билет и деньги оставить себе. Хочу сделать вам приятное.
   И прежде, чем гид успел сказать «спасибо», Мич затерялся в толпе.
   Джек Перри приехал на своем «олдсмобиле-катласе» с откидным верхом – уже слегка потрепанном, но все еще красивом автомобиле. Он знал, что в дактилоскопической службе в Вашингтоне есть отпечаток его пальца; всего одного – правого указательного: это была единственная ошибка во всей его криминальной биографии, и он носил в себе эту тайну, словно больной, скрывающий, что у него рак. По крайней мере, в полиции не знали, как он выглядит, так что он подъехал к полицейскому кордону с приятным ощущением, что двое дежурных, проверяющие машины, даже не подозревают, что перед ними профессиональный убийца.
   Последние двадцать семь лет Перри зарабатывал на жизнь с помощью своего ствола. Он был опытным стрелком и знать не знал, что такое совесть, а человеческая жизнь значила для него не больше, чем жизнь раздавленного на тротуаре насекомого. При этом он транжирил деньги и постоянно был на мели: больше всего в жизни он любил женщин… а на них приходилось много тратить.
   Ему было примерно шестьдесят два: невысокий, крепкий, с подстриженными ежиком белоснежными волосами, круглым щекастым лицом, хищными глазками, посаженными под густыми седыми бровями, тонким ртом и приплюснутым крючковатым носом. Одевался он неброско. Сейчас на нем были темно-серый летний костюм, кроваво-красный галстук и бежевая шляпа. Он без конца улыбался – но это была скорее застывшая гримаса, чем улыбка; имей он друзей, они наверняка прозвали бы его «улыбчиком», но дружбу он ни с кем не водил. Это был безжалостный, холодный убийца-одиночка, который ни к кому не испытывал никаких чувств, даже к самому себе.
   Он встал за ехавшим впереди автобусом, подождал, пока двое полицейских проверят документы пассажиров. Затем, когда автобусу был дан знак проезжать, Перри медленно подогнал свой «катлас» к дежурным.
   Взглянув на них с застывшей улыбкой и помахав пухлой рукой, он произнес:
   – Привет, ребята. Я что-то нарушил?
   Патрульный О’Тул стоял на посту уже четыре часа. Это был высокий смуглый ирландец с суровым настороженным взглядом. Ему до смерти осточертели все эти богачи, которые проползали мимо его поста на своих шикарных машинах, отпускали плоские шуточки, заискивающе улыбались или, наоборот, демонстрировали пренебрежение, а то и презрение. Все они собирались хорошо провести время: поиграть, вкусно поесть, пожить в лучших отелях, попользовать первоклассных шлюх, в то время как он с отекшими ногами стоял под жарким дневным солнцем, пропуская их и зная, что, отъехав чуть дальше, чтобы не было слышно, они отпустят какую-нибудь унизительную шуточку о «славном Майке – сыне моря».
   О’Тулу сразу же не понравился этот полный, стареющий, ухмыляющийся человек. Причин для неприязни у него не было, но улыбочка и ничего не выражающие равнодушные голубые глаза разозлили его.
   – Паспорт есть? – рявкнул он, держась рукой в перчатке за раму переднего стекла и свирепо глядя на Перри.
   – Зачем вам мой паспорт? – спросил Перри. – Права у меня есть… что еще нужно?
   О’Тул снял руку.
   Перри протянул ему права, за которые пришлось заплатить четыреста долларов, но они того стоили. Правый указательный палец был умело изменен, а эта работа ценится недешево.
   – Цель поездки?
   – Еда, игры и девочки, – ответил Перри и расхохотался. – У меня каникулы, приятель… и, черт возьми, хочу погулять на славу!
   Свирепость в глазах О’Тула не исчезла, но права он отдал. Джексон, второй патрульный, увидев, какую пробку создал О’Тул своими расспросами, недовольно произнес: «Господи, Фред, нам еще хвост на целую милю разгребать».
   О’Тул отступил и махнул Перри, чтобы он проезжал. Улыбка Перри расползлась еще шире, он нажал ногой на педаль газа, и «катлас» стал набирать скорость.
   «Получилось», – подумал Перри, включая приемник. Он обвел этих двух недотеп вокруг пальца, и теперь… здравствуй, Парадиз-Сити!
   Вашингтону Смиту, чтобы оказаться в городе, пришлось быть гораздо более осторожным. На негров, даже респектабельных, везде посматривали косо, а Вашингтон Смит принадлежал отнюдь не к бомонду – всего две недели как вышел из тюрьмы. Около года назад он избил двух офицеров полиции, которые приперли его к стене и собирались затолкать в свой фургон, за то что парень по глупости принял участие в демонстрации за право свободы волеизъявления. Демонстрацию стали силой разгонять, ее участники бросились врассыпную, а поскольку Уош – как звали его друзья – был подростком, двое здоровенных полицейских загнали его в глухой переулок и уже думали, что справились с сопляком. Но Уош когда-то выступал во втором полусреднем весе на турнире «Золотых перчаток». Вместо того чтобы покорно дать себя избить, он повалил офицеров двумя отличными короткими ударами левой в челюсть. А затем убежал, но недалеко. Ему в ногу попала пуля, и он упал, а затем на его голову опустилась дубинка, и он потерял сознание. Восемь месяцев он отсидел за сопротивление представителям закона, вышел из тюрьмы озлобленным и решил, что отныне все белые будут его врагами.
   Когда он получил приглашение в Парадиз-Сити, он не знал, что делать. «Вдруг это ловушка?» – мелькнула мысль. Письмо было кратким.

   «Есть выгодное дело. Тебя рекомендовал Мич. Будь в ресторане «Черный краб» 20 февраля в 22.00, если хочешь заработать значительную сумму. Деньги на дорогу прилагаются. Полиция проверяет все подъезды к городу. Будь осторожен. Спроси мистера Людовика».

   Уош подумал, что это шутка – но дорогая, однако. В конверте лежали две бумажки по сто долларов. Кроме того, он знал Мича Коллинза: они познакомились в тюрьме, и Уош проникся к нему симпатией. Заработать значительную сумму! Как раз это ему сейчас и было нужно. Без денег черному не прожить. Он решил, что терять ему нечего.
   Он пробрался в Парадиз-Сити, спрятавшись под дном контейнера, набитого ящиками с салатом для отеля «Парадиз-Риц». Он боялся шелохнуться, когда трейлер проезжал через полицейский кордон; паренька била дрожь, сердце громко стучало.
   Таким образом и он, и остальные трое оставили с носом полицейских, призванных охранять богатства Парадиз-Сити.
   Первый этап задуманного Сержем Майски ограбления самого богатого в мире казино завершился.

   Ресторан «Черный краб» располагался в трехэтажном деревянном строении на высоких сваях; он на тридцать ярдов выступал в море, и попасть туда можно было по узкому пирсу. Здесь собирались ловцы губок «Морской промышленной компании штата Флорида» и редкие туристы; разумеется, никто из постоянных жителей побережья сюда не наведывался. Это место славилось своими крепкими напитками, потасовками и превосходными морскими блюдами.
   На последнем этаже находилось три отдельных кабинета. Туда по внешней винтовой лестнице поднимались те, кто хотел без свидетелей обсудить важные дела. Негр-официант, обслуживавший третий этаж, был глухонемым.
   В самом большом кабинете, откуда видны были далекие огни Парадиз-Сити и гавань с пришвартованными яхтами, накрыли ужин на пять персон.
   Мич Коллинз пришел первым. Джо, негр-официант, посмотрел на него, приветственно кивнул, а затем протянул ему бокал с тройной порцией рома, долькой лимона и льдом.
   Перри и Чендлер появились одновременно, а минуту спустя в кабинет робко заглянул Вашингтон Смит.
   Мич взялся исполнять роль хозяина.
   – Добро пожаловать, друзья, – сказал он. – Будьте как дома. Наш слуга глух и нем. Не обращайте на него внимания. – Он радостно улыбнулся Уошу и протянул ему руку. – Здравствуй, малыш. Давно не виделись.
   Уош пожал ему руку, тряся при этом головой, а Перри тем временем пристально, изучающе его рассматривал.
   Чендлер отказался от рома с лимоном и попросил виски с содовой. Джо тупо уставился на него, а затем продолжил свое занятие: он вскрывал устриц, лежавших в чаше со льдом.
   – Берите все сами, – сказал Мич. – Вся обслуга внизу. Я же предупредил… он глухонемой.
   Не сводя глаз с Уоша, Перри произнес:
   – Кто это? Что он здесь делает?
   – То же, что и все мы, – со смехом ответил Мич. – Садитесь, друзья. Давайте знакомиться. – Он показал на Чендлера, который сделал себе напиток и теперь любовался видом из окна. – Это Джесс. – Толстый палец перешел на Вашингтона Смита. – Это Уош. – Кивок в сторону Перри. – Это Джек. Полагаю, меня вы все знаете. Что ж, друзья, отдыхайте.
   Он выбрал стул и сел.
   Уош пить не стал. Он переминался с ноги на ногу у дверей. С белыми он всегда чувствовал себя не в своей тарелке и вел себя настороженно.
   Перри занял место подальше от Мича. Он уселся, смакуя напиток и неподвижно зажав между аккуратными жемчужными зубами сигару.
   – У нас вечеринка? – спросил Перри и обвел комнату тусклым взглядом своих голубых глаз.
   – Точно, – радостно ответил Мич. – Вечеринка.
   Чендлер обернулся. На его красивом лице читалось раздражение.
   – Кто-нибудь имеет представление о том, что нам хотят предложить?
   – Смутное.
   – Кто такой Людовик?
   – Я о нем слышал. Да… – Мич почтительно закивал. – Пожалуй, я могу вам о нем рассказать. Во-первых, это не настоящее его имя. Его зовут Серж Майски. Я познакомился с ним в тюрьме Роксборо. Он был там… аптекарем.
   – Каким к черту… аптекарем? – переспросил Перри.
   – Он заведовал кладовой, где хранились пилюли и порошки, – объяснил Мич. – Если врач прописал пилюлю, иди за ней к Майски. Он работал там десять лет… парень что надо, смышленый. Мы с ним подружились. Таблетки – моя страсть. Перед тем как я вышел на свободу, он признался мне, что задумал небывалое ограбление. Он сказал, что позовет меня, когда все будет готово, и что понадобится еще три человека. Я предложил вас. Благодарности потом. – Мясистое лицо Мича расплылось в широкой улыбке. – Я вам вот что скажу, парни. Этот коротышка кажется безобидным, но он опаснее гремучей змеи, а как умен!.. Он страшнее водородной бомбы! Честное слово: если он говорит, что дело прибыльное, я готов продаться. Вот почему я здесь. Не знаю, что за работа нам предстоит, но…
   – Я уже здесь… и я вам объясню, – спокойно произнес Майски, появившись в дверях.
   Перри выпрямился. Его рука на миг было потянулась к припрятанному пистолету. Чендлер вздрогнул, пролив содержимое бокала. Уош быстро отскочил от двери. Только Мич оставался спокоен и продолжал улыбаться.
   Майски прикрыл дверь. Покачав головой, он остановил негра Джо, который бросился за бокалом, а затем бесстрастным взглядом медленно обвел всех четверых гостей.
   – Джентльмены, – произнес он своим спокойным чистым голосом, – рад с вами познакомиться. Надеюсь, что все вы добрались сюда без проблем. – Серые глаза смотрели испытующе. – Не так ли?
   Все четверо закивали.
   – Прекрасно. Тогда угощайтесь. Вы наверняка проголодались. Все дела обсудим потом, и только потом.
   Через час Мич отодвинул стул и осторожно икнул.
   – Превосходно кормят, – заметил он. – Совсем не то, что помои в Рокси, а, док?
   Майски улыбнулся:
   – Не будем вспоминать о тяжелом прошлом.
   Он закурил, протянул пачку Уошу, но тот замотал головой; затем он увидел, что Перри разжигает сигару, а Мич и Чендлер уже курят, и спрятал пачку в карман.
   За ужином Майски успел подчинить себе эту четверку. Его спокойная, вкрадчивая манера обескуражила всех, за исключением Мича, который знал его и глядел на него с обожанием, словно мамаша, с гордостью взирающая на свое гениальное дитя. Майски говорил о политике, о путешествиях, о женщинах. Слова лились из него потоком, но время от времени он вдруг задавал кому-нибудь каверзный вопрос, внимательно выслушивал ответ, а затем продолжал монолог. Ел он мало, зато в течение часа умудрился каким-то непостижимым образом снять напряжение, чтобы все четверо почувствовали себя в компании легко. Даже Уош расслабился.
   Когда глухонемой убрал со стола и поставил перед ними две бутылки виски, лед, бокалы и удалился, Майски коснулся острого подбородка своими пальцами хищника и произнес:
   – А теперь, джентльмены, поговорим о деле. Я хочу сделать вам предложение. Возможно, Мич уже сказал, что мы с ним общались три года. Едва ли найдется человек, который может проглотить столько же таблеток, сколько Мич. За то время, пока мы были вместе, у меня сложилось впечатление, что он силен в технике, и, как оказалось, у него есть коллеги. Поэтому я и попросил его связаться с вами, джентльмены. Что касается Уоша… он не такой, как мы. Он не преступал закон. – Легкая улыбка широко расползлась. – Но он необходим для осуществления моего плана и нуждается в деньгах; к тому же он «пострадавший».
   Все посмотрели на Уоша, который затравленно озирался.
   Чендлер нервным жестом погасил сигарету.
   – Нам-то что? – сказал он. – Хотелось бы услышать, о чем речь. Что за большой куш нам светит?
   Лицо Майски приняло снисходительное, но неодобрительное выражение.
   – Пожалуйста… Я знаю, друзья, что у всех у вас немало заслуг, но наберитесь терпения и выслушайте меня. Мы – команда… и нам нужно понимать друг друга; мы должны работать сообща, иначе нас ждет провал.
   – Что же нам все-таки, в конце концов, предлагается? – не унимался Чендлер.
   – Нам предстоит украсть два миллиона долларов из казино, – ответил Майски.
   Наступила долгая тишина. Даже у Мича исчезла с лица доверчивая улыбка, и все четверо недоуменно уставились на Майски, не поверив своим ушам.
   – Два миллиона? – переспросил Чендлер, который первым пришел в себя. – Ну вот что, у меня есть дела и поважнее. Мечтать о двух миллионах – это все равно… что строить замки из песка.
   Майски показал рукой на бутылки:
   – Пожалуйста, угощайтесь, джентльмены. Я, к сожалению, не могу… врачи запретили. – Он повернулся к Перри. – Я не оговорился. Насколько я вижу, Джесс мне не верит… это так?
   Перри пустил в потолок прозрачное облачко сигарного дыма.
   – Продолжайте, – произнес он. – Насчет нашего друга не беспокойтесь. Он прирожденный боец. Говорите. Я слушаю.
   Чендлер повернулся к Перри, и они оба пристально посмотрели друг на друга. Заглянув в мутные глаза Перри, Чендлер почувствовал, что у него по спине побежали мурашки. Перри был жестоким человеком, и от его взгляда леденело внутри. Чендлер заставил себя равнодушно отвернуться и потянулся к бутылке с виски.
   – О’кей… говори, – произнес он.
   Майски поудобнее устроился на стуле.
   – Четыре года я мечтал сорвать большой куш, – продолжал он. – И наконец, решил, что счастья нужно попытать именно здесь, пригласив нескольких надежных людей, знающих свое дело. Мы можем получить из казино два миллиона долларов, но при условии, что ни у кого из вас не сдадут нервы и все вы будете в точности выполнять то, что я скажу. Если вы не в состоянии следовать этим двум простым правилам, тогда будем считать, что мы не встречались. – Его глаза стали холодны как лед; он пронзил взглядом каждого из присутствующих, а затем спросил: – Вы способны подчиняться в интересах дела?
   Мич отозвался первым:
   – Вам – сколько угодно, док. Я готов.
   Майски словно не слышал, он изучал Чендлера.
   – А вы?
   – Ограбить казино? – переспросил Чендлер. – Это невозможно. Пару лет назад кое-кто уже предлагал мне это сделать. Он собирался нагрянуть туда с десятком молодцов, но мы…
   Чендлер остановился, заметив снисходительную улыбочку Майски. Они снова смерили друг друга взглядами, затем Чендлер кивнул:
   – Ладно, хорошо, если вы считаете себя хитрее всех, говорите, но предупреждаю, что в казино вас ждет двадцать вышколенных охранников, надежная сигнализация, а за зданием все время следят легавые… но все равно, я вас слушаю.
   Майски мягко поправил его:
   – От вас требуется большее, Джесс. Либо вы остаетесь, либо уходите… прямо сейчас.
   Чендлер подумал, а затем молча поднял руку в знак согласия. Он вдруг понял, что имеет дело с не менее беспощадным человеческим типом, чем Перри, а уж кто такой Перри, он хорошо себе представлял.
   – О’кей… о’кей… я с вами. Я по-прежнему считаю, что это невозможно, но если вы думаете иначе, я готов вам помочь.
   Майски взглянул на Перри, который оскалился в улыбке.
   – Конечно я с вами. Только позовите, – сказал он.
   Майски перевел взгляд на Уоша.
   – А ты?
   Негритенок заерзал на стуле, но лишь потому, что на него в упор смотрели взрослые мужчины, а ему всегда становилось не по себе, когда его рассматривали белые. Не колеблясь, он ответил:
   – Конечно… что мне терять?
   Майски снова сел и улыбнулся.
   – Я вполне доволен. Полагаю, что если вы сделали свой выбор, джентльмены, то я могу на вас рассчитывать. – Он дождался, пока все четверо кивнут, а затем продолжил: – Тогда пейте спокойно, а я расскажу, как это можно осуществить.
   Наступила краткая пауза, пока присутствующие наполняли свои бокалы. Мич предложил Уошу виски, но мальчишка замотал головой. Они закурили, сели поудобнее и стали ждать, наблюдая за Майски, который достал из бокового кармана толстую пачку бумаг.
   – Для начала позвольте немного рассказать вам о казино, – начал он, кладя бумаги перед собой на стол. – Сейчас разгар сезона. В субботу, то есть послезавтра, в здании будет находиться около трех миллионов долларов наличными. Если мы используем все возможности, два миллиона удастся вынести. Если два миллиона поделить на пятерых, получится по триста тысяч на каждого.
   – Не сходится, – громко возразил Чендлер. – Я соглашусь на четыреста.
   Майски сдержанно улыбнулся.
   – Замечено правильно, но моя доля будет больше. Каждый из вас получит по триста тысяч, а остальное возьму я, поскольку мне пришлось потратиться. План – мой, я продумал, как его осуществить, и, если хотите знать, провел в Сити последние девять месяцев. Я снял этот кабинет и немало заплатил за информацию. Так что… – он поднял свою руку хищника, – моя доля больше.
   – Кончено, док, – сказал Мич. – Этого хватит. Триста тысяч! Ого! О таких деньгах я и не мечтал!
   – Они еще не твои, – заметил Чендлер.
   Майски наклонился вперед.
   – Я могу продолжать? Позвольте объяснить вам, как устроено казино. Джесс сказал, что уже сталкивался с вариантом ограбления, когда в игорные залы врывается десять молодчиков. – Он рассмеялся. – Разумеется, подобное к успеху не приведет. В субботу ночью на столах будет максимум четверть миллиона. Остальные деньги находятся в хранилище этажом ниже игорных залов. Если требуются дополнительные деньги, их поднимают наверх в специальных небольших лифтах. Во время игр около каждого лифта дежурит по два вооруженных охранника. Когда на столах скапливаются деньги, их отправляют вниз, в хранилище. Так что купюры постоянно перемещаются туда-сюда… вверх и вниз… и постоянно строго охраняются. – Он прервался, чтобы закурить следующую сигарету, а затем продолжил: – Я наблюдал за этим процессом несколько дней, и вскоре мне стало ясно, что нашей целью должно стать само хранилище. Учет денег ведется там аккуратно. Там работают четыре девушки и два вооруженных охранника. Девушки сортируют деньги, охранники наблюдают. Хранилище защищено стальной дверью, и посторонним входить туда строго воспрещено. Такой порядок действует уже много лет. Но это и есть слабое место. Так что мы проникнем в хранилище, возьмем деньги и уйдем.
   Он сознательно сделал еще одну паузу, обводя взглядом четверых слушателей. Мич нахмурился и стал почесывать затылок. Уош сидел безучастно, на его темном лице не было никаких эмоций. Перри продолжал пялиться в потолок. Такими планами он был сыт по горло. Пусть ему только скажут, что и когда он должен сделать. Чендлер уставился на Майски, как на сумасшедшего.
   – Господи! – воскликнул он. – Надо же такое придумать! Смешно и представить, что мы попадем в хранилище. Вы что… хотите над нами подшутить?
   Майски достал из кармана пиджака блестящий стальной цилиндр высотой не больше шести дюймов, осторожно положил его на стол, словно это было бесценное произведение искусства.
   – Вот решение проблемы, – сказал он. – С помощью этого нам не составит труда изъять деньги из хранилища.
   Все четверо рассматривали блестящую вещицу на столе.
   Молчание прервал Перри:
   – Что это за штуковина?
   – В ней паралитический газ, – ответил Майски. – Тонкая работа, внутри гигантское давление. Действует в течение десяти секунд.
   Чендлер почесал затылок и взглянул на Майски.
   – Это… смертельно?
   – О нет! Действие заканчивается через четыре-пять часов. Нам предстоит ограбление казино, друзья, а не убийство.
   – Что дальше? Это придумано хорошо, – заговорил Перри. – Давай… продолжай.
   Майски взял со стола бумаги и передал их Мичу:
   – Взгляни. Тебе это что-нибудь говорит?
   Мич откинулся на спинку стула и стал изучать электрические схемы казино. В считанные секунды он понял, что оказалось у него в руках, просмотрел листы, и его багровое лицо озарилось радостью и восхищением.
   – Снимаю перед вами шляпу, док. Теперь я все понимаю. Как вы это достали?
   Майски неопределенно развел руками:
   – Я же сказал, что провел здесь девять месяцев и зря времени не тратил.
   Чендлер заглянул через плечо Мича, затем повернулся к Майски:
   – Вам, безусловно, пришлось потрудиться, но я еще не готов сказать «да». Какова будет наша роль во всем этом? – спросил он.
   – В целом план таков. Казино закрывается в три часа ночи. В два тридцать наибольшая часть денег вернется в хранилище. Вот тогда мы и начнем. Если описывать в общих чертах, произойдет следующее. Ровно в два тридцать Мич входит в казино в форме техника городской службы электрических сетей. Форма у меня уже есть. Он скажет, что произошел сбой и нужно проверить пульт. В это время на контроле останется лишь простой сторож. Приехав сюда, я каждый вечер посещал казино и знаю, что в час сорок пять центральный офис закрывается. Гарри Льюис, директор казино, в эти часы обходит игорные залы – вплоть до закрытия. Его помощники уходят домой. Так что помех у тебя не возникнет. Сторож в коридоре подумает, что тебя вызвал Льюис, и покажет, где находится пульт. Следи за временем, Мич. Теперь посмотри на схему. Прежде всего, мне нужно, чтобы ты отключил кондиционер в хранилище.
   Все следили за тем, как Мич изучает схему. Через минуту он поднял глаза и кивнул:
   – Сделаю… это просто.
   – Да… Я так и думал, что для вас это не составит труда. – Майски говорил спокойно и уверенно. – В хранилище есть специальная машина, на которой девушки подсчитывают общую выручку. Ее тоже надо вывести из строя. Думаю, ты найдешь соответствующий узел.
   Изучив схему, Мич кивнул.
   – Конечно, – отозвался он. – Никаких проблем.
   – Итак, это за тобой, Мич. Ты выводишь из строя кондиционер и машину. Я описываю задачу в целом. Позже, разумеется, расскажу о деталях. Далее… – Он перевел взгляд на Чендлера. – У тебя самая сложная роль. Вы с Уошем подъедете ровно в два тридцать на грузовичке… Он стоит у меня в гараже. Вы будете в форме инженеров фирмы «Ай-би-эм» и понесете коробку, в которой могла бы находиться та самая машина. Конечно, ее внутри не будет. Мы положим в коробку два респиратора и два автоматических пистолета. Все это у меня уже есть. Джесс скажет дежурному, стоящему на входе в хранилище, что звонил мистер Льюис и просил заменить машину для подсчета денег в хранилище. Пока он говорит с дежурным, Мич отключит машину. Так что когда Джесс и Уош окажутся в дверях хранилища, охрана уже будет знать, что автомат сломан. Джесс запоминает дорогу… это должно быть несложно. Они с Уошем будут одеты в форму и пронесут коробку с надписью «Ай-би-эм». Девушки пожалуются, что аппарат сломался. Думаю, все будет выглядеть достаточно убедительно. В помещении Чендлер откроет коробку и направит пистолет на охрану. Уош наденет респиратор и сменит Чендлера, чтобы он мог сделать то же самое. Действовать надо быстро и постоянно угрожать. Завтра мы непременно отрепетируем. Прежде чем охранники успеют объявить тревогу, Джесс пустит газ. Сделать это очень просто. Надо со всей силы ударить по твердой поверхности… по столу… по стене… – лишь бы пожестче, – и газ выйдет. Через десять секунд сопротивляться будет уже некому. Хранилище наполнится газом. Тогда вы до краев заполните коробку деньгами… этого будет достаточно. Берите только пятисотдолларовые купюры. Они будут в пачках, брать их легко. Заполнив коробку, уходите. Сторож подумает, что вы уносите сломанный аппарат. Вы положите коробку в грузовик, и мы уедем. Это лишь краткое изложение моего плана. Детали, разумеется, мы подробно обсудим и проработаем, но это будет завтра вечером.
   Он откинулся на стуле, стряхнул пепел с сигареты и вопросительно оглядел четверых внимательных, сосредоточенных слушателей.
   – А что буду делать я? – спросил Перри.
   – Ах да… вы. – Майски улыбнулся ему. – На вас также будет форма Ай-би-эм. Вы войдете в здание с Джессом и Уошем, но останетесь со сторожем. Об этом я скажу вам позже. Он пожилой человек и любит поболтать. Ваша задача – разговорить его. Я не думаю, что стоит ждать неприятностей, но мы должны быть готовы ко всему, что бы ни случилось. Может нагрянуть какой-нибудь дотошный охранник и все испортить. – Майски в упор посмотрел на Перри. – Я рассчитываю, что вы защитите нас от неприятностей и от дотошных охранников.
   Перри ухмыльнулся:
   – Отлично… если это вся моя работа, она не слишком пыльная.
   – Мы знаем, что должны делать Мич, Уош, Джек и я, – вмешался Чендлер. – Но что будете делать вы?
   – Я поведу грузовик, – ответил Майски. – Я намного старше любого из вас и не предполагаю исполнять активную роль в этой операции. Нам придется быстро скрываться, и полагаю, что лучше меня водителя не найти. – Он остановился, убедился, что все молчат, слушая его, и продолжил: – Мы должны понимать одно. Об ограблении станет известно очень быстро. Здесь весьма рьяный шеф полиции. Нас схватят, если мы попытаемся скрыться из Сити с деньгами прежде, чем опасность минует. Деньги закопаем в моем саду. Затем мы разойдемся, отдохнем, а когда страсти улягутся, поделим выручку и разъедемся каждый сам по себе.
   – Меня это не устраивает, – сказал Перри. – Разделим деньги сразу, и каждый пусть сам заботится о своей доле.
   – Да, – согласился Чендлер. – Я тоже так полагаю.
   – Так и в самом деле будет вернее, – подумав, произнес Мич.
   Майски сделал вид, что ему безразлично.
   – Как вам угодно, джентльмены. Все детали мы, безусловно, еще обсудим. Но, насколько я понял, в целом вы с планом согласны?
   – Он потрясающий, – восхитился Мич.
   Майски взглянул на Уоша:
   – А ты что думаешь?
   – Да… Я сделаю все, что скажете, – ответил Уош. – Идея мне нравится.
   – Только одно меня беспокоит, – произнес Чендлер, – откуда у вас схема и информация? У кого вы их купили?
   Майски взглянул на горящий кончик своей сигареты.
   – Вы в самом деле хотите это знать, дружище? – спросил он. – Моего осведомителя опасаться ни к чему. Я позаботился о том, чтобы с ним было как можно меньше проблем.
   Он в упор взглянул на Чендлера, и тот вздрогнул, встретив ледяной взгляд серых глаз.

Глава 2

   Гарри Льюис, директор казино, аккуратно припарковал свой черный «кадиллак-фитвуд» на свободном месте стоянки за зданием управления полиции, заглушил мотор и вышел под раннее утреннее солнце.
   Высокому, худощавому, элегантно одетому Льюису было под шестьдесят. Он руководил самым богатым в мире казино уже пятнадцать лет. Его окружал орел солидности и исключительной уверенности в себе, который обычно свойствен человеку, обеспечившему себе надежные материальные тылы.
   Он поднялся по ступеням и вошел в приемную, где сержант-секретарь Чарли Тэннер перебирал кучу донесений об «управлявших автомобилем в нетрезвом виде».
   Увидев Льюиса, Тэннер выронил бумаги и подскочил.
   – Доброе утро, мистер Льюис! Чем могу помочь?
   Льюис не возражал, когда полицейские обращались к нему как к особо важной персоне. Они помнили, как он бывает щедр на Рождество и в День благодарения. К каждому из этих праздников все – от следователя до патрульного – получали шестнадцатифунтовую индейку и бутылку виски, и они понимали, что такая щедрость не может не обходиться в порядочную сумму.
   – Шеф здесь? – спросил Льюис.
   – Конечно, мистер Льюис. Проходите, – ответил Тэннер.
   – Как твоя жена, Чарли?
   Тэннер просиял. Это была еще одна черта Льюиса: казалось, в Парадиз-Сити он знал все обо всех, а жена Тэннера только что вышла из больницы после выкидыша, давшего осложнения.
   – Уже лучше, мистер Льюис… спасибо.
   – Береги ее, Чарли, – сказал Льюис. – Мы, мужчины, часто пренебрегаем своими женами. А что с нами было бы без них? – Он положил на стол и подтолкнул сложенную купюру. – Сделай ей что-нибудь приятное… женщины это любят.
   Он поднялся по лестнице, которая вела к кабинету шефа полиции Террелла. У Тэннера округлились глаза, когда он увидел, что ему дали двадцать долларов.
   Льюис постучался в дверь Террелла, толкнул ее и вошел в небольшой кабинет, казавшийся просторным из-за удачно расставленной мебели.
   Шеф полиции, крупный человек с рыжеватыми волосами, поседевшими на висках, и тяжелой свирепой челюстью, наливал кофе из пакета в два бумажных стаканчика. Сержант Джо Беглер, его правая рука, развалился всей своей массой на прямом скрипучем стуле и смотрел на кофе с выражением наркомана. Оба выпрямились, когда Льюис неожиданно вошел в небольшой кабинет. Беглер встал. Террелл с улыбкой потянулся за третьим стаканчиком.
   – Добрый день, Гарри… вы, однако, сегодня что-то рано, – сказал он. – Хотите кофе?
   Льюис покачал головой, занимая стул Беглера.
   – Вы, я смотрю… жить не можете без кофе, – заметил он. – Не отрываю?
   Террелл развел своими мощными руками.
   – День только начинается… пока ничего не произошло. А у вас что-то случилось?
   Льюис открыл золоченый портсигар, взял сигарету, и Беглер тут же протянул ему зажигалку.
   – В это время года, Фрэнк, у меня всегда полно забот, – произнес Льюис. – Но завтра нас ждет нечто особенное. Я подумал, что стоит с вами об этом поговорить. Завтра мы ожидаем двадцать богатых игроков из Аргентины, которые собираются играть по-крупному. Такие даже не считают, сколько они проигрывают. Надо бы обеспечить им игру. В казино будет много денег, и, думаю, присутствие полиции не помешает. Поможете?
   Террелл отпил кофе и кивнул:
   – Конечно. Что именно нужно, Гарри?
   – Завтра утром я перевожу из банка в казино три миллиона долларов наличными. Фургон будут сопровождать четверо моих охранников, но мне бы хотелось также иметь полицейский эскорт. Деньги немалые, и нужна уверенность, что их доставят в целости и сохранности.
   – Нет ничего проще. Я дам вам шесть человек, – сказал Террелл.
   – Спасибо, Фрэнк, я знал, что на вас можно рассчитывать. Еще хорошо, если бы трое или четверо ваших ребят подежурили вечером в казино. Ничего случиться не должно. У меня и так двадцать отличных парней, но, думаю, присутствие в здании полиции охладит любого смельчака.
   – Договорились. Я пришлю к вам Лепски и четырех патрульных.
   Льюис кивнул:
   – Лепски – это тот, кто нам нужен. Ну, спасибо, Фрэнк. – Он стряхнул пепел с сигареты и продолжал: – Как у вас дела в целом? Ничего такого, о чем мне следовало бы знать?
   – Нет. Охотники пытались прорваться, но их всех узнали и развернули. Судя по донесениям, которые я прочел, ни одного всерьез опасного субъекта в городе нет. – Террелл допил кофе и принялся набивать трубку. – Беспокоиться не о чем, Гарри. Я доволен. Мы неплохо потрудились. Есть, конечно, малая вероятность, что какой-нибудь любитель попробует у вас пошуровать, но мы примем дополнительные меры, и можно будет спать спокойно. – Он вопросительно посмотрел на Льюиса: – У вас есть причины для беспокойства?
   – Причин нет… Просто беспокоюсь.
   – Ни к чему. Когда вы забираете деньги из банка?
   – Ровно в десять тридцать.
   – О’кей. Мои люди будут ждать в банке и проводят машину. Идет?
   Льюис поднялся.
   – Вы меня обнадежили, – сказал он, пожимая на прощанье руки полицейским.
   Когда он ушел, Беглер потянулся к пакету с кофе.
   – Три миллиона долларов! – В его голосе слышалось возмущение. – Это же целая прорва денег! Сколько можно было бы сделать с такими бабками… а тут с ними будет развлекаться компания толстосумов.
   Террелл взглянул на него, затем кивнул.
   – Это их деньги, Джо. А наше дело – сберечь их богатства. – Он резко нажал на кнопку переговорного устройства. – Чарли? Где Лепски? Он мне нужен.

   Утром в пятницу, в семь часов, Серж Майски поднялся с постели, включил кофеварку и принял душ. Побрился опасной бритвой, оделся, отправился в небольшую кухоньку и налил себе кофе. Пройдя с чашкой в невзрачную гостиную, он уселся и стал пить.
   Он думал о том, что пока все идет по плану. Джесс Чендлер поселился в отеле «Бич». Перри жил в отеле «Бэй», Мич Коллинз в отеле «Саншайн», а Уош в мотеле «Уэлкам». Сегодня вечером все четверо соберутся в его домике и проработают каждый предстоящий шаг. Он был доволен, что встретил этих людей, что у него есть надежная команда. Мич Коллинз сделал хороший выбор.
   Он допил кофе, вымыл чашку с блюдцем и открыл кладовку, где хранились две пластиковые канистры по пять галлонов каждая. Он наполнил их водой из кухонного крана. Из другой кладовки он вытащил здоровую коробку, набитую консервами. Он подтащил ее к «бьюику» и положил в багажник. После этого вернулся, взял пластиковые канистры и также поместил их в багажник.
   Делал он все неторопливо, осторожно. Возраст давал себя знать. Он ясно понимал, что в шестьдесят два года вредны любые нагрузки.
   Некоторое время он перебирал в памяти вещи, которые необходимо взять, вспомнил, что нужны батарейки для ручного фонаря, и достал их из ящика в комнате; теперь, кажется, можно было ехать.
   Он запер дверь дома, направился к машине, сел за руль и включил зажигание.
   Тридцать минут спустя, миновав Сикомб, пригород Парадиз-Сити, Майски перевел автомобиль в крайнюю правую полосу шоссе и съехал на покрытую гравием дорогу, уходившую вверх, петляя по сосновому лесу, который окружал Сикомб и Парадиз-Сити.
   Дорога была узкой, и он ехал осторожно. Час, конечно, ранний, но, если кто-нибудь вздумает мчаться вниз, на такой дороге трудно будет разъехаться. Однако навстречу никто не попался. Проехав по лесу минут двадцать, Майски свернул и с этой дороги на совсем узкую тропу, которая вела в чащу. Он замедлил ход, чтобы можно было разглядеть транспарант, который он сам нарисовал и установил два дня назад. Транспарант гласил: «Охота запрещена. Частная территория. Проход запрещен». Он удовлетворенно кивнул и продолжил путь. Казалось, что надпись выгорела на солнце. Майски признал, что работа сделана хорошо и результат выглядит убедительно.
   Через несколько секунд он опять сбросил скорость и, оставив тропу, кое-как по твердой, сухой земле выехал на небольшую поляну, которую обнаружил во время тщательных поисков места для надежного тайника. Он уже соорудил здесь навес из трех больших ветвей и вырванных с корнем кустов: это заняло у него несколько дней. Под этот навес он поставил «бьюик». Выйдя из машины, он достал из багажника канистры, выждал некоторое время, убедился, что вокруг никого нет, а затем не спеша удалился с полянки, раздвигая листву, и стал подниматься по тропинке, которая вела к вершине покрытого деревьями холма.
   После двух минут неспешной ходьбы, которых было достаточно, чтобы дыхание слегка сбилось, он оказался перед кучей мертвых ветвей с бурыми листьями. Он раздвинул несколько ветвей, наклонился и пролез в темную, пахнущую сыростью пещеру, которую надежно замаскировал на прошлой неделе.
   В пещере постоял, чтобы перевести дыхание. Его не радовало, что у него так быстро стала появляться одышка; кроме того, он чувствовал слабую, но подозрительную ноющую боль в груди. Он поставил канистры, подождал. Через несколько минут дышать стало легче, он достал фонарь и обвел погреб мощным лучом.
   «Да, – подумал он, – чудес не бывает. Я старею. И слишком много дел беру на себя, но зато пока что все идет так, как я предполагал».
   Луч фонаря скользнул по спальному мешку, запасам провизии, радиоприемнику и аптечке: в небольшой пещере был заготовлен запас, необходимый для шестинедельного пребывания.
   Он вернулся к входу, прислушался, затем, убедившись, что поблизости нет ни души, спустился к машине, чтобы забрать оставшиеся вещи. Затем он снова совершил восхождение к пещере – продвигался при этом медленнее и чувствовал, что солнечные лучи, бьющие ему в спину во время подъема на холм, становятся все горячее.
   Он еще раз осмотрел пещеру внутри, проверяя самого себя: не забыл ли что-нибудь? После этого, кивнув, он вышел и тщательно уложил ветви, сделал вход совсем невидимым.
   Он спустился к «бьюику», сел в него, поднял глаза на кучу ветвей с мертвыми листьями, маскировавших его убежище, сказал себе, что все в порядке, развернул автомобиль и направил его назад, к дому в Сикомб.

   Лана Эванс открыла глаза, зажмурилась от солнца, пробивавшегося сквозь желтые жалюзи, негромко зевнула, перевернулась на другой бок и прижала к себе подушку. Прошло еще несколько секунд, и она окончательно проснулась. Села на кровати и посмотрела на будильник. Было десять минут десятого.
   Она сбросила одеяло, встала и пошла в ванную. Умывшись, вернулась в маленькую мрачноватую спальню, служившую одновременно гостиной, и подошла к комоду. Из-под небольшой стопки белья она выудила пачку стодолларовых купюр. Вернувшись в постель, она стала изучать свое богатство. Кровь побежала быстрее от смешанного чувства радости и страха. Вдруг кто-нибудь в казино узнает, какие тайны она выдала невысокому незнакомцу? Теперь-то было совершенно ясно, что он собирается ограбить казино. Она взглянула на деньги и заставила себя не думать о плохом. В конце концов, казино могло позволить себе эту потерю. Оно было до неприличия богатым, а Лана… Тут она помрачнела и нахмурилась. Как объяснить Терри, откуда у нее внезапно появились эти деньги? Это будет нелегко. Терри был ревнив. Он полагал, что за ней бегают все работающие в казино мужчины… и на этот счет он не ошибался: они действительно за ней бегали, но не интересовали ее нисколько. Однако в это ему было трудно поверить. Ей придется быть очень осторожной, объясняя, что это за богатство свалилось на нее. Вначале деньги вызвали приятное возбуждение, а теперь – беспокойство. Она встала с кровати и спрятала их под свежее постельное белье.
   Подошла к окну, подняла жалюзи. Посмотрела на море вдалеке, на солнечные блики, разбросанные по ровной синей воде, и яхты с желтыми и алыми парусами, выходящие из гавани.
   Лана подумала, что сказать Терри можно только правду. Но он был таким правильным!.. Нет, пожалуй, эту тайну она прибережет для себя. Она вернулась в постель, и ее взгляд упал на крем для рук «Диана». Она взяла его, сорвала обертку.
   «Может, он и мошенник, – подумала девушка, – но вкус у него есть».
   Она уже не верила в сказку о журнале «Нью-Йоркер». Он заплатил ей две тысячи долларов – для нее это огромная сумма – за предоставленную информацию. Эта сделка будет на ее совести всю оставшуюся жизнь. Но небольшая баночка с кремом – самым шикарным кремом на свете – заставляла думать, что он славный человек, пусть даже он солгал, подкупил ее и заставил пойти на предательство.
   Она отвернула крышку и посмотрела на белую массу, от которой шел тонкий аромат орхидей. С величайшей осторожностью и наслаждением она нанесла смертоносный крем на руки. И немного огорчилась, потому что этот символ роскоши не доставил ей удовольствия, на которое она надеялась. Голова была занята другим. Она закрутила крышку и поставила баночку обратно на ночной столик. Снова ее преследовали все те же мысли: как убедить Терри, что к внезапному появлению у нее денег не причастен мужчина.
   Через некоторое время, занятая этими беспокойными раздумьями, она в полудреме прикрыла глаза и по-прежнему твердила себе, что все будет хорошо и что Терри ей поверит. Сегодня днем она зайдет в агентство по недвижимости и поинтересуется однокомнатными квартирами.
   Она не заметила, как уснула, а проснулась через час, словно от толчка, внезапно почувствовав какой-то странный холодок. С удивлением взглянула на будильник и увидела, что было уже без двадцати одиннадцать. Она подумала, что неплохо бы выпить кофе, но теперь ей совсем не хотелось вылезать из постели. Она чувствовала не только озноб, но какую-то слабость и пустоту. Ей становилось все холоднее, и она испугалась: может, заболела?
   Ни с того ни с сего рот вдруг наполнился слюной; она не успела задержать спазм, и ее вырвало прямо на одеяло. Руки словно горели.
   В ужасе она попыталась сбросить одеяло и встать, но сил не хватало.
   Ее тело покрылось ледяным потом, руки обжигало, и так же горячо было в горле.
   «Что со мной?» – со страхом подумала она. Сердце бешено билось, дышать было все труднее.
   Она заставила себя встать с постели, но ноги не держали ее. Она опустилась на пол, попыталась дотянуться до стоявшего рядом на столике телефона – тщетно.
   Разомкнула губы, чтобы позвать на помощь, но ее потряс отвратительный, смердящий запах желчи, которая наполнила рот, ноздри и вылилась на коротенькую алую ночную рубашку.
   Через тридцать минут к открытому окну пришел черный пушистый персидский кот, которого она каждое утро любовно кормила. Кот посидел в ожидающей позе, увидел неподвижное тело, лежащее в солнечных лучах, пошевелил усиками и спрыгнул в комнату, тяжело шлепнув лапами.
   Со свойственным любому коту полным безразличием ко всему, что его не касается, он устремился к холодильнику на кухне. И уселся перед ним в нетерпеливом ожидании.
   В восемь тридцать вечера Гарри Льюис вышел из своего кабинета, ступил в обитый бархатом лифт и, кивнув лифтеру, спустился на третий этаж.
   Смуглый лифтер в безупречно подогнанной бутылочно-кремовой форме казино и белых трикотажных перчатках просиял и закивал, благодарный за то, что его узнали.
   Льюис больше всего любил это время, когда казино начинало оживать. Для него не было лучше занятия, чем выйти на большой выступающий балкон и посмотреть вниз, на террасу, где пили, разговаривали и отдыхали клиенты, прежде чем отправиться в ресторан, а затем в игорные залы.
   В свете полной луны море мерцало, покрытое серебром. Ночь была теплая, легкий бриз шелестел в кронах пальм, окружавших террасу.
   Некоторое время он стоял, опершись руками о балюстраду, и смотрел на скученные внизу столики. Он увидел Фреда, управляющего баром, который переходил от столика к столику, принимал заказы, передавал их своим многочисленным официантам, иногда мимоходом мог отпустить шутку или обменяться парой слов с каким-нибудь завсегдатаем заведения, но задерживался ненадолго и всегда был начеку, чтобы никому из гостей не пришлось ждать аперитив.
   – Мистер Льюис…
   Льюис обернулся и поднял брови. Он не любил, когда его тревожили во время этого священного ритуала, но, увидев перед собой симпатичную темнокожую девушку, улыбнулся. Рита Уоткинс была старшей в хранилище. Она работала у Льюиса пять лет, и он считал ее абсолютно надежным сотрудником; спокойный и эффективный стиль ведения дел облегчал трудную работу других девушек.
   – А, Рита… добрый вечер. – Льюис посмотрел на нее. – Что-то случилось? – Вопрос вырвался у него сам собой. Ведь Рита обращалась к нему только в тех редких случаях, когда сама не могла решить какую-нибудь проблему.
   – У нас не хватает одной девушки, мистер Льюис, – сказала она. Он взглянул на ее строгое черное платье и попытался угадать, сколько оно ей стоило. Такое уж было у Льюиса свойство. Его интересовало все. – Лана Эванс не пришла на работу.
   – Она что, больна?
   – Я не знаю, мистер Льюис. Час назад я звонила ей домой, но никто не отвечает. Мне нужна замена. Можно пригласить Марию Уэллс из дирекции?
   – Да, конечно. Скажи ей, что я надеюсь на ее помощь на другом посту. – Льюис улыбнулся. – Думаю, она не откажется. – Затем он подумал и вопросительно взглянул на Риту. – С Ланой что-то странное. Не помню, чтобы она хоть раз пропускала ночь, не предупредив нас. Говоришь, телефон не отвечает?
   – Именно так, мистер Льюис.
   Льюис озадаченно пожал плечами.
   – Попробуй еще раз, попозже.
   Он улыбнулся, кивком давая понять, что она свободна. Обычная внутренняя проблема, Рита разберется сама. Когда она ушла, он снова обернулся, чтобы осмотреть террасу внизу, а затем, довольный, что все идет в привычном порядке, прошел через большой игорный зал.
   В этот час за столами с рулеткой можно было насчитать не более пятнадцати – шестнадцати завсегдатаев, пожилых богатых обитателей Парадиз-Сити, просиживавших здесь круглые сутки.
   Он встретился взглядом с одним из крупье, работавшим в казино последние одиннадцать лет. Полный, холеный человек с глазами навыкате почтенно кивнул директору, когда лопаточкой придвигал груду фишек какой-то старушке, которая тянула им навстречу маленькие пухлые пальчики.
   Льюис зашел в ресторан, чтобы переговорить с метрдотелем Джованни, которого увел из отеля «Савой» в Лондоне, заплатив солидную сумму. Здесь уже сидело несколько первых туристов; они изучали огромное меню, которое предложил им учтивый старший официант. В другой час в ресторан валила бы толпа голодных шумных посетителей, но не теперь.
   – Все в порядке, Джованни? – спросил Льюис.
   – Все отлично, сэр. – Метрдотель обиженно поднял брови. Одно только предположение, что в его ресторане могут быть какие-то проблемы, он воспринимал как личное оскорбление.
   Льюис изучил меню, протянутое ему Джованни, одобрительно кивнул:
   – Выглядит замечательно. Завтра особая ночь. Что-нибудь специально приготовили?
   – У нас будет тетерев и лосось из Шотландии. Нормандский ягненок. Дежурное блюдо – для туристов – петух в вине. Мсье Оливье пришлет из Парижа самолетом свое новое блюдо… Кролик и минога.
   Льюис сделал вид, будто меню произвело впечатление.
   – Значит, с голоду никто не умрет?
   Худой высокий метрдотель смахнул невидимую пылинку со своего безупречного форменного костюма.
   – Нет, сэр. Никто не умрет.
   Льюис прошелся по ресторану, увидев, что на каждом столе стоит искусно подсвеченная снизу ваза с орхидеями. Он отметил, что у Джованни потрясающая сервировка, однако не мог не спросить себя, сколько все это стоит: Гарри Льюис был чрезвычайно практичным человеком.
   Выйдя на террасу, он прислушался к гулу голосов и негромкой музыке оркестра, а затем встретился взглядом с управляющим баром. Фред, коренастый, уже немолодой человек, подошел к патрону со счастливой улыбкой до ушей на огненно-красном лице.
   – Ночь будет жаркой, сэр, – сказал он. – Я принесу вам выпить?
   – Не сегодня, Фред. Вот завтра действительно будет ночь.
   – Представляю. Но уж мы-то справимся.
   Заметив, что на другом конце террасы кто-то подзывает его, щелкая пальцами, Фред повернулся и ушел.
   Убедившись, что его машина работает без перебоев, Льюис вернулся к себе в кабинет. Надо прочесть некоторое количество бумаг прежде, чем ему на стол подадут нехитрый ужин. Он не знал, что за удаленным от оркестра столиком сидит в одиночестве Джесс Чендлер и, потягивая виски с содовой, наблюдает за тем, как директор казино покидает террасу.
   Чендлер был не в своей тарелке. План Майски казался надежным, но масштаб поставленной цели пугал его. Просидев здесь около часа и наблюдая за надменными и уверенными в нерушимости своего богатства людьми, за точными движениями охранников с пистолетами 45-го калибра на боку, Чендлер почувствовал дух единства, пронизывающий обслугу казино, и подумал, что охрана этого оплота миллионеров всегда начеку и планировать здесь ограбление – дело очень серьезное.
   За себя он в этой операции не боялся. Роль, отведенная ему Майски, его вполне устраивала. Работа как раз для него. Он был абсолютно уверен, что сможет сделать все как надо. Но его беспокоило, что Майски взял в дело Джека Перри. Чендлер знал о Перри все. Это был не человек. Начнется шум – и он не моргнув глазом кого-нибудь да убьет, а Чендлер был боязлив и старался избегать насилия. Если Перри затеет кровопролитие – а с него станется, – им всем несдобровать. Чендлеру было известно, что Мич умный технарь. Он не знал и ничего не хотел знать об Уоше, но Перри его настораживал.
   Ему вдруг стало не по себе в этой роскошной обстановке, он оплатил счет и вошел в игорный зал. Помедлил секунду, осмотрелся, увидел четырех охранников, стоявших у лифтов, в которых поднимали и спускали деньги в хранилище. Охранники были молодые, свирепые и настороженные. Поморщившись, Чендлер пересек богато обставленный вестибюль, где забрал свой паспорт из службы контроля. В помещение валила толпа: женщины были в бриллиантах и норковых манто – как принято у богачей. Чендлер чувствовал, что некоторые из дам поглядывают на него с любопытством: их скучающие глаза начинали блестеть. Но он был не в настроении и ни на кого не обращал внимания.
   Когда большими твердыми шагами он вышел в сад казино, то увидел направлявшегося в его сторону Джека Перри в смокинге и с сигарой в зубах. Чендлер отвернулся от идущего к нему навстречу человека и по узкой дорожке спустился к берегу.
   Майски велел всем – кроме Уоша, конечно, – осмотреться в казино и изучить прилегающую территорию. И вот явился Перри, но у Чендлера не было ни малейшего желания с ним встречаться.
   Пришлось долго спускаться, прежде чем он оказался на широкой аллее, которая вела вдоль принадлежащих казино частных пляжей. Там еще оставались люди в пляжных костюмах; одни сидели за столиками и что-то пили, другие плавали. Он постоял, наблюдая за парой на водных лыжах; оба гонщика держали в руках горящие факелы, и видно было, что они профессионалы. Затем он продолжил свой путь и с прибрежной аллеи казино вышел на круговую дорогу, которая, по всей видимости, должна была вывести его к взятой напрокат машине – он припарковал ее у центрального входа.
   Из темноты навстречу ему вышла девушка. На ней было белое платье-пачка, украшенное искусственной розой. Она была загорелая, привлекательная. Черные волосы обрамляли ее лицо и свободно падали по плечам. Девушка держала в руках гитару.
   Она не была похожа на богатых потаскух, посещавших казино, и Чендлеру даже показалось, что он ее знает; он замедлил шаг и улыбнулся. Она остановилась и взглянула на него. Под светом фонаря в ее волосах блеснула заколка со стразами.
   – Привет, Джесс!..
   Он замер, но тут же принял беспечный вид. Вспомнить ее никак не удавалось. «Беда в том, – усмехнувшись, подумал он, – что в моей жизни было слишком много женщин. Я ее точно где-то видел, но кто она?»
   – Привет, крошка, – ответил он с чарующей улыбкой. – Твое платье нашло себе потрясающий манекен.
   Она рассмеялась.
   – Точно так же ты сказал два года назад, когда мы встретились почти на этом самом месте… Забыл?
   И тут он, наконец, вспомнил. Два года назад он оказался в Парадиз-Сити, поскольку одному его приятелю пришла в голову безумная идея ворваться в казино с десятью вооруженными молодцами и почистить столы. Тогда он быстро вышел из игры, и приятель, утеряв всю свою решимость, подумал, что, возможно, его идея была не такая уж блестящая.
   Чендлеру в Сити понравилось, и он провел здесь неделю. И вот однажды, прогуливаясь вокруг здания казино, он встретил эту девушку. Он даже вспомнил, как ее звали. Лолита – красивое, черт возьми, имя! – Серавес. Она была родом из Бразилии и жила тем, что пела и играла на гитаре в дешевых ресторанчиках. Чендлер нашел, что в любви она искусна, зажигательна и непредсказуема. Долго стараться ему не пришлось и на этот раз. Едва их взгляды встретились, как обоих потянуло друг к другу.
   – Привет… Лолита, – сказал он. – Это лучший момент моей жизни. Пойдем куда-нибудь, где можно побыть наедине.
   – У Джесса… только одно на уме. – Она взглянула на него с нежностью. – Что ты здесь делаешь?
   – Не будем тратить время на пустые разговоры. – Он обнял ее и прижал к себе. – Пойдем посмотрим на море, потрогаем песок. Детка… ты не представляешь, как я рад тебя видеть.
   – Представляю, – сказала она, следуя за ним. – Это взаимно. Я тоже тебе рада.
   Десять минут спустя они уже лежали в объятиях на горячем песке, и ничего, кроме желания, для них не существовало.
   Вашингтон Смит зажег новую сигарету. Он сидел у открытого окна своей крошечной душной комнатки в мотеле «Уэлкам». Ему было велено не высовывать носа до десяти – в это время в доме Майски был назначен общий сбор. С этим Уош согласился. Никому не понравится встреча с плохо одетым негром на улице. Обязательно будут вопросы. К нему прицепится полиция. А люди начнут смотреть на него с таким презрением, с каким только богатые белые умеют смотреть на негров.
   Мич Коллинз, вытянувшись на кровати, изучал схему электросети казино. Он приехал за Уошем на взятом напрокат автомобиле. Оставалось еще полчаса до того времени, когда надо было выезжать к дому Майски.
   – Что будешь делать со своей долей, Мич? – спросил Уош, отвернувшись от окна.
   Мич отложил схему. Взял в рот сигарету и зажег ее.
   – Ну… триста тысяч долларов! Все-таки неплохой куш. Я тут строил кое-какие планы. Куплю небольшой катер. Всегда мечтал о катере. Не самый современный, но достаточно большой, чтобы на нем можно было жить. Найду бабу и отправлюсь с ней на Кис. Представляю, как это будет здорово: плывешь куда глаза глядят, захотел – остановился, надоела девчонка – сменил, ешь вдоволь. Такая жизнь по мне. – Он повернулся, чтобы видеть Уоша. – А ты?
   – Я всегда хотел быть врачом, – ответил Уош. – Часть денег пущу на учебу. А на оставшиеся куплю лицензию в Нью-Йорке.
   – О Господи! – Мич даже перепугался. – Ты думаешь, у тебя получится?
   Уош кивнул:
   – Конечно. Было бы желание, и тогда для человека нет ничего невозможного.
   – Да… но столько учиться! Ну и ну! Я бы не захотел. А как насчет девчонки, Уош?
   – Я хочу иметь жену, семью, но с этим придется подождать. – Уош выпустил дым через свои широкие ноздри. – Думаешь, у нас получится, Мич?
   – Ну конечно! Майски человек здравомыслящий. Нас не схватят… обещаю. Если бы я не был в этом уверен, я не стал бы ввязываться в игру, Уош.
   – То, что он нам описывал, сделать нелегко.
   – Конечно, ждать, что будет легко, не приходится. Чтобы заполучить триста тысяч долларов, надо немного попотеть.
   – Верно.
   Уош снова отвернулся к окну, а Мич, задумчиво на него посмотрев, взялся за схему, но почувствовал, что больше не может сосредоточиться. «Врач! – думал он. – Этот сопляк строит большие планы. Неужели он надеется, что кто-нибудь захочет лечиться у черномазого?»
   Мич чувствовал, как в нем растет обида. Он мог понять того, кто с помощью денег надеялся заполучить женщину, катер, много еды и вина, но желание стать врачом его раздражало. «Кому это надо, черт побери, становиться врачом, если у тебя есть деньги?» – думал он. Вот в чем вся суть. Это шло вразрез с его представлениями. Он знал, что врач целый день на ногах, никакого покоя, ночью звонки, надо сидеть в мрачном кабинете и выслушивать пациентов, которые жалуются на свои болезни – нет чтобы молча сдохнуть. Странная мечта для того, кто должен получить триста тысяч долларов.
   Он отложил схему и вновь взглянул на сидевшего у окна Уоша. Покачал головой и с недоумением пожал плечами. Ну и черт с ним! Ему-то какое дело?
   Через полчаса они вдвоем вышли из машины Мича с портфелями в руках и отправились по узкой дорожке, которая вела к дому Майски. Сквозь шторы был виден свет, и дверь открылась, едва Мич нажал на кнопку звонка.
   Майски пригласил их войти.
   – Надеюсь, что пока дела идут нормально, – сказал Майски, ведя гостей в небольшую, бедно обставленную гостиную. Джек Перри был уже там и развалился в единственном удобном кресле с зажженной сигарой в зубах. Он равнодушно кивнул пришедшим.
   Майски подошел к столу, на котором стояли бутылка виски, стаканы и ведерко со льдом.
   – Не хватает Чендлера, – сказал он, – но мы можем начать и без него.
   Поскольку Уош отрицательно покачал головой, он сделал две порции. Мич всей своей массой упал на стул, который крякнул под его тяжестью. Выпить он согласился и проследил, как Майски протягивает другой бокал Перри.
   – Я попрошу вас примерить форму, – сказал Майски. – Думаю, обоим она подойдет. Достать ее было нелегко. А затем мы обсудим весь план целиком.
   Его прервал дверной звонок. Он направился к входной двери и вернулся с Чендлером, который нес портфель.
   Чендлер вошел в комнату, кивнул всем, положил портфель и согласился выпить. Наблюдая за ним, Майски понял, что Чендлер был с женщиной. Одного взгляда на его довольную посвежевшую физиономию было достаточно, чтобы догадаться об этом. Майски это не обеспокоило: в Чендлере он был достаточно уверен и знал, что этот не проболтается даже женщине.
   – Есть одна важная деталь, – сказал Майски, присев на краешек стола, – о которой я забыл сказать прошлой ночью. Когда Джесс и Уош окажутся в хранилище, они увидят пачки купюр по пять, десять, двадцать, сто и пятьсот долларов. Вы будете брать только пятисотдолларовые. В коробке не так много места, а денег нужно унести как можно больше. Но еще вы должны наполнить карманы купюрами по пять долларов – сколько сможете. На эти деньги нам придется жить три, а то и шесть недель. Я не уверен, что пятисотдолларовые купюры не будут помечены. Так что пока все будут бить тревогу, нам придется тратить только пятидолларовые бумажки… понятно?
   – Помечены? – подал голос Мич. – Они будут помечать крупные купюры?
   – Не знаю. Я это подозреваю, и мы не должны рисковать. Пока страсти не улягутся, мы не можем потратить ни одной купюры в пятьсот долларов.
   Все четверо согласились.
   – Что ж, с планом все знакомы, и у вас было время над ним подумать. Есть какие-то предложения? – Чуть наклонив голову, Майски испытующе посмотрел вокруг.
   – Газовый баллончик… – сказал Мич. – Я мог бы приспособить его так, чтобы газ вырвался наружу, когда они откроют коробку. Так будет не лучше?
   – А что станет с вами? Газ действует за десять секунд. – Майски говорил как-то неприязненно. – Вам нужно надеть респираторы до того, как пойдет газ.
   Мич потер свой тонкий нос и пожал плечами.
   – Ну… я просто подумал…
   Заговорил Чендлер:
   – Допустим, мы работаем по общему плану. Время должно быть точно рассчитано. Зачем Мичу отключать кондиционер?
   – При низкой температуре газ хуже действует. Эффект, конечно, наступит, но не так быстро. Очень важно, чтобы в комнате было жарко.
   – По поводу времени… мы укладываемся, если Мич начнет действовать в два тридцать?
   – Совершенно верно. – Майски слез со стола, подошел к письменному столу и достал из ящика листок бумаги. – Я пересмотрел все расчеты. Здесь все расписано. Каждый получит экземпляр. Но прежде чем мы займемся этим, я прошу вас примерить форму.
   Через десять минут Чендлер, Перри и Уош стояли в форме работников службы Ай-би-эм, и всем она пришлась впору. На Миче был костюм корпорации энергообеспечения Парадиз-Сити.
   
Купить и читать книгу за 44 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать