Назад

Купить и читать книгу за 99 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Мятеж во времени

   Пятиклассник Дак Смит помешан на загадках истории, а его лучшая подруга Сэра Фрост не может прожить и дня без задачек по физике. Поэтому когда однажды они узнают, что живут в мире, полном исторических ошибок и стремительно приближающемся к катастрофе, они понимают, что надо действовать. Особенно теперь, когда в их руках оказывается настоящая машина времени под названием Кольцо бесконечности. С его помощью Дак, Сэра и их новый товарищ Рик возвращаются в прошлое на корабль «Санта-Мария» Христофора Колумба, чтобы попытаться исправить первую ошибку истории, а заодно отыскать затерявшихся в лабиринтах прошлого родителей Дака.


Джеймс Дэшнер Мятеж во времени

   Ход истории нарушен, и мы должны его исправить.
   Отцу, открывшему мне тайны науки и чудеса истории

Пролог

   Дак Смит сидел на своей любимой ветке своего любимого дерева, бок о бок со своей любимой подругой Сэрой Фрост. «Не самый плохой способ провести воскресный вечер», – думал он.
   Зато за пределами дерева все было далеко не так гладко. Мир трещал по швам, а ответственные лица, похоже, и в ус не дули. Но Дак решил, что не позволит этой мелкой неприятности испортить ему воскресное настроение.
   Сэра, по-видимому, придерживалась того же мнения.
   – Здорово тут, – заметила она. – Скажи?
   – Ага, еще как. Я даже немного жалею, что не родился обезьяной. Тогда я мог бы тут поселиться.
   Сэра рассмеялась.
   – Вообще-то у тебя характер, как у обезьяны. И запах. Считай, две трети дела в кармане.
   – Спасибо, – ответил Дак так, словно она сделала ему потрясающий комплимент.
   Легкий ветерок раскачивал ветки дерева, погружая Дака в состояние блаженной безмятежности. Они с Сэрой залезали на это дерево всякий раз, когда им больше нечем было заняться. Здесь они могли поговорить без помех – помех в лице взрослых, которые беспрестанно сетовали на налоги, уровень преступности и – шепотом – на СК. Просто поразительно, как Даку и Сэре вообще удавалось мыслить при таком уровне постоянного ментального шума! К счастью, они оба были гениями… хотя в совершенно разных областях.
   – Радуешься, что на этой неделе будет экскурсия? – спросила Сэра.
   Дак с некоторым подозрением покосился на нее. Их класс должен был посетить музей, посвященный истории (которую он обожал), а не науке (от которой была без ума Сэра). Однако вопрос показался ему вполне искренним.
   – Помнишь мой прошлый день рождения? – вопросом на вопрос ответил он. – Когда мне подарили копию аскотского галстука Томаса Джефферсона?
   – Еще бы! Ты визжал на всю улицу, как девчонка, нашедшая ведерко с конфетами.
   Дак кивнул, смакуя сладостное воспоминание.
   – Так вот, сейчас я радуюсь еще больше.
   – Ясно. Значит, сильно радуешься.
   Некоторое время они сидели молча, Дак наслаждался ветерком, звуками природы и отдыхом от прочих проявлений жизни. Однако вскоре он понял, что Сэра выглядит гораздо менее умиротворенной. В ее плечах чувствовалось напряжение, которое никак не могло быть вызвано лазаньем по дереву. Дак проследил за взглядом Сэры через весь двор до крыльца своего дома, над которым его родители только что подняли новый флаг. Невысокий флагшток, прикрепленный к стене дома, обычно служил для демонстрации сезонных украшений – праздничных флагов зимой и 48-звездного американского флага на протяжении долгих месяцев лета.
   Но сейчас родители Дака впервые подняли ярко-белый флаг с черным символом посередине. Символ представлял собой круг, пересеченный кривой и молнией – эмблемой СК.
   – Только не говори мне, что твои родители тоже туда же! – мрачно процедила Сэра.
   – Да нет. Они говорят, что это самый простой путь. Меньше вероятность, что к ним будут приставать, если они вывесят флаг.
   – Меня тошнит от этого СК, – сказала Сэра. Дак еще никогда не слышал в ее голосе столько неукротимой ярости. – Кто-то должен когда-нибудь дать им отпор. Пока не стало слишком поздно.
   Дак слушал ее, глядя на лес, простирающийся за его домом. Столько зелени, столько зверей… А ведь кое-где на земле такие места полностью исчезли. Дак достаточно хорошо знал историю, чтобы помнить: там, куда приходит СК, неизбежно начинаются бедствия. Внезапно он тоже почувствовал скромный прилив решимости.
   – Может быть, именно мы дадим им отпор, – сказал он. – Чем черт не шутит!
   – А? – рассеянно переспросила Сэра.
   – Есть такая старинная поговорка, – продолжал Дак. – «Времена – они меняются».
   – А что, здорово!
   – Может быть, это будет наш девиз. Может быть, именно нам с тобой суждено изменить эти времена. У любой проблемы есть решение, верно? А наш с тобой могучий интеллект непременно должен на что-нибудь сгодиться! Как думаешь?
   Сэра посмотрела на него и протянула руку. Он крепко ее пожал.
   Где-то неподалеку радостно защебетала какая-то птица.

1
Последняя надежда

   Бринт Такаши тупо глядел в монитор, зачем-то пытаясь вспомнить то время, когда он еще не знал о скором конце света.
   Его заместительница Мари Ривера сидела рядом, и любой, кто увидел бы, как она мерно раскачивает головой из стороны в сторону, непременно назвал бы ее вторым самым несчастным человеком на планете. Первым был Бринт.
   – Ну что? – спросила Мари. – Что ты думаешь?
   – Что я думаю? Я думаю, что мы имеем дело с глобальной катастрофой, – ответил Бринт. – Извержения вулканов во всем Тихоокеанском регионе. Снежные бураны в тех областях Южной Америки, где до сих пор никогда не видели снега. Одна надежда, что тропический циклон, зарождающийся над Атлантикой, погасит лесные пожары на северо-востоке.
   – Попробуем быть оптимистами, – мрачно отозвалась Мари. – По крайней мере, теперь люди поймут, что мы в опасности!
   – Люди продолжают верить в то, во что им велит верить СК! Поскольку страх всегда сильнее правды. – Бринт провел рукой по своим темным волосам и вздохнул. – Могу себе представить, как гордился бы нами Аристотель! Кто бы мог подумать, что взлелеянные им Историки дойдут до такого ничтожества. СК вот-вот одержит окончательную победу – пусть даже ценой гибели всего мира!
   На самом деле его беспокоили не стихийные бедствия. И не аварийные отключения электричества. И даже не нехватка продовольствия. Его терзали Отголоски. Каждый день, когда Бринт возвращался домой и смотрел на фотографию, висящую над камином – они с женой сидят рядышком у реки, солнце сверкает на воде за их спинами, – он испытывал какое-то неприятное замирание в мозгу и под ложечкой. Некий тревожный провал в памяти, доводящий его до исступления. Кого-то – по крайней мере, кого-то одного – на этой фотографии не было. Разум твердил, что это совершеннейшее безумие, но Бринт нутром чувствовал, что на фотографии кто-то отсутствует.
   Он был не единственным, кого посещали такие ощущения. С каждым днем все больше людей сталкивались с Отголосками. Они обрушивались всегда неожиданно. И запросто могли свести с ума. В буквальном смысле.
   Время сбилось с пути – Историки никогда в этом не сомневались. И поскольку настоящее окончательно вышло из-под контроля, то оставалась последняя надежда… вернуться назад и попытаться исправить прошлое.
   Мари поступила так, как поступала всегда, когда видела, что Бринт готов впасть в уныние. Она сделала вид, будто ничего не замечает, и перешла к текущей задаче.
   – Как дела у Смитов? – спросила она. Из всех ученых, на которых в разное время удавалось выйти Историкам, Смиты были единственными, до кого не дотянулись лапы СК. Пока.
   Бринт открыл файл Смитов и просмотрел список последних достижений. Все эксперименты, открытия и записи Смитов – буквально все, чем они ежедневно занимались в своей лаборатории, – скрупулезно просматривалось Историками. Без ведома Смитов, разумеется. За что Бринт непременно собирался извиниться перед ними после того, как мир будет спасен.
   Минуту-другую Историки молчали, зачарованно разглядывая цифры на мониторе. Смиты подобрались совсем близко. Если бы только они смогли найти последний недостающий фрагмент в своих расчетах! Если бы только успели дать Историкам реальный шанс на претворение в жизнь великого плана по спасению мира, разработанного Аристотелем две тысячи лет тому назад…
   – Он приближается, – прошептала Мари. – Все случится гораздо раньше, чем мы предполагали!
   Бринт кивнул, холодея от страха.
   – Я никогда не думал, что это произойдет при моей жизни!
   Когда Мари снова заговорила, ее слова прозвучали как пророчество гибели, изреченное древним морщинистым оракулом:
   – Он приближается, в этом нет сомнения. Грядет Катаклизм, и когда он наступит, живые позавидуют мертвым.

2
Старик в гробу

   Дак Смит был нердом.
   Можете не сомневаться, ему давали имена и похуже. Ботаник, гик, зубрила, зануда, бумагомарака, мозговик, всего не перечислишь. Но чаще всего из уст людей, желавших помянуть Дака, слетало словечко нерд. Огорчался ли он? Нисколько. Когда все эти олухи, которые сейчас изощряются в остроумии, будут в тридцать лет горбатиться как проклятые, чтобы заработать себе на молоко и пончики, Дак от души посмеется над ними, сидя в своем частном самолете и опиваясь крем-содой, пока его не вырвет. А когда вышколенный дворецкий подотрет за ним, он посмеется снова, а потом пересчитает свои денежки и будет уплетать сыр здоровенными ломтями.
   (Дак Смит был нердом, обожающим сыр. До безумия. Действительно, не самое выигрышное сочетание, и он первый готов был это признать.)
   Накануне эпохальной школьной экскурсии в Смитсоновский музей, расположенный в столице страны, городе Филадельфия, Даку пришлось наступить на горло своему нердовскому восторгу ради посещения скучнейшего из самых скучных мероприятий – похорон дедушки. Причем двоюродного дедушки, а именно – двоюродного дедушки Фрэнки, которого Дак видел два раза в жизни, включая похороны. Дак опустил взгляд на старого, седого человека, который лежал с закрытыми глазами и скрещенными на груди руками с таким видом, словно только что прилег сладко вздремнуть, что, судя по виду старикана, он привык делать не реже двадцати раз на дню. Но согласно версии матери Дака, косвенно подтверждавшейся тем обстоятельством, что дедушка Фрэнки лежал в гробу, старик был мертвее мертвого.
   Прощание оказалось довольно скучным и продолжалось не менее ста тридцати часов, но в конце концов оно закончилось, и все собрались на семейный ужин. Десятки людей, которые час назад выжимали из себя притворные слезы, так что чуть глаза не лопались, теперь хохотали, как накофеинившиеся гиены, поглощая недельные объемы нормированной СК пищи. Дак сидел и спрашивал себя: неужели все похороны стариков неизбежно заканчиваются веселым застольем?
   Он сидел за столом рядом с целым выводком своих двоюродных братьев и сестер, которых видел впервые в жизни. Кузены и кузины без устали болтали о материях, которые совершенно его не интересовали.
   Например, о дебильном шоу, в ходе которого избирается очередной СКандидат. Или пятой игре какого-то чемпионата, настолько скучного, что Дак никогда не давал себе труда поинтересоваться, какие команды там играют (и в какой вид спорта). Затем некое дитя, украшенное прыщом размером с лицо президента Макклелана на горе Рашмор, принялось восторженно щебетать о последних модных тенденциях, в частности о каких-то джинсах с карманами, в которых задница выглядит перевернутой вверх тормашками. «Неужели?» – подумал по себя Дак. Нет, эти люди определенно не могли состоять в генетическом родстве с ним, не правда ли?
   И вот как раз в тот момент, когда Дак решил, что больше не вынесет ни секунды, на него вдруг накатило – он ощутил знакомый зуд, с которым, как он уже давно выяснил, было бесполезно бороться.
   Дак встал и откашлялся. Когда никто не обратил на это внимания, он схватил со стола свой стакан и стал барабанить по нему ложкой до тех пор, пока все присутствующие не захлопнули свои рты и не уставились на него.
   – Я хочу кое-что сказать всем вам, – объявил Дак. В ответ раздались стоны – очевидно, пожилые люди покряхтывали от болей и спазмов, пытаясь усесться поудобнее. Бросив быстрый взгляд на маму, Дак увидел, что она обхватила руками голову, а папа смотрит на него выпученными глазами и медленно качает головой. Даку показалось, будто на лицах у обоих появилось выражение, несколько похожее на панику.
   Тогда он поспешил закончить свое выступление, пока его не прервали.
   – Вы знаете, что мы собрались здесь по очень печальному поводу. Бедняга двоюродный дедушка Фрэнки отправился к праотцам, дабы утилизоваться с миром. То есть, я хотел сказать, упокоиться с миром. В связи с чем я хотел бы поделиться с вами одним соображением, которое позволит вам взглянуть на ситуацию с другой стороны и понять, что все далеко не так плохо, как кажется.
   Дак сделал паузу, пытаясь оценить реакцию аудитории. Несомненно, ему удалось приковать к себе внимание!
   – Представьте, – продолжал Дак, – что наш дражайший родственник мог бы уйти из жизни, как Распутин, великий русский мистик, погибший в 1916 году. Бедолагу отравили, в него выстрелили четыре раза, ударили по голове, после чего утопили в реке. Утопили потому, что он продолжал орать во всю глотку! После того, как был отравлен, застрелен и оглушен. Вот уж кому не повезло. – Дак издал смешок, чтобы слегка разрядить обстановку. – Теперь вы видите, что наш дедуля Фрэнки еще легко отделался!
   Он завершил свое выступление долгим вздохом удовлетворения. Потом обвел глазами комнату, но не увидел ничего, кроме непроницаемых лиц, обращенных к нему. Многие хлопали глазами.
   – Спасибо за внимание, – подытожил Дак. Потом поднял свой стакан с водой и заорал: – Ваше здоровье!
   Его мама упала со стула.
* * *
   Следующий день ознаменовался экскурсией в музей, которую Дак предвкушал долгие месяцы. Для человека, любящего историю так, как любил ее Дак, попасть в Смитсоновский музей было в сто раз лучше, чем быть запертым на ночь на шоколадной фабрике. Дак планировал досыта объесться информацией.
   В школьном автобусе, который вез их в музей, Дак сидел рядом со своей лучшей в мире подругой. Ее звали Сэра Фрост, и до сих пор никто и никогда не бросил камень в их великую дружбу. Разумеется, вечные шуточки типа «когда же вы наконец поженитесь» не в счет. Как и песенки из репертуара «Дак и Сэра на дереве сидят, Дак и Сэра о свадьбе говорят».
   Ладно, признаем очевидное: их дружбу охотно и обильно забрасывали камнями.
   – Какие экспонаты мы осмотрим до обеда? – спросил Дак у Сэры, разглядывая поэтажный план музея с флуоресцентными метками. – А какие после?
   Сэра подняла глаза от электронной книги, которую читала на своем СК-планшете, и одарила его взглядом, каким обычно разглядывают жука в банке. Ее длинные черные волосы еще сильнее подчеркивали суровость лица, превращая его в обрамленную картину.
   – Почему бы тебе не расслабиться? Давай примем решение на ходу или просто побродим по залам. Я хочу сказать, попробуем приятно провести время.
   У Дака отвалилась челюсть.
   – Ты с ума сошла?! – Он сказал это совершенно искренне – ведь только безумец мог позволить себе столь бездумно распорядиться грандиозной возможностью, которая им выпала! – Мы должны спланировать наш поход от первой до последней секунды, я не прощу себе, если пропущу что-нибудь любопытное!
   – Ох, да ради фарша! – вот и все, что ответила ему Сэра, прежде чем снова уткнуться в свою «Теорию струн и квантовые скачки в квантовой физике».
   Сэра тоже была нердом, да еще таким, что в своей категории могла бы, пожалуй, посоперничать с самим Даком. «Впрочем, кого я обманываю? – скромно подумал Дак. – Она даст мне сто очков вперед!»
   Ибо рядом с Даком сидела девочка, которая совсем недавно уговорила его посетить субботний тезисный доклад в местном университете – уговорила, пригрозив, что в случае отказа объявит на всю столовую, что влюблена в него! Дак сопротивлялся как лев, поскольку именно в тот вечер он намеревался разыскать на ярмарке штата одного пожилого джентльмена, который уверял, будто он так стар, что во время Второй мировой войны работал мозольным оператором у Муссолини. (Не исключено, что старик мог даже представить обрезки ногтей с пальцев ног в качестве доказательства!) Но Сэра клялась, что прослушать трехчасовой доклад на тему «Воздействие тахионного излучения на уэллсовскую радиацию» будет гораздо увлекательнее.
   Как бы не так.
   К счастью, в конце концов Сэра все-таки согласилась уйти с лекции пораньше, но только потому, что докладчик постоянно использовал термины «барион» и «мезон» в качестве синонимов, тогда как, если верить Сэре, всему миру давным-давно было известно, насколько это некорректно.
   Внезапно Дака осенило. Он провел рукой по своим светло-русым волосам и впился взором в разноцветный поэтажный план.
   – Пожалуй, в крайнем случае мы пожертвуем экспозицией, посвященной алмазу Хоупа! Вообще-то он считается проклятым, что весьма круто. Но я не понимаю, что означает «исследование биологических процессов, придающих минералам их уникальные свойства». Насколько я могу судить, это какая-то смертная скука.
   – А кто тебе сказал, что ты можешь об этом судить? – хмыкнула Сэра, откладывая свой планшет. – Дай сюда карту.
   Когда Дак и Сэра выходили из автобуса, сердце у Дака пело от восторга.
   До землетрясения, едва не угробившего их, оставалось ровно два часа и сорок семь минут.

3
Залы скучных чудес

   «Бедняга Дак», – думала Сэра, входя в двери Смитсоновского музея в толпе своих одноклассников. Ее лучший друг постоянно бесил людей своими непрошеными лекциями обо всякой исторической чепухе. А его любовь к сыру была… скажем так, просто ненормальной.
   В прошлом году, в четвертом классе, он написал целую поэму о разных сортах сыра и о том, как каждый из этих сортов стал для него почти членом семьи. После долгих препирательств миссис Э’Брайэн сдалась и разрешила Даку зачитать свое произведение всему классу с условием, что за это он навсегда избавит одноклассников от незапланированных докладов о жизнедеятельности разных давно усопших исторических личностей. Дак дал слово, выступил с торжественной презентацией, но уже через полтора дня огорошил весь класс очередным пятиминутным сообщением о типе, который изобрел стремянку.
   Нет слов, Дак был эксцентричным, уникальным и слегка назойливым в своей уникальности и эксцентричности. Но в то утро вовсе не эти его качества заставили Сэру думать: «Бедняга Дак». Ее тревожило то, что ее лучший друг, по-видимому, совершенно не представлял себе реального положения дел в мире. Проклятый СК. Стихийные бедствия. Постоянно растущий уровень преступности.
   Отголоски.
   Последняя мысль заставила Сэру резко остановиться, у нее опять защемило сердце…
   И тогда вонючий мальчишка по имени Роберк врезался в нее сзади.
   Сэра поняла, что это он, поскольку неожиданный толчок сопровождался волной характерного запаха, сравнимого лишь с гнилостным дыханием свежеоткрытой могилы. Этот запах, представлявший собой уникальную смесь ноток жареной требухи и вареной капусты, постоянно напоминал Сэре о сероводороде.
   – Ну ты даешь, Сэра! – раздалось сзади. – Если захотелось пообниматься, могла бы прямо сказать.
   Сэре очень хотелось прямо сказать ему о сероводороде, который в природе выделяется болотами и канализацией, из чего следовало, что Роберк был не чем иным, как ходячей клоакой, – но как это сделать, когда изо всех сил задерживаешь дыхание? Поэтому Сэра ограничилась тем, что одарила Роберка своим самым негодующим взглядом и прошествовала дальше. Дака она нагнала в атриуме музея, за огромной аркой которого начинались экспозиции. Дак так вытягивал шею, что Сэра испугалась, как бы он не заработал себе растяжение. Было очевидно, что он умирает от желания поскорее начать знакомство с сокровищами музея.
   – Не сверни шею, – посоветовала Сэра, желая побыстрее избавиться от мрачного настроения, охватившего ее при мысли об Отголосках. – Пропустишь всю экскурсию, если тебя увезут отсюда на срочную замену позвонков.
   – О-о-о-о! – восторженным шепотом выдохнул Дак. – По-моему, в том зале ладья викингов! Наверное, новый экспонат! Как ты думаешь, это кнорр или дракар?
   Сэра привстала на цыпочки и увидела за аркой резную голову дракона, красующуюся на высоком носу какого-то огромного деревянного корабля.
   – Ух ты!
   Она непременно сказала бы что-нибудь еще, но в это время мистер Дэведсон громко откашлялся, привлекая к себе внимание класса. Мистер Дэведсон был чудным типом – для описания его внешности лучше всего подошло бы слово «скособоченный». Волосы, брови, усы, уши, галстук, брюки. Каждая деталь его облика почему-то имела заметный крен влево.
   – Так, дети, внимание! – Он всегда называл их «детьми», и Сэру уже давно подмывало ответить ему: «Да, дедушка?» Но она пока не могла набраться храбрости.
   – Сегодня нам с вами предстоит освоить огромный материал в очень сжатые сроки. Ни в коем случае не перебивайте экскурсовода вопросами – ведь он является представителем нашего обожаемого СК! – Мистер Дэведсон нервно покосился на высокого, превосходно одетого лысого мужчину, стоящего возле двери. Сэра уже обратила на него внимание, когда входила, однако только теперь заметила серебряную эмблему СК на лацкане его пиджака. – Я страстно желаю, чтобы вы все вели себя примерно – в самом прямом смысле этого слова, а также в лучших традициях столь замечательного учреждения, как наша славная средняя школа имени Бенедикта Арнольда! Итак, что скажете – сможем мы с вами исполнить эту малую надобность?
   «О, нет! – ужаснулась Сэра. – Надеюсь, не здесь и не сейчас?»
   Поскольку никто не отозвался, мистер Дэведсон приложил ладонь к уху:
   – Дети, я вас не слы-ы-ы-ы-ышу! Сможем мы исполнить эту малую надобность?
   Класс нехотя выдал нестройный хор одобрения, а мистер Дэведсон скорбно покачал головой.
   – Ах, дети, признаться, я ожидал, что вы с гораздо большей радостью отнесетесь к возможности попасть сюда в столь тяжелые времена! СК проявил огромную щедрость, выделив средства на поддержание постоянной работы этого музея, и мы все должны сказать ему большое спасибо! – Он бросил второй нервный взгляд на экскурсовода.
   А Сэре снова захотелось завопить от ярости. Мало того, что ей достался самый тупой учитель во всей школе, так он еще постоянно отпускал подобострастные реплики в адрес СК! Сэре казалось верхом нелепости благодарить СК за то, что тот не закрыл очередное общественное заведение. Подумаешь, благодетели выискались! Можно подумать, СК может хоть чем-то искупить свое издевательство над правительствами всего мира! Впрочем, смешно требовать мужества от школьного учителя, если сам президент США ест с руки у СК!
   – Старый добрый мистер Дэведсон! – прошептал Дак на ухо Сэре. – Никогда и ни про кого не скажет худого слова! Разве он не миляга?
   Сэра невольно улыбнулась. Дак был невероятно наивен, во всех людях он видел только хорошее. Порой он ужасно бесил Сэру, но она всегда искренне завидовала этой черте его характера.
   Наконец музейный экскурсовод – солидный, суровый и лысый – взял руководство в свои руки, для начала еще раз поблагодарив СК за «мудрое руководство в трудные времена». Сэра мужественно вытерпела эту пытку, поборов желание закатить глаза, и вскоре экскурсовод повел группу непоседливых школьников через огромную арку в выставочный зал под названием «Эпоха Великих географических открытий».
   Ладья викингов, которую уже давно высмотрел Дак, теперь возвышалась над головой Сэры, как космический корабль, висящий на почти невидимых тросах. Представьте, вся группа остановилась как раз в тот момент, когда Сэра шагнула в тень ладьи! Один незаметный щелчок лопнувшего троса – и от Сэры осталось бы мокрое место, причем ее голова впечаталась бы ей прямо в ботинки.
   В этом зале были и другие копии кораблей, старинные компасы, подробнейшая схема, иллюстрирующая различия между ладьями древних викингов и древних египтян, а также – куда без нее! – пыль. Очень много пыли. Когда экскурсовод принялся монотонно нудить о том и о сем, да еще о том, кто что сказал о том, кто что сделал, Сэра с пугающей ясностью поняла, что это будет самый длинный день в ее жизни. Никогда еще она так сильно не тосковала по прекрасным залам и аудиториям местного университета! Здесь, впрочем, тоже были представлены образцы науки и техники, только язык не повернулся бы назвать их современными.
   Зато Дак, разинув рот, внимал СК-марионетке, монотонно извергающей на аудиторию поток скучнейших сведений. Наверное, даже если бы мертвец вдруг выбрался бы из могилы и пустился отплясывать вприсядку, Дак и то не смотрел бы на него с таким восторгом! Слегка разозлившись, Сэра ткнула его локтем в бок.
   – Сделай ручкой своему пошаговому плану, – еле слышно прошипела она. – Похоже, к нам приставили няньку.
   Дак прошептал, не оборачиваясь:
   – Да-да, просто восхитительно! До сих пор не верю, что вижу все это своими глазами!
   Сэра поняла, что разговаривать с ним совершенно бесполезно – по крайней мере, до обеда.
   Они переходили из одного зала в другой, пропитываясь познаниями обо всем на свете, начиная от динозавров и заканчивая влиянием СК на гонку в освоении космоса. Один раз Сэра хотела уточнить у экскурсовода какой-то факт, но мистер Дэведсон немедленно заткнул ей рот, при этом вид у него опять сделался очень нервный.
   «Да пропади ты пропадом!» – подумала Сэра и решила, что раз так, то она и слушать больше не будет.
   Время от времени Дак с усилием отрывался от экскурсовода и смотрел на нее выпученными глазами. При этом он произносил нечто вроде: «Разве не потрясающе?», или «Нет, ты представляешь?», или «Ну и ну, у монголов определенно было чувство юмора!». Сэра каждый раз молча кивала, надеясь, что он не заставит ее признаться в своем полнейшем невнимании.
   Наконец они совершили полный круг и вновь вернулись в зал Великих географических открытий, где еще на сто лет зависли перед экспозицией, посвященной открытию Америки знаменитыми братьями Амансио. Мало того, что это и так было всем известно, так еще экскурсовод, будто нарочно, опустил самую интересную часть истории – страшную судьбу злодея по имени Христофор Колумб, которого прикончили геройские братья. Честно говоря, Сэра знала об этом Колумбе только потому, что Дик обожал историю открытия Америки. А так имя этого негодяя никогда не упоминалось ни на уроках, ни во время ежегодного празднования Дня Амансио.
   Экскурсовод как раз заканчивал разглагольствовать о том, как велика роль СК в изменении истории человечества к лучшему, когда Дак вдруг громко откашлялся и поднял руку. «О нет! – подумала Сэра. – Вот и приехали».
   – Простите! – вскрикнул Дак, когда взрослые проигнорировали его жесты. – Простите! Я хочу сказать нечто очень важное!
   Оба мужчины строго воззрились на него.
   – В чем дело? – спросил мистер Дэведсон. Сэре были прекрасно известны и этот взгляд, и этот тон. Бедный мистер Дэведсон слишком часто сталкивался с подобным явлением, чтобы знать, какой катастрофой может обернуться малейшая поблажка Даку в стенах музея.
   – Я просто хочу заметить, что вы забыли упомянуть весьма важную информацию о компасе и его истории! – Дак негромко рассмеялся и обвел глазами зал, словно ожидал увидеть, что его одноклассники дружно кивают головами в знак согласия и одобрения. Поскольку никто этого не делал, Дак слегка нахмурился. – Но как же! Вы же знаете, что труды китайца Ван Ху, датируемые IV веком, послужили толчком – простите за каламбур! – к последующему открытию магнетизма и направленной железной стрелки. Хе-хе. Даже не верится, что в мире когда-то не знали об этом!
   В зале воцарилась гробовая тишина. Точнее, тишина, обычно царящая лишь в гробу, покоящемся под толщей земли на глубине трех тысяч миль ниже уровня моря.
   Кто-то громко шмыгнул носом.
   Дак снова натужно хихикнул.
   – Ну, да. С ума сойти.
   Он бросил смущенный взгляд на Сэру, потом потупился и покраснел как рак.
   Вот в такие моменты Сэра точно знала, почему они так крепко дружат. Они оба были клиническими, нечеловеческими ботаниками. Однозначно. Поэтому она подалась вперед и легонько стукнула Дака кулаком в плечо.
   – Ой, – сказал он. Однако заулыбался, и к его щекам начал возвращаться нормальный цвет.
   – Все хорошо, что хорошо кончается, – тявкнул мистер Дэведсон, хлопая в ладоши. – Что ж, ничего страшного. Итак, теперь мы все…
   Чудовищный толчок оборвал его на полуслове. Здание начало содрогаться вместе со всем содержимым, стеклянные витрины разлетелись вдребезги, огромный зал стал подпрыгивать, качаться и накреняться. Со всех сторон раздались истошные крики. Сэра крепче уперлась ступнями в пол, а большая часть ее одноклассников, как кегли, повалилась друг на друга. Дак тоже был среди них, погребенный в море рук и ног.
   И тогда мистер Дэвидсон – как будто кто-то нуждался в его объявлении – во всю силу своих легких провизжал одно-единственное слово:
   – Зе-е-е-е-е-емлетря-я-я-я-ясе-е-е-е-е-ение-е-е-е-е!

4
Щелчки и хлопки

   Дак прекрасно знал, что когда происходит стихийное бедствие, все представления о времени теряют смысл – за свою недолгую жизнь он пережил уже не менее десятка разного рода катаклизмов, поэтому имел определенный опыт. Но сейчас, когда весь мир судорожно содрогался вокруг него, он готов был поклясться, что каждая секунда длилась не меньше минуты. Ужас заполнил каждую клеточку его существа, охватил все нервы, кости и мускулы.
   Между тем во рту у него поселилась чья-то ступня, и Дак был почти уверен, что она принадлежала Макико – это ее большой палец каким-то образом втиснулся ему между губ, когда ученики, попадавшие на пол, предприняли тщетную попытку выбраться друг из-под друга. Не успел Дак избавиться от ноги Макико, как чья-то подмышка накрыла ему нос. Земля под ним раскачивалась вверх-вниз, будто на кошмарных качелях, повсюду раздавался скрип и скрежет корежимого дерева и металла.
   Чья-то рука обрушилась ему на спину и смяла в кулаке ткань его рубашки. В следующее мгновение Дака рывком подняли на ноги. Обернувшись, он увидел Сэру, в страхе смотрящую на него. Наверное, после начала землетрясения она успела каким-то образом превратиться в Волшебника![1]
   Дак и Сэра на четвереньках отползли подальше от кучи копошащихся на полу школьников и выбрались на открытое пространство, где над головой не висели никакие экспонаты; здесь они, держась друг за дружку, поднялись на ноги и стали продвигаться к выходу в режиме – три шага в одну сторону, один в другую. Дак увидел, как древняя статуэтка эпохи майя выскользнула из соседнего зала и покатилась по полу, чтобы в следующее мгновение с хрустом погибнуть под ногой вонючего Роберка. От этого зрелища у Дака слегка разболелось сердце, но новый толчок, оторвавший его на несколько дюймов от пола, быстро вернул его в реальность – на самом деле, в данный момент следовало уповать на то, что люди окажутся крепче древних статуэток!
   – Это скоро закончится! – закричал он Сэре.
   – Если мы не погибнем раньше! – прокричала она в ответ.
   – Да, но все закончится вне зависимости от того, умрем мы или нет!
   – Спасибо! А я и не знала!
   Тут раздалось оглушительное хрусть, а затем жуткий скрежет, от которого у Дака волоски на шее встали дыбом. Звук доносился прямо у него из-под ног. Оцепенев от страха, он смотрел, как перед ним разверзается земля и длинная трещина черной змеей прорезает пол. Обломки кафеля дождем посыпались в подвал, темнеющий далеко внизу. Дак схватил Сэру за руку, они отскочили в безопасное место и стали смотреть, как их одноклассники пытаются сделать то же самое.
   Двоим это так и не удалось. Они повисли над пропастью, из последних сил цепляясь за края трещины. Мистер Дэведсон и экскурсовод лежали на полу с другой стороны от провала и, похоже, не испытывали никакого желания протянуть руку помощи попавшим в беду детям.
   – Держите их! – завопила Сэра, бросаясь к трещине.
   Дак последовал за ней так быстро, как только мог – здание продолжало содрогаться и раскачиваться, так что идти было невозможно. Пришлось опуститься на четвереньки и кое-как подползти к Макико, которая судорожно цеплялась за зазубренные обломки кафельного пола. Не говоря ни слова, она смотрела на Дака, взглядом умоляя его о спасении.
   – Я ее вытащу! – крикнул он Сэре. – Помоги Фрадерику!
   Сэра отползла в сторону, а Даку осталось лишь уповать на то, что он не поторопился со своим заявлением. Если здание накренится не в ту сторону, он кубарем скатится в бездну мимо Макико – возможно даже, прихватив бедняжку с собой. Дак распластался на животе, чтобы обеспечить себе максимальную площадь опоры. Потом протянул руки и схватил Макико за оба запястья.
   После этого Дак попытался согнуть руки в локтях и вытащить Макико из провала. Раньше она никогда не казалась ему особенно крупной, но сейчас вдруг стала тяжеленной, как Жирный Бобби – тип, который по субботам сидел перед прачечной и ничего не делал. Дак собрал все свои силы и даже зарычал от натуги. К счастью, Макико первая сообразила, что так у них ничего не получится, поэтому полезла по Даку, как по лестнице, используя его ремень и подмышки, как перекладины, а шею в качестве упора для ног. Дак сдавленно захрипел от боли, но через секунду Макико перевалилась через край провала и скатилась с его тела на пол.
   – Спасибо, Дак, – сказала Макико, поворачиваясь к нему. – Ты мой герой! – Тут она прыснула.
   Дак вытаращил глаза. До чего же испорченная девочка!
   Убедившись, что Сэра тоже благополучно вытащила Фрадерика, Дак вместе со всеми поспешил отползти на безопасное расстояние от разлома. Здание продолжало трястись, скрипя, хрустя и треща без остановки. К счастью, трещина в полу прекратила расширяться. И никто больше не орал.
   «Похоже, мы все-таки выкарабкаемся», – подумал Дак.
   И тут наверху что-то громко щелкнуло, звук был такой, будто под потолком хлопнули натянутым резиновым жгутом. Потом еще раз. И еще.
   – Сверху! – завизжал кто-то.
   Дак запрокинул голову к потолку и увидел, что тонкие тросы, удерживавшие ладью викингов над полом, один за другим вырываются из стен и с громкими щелчками ударяются о деревянный корпус судна. Левый борт ладьи резко накренился, обрушив на сбившихся внизу школьников целый дождь мусора и обломков гипсокартона. Визг и вопли раздались с новой силой, все – кто ползком, кто на карачках – бросились прочь от опасного места.
   Дак нагнал Сэру на полпути к дальней стене. До спасения оставалось всего каких-нибудь десять шагов, но тут пол неожиданно взмыл на несколько футов вверх, а затем вновь обрушился вниз, как будто все огромное здание музея неожиданно подпрыгнуло и присело. Сэра шлепнулась на пол. В воздухе раздалась новая серия щелчков и хлопков, на этот раз сопровождаемых зловещим скрипучим стоном. Освобожденная от тросов ладья на миг застыла, задумчиво накренившись на станине, а затем всей тяжестью обрушилась вниз.
   Дак увидел, в какую сторону она падает, и не стал тратить время на раздумья. Он схватил Сэру за руки и с такой силой рванул вперед, что она пролетела десять шагов и врезалась в стену. Дак метнулся следом. Ему не нужно было оборачиваться, все было понятно по звуку – ладья грохнулась как раз на то место, где только что находились он сам и его лучшая подруга.
   Падение ладьи стало своего рода восклицательным знаком, завершающим катаклизм, поскольку через несколько секунд землетрясение прекратилось и все более-менее успокоилось. Дак перевернулся и сел спиной к стене рядом с Сэрой, которая, как и он сам, судорожно хватала ртом воздух. Они оба уставились на остатки древней ладьи, превратившейся в груду дров, увенчанную резной головой дракона. У Дака было такое чувство, будто сама история только что рассыпалась в прах на его глазах.
   – Мы чуть не погибли, – прошептала Сэра.
   – Да уж, – не стал спорить Дак. – Тебе повезло, что за тобой есть кому присмотреть! Я с радостью приму благодарность наличными, кредиткой или хорошими сырами. На твой выбор. Жаль только, что я никак не мог спасти эту бедную ладью!
   Сэра легонько встряхнула его за плечи.
   – Если выбор стоял между мной и этой посудиной, то я рада, что все так обернулось.
   Мистер Дэведсон первым поднялся на ноги и, обогнув разбитую ладью, направился к огромной трещине в полу, машинально отряхивая пыль со своих брюк и рубашки. Подойдя к краю провала, он заглянул вниз, потом повернулся к школьникам, продолжающим испуганно жаться к стенам.
   – Не могу поверить, – ошеломленно прошептал учитель. – Просто не могу поверить.
   – Чему? – поинтересовался Дак.
   Мистер Дэведсон затряс головой.
   – Семь землетрясений за последний месяц… А теперь одно из них случилось прямо здесь!
   Никто ему не ответил, и зловещие слова на несколько мгновений повисли в мертвой тишине.
   – СК держит ситуацию под контролем, – резко произнес припорошенный пылью экскурсовод.
   Дак и Сэра быстро переглянулись. Они не поверили ему ни на пенни, хотя ни за что не признались бы в этом вслух.

5
Ложные воспоминания

   Еще через три дня Сэра перенесла самые страшные Отголоски в своей жизни.
   Ее дядя Диего уехал по делам, поэтому Сэра была дома одна, когда почувствовала нестерпимое беспокойство где-то внутри черепа. Нечто вроде сводящего с ума зуда, который заставил ее с силой потереть виски в надежде загнать чесотку поглубже внутрь. Как обычно, Сэра не могла объяснить, что ею двигало, она просто знала, что ей необходимо немедленно покинуть дом, выйти через задний двор в поле, а оттуда прошагать полмили по старой грунтовке до старого амбара.
   Солнце сияло в безоблачном небе, но плотное марево, висящее в воздухе, превращало дневной свет в зловещее потустороннее оранжевое свечение. Марево порождалось лесными пожарами, бушевавшими в сельских районах Пенсильвании, легкий ветер гнал дымную мглу к морю, так что издалека казалось, будто по небу движется фронт ядовитого шторма. Сэра бежала по дороге и наслаждалась теплом, несмотря на странное ощущение, которое, обосновавшись у нее внутри, снова – в стотысячный раз – гнало ее к амбару.
   Она неслась все быстрее и быстрее.
   Пыль клубами вздымалась у нее из-под подошв, прилипала к потным ногам. Сухой зной обжигал горло. Мчась по пыльной грунтовке, Сэра думала о землетрясении в музее и о реакции СК-шишек, заявивших, что это-де сущие пустяки, а также о других признаках глубокого неблагополучия мира. Еще она думала о Даке, своем лучшем друге на всю жизнь и до гроба (этот эпитет, несомненно, грешил тавтологией, но Сэре так больше нравилось), и о своем смутном предчувствии, что эта дружба возникла совсем неспроста. Несомненно, впереди их ожидало нечто грандиозное.
   Она добежала до небольшой лужайки, окружающей амбар, и остановилась на том же месте, что и всегда. Рядом с одиноким гранитным валуном, торчащим на этой лужайке с незапамятных времен – возможно, еще с докембрийского периода. Наверное, этому камню было суждено пережить человечество. Привалившись к валуну, Сэра уставилась на покоробившиеся доски амбара со следами выцветшей красной краски, все сильнее осыпавшейся с каждым годом. Она стояла и ждала.
   Ждала Отголосков.
   Часть ее – здравомыслящая часть – знала, что делать этого не нужно. Твердила, что ей следовало подавить желание прийти сюда и отправиться куда-нибудь в совершенно другое место, не обращая внимания на приближающиеся мучения. Но в то же время другая часть ее существа с нетерпением ждала этих мук. Понимала ли Сэра, что происходит? Нет. Нравилось ли ей это? Тоже нет. Но она все равно ждала неизбежных страданий и даже находила в них удовлетворение, поскольку знала: они имеют какое-то отношение к той жизни, какой она должна быть. Для Сэры это было так же несомненно, как то, что ее кисти крепятся к рукам. Поэтому она не могла пропустить ни одной возможности пережить это ощущение. Каким бы мучительным оно ни было.
   Вот почему она стояла и ждала.
   Все началось через несколько минут.
   Что-то нахлынуло, прилило к ушам изнутри – беззвучно, но ощутимо. Потом ее сердце пронзила боль, глубокая печаль распахнулась внутри нее, как ворота, как черная пасть тьмы, грозящей высосать из нее всю жизнь и утянуть на самую глубину отчаяния. Сэра в упор смотрела на распашные двери амбара: они оставались неподвижны, но каждая клеточка ее существа молила, чтобы двери открылись. Сэра почти видела это, почти чувствовала на лице порыв воздуха, с которым створки широко распахнутся, ударившись о стены амбара.
   Конечно, ничего этого не произошло. Но при этом должно было произойти. Эти двери должны были открыться, и два человека должны были выйти из них, улыбаясь и весело окликая Сэру по имени.
   Сэра ничего не понимала. Ни капельки, ни крупицы.
   Но она знала. Эти двое были ее родители.
   Которых она никогда в жизни не видела и никогда не увидит.

6
Железная дверь

   Первое, что Сэре захотелось сделать после окончания Отголосков, это немедленно рассказать обо всем Даку. Она всегда так делала. Сам Дак никогда не испытывал серьезных Отголосков – по крайней мере, таких, которые нельзя было списать на дежавю или обыкновенные забытые воспоминания, – поэтому не мог до конца понять ее. Но он пытался, и этого было достаточно. Кроме того, в эти выходные родителей Дака не было в городе, поэтому Сэра не сомневалась, что он будет только рад компании. Обычно в отсутствие родителей с ним оставалась бабушка, но старушка была старше большинства деревьев в округе и почти столь же разговорчива.
   Сэра нашла Дака в шезлонге под яблоней, с гигантской книжищей на коленях. Все нормальные люди для чтения пользуются СКвадратниками, но разве Дак нормальный? Если ему требовалась книга, он переворачивал все городские библиотеки в поисках печатного издания, каким бы ветхим и древним оно ни было.
   – Что читаешь? – спросила Сэра.
   Ответа не последовало. Дак сидел, уткнувшись носом в страницу, его глаза метались туда-сюда по строчкам. Как это на него похоже! Сэра для приличия подождала немножко, а потом пнула его ногой в голень.
   – Ой! – взвыл Дак. Книга выпала у него из рук, свалилась с кресла и рассыпалась по траве неопрятной грудой разрозненных страниц и коричневой кожи. Старость – не радость, для книг в том числе.
   – Ой, – сказала Сэра. – Извини. Теперь ты понимаешь, почему читать следует с СКвадратника?
   – Угу. Потому что грохнуть об землю дорогой гаджет было бы в сто раз лучше! Миссис Пирс меня убьет!
   Сэра подтащила к месту катастрофы второй шезлонг, стоявший с другой стороны дерева, уселась и стала собирать останки погибшей книги.
   – Но все-таки, что это?
   – Книга называется – называлась! – «Взлет, падение и новый взлет Римской империи». Надеюсь, нет необходимости объяснять тебе, насколько увлекательно…
   Сэра поспешно подняла руку, обрывая его.
   – Ты совершенно прав, нет никакой необходимости грузить меня этим! Я могу только догадываться, с каким восторгом ты продирался через страницы этого захватывающего повествования.
   – Не выделывайся, – буркнул Дак, прищурившись. – Да, это в самом деле захватывающее повествование! Представь, что ты читаешь исследование о какой-нибудь чепуховине размером меньше атомного ядра, и ты легко поймешь, с каким восторгом я погружаюсь в жизнеописания злобных императоров, которые кромсали людей на кусочки и купались в их крови.
   Сэра выразительно посмотрела на него и закатила глаза, изображая смертельную скуку.
   – Проголодалась? – с коварной улыбкой спросил Дак.
   Она попыталась улыбнуться ему в ответ, но из этого ничего не вышло.
   – Сегодня у меня опять, – сказала она.
   – Прыщ размером с луну? – переспросил Дак.
   Сэра стукнула его по руке:
   – Отголосок, дубина!
   Он слегка помрачнел.
   – О, прости. Я знаю, как это для тебя тяжело.
   – Иногда мне кажется, что с каждым разом становится все хуже. Это трудно объяснить. Но это ужаснее всего на свете.
   – Дурка.
   Сэру саму не раз называли этим словом, и в этом, разумеется, не было ничего приятного. Но она знала, что Дак имеет в виду совсем другое. И он был совершенно прав.
   – Ага, настоящая дурка.
   Дак сгреб с травы кучу бумаги и кожи, свалил на шезлонг. Потом распрямился.
   – Между прочим, у меня есть нечто такое, от чего ты сейчас запрыгаешь до небес.
   – У тебя?
   – У меня. – Он вытащил что-то из кармана. – Мама с папой оставили ключи от лаборатории.
   За всю свою жизнь Сэра никогда не слышала более прекрасных слов. Она даже не стала тратить время на ответ – она уже неслась во всю прыть к задней части дома.
* * *
   Лаборатория занимала отдельное здание в глубине участка Смитов – это была трехэтажная постройка без окон и с единственной дверью, сделанной из черного металла и запертой, судя по ее виду, на 197 замков и запоров. Сообщив, что его родители забыли ключи, Дак опустил несколько малозначимых деталей – например, то, что обычно ключи хранились в запечатанной коробке, внутри огнеупорного сейфа, помещенного в огромный, с целую стену, шкаф для хранения оружия. Сэра считала это появлением паранойи – впрочем, родители Дака всегда были людьми со странностями.
   Сэра первая добралась до цели и теперь нетерпеливо переминалась с ноги на ногу перед дверью, поджидая Дака, который приближался, позвякивая ключами.
   – Правда, похоже на что-то средневековое? – спросил он.
   – Слушай, но как твои родители могли забыть ключи? – спросила Сэра. – Я всегда думала, что такое может случиться, если только они вдруг проспят свой рейс в Европу и понесутся в аэропорт голышом! – Мама и папа Дака не реже раза в месяц улетали в Европу по каким-то коммерческим делам, природа которых оставалась для Сэры загадкой. Наверняка известно было лишь то, что эти дела давали родителям Дака средства на осуществление их главной страсти – бессмысленных любительских опытов и никчемных исследовательских проектов, которыми, судя по всему, они занимались в своей лаборатории. Сэра просто умирала от желания поскорее узнать, что же там такое.
   – Скажем так, я слегка приложил к этому руку, – ответил Дак. – Мне уже давно до смерти хочется взглянуть, чем они тут занимаются. Папа постоянно намекает, что у них вот-вот получится нечто грандиозное. По-настоящему грандиозное. Может быть, он имеет в виду, что они вот-вот вплотную приблизятся к осуществлению давней папиной мечты – саморазгружающегося холодильника?
   Сэра бесстрастно подвела итог:
   – Значит, ты похитил ключи с целью вторгнуться в родительское святилище против воли его обладателей?
   – Я там ничего пальцем не трону, если ты не будешь.
   – Уговор?
   – Уговор!
   Они сцепились мизинцами, тряхнули руками – и решение было принято. Бабушка Дака была полуслепа и на три четверти глуха, что умножало на ноль ее шансы о чем-либо догадаться.
   Дак перебрал связку и принялся подбирать большие и маленькие ключи к серии замков, занимающих всю правую сторону двери. Сэра следила за его работой с нетерпением, которое ей становилось все труднее сдерживать. Шутка ли – впервые в жизни ей выдалась возможность осмотреть полностью оснащенную научную лабораторию, неважно какой ерундой в ней занимались!
   Дак стоял на коленях, пытаясь подобрать ключик к замку, расположенному в дюйме над землей.
   – Ты задался целью свести меня с ума? – поинтересовалась Сэра. – Даю тебе минуту, а потом начну кромсать твою яйцевидную башку, как ниндзя!
   – Для ниндзя ты чересчур шумная, – заметил Дак, и под его руками что-то тихонько лязгнуло. – Готово!
   Тяжелая дверь распахнулась внутрь, громко скрежетнув по бетонному полу. Не дожидаясь, пока Дак выпрямится, Сэра ворвалась внутрь.
   – Быстрее, закрывай! – шепотом приказала она, как будто кто-то мог их подслушать. В самом деле, ее преследовало ощущение, будто за ними подглядывают. От этой мысли у нее по спине пробежал холодок, но Дак как ни в чем не бывало, с грохотом захлопнул дверь.
   По правую руку от Сэры располагался ряд выключателей, она одним движением врубила их все и стала с восторгом смотреть, как по очереди вспыхивающие лампочки неторопливо, словно в замедленной съемке, открывают перед ней всю красоту настоящей лаборатории. Огромное пространство было заполнено всем тем, что Сэра всегда представляла себе при слове «лаборатория» – компьютерами вдоль стен, мониторами на каждом столе, грудами приборов, схем, реагентов и химической посуды на всех свободных поверхностях. Стоящие у стен белые магнитно-маркерные доски были сплошь покрыты разноцветными каракулями математических и химических формул. Иными словами, вся эта циклопических размеров комната была настоящим прибежищем науки. Признаться, Сэра не ожидала от Смитов такого размаха.
   Неожиданно ее внимание привлекло нечто, находящееся слева. Сэра подошла к стеклянной витрине, формой и размерами напоминающей небольшой холодильник. За стеклом, на суконной тряпице, лежала серебристая металлическая полоска шириной не больше дюйма, согнутая в виде восьмерки около фута длиной. Если не считать небольшого сенсорного экранчика сбоку, вся металлическая конструкция была абсолютно гладкой; она сверкала и даже переливалась на свету, как будто сделанная из жидкости. Вид у нее был какой-то внеземной – и невероятно совершенный.
   – Наверное, это он и есть, – прошептал Дак. Сэра не заметила, как он вырос за ее плечом. – Их по-настоящему грандиозный проект. Но что это такое?
   На стеклянной витрине красовалась небольшая табличка с двумя словами, от которых сердце у Сэры сначала оборвалось, а потом пропустило пару ударов.
   Кольцо бесконечности.
   Сэра скосила глаза вправо. Рядом с витриной на большом столе стояла белая доска, возле нее валялись несколько СКвадратников. На доске были написаны еще два слова – Недостающее звено – и столбцы формул ниже. Сэра жадно заскользила взглядом по рядам букв, цифр и символов, ее восторг стремительно возрастал, в мозгу снова защекотало. Только на этот раз она точно знала, что эта щекотка не имеет никакого отношения к Отголоскам.
   – Дак? – окликнула Сэра.
   – А? – Он уже отошел в сторону.
   – Слушай, я хочу немного побыть одна. Твои родители оставили здесь любопытную загадку. – Она повернулась и посмотрела на Дака. – Я должна выяснить, что это такое!

7
Скромное признание

   Прослонявшись с час по родительской лаборатории, Дак понял, что с него довольно. Сэра не вылезала из-за стола, стоящего рядом с Кольцом бесконечности (знать бы еще, что это такое), и рылась в родительских записях и формулах. Дак даже не думал к ней присоединяться, он знал, что когда Сэра докопается до чего-нибудь интересного, она сама ему все расскажет, причем такими словами, чтобы он понял. Поэтому он уныло бродил от стены к стене, разглядывая схемы и модели неизвестных ему агрегатов, склянки, наполненные каким-то содержимым, мерзким на вид и загадочным по составу, а также книги, которые на первый взгляд выглядели интересными, а на поверку оказывались совершенно невразумительными.
   За все это время Сэра не проронила ни слова. Лишь время от времени из ее уст вырывалось какое-то хмыканье или редкое «Ага!», вот и весь разговор. Она с головой ушла в дело, а Дак по опыту знал, что в таких случаях ей лучше не мешать.
   – Слушай, – сказал он. – Я схожу соберу нам что-нибудь поесть. Есть какие-нибудь пожелания?
   Она не ответила и даже не обернулась. Вместо этого она пересела от одного СКвадратника к другому и склонилась над светящимся экраном, погрузившись в чтение.
   – Эй! – снова позвал Дак. – Я пока загляну к мисс Джексон, давно хочу зарезать всю ее семью. А потом слетаю на Луну и съем пару цыплят. Скоро буду.
   – Угу, – пробормотала Сэра.
   «Ну точно влипла», – подумал Дак, направляясь к двери.
* * *
   Через несколько часов после этого Дак с аппетитом уплетал картофельные чипсы, а Сэру по-прежнему было не видно и не слышно. Дак сидел на диванчике и щелкал телевизионным пультом, переключаясь со слащавой передачи о грядущем королевском бракосочетании во Франции на выпуск новостей о парных ураганах над Мексиканским заливом, одинаково пятибалльных и непредсказуемых настолько, что метеорологи затруднялись указать место возможного выхода стихии на сушу. Следить за обеими передачами было ужасно утомительно, но больше заняться было нечем.
   Дак знал, что если оставить Сэру в покое, она может умереть от голода прямо за рабочим столом, поэтому он соорудил пару бутербродов с ветчиной и отнес ей. Сэра молча взяла у него тарелку и принялась жадно жевать, не сводя глаз с экрана.
   – На луне было здорово, – сообщил Дак. – Ну и цыплята тоже не подкачали.
   – Угу, – промычала Сэра.
   Кто бы мог подумать, что день, обещавший столько интересного, обернется такой тоской? Вздохнув, Дак поплелся домой, размышляя над тем, как ему вообще могла прийти в голову мысль запустить Сэру в лабораторию.
* * *
   Его разбудил пронзительный звонок телефона.
   Хлопая осоловелыми глазами и ощущая во рту гадкий привкус, как будто, пока он спал, кто-то засунул ему туда грязный носок, Дак воззрился на часы. И в панике вскочил. Было почти десять вечера!
   Выкрикивая проклятия неизвестно в чей адрес, он бросился к телефону и схватил трубку. Как и ожидалось, это был дядя Сэры, который рвал и метал, недоумевая, куда запропастилась его племянница – близился комендантский час, и в любой момент в дом могли нагрянуть полицейские с выборочной проверкой. Дак рассыпался в извинениях, заверив, что немедленно разыщет Сэру. Честно говоря, он даже не думал, что у Сэры хватит безрассудства зависнуть у него дома после десяти! Между прочим, у ее дяди делался ужасно противный голос, когда он злился.
   – Сэра! – заорал Дак, врываясь в комнату через железную дверь – разумеется, насколько можно ворваться через сейфовую дверь, весящую больше любого из известняковых блоков, из которых были сложены великие пирамиды Гизы. – Ты вообще соображаешь, сколько сейчас времени? Твой дядя мечет громы и молнии! Он сказал, что не станет покрывать тебя, если СК-шники будут интересоваться, почему ты являешься домой после комендантского часа!
   Вопреки его ожиданиям, Сэра не ударилась в панику. Напротив, она неторопливо встала и повернулась к нему. Выражение ее лица показалось Даку одновременно изможденным и пышущим энергией.
   Ему даже захотелось попятиться.
   – Это… ты вообще… в порядке?
   – Кольцо бесконечности – это прибор для путешествия во времени, – сказала Сэра. Дак еще никогда не видел ее такой безмятежной. – И я нашла недостающее звено. Теперь я знаю, как запустить прибор.

8
Недостающее звено

   Путешествие во времени… Дак даже не знал, что круче – то, что это возможно, или тот факт, что честь открытия, судя по всему, принадлежит его родителям. Пусть он пока не знал, можно ли в это верить, однако сама мысль приводила его в восторг.
   Он провел в обществе Сэры целое воскресенье, но понял не больше двадцати процентов того, что она говорила. Сэра перепрограммировала Кольцо бесконечности, а Дак сидел и смотрел. То еще веселье. Но еще больше его раздражало, что Сэра, будто нарочно, половину своих изречений начинала со слов: «Если подумать, то это элементарно», или «Совершенно очевидно, что…», или даже «Как тебе прекрасно известно…».
   А слова, слова-то она подбирала какие! «Пространство-время» и «относительность», «космические струны» и «тахионы», «квант» того да «квант» сего. С ума сойти! К полудню у Дака дико разболелась голова, да так, что никакие таблетки не помогали.
   В довершение всех этих напастей он постоянно боялся, что Сэрин дядя в любой момент начнет барабанить в дверь. Так получилось, что прошлой ночью офицеры все-таки нагрянули в дом к Сэре с выборочной проверкой и занесли ее имя в список нарушителей режима. До смерти перепуганный дядя выбранил ее и посадил под домашний арест, но разве Сэру этим остановишь? Не тут-то было! Она дала слово целый день просидеть у себя в комнате за чтением, а сама вылезла из окна и примчалась домой к Даку, да еще в такую рань, что он даже не успел отметить отсутствие родителей тарелочкой сыра на завтрак.
   Но даже это было не самым страшным. Дак слишком хорошо понимал, что за эти выходные он нарушил больше родительских запретов, чем за всю свою предыдущую жизнь. А хуже всего было то, что он позволил Сэре сделать его соучастником самого тяжкого преступления против родителей.
   Он позволил ей взять их самое ценное сокровище, наверняка значащееся в реестре семейных ценностей выше самого Дака, вытащить его из-под защиты стеклянной витрины и курочить целые часы напролет! Сэра играла с вещью, которая, вероятно, стоила его родителям всех свободных денег и могла стать величайшим изобретением всех времен и народов! Дак морщился всякий раз, когда Сэра лезла в Кольцо отверткой. И он едва не упал в обморок, когда она взялась за паяльник. Ему оставалось либо верить ее обещаниям сотворить чудо, либо признать себя самым большим дураком на свете. В любом случае, если у Сэры ничего не получится, он проведет под домашним арестом ближайшие три тысячи лет.
   Было начало шестого вечера, и Дак в стотысячный раз прокручивал в голове все эти невеселые мысли, когда Сэра положила прибор на стол и произнесла всего одно слово:
   – Готово.
   Дак несколько раз моргнул.
   – Что значит – готово? Это самое простое слово из всех, что ты изрекла за сегодняшний день, но ведь оно определенно не может означать то, что я думаю!
   – Я все сделала, Дак. – Сэра указала на Кольцо. – Теперь эта крошка может искривлять пространство-время и переносить человека в прошлое. Прости, конечно, но я не знаю, как тебе объяснить еще проще.
   Однако Дак счел ее заявление совершенно неправдоподобным. Он подошел к столу и взял прибор в руки. На вес он оказался примерно таким же, каким казался с виду, и очень холодным на ощупь. Только теперь Дак разглядел, что вдоль всей длины прибора тянулось прозрачное окошечко толщиной в карандаш. За стеклом переливалась какая-то жидкость янтарного цвета. «Наверное, это топливо», – сообразил Дак.
   – Это было не так уж трудно, – сказала Сэра. В ее голосе не было и намека на бахвальство. Она не напрашивалась на похвалу. Она просто называла вещи своими именами, только и всего.
   Дак посмотрел на Сэру.
   – Позволь мне расставить все точки над всеми буквами. Мои родители, доктора наук университета Амансио и СК-технологий, работали над этим прибором больше двадцати лет, а ты, значит, разобралась во всем за пару дней?
   Сэра пожала плечами.
   – Они тоже помогли. Чуть-чуть.
   Дак всплеснул руками.
   – Эй, поосторожнее! – взвилась Сэра. Она вырвала у него из рук прибор. – Ради фарша! Вообще-то я пошутила. Твои родители сделали большую часть работы – то есть ровно девяносто девять процентов. Возможно, им просто требовалось, чтобы кто-то пришел и взглянул на их труды свежим взглядом. Ну, не знаю, как бы тебе объяснить… Представь себе недостающий кусочек головоломки. Как я уже сказала, это было…
   – Все, я понял! – перебил ее Дак. – Это было просто. Раз плюнуть. Это как… перечислить президентов по порядку, в соответствии с их возрастом на момент избрания. Детский сад! Но откуда ты знаешь, что эта штуковина работает?
   – Оттуда, что все формулы теперь сбалансированы. Принцип действия обрел логическую завершенность. Я могла бы рассказать более подробно, но учитывая, насколько тебя захватили мои предыдущие объяснения, решила пощадить твои извилины. Короче, я точно знаю, что прибор работает. Так же точно, как ты знаешь, что дважды два – четыре.
   – Спасибо, что изложила суть на доступном мне уровне. Но послушай, гений, что мы будем делать дальше?
   Широкая улыбка озарила лицо Сэры.
   – Как что? Расскажем обо всем твоим родителям!
   И Даку вдруг отчаянно захотелось сначала стошнить, а потом сбежать в Китай.
* * *
   Родители Дака должны были вернуться около семи вечера. Его старенькая бабушка решила, что такой большой мальчик сумеет сам о себе позаботиться в промежуток времени от завершения обеда до приезда мамы с папой, поэтому заключила его в свои скрипучие объятия и отправилась домой. Дак обожал ее до смерти, но поскольку с момента приезда старушка почти не покидала кресла в гостиной, у него закрадывался вполне логичный вопрос – зачем она вообще пожаловала? На случай, если ему вдруг срочно понадобится свитер домашней вязки?
   Последние полчаса ожидания родителей были особенно мучительны. Дак и Сэра сидели на диване в гостиной, гробовую тишину нарушало лишь тик-так-тик-так стенных часов.
   Ладони у Дака стали скользкими от пота. Он не видел ни единого варианта хоть сколько-нибудь благополучного исхода. Сколько он ни ломал голову над тем, как преподнести родителям ужасную новость, будущее оставалось беспросветно мрачным. Никакие слова не казались убедительными. Никакие исторические параллели не обещали смягчить тяжесть удара. Одного факта кражи ключей было вполне достаточно для того, чтобы отец налился свекольной краснотой, а мама принялась визжать, как больная мартышка.
   В три минуты восьмого дверь распахнулась.
   Мама вступила в дом с маленьким чемоданом в одной руке и гигантской сумочкой в другой. Следом вошел папа с остальным багажом. Он локтем закрыл дверь, после чего оба родителя заметили Дака и Сэру, молча сидящих перед ними.
   – Всем приветики! – воскликнул папа несколько громче, чем следовало. Дак порой думал, что его папу исчерпывающе характеризует привычка постоянно восклицать свое: «Всем приветики!» В этом был он весь.
   – Что это вы задумали, карапузы? – спросила мама, опуская вещи на пол. – Как мило с вашей стороны устроить нам встречу – ни дать ни взять наша персональная принимающая делегация! Так, а где оркестр и коктейли? – Она издала смешок, похожий на похрюкивание свиньи, когда ее щекочут.
   И эти двое были гениями! «Прошу любить и жаловать», – подумал Дак.
   – Но главное, где обнимашки? – воскликнула мама с притворным возмущением на лице. – Что вы сидите, как две кочки на болоте? А ну бегом сюда!
   Дак встал… и внезапно его осенило. Существовал только один способ рассказать им всю правду и дожить до завтрашнего утра: начать с конца.
   – Мама, папа, – начал он, решив сразу обозначить, что разговор пойдет очень серьезный.
   Родители, уже успевшие дойти до середины комнаты, застыли как вкопанные. Они все поняли правильно.
   Дак выдавил улыбку, давая понять, что у него замечательные новости.
   – Кольцо бесконечности уже работает! Оно готово к делу!
   Мама и папа растерянно переглянулись, судя по их лицам, они решили, что он их разыгрывает, но не были до конца в этом уверены.
   – Прости, что? – наконец переспросила мама.
   Дак и на этот раз стал рассказывать историю с конца – он лелеял надежду оставить мелкий эпизод с кражей ключей напоследок.
   – На это ушли все выходные, но Сэра все-таки сумела найти ваше недостающее звено, так что теперь все работает.
   На протяжении всей беседы Сэра беспокойно ерзала на диване, ее коленки так и подпрыгивали туда-сюда. Родители Дака снова переглянулись, но на этот раз он не смог истолковать их взгляд.
   Тогда Дак решил продолжать говорить, уповая, что все обойдется без необузданных вспышек ярости, немедленного домашнего ареста, бессудных убийств и тому подобных эксцессов.
   – Конечно, чуть позже мы с радостью ответим на все ваши вопросы, но ведь это же здорово, скажите? Хотите посмотреть? Сэра вам все объяснит, но надо поскорее испытать Кольцо бесконечности!
   – Кто еще об этом знает? – спросила мама. Голос ее прозвучал сухо и повелительно – так, что Дак слегка струхнул.
   – Что?.. Ты о чем? – переспросил он. Сэра встала с дивана и сделала шаг к нему, из чего он заключил, что она тоже уловила перемену в атмосфере.
   Мама положила руки на плечи Даку.
   – Это очень важно, сынок. Ты рассказывал кому-нибудь о том, чем мы занимаемся? Хоть одной живой душе? Бабушке, например? Дяде Сэры?
   – Нет, – ответил Дак. Он посмотрел на Сэру, она тоже помотала головой. – Мама, а в чем дело?
   Папа Дака задернул шторы, его лицо осунулось от тревоги.
   – Это не игрушки, Дак. Чем ты вообще думал?
   На последних словах он сорвался на крик, чего в семье Дака не было никогда, сколько он себя помнил.
   – Прости, папа… Но ведь мы… во всем разобрались.
   – И возможно, подписали нам смертный приговор, – отозвалась мама.
   – Нельзя терять ни секунды, – объявил папа. – Показывайте!

9
Томительное ожидание

   Следующие несколько часов обернулись настоящей пыткой. Для начала Даку пришлось полностью выслушать подробные объяснения Сэры о том, как все работает и как она до этого додумалась. Время от времени родители Дака коротко и резко задавали вопросы. Потом явился дядя Сэры и устроил жуткий скандал с криками и воплями. К счастью, папа Дака каким-то образом сумел утихомирить распоясавшегося старикана, заверив его, будто Сэре срочно нужна помощь в выполнении важнейшего домашнего задания, и дядя убрался восвояси.
   Затем последовал еще час научной тарабарщины, от которой Дак едва не свихнулся. Но как раз в тот момент, когда он решил, что больше не вынесет, его громко окликнули по имени. Он рывком вскинул голову и понял, что все это время клевал носом.
   Перед ним стоял папа, грозно скрестив на груди руки.
   – Возможно, тебе следует слушать внимательнее, Дак! В этом случае у тебя был бы шанс чему-нибудь научиться!
   – Точные науки не для меня, пап, – ответил Дак. Этот разговор повторялся уже не в первый раз. Справедливости ради следует сказать, что Дак вполне сносно учился по всем техническим предметам в школе, но они нисколько его не интересовали. А сейчас речь шла о материях, выходящих далеко за рамки школьного курса! – Зато я с радостью расскажу вам о политических последствиях создания первой атомной бомбы в Польше во время Второй мировой войны!
   Его мама и Сэра склонили головы над СКвадратником и возбужденно щебетали на своем птичьем языке, размахивая руками. Мама сжимала в левой руке Кольцо. Дак вздохнул и снова перевел взгляд на папу, лицо которого было настолько сурово, что казалось высеченным из гранита. Дак уже заметил, что оба его родителя постарели на глазах и стали выглядеть лет на двадцать старше своего возраста.
   Дальше последовала нотация.
   – Думаю, не стоит говорить, насколько я разочарован тем, что ты нарушил одно из наших самых главных правил. Это могло привести к ужасным последствиям. Причем не только для нашего исследования, но и для тебя самого. Видишь ли, квантовая механика – это не игрушки. Она ошибок не прощает. Не говоря уже о том, что существуют определенные силы, которые вряд ли будут рады узнать о том, чем мы здесь занимаемся. Ты понимаешь, почему мы так расстроились?
   – Да, сэр, – промямлил Дак, сделав унылое лицо, хотя сердце его в этот момент так и плясало от счастья – да и как не радоваться, если это была самая пустяковая и самая короткая нотация в его жизни! – Я очень сожалею.
   

notes

Примечания

1

   Волшебник – англ. Marvelman, впоследствии Miracleman – герой комиксов компании Marvel Comics.
Купить и читать книгу за 99 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать