Назад

Купить и читать книгу за 75 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Испытание любовью

   Девушка с прекрасным именем Элизабет, которую назвали в честь ярчайшей звезды Голливуда, не мыслит свою жизнь без актерской карьеры. Удачливой ее не назовешь, но трудности и преграды – обычное дело на пути к вершине славы. Однажды она попадает на необычный кастинг и получает роль, но не в кино и не в театральной постановке. Ей придется изображать супругу известного и состоятельного человека. Красавчик и богач Ричард находится под прицелом многих незамужних дам, которые грезят о том, чтобы он обратил на них внимание. Циничный холостяк не верит в любовь и в институт брака и не торопится лишить себя свободы. Зачем ему нужен этот спектакль? Что и от кого он пытается скрыть, прибегнув к такому хитроумному способу? Что выйдет из всего этого?
   Вас ждет любовь, предательство, множество невероятных тайн, испытаний на прочность и неожиданных поворотов судьбы. Яркая романтическая линия, захватывающий сюжет, динамичное действие, невероятные декорации, тонкий психологизм и множество неожиданных сюжетных ходов не позволят читателям заскучать ни на минуту.


Джейн Моррис Испытание любовью

   © ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2013

   Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

   © Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Глава 1
Человек разумный

   Я человек разумный! Люблю комфорт и стремлюсь облагородить свою жизнь. Каждое утро просыпаюсь, делаю зарядку, принимаю душ, чищу зубы, бреюсь и иду в офис. Не могу похвастаться, что люблю свою работу, но так живу… как все! У меня есть цель в жизни… хотя лукавлю, с ней я пока не определился, но не теряю надежды обозначить ту наивысшую точку, к которой буду двигаться сквозь года. Все мои друзья пользуется клишированными стандартами: карьера – семья. Отжигать в юности, а затем, изрядно продвинувшись по карьерной лестнице, выбрать инкубатор для спермы, благодаря чему стать отцом семейства и размышлять в какие школы и университеты отдавать своих бестолочей. Я не люблю примитивные схемы и не хочу подстраиваться под стадо, мыслящее чужими идеями. Пока я обозначу основной акцент моего существования так: материальное благополучие и получение удовольствия. Деньги и сопутствующие вещи поднимают меня на престижный уровень; это как элементы качественной жизни, именно качественной. Мать считает, что я циник, но видели бы вы ее щенячью радость, когда в ее доме появлялись новые холодильник, плита, телевизор и другие чудеса современной техники. После моего продвижения по службе с радости маман ушла с работы, ведь теперь сын, которого она так старательно поднимала на ноги, стал ее надеждой и опорой. Я люблю мать, но предпочитаю откупаться подарками и небольшой пачкой купюр в виде дотации на питание и прочие радости жизни. Ее это устраивает, но аппетиты маман растут с каждым месяцем. Чтобы их умерить я езжу к ней на стареньком фордовском пикапе, купленном у соседа по дешевке. Я умышленно не продаю эту рухлядь для маскировки перед родственниками, с которыми нос к носу сталкиваюсь на днях рождениях матери. У меня и гардероб есть специальный на такие торжественные случаи – старые вещи, купленные в комиссионном магазине. Все вопросы о заработке я старательно игнорирую, используя фразу «на жизнь хватает». Мама часто задает вопрос про мою личную жизнь. Я старательно избегаю его, потому что мою супругу ей лучше не видеть. Я не оговорился – именно супругу! Мать не в курсе, что я женат. Свадьба состоялась прямо на берегу океана в Калифорнии, сразу после этого события мы всей командой – я с женой и наши гости отправились на Багамы, чтобы насладится праздником на всю катушку. И ни одного нищего скучного родственника с ненужными подарками и пустой болтовней. Только те люди, которые находятся со мной на одной ступени, достойные прибывать в моей жизни, и приближенные настолько, насколько я им это позволяю. Не могу сказать, что окружен друзьями, назову это «приемлемый круг общения». Мы вместе работаем, ходим в спортзалы, на тусовки, наши жены сгоняют жир у одних и тех же врачей и лечат собачек в одних и тех же ветеринарных клиниках. Мы устраиваем друг друга и вполне понимаем. Двойная жизнь меня напрягает редко, но иногда я будто шагаю босиком по раскаленным углям и, обжигая стопы, хочу орать от боли, но терплю. Очень часто на семейных праздниках мне хочется сделать что-нибудь ужасное. Например, тихонько выйти из дома, купить боевую гранату и бросить ее в разгар очередной тупой беседы, я даже представляю, как разрываются их тела. Ненавижу слабых людей, жалующихся на свою судьбу.
   Пожалуй, истинная ценность моей жизни – автомобиль, это вещь, которую я искренне люблю, за рулем я расслабляюсь и даже в пробках чувствую себя комфортно. Да и как не испытывать каскад чувств, садясь в новенький Porsche 968, который немецкие братья по разуму только заявили на рынке. Благослови Бог создателей столь мощного металлического друга, чья мощность была выше двухсот тридцати лошадиных сил.
   Я могу водить пьяный – мне наплевать на то, что это запрещено. Меня ни разу не поймали, потому что я – король дороги! Риск уместен и делает мою жизнь более насыщенной эмоционально.
   Я объездил полмира и прямо скажу, что ничего меня не удивило. Первое оскорбление фантазии – поездка в Париж. Я долго бродил по скучным улицам, слушая рычащие гнусавые звуки французской речи, я искал то место, которое, согласно знаменитой пословице, я должен был увидеть и умереть. Менялись страны, я будто листал страницы атласа и в каждом путешествии я спасался сорокаградусными напитками для взрослых, которые решительно украшали мою жизнь. Разочаровываясь, я впадал в какую-то тоску, она грызла меня изнутри и доставляла дискомфорт моей и без того скучной жизни. После каждой поездки я с радостью возвращался домой.
   Я живу в большой квартире в центре Нью-Йорка, который давно прозвали «бетонными джунглями», внутри которых было приятно охотиться за добычей. Приятели прозвали мое убежище музеем из-за дизайнерских изысканий и фанатичной чистоты. Возможно, я действительно излишне дотошен, но эти новые веяния минимализма в обстановке меня очень греют. Меня это устраивает – ничего лишнего в обстановке. Мой идеальный домашний очаг выглядит дорого и просторно. Однако есть один изъян в этом образцовом месте: гримерно-гардеробная моей супруги – это часть квартиры, отделенная от моей привычной размеренной жизни толстой перегородкой. Буйство красок и рюшечек не вмешивается в мой мир, оставляя воздух и пространство для привычного существования. У супруги даже отдельная ванная, которая заставлена мазями, кремами и другой ерундой, втираемой в тело и якобы спасающей его от неминуемой дряхлости. Она бесконечно щебечет о том, что мечтает обмануть старость! Звучит это очень наивно, а при подсчетах затрат на услуги пластических хирургов совсем безнадежно. Супруга пачками пожирает омолаживающие пилюли и порошки, которые рекомендуют шарлатаны, и большую часть времени проводит в салонах красоты. Я ей не раз говорил: конец один – пучок морщин и полуразрушенный скелет, старость еще никому не удавалось обмануть! Даже натянув зад налицо, ты не спасешься от биологических часов, которые беспощадно пожирают твою молодость! Но пока результат пребывания моей половины в «косметических облаках» меня устраивает. Жену мою приятели расценивают по классу «люкс». Долгое время они считали, что мне очень повезло, мнение их изменилось после того, как я рассказал, во сколько мне она обходится в месяц. Последняя фраза в этом обсуждении была следующего характера: «Надо было ее в любовницах держать, у нее бы стимул был и экономия какая!». Больше мы к этой теме не возвращались. Женушка бережет свою красоту, поэтому ничем не занимается, в моем доме хозяйничает замечательная женщина с прозаичным именем Каролин, приехавшая на заработки из Айдахо. Она отлично готовит и чисто прибирается. Я плачу достойную оплату за ее труд и надбавку – премию за стрессы, которые испытывает добрая женщина в моменты общения с моей супругой.
   Специально для визитов матери у меня есть еще одна квартира – скромное жилище на окраине города. Ну, она не совсем моя, мы сбросились с парнями – приобрели спецобъект, так сказать, для личных нужд. Жены не знают про это маленькое убежище – островок пьянства и разврата. После наших кутежей квартира вылизывается специально обученными людьми. Даже есть график на выходные: например, коллега Брендон едет в командировку и должен вернуться в пятницу, но жене говорит, что приедет в воскресенье и после деловой поездкой зависает на выходных со своей любовницей-моделью, которая учится на актерских курсах и вьет веревки из трудяги – вот что делает с мужчиной упругая грудь четвертого размера. Иногда мы едем всем мужским коллективом и снимаем пачку проституток. Миловидные девчонки любят к нам приезжать – ведь мы не извращенцы и не уроды, а так как мы пользуемся услугами одних и тех же девчонок, у нас есть скидка на «любовь». Мы всей гоп-командой очень весело проводим время, вливая в себя кучу бухла и устраивая дождь из денег, за которые получаем нереальные ласки. Такие «холостяцкие» вечеринки бывают раз в два месяца, мы их скромно называем «блядовое побоище». Жены отправляются в санатории или стриптиз-клубы с вип-обслуживанием, а мы едем якобы в футбольный бар или шары гонять в накуренное и душное помещение бильярда. И всем хорошо! Терпение супруг покупается увесистой пачкой «зелени».
   Мать не любит бывать в этой квартире, особенно после того, как нашла в прикроватной тумбочке кучу презервативов. Я пояснял, что безопасный секс – это здоровье, а резина – важный предохранитель! Мало ли с кем таскаются бабы, ложащиеся в мою постель. За себя я уверен! Тем более, что я не сторонник больничек, ведь кабинет уролога – это путешествие в ад. Однажды пережив увлекательную процедуру лечения от лирической болезни (это было еще в школе), я понял, что второго такого испытания не переживу. В общем, мама меня не поняла и стала приходить реже, а я тихо радовался, ведь благодаря неугомонному любопытству я сократил ее присутствие в моей жизни почти в два раза! Если бы она узнала, для чего нужны силиконовые шарики, лежащие в целлофановой упаковке рядом с коробками презервативов, то, наверное, совсем позабыла бы дорогу в сердце грязного разврата. Честное слово, я анальными игрушками не пользуюсь, а мой приятель Джордж жить без них не может. После того как мы познакомились с его дамой… точнее Адамом сердца, вообще хотели вычеркнуть его из списка на выходные, но после долгих раздумий решили не портить его и без того малосчастливую жизнь. Если счастье у человека анальное, так пусть украшает свой мир соответствующими аксессуарами! Единственный уговор: во время холостяцких праздников только бабы! Без грязи!
   Еще мне нравится заводить романы с «новенькими» на работе. В этом есть что-то романтичное. На самом деле не только я увлечен служебными интрижками, мои приятели тоже с радостью разбавляют обыденное существование с помощью новобранок, пришедших в нашу фирму. Даже Джордж становится очень активным и задвигает своего Адама на потом. Наши романы с коллегами даже стали спортом и заработком – мы создали букмекерскую контору, и все втроем делаем ставку по солидной сумме на новую «лошадку». Кто ее укатает – тот срывает банк. Если она дает всем троим, то половину суммы забирает первый, а вторая часть ставок лежит до следующей «новобранки». Бывают и целомудренные, но очень редко. Обычно перед натиском хитрой вражеской силы открываются врата даже самой неприступной крепости. Мы заметили такую тенденцию: при щедрых дарах дамы становятся куда общительней. А если намекать на продолжительные отношения и стабильное финансирование они готовы снять свое белье почти сразу. Облом был всего три раза за пару лет. Первый случай – верная замужняя (мы ее прозвали «красная книга»), второй – религиозная фанатичка, ну, а третий самый безнадежный – лесбиянка. Не сыгравшие деньги мы оставляли до следующих претенденток, тогда способы завоевания становились более изощрение, а в стремлении к победе все средства были хороши. Надо сказать я рекордсмен по срыванию банка! Это мои маленькие победы, я храню их в памяти, как вояка ордена и медали.
   Я вполне счастлив. Скучно правда становится периодами, когда однообразие утомляет, но в основном все меня устраивает. Мне думается, что я завершаю какую-то стадию в жизни и нахожусь в преддверии чего-то удивительного и необыкновенного, нового витка в моем существовании. Откуда это чувство возникло – трудно сказать и на что оно похоже, тоже не смогу объяснить. Какое-то волнение, беспокойство, тревога… Как перед первым поцелуем или сексом. Я поделился своими соображениями со своим сослуживцем Джорджем, он хихикнул застенчиво и сказал, что после того, как встретил своего Адама у него постоянно это ощущение.

Глава 2
Стенания Элизабет

   – Мне очень жаль, но роль ты не получила! – сетовала агентша по имени Маргарет. – Значит, она была не твоей! Будут и другие пробы! До связи!
   В маленькой тесной квартире был беспорядок. Очередное «нет» в бесконечном потоке отказов. Хватит ли сил ждать главную роль своей жизни, которая сделает из нее звезду?! Ни для кого не секрет, что карьера актрисы часто начинает набирать обороты к тридцати годам. Элизабет уже находилась у этой заветной черты и жаждала славы и признания.
   – Ты не правильно ставишь себе цели! – утверждал Майкл – ее близкий друг, с которым они снимали квартиру напополам. Нью-Йорк был городом возможностей, при этом выживать в нем было непросто. Маленькую каморку в подворотне сдавала старуха-еврейка, она весьма предвзято относилась к жильцам и прежде чем пустить кого-либо, устраивала допрос с пристрастием. Майкл сразу покорил ее, в нем была необъяснимая магия, благодаря которой он мог решать любые вопросы. В карьере ему очень везло: обладая заурядной внешностью и типажом «парень с соседней улицы», он легко проходил пробы и играл друзей главных героев в сериалах, а также в нескольких пьесах. Театральные подмостки его манили всегда, он любил их намного больше чем кинематограф.
   – Ты отказался от главной роли в сериале! Поверить не могу! – возмущалась девушка, разжевывая недоваренные макароны, которые слиплись и выглядели совсем неаппетитно.
   – Я не могу согласиться на это предложение, потому что в таком случае у меня не будет возможности играть на сцене! – отвечал Майкл, повышая голос. Его очень злила безалаберность подруги и то, что она не понимает, как важна для него профессия и возможность пребывания на театральной площадке – особенное место, почти святое, только там он чувствовал себя по-настоящему счастливым. Кино он считал обманом, потому что не раз видел, как бездарные обаяшки становились национальными героями. Публика готова была кружить на руках тех, кто сверкает фарфором улыбки с экрана или притворяется мужественным, в душе этих говорящих голов из ящика была пустота. В храме искусства все было по-другому: ты перед зрителем и должен быть убедительным, чтобы в финале получить главный приз – благодарные аплодисменты.
   Элизабет и Майкл приехали в Нью-Йорк из Англии. Выучившись в ведущей школе искусства в Лондоне – Национальной Академии музыкального и драматического искусства – оба направились на поиски счастья. На самом деле, покорить весь мир была мечта Элизабет. Она мечтала стать знаменитостью, как и актриса, в честь которой ее назвали. Лавры Тейлор не давали ей покоя, и она грезила о главных ролях и статьях в журналах. Майкл же серьезно жалел о том, что отказался от предложения, которое бывает раз в жизни: от возможности стать членом труппы Королевского Национального Театра Великобритании, в которую был приглашен сразу после того, как получил актерское образование. Он надеялся, что, находясь рядом с девушкой, без которой не мыслил своей жизни, все же получит шанс быть ей не только другом. Майкл любил эту взбалмошную смешливую девчонку с момента знакомства и был готов пожертвовать карьерой ради чувств. В Нью-Йорке он был востребован, в отличие от своей вдохновительницы. За него дрались агенты, и в результате актер получил возможность выбирать материал для работы. Отказывал он часто, чем бесил Элизабет.
   – Два года я живу в Нью-Йорке, таскаю тарелки в кафе, обиваю тысячи порогов, чтобы получить хотя бы эпизод в телевизионном шоу. И каков результат?! За все время я получила два предложения: снялась в какой-то дурацкой рекламе и сыграла роль в театре глухонемой соседки маньяка, которая умирает почти в самом начале спектакля! Ты же поехал за компанию, и сразу получил все, чего желала я! Это была моя мечта! Ты украл ее у меня!
   – Ты считаешь, что я виноват в том, что тебе не дают роли?! – воскликнул Майкл.
   Молодой человек был взбешен и, схватив куртку, стремительно бросился на улицу. Так было всегда после их ссор. Он сбегал прогуливаться, чтобы не наговорить ей гадостей, не признаться, что чувствует себя обманутым и не обвинить в том, что она испоганила его будущее и отравила своим эгоизмом не только его, но и свое существование. Нервы актера были на пределе, и он в очередной раз поклялся себе поставить точку в этих невнятных взаимоотношениях.
   Однажды Майкл пытался поговорить с ней о будущем:
   – Тебе скоро тридцать, может пора подумать… о семье и детях? Найти достойного мужа, который будет добытчиком… Может даже вернуться в Англию…
   – Ты серьезно?! Не верю, что ты мой друг! У меня ощущение будто в тебя вселилась моя покойная тетка Элис, которая с младых лет твердила мне, что предназначение женщины в детях! У самой-то их не было, видимо, поэтому у нее и съехала крыша!
   Это был один из сотни разговоров, не принесших результата. Он страдал и снова обещал себе покончить с этим раз и навсегда.
   – Я не обязан ее опекать! У нас нет будущего? Кто я для нее? Оруженосец? Она перешагнет через меня, как только в ее зубах окажется выгодный контракт! – бармен кивал и подливал Майклу еще виски.
   Маленький занюханный бар за углом всегда готов был принять мелькающего на экране актера. К нему иногда подходили посетители, утверждая, что лицо знакомо и пару раз брали автографы.
   На следующий день молодой мужчина проснулся с трескающейся от боли головой. Он с трудом вспомнил, как вернулся обратно после отчаянного заплыва в сорокаградусную печаль.
   – Просыпайся, пьянь! И спеши со мной в кофейню – угощаю!
   Элизабет скакала по его комнате, как мартышка, радуясь и беснуясь. Майкл не готов был поддержать ее праздник, потому что любое шевеление вызывало в нем приступ тошноты.
   – Я бы хотела загудеть где-нибудь, а потом побродить по Манхеттену, вдохнуть воздух свободы и…
   – Воздух? – усмехнулся он, чувствуя, что его снова подташнивает.
   Эта ненормальная женщина все же имела над ним власть, через мгновения хмурый Майкл плелся рядом, ругая себя за слабохарактерность.
   В кафе было шумно и накурено. У окна был свободен столик и настроение Элизабет значительно улучшилось.
   – Это хороший знак, – твердила она скорее себе, чем ему.
   Майкл заказал простой воды с лимоном, а его спутница – огромную чашку капучино, который обожала. Она часто оставляла над губой пенку, притворяясь усачом. Ее непосредственность иногда умиляла.
   – Так что же мы празднуем, моя актриса?
   – Мы празднуем важное событие! Мне позвонила моя агентша и шепеляво, но важно, возвестила, что у нее есть для меня роль в особенном проекте! – зачем-то шепотом произнесла она, взлохмачивая рыжие кудряшки. В такие моменты она становилась маленьким львенком, обаянию которого было сложно сопротивляться. Ее дурашливость время от времени находила различные выплески. К примеру, чтобы помочь другу избавиться от акцента, она наказывала его весьма изощренными способами, которые считала весьма действенными: сначала заставляла нацеплять лифчик – это было первое наказание. Следующий этап – поход на улицу в верхней части комплекта женского белья под светлой обтягивающей футболкой, ему пришлось в таком виде идти за жвачкой, и он чудом не отхватил неприятностей в неблагополучном районе Нью-Йорка. На этом его воспитание не закончилось: к бюстгальтеру добавилась еще одна деталь гардероба – чулки. В таком виде он готовил ужин. Чтобы разгуливать в таком виде вдоль квартала, нужно было быть отчаянным человеком. После этого не то что акцент – даже способность говорить – ставится под сомнение. Майкл начал максимально контролировать свое произношение и избавился от пагубного искажения звука и от желания пользоваться диалектом родных мест.
   – И все же, что за проект? Ты расскажешь? – встрепенулся молодой человек, притворяясь заинтересованным. – Сериал? Ты получила роль?
   – Это что-то среднее между ролью и сериалом! Новый формат, о котором мне запрещено распространятся. Завтра я подписываю контракт!
   – Завтра? Так быстро? Тебе выслали предварительный сценарий?!
   – Какой же ты дотошный! Я сама разберусь! – объявила Элизабет, тряхнув рыжей шевелюрой. Она подняла свою кружку с кофе так, словно это был кубок и, пригубив уже остывший напиток, начала канючить о том, что нуждается в финансовой поддержке.
   – В последний раз! – жалобно проблеяла она, хлопая глазками. – Мне заплатят сразу после подписания бумаг, и я отдам тебе долг за квартиру и за мелочи в кафе! Я веду учет твоих расходов на меня, так что, есть долговой блокнот, в котором все учтено!
   Встреча с режиссером была в дорогом ресторане. Он курил сигару и выглядел внушительно и стильно, пока не заговорил. Здороваясь, он произнес фальцетом:
   – А вот и моя новая звездочка!
   Элизабет дрожала от волнения, но изо всех сил старалась держать себя в руках. Человек, назвавший себя Джони, выпил несколько чашек кофе и вошел в раж, рассказывая о чудесах, которые ожидают девушку в ближайшее время, словно ей предстояло пройти тропой Алисы в страну чудес. Элизабет никак не могла понять, что именно ей нужно делать, а когда увидела перед собой контракт, растерянно подписала его, лишь пробежавшись глазами и не вникая в суть.
   – С завтрашнего дня ты – наша рабыня, то есть героиня! – немного зловеще произнес Джони и стремительно покинул ресторан. Взволнованная актриса не сразу вникла, что почетную обязанность оплачивать немаленький счет в этом помпезном заведении возложили на нее. Элизабет почувствовала, как сильно стучит ее сердце, потому что кошелек в прошлом невостребованной актрисы был пуст.
   – Где ты была? – возмущенно спросил Майкл, который места себе не находил, ожидая подругу в их съемном жилище. – Я думал, на тебя напали, раз десять был на автобусной остановке.
   – Я мыла посуду в ресторане! Этот… мерзавец не заплатил за свой кофе, и мне пришлось отрабатывать счет!
   – Почему ты не позвонила мне? Я же был дома!
   – У нас отключен телефон.
   – Как отключен? Я же тебе дал денег на оплату! – растерялся Майкл, глядя на запыленный аппарат, который в течение нескольких суток упорно молчал. – А я-то думаю почему мне никто не звонит?!
   Элизабет пожала плечами и созналась, что потратила его деньги на такси – ездила на пробы в драматическую постановку.
   – Мне иногда кажется, что ты ненормальная! Я серьезно! Как можно быть такой…
   – Какой?
   – Безголовой!
   – Да лучше быть правильной-преправильной! Девочкой из сказки! – произнесла Элизабет, не сдерживая слез. Ее пальцы распухли от едкой химии, с помощью которой она отмывала тарелки. Главный повар пару раз хлопнул ее по ягодицам, потому что он в этот день решал как с ней поступить: вызвать полицию или дать возможность как-то отработать задолженность. Ей повезло, потому что у посудомойки разболелся зуб, и та с радостью уступила свое место у раковины незадачливой должнице. До поздней ночи актриса намывала посуду, надеясь, что это последнее в ее жизни унижение, и больше подобных вещей с ней не повторится никогда.
   – Я не такая везучая, как ты! Мне не предлагают главные роли! Но это ведь не повод так относиться ко мне! – выплеснула она, захлебываясь эмоциями.
   – Я не виноват, что востребован! Что ты хочешь? Чтобы я отказывался от всего, что мне предлагают? В таком случае, чем мы будем платить за это убогое место?! Каково черта ты отправилась в Штаты?! На что ты рассчитывала, Элизабет?! Кем ты себя возомнила? Кинодивой?
   – Очень просто растоптать человека! Разрушить его мечты и надежды… Вместо того, чтобы поддерживать меня…
   – А чем я занимался на протяжении двух лет?! – взвизгнул Майкл в несвойственной ему манере. – Это невыносимо! Каждый раз одно и то же! Это предел моих возможностей! Отработаю последний контракт и вернусь обратно в Англию! Я пасс!
   Майкл заперся в своей комнате. Он был возмущен, взбешен, растоптан. Больше всего его выводила из себя неблагодарность его подруги, которая вела себя так, словно он ей был чем-то обязан. Молодой мужчина поклялся себе, что в этот раз не отступит и не станет плясать под ее дудку. Майкл вернется на родину и будет заниматься тем, что ему действительно нравится. Тем более, что у Элизабет теперь будет работа, и раз она в нем больше не нуждается, придется вырвать этот сорняк с корнем из своего сердца.

Глава 3
Рычащий Ричард

   Очередная тусовка в «ночнушке» – так мы с приятелями называем клубы – принесла в мою жизнь восточную женщину, имя которой я не выговаривал. Она вытворяла бедрами такое, что воздух становился влажным от мужского вожделения. На нее покушались все самцы в зале. Я был в этой же очереди, и она выбрала меня. Естественно я ждал своих выходных, чтобы согласно расписанию попасть в наше холостяцкое убежище и провести приятно время в объятиях роскошной амазонки. Надо заметить, что все героини моих романов ассоциировались с представителями флоры и фауны, имена я забывал, а вот ассоциируя их с животными, держу в памяти, так что у меня свой собственный зоопарк. У меня была антилопа гну – стройная изящная девушка, куда я ее только не гнул – бывшая гимнастка, в постели она была просто класс! Но еще круче женщина-змея – боже, в какие конструкции она только не загибалась. Была бабочка из-за татуировки на плече, еще мартышка, во время оргазма она выпучивала глазки, чем невероятно смешила меня. Помню моль – бесцветная коллега по работе, кстати, я выиграл, когда мы на нее ставили с Джорджем и Брендоном. После наших сексуальных утех я сгреб деньги и был таков, игнорируя сослуживицу, которая тут же перестала для меня быть привлекательной. Она потом вокруг меня месяц порхала, преследуя до, после и во время работы. Была еще корова, в вымени которой заключался весь спор, и ставки значительно увеличились из-за ее размера лифчика. Когда я увидел ее грудь – боялся заиметь клаустрофобию – таких арбузов я не держал в руках за всю мою сознательную жизнь! Бледная овечка – у нее был голос такой тихий и слегка дребезжащий, меня начинало укачивать, когда я слышал эти блеющие звуки. Ее кожа была настолько прозрачной, что смело можно было изучать венозную и капиллярную систему, но вот фигурой ее создатель не обделил.
   Золотая рыбка – это тоже королева моего разума… что она делала в постели – все желания исполняла. С ней я постоянно задумывался о разводе с моей силиконовой куклой. Ради смеха друзья однажды спросили, кто в моем зоопарке супруга, я честно ответил: ленивец. Была у меня еще пчелка, утконос, даже скунс, ну и много других прекрасных представительниц слабого пола животного происхождения… Что касается моей восточной амазонки, почему-то она мне виделась страусом – длинноногая, с внушительной филейной частью, плоской грудью и абсолютным отсутствием мозгов. Первый ее вопрос после секса был весьма скромный: как зовут мою жену. Я дал понять, что не собираюсь обсуждать с ней свою личную жизнь.
   – А кто тогда я для тебя, Ричард? – протянула она, сыграв удивление. Я видел разных артисток, но подобных дилетанток встречать не приходилось. Ее узенькие глазки округлились, а ротик приоткрылся, подбородок стал дрожать, она начала старательно пытаться заплакать.
   – Не рекомендую тебе со мной ссориться, – прощебетала женщина-страус и откинулась на подушки. Я внимательно посмотрел на свою новую зверушку, не понимая, какой именно смысл вкладывает она в свой спектакль и чего ждет в результате.
   – Говори, – прорычал я недовольно, борясь с яростью, которая охватывала все мое существо. Что-то екнуло у меня внутри, я стал сравнивать свои ощущения: предчувствие нового витка, которого я с таким трепетом ждал, и омерзение от того, что впустил в свою жизнь сказочно расчетливую суку с романтичной азиатской внешностью, еле говорящей по-английски. Но нет, интуиция подсказывала, что это всего лишь временная неприятность, совсем незначительная и гадкая, как свежая лепешка коровьего дерьма: в него наступишь ботинком – ничего криминального не произошло, но столько возни, чтобы избавиться от переваренных частиц и запаха! Я часто бывал на ферме у бабушки и дедушки и знаю толк в дерьме! Красотка заявила, что прекрасно знает мою жену, а также уровень моего благосостояния. Я похвалил ее за прозорливость, сдерживая ругательные слова, и с достоинством выслушал ее предложение о некой ежемесячной стипендии за добросовестное молчание. В моей богатой биографии было всякое, но бунт в зоопарке – это впервые! Я взял мобильный телефон и позвонил Брендону, чтобы проконсультироваться.
   – Кому звоним, милый? – нарочито ласково спросила расчетливая страусиха.
   – Опытному адвокату, знающему толк в уголовных делах и криминалистике. Хочу проконсультироваться по поводу шантажа, – ответил я холодно. На самом деле я хотел взять ее на мушку и посмотреть реакцию, я был прав, она начала волноваться, но старательно это скрывала. Брендон быстро включился в игру и даже попросил передать трубку болтливой мечтательнице, ее карьера шантажистки подходила к закату. Судя по ее лицу, «адвокат» говорил с ней резко и грамотно, когда речь друга закончилась, она даже несколько минут сидела молча, уставившись в одну точку. Мне было очень интересно: что за волшебный текст произнес мой товарищ, коль на девушку напал временный столбняк. Я был уверен, что такой опытный коллега-ловелас как Брендон быстро сориентируется и поможет выкарабкаться из столь неприятной ситуации, ведь столько раз он сам выходил «сухим из воды», хотя был связан не только брачными узами, но и жестким контрактом, при измене супруге мой приятель мог остаться без всего нажитого непосильными трудами.
   – Где у вас камеры? – спросила тихим голосом обиженная женщина, превратившись вдруг в маленького разочарованного страусенка. Восточная «мечта идиота» не стала ждать ответа на вопрос, спокойно оделась и вышла из комнаты. В следующие минуты случилось перевоплощение – глупая птица, вместо того чтобы бежать со всех ног, как и положено страусу, влетела в комнату словно злая ведьма и начала орать, оглядываясь по сторонам, обращаясь к вымышленной Брендоном видеокамере.
   – Мне наплевать, что вы все сняли, да пусть узнает моя мать, что я шлюха – все равно я ее ненавижу! Всех ненавижу!
   После столь осмысленного текста она упала на пол и начала как-то странно хрипеть, глаза ее закатились.
   – О, да я ошибался – ты не такая уж плохая актриса, – воскликнул я почти восхищенно, но после того, как на ее губах появилась пена, я понял, что это не театральный этюд. На кухне я нашел ложку и вернулся, чтобы помочь несостоявшейся шантажистке.
   Мы сидели на кухне и пили чай. Грозная амазонка снова стала робким страусенком и поведала грустную историю о матери-тиранке, держащей в кулаке всю семью. Я слушал ее рассказ, а сам то и дело заглядывал в декольте – конечно, я сочувствовал ее несчастной судьбе, но удовлетворение страстного желания было для меня намного важнее. Всю ночь я утешал ее, трагедия открыла распутную даму с новой страстной стороны. Наутро я предложил ей стать моей любовницей и достойную стипендию, согласно которой моя строптивая птичка станет ручной. Я называю это просто – «прикормка».
   Страсть к красивым женщинам у меня с юности. Мать моя за собой не ухаживала и выглядела всегда как пугало. Я вполне мог стать гомосексуалистом, ведь как утверждает статистика в неполноценной семье, где родительница асексуальна, психика взрослеющего мальчика нарушается, и у него немного шансов вырасти полноценным мужчиной. Спасла меня одна женщина. Рос я в пригороде, где дома стояли так тесно друг к другу, что, высунувшись в окно, можно было запросто постучаться к соседям. Рядом с нами жила молодая разведенная женщина, которая была похожа на фотомодель, которую боготворили все подростки восьмидесятых. Джиа Каранджи волновала умы и организмы подрастающих сосунков и была недостижимой мечтой. В то время котировались в основном блондинки, и на фоне их она была настоящим алмазом. Страстная, сексуальная, дерзкая – идеальная женщина! Уже глядя на нее я чувствовал себя счастливым. Ее почти точная копия часто оголялась в окне напротив. Наши спальни находились так близко, что я мог свободно наблюдать за ее передвижениями сквозь тонкую занавеску. Она бывала и в одном нижнем белье и даже без него. Что в те моменты творилось с моим воображением – описать не могу! Правда иногда приходилось наблюдать, как одинокая и любвеобильная женщина приводила кавалеров. Таким образом, заочно я познавал азбуку секса. Я жутко ревновал ее ко всем волосатым чудовищам, которые возникали в ее жизни. И однажды я ей честно признался в этом. Она забирала газету, которую каждое утро расшвыривал почтальон, моя мать одновременно отправила меня подобрать печатное издание. Соседка была очарована моей откровенностью и пригласила навестить ее вечером. Тогда и состоялся мой первый половой акт. Как любой мужчина, я никогда этого не забуду! До сих пор мурашки по коже бегают при воспоминании об этом феноменальном событии! Если бы я встретил женщину с ее неповторимым запахом, даже не могу представить, что было бы! Какое-то время мы спали вместе, я отпрашивался у матери в гости к друзьям, а сам нырял тихонько к моей страстной соседке, которая была моим гуру секса. Ее звали Мэрилин, как Монро, но они были такие разные! Затем я уехал в Нью-Йорк на учебу и наша связь оборвалась. Услышал как-то, что она спилась от одиночества. Но я ее помню волнующей и сексуальной лавиной, самой потрясающей женщиной в моей жизни.
   Наконец-то я сознался себе, что ненавижу своего начальника. Я и раньше плохо к нему относился, но придумывал для себя разные отговорки. Это из-за высокой зарплаты и премий. Дело в том, что так уж принято в сфере бизнеса – либо ты лижешь зад, либо тебе. Так вот, каждый, кто находится под кем-то, мечтает поменяться с ним местами и доминировать. И эта гонка за короной становится основной идеей, причем очень навязчивой. Каждый из нас стремится в результате завладеть всем миром, а в идеале – захватить Вселенную! Причем, в параллели с фантазиями о высочайшей должности растут и мечты о соответствующих атрибутах. Ну, например, если бы я был президентом той компании, в которой я работаю, то у меня была бы такая-то машина, такая-то баба, а я сам был бы с бицепсами как у Арнольда Шварценеггера и с белозубой улыбкой… Хотя… все это у меня уже есть, но при условии того, что я буду находиться на вершине Олимпа, качество сопутствующего товара значительно улучшится! В моей постели не будет ошиваться зоопарк, а по vip-приглашениям туда попадут самые лучшие представительницы женского пола. Наш «генерал» – мужик не плохой, но очень своеобразный. Любит устраивать «мужские дни», которые проходят к счастью не часто – раз в сезон. То мы едем в Лас-Вегас всей командой или ходим в походы, как недоскауты. Лучший отдых – поездка на побережье! Все вылазки возглавляет наш царь и десять-двенадцать главных «лизунов». Я среди них занимаю почетное место! Хотелось бы приукрасить действительность я прокричать громогласно: «я не таааакоооой!». Но, к сожалению себя не обманешь. Я люблю деньги, а чтобы они плодились и размножались на счетах и в бумажнике, приходится лезть из кожи вон. Помню наш первый выезд на Гавайи… я увидел босса без одежды и ужаснулся: про женщин с бородой я слышал, но про мужчин с грудью третьего размера – не приходилось. Он вполне может носить женские лифчики, парни шутят, что, скорее всего, индивидуальный отдых начальства отличается более изысканными развлечениями и женские детали одежды вполне могут присутствовать на телах людей, чей годовой доход составляет… собственно, не буду смущать цифрами, так как сам не уверен, что сумма достоверна, но интуиция подсказывает, что нолей в ней гораздо больше, чем я могу предположить! Так вот, наш президент в банные дни сидит во главе застолья, свесив мясистую грудь и рассказывает разные истории, по его мнению, весьма забавные, а мы, лизоблюды, начинаем тихонько смеяться уже с первых слов, а когда смешная история заканчивается – валяемся от хохота под столами. Наутро болит диафрагма и те мышцы лица, благодаря которым образуется улыбка. Все ненавидят этот день, но приходят каждый раз и снова смеются, ведь знают, что в понедельник, придя на работу, любители сауны обнаружат на своих рабочих столах маленькие конвертики с солидной премией. Я часто представляю толстый зад своего начальника и нас – доблестных сотрудников фирмы – стоящими напротив на коленях и выкрикивающими фанатичные фразы восславляющие нашего босса, после чего каждый трогательно целует это объемное место. Можно сказать – это моя сексуальная фантазия. И я тихонько рычу, высовывая при этом язык: «Ничего, это совсем ненадолго! Скоро наступит время Ричарда, и я пошлю к чертям твой толстый зад!».

Глава 4
Рыбка на крючке

   – Ты меня бросаешь? – прокричала Элизабет, заметив возле двери чемоданы.
   – Телефон был отключен и я пропустил съемку. Со мной не хотят больше иметь никаких дел!
   Майкл был хмур и решителен. Ему не хотелось уезжать от нее, но он прекрасно понимал, что больше так продолжаться не может.
   – А если бы мне не отменили сегодня встречу? Что тогда? Уехал бы втихаря?
   Он промолчал и, опустив глаза, переминался с ноги на ногу, собирался духом, чтобы, наконец, произнести важные и нужные слова.
   – Я был рядом продолжительное время, – начал мужчина через усилие, будто выгоняя из себя слова. – Ты прекрасно знаешь, от чего я отказался, перебираясь в эту… чуждую моей душе страну. Я люблю Лондон и хочу быть счастлив там, но когда ты решила жить в Америке, я испугался, что потеряю тебя навсегда. Мне непросто уходить, поверь…
   – Так оставайся! – воскликнула девушка, глядя на своего лучшего друга глазами, наполненными слезами. Она вдруг почувствовала, что теряет его навсегда и была к этому совершенно не готова. Кроме того, ей совсем не хотелось с ним расставаться. Он был ее оплотом, надежным парусником в нью-йоркском море тревоги, благодаря которому Элизабет держалась на плаву и верила в свое счастливое будущее.
   – Я останусь, но не в качестве твоего приятеля-тряпки! – твердо заявил он. – Я хочу быть полноценной частью твоей жизни. Понимаешь меня?
   – Не совсем, – осторожно произнесла девушка, сделав несколько шагов назад и опершись о немного рыхлые от старости стены, выкрашенные краской болезненно-зеленоватого цвета.
   – Ты и я! Быть вместе во всех смыслах слова, пока смерть не разлучит нас!
   – Я думала, ты говоришь несерьезно, немного растерянно произнесла она. – Это все равно, что я бы получила предложение переспать от брата!
   – Да, это бесполезно! – произнес безнадежно Майкл и поспешил покинуть квартиру, которая была пристанищем последние пару лет его жизни. Он не хотел, чтобы девушка, которую он давно и безнадежно любит, наблюдала, как осколки его разбитого сердца превращаются в крупные слезы и скатываются по щекам. Это был финал грустной пьесы под названием «Последняя надежда погибшего сердца».
   Дверь захлопнулась и Элизабет осталась в одиночестве. Как жить дальше она представляла лишь приблизительно, надеясь, что шоу, в котором ей предстоит стать главной героиней, прославит ее и выведет на новый уровень. Перед ответственным днем актриса решила как следует отдохнуть и не думать о произошедшем. Как героиня одной из ее любимых старых картин она твердила себе: «Об этом я подумаю завтра» и как только голова ее коснулась подушки, мечтающая о славе актриса погрузилась в крепкий сон.
   Открыв глаза утром, Элизабет потянулась и побрела на кухню. На столе лежало прощальное письмо Майкла, в котором он с ней прощался навсегда и известил о том, что квартира оплачена на два месяца вперед, как и телефон. Ее умилила эта забота. Она прижала к груди бумажку, исписанную его рукой, и тихо прошептала:
   – Ну, почему я не могу в тебя влюбиться, мой самый хороший, самый добрый, самый лучший человек?! Кому-то по-настоящему повезет!..
   Элизабет вдруг представила свадьбу своего приятеля, на которой он счастлив и обнимает за талию незнакомку, и ей почему-то не понравилась эта внезапно возникшая перед глазами картинка. Маленькая иголочка ревности неприятно кольнула что-то внутри, но девушка отогнала от себя неприятные эмоции. Записка Майкла заканчивалась отрывком из сонета великого Шекспира, который он мог цитировать бесконечно:
«Где снадобье такое достаешь,
Что в добродетель превращаешь грех,
Порок рядишь в пленительную ложь
И делаешь милей достоинств всех?».

   – Ах, мой милый Майкл, если бы существовал специальный порошок, который бы пробудил во мне чувства, я бы непременно его выпила и влюбилась в тебя по уши!
   Чмокнув исписанный лист, она еще раз пробежалась по строчкам и, смяв свое прошлое, выбросила его в мусорное ведро. Теперь ей предстояло заняться своей карьерой кропотливо, со всей взрослостью и серьезностью, потому что она получила очень важный шанс, который изменит все и возможно она станет такой же известной, как ее любимая актриса – Элизабет Тейлор, в честь которой ее когда-то назвали.
   Офисное помещение занимало большое пространство и состояло из множества отдельных комнатушек, в каждой из которых с величественным видом заседал сотрудник компании, снимающей шоу. «Вот бы назвали его моим именем! Элизабет – звучит очень даже здорово! По всему Нью-Йорку развешена реклама с моим лицом, и листовки с моей красивой фотографией раздаются на каждом углу», – мечтала актриса, окрыленная открывающимися перспективами, семеня за торопящейся секретаршей. Девушку почти втолкнули наспех в открытую дверь продюсера, она чуть не повалилась прямо на стол, за которым сидела сухая женщина в деловом костюме с жестким цепким взглядом и поджатыми губами. Перед тем как заговорить она посмотрела в бумаги и произнесла грудным голосом:
   – Элизабет! Надеюсь, ты готова к аттракциону чувств и эмоций?!
   Не понимая, что именно означает эта фраза, будущая звезда закивала головой, потому что искренне боялась спугнуть свою удачу. Она была готова на все ради успеха, но то, что ей предстояло услышать спустя пару минут, повергло ее в шок.
   – Какой ужас! – воскликнула Элизабет. – Вы думаете, я на это соглашусь?!
   Продюсерша качнула головой, на которой мертвым блестящим панцирем застыли чем-то густо намазанные темные волосы, пальцем постучала по листам бумаги, лежащим перед ней на столе.
   – Крошка моя, ты подписала договорчик и в случае отказа, тебе придется платить нам неустойку! Боюсь, даже если ты продашь часть своих органов – вряд ли расплатишься. Мы продали продукт на канал и обязаны его предоставить. Не снимем мы материал только в случае твоей смерти! – голос холодной женщины не был приветливым.
   Жестокая дама достала из сумочки конверт и швырнула его на край стола перед Элизабет, объявив, что это ее предоплата, о которой шла речь в договоре.
   – Мы пошли на уступки и платим тебе аванс! Мое золотое правило: выплачивать деньги по завершению работы. Актеры – народ сомнительный, зависят от настроения и могут подвести. Особенно те, которые находятся в категории «никто». Понимаешь меня?
   Элизабет лишь кивнула в подтверждение. Она чувствовала себя разбитой и подавленной. Получив инструкции на следующий день, она побрела прочь. Ей хотелось рыдать, но слезы не катились. Не было совсем никаких эмоций, лишь пустота. Элизабет гуляла по Центральному парку Нью-Йорка и впервые не чувствовала радости. Она снова и снова прокручивала в голове слова грозной продюсерши. Ей предстояло принять участие в абсолютно абсурдном документальном проекте, по сюжету которого она должна стать матерью прямо в кадре. Процесс эволюции женщины от момента зачатия ребенка до его появления на свет. Ей была обещана не только ежемесячная оплата, но и содержание в период беременности, медицинское обслуживание, и помимо этого подбор самца, который ее оплодотворит. Суть шоу была в том, чтобы свести двух идеальных людей и посмотреть какой визуальный результат будет в финале программы. Согласно сценарию, кульминация – счастливая семья. На вопрос, что делать с ребенком, продюсерша не смогла ответить. Она закурила и перевела тему.
   – Мне даже пожаловаться некому! – рыдая, произнесла Элизабет в пустоту квартиры. Майкл уехал, и теперь она осталась совсем одна. Вдруг ей пришла бредовая идея вернуть его, пообещав совместное будущее. А может даже она уговорит его принять участие в проекте! Элизабет побежала было к телефону, но схватив трубку, осознала, что не помнит заветных цифр. «Сама справлюсь!» – твердо решила она и заснула, морально готовясь к крутому повороту.
   В арендованном зале ресторана, где была небольшая сцена, на которой дебютировали многие известные комики, которые не желали вспоминать о данном факте, но директор бережно хранил их фото и тыкал ими всем подряд, согреваясь огрызками славы от тех, кто возвеличился. Элизабет была сосредоточена и смотрела на кривляющихся мужчин, которые очень хотели понравиться.
   – Они в курсе, что им предстоит делать? – тихо уточнила девушка у сидящей в облаке сигаретного дыма продюсерши. Женщина заворожено рассматривала обнаженные торсы, жадно сглатывая слюну. Хелен всем твердила, что ей тридцать два, но по лицу считывалось, что организм этой дамы, любящей удовольствия, изрядно изношен. Ей было глубоко за сорок, а когда она не высыпалась, ей давали все пять десятков. Хелен часто заводила романы с молодыми актерами, обещая радужные перспективы, но мало кто из них добился высот в карьере. По большому счету, любящая физические удовольствия женщина их просто использовала для сексуальных утех. Элизабет терпеливо ждала, пока объятая пламенем вожделения женщина ответит на ее животрепещущий вопрос, но к сожалению так и не получила ответа. Вместо этого ей дали толстенную пачку анкет, к каждой из которых был прикреплен лист результатов анализов.
   – Они все здоровы! Ты понимаешь? – произнесла негромко Хелен. – Я пометила несколько кандидатов.
   Элизабет с трудом воздержалась от комментария по этому поводу. Ведь ей придется разделить постель с одним из них, и возможно не один раз! Да и в договоре, который она удосужилась, наконец, прочитать, не было указано, что ей придется проводить время с тем, с кем укажут. Там был прописан пункт о выборе претендента героиней, и она твердо решила отстаивать свое право. Тем более, что условия того, что вступило в силу юридически, уже не изменить.
   Кастинг продолжался несколько часов, от вереницы полуобнаженных тел Элизабет мутило. Среди всех она приметила одного приятного парня, о чем тихо прошептала Хелен. Та была не совсем довольна выбором, похоже, что он ей тоже понравился. Парень с каштановыми волосами и огромными черными глазами был улыбчив и приятен в общении. Элизабет удалось пообщаться с ним наедине, и она торопливо уточнила:
   – Я тебе хоть немного нравлюсь?
   – Нормальная такая! Грудь при тебе, ноги не кривые. Я правда боюсь беременных… Однажды я увидел как мои отец и мать кое что делали… ну, ты поняла!
   Парень с простым именем Боб, не смотря на весьма благородную внешность, был из фермерской многодетной семьи. Однажды его снимок сделал случайно оказавшийся в их местах знаменитый фотограф и спустя неделю он появился на странице журнала «Vogue», а позже его пригласили сняться в рекламе какого-то лекарства для женщин. Везде он демонстрировал свое главное достоинство – чудесный торс, который заполучил благодаря генам и труду на ферме. Его восхитила возможность легкого заработка, и он был готов на все ради славы. Боб мечтал покорить мир. И был непроходимо глуп. Элизабет терзалась, потому что вдруг задумалась: а передается ли тупость по наследству? Когда она решила посоветоваться с Хелен, та дала ей совет не задумываться о всякой ерунде, и, пользуясь случаем, выбрать внешность. Тем более «меню» было впечатляющее.
   – Детей можно заставить учиться и читать! А вот если у них обезьяньи морды – тут уж ничего не поделаешь! И потом, без мозгов жить намного проще! Можно подписывать договоры, не читая, и сниматься в странных шоу!
   Продюсерша издевалась – это было очевидно. Элизабет ненавидела эту лживую женщину, которая ради собственной выгоды готова на все! Она ощутила себя осиротевшей, как ребенок, оставшийся без попечения родителей. С подписанным документом не поспоришь – ей пришлось смириться с этим фактом. Теперь ей предстояла унизительная жизнь наизнанку, и по сюжету было знакомство с отцом ее будущего ребенка.
   – Ты напряжена, – произнес, всплеснув руками, режиссер. – Флиртуй с ним, улыбайся ему. Это романтика, сказка… Зрители должны позавидовать, что на такое рыжее недоразумение обратил внимание красавец с атлетическим телосложением.
   Обесцвеченный изящный мужчина был нетрадиционной ориентации и с призрением относился к женскому полу, как к конкурирующему звену. С Элизабет он разговаривал отчужденно и – что характерно – не смотрел ей в глаза. Обычно в сторону или на макушку. И еще твердил, что она не имеет ничего общего со своей знаменитой тезкой.
   – Тейлор была развратной львицей! И, как ты понимаешь, не потому что рыжая, – проскрипел «сладенький режиссер» с пренебрежением разглядывая золотистые кудри актрисы, – она была женщиной-ураганом, женщиной-цунами, отчаянной в любви и жадной до жизни.
   Он произносил текст так, словно мысленно перевоплощался в этот образ. Элизабет так и видела его в темном парике, разукрашенным и с накладной грудью. После его выступления сложно было собраться в кадре и изобразить влюбленность и заинтересованность своим возлюбленным, который вел себя настолько фальшиво, что ее тошнило только при одном взгляде на него.
   На следующий день была съемка в клинике, где врач-гинеколог давала советы будущей матери и провела осмотр.
   – Я что буду в кадре и в момент, когда во мне будет колупаться доктор?
   – Ты с ума сошла?! Я тут же умру от разрыва сердца! – произнес «сладенький режиссер», закатив глаза. – Мы снимем, как ты вскарабкиваешься на кресло и после интервью с врачом. Она расскажет результаты твоих анализов и состояние в целом.
   Элизабет жутко покраснела, представляя, как позабавятся все ее знакомые, увидев по телевизору программу, в которой будут озвучены все ее сугубо личные женские секреты. Встреча с гинекологом прошла напряженно, женщина-доктор приготовилась к съемке основательно, сделав прическу, маникюр и макияж. Подавала она звук немного искусственно, очень четко проговаривая текст. Как ни странно, у «сладенького режиссера» совсем не было претензий к человеку в белом халате, Джони раздражала главная героиня, он бесконечно к ней цеплялся и делал множество дублей.
   – Вы предвзято ко мне относитесь, – произнесла она, не выдержав очередной критики. И, судя по взгляду женоподобного мужчины, сделала серьезную ошибку. С этого мгновения у нее появился враг, который словно скорпион, затаивший обиду, выжидал подходящего момента, чтобы ужалить ее как следует.

Глава 5
Ставки на кролика

   – Я тобой в целом доволен, Ричард, – сказал босс, положив свою потную ладонь на мое плечо, – работаешь хорошо, профессионально и у меня на тебя планы.
   Я что-то пробубнил наподобие «рад стараться», ерзая при этом на стуле, затем начал горячо благодарить за все, что он делает для своих подчиненных, но он остановил мои хвалебные блеянья, после чего прокашлялся и, кряхтя, сел в свое кресло. Его густые брови сползлись к переносице, образовав две глубокие полоски – это был нехороший знак, он явно вынашивал недобрую мысль. Я немного разволновался, но, собрав волю в кулак, уставился на него, делая вид, что мне нисколечко не страшно.
   – Джессика – моя племянница – сегодня принята в наш дружный коллектив, если я узнаю, что один из вас, паршивые Казановы, залез к ней под юбку, отрежу яйца всем троим и съем их на ужин, – сказал он спокойно, но очень убедительно.
   Из кабинета я вышел, чуть пошатываясь, все кружилось перед глазами, моя рубашка была насквозь мокрая, да и штаны, по-моему, тоже. И зачем я начал отнекиваться?! Я не знал, что люди могут извлекать из гортани звуки такой силы! Не одобряя мое поведение, босс вскочил с места и, наклонившись к моему лицу, начал так орать, что впору было расстаться со слухом раз и навсегда. При этом он обильно поливал меня слюной.
   – Пойди, и передай другим! – сказал он сакраментально, после того как ор прекратился. Это был самый отвратительный день за время всего моего трудового контракта. Я шел к рабочему месту, осознавая, как мелок и ничтожен человек, склонивший спину перед тем, кто будто бы сильнее. На самом деле всего лишь выше по положению – это и развязывает руки! Ведь я вполне мог за такое моральное насилие ударить его в лицо! «Что с тобой, Ричард?!» – спрашивал я себя, но ответом была мертвая тишина.
   Мы стояли в курилке, молча, Брендон и Джорджик сочувственно смотрели на меня, но я-то видел их плохо скрытую радость, оба были счастливы, избежав почетной участи унижения.
   – Ну, что? Снимаем ставки? – спросил с тяжелым вздохом Брендон. – Жаль, что она оказалась родственницей босса. У нас с ней были флюиды, я бы мог сорвать банк!
   – Дело ни в этом, – оборвал я приятеля, который готов был расплескать мечтательные слюни. – Он знает все про наш «ипподром»!
   Молчания двух ягнят, хлопающих глазами, насторожило меня, коллеги стали посвистывать, пряча взгляды.
   – Вы знаете то, о чем не ведаю я? – проскрипел мой голос, кажущийся чужим.
   После рабочего дня мы сидели в пабе на соседней улице. Мясистая официантка с игривым взглядом принесла пенящийся напиток и долго вертелась возле столика, ожидая комплиментов и приободряющих реплик, которые часто звучали в ее адрес в наши лучшие времена. Сейчас мы сидели понурые и грустные, всем нам было не до флирта, ведь над нашими головами собрались грозовые тучи.
   – Сначала – анестезия, потом – правда, – с пафосом заявил Джорджик глядя в пенистую бездну литровой стеклянной кружки. Мне не терпелось узнать, какую же страшную тайну скрывают коллеги.
   Презабавным оказалось откровение моих приятелей: оказывается место нашей работы напичкано специальной аппаратурой. Причем, фиксируется все – вплоть до мочеизливания в уборных. С минуту я сидел в ступоре и пытался понять, какой вопрос задать следующим. Я смог выдавить только одно слово: «зачем?». На что получил вразумительный ответ из уст Брендона:
   – Чтобы все было под контролем! Ты же знаешь, наш шеф любит ясность во всем. И поэтому с удовольствием пересматривает отснятый материал.
   Весть о том, что я постоянный участник шоу «Скрытая камера» меня омрачала, и, чтобы хоть немного разбавить концентрат агрессивных мыслей, я решил загнать в кровь высокие градусы и заказал полный стакан виски. Брендон и Джордж работали в фирме со дня основания и были в курсе многих тайн, которые для сотрудников, пришедших позже, были покрыты мраком. Признаюсь честно: придя уже в успешную компанию – одну из лидеров на биржевом рынке – я использовал моих приятелей чисто информативно, меня интересовало продвижение по службе, я втерся в доверие настолько, что оба считали меня своим верным другом. Взаимностью я им ответить не мог, так как понятия «дружба» для меня вообще не существует, после того как человек, которому я доверял, переспал с моей девушкой. Мне было с ними удобно и весело. После того, как стакан был осушен и в моей крови забурлил вискарь, я стал смотреть на новости проще.
   – Проблема в том, что проблемы нет, а есть наше отношение к ней! – процитировал я кого-то умней меня заплетающимся языком. Я нервно хихикнул и посмотрел на коллег, которые недоуменно переглянулись и выглядели весьма глупо.
   – Я утраиваю ставку, – воскликнул я громко, после чего налил еще виски и опрокинул немного пива в пищевод. Мои приятели снова переглянулись, видимо не понимая, что именно я имею в виду. Я пояснил, что ставлю на «лошадку» по имени Джессика и предлагаю сыграть по крупному.
   – Что? – удивленно запыхтел Джорджик, он нервно заерзал и с опаской посмотрел по сторонам.
   – Ты блефуешь, – поддержал его Брендон, видимо, надеясь, что причиной моей активности стали пары алкоголя. Они испугались.
   – Я пересплю с ней! – крикнул я на всю пивную. Братья по разуму вжались в стулья, потупив взгляд, а несколько пьянчужек за столиком неподалеку весело зааплодировали, выкрикивая ободряющие слова.
   – Он тебя съест! – простонал взволновано Джорджик, умоляюще взирая на Брендона, тот молча уставился на меня, и, судя по выражению лица, посчитал сумасшедшим.
   – Мне плевать на титькастого босса! Я отымею его племянницу так же грязно, как ее дядя отымел меня. И сорву банк, – произнес я, подняв высоко бокал с остатками пива, однако компания меня не поддержала, они сидели, как истуканы, не зная, что сказать. Вдруг Брендон оживился и громко стребовал с окрыленной чьими-то комплиментами официантки еще виски, после чего добавил, понизив голос:
   – Мне давно опостылела однообразная сексуальная жизнь. Я готов побороться за кактус в заднице! Я тоже играю!
   И так, один участник – Джордж – сошел с дистанции, но при этом согласно установленным правилам его деньги осталась в нашем банке, однако мы с Брендоном утроили ставки, сделав куш весьма аппетитным. Выпив еще пару порций виски, мы ужесточили условия: если камеры компании зафиксируют умопомрачительное сексуальное слияние с племянницей босса, то проигравший удваивает сумму, дабы герою, нарушившему приказ, было бы не столь обидно прощаться с многообещающими перспективами, и он мог бы смело подставить свой зад под начищенный дорогой ботинок босса.
   Самое глупое изобретение человека – женитьба. Я думаю так всегда, когда смотрю на свою супругу.
   Она до того идеальна, что не вызывает у меня абсолютно никакого сексуального желания. Кому захочется барахтаться на лоснящейся кукле с набитым силиконом в грудь и губы. Когда я ее целую, постоянно боюсь, что инородные тела, погруженные в ее еще живое тело, разлетятся на мелкие кусочки. Мне даже снился такой сон: я кусаю зубами ее грудь, и срабатывает взрывное устройство – моя жена превращается в лоскутки. Причем, ни крови, ни осколков костей – сплошной силикон вокруг. Когда-то в детстве надувая бракованный шар, я так получил по губам от взрыва, что теперь боюсь приближаться ко всему округлому. Поэтому секс у нас возникает только при сорокаградусной анестезии или супруга удовлетворяет меня орально. Кажется, ее устраивают не столь регулярные слияния. Проживая в собственном пенно-маникюрном мире, она получает ни с чем несравнимое удовольствие от визуального внимания огромного количества мужчин, а ее лучшие сексуальные друзья – вибраторы, количеству которых позавидует любой интим-магазин. Больше всего на свете она любит себя и деньги. При слове «ребенок» у нее начинается истерика, потому что она не может даже вообразить, как ее безупречная фигура будет искажена уродливым рюкзаком спереди, ну а про плод, выходящий из влагалища, и речи быть не может. Самые долгоиграющие истерики случаются по поводу целлюлита! Почему любовницы не страдают таким недугом, а жены постоянно требуют колоссальные суммы на избавление от этой страшной болезни? Вопрос в вечность…
   – Мне нужны деньги, – деловито заметила супруга за завтраком. Так бывает часто вместо «доброе утро» – отжим купюр на очередной каприз. Стоит ли сердиться на мою Барби? Ведь я сам выбрал ее среди тысячи других кукол и теперь плачу звонкой монетой за иллюзию семейного счастья.
   – А с карточки ты все выгребла? – задал я вопрос и попытался улыбнуться. От запаха кофе немного мутило, вчерашний виски напоминал о себе приступами тошноты. Супруга начала оправдываться, говоря о том, что открыла для себя новый салон красоты с французскими технологиями и еще какую-то ерунду… В общем, женился – плати!
   Ближе к вечеру мне позвонил Брендон и попросил срочно подъехать к рыбному ресторану нашего общего знакомого. Это идеальное место тайных свиданий с любовницами, мы скрываемся в уютных кабинках от посторонних взглядов и проводим время очень приятно. С женами обычно в этом месте мы не бываем – переживаем, что им понравится кухня ресторана, и они станут завсегдатаями этого заведения. Мой коллега стал заложником кабинки, потому что его вторая половина каким-то удивительным образом оказалась со своими подругами именно в нашем тайном рыбном месте, не предполагая, что всего несколько шагов отделяют ее от грандиозного семейного скандала.
   В ресторан я прибыл очень быстро и незаметно для супруги друга прокрался в сторону кабинок. Возле одной из них я остановился, какой-то холодок прошел по спине от звонкого женского смеха, я тихонько отодвинул шторку и обнаружил там свою жену, сидящую на коленях какого-то крепыша. Итак, я приехал спасать друга, ощущая себя настоящим рыцарем, а в результате выяснил, что являюсь рогоносцем. И с чего я решил, что моя Барби будет мне верна вечно?
   – Привет, – сказал я с иронией и даже улыбнулся. Моя благоверная захлопала накладными ресницами и что-то начала лепетать, а ее приятель так и замер, держа руку на ее силиконовой выпуклости.
   – Я все тебе объясню, – защебетала жена. – Это мой старый друг, точнее – одноклассник. Мы не виделись много лет и вот решили вспомнить школьные времена.
   По моей коже пошли мурашки, приступы ярости рисовали картины из пьесы «Отелло», я четко видел себя мавром, душащим бездушную коварную обманщицу. Я молча уставился на нее и, наслаждаясь диафильмами фантазии, представлял классическую шекспировскую сцену. Когда на моем внутреннем экране мелькнуло слово «конец», я решительно вышел из приюта влюбленных пташек, после чего влетел в кабинку, в которой тосковал Брендон, и, ничего не объясняя, схватил его за шиворот. Его спутница – пышногрудая брюнетка – вжалась в кресло, ее испуганные глазки таращились на меня, а бледность, посетившая ее лицо, говорила о том, что дама находится в предобморочном состоянии.
   
Купить и читать книгу за 75 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать