Назад

Купить и читать книгу за 14 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Исполнитель


Джон Касселс Исполнитель

   Это Ларошфуко сказал, что мы переносим несчастья других с героической стойкостью.
   Ларри Миллер переносил их со стойкостью более чем героической: радостно, так как был чрезвычайно общителен. Шак Ньюхаузер давно знал его и был с ним в контакте, когда он состоял в агентстве ФБР в Детройте, и у него были возможности, как имеющему отношение к посольству США в Лондоне, говорить о нем с суперинтендантом Флэггом во время великолепного обеда у «Росси» на Стренде.
   Шак – высокий, худой, угловатый техасец, с изможденным лицом, всегда серьезный, но с неожиданно веселым блеском в глубине блестящих голубых глаз. Он закуривал сигарету, когда его взгляд неожиданно перешел на собеседника, сидевшего напротив него.
   – Кстати, об умных типах, суперинтендант. Вы никогда не имели дела с Ларри Миллером?
   – Кто это?
   – Один тип, которого я встречал в Детройте лет десять назад.
   – А что дает вам повод думать, что он здесь?
   Ньюхаузер немного поразмыслил.
   – Это англичанин. Тогда он приехал из Чикаго. Цицеро был любимым местом Аль Капоне в двадцатом году. Когда Аль Капоне слинял, его сменили «лейтенанты» – Джек Гузик, Акардо, Миррой Хампресс и компания. Тут были и друзья, и враги.
   – А Миллер был в их числе?
   Ньюхаузер качнул головой.
   – Не Ларри – он в то время был ребенком. Его отец эмигрировал в Штаты в плохое время – тридцатые годы были годами полной депрессии. Это и тут прошло не очень легко, так что можете себе представить, каково было в США. И Чикаго не было исключением… Как бы там ни было, старик оказался вовлеченным в историю с рэкетом и закончил свою жизнь в дурном квартале Чикаго с двенадцатью пулями в теле. После этого Ларри уже не смог выкручиваться один.
   Флэгг сделал заинтересованную физиономию.
   – И как он вышел из положения?
   – Скорее хорошо. Некоторое время он работал с гангстерами в рэкете. Там также был один тип, которого звали Рокси и который быстро добрался до вершины иерархии, и он пользовался услугами Ларри. Тот был хитрым. Довольно рано он покинул школу, но некоторое время посещал вечерние курсы и научился хорошо считать. Вероятно, он занимался на курсах бухгалтеров, чтобы суметь заняться бухгалтерией Рокси. И это не было синекурой, так как после уничтожения Аль Капоне федеральные власти начали серьезно совать свои носы в истории мошенничества с налогами. С этого момента все крупные шишки рэкета должны были держаться начеку. И тогда они начали устраиваться в «серьезные» дела, чтобы иметь респектабельный вид, что не мешало им продолжать свои махинации. Вот таким образом я встретился с Миллером. Он приехал из Чикаго в Нью-Йорк, где и оставался несколько лет, занимаясь бизнесом Рокси. Я виделся с ним один или два раза, но в профессиональном плане. У Рокси был интерес в сети булочных, а также красильнях, интересы которых Миллер защищал до того момента, когда был вынужден срочно уехать.
   – А почему?
   – Я так и не узнал правды. Знаете, в то время гангстеры не переставали враждовать друг с другом. Их шефы все время менялись, за исключением, возможно, Рокси. Первая версия: Ларри неплохо подсластился, уезжая. Лично я не сомневаюсь в этом, но не на сто процентов. Когда у власти стоит такой человек, как Рокси, который никому не доверяет даже в делах, где существует контроль, малейшая ошибка дорого обходится. Другая версия: появилась девушка и всыпала крупицу соли. Это возможно – Ларри был буйным малым в молодости. Женитьба его изменила.
   – Это частенько случается.
   – Здесь это действительно произошло.
   Он вздохнул.
   – Он женился на Лене де Виттио, дочери Тони де Виттио и, судя по тому, что я слышал, это не было таким делом, которое было желательно Тони. Вместе с Канальди он совершил я не знаю сколько кровавых убийств. Так как малышка была его единственной дочерью, он как ненормальный дрожал над ней. Когда же она вышла замуж за Ларри, она была еще совсем ребенком. Я думаю, что ей было всего 16 лет, не больше.
   – И они расстались?
   – Да. Она ушла с другими примерно через год. Я думаю, что Миллер легко отделался и что ему страшно повезло. Де Виттио сделал бы свою дочь вдовой в течении одного года. Кстати, я часто удивляюсь, что он этого не сделал.
   Через некоторое время Ньюхаузер произнес:
   – Сам он был убит приблизительно годом позже. В этом был замешан Уэлли Шенке, – улыбка озарила его жесткое лицо. – Похоже, что убийцу определили неверно, и что это была Лена.
   – Как? Его дочь?
   – Да. Она была сумасшедшей, про нее много чего рассказывали. И о том, что она поссорилась с отцом. Она носила револьвер, которым пользовалась с такой быстротой, что никто не успевал глазом моргнуть. Лично я ее никогда не видел. Убийца с колыбели, нечто в этом роде… во всяком случае, так говорили.
   – И что с ней случилось?
   Ньюхаузер пожал плечами.
   – Она исчезла, это часто случается. Вероятно, ее вышвырнули в озеро с грузом на ногах. Закон джунглей, суперинтендант. Как бы там ни было, никаких следов о ней почти сразу после смерти отца. Я еще раз повторяю – Ларри повезло. Лучшее доказательство тому – то, что он живым выбрался из всех этих историй.
   – Сколько ему сейчас лет?
   Ньюхаузер стал высчитывать.
   – Я бы сказал, сорок, – он задумчиво почесал щеку. – Существует два сорта гангстеров: те, у которых имеются способности к руководству, и другие – неспособные. Ларри подобным талантом не обладал. Это был довольно плотный парень, коренастый и всегда улыбающийся. Да, у него всегда был счастливый вид и улыбка на губах. Его даже называли «счастливчик Миллер».
   – И он вернулся в Англию?
   – Это то, что я слышал. Во всяком случае, из Детройта он исчез. Он часто завтракал в «Карсоне» на Будвар-авеню. Я тоже, когда там бывал. Однажды Миллер исчез.
   – Может быть, он вернулся в Чикаго?
   – Сперва я тоже так подумал: вернулся к делам Рокси. Но нет, суперинтендант. Я был тогда целый месяц занят делом о похищении, а потом, так как перестал видеть Ларри, справился о нем. Больше его там не было. И через месяц или полтора у Рокси был новый тип в Детройте, некий Вейс. Высокий, худой, в очках и с волосами до плеч. Мрачный тип! Я поручил одному из моих парней, Эрни Линке, поинтересоваться у Вейса, что случилось с Миллером. Когда некоторое время спустя Линке его увидел, Вейс, который никому не доверял, заявил, что он ничего о Ларри не знает и знать не хочет. Вот и все, что можно было узнать. Через некоторое время поползли слухи. Сперва говорили, что Миллер сбежал с кассой, что у него история с женой одного гангстера и что он навострил лыжи. Говорили даже, что Миллер продвинулся по службе и что теперь он заправляет делами Рокси в Сан-Франциско. А Ларри вернулся в Англию, о которой мечтал с колыбели.
   – Вы в этом уверены?
   Шак Ньюхаузер кивнул головой.
   – Один из моих агентов встретил его в Хаумаркете четыре года назад, некий Флетт однажды остановил его на лужайке в Центральном парке и спросил, как тот поживает. Тот, узнав его, пригласил пропустить по стаканчику. Флетт спросил, как идет его бизнес в Лондоне и знают ли флики, что он здесь, на что Ларри уклончиво отвечал, что в Лондоне он проездом, так как живет в Париже. Хитрый Флетт ему не поверил и сказал ему об этом. Тогда Ларри перевел разговор на другую тему и угостил его еще одним стаканчиком. После этого они расстались. Знаете, я задавал себе немало вопросов. Ларри был умным…
   Ньюхаузер немного задумался…
   – Во всяком случае, в это время он не был в Париже, потому что у Флетта была возможность пройти в наше посольство в Париже вскоре после их встречи, по делам безопасности Штатов, и он воспользовался этим, чтобы проверить болтовню Ларри. Никто ничего не слышал о Ларри – другими словами, в Париже он не проживал. Французская полиция хорошо информирована, и иностранцу трудно было бы устроиться на работу в Париже так, чтобы она об этом не знала.
   – Это верно, – согласился Флэгг. – Так что вы думаете – он может находиться в Лондоне?
   – Что-то говорит мне, что да. В Лондоне немало денег, а там где деньги, там вы и увидите Ларри. Можете быть в этом уверены.
   – Это почти совершенно такой случай, как с карманником Муни, – заметил Флэгг.
   Оба полицейских погрузились в воспоминания, пользуясь представившейся им случайной встречей. Было десять часов, когда Шак Ньюхаузер бросил взгляд на часы и заявил, что он должен, к его большущему сожалению, прервать встречу.
   – Завтра я улетаю на самолете, суперинтендант, а через полчаса у меня деловая встреча со служащими посольства. Даже не знаю, когда вернусь в Лондон.
   По его словам, это зависело от его будущей миссии, другими словами, от каприза его шефа. После этого, надев пальто, они вышли на улицу и попрощались под моросящим дождем и терпеливым урчанием мотора поджидавшего такси.
   – Но, может быть, – осведомился Ньюхаузер, – вы в один прекрасный день посетите нас?
   Флэгг не мог удержаться от гримасы.
   – Чтобы переносить вашу подслащенную кукурузу, ваши булочки с горячей сосиской и ледяное пиво? Нет, благодарю, я слишком стар для подобных развлечений. Лучше помечтать об отлично поджаренном мясе. Нет, я предпочитаю подождать вас здесь, это вернее. Вы можете мне сказать, прежде чем усесться в ваше такси, если предположить, что этот Ларри Миллер вернулся, как бы я смог узнать его?
   – На него имеется досье. Он был приговорен к двум годам тюрьмы по делу одного банка в Драгаузе, пригороде Иллинойса. Он вышел через год, и никто не знает, как и почему. Помог кто-то из влиятельных особ – это несомненно… А он живучий и неунывающий тип. Как я уже сказал, ему под сорок. Черная грива, желтоватая кожа, темные глаза, около метра семидесяти. Ростом он не вышел. Еще одно: у него на правой руке ниже локтя круглое белое пятно. Он утверждает, что это сделал ему один тип при помощи монеты в 20 центов, когда он был ребенком. Вероятно, он это выдумал, но пятно там, я сам его видел, когда у него однажды были закатаны рукава рубашки. – Он снова взглянул на часы: – Мне пора идти. – Протянув на прощание руку, он добавил: – Желаю удачи, суперинтендант! В мой следующий визит в Лондон я вам позвоню.
   – Кстати, проинформируй меня, – проговорил Флэгг, не любивший ничего оставлять на потом. – Вы сказали, что Лена де Виттио, на которой женился Миллер, сумасшедшая. Это проверено?
   – Да, она была психопаткой. Я знаю это из верного источника. Ее отец был совершенно ненормальный, достаточно знать его выходки, а девушка весьма опасна и порочна до мозга костей. Она любила смотреть на страдания людей. Я бы мог много рассказать о ней. Вот почему я сказал, что Миллеру повезло, когда она ушла от него. Это избавило его от необходимости сделать это позже.
   Они еще раз пожали друг другу руки и Ньюхаузер сел в такси. Флэгг смотрел ему в след, пока машина не исчезла из виду, после чего возвратился к себе.
   На следующее утро в Скотланд-Ярде Флэгг вызвал Пула, своего секретаря, в кабинет и дал ему несколько срочных поручений.
   – Найдите мне инспектора Кармоди, затем сходите в архив и посмотрите, нет ли там чего-нибудь на некоего Ларри Миллера, родившегося в Лондоне, но выросшего в Чикаго. Потом доложите мне о результатах.
   Днем Пул доложил ему, что на Ларри Миллера ничего нет. Огорченный Флэгг стал копаться в памяти: какую информацию он о Ларри когда-нибудь слышал?
   Ему должно было это вспомниться три года спустя, когда тень Исполнителя нависла над Лондоном.

   Наступил понедельник. Было мрачное ледяное утро в конце ноября, когда небо закрывали свинцовые тучи, а в плотном тумане утопали уличные тени.
   В семейном пансионе миссис Амелии Спиннер на Мелвилл Курте Линда Маршалл спустилась вниз, чтобы позавтракать.
   У миссис Амелии Спиннер подавались лишь первые завтраки: овсяная каша зимой, корнфлекс летом, и никаких фруктовых соков. Амелия принадлежала к тому поколению, которое презирало экзотические напитки. Затем яйца с беконом, сосиски или вареные яйца и копченая селедка для тех, кто следовал религиозным предписаниям. Завершали завтрак тосты, апельсиновый мармелад и сколько угодно чая. И больше никакой еды, за исключением чая по воскресным дням, которому воздавали честь некоторые пансионеры. Большинство проживающих у миссис Спиннер ели в полдень в столовых их учреждений или в ресторанах поблизости от работы.
   Вечером они обедали в главным образом в квартале Эрл Курт, но многие, особенно молодые, предпочитали приносить еду в свою комнату и потихоньку разогревали ее, наивно думая, что миссис Спиннер не подозревает об этом. На самом деле Амелия была в курсе большинства дел, что происходит под ее крышей, но она была достаточно умна, чтобы закрывать глаза на некоторые вещи.
   В это утро она была на кухне: высокая, сухая, с грубыми чертами лица, в красном вязанном жакете и в длинной черной юбке, почти скрытой под широченным халатом.
   В одной руке она держала шпатель, а в другой ложку, которой поливала жиром бекона яйца. Амелия повернула голову, когда вошла Линда, чтобы взять свою тарелку из шкафчика.
   – Доброе утро, Линда.
   – Доброе утро, миссис Спиннер. Нет, благодарю, овсянки не надо.
   – Вот возьмите, вам надо подкрепиться перед рабочим днем.
   – У меня от нее прыщи.
   – Не кладите в нее сахар, вот и все. Делайте, как шотландцы, положите соль.
   И она наложила ей каши.
   – Вот немного молока, пожалуйста. Нам сегодня не донесли один литр. Видимо, Пиви ошибся. Ваши яйца с беконом будут готовы через три минуты.
   Линда отнесла тарелку на свое обычное место за столом в столовой, где уже находилась Эдит Пин, небольшого роста толстенькая девушка с симпатичным личиком.
   – Здравствуй, Эдит.
   Она села.
   – У меня две ложки, а у тебя?
   – Не стоит спорить – у меня три. – Они поудобнее уселись за столом. – Амелия никого из своих пансионеров не отпустит без хорошего завтрака. Все что нам не хватает, можно компенсировать днем. Сегодня я решила: только кофе и бисквиты.
   – Я тоже.
   – Тебе нечего беспокоиться о своей фигуре, – вздохнула Эдит.
   – Если бы ты была такая, как я… 32 года, толстая, никаких иллюзий. За последний месяц я прибавила два с половиной фунта.
   – Тебе это к лицу.
   – Согласна… идеальные линии для старой девы.
   Она прошла на кухню с тарелкой и вернулась с яйцами, двумя ломтями бекона и одной сосиской, которые равномерно разложила по тарелке.
   – Угадай, кто спускается?
   – Это… он?
   – Да, мистер Зелден. Я увидела его на лестнице. Тсс… Слышно, как он разговаривает с миссис Спиннер. Хотелось бы знать, что он может ей сказать.
   Обе стали прислушиваться. Раздался глухой голос Зелдена, но нельзя было разобрать о чем он говорил.
   Через несколько секунд он вошел с тарелкой овсянки в руке, сел за стол и развернул газету, положенную на его место. Он коротко кивнул старому мистеру Дадли, сидевшему справа от него, и занялся завтраком.
   Когда Линда ещё раз вернулась из кухни, Эдит Пин уже добралась до тостов с мармеладом.
   – Еще один тост – и я иду. Сегодня я не могу тебя ждать, Линда. Я оставила немного работы вчера вечером. Старый Ладброк велел мне сегодня прийти пораньше и закончить ее. – Она встала.
   – До встречи в полдень. Пока!
   Выходя, она столкнулась с Зелденом, высоким и мрачным, несшим тарелку. Она отступила, давая ему проход.
   – О, простите, мистер Зелден.
   – После вас, мисс.
   Его голос был спокойным и звучным. Он посторонился, дав ей пройти, подошел к столу и взял тост.
   Линда Маршал услышала, как старый Дадли сказал ему:
   – Миссис Спиннер всегда настаивает, чтобы все основательно позавтракали. Она заявила, что если бы ее тут не было, то все молодые люди умерли бы с голоду, чтобы только купить себе одежду и не знаю что еще. По моему мнению, она права. Посмотрите на современных молодых девушек – кожа да кости! Должен сказать, что в мои времена любили, чтобы девушки были в теле. Да, не так было в мое время.
   Линда свернула салфетку, сунула ее в кольцо и быстро вышла из комнаты под взглядом сурового мистера Дадли. А тот продолжал разглагольствовать насчет моды, коротких юбок, насчет возраста мисс Маршалл и, покидая столовую, закончил:
   – Да, я спрашиваю себя, чтобы с ними осталось без работы, не так ли мистер Зелден? Ведь ваша фамилия Зелден?
   – Да, верно. Приятного дня.
   – Приятного дня!
   Мистер Дадли ушел. Зелден прикончил первую чашку кофе и налил себе второю, затем закурил сигарету и сконцентрировался на газете. Через четверть часа он покинул комнату, унося газету.
   В это время миссис Спиннер пила на кухне чай.
   – Добрый день, мистер Зелден. Вы уходите на службу?
   – Примерно через полчаса, – сообщил он.
   Она невольно подумала: «Какая же у него профессия?»
   Во всяком случае, это не была работа, заставлявшая его уходить рано утром.
   Мистер Зелден поднялся на второй этаж и прошел в свою комнату в конце площадки. Закрыв дверь, он задвинул засов, потом сел в кресло, низкое и неудобное, и достал из кармана маленькую записную книжку и ручку. Перелистав несколько страниц, он остановился на одной из записей:
   «29 июля. Видел Мортона в Есере. Сказал, что Фенлоу несомненно тот человек. Возможно, замешан в деле Райхмана. Увижу его, чтобы удостоверится. Проследить».
   «11 августа. Нечего делать. Или Фенлоу притворяется мертвым, или совсем не придет. Не понимаю, как он может сомневаться, разве что его кто-то известил».
   «19 сентября. Мортон уехал за границу. Скалери сказал, что он в Каире. Возможно…»
   «27 сентября. Сегодня одно письмо от Стаси. Проверить в течение двух недель. Громек в Париже».
   «24 октября. Телефонный звонок от Мортона. Свидание тридцатого в ресторане „Баннер“.»
   «30 октября. Мортон выпустил курок. (Курок перечеркнуто, написано „кусок“). Джонни Галатеа».
   Он подчеркнул записи и написал:
   «18 ноября. Я увижу Галатеа сегодня в 11:30».
   Несколько секунд он смотрел на написанное, потом прибавил длинный параграф, прочитал его и закрыл книжку.
   Докурив сигарету, он встал и направился к умывальнику. Наверху над умывальником находилась большая желтая платинового оттенка пластинка. Он достал из кармана отвертку и вывернул все четыре винта, удерживающие ее, обнажив таким образом небольшой, находившийся под пластинкой, деревянный прямоугольный ящик. Он сунул отвертку в щель сбоку, как рычаг, и дощечка упала ему в руку. Позади находилась ниша, откуда он вытащил пакет, обернутый в промасленную бумагу, и отложил его в сторону. Затем он достал из кармана записную книжку и положил ее в нишу, после чего поставил на место деревянную дощечку и пластиковую пластинку.
   Он отнес пакет на стол, развернул его, вынул револьвер 38-го калибра и приладил кобуру под плечом. Там была также дюжина патронов, которые он старательно обтер, потом он зарядил револьвер, сунул его в кобуру и застегнул пиджак.
   Взглянув на себя в зеркало, он заметил, что револьвер сделал небольшую выпуклость на его пиджаке, но это было неважно, так как сверху он собирался надеть просторный плащ. Он сразу же надел его, чтобы посмотреть, как он будет выглядеть.
   Удовлетворенный осмотром, он снял плащ и вернулся в кресло, чтобы дочитать газету.
   Было одиннадцать часов, когда он вышел из дома…

   Было ровно 11:25, когда Зелден Гилденхилл вышел на старое авеню, грязное и очень мрачное. Он дошел до № 71 и там остановился у входа, чтобы взглянуть на перечень хорошо отполированных медных дощечек на стене.
   Нижний этаж:
   Келер и Шустер. Материалы для фотографирования.
   А. Ж. Линеман. Экспертиза недвижимости.
   Торрес и Клейн. Ткани.
   Костлер. Производство соков. Фрукты.
   Первый этаж:
   А. Д. С. Каллм. Вина.
   Дал и Хауманн – эксперты-бухгалтеры.
   Ж. А. Галатеа. Экспортер.
   Харрис и Пратт. Юридические советы.
   Он не стал читать дальше и поднялся на первый этаж по широкой, но довольно расшатанной лестнице. Наверху узкий коридор сворачивал налево, имея по две двери с каждой стороны. Зелден с интересом отметил, что контора Галатеа выходила на задний фасад здания.
   На несколько секунд он остановился перед красивой массивной дверью на которой черными буквами было написано:
Ж. А. Галатеа
Экспортер
Звоните и входите!
   В конце концов он решил нажать на звонок и вошел в приемную. Это была довольно большая комната. Перед ним высилась высокая деревянная перегородка, разделявшая комнату, с небольшой дверью слева. По эту сторону комнаты находились четыре молоденькие девушки, сидевшие за письменными столами. Одна из них поднялась, чтобы встретить посетителя. Она сразу узнала его.
   – О, мистер Зелден! Как забавно встретить вас здесь!
   – Вы – молодая девушка с соседнего стола. Мисс Маршалл, не так ли?
   – Нет, я мисс Пин. Эдит Пин. Мисс Маршалл – это та, красивая.
   Улыбка в течении нескольких секунд озаряла мрачное лицо Зелдена.
   – Вы не должны так принижать себя, – упрекнул он ее.
   Затем он добавил:
   – Я пришел, чтобы увидеться с мистером Галатеа.
   – Значит, вы хотите видеть мистера Ладброка?
   – Почему?
   – Мистер Галатеа частенько отсутствует и даже когда он на месте, то принимает очень мало. В основном, принимает мистер Ладброк. Прошу меня простить, я передам мистеру Ладброку, что вы здесь.
   Она направилась к левой двери, постучала и вошла. Через несколько секунд она вернулась, чтобы проводить его в кабинет Ладброка.
   – Мистер Ладброк примет вас, сэр.
   Эдит провела его в комнату и закрыла за ними дверь. Абрахам Ладброк сидел за письменным столом, на котором царил полный беспорядок. Лет шестидесяти, худой, морщинистый, с желтоватой кожей и почти лысый с блестящим черепом, он был одет в старый черный сюртук, рубашку со стоячим воротничком и крахмальную манишку, которую он теребил желтоватыми пальцами. Он встал.
   – Мистер Зелден, так? С. А. Зелден? Ах да, мистер Галатеа сказал мне, что вы придете сегодня утром.
   У него были большие печальные глаза и рот с опущенными уголками.
   – Присаживайтесь, мистер Зелден. У вас назначена встреча в…
   – В одиннадцать тридцать.
   – Так, – Ладброк посмотрел на часы. – Хорошо. Прошу извинить меня, мистер Зелден, я пойду посмотреть, сможет ли мистер Галатеа принять вас.
   Он исчез за дверью в углу комнаты и через несколько секунд вернулся.
   – Мистер Галатеа ждет вас. Прошу следовать за мной.
   Он провел Зелдена через узкий темный проход до двери, в которую постучал и предложил войти посетителю.
   – Мистер Зелден, мистер Галатеа.
   Галатеа встал с кресла позади своего письменного стола. Он был среднего роста, с квадратными плечами и с густой седой шевелюрой. В глубине его черных глаз мерцал веселый огонек. На нем был зеленоватый твидовый костюм, еще больше полнившим его.
   Он поприветствовал посетителя энергичным рукопожатием.
   – Садитесь, мистер Зелден.
   Зелден сел и с интересом осмотрелся. Комфортабельная большая комната, центральное отопление и камин с горящими углями для уюта. Прекрасная мебель и паркеровская ручка, которой пользовался Галатеа. Положив ручку, он протянул Зелдену портсигар.
   – Сигарету, мистер Зелден?
   – Охотно.
   Галатеа дал ему прикурить. Некоторое время он насмешливо разглядывал Зелдена.
   – Тут все не так, как вы ожидали?
   – По правде сказать, нет.
   Это возбудило любопытство Джонни Галатеа.
   – А что вы ожидали увидеть?
   – Не знаю, – затем он несколько секунд подумал и продолжил: – Не такого рода обстановку, во всяком случае. Думаю, она слишком богата для данного помещения.
   – Вы имеете что-нибудь против?
   – Нет. Полагаю, что вы умело ведете свои дела, вот и все.
   Галатеа улыбнулся.
   – Ладно, перейдем к делу. Вам известен тариф?
   – Да, две тысячи фунтов.
   – Точно. И наличность должна быть в старых купюрах. Тысяча фунтов задаток, остальное после выполнения работы. Согласны?
   – Да, – Зелден похлопал по карману. – У меня с собой две тысячи фунтов. Хотите взглянуть?
   – Положите из своего кармана их на стол.
   Зелден выложил на стол толстый конверт, заклеенный липкой лентой. Сорвав ленту, он высыпал содержимое на стол.
   – Две тысячи фунтов, мистер Галатеа. Десять пачек по двадцатке каждая, и билеты по пять и по двадцать.
   – Где вы их взяли?
   – В разных банках, – он взял одну пачку и снял резинку, скреплявшую купюры. – Вы должны проверить, мистер Галатеа.
   – Сделайте это вы, а я посмотрю.
   Зелден принялся считать деньги и выкладывать их на стол.
   – Сорок, шестьдесят, шестьдесят пять, семьдесят, девяносто, сто десять, сто двадцать, – он начал пересчитывать последнюю пачку. – Сто восемьдесят и двадцать, двести. – Зелден сложил пачки и надел на них резинки. – Десять штук по двести в каждой. Вы удовлетворены, мистер Галатеа?
   – Да, – улыбнулся тот. – Очень хорошо, мистер Зелден. – Галатеа придвинул к нему несколько пачек. – Тысячу заберите, – он отсчитал пять пачек, придвинул их ближе к Зелдену, а к себе придвинул пять других, с любопытством глядя на посетителя. – Мы возьмем эту тысячу после окончания дела.
   – Знаете, я доверяю вам, вы можете взять их сейчас.
   – Это решает Исполнитель.
   Зелден провел языком по губам.
   – Согласен, мистер Галатеа. Меня это устраивает. Когда я смогу увидеться с ним?
   – Это решает Исполнитель, – повторил Галатеа и улыбнулся. – Я свяжусь с ним, мистер Зелден, и задам ему этот вопрос. Потом уже вам придется вести дело. Вы сговоритесь с ним, поняли?
   – Да.
   Галатеа с веселым видом наклонился над столом:
   – Разумеется в случае неприятностей я никогда не слышал о вас, а вы никогда не слышали обо мне.
   – Правильно, не возражаю. Что я теперь должен делать?
   – Ждать. Оставайтесь у телефона весь день. Я сам позвоню вам, когда получу ответ. Больше ничего сказать не могу.
   – Вы не можете позвонить ему?
   – Исполнителю? Нет. Он всегда звонит сам, так что будьте у телефона. Это может случиться в любое время дня. Он звонит в удобное для себя время, так как вынужден принимать меры предосторожности. Понимаете, мистер Зелден? Пароль – адмирал. Вы запомнили? Адмирал.
   – Да.
   Зелден принялся укладывать обратно пачки денег. Он уложил их в конверт и сунул его в большой карман плаща.
   – Больше ничего?
   – Да, у меня есть номер вашего телефона. Я сразу дам вам знать.
   Галатеа встал и нажал кнопку звонка, находящуюся на столе. Когда вошел Ладброк, он сказал ему:
   – Мистер Зелден уходит, Ладброк, – затем обращаясь к Зелдену, добавил: – Приятного дня, мистер Зелден.
   – Приятного дня, – повторил Зелден и вышел.

   Ладброк проводил его в свой кабинет.
   – Это большая удача для вас, что мистер Галатеа оказался у себя, когда вы пришли, – прошепелявил он. – В некоторые дни он вообще не бывает.
   – Он очень занят?
   – Да. Это он в основном беспокоится о делах дома. Ну, ладно, всего хорошего, мистер Зелден.
   Выходя, Зелден услышал, как затрезвонил телефон у Ладброка. Он прошел в приемную через маленькую дверь в перегородке и очутился в коридоре. Когда он направился к лестнице, в другом конце коридора открылась дверь и из конторы вышла молодая девушка с толстым досье под мышкой. Он уставился на нее, и когда заметил, что она его тоже узнала, остановился, чтобы поприветствовать ее. Это была Линда Маршалл?
   – Хелло, молодая девушка с соседнего стола! – весело сказал он. – Я только что встретил вашу подружку.
   – Эдит? Да, она работает у Галатеа, а я работаю у «Харрис и Пратт», – немного поколебавшись, она промолвила: – Добрый день, мистер Зелден.
   – Добрый день, мисс.
   Он в задумчивости вышел на улицу и направился к ближайшей станции метро, чтобы вернуться домой. Выходя из метро, он заметил высокого загорелого мужчину, смотрящего на него. Он хотел пройти мимо, когда тот слегка кивнул ему головой. Он подошел к нему ближе и сразу узнал серые твердые глаза мужчины.
   – Салют, Стик, – произнес тот. – Как долго я тебя не видел.
   – Я уезжал.
   – Куда-нибудь частным образом?
   – Да.
   Макси Элтон вздохнул.
   – Ты очень занят? Не понимаю, как ты устраиваешься.
   Зелден хитро улыбнулся.
   – У каждого свои методы, Макси. Я предпочитаю свои, как ты, вероятно, свои.
   – Послушай, Стик, согласен: у каждого свой метод, но ведь ты занялся не обычной работой. А ты бы мог делать неплохие дела.
   – Может быть, с тобой?
   – Почему бы и нет? У меня есть опыт, и ты это знаешь! Тебя ищет Данби, Стик.
   – Знаю, но хотелось бы знать по какому поводу.
   – Я могу тебе это сказать.
   Голос Элтона внезапно стал серьезным.
   – Не ошибись, старик! У меня свой взгляд на вещи. Ты, безусловно, в скверном положении.
   Зелден бросил на него быстрый взгляд и спросил:
   – Что ты хочешь сказать, Макси?
   – Ты был хорошим фликом, – ответил Элтон, – намного лучшим, чем я. Но ты не умеешь пользоваться случаем. Вполне возможно, что все-таки лучше быть удачливым, чем просто ловким. Ты знаешь Гленкое?
   – Это в Шотландии?
   – Вижу, что ты там не был. Стик, ты нуждаешься во мне в этом деле, у тебя нет прикрытия. Необходимо, чтобы сейчас было двое.
   – Хватит болтать!
   – Идиот! – сердито буркнул Элтон.
   – Может быть, – не стал возражать Зелден и направился дальше. – А пока у меня есть работа, ждущая меня. До свидания, Элтон.
   Он вошел в ближайший ресторан и угостил себя отличным обедом, не переставая все это время размышлять. Было уже три часа, когда он вернулся на Мелвил Курт 39.
   Когда он открыл дверь, миссис Спиннер находилась в вестибюле, разбирая почту. Она немного удивленно уставилась на него.
   – Только что пришла почта, мистер Зелден. Для вас ничего нет. Кажется, вам не часто пишут.
   – Да, во всяком случае, в контору письма приходят. Меня никто не спрашивал по телефону?
   – Сегодня нет. Я не выходила из дома. Вы ждете звонка?
   – Да, мне должен звонить один клиент. Я буду у себя в комнате, так как у меня много работы. Я услышу звонок?
   – Полагаю, что да. Я должна выйти около четырех часов и буду отсутствовать около получаса, но, как вы сами сказали, вы наверное услышите звонок.
   Он поднялся в свою комнату, повесил шляпу и швырнул плащ на кровать. В доме было центральное отопление, но этого было недостаточно. Он зажег свою газовую печь и, устроившись в кресле, развернул газету.
   Миссис Спиннер действительно ушла около четырех часов. Он слышал ее быстрые шаги по плиткам вестибюля, стук захлопнувшейся двери, и потом – тишина.
   Зелден закурил сигарету и бросил взгляд на часы. Он ощущал сильнейшее напряжение. Теперь возникнут трудности, он не строил в отношении этого никаких иллюзий.
   Телефонный звонок раздался в четверть пятого, звонок пронзительный, настойчивый. За несколько секунд он выскочил на площадку, сбежал по лестнице и схватил трубку.
   – Зелден у телефона.
   Мужской голос переспросил:
   – Зелден?
   – Да, адмирал.
   На другом конце линии послышался смех.
   – Это хорошо, Зелден. Ваше послание передано. Ответ – да. Он увидится с вами.
   – Сегодня вечером?
   – Или завтра. Скоро… Разговор закончен.
   Зелден тоже повесил трубку. Без сомнения, с ним разговаривал Галатеа. Он узнал его голос, к тому же тот и не притворялся. Зелден возвратился к себе. На одной из полок шкафа он взял чайник, банку с растворимым кофе. Вскипятив воду, он сготовил кофе и, устроившись в кресле, закурил сигарету и задумался.
   Галатеа легко было говорить так, но он играл в этом большую роль, свидетель тому – телефонный звонок. В этом деле был большой риск, и Галатеа будет вести себя по-своему, свободный от всяких обязательств.
   Он выпил еще чашечку кофе и налил себе третью.
   – Да… – пробормотал он и вновь задумался.
   А что, если Джонни Галатеа и был Исполнителем? Он уже задавал себе этот вопрос, но при создавшейся ситуации это было трудно узнать. В наличие имелось только бормотание в тени улочки, шепот, приглушенный шумом голосов в кабаке, мелькнувшая в сумраке ночи тень, вот и все. И нужно было сделать вывод из этого малого. Может быть, Галатеа был Исполнителем, как и полдюжины других, пятьдесят, может сто.
   Исполнитель был тенью. Кто-то, кто находился в тени и убивал по просьбе или по приказу с вознаграждением за выполненную работу. До сих пор Исполнитель совершил дюжину преступлений, известных полиции, о которых писалось в газетах. Но возможно, что их было и больше.
   Зелден подошел к окну. Теперь снаружи было темно и вместе с темнотой спустился туман. Достаточно было такого тумана, чтобы скрыть всю жизнь, происходившую на улицах города. Какие же были туманы, покрывающие Темзу тысячу лет назад, до того, как был основан Лондон? Такое предположение вызвало в нем дрожь. Он задернул занавеску и вернулся в кресло. С сигаретой в зубах он ждал, в то время, как часы шли.
   Но только проходили они очень медленно. Пять часов… шесть, семь часов…
   Следующий звонок последовал в четверть девятого.
   Он по-прежнему сидел в кресле, дымя сигаретой и с чашечкой кофе в руках, когда раздался звонок. Он даже не сразу отреагировал, но несколькими секундами позже устремился к телефону. Женский голос позвал:
   – Вас к телефону, мистер Зелден!
   Это была Линда Маршалл, находившаяся у подножия лестницы. Он спустился вниз и подошел к телефону.
   – Это вас, мистер Зелден. Я ждала звонка, поэтому и ответила. С вами хочет поговорить какой-то господин.
   – Благодарю, мисс.
   Он быстро взял трубку.
   – Хелло! Зелден слушает!
   Короткое молчание, потом:
   – Пароль?
   – Адмирал. Я забыл… тут другой человек снял трубку, я…
   – Ладно, все в порядке. Вам ничего не надо делать – только слушайте.
   Зелден провел языком по губам.
   – Сейчас?
   – Да. Слушайте внимательно. Сейчас двадцать часов восемнадцать минут. Выслушайте сообщение, положите трубку и сделайте то, что я вам скажу.
   – Хорошо.
   – Вот. Наденьте плащ, возьмите шляпу и перчатки и немедленно выходите. Сразу поверните направо, пересеките Элдри-роад и продолжайте идти по Совей Курт. Сделайте так, чтобы быть там в половине девятого. Идите до главной решетки парка. Повторяю: вы должны быть там до половины девятого. Остановитесь перед решеткой с перчатками в правой руке. В половине девятого напротив вас остановится черная машина. Оставайтесь в свете ее фар. Вы узнаете машину: посередине стекла три раза зажжется зеленый свет. Поняли?
   – Да. Решетка парка в двадцать тридцать. У меня будут перчатки в правой руке. В этот момент остановится машина и осветит меня фарами. Зеленый свет загорится три раза.
   – Правильно. Теперь идите.
   Послышался щелчок отбоя связи, и раздались частые гудки.
   Зелден взглянул на часы: двадцать двадцать. Он поднялся в свою комнату, надел плащ, взял шляпу и перчатки, после чего вышел на улицу. Вскоре он уже быстро шагал по тротуару. Туман сгущался, ему трудно было различать окружающее. Он даже не заметил машину, ехавшую в противоположном направлении в тот момент, когда он достиг угла улицы.
   Он повернул направо и продолжал идти в быстром темпе. На углу Элдри-роад он заметил под одним из фонарей силуэт высокого человека в каске: констебль. Когда Зелден дошел до него, он проговорил:
   – Мерзкое время, сэр.
   – Да.
   Зелден пересек улицу и продолжил путь. Он слышал шум шагов в тишине вечера. Это странно, так как при сильном тумане все кажется неподвижным и молчаливым. С левой стороны он увидел темную массу парка. Он направился к нему и тут внезапно обнаружил контур автомобиля метрах в двадцати. Очень скоро он понял, что тот стоял напротив решетки у входа в парк.
   Вот как! Неожиданность, не предусмотренная Исполнителем!
   Он осторожно подошел, и в этот миг на короткий промежуток времени зажглись фары и осветили его, потом снова погрузились во мрак. Когда он присмотрелся, то увидел, как внутри замигало что-то зеленое.
   Три раза… Значит, это был он. Сунув руку в карман плаща, он начал приближаться. Подойдя ближе, он заметил, что стекло дверцы было опущено. Позади него, при слабом свете от приборного щитка, ему казалось, что он увидел темный силуэт. Зелден пригнулся.
   – Зелден, – проронил он. – Пароль – адмирал.
   Он различил легкое движение.
   – Имя? Как зовут человека, которого вы желаете прикончить?
   – Его зовут Блани. Артур Блани.
   – А дальше? – прохрипел мужской голос. – Адрес, профессия. Все, что вы можете сказать мне для облегчения выполнения задачи. Причина, которая вас привела вас к такому желанию, мне не нужна – это ваше личное дело. У вас три минуты, так что не теряйте времени.
   Зелден пытался лучше рассмотреть внутренность автомобиля. Голос показался знакомым, несмотря на хрипоту. Вдруг он все понял. Зелден поглубже погрузил руку в карман и вынул револьвер. Одновременно он сунул руку в карман, что-то взял и сунул эту руку в полуоткрытое окно, схватив руку в перчатке.
   – Это я вас хочу, Исполнитель! – глухо воскликнул он. – Меня зовут Гарпер, детектив-инспектор Гарпер из ЦРУ, и у меня есть ордер на ваш арест.
   Он не имел возможности закончить. Исполнитель выхватил свой револьвер из приборного щитка и выстрелил в него, прижав револьвер между глаз.
   Полицейский повалился назад.
   Машина быстро скрылась. На углу улицы два холодных глаза смотрели назад, но ничто не шевельнулось, никакого шума в молчании ночи, молчании, вызывавшем дрожь. Только темная бесформенная масса, едва заметная на узком тротуаре…
   Исполнитель повернул за угол и исчез в ночи.

   Прошло едва ли пять минут, как ошеломленный человек, в отчаянии не находя телефонной будки, увидел перед собой констебля. Со вздохом облегчения, он кинулся к нему и рассказал свою историю, все время поглядывая по сторонам.
   Констебль Теддер слушал его недоверчиво.
   – Лежит на улице, вы говорите? Перед решеткой парка?
   – Да, констебль. Я заметил его с другой стороны улицы. Потом я хотел подойти взглянуть на него, но воздержался. Лучше будет ничего не знать. Я подумал, что будет лучше позвонить в полицию из телефонной будки и пусть они займутся этим.
   Констебль коротко кивнул и осведомился:
   – Ваше имя и адрес, сэр.
   – Это необходимо?
   – Абсолютно.
   – Фендер, Питер Фендер. Проживаю на Комптен Лэн 49. Это семейный пансион. Хозяйку зовут миссис Даулич.
   – Я знаю этот пансион и миссис Даулич тоже. Очаровательная и симпатичная дама, – констебль спрятал книжку в карман. – Вы думаете, он пьян?
   Фендер сделал неопределенный жест рукой.
   – Я не подходил близко, чтобы увидеть. Может быть, он болен, но наверняка не знаю. Повторяю: я хотел позвонить по телефону, когда его увидел.
   – Хорошо посмотрим. Я могу попросить пройти вас со мной? Если это прямо перед парком. то это в нескольких минутах отсюда, сэр.
   – Я иду с вами констебль.
   Через несколько минут Фендер пожалел, что согласился сопровождать констебля, так как луч фонарика осветил малоприятную для глаз картину.
   – Мертвый! – воскликнул он. – Боже мой, констебль, но…
   – Убит, – уточнил Теддер.
   Хотя несколько минут назад он казался флегматичным, сейчас он оживился.
   – Сходите в тот дом, сэр. Тут живет некий мистер Далу. Позвоните по номеру 299 и передайте, что звоните по просьбе констебля Теддера и что дело заключается в убийстве? Идите, сэр!
   Федер быстро пересек улицу.
   Констебль Теддер на мгновение направил луч света на труп. Человек лежал на спине, и можно было видеть только часть его лица. Теддер обнаружил шляпу, скатившуюся в канаву, и в течении нескольких секунд поводил лучом по земле.
   Дверь дома напротив открылась и вернулся Фендер.
   – Я все передал, констебль, – проговорил он, еще не перейдя улицы. – Они ответили, что немедленно кого-нибудь пришлют. Теперь я могу уйти?
   – К сожалению, нет, – приветливо ответил Теддер. – Боюсь, что вас будут еще беспокоить, мистер Фендер. Ну, а для вас это приключение. Не каждый день натыкаешься на убитого, не так ли?
   Фендер вздохнул:
   – Я в первый раз увидел мертвого.
   – Ведь нужно же когда-нибудь начинать, – пошутил Теддер. – Осторожнее, не подходите к нему так близко, мистер Фендер. В противном случае наши техники обвиняют вас в нарушении порядка.
   Фендер сделал круг, чтобы подойти к констеблю, и остался чуть в стороне, наблюдая за спектаклем.
   – Мне кажется это ужасно, – заявил он. – Я шел к свой подружке. Вероятно, она недоумевает, что со мной случилось. Во всяком случае, я не скажу ей правду. – Он посмотрел в темноту. – А вот и машина!
   – Две, – уточнил Теддер. – Вот теперь начнется веселье!
   Он не ошибся. В первой машине приехал детектив-сержант Престон, толстый лимфатик, в компании с детективом-инспектором командиром дивизиона Крейем, тощим и обеспокоенным. В следующей машине находились три агента в униформе и сержант, которые были лишь прелюдией крупного эшелона городской полиции.
   Улица была блокирована с двух сторон, и всю сцену освещали фары полицейских машин. Сержант Престон подал сигнал к началу действий. Он отправил полдюжины приехавших прочесывать парк.
   – Спросите ключ у одного из богатеев, Питт. Может быть, он избавился от револьвера в парке? Ясно?
   Сам он подошел к начальнику.
   Инспектор Крей потер кончик носа.
   – Это убийство, сержант. У него такая дыра во лбу, что туда можно просунуть кулак. Я бы очень хотел, чтобы приехал старый Плайфер. Это не понравиться суперинтенданту, что расследование задерживается из-за того, что судебный врач не видел тела.
   – Вот он! – заявил Престон. – Я узнаю его драндулет среди тысячи. «Остин-кембридж-64». Внимание – настоящая механическая часовая мастерская!
   Машина остановилась в нескольких ярдах от них.
   Доктор Плайфер, человек среднего возраста, худой с сутулой спиной, не спеша подошел к ним.
   – Добрый вечер, инспектор. Мне сказали – убийство? Как обычно, это происходит в хорошенькое время. Ладно, пойду взгляну.
   Он направился к трупу. Крей еще раз потер нос.
   – Где тип, который его обнаружил?
   Престон указал пальцем на Фендера.
   – Он там, с Теддером.
   Он повернулся: подъезжала еще одна машина.
   – Это суперинтендант, мистер Крей.
   Крей подошел к машине. Со своей стороны Престон направился к Теддеру.
   – Расскажите мне подробности, Питт.
   – Этот молодой человек, который стоит здесь, Том, лично обнаружил его. Его зовут Фендер.
   Констебль повернулся к Фендеру.
   – Это сержант Престон из ЦРУ.
   – Подождите, все по порядку, – нахмурился Престон. – Это мистер Фендер обнаружил труп?
   – Да, – ответил Теддер.
   Достав записную книжку, он дал некоторые разъяснения, которые ранее записал.
   – Было 20:38, когда мистер Фендер подошел ко мне, чтобы сообщить, что здесь кто-то валяется. Он подумал, что может быть, это пьяный. В 20:45 мы подошли оба, чтобы посмотреть. После осмотра я послал его позвонить по телефону.
   – Вы не слышали звука выстрела?
   – Нет, сержант.
   – А вы, мистер Фендер?
   Фендер тоже ничего не слышал.
   – Любопытный факт, – заключил Престон. – В такую тихую ночь можно было бы предположить, что выстрел должно было слышать. К тому же, вероятно, кто-нибудь его и слышал. – Он почесал затылок. – И никакой машины? Никто в это время не слышал никакой машины?
   В его размышления вмешался Теддер.
   – Я вспоминаю, что мне послышалась неподалеку отсюда отъезжающая машина. В этот момент, я находился на Элдри-роад. Там она не проезжала, и мне кажется, что она направилась по Кромвел-роад, но точно утверждать я не могу. Она не должна была ехать быстро: туман был очень густым.
   – Я поговорю с ДДИ, – сказал сержант Престон.
   Крей был вовлечен в разговор, явно мало его интересовавший, с детективом и суперинтендантом Фуллером, офицером компетентным и опытным, у которого был принцип всегда очень недоверчиво относиться к сведениям об убийстве, совершенном в его секторе, и особенно при таких таинственных обстоятельствах. Оба с явным раздражением слушали, что говорит им сержант. В конце концов, Крей перебил его:
   – Знаете, на этом можно и остановиться. Суммирую: неизвестная машина неизвестной модели, пассажиры неизвестны, как и номерные знаки. Вот такие исчерпывающие сведения! – он обратился к суперинтенданту Фуллеру: – Я предлагаю, сэр, послать побольше людей обойти квартиры ближайших домов. Кто-то из жильцов мог что-нибудь услышать. Звук выстрела не мог бесследно исчезнуть. А может быть, кто чего и видел. – Он кивнул Престону. – Идите и объясните это вашим людям, сержант. Я пришлю вам подкрепление.
   Он направился к машине, привезшей его сюда. Со своей стороны суперинтендант Фуллер подошел к месту, где лежал убитый. Все необходимые снимки уже были сделаны. Полицейский что-то записывал в книжку. Фуллер кивнул ему.
   – Кто это, Винтер?
   – Невозможно узнать, сэр. У него нет никаких бумаг.
   Фуллер почему-то удивился:
   – Никакого бумажника? Может быть, это все и объясняет.
   – Нет, сэр, это не кража. Бумажник был, его забрал сержант Флинт. В нем находилось около двадцати фунтов, но ничего другого, что указывало бы на личность убитого. Было еще немного мелочи в карманах, но никаких бумаг, писем и конвертов. Бумажник кажется новым, а снаружи на нем есть инициалы А. С. золотом.
   – Что сказал Плайфер?
   – Ничего особенного, сэр.
   Фуллер подошел к доктору.
   – Добрый вечер, доктор. Что вы об этом думаете?
   Доктор Плайфер все время жаловался на холод, на туман и на то, что вынужден работать в такой час в таком возрасте.
   – Сейчас я должен находится перед камином с добрым стаканчиком в руке, – он усмехнулся. – К тому же это не замедлит вскоре произойти. А есть другие, которые не могут сказать того же, суперинтендант. – Потом, сделавшись серьезным, он произнес: – Ну, каждому своя работа. Он убит выстрелом в упор. Револьвер находился не более тридцати сантиметров от его головы, даже ближе.
   – Сколько раз выстрелили?
   – В настоящий момент сказать трудно… С такого расстояния и одного выстрела было бы достаточно, но возможно он был не один. Точнее я скажу позже, когда внимательно исследую его тело.
   Он похлопал руками в перчатках одна об другую и уверенно добавил:
   – Сейчас вы можете его забрать.
   Вернулся Крей. Своим холодным тоном, в котором чувствовалось раздражение, он заявил:
   – Сейчас сюда прибудут пять-шесть человек, суперинтендант, но я не рассчитываю на успех. При таком тумане… ничего не могло быть хуже.
   – Вы правы, – согласился Фуллер, и взглянул на часы. – Мне необходимо вернуться в отдел, Крей. Для всех наберется порядочно проклятой работы. Плайфер сказал, что мы можем забрать труп. Вы займетесь этим? Тогда устройте так, чтобы ваши люди сделали максимум возможного. У нас, как я вижу, очень мало данных. Так что нам остается взять быка за рога. У меня все.
   Суперинтендант быстро направился к своей машине, и вскоре ее огни исчезли за поворотом улицы.

   Туман стоял всю ночь. Было около девяти часов следующего утра, когда инспектор Невал явился в Скотланд-Ярд. Он прошел в свой сектор, ударяя одна об другую свои посиневшие от холода руки. Внезапно он заметил в коридоре знакомую фигуру инспектора Лотта, старого коллеги, несколько раз женившегося и в настоящее время изгнанного в сектор Пенж.
   Енох Лотт, высокий, худой, меланхоличный, как и пристало отцу тринадцати детей, протянул широкую ладонь.
   – Как поживаешь, Всезнайка? Последний раз я тебя видел в день рождения нашей маленькой Сибиллы, а ей уже три года.
   – Это последняя?
   Лотт грустно качнул головой.
   – В прошлом году я стал отцом Дика. Я рад тебя видеть, Всезнайка, ты совсем не изменился. Немного больше живот, но как и я, ты из-за этого не переживаешь. Как поживает мистер Флэгг?
   – Он в отличной форме. Еще раз стал дедушкой.
   – Я тоже, – вздохнул Лотт, который в свое время уже получал по этому поводу поздравления.
   – Что привело вас сюда, инспектор? – осведомился Невал.
   – Дело. Мне необходимо повидать помощника начальника Мак Вейда. Кстати, об этом типе. Фактически вот что произошло. Две недели назад я захватил Ноэма Кларксона. Ты знаешь, что это за тип клиента, этот Ноэм?
   Невал отлично знал Ноэма, названного так из-за аномалии в носу. Это был такого рода тип, за которым нужно было следить, как за молоком на плите, особенно когда его задерживали.
   Лотт, у которого был чрезвычайно недовольный вид, продолжил:
   – Итак, мы его накололи, я и старый Кнекер Лампсон, в прошлую среду. Он как раз выходил из заднего входа маленького домишки на Лосилей Курт с добычей в чемодане. Захвачен практически на месте преступления. Естественно, он не пытался сопротивляться, понимая, что пойман с поличным, и не пытался удрать. Понимаешь, я не должен был доверять ему за столько лет работы в полиции. Короче, я оставил его на одну минуту со старым Кнекером, пока пошел посмотреть на «Гленкое», нет ли там повреждений.
   Невал не понял его.
   – Гленкое?
   – Это название дома.
   – Его вероятно, назвали так из-за знаменитой резни в Гленкое, – прокомментировал Невал, который всегда оправдывал свое прозвище. – Военный конфликт в 1692 году.
   – Да? Во всяком случае, едва я успел повернуться спиной, как Ноэм оглушил Кнекера кастетом, который, вероятно находился у него в кармане, и мне пришлось бежать за ним. Когда я его поймал, то немного двинул, чтобы научить хорошим манерам. Тогда одна старая, как ее там, мисс Маннеринг влезает в игру! Представьте себе, что она позвонила в полицию и обвинила меня в нанесении ударов и увечий этому Ноэму и представилась свидетельницей! Еще одна думающая, что мошенникам надо давать возможность существовать в нашем обществе. Таким образом, Ноэм подписывает заявление о том, что его били, а другая ненормальная нанимает адвоката. Ты представляешь себе эту историю? В конце концов все устроилось, но если бы у бедного старого Кнекера не была повреждена челюсть, то неизвестно, как бы все кончилось.
   – В забавном мире мы живем, – проронил Невал.
   – Во всяком случае, мы встречаем в нем забавных людей. Видимо, начальник желает услышать мою версию. Вот почему я здесь.
   – А что думает он?
   – Мак Вейд? Он сказал, что я стукнул Ноэма недостаточно сильно, чтобы научить его вежливости и чтобы он это навсегда запомнил. Ну, ладно, теперь это позади.
   – А что было в чемодане?
   – Главным образом серебро. Блюдо и кубок, выигранный на конкурсе, – он широко улыбнулся. – Еще маленький транзистор, ваза для цветов и золотые часы.
   – А кому все это принадлежит?
   – Семейке с фамилией Каррабин – майор Каррабин. Его лично увидеть не удалось, так как он был в отъезде. Зато я видел его сестру, очень симпатичная девушка. Она дала мне пять фунтов для кассы взаимопомощи. – Он бросил взгляд на часы. – Мне пора идти, Всезнайка. Возможно, на днях увидимся. Во всяком случае, привет всем моим старым друзьям, особенно мистеру Флэггу.
   – Хорошо, передам.
   Невал смотрел, как Лотт исчез из виду, потом поднялся в кабинет, занимаемый суперинтендантом Флэггом.
   Флэгг, массивный и приветливый, находился за письменным столом, в очках с металлической оправой и сигарой в руке, рассматривая лежавшие перед ним бумаги.
   Он поднял глаза на входившего Невала.
   – Добрый день, Всезнайка. Хотелось бы мне знать, что вас так сильно задержало?
   – Туман и старый Лотт.
   – Енох? Я думал, что он на Елзи-стрит.
   – Он приходил повидать Мак Вейда.
   Флэгг выслушал все до конца.
   – Это удивительно! Таков мир сегодня, инспектор. Знаете, я счастлив, что скоро конец моей карьеры. Я не знаю, каково будет следующее поколение полицейских, но не хотел бы находиться среди них.
   Немного поразмыслив, он добавил:
   – Кнекер Лампсон, если я не путаю, уже позволил себе изуродовать ухо Альфу Гукеру. А что, вы сказали, находилось в чемодане?
   – По словам Лотта, главным образом серебро, призовой кубок.
   – А у кого?
   – У некоего майора Каррабина, но по словам Лотта, он…
   В этот момент открылась дверь и вошел Френч, секретарь помощника Комиссара.
   – Полковник желает вас видеть, суперинтендант. Немедленно!
   Флэгг положил очки в футляр.
   – Надеюсь это не по новому делу, – с неприязнью проговорил он. – Я как раз заканчиваю с досье Баулина, и у меня еще восемь дней неиспользованного отпуска. Согласны, мистер Френч?
   – Мне нужно вернуться, суперинтендант, – сказал Френч.
   Флэгг вздохнул и последовал за ним. У двери он повернулся к Невалу.
   – Все время эта спешка, Всезнайка. Я никогда к этому не привыкну. Где же этим молодым полицейским научиться выдержке, такой, как у вас или у меня? Безостановочная беготня!
   Он вышел. Инспектор Невал закурил сигарету и открыл досье, лежавшее перед ним. Не прошло и пяти минут, как его работа была прервана возвращением Флэгга.
   – Что случилось?
   – Убийство.
   – Когда?
   – Вчера вечером возле Карл Курт. Идемте со мной.
   Невал натянул плащ.
   – Сегодня ночью? Как это получилось, что мы узнали об этом только сейчас?
   – Потому что этой ночью никто не знал, кто жертва, ни того, кто его прикончил.
   – А теперь знают?
   – Да. Жертва – инспектор Джон Гапер из ЦРУ Лидса. Он был там шесть месяцев назад. Его вызвала городская полиция для специального задания-расследования. Выстрел из револьвера в лоб. Его лишь сейчас идентифицировали.
   – А кто его убил?
   – Искусство – замечательная вещь. Они вынули пулю из головы Гапера и изучили ее под микроскопом, – его глаза заблестели. Если их заключение правильное, то это новый удар Исполнителя.
   Он открыл дверь.
   – Пошли.
   В сопровождении инспектора он большими шагами направился к ожидавшей их машине.

   Суперинтендант Фуллер принял их в своем кабинете.
   – Я послал за инспектором Креем и сержантом Престоном, – сообщил он. – Десять минут назад я сказал Крею, что вы займетесь этим делом. Исполнитель! Приятный подарок!
   – Проклятый мир! – проворчал Флэгг. – Ладно, для начала поедем бросить взгляд на тело инспектора Гапера.
   
Купить и читать книгу за 14 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать