Назад

Купить и читать книгу за 19 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Рискованное пари

   Все задумывалось как шутка, возможно дурного толка. Но известный сердцеед Оливер Мелвин не привык беспокоиться о чувствах других людей. Однако не успел он и глазом моргнуть, как сам оказался в силках, расставленных им для ничего не подозревающей девушки. И вот уже Оливер готов на все, лишь бы черноволосая красавица с мягким лучистым взором увидела во всех его действиях проявление истинной любви, а не корысти или непомерного самомнения…


Джун Боултон Рискованное пари

1

   – Я из Нью-Йорка, из Манхэттена, – сказала Лесли, окидывая веснушчатое лицо Мириам, соседки по комнате и, возможно, новой подруги, очередным любопытным взглядом.
   Вдыхая упоительный аромат вермонтских сосен, они впервые в своей только-только начавшейся студенческой жизни шли в столовую – две новоиспеченные первокурсницы, смотрящие на мир вокруг широко открытыми восторженными глазами.
   – Из Манхэттена? – Мириам покачала головой, изгибая бронзово-рыжую ниточку-бровь. – Ого! С удовольствием съездила бы в Нью-Йорк. Пока все никак не получалось.
   – Еще съездишь, и не раз, – ответила Лесли. У нее был дар вселять в людей уверенность, даже в едва знакомых. Она с кем угодно держалась естественно и независимо и обладала редкой способностью спокойно и прямо смотреть собеседнику в глаза, как все, кому абсолютно нечего скрывать, у кого нет причин хитрить и лукавить. Потому-то, наверно, ей и верили! даже в мелочах.
   Мириам задержала взгляд на темных глазах Лесли и с улыбкой, от которой все ее веснушки буквально засияли, кивнула:
   – Наверняка так оно и будет. А я из Дирборна, штат Мичиган.
   У Лесли перед глазами возник расплывчатый образ Эла. Несколько лет назад тоже из Мичигана он переехал с родителями в Манхэттен. Лесли училась с ним в «Мьюзик энд арт». Вечеринка для старшеклассников в Си-би-джи-би, пламенно-робкие взгляды, первый поцелуй… Пылкий юношеский роман, чересчур быстро и слишком неожиданно разбившийся о стену непонимания…
   Воспоминания коснулись Лесли легким птичьим крылом и растворились в пропахшем соснами воздухе. Нью-Йорк, а с ним и школа и былые привязанности остались позади. Начиналась новая жизнь – в студенческом городке Кэмдена, одного из престижнейших колледжей Америки. От предвкушения новых приключений, знакомств и влюбленности слегка кружилась голова, грудь распирало от наплыва незнакомых чувств, а в носу приятно пощипывало.
   Лесли Уилсон и Мириам Брюэр поселили в одной комнате в общежитии «Крамбли-хаус». Две кровати, два комода, полки на стенах, атласные шторы на окнах, на полу небольшой мягкий коврик – Лесли нашла новое гнездышко вполне подходящим для удаленной от родителей и Манхэттена жизни. Жизни, обещающей щедро одарить сюрпризами и радостями. Возможно, и разочарованиями, о которых в этот солнечный сентябрьский день никак не хотелось думать. Сегодня первокурсникам кэмденского колледжа мир представлялся раскрашенным исключительно в светлые тона и окутанным нескончаемой тайной.
   Время полетело с ошеломляющей быстротой. Лесли казалось, она взяла в руки книгу Паттерсона и едва успевает перелистывать страницы. Только события, участницей которых она то и дело становилась, совсем не походили на описываемые в триллерах знаменитого писателя. В идиллическом мирке Кэмдена не грабили и не убивали. Обретшие свободу вчерашние школьники активно познавали тут жизнь: учились дружить, любить, работать, приобщались к искусству – словом, становились взрослыми людьми…
   – Жду не дождусь завтрашней вечеринки, – сказала в четверг вечером Мириам, расчесывая перед сном густые золотисто-коричневые волосы. – Клэр со второго курса говорит, такого мы еще не видывали.
   Лесли лежала на кровати поверх стеганого темно-синего одеяла, обхватив руками подушки в белоснежных наволочках. На верхней полке в ее половине комнаты уже пестрели корешки книг и коробки с СД-дисками с разноцветными вкладышами, под ними поблескивал музыкальный центр. На нижней полке расположились три медвежонка – бордовый с прозрачным бантом на груди, кофейный с заплаткой на щеке и толстопузый желтый. Кофейного Лесли подарил Эл. Она попросила отца привезти его вместе с остальными вещами отнюдь не потому, что все еще сходила по парню с ума, просто уж больно милой была у этого медведя мордочка и Лесли любила его, доброго молчаливого друга.
   – Говорят, на вечеринках тут пьют слишком много пива, – сказала она, зевнув. – Оно здесь бесплатное, в бочонках.
   – И очень вкусное, – сообщила Мириам, многозначительно поводя тонкими бровями.
   – А ты откуда знаешь?
   – Попробовала. – К изучению местных порядков, в том числе и не имеющих никакого отношения к учебе, Мириам приступила с поразительным рвением. Лесли, наблюдая за ней, забавлялась, сама же жила по собственным, ни от кого не зависящим правилам. – Вчера вечером мы с Клэр ходили в «Конец света», – сообщила подруга с нарочитой небрежностью, при этом пристально следя за выражением лица Лесли.
   Та засмеялась.
   – Если надеешься меня заинтриговать, то зря стараешься. Во-первых, я уже знаю, что такое «Конец света». Во-вторых, слышала, как девица с длинными белыми волосами расспрашивала у тебя в столовой о маме и сразу поняла, что вы давно знакомы. В-третьих, я абсолютно равнодушна к пиву, каким бы вкусным оно ни оказалось. – Она выключила торшер и забралась под одеяло.
   – Ты что, вообще не пьешь? – спросила Мириам настолько удивленно, будто речь шла не об употреблении алкоголя, а о принятии пищи по утрам и вечерам.
   – Не-а, – равнодушно ответила Лесли, закрывая глаза.
   Мириам не вполне уверенно усмехнулась.
   – Здесь научишься. Пивком-то тут балуются абсолютно все.
   Во-первых, готова поспорить, не абсолютно все, во-вторых, какое это имеет значение? – ответила Лесли тоном человека, приготовившегося погрузиться в безмятежный сон.
   – Может, ты и на вечеринки ходить не собираешься? – спросила Мириам, выдержав длинную паузу.
   – Почему же, собираюсь. Во всяком случае, посмотрю, что в них такого особенного.
   Лесли отвернулась к стене, подложила под голову руку, глубоко вздохнула и сладко причмокнула губами, давая подруге понять, что желает забыть о пиве и о вечеринках и уснуть. Она не была пай-девочкой. Если с кем-то в чем-нибудь не соглашалась – даже с родителями, учителями или общепризнанными авторитетами, – смело вступала в спор. Неукоснительно следовала лишь собственным убеждениям, не обращая внимания ни на кого вокруг.
   Что касалось алкоголя, им в ее семье не увлекались ни родители, ни братья. Мать с отцом могли изредка выпить вина, а Эшли с Брайаном были профессиональными бейсболистами и не брали в рот в буквальном смысле ни капли. Сама Лесли попробовала пива и водки с грейпфрутовым соком, учась в «Мьюзик энд арт». Родители ее одноклассника Пола постоянно уезжали на выходные, и, оставаясь за хозяина в громадине доме, он частенько по субботам собирал у себя шумные компании.
   Лесли по сей день помнила те ощущения: мир вокруг в какой-то момент зашатался, и стало совсем не важно, как выглядит твоя с таким усердием сделанная прическа и неумело нанесенный макияж. Потом захотелось без причины смеяться, потянуло на подвиги, желание выкинуть какой-нибудь номер достигло предела. Она уже повернулась к стоявшему рядом Дэнни с намерением попросить у него сигаретку и впервые в жизни покурить, когда ее лучшая подруга Кейси прыгнула с балкона на втором этаже в бассейн перед домом, едва не задев бортик и не свернув себе шею. Лесли вмиг протрезвела.
   Напрочь отказаться от алкоголя ее заставил другой случай. На очередной вечеринке той же Кейси – пила она немного, но почему-то чересчур быстро хмелела – сделалось дурно. Ее вырвало прямо в гостиной, на подушку роскошного светлого дивана, за что Полу потом хорошенько влетело от родителей.
   На вечеринки Лесли продолжила ходить, но к коварным «услугам» алкоголя больше не прибегала – не видела в этом смысла. Веселиться просто потому, что весело, отдавая себе отчет в том, что говоришь и делаешь, – такой расклад устраивал ее гораздо больше.
   Она ничуть не сомневалась, что не изменит своим принципам и в Кэмдене. В конце концов развлечений тут хватало и без бесплатного пива.

   По стенам блуждали овальные белые круги, гремела музыка. Народу было столько, что разбегались глаза, но рассмотреть хотелось каждого, запомнить все – экстравагантные наряды, прически, выражение лиц, жесты, улыбки. Столько потрясающих ребят и девчонок, собравшихся в одном месте, Лесли не видела никогда в жизни. Соблазн витал здесь повсюду, слегка пьяня без пива и водки.
   Для Лесли это была первая студенческая вечеринка. Знаменитая пятничная. Поначалу она просто разглядывала все вокруг, сидя на сером диванчике у стены и воображая себя сторонним наблюдателем. Потом из толпы танцующих вынырнула Мириам, а вслед за ней двое незнакомых ребят, и Лесли закружило в водовороте всеобщего веселья.
   – Это Боб, а это Стэнли! – воскликнула разгоряченная Мириам, схватив Лесли за руку и рывком подняв с дивана. – Отличные ребята, тоже первокурсники. – Она многозначительно подмигнула.
   У Стэнли были светлые волосы до плеч и большие смеющиеся глаза. Смуглый Боб держался несколько скованно, но настолько приветливо улыбался, что производил самое благоприятное впечатление.
   – Я Лесли, – как всегда непринужденно сказала Лесли, протягивая руку.
   Они танцевали немыслимо долго – до звона в ушах, до ряби перед глазами. Первой выдохлась и остановилась Мириам.
   – Ребята, я без сил. Может, выйдем прогуляемся?
   Лесли не возражала. Лоб Боба давно поблескивал от испарины, а длинная челка Стэнли повисла мокрыми сосульками.
   Все четверо направились к выходу. Мириам принялась о чем-то эмоционально рассказывать, Боб и Стэнли смеяться, а Лесли подумала о том, что частить с увеселениями тут не стоит и что, если то и дело поглядывающий на нее Стэнли попробует сегодня к ней пристать, следует, не раздумывая, его отшить. Оба приятеля были неплохими ребятами, но по большому счету не представляли собой ничего особенного. Случайные связи, секс только ради развлечения были не для Лесли, даже здесь, в студенческом городке.
   – Может, пивка? – спросил Боб, приостанавливаясь у бочонка с пивом и уже протягивая руку за пластиковым стаканом.
   Лесли повернула голову, и ее взгляд случайно упал на парня у лестницы. Чуть впалые щеки, квадратный подбородок, в прозрачно-серых глазах усмешка… Он стоял, прислонившись спиной к перилам, и смотрел в пространство перед собой, о чем-то размышляя. На мгновение Лесли выпала из реальности – забыла, где находится и с кем. Очнулась только в тот момент, когда незнакомец, сделав глоток из бутылки, которую держал в руке, взглянул прямо на нее. Она торопливо отвела взгляд в сторону.
   – Лесли, – позвала Мириам, – так ты будешь пиво?
   – Пиво? – Лесли покачала головой, окончательно отделываясь от странного полусна. – Конечно нет!
   – А я подумал, будешь, – пробормотал Боб растерянно. В руках он уже держал по два полных стакана. – Ты так решительно остановилась у бочонка…
   Потому что увидела этого сероглазого, мелькнуло в мыслях у Лесли.
   – Я вообще не пью, – сказала она, ни капли не боясь, что ее примут за паиньку. – А остановилась просто так, вас подождать.
   Боб недоуменно повел бровью и посмотрел на Стэнли. Тот ответил ему пожатием довольно узких плеч, взял из его рук стакан и кивком указал в сторону выхода. Они продолжили путь.
   На улице совсем стемнело. Горели фонари, землю устилала туманная сизая пелена. Увлеченная раздумьями о том, с какого курса тот парень у лестницы и как его зовут, Лесли не заметила, как рука Мириам очутилась в руке Боба, а стаканы, включая и тот, что предназначался для нее, почти опустели. Мириам говорила теперь громче и с большим подъемом, ребята то и дело заходились от хохота. Они медленно продвигались по выложенной бетонными плитами дорожке к «Концу света» – полоске поросшей травой земли позади общежитий.
   О чем она им рассказывает? – подумала Лесли, которой было скорее грустно, чем смешно. Такое ощущение, что я вообще не с ними. Пора бы домой, я устала, хочу спать.
   Как раз в этот момент рука Стэнли осторожно легла ей на талию.
   – Почему ты грустишь? – спросил он шепотом, немного наклонившись.
   Лесли в нос ударил запах пива, и она едва удержалась, чтобы не поморщиться. Лицо Стэнли, все еще поблескивающее от пота, с прилипшими ко лбу прядями волос вдруг показалось ей омерзительным.
   – Я не грущу, – ответила она, глядя ему в глаза и спокойно убирая с талии его руку. – Просто повеселилась сегодня вполне достаточно и не прочь отдохнуть.
   – Отдохнуть?.. – протянул Стэнли, прищуриваясь, чтобы выглядеть пособлазнительнее. – А как ты предпочитаешь отдыхать?.. И с кем?
   Лесли стало смешно. На того, в чьей компании она согласилась бы провести ночь после этой шумной вечеринки, узкоплечий Стэнли никак не тянул. А кто тянул? Наверное, Эл… Или нет… Теперь точно нет. На фоне взрослых раскованных парней, которых в Кэмдене оказалось так много, Эл, со своей нежной, как у девушки, мордашкой, поблек, стал вдруг ей неинтересен. Вспомнив сейчас про него, Лесли даже удивилась, что так долго мечтала и тосковала о нем одном. Перед ее глазами промелькнула вереница людей, появившихся в ее жизни здесь, в Кэмдене.
   Интересно, а с кем сейчас тот парень? – подумала она о незнакомце с бутылкой. С одной из разодетых девиц, знакомых тут, кажется, абсолютно со всеми? А может, даже не с одной…
   – Лесли, – уже не шепотом и, не стараясь казаться обольстительным, произнес Стэнли, – ты в порядке?
   Лесли очнулась. Они стояли посреди дорожки лицом друг к другу. Мириам и Боба поблизости не было.
   – Прости, я задумалась, – пробормотала Лесли, сознавая, что выглядит весьма странно. – Говорю ведь, мне пора отдыхать. – До нее дошло, что, погрузившись в размышления, она так и не ответила на его вопрос с подтекстом. – Отдыхаю я обычно весьма заурядно: возвращаюсь домой и ложусь спать… Одна.
   Стэнли мог подумать, что она тепличное растение, что таким в Кэмдене не место или что-нибудь в этом роде. По крайней мере, решить, что зря теряет с ней время, оставить прямо здесь и отправиться на поиски более сговорчивой подружки. Лесли было все равно. Дорогу к своему общежитию она уже прекрасно знала, да и в любом случае не растерялась бы.
   – Я провожу тебя, – сказал Стэнли, и Лесли отчетливо уловила в его голосе нотки уважения, даже восхищения. – Вас ведь в «Крамбли» поселили?
   Откуда он знает? – удивилась Лесли, но тут же вспомнила болтушку Мириам, которая, по всей вероятности, и сообщила ребятам, где они живут.
   – Да, в «Крамбли», – ответила она, заставляя себя улыбнуться. Хотя бы улыбку Стэнли заслужил – одним только джентльменским желанием проводить ее. – А вы где расположились?
   – В «Освальде». – Они зашагали в сторону «Крамбли». – Говорят, это общежитие самое неспокойное.
   – Вам там не страшно? – спросила Лесли больше из желания поддержать разговор.
   – Страшно? – Стэнли усмехнулся, напуская на себя молодецкую удаль. – А чего нам бояться? Мы с Бобом разберемся с кем угодно, разве по нам не видно?
   Он согнул в локте руку, как культурист перед камерой. Лесли поняла, что это чистой воды игра, что он всего лишь пытается поднять ей настроение, и рассмеялась. Они действительно были неплохими ребятами. Но не более того.
   Несколько минут спустя она уже шла по коридору к своей комнате. Со Стэнли она простилась еще на улице. Он определенно хотел поцеловать ее в губы, но Лесли подставила ему щеку и незамедлительно ретировалась. Целоваться со всеми более или менее симпатичными парнями не входило в ее планы.
   На двух ребят, попавшихся ей навстречу, она обратила внимание, лишь когда они уже прошли мимо. У нее возникло странное ощущение, что по крайней мере один из них, тот, который едва не задел ее рукавом, совсем недавно где-то ей встречался. Повернув голову и взглянув парням вслед, Лесли мгновенно узнала его – по цвету волос и темно-зеленой рубашке – и замерла. Это был он, тот сероглазый, что стоял у лестницы и поразил ее с первого же взгляда.

   – Ну, как они вам? – воскликнул Руди, ставя на стол рядом с неизвестно для кого работающим ноутбуком шесть купленных в баре банок пива. – По-моему, все как на подбор красавицы! Мм?..
   – Ты это о ком? – лениво поинтересовался Питер, вернувшийся со вчерашнего веселья только сегодня в полдень и до сих пор валяющийся на кровати. – О Карен, Эмили и Глэдис? Считаешь, за лето они сильно изменились?
   С Карен, Эмили и Глэдис Руди по очереди то сходился, то расходился с самого первого курса. Впрочем, перед прошлым Рождеством он окончательно разругался со всеми тремя, но друзья до сих пор изводили его шуточками.
   – При чем здесь Глэдис? – огрызнулся Руди. – До этой троицы мне давным-давно нет дела.
   Питер рассмеялся своим знаменитым саркастическим смехом. И Руди, метнув на него испепеляющий взгляд, демонстративно уселся к Питеру спиной.
   – Я о первокурсницах, – сказал он, обращаясь к Оливеру и Куртису. Те сидели на кровати Оливера и без особого интереса смотрели телевизор. – Правда, классные?
   Уэнди, примостившаяся на подоконнике с гитарой, рассеянно на него взглянула и, опустив голову, принялась перебирать струны. Коротко стриженная, с резковатыми манерами и крутым нравом, она общалась в основном с ребятами – в мужской компании ее давно принимали за «своего парня». Болтали, будто с ней тайно крутит роман Куртис, но тот всегда это отрицал, а явных доказательств их связи ни у кого не было.
   – Лично я никого не успел рассмотреть. – Куртис первым отреагировал на слова восторженного Руди. – На вечеринку пришел поздно, да и побыл на ней совсем недолго.
   Он взял со стола две банки пива, одну молча протянул Оливеру, вторую открыл и сделал глоток.
   – Зря, очень зря, старик! – Руди оживленно потер руки. – Обожаю рассматривать первокурсниц, особенно на пятничной вечеринке. Поначалу стесняются, жмутся к стенкам, потом становятся все смелее и смелее. А какие все свеженькие, хорошенькие – глаз не оторвать!
   – А я ничего сногсшибательного в них не увидел, – подключился к разговору насмеявшийся от души Питер. – Девчонки как девчонки. Ничем не хуже, конечно, но и не лучше, к примеру, третьекурсниц.
   – Ну уж не скажи! – горячо возразил Руди, поворачиваясь вместе со стулом к Питеру и уже не помня об обиде. – С третьекурсницами все давно понятно, в них для нас практически не осталось загадок.
   Питер усмехнулся.
   – Вы только посмотрите на этого донжуана! В третьекурсницах для него, видите ли, не осталось загадок! Хочешь сказать, изучил их всех? Да фифочки вроде Энн Верлен знать тебя не знают, никогда даже не смотрят в твою сторону. Так ведь, Оливер?
   Взгляд Оливера был по-прежнему устремлен на экран. Все его мысли занимали отнюдь не первокурсницы, не вчерашняя вечеринка и не дочь мультимиллионера Энн Верлен, до сих пор присылающая ему любовные записки, хоть с» момента их расставания прошло уже полтора года. Он думал об отце, которого несколько дней назад все же положили в больницу, и о расплакавшейся во время вчерашнего телефонного разговора матери.
   – Эй, Оливер! – позвал Питер, повышая голос. – Да что с тобой сегодня?
   Оливер открыл банку, глотнул пива и повернул голову.
   – Ты не в духе? – спросил Питер. – Или выпил вчера лишнего?
   – И то и другое, – ответил Оливер, решив наконец, что мрачными размышлениями он все равно отцу не поможет.
   – Я спросил про Энн Верлен, – сказал Питер. – Вот этот чудак утверждает, что, мол, про третьекурсниц ему известно все. Я же утверждаю, что некоторые из них даже не догадываются о его существовании. К примеру, Энн – для нее мир явно сошелся клином на одном-единственном красавце…
   – Хватит трепать языком. – Оливер сурово сдвинул брови. Любое упоминание об Энн вызывало у него раздражение. Он встречался с ней два месяца – по меркам Кэмдена, целую вечность, – безумно устал от ее капризов и избалованности и был только рад подвести под этой историей черту. Обладай он хоть каплей лицемерия, вцепился бы в Энн мертвой хваткой, женился бы на ней и жил бы до скончания века на деньги ее папочки не ведая забот. Однако умением играть на чужих чувствах и притворством природа его, увы, обделила, и, думая о том, что роман с Энн в прошлом, он, несмотря на свое нынешнее стесненное положение, лишь вздыхал с облегчением. Но ее докучливое внимание, тоскливые взгляды и нескончаемые записки сильно его угнетали, потому-то так действовали ему на нервы намеки и насмешки приятелей.
   – Да я всего лишь… – начал Питер.
   – Закрой рот, – с убийственным спокойствием велел Оливер.
   Его в Кэмдене уважали, даже побаивались. О его бесстрашии, силе и способности отважиться на самые отчаянные поступки среди студентов, да и преподавателей, ходили легенды. В отличие от однокашников – избалованных чад привилегированных родителей – Оливер Мелвин не признавал классовых различий и не понимал глупых причуд богатеев.
   Он воспитывался в семье фермеров, обосновавшихся около тридцати лет назад близ Омахи, – пары бывших «людей-цветов». В конце шестидесятых юные Артур Мелвин и Сара Бриггз, дети вполне обеспеченных родителей, примкнули к молодежной группе, отвергающей моральные устои потребительского общества, выступающей против войны во Вьетнаме и пропагандирующей отказ от цивилизации. В начале семидесятых Артур и Сара поженились, навсегда уехали из города и зажили спокойной фермерской жизнью вне классовой иерархии.
   Оливер вырос свободолюбивым парнем с сильно развитым чувством собственного достоинства. Учился он в пригороде Омахи, но, перейдя в старшие классы, поступил в одну из частных городских школ. Роскошествами родители его не баловали – в семье Мелвин в них никто и не нуждался.
   За первые два семестра в колледже заплатил отец. Перед вторым же курсом, когда у старика зашалило сердце и он впервые попал в больницу, а семейные дела резко пошли на спад, Оливеру, чтобы собрать нужную сумму, пришлось целое лето проработать в «Макдоналдсе», а по вечерам выполнять отцовские обязанности.
   К деньгам он был почти равнодушен, но прекрасно знал им цену и умел найти выход из любой ситуации. В Кэмдене у него сложилась репутация человека, который не боится потерять все и в любой момент начать жизнь заново, практически с нуля, – угрозы папочки-миллионера, способного в наказание в любой момент лишить тебя деньжат, над ним не нависали. Вот Оливер и позволял себе жить как хотел: мог устроить в своей комнате шумную вечеринку на целый уик-энд, учинить драку или поругаться с профессором.
   Преподаватели быстро его прощали: у него был редкий дар скульптура, и в том, чтобы колледж он благополучно окончил, был заинтересован сам ректор. Студенты относились к Оливеру с уважением, даже те, кто когда-то получил от него по шее, твердо знали, что без веской на то причины Оливер Мелвин рук не распустит. А еще он пользовался огромным успехом у девчонок. Его мужественность, самостоятельность и, наверное, бесшабашность сводила их с ума.
   – Да ладно, не кипятись, – примирительно произнес Питер. – Про Энн Верлен я вспомнил просто так, шутки ради.
   – Энн красивая, спору нет, – с прежним пылом продолжил Руди. – Тем не менее все мы давно знаем, как она выглядит и на что способна. Первокурсницы же тайна за семью печатями. Пока никто из нас понятия не имеет, чего от них ждать, на что надеяться.
   – Надеяться? Тебе-то? – Питер театрально схватился за живот и опять разразился язвительным хохотом. – Не смеши, Человек-факел!
   Кличка Человек-факел закрепилась за Руди с начала первого курса. Как-то раз его сосед по комнате, Харальд Уэлч, обнаружил на комоде Руди стопку комиксов. На следующий день все отделение обращалось к бедняге не иначе как Человек-факел.
   – Да пошел ты! – Руди махнул на Питера рукой и вновь отвернулся. Его узкое лицо просияло. – В этом году первокурсницы вообще необыкновенные. Особенно одна, черненькая такая, с чудной стрижкой…
   – А, да, насчет этой я с тобой согласен, – сказал, успокоившись, Питер.
   – По-моему, я тоже ее видел, – произнес Куртис, сделав очередной глоток пива. – Не то чтобы писаная красавица, но в глаза бросается, черт его знает почему. Может, потому что так независимо и гордо держится?
   Уэнди подняла голову, взглянула на него не то рассеянно, не то задумчиво и тихо заиграла что-то медленно и печальное. Все опять подумали, что у них с Куртисом любовь, но не заострили на этой мысли внимания.
   – Такое впечатление, будто, глядя на всех вокруг, эта девочка никого не видит, – проговорил Питер, наконец оставляя язвительный тон. – По-моему, к такой не то что прикоснуться, но и подойти далеко не всякий осмелится.
   – Точно, – согласился Руди, вновь отбрасывая обиду и поворачивая голову. – Волосатик, что вчера танцевал с ней рядом, буквально поедал ее глазищами, а она его словно не замечала. Интересно, куда они направились, когда исчезли с вечеринки?
   Только не к черненькой в комнату и не к волосатику. Во всяком случае, не в постель, – сказал Питер, садясь на кровати. – Готов поспорить, она его отшила.
   Оливер, которому сегодня было не девчонок, неожиданно стал прислушиваться к обсуждению «черненькой». Главным образом потому, что из массы первокурсниц все его приятели выделили именно эту, причем, когда Руди только упомянул о ней, и Куртис, не особенный охотник до женщин, и Питер без лишних объяснений поняли, о ком идет речь.
   – Мне тоже кажется, что волосатику ничего вчера не перепало, – произнес Руди так сочувственно, будто переживал за длинноволосого большеглазого парня, как за себя. – Кстати, кто он такой?
   – Тоже первокурсник, – ответил Куртис. – С какого отделения – бог его знает!
   – Интересно, как эту крошку зовут… – мечтательно протянул Питер. – А, впрочем, какая разница? – Он засмеялся. – Нам все равно не видать ее как собственных ушей. Она – птица редкая. Явно недотрога и наверняка не пьет. Может, где-нибудь в Филадельфии у нее есть жених – разумеется, правильный и состоятельный, – и, отучившись в Кэмдене, она вернется к нему никем не тронутая.
   Перед глазами Оливера возник расплывчатый образ девушки с закрученными жгутом и уложенными в художественном беспорядке черными прядями волос. Гордо поднятая голова, открытый взгляд… Пестрая безрукавка поверх белой водолазки, коротенькая юбка, длинные стройные ноги. Да-да, он где-то видел эту девушку совсем недавно, может вчера и даже, наверное, не раз… Или… Зря после разговора с матерью он так много выпил… Очень зря.
   – В Кэмдене, да и в других колледжах, любая недотрога со временем сильно меняется, – рассудительно заметил Куртис. – Вспомните, какой была наша Хилари – тихоня, скромница. А в кого превратилась к концу первого семестра? Да без нее теперь не обходится ни одна вечеринка.
   – Хилари совсем другое дело, – возразил Питер, хмуря брови. – Она была тихой, потому что ей недоставало уверенности в себе. Эта же девочка держится удивительно свободно, не заметил?
   Куртис выпятил полные губы, задумываясь.
   – Вообще-то, пожалуй, ты прав.
   – На парней, тем не менее, она смотрит совсем не так, как другие девчонки. С интересом, но как на экспонаты в музее восковых фигур, не пытаясь привлечь к себе внимание, соблазнить. Вот увидите, она никого к себе не подпустит. По крайней мере в ближайшее время.
   Оливера вдруг стало разбирать любопытство. Ему захотелось еще раз взглянуть на эту диковинную штучку, попытаться заговорить с ней, проверить, в состоянии ли он ее обольстить. В Кэмдене романы закручивались с легкостью, длились обычно недолго, а заканчивались по-разному – одни без особых последствий и драм, другие болезненно и шумно. У Оливера проблем с девицами не возникало – большинство из них шли на сближение с ним при первой же возможности. В какой-то момент он даже устал от легких побед и возгорелся желанием за кого-нибудь побороться. Похоже, судьба давала ему шанс.
   – Лично я не собираюсь с ней даже заговаривать, – заявил Руди. – Хотя увидеть в своей постели, разумеется, не отказался бы.
   – Что-то ты, Человек-факел, размечтался! – воскликнул Питер, усмехаясь. – В твоей постели! Даже я к этой куколке не подойду, а у меня в амурных делах опыта побольше, чем у тебя!
   – А я подойду! – решительно произнес Оливер.
   – Что?
   Куртис, Питер и Руди как по команде повернули головы и изумленно на него посмотрели. Даже Уэнди перестала играть и уставилась на него вопросительным взглядом.
   – Вы же про ту черненькую, которая вчера была в пестрой безрукавке и короткой юбке, да? – уточнил Оливер.
   – Да, – ответил Руди.
   – Значит, это она, – кивнул Оливер. – Я растоплю ее ледяное сердце. – Он допил пиво и поставил банку на пол.
   Последовала продолжительная пауза. Уэнди больше не играла, хоть и смотрела на гитарный гриф, словно пытаясь вспомнить какую-то забытую вещь, Куртис, Руди и Питер не отводили от Оливера глаз.
   Нарушил молчание Питер, медленно покачав головой.
   – Боюсь, дружище, тебя ждет жестокое разочарование.
   – Это еще почему? – спросил Оливер, лишь сильнее раззадориваясь.
   – Ты, разумеется, парень хоть куда, и девчонкам ужасно нравишься… – начал Питер, тщательно подбирая слова. – Но… этой черненькой вряд ли подойдешь… – Он пожал плечами, хихикнул и торопливо добавил: – Таким, как она, по-моему, нужен по меньшей мере принц. И я говорю вовсе не о деньгах.
   – А о чем же? – Оливер нимало не смутился. Он давно понял, что завоевать женщину можно и без солидного счета в банке.
   – Не исключено, конечно, что я ошибаюсь, но мне показалось… Понимаешь, этой девочке наверняка требуется человек во всех отношениях положительный, такой, каких в Кэмдене вообще нет. Под стать ей – современный, независимый, непьющий, некурящий, не глазеющий на других женщин, аккуратно выбритый, одетый с иголочки… и с незапятнанной репутацией.
   Куртис дружески похлопал Оливера по спине и рассмеялся.
   – Если тебя побрить, отучить пить пиво, курить, драться, заставить забыть об остальных девочках, среди которых, кстати говоря, масса не менее, если не более симпатичных, чем эта, крошек, тогда… Черт его знает, может, тогда она и клюнет на тебя. Но, согласись, это слишком проблематично и не имеет никакого смысла. Да, мы все обратили на нее внимание, все поняли, что она из правильных. Вот и отлично! Не будем тратить на нее время.
   – А Том Коллинз за лето стал еще мощнее, не обратили внимания? – впервые за все это время подала голос Уэнди.
   Гигант Том Коллинз занимался культуризмом и прекрасно подошел бы грубоватой рослой Уэнди. Куртис бросил на нее странный взгляд, Руди явно собрался что-то ответить, и о черненькой первокурснице все забыли бы, может даже надолго.
   Но тут Оливер решительно повторил:
   – Готов поспорить, она будет моей.
   Наступило напряженное молчание. Куртис долго присматривался к другу, пытаясь понять, шутит тот или нет, потом опять похлопал его по спине и негромко произнес:
   – Не глупи, старик. На кой черт она тебе сдалась? Если честно, Энн гораздо симпатичнее. Конечно, в ней нет этой чарующей гордости, независимости… и чистоты, но они-то и помешают тебе добиться своего, точно тебе говорю. Эта черненькая еще, чего доброго, папочке пожалуется, что к ней здесь пристают, или положительному женишку, тогда ты вляпаешься в историю. Забудь про нее в конце-то концов, выбери себе другую первокурсницу.
   Оливер упрямо сжал губы. Чем больше старались приятели, тем сильнее становилась его уверенность в том, что ему необходимо одержать эту победу.
   – Я готов поспорить. – Он с вызовом посмотрел на друзей.
   – Ты серьезно? – Питер свесил с кровати свои поросшие светлыми курчавыми волосами ноги и подался вперед.
   – Еще как, – ответил Оливер.
   Питер недоверчиво усмехнулся.
   – А что, ребята, это даже интересно. Давайте поспорим с ним, посмотрим, что из этого выйдет. В любом случае не стрясется ничего страшного, а мы позабавимся.
   Руди и Куртис переглянулись и пожали плечами.
   – Спорим! – воскликнул Питер, входя в раж. От волнения он даже посвежел, хотя вернулся сегодня с жутко помятой физиономией. – Если по прошествии месяца ты переспишь с черненькой первокурсницей, тогда я, Человек-факел и Курт скинемся и купим тебе… гм… домашний кинотеатр. Если же она пошлет тебя подальше, ты до конца семестра будешь делать за нас троих все задания по скульптурной композиции. Идет? – Он с видом победителя обвел взглядом Руди и Куртиса и устремил горящий энтузиазмом взор на Оливера.
   Это действительно интересно, подумал тот, живо представляя, как установит в этой комнате экран во всю стену и с легким сердцем выбросит старый телевизор, привезенный три года назад из дома. Развлекусь, да еще получу за это приличную награду. Красота!
   – Постой-постой, – возразил Руди. – Это несправедливо. Мы купим ему эту штуковину, и вы вдвоем будете ею пользоваться.
   – Почему это вдвоем? – спросил Оливер, боясь, что Руди все сейчас испортит. – Вы ведь постоянно торчите у нас, у себя почти не показываетесь. Я согласен.
   Он никогда не играл на чужих чувствах, не использовал женскую привязанность в корыстных целях, находил нелепой идею женитьбы ради обогащения. Сейчас же почему-то даже не подумал о том, что, ставя на кон судьбу чистой, не причинившей ему ни малейшего вреда девушки, поступает, мягко говоря, непорядочно.

2

   Имя сероглазого незнакомца и кое-что о нем Лесли узнала несколько дней спустя от Клэр, землячки и, как выяснилось, дальней родственницы Мириам. Они шли втроем в «Крамбли» по окончании занятий, а парень стоял на дорожке перед зданием почты и выслушивал излияния какой-то особы – роскошной блондинки в кожаных брюках и белом топе.
   – У Энн Верлен новая прическа, – констатировала Клэр. – Раньше ее волосы были прямыми и более темными.
   – Кто она такая? – тут же полюбопытствовала Мириам.
   У Лесли сложилась впечатление, что ее соседка по комнате считает своим долгом удержать в голове имена всех, кто попадается ей на глаза, узнать о них как можно больше пикантных подробностей. Впрочем, блондинка Энн и в Лесли вызвала живой интерес, ведь разговаривала она с тем, к кому все это время Лесли невольно возвращалась мыслями.
   – Энн учится на отделении керамики, на третьем курсе, – с готовностью принялась рассказывать Клэр. – Одна из самых богатых студенток Кэмдена. Безумно влюблена в Оливера Мелвина, он перешел на последний курс. Когда-то они встречались, и довольно долго, что-то около двух месяцев, но разошлись уже больше года назад.
   Ничего себе, довольно долго! – изумилась Лесли. Наш роман с Элом длился много дольше, но я до сих пор считаю его невообразимо коротким. Неужели в Кэмдене все настолько ветрены? Или лишь отдельные личности, и Оливер Мелвин в том числе? Оливер…
   Она слегка прищурилась и с невозмутимым видом посмотрела на парочку. Оливер стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на распинающуюся перед ним Энн, как показалось Лесли, с раздражением.
   – А этот Мелвин что за фрукт? – спросила Мириам, беззастенчиво рассматривая молодых людей. – Симпатичный, я бы даже сказала, сексапильный.
   Клэр усмехнулась.
   – С тобой тут согласится большинство девчонок. Он их меняет как перчатки.
   – Серьезно? – Мириам машинально поправила волосы и расправила плечи, выпячивая обтянутую футболкой грудь. – Значит, и у нас есть шанс?
   Клэр засмеялась.
   – Я ведь говорю, Оливер весьма непостоянен. Неужели ты хочешь, чтобы он поиграл с тобой и бросил?
   – А что в этом такого? – удивилась Мириам. – Я ведь тоже с ним поиграю. Может, даже первая его брошу. О вечной любви я пока не мечтаю, считаю, что прежде должна получше изучить мужчин – одного, другого, третьего…
   – Слышала бы тебя твоя мама, – заметила Клэр, окидывая Мириам шутливо-укоризненным взглядом. – В обморок упала бы.
   – Не упала бы, – заверила ее Мириам. – Это мама сейчас такая праведная, а в студенческие годы… – Она состроила уморительную гримасу и многозначительно повела бровью. – Дядя Фил мне все-все рассказал. Только это секрет!
   Клэр залилась звонким смехом, Лесли заулыбалась. Вообще-то ей было не особенно весело – никак не хотелось верить в то, что Оливер столь непостоянен в любви, разочаровываться в нем. Ее отец и мать были вместе со школьной скамьи. Она с детских лет привыкла к мысли, что если мужчина и женщина сходятся, то это навсегда, потому в свое время и переживала так сильно из-за разрыва с Элом.
   – Оливер Мелвин личность в Кэмдене известная, – продолжала Клэр. Они шли медленным прогулочным шагом, а Энн Верлен все мучила и мучила Оливера Мелвина своими разговорами. – В прошлом году за то, что он намылил шею сынку одной влиятельной персоны из Вашингтона, его чуть не исключили из колледжа. Тогда за него вступился сам ректор.
   – Ректор? – переспросила Лесли, оглядываясь на Оливера, который теперь сильно хмурился.
   – Именно. – Клэр кивнула, и ее длинные светлые локоны подпрыгнули. – У Оливера, как все считают, талант скульптура от бога, вот на его выходки и смотрят сквозь пальцы.
   – Он часто устраивает драки? – Драчунов и задир Лесли не терпела с детства, потому склонялась сейчас к мнению, что увлеклась Оливером Мелвином слишком поспешно.
   – Не то чтобы часто, – ответила Клэр. – Просто об этом сразу узнает весь Кэмден. Вообще-то Оливер очень справедливый, попусту никогда не затевает ни скандалов, ни драк.
   – Ты говоришь об этом с такой уверенностью… – Мириам сузила янтарные глаза и взглянула на Клэр с подозрением. – Тоже небось гуляла с ним?
   – Нет, что ты! – Клэр замахала руками. – Я безнадежно влюблена в другого парня, вот уже второй год. Оливер мне безразличен.
   Она печально вздохнула, а Лесли обрадовалась: хоть кто-то в студенческом мирке Кэмдена отличается постоянством. Это вселяло надежду.
   – С ним встречалась одна моя подруга, – добавила Клэр. – Не встречалась даже, а так, сбегала к нему на несколько свиданий. Она-то и прожужжала мне все уши: Оливер бескорыстный, Оливер смелый, Оливер то, Оливер се! В какой-то момент я почувствовала, что больше ничего не желаю о нем знать.
   Я тоже, подумала Лесли. Может, он в самом деле бескорыстный и сильный, но меня волновать не должен. Мне нужен совсем другой парень – серьезный во всех отношениях. Такого в Кэмдене, может, вообще нет, хоть симпатичных парней просто тьма.
   К выходным она оправилась от легкого умопомешательства полностью и, ответив Стэнли, который всю неделю упрашивал ее пойти с ним на вечеринку, категоричным «нет», уехала на уик-энд в Кэмден-Таун к снимавшей там квартиру Анджеле Солвер.

   Оливера раздражали становящиеся все более и более настойчивыми приставания Энн. Сейчас, когда все его мысли занимала лишь операция по обольщению первокурсницы, необходимость вновь и вновь стоять у всех на виду в компании Энн его просто бесила. Если бы она была парнем, он давно объяснил бы ей, что не желает ее знать, в более резких и понятных выражениях, в крайнем случае, разок-другой двинул бы по шее. Но Энн была женщиной, а в отношениях с представительницами слабого пола Оливер не мог себе позволить и капли грубости.
   С момента заключения пари прошла почти неделя, а черненькую первокурсницу за все это время он видел лишь дважды – мельком в коридоре одного из зданий отделения искусств и в столовой, когда она проплыла мимо него, как мимо пустого места. Оливер начинал нервничать. Все шло не так, как хотелось бы. Ему и в голову не могло прийти, «что на пути к достижению цели перед ним с самого начала возникнет столько банальных, но непреодолимых препятствий.
   Подойду к ней на вечеринке, решил Оливер, обмозговывая создавшееся положение и приказывая себе не паниковать раньше времени. Даже если она не пьет, в обстановке общего веселья расслабится, пусть не внешне, то хотя бы внутренне. Подойду и сделаю вид, будто мечтаю лишь о ней. Перед комплиментами и восторженными взглядами не устоит даже такая, я в этом почти не сомневаюсь.
   Бриться перед пятничной вечеринкой он, разумеется, не стал – небольшая щетина шла ему, так говорили все девчонки. Но майку выбирал с большей, чем обычно, тщательностью и даже покрутился в нескольких перед зеркалом, решая, какая ему больше к лицу. Остановив выбор на фиолетовом, он пятерней причесал русые волосы, окинул свое отражение последним оценивающим взглядом и, найдя себя вполне ничего, вышел из комнаты.
   Вечеринка проводилась в «Пелт-хаусе». Когда Оливер туда явился, повсюду уже толпился развеселый народ. Оливер принялся искать глазами черненькую – он до сих пор не имел понятия, как ее зовут. Энн, заметив его, мгновенно оставила клеившегося к ней кучерявого типа – может, местного, а может, приехавшего к кому-то приятеля – и решительно направилась в его, Оливера, сторону. Ему ничего не оставалось, как сделать вид, что он ее не заметил, и поспешно смешаться с толпой.
   Полчаса поисков не дали никаких результатов. От напряженного рассматривания девушек у Оливера зарябило в глазах, и он потер их, начиная всерьез беспокоиться. Ему уже казалось, что лица у всех почти одинаковые и что черненьких девчонок в толпе чересчур много, когда откуда-то сзади к нему подошел Куртис.
   – Ее ищешь? – спросил он, улыбаясь невыносимо насмешливой улыбкой.
   – А ты что, помочь мне собрался? – усмехнулся Оливер.
   – С удовольствием бы, но ничего не получится, – сказал Куртис с пугающей уверенностью. – Принцессы нет сегодня на балу. По-видимому, спит, устав за неделю от учебы.
   – Ты уверен? – спросил Оливер.
   Мысли в его голове заработали торопливо и сбивчиво. Если черненькой действительно нет на вечеринке, его планам на сегодняшний вечер не суждено осуществиться.
   – Уверен, – ответил Куртис, и его полные губы опять разъехались в издевательской улыбке. – Мы здесь с самого начала, держим ситуацию под контролем. – Он кивнул в сторону бильярдных столов, и Оливер увидел скалящих зубы Питера и Человека-факела. Эти трое держались теперь вместе, как стая хищников, неотступно следующая за жертвой.
   У Оливера все перевернулось внутри. Не то чтобы его пугала перспектива целый семестр выполнять за этих болванов задания по композиции, да и без домашнего кинотеатра он, само собой, не умер бы. Выводила из себя вероятность оказаться проигравшим. Терпеть поражение было не в его духе.
   – Если хочешь, дам маленький совет, – сказал Куртис, хлопая Оливера ладонью по плечу.
   Тот посмотрел на него настороженно: ждать помощи от неприятеля он не привык.
   – Здесь ее подруга, соседка по комнате. Если познакомишься с ней, сможешь что-нибудь разузнать и о своей черненькой. Хотя бы где она сейчас находится и намерена ли явиться на вечеринку.
   Оливер прищурился и пристальнее взглянул в серо-зеленые глаза приятеля.
   – А почему ты решил мне помочь? Неужели не хочешь, чтобы я проиграл?
   Куртис оглянулся на наблюдающих за ними Питера и Руди, несколько растерянно усмехнулся и пожал плечами.
   – Ты ведь как-никак мой друг, – пробормотал он. – И потом, разве это помощь? Маленькая подсказка, не более того.
   – Как она выглядит? – спросил Оливер подумав, что подсказка Куртиса хоть и маленькая, но весьма ценная.
   – Подруга? – Куртис повернул голову. – А вон она, рыженькая, в полосатой кофте. Кокетничает с длинным носатым типом.
   – Возле стены?
   – Ага. Поторопись, а то она, похоже, исчезнет познавать с приятелем прелести свободной любви. Удачи!
   Куртис еще раз хлопнул Оливера по плечу и зашагал к Питеру и Руди. А Оливер, не теряя времени даром, направился к девушке с золотисто-каштановыми волосами, как раз оставшейся одной, – ее кавалер, ни о чем не подозревая, именно в этот момент поспешил к бочонку с пивом.
   – Привет! – сказал Оливер, радуясь, что ему не пришлось выдумывать, каким образом переключить внимание девушки с носатого на себя.
   – Привет! – Взглянув на него, она чуть расширила глаза, как будто увидела знакомого или человека, о котором многое знала.
   Впрочем, Оливер не удивился бы, если бы услышал, что ей и впрямь что-то о нем известно. В Кэмдене ему перемывали косточки все кому не лень.
   – Я Оливер. Можно тебя на минутку?
   Девица удивленно моргнула, взглянула на наполняющего стаканы носатого и кивнула.
   – Выйдем на улицу? – предложил Оливер. – Здесь слишком шумно.
   Рыженькая еще раз посмотрела на приятеля у бочонка, пожала плечами, безмолвно говоря ему «се ля ви, дружище», опять кивнула. И они с Оливером направились к выходу.
   Она явно решила, что он имеет на нее виды: оживилась, выставила вперед округлую довольно большую грудь. Оливер невольно отметил, что под кофточкой на ней ничего нет, но почему-то не придал этому особого значения.
   – А меня зовут Мириам, – сказала девица, плавным движением руки заправляя за аккуратное ушко рыжую прядь и бросая на Оливера кокетливый взгляд. Они уже брели без определенной цели по освещенной фонарями дорожке.
   – Хорошее имя, – ответил Оливер, раздумывая, как бы без продолжительных разглагольствований заговорить с ней о соседке по комнате.
   – Оливер – тоже ничего. Ты на последнем курсе учишься?
   – Да. Откуда ты знаешь? По-моему, мы незнакомы.
   Мириам рассмеялась, запрокинув голову.
   – Ты – личность в Кэмдене знаменитая. Даже первокурсницам, проведшим тут всего две недели, уже многое о тебе известно.
   И твоей подружке тоже? – спросил Оливер мысленно. Интересно, кто же посвятил вас в мои тайны? И не приправили ли рассказ выдумками?
   – Значит, ты учишься на первом курсе… – протянул он.
   – Да, – бойко ответила Мириам.
   Она была прямой противоположностью соседки. Во всяком случае, на недотрогу никак не тянула, да и на личность незаурядную тоже. Все в ней – внешность, манеры, одежда – отдавало тривиальностью и не вызывало особенных чувств, хотя в целом она была довольно симпатичной, даже соблазнительной.
   – Послушай… – Оливер вдруг решил не морочить ей голову, а сразу перейти к главному. – Твоя подруга… с черными короткими волосами… У нее еще прическа такая… гм… необычная…
   – Лесли? – От удивления и неожиданности у Мириам вытянулось лицо.
   Они остановились у фонаря, и Оливер только сейчас заметил, что щеки его собеседницы сплошь усыпаны забавными бледно-коричневыми веснушками.
   – Ее зовут Лесли? – спросил он, невольно отмечая, что имя независимой девушке с прямым гордым взглядом подходит просто идеально.
   – Да. – Мириам пожала плечами, и ее грудь, не стесненная лифчиком, мягко качнулась.
   – Видишь ли, я увидел ее как-то на днях в учебном корпусе и подумал, что было бы интересно с ней пообщаться, – произнес Оливер, сопровождая слова энергичными жестами. Он волновался, черт возьми, и не понимал почему. По сути, эта история не отличалась ничем особенным от сотни других, произошедших с ним и его друзьями за время пребывания в Кэмдене. – Она показалась мне человеком своеобразным, одухотворенным…
   Мириам посмотрела на него внимательнее, как будто только что разглядев в его лице какую-то новую черточку.
   – Да, Лесли не похожа на других, – произнесла она обычным тоном, больше не кокетничая и не пуская в ход хитрых уловок. – Живет словно в своем, отличном от нашего, мире. Не пьет, курить никогда даже не пробовала… Но с ней интересно, и потом, веселиться у нее прекрасно получается даже без алкоголя… – Она резко замолчала и сдвинула ниточки-брови. – Ты что, надумал приударить за ней?
   Оливер неизвестно почему – наверное, все из-за того же проклятого волнения – замотал головой.
   – Нет, что ты! Захотел просто понять, что она за человек. Познакомиться с ней, поболтать о том о сем…
   – Точно? – Лицо Мириам сделалось строгим, как у учительницы.
   – Конечно.
   – Впрочем, стать твоей подружкой Лесли наверняка не согласилась бы, – заявила Мириам, и Оливеру показалось, что его внезапно ударили по голове.
   – Почему? – выдавил он.
   – Насколько я поняла, у Лесли к парням слишком высокие требования, несмотря на то что она умеет выслушать, все понять, принять тебя со всеми недостатками, – сказала Мириам. – Я, например, покуриваю, могу вернуться домой посреди ночи. В общем, жить со мной человеку положительному не так-то просто. За прошедшие две недели Лесли и намеком не дала мне понять, что чем-то недовольна. Про таких говорят, «у нее золотой характер». – Она вздохнула и улыбнулась. Ее веснушки засияли. – Так и будем здесь стоять?
   – Гм… Нет. Пошли прогуляемся…
   Они зашагали дальше. Выдержав продолжительную паузу, Оливер спросил о том, из-за чего завел весь этот разговор.
   – А где Лесли сегодня? Почему не пришла на вечеринку? Не любит, когда кругом пьют и дергаются под громкую музыку?
   – Подергаться она и сама не прочь, – ответила Мириам. – А на вечеринку не пришла, потому что задумала провести уик-энд в городе у одной подруги, которая снимает там квартиру.
   Оливер немного успокоился. Найти за одни выходные положительного во всех отношениях парня в Кэмден-Тауне Лесли вряд ли смогла бы. Значит, у него еще есть шанс завоевать ее – пусть не сразу, постепенно и, разумеется, всего на несколько дней, максимум на неделю. Об отношениях более длительных ему даже мысли не приходило.
   – Может, сменим тему? Поговорим о чем-нибудь другом? – предложила Мириам. – А с Лесли, если хочешь, я познакомлю тебя при первой же возможности.
   – Да! – выпалил Оливер. – Да…
   Они долго бродили по дорожкам, потом сидели прямо на земле под изогнутой яблоней с несъедобными плодами. Мириам без умолку болтала о разных пустяках, а Оливер кивал в ответ и думал о своем. Лесли умеет выслушать, все понять, принять тебя со всеми недостатками… При этом не пьет и не курит, но любит танцевать, и с ней интересно… Она и в самом деле редкая птичка. Остальные девчонки в ее возрасте увлечены в основном парнями и увеселениями, они не способны понять другого человека, простить ему его недостатки… Интересно, получится ли у меня сделать ее своей? Смогу ли я завоевать ее доверие?
   Оливер впервые за все это время по-настоящему усомнился в своих силах. Но от намерений не отказался, напротив, загорелся еще большим желанием познакомиться с Лесли и ближе ее узнать. Теперь ему стало ясно, что пытаться обольстить эту девочку с ходу нельзя. Следовало действовать продуманнее, осторожнее. Мириам пообещала представить его подруге при первой же возможности. Он поклялся себе, что сделает все от него зависящее, чтобы шанс выдался ему незамедлительно…
   – Эй, ты что, не слушаешь меня? – Мириам наклонилась к нему и легонько шлепнула его по затылку. Ее грудь почти коснулась его локтя. – Я, видите ли, распинаюсь перед ним, раскрываю ему душу, а он витает в облаках. Я ведь могу и обидеться…
   Она опять с ним заигрывала, и довольно смело. По всему было видно, что любовных приключений на ее счету уже более чем достаточно. Ничего дурного Оливер в этом не видел, сам был таким же и привык общаться с раскованными девицами запросто. Но сейчас вдруг почувствовал необъяснимый внутренний протест.
   – Не обижайся, – сказал он, поднимаясь. – Я слушал тебя, всего на мгновение задумался. Честное слово.
   Мириам протянула ему руку. Он сжал ее в своей, но тут же отпустил, как только девушка поднялась. Наверное, ей его поведение показалось странным. Она внимательно на него посмотрела и, пожав плечами, пошла к дорожке.
   У нее была неплохая фигура и легкая походка, а волосы так красиво затрепетали, когда налетел ветерок, что Оливер даже залюбовался ими. На мгновение, не больше. Идя следом за ней, он вновь переключился мыслями на таинственную Лесли, а о прелестях Мириам забыл…
   – Может, вернемся в «Пелт-хаус»? – спросила она скучающим голосом, по прошествии некоторого времени в очередной раз выводя Оливера из задумчивости.
   Он поймал себя на том, что при всем желании не вспомнил бы, о чем она ему рассказывала секунду назад.
   – Если хочешь…
   – Или… – Мириам опустила ресницы и медленно закусила нижнюю губу.
   Оливеру мог взять ее за руку и отвести в комнату – или к себе, где Питера наверняка еще не было, или к ней, где стоит пустующая кровать Лесли.
   Ее кровать… При мысли о постели чистой гордой Лесли у Оливера помутилось в голове. Нет, ему не следует размениваться на мелочи, надо сосредоточить все силы для достижения главной цели. Несмотря на то что Мириам открыто предлагала ему себя и на то что у него уже давно никого не было.
   – Ты симпатичная девушка, Мириам, – проговорил он, отмечая, что его голос звучит весьма натянуто. – Я с удовольствием бы… познакомился с тобой поближе, но… может, как-нибудь в другой раз?
   Мириам пожала плечами чересчур энергично – не то от обиды, не то» желая еще раз продемонстрировать, как здорово колышется под кофточкой ее полная грудь. «Подумай, от чего ты отказываешься, парень» – так и говорил весь ее вид.
   – Ладно, в другой раз. – Она деланно улыбнулась, резко повернулась и, не оглядываясь, зашагала в сторону «Пелт-хауса».
   Оливер долго смотрел ей вслед, размышляя, почему же не захотел провести в ней сегодняшнюю ночь. С Лесли он был еще незнаком, а Мириам наверняка не ждала от него клятв в вечной верности. Они могли неплохо поразвлечься, а завтра пойти каждый своей дорогой.
   Домой Оливер шел медленно, все еще мучаясь раздумьями, но согреваемый удивительно приятным чувством – уверенностью в том, что, не приняв предложения Мириам, поступил единственно верно.

3

   – Тобой кое-кто интересуется, – сообщила Мириам со странным выражением лица.
   Был понедельник. День только начинался. Они завтракали в столовой, сидя у окна.
   – Кто? – Рука Лесли с вилкой замерла в воздухе.
   – Оливер Мелвин, тот самый, про которого нам рассказывала Клэр.
   Лесли подалась вперед, не опуская руки.
   – Что-о?
   – Да-да, подошел ко мне в пятницу и стал о тебе расспрашивать. – Мириам с невозмутимым видом поднесла к губам стакан с соком, но Лесли показалось, что ее спокойствие наигранное.
   – Откуда он может меня знать? – Она положила вилку на тарелку и сцепила пальцы в замок.
   Об Оливере за выходные ей ни разу не вспомнилось. Они с Анджелой днем бродили по городу, а вечерами сидели в кафе, делясь впечатлениями об учебе и преподавателях. Анджела была безумно влюблена в искусство, хоть с виду больше походила на очаровательную полисменшу, нежели на человека творческого.
   – Он даже имени твоего не знал, когда подошел ко мне, – ответила Мириам. – Просто завел речь о «моей подруге с черными короткими волосами и необычной стрижкой». Сказал, что ничего такого не имеет в виду, просто хотел бы познакомиться с тобой и пообщаться.
   Лесли провела рукой по старательно уложенным волосам. Она уже и думать забыла об Оливере, не вспоминала даже о странных чувствах, которые испытала, увидев его впервые. У нее не осталось и капли сомнения в том, что мечтать о нем глупо и бессмысленно. Но слова Мириам ее заинтриговали. Зачем Оливеру понадобилось с ней общаться? Где он обратил на нее внимание? Когда?
   – По его словам, ты приглянулась ему где-то на прошлой неделе, в учебном корпусе, – словно прочтя ее мысли, добавила Мириам.
   Лесли опять отметила, что выглядит подруга несколько странно, тут же вспомнила ее неподдельную заинтересованность Оливером в тот день, когда Клэр поведала им, кто он такой, и все поняла.
   – Да ты ревнуешь его ко мне!
   – Что? – Мириам чуть не выронила стакан.
   – Ты ревнуешь, я же вижу. Ведешь себя сдержанно, не улыбаешься, напряжена. – Лесли улыбнулась подкупающей дружелюбной улыбкой и покачала головой. – Только этого нам не хватало! Поссориться из-за какого-то драчуна!
   Лицо Мириам смягчилось. Она поставила стакан на стол и вздохнула, расслабляясь.
   – Ты права, я ревную. Это глупо, но я ничего не могу с собой поделать. – На ее губах наконец-то появилась улыбка, ужасно грустная. – Я была готова заняться с ним любовью в первую же ночь, представляешь? – сказала она шепотом, боясь, что завтракающие за соседним столиком ее услышат. – И ясно дала ему это понять. Но он пробормотал что-то вроде: извини, может, в следующий раз. В общем, дал мне от ворот поворот. – Ее рот искривился, и Лесли показалось, что подруга вот-вот расплачется.
   – Ну, не переживай. Ты девочка красивая, найдешь себе парня даже лучше, – пробормотала Лесли утешающе. – Конечно, неприятно, когда человек, к которому ты неравнодушна, подходит к тебе и заговаривает о твоей же подруге. Я прекрасно тебя понимаю.
   Мириам посмотрела на нее с удивлением и благодарностью. Странно, но плакать она уже и не думала.
   – Ты невероятное создание, Лесли. В состоянии понять кого угодно, даже такую непутевую, как я. С тебя надо брать пример.
   – Придумаешь тоже!
   – Я серьезно. За меня ты, пожалуйста, не беспокойся. Я быстро влюбляюсь и тут же остываю. Об Оливере, уверяю тебя, уже завтра и не вспомню. Так уж я устроена.
   Я тоже мгновенно им увлеклась и с успехом избавилась от дурацких мыслей о нем, отметила про себя Лесли. Так что, как ни поразительно, в чем-то мы похожи, подружка. Только бы его странный интерес никак на меня не повлиял. Она вздрогнула, охваченная предчувствием чего-то неодолимого.
   Мириам вздохнула, допила сок и опять улыбнулась – на этот раз мечтательно.
   – А в нем есть нечто необыкновенное, – пробормотала она. – Когда он смотрит на тебя, прямо дрожь пробирает. Это особенно сильно чувствуется, когда находишься с ним рядом… – Она поежилась и махнула рукой. – Все, надо о нем забыть. У меня получится, можешь не сомневаться.
   Лесли засмеялась.
   – Ты просто чудо, Мириам.
   – А тебе я бы посоветовала присмотреться к нему повнимательнее, – произнесла Мириам с серьезным видом. – Это он так говорит, что просто хочет с тобой пообщаться. На самом-то деле положил на тебя глаз – уж поверь моему опыту.
   Лесли приоткрыла рот, собираясь возразить, но Мириам жестом попросила не перебивать ее.
   – Да, он не идеален, может подраться и все такое. Но совершенных людей не существует. И потом, ты ведь помнишь, Клэр сказала: Оливер очень справедливый. Это важно, ужасно… – Ее взгляд устремился куда-то поверх плеча Лесли, и она резко замолчала.
   Лесли повернула голову. К стойке размеренно-твердой походкой шел Оливер Мелвин. Когда их взгляды встретились, у Лесли вспыхнули щеки, и она поспешно отвернулась. Мириам, быстро оправившаяся от легкого потрясения, расплылась в довольно ненатуральной улыбке и махнула рукой. Через несколько мгновений Оливер опустился на свободный стул напротив Лесли.
   – Привет! – сказал он таким дружелюбным тоном, словно был знаком с обеими первокурсницами много лет.
   – Здравствуй, – ответила Мириам, делая вид, что не произошло ничего сверхъестественного. – Как дела?
   – Спасибо. Все в порядке. – У него был восхитительный голос, низкий и спокойный, – словом, невообразимо мужественный.
   Никогда в жизни Лесли не чувствовала себя настолько смущенной. Чтобы поднять глаза, посмотреть на Оливера и ответить на его приветствие, ей пришлось сделать над собой огромное усилие.
   – Привет, – сказала она наконец.
   Мириам верно подметила: от одного взгляда
   этого парня пробирает дрожь. Предчувствие неизбежного – причем довольно неприятного – в Лесли усилилось, и она напомнила себе, что увлекаться Оливером Мелвином не должна, несмотря ни на что.
   – Это и есть Оливер. Лесли, я тебе о нем рассказывала, – произнесла как будто между прочим Мириам. – Оливер, это Лесли. Ну ладно, вы пообщайтесь, а я побегу, надо успеть кое-что сделать перед занятиями.
   Она решительно поднялась из-за стола, словно действительно куда-то торопилась, и, бросив «увидимся», зашагала к выходу.
   Оливер откинулся на спинку стула и улыбнулся. К Лесли уже вернулось привычное самообладание, и внешне она выглядела совершенно спокойной, но ее сердце от открытой улыбки Оливера на миг замерло.
   – Мириам в самом деле рассказала тебе, что я пристал к ней в пятницу с расспросами? – спросил он.
   Лесли кивнула.
   – Да. Признаться, мне ее слова показались немного странными.
   – Почему? – Оливер вопросительно изогнул бровь, на тон более темную, чем густые русые волосы. – Здесь многие друг с другом знакомятся, часто просто так, без особого умысла. Я обратил на тебя внимание на прошлой неделе, почему-то захотел с тобой пообщаться. У тебя внешность… – Лесли показалось, что он передумал говорить то, что было у него на уме. – У меня такое впечатление, будто ты мне знакома. Мы случайно нигде не встречались?
   
Купить и читать книгу за 19 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать