Назад

Купить и читать книгу за 19 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Убегая от любви

   Ради спасения жизни бабушки Роуз готова пожертвовать всем, даже своей свободой. Но ее жених Луи, согласившийся дать деньги на лечение старушки, оказывается на поверку отнюдь не благородным рыцарем, каким Роуз его представляла. Ей приходится бежать от Луи, но он нанимает частного детектива, которому поручает вернуть беглянку. Отчего Луи так настойчив, ведь он не любит ее? Возможно, ему известна какая-то тайна, нечто такое, что не знает сама Роуз? Детектив на то и детектив, чтобы найти ответы на эти вопросы. Но к тому времени, как он их находит, перед ним встает дилемма: что важнее – его счастье с Роуз, которую он успел полюбить, или чувство долга?


Элизабет Кейли Убегая от любви

1

   Роуз сидела в холле больницы святого Патрика. Ее бабушка несколько дней находилась в коме, а два часа назад Роуз позвонили из больницы и сообщили, что бабушка приходит в себя и уже скоро сможет разговаривать.
   Девушка волновалась: что ей скажет бабушка, когда очнется? Ей так хотелось, чтобы она сказала, что с ней все будет в порядке, что не нужно Делать операцию.
   Пусть она хотя бы скажет, что благословляет мой брак с Луи! – молила Роуз небеса. Но они оставались глухи к ее мольбам.
   Медсестра разрешила Роуз зайти к бабушке, но попросила не засиживаться слишком долго. Покой – это единственное, что сейчас действительно могло помочь миссис Коретц.
   Роуз осторожно вошла в палату, где почти все пространство занимало громоздкое оборудование, призванное поддерживать жизнь в человеческом теле.
   Миссис Роуз Коретц полулежала на кровати, опираясь на подушки. Роуз подумала, что бабушка, несмотря на возраст и болезнь, все еще поразительно красивая женщина. Морщины не портили черты лица, а все еще роскошные серебристые волосы были собраны в аккуратный тугой узел на затылке. Роуз с любовью смотрела на бабушку и чувствовала, как слезы застилают глаза.
   – Здравствуй, внучка, – мелодичным, без тени старческого дребезжания голосом произнесла миссис Коретц.
   – Здравствуй! – ответила Роуз и бросилась к ее постели, чтобы обнять женщину, которая подарила ей всю свою любовь и нежность.
   – Ну-ну, милая, не плачь!
   Бабушка гладила Роуз по голове, совсем как в детстве, когда неизвестно почему на девочку накатывала такая печаль, что ее не могли развеять ни книги, ни подруги, ни игры в залитом светом саду.
   – Ты так напугала меня, бабушка!
   Миссис Коретц улыбнулась.
   – А что же ты такая трусиха?
   – Бабушка, я так боялась, что ты не придешь в себя! Но теперь ты, слава богу, здесь, со мной. Пройдет всего неделя, ты восстановишь силы, и тебе сделают операцию. Я говорила с врачом.
   Миссис Коретц покачала головой.
   – Милая, ты молилась обо мне Богу? – спросила она.
   – Да. – Голос Роуз дрогнул: она не могла поверить, что Господь все же внял ее молитвам и вернул бабушку.
   – Значит, Он услышал твои молитвы. А я вновь здесь только для того, чтобы предупредить тебя. Не выходи замуж за этого Луи.
   – Бабуль, – Роуз потерлась щекой о ее тонкую как лист пергамента руку, – мы уже ни раз говорили об этом. Это единственный способ спасти тебя. И потом Луи любит меня. А разве это не главное в браке?
   – Нет, дорогая. – Миссис Коретц покачала головой. – Главное, чтобы вы оба любили друг друга.
   – Я смогу полюбить его! – с жаром воскликнула Роуз. – Только прошу, не уходи от меня сейчас. Ты мне очень нужна.
   – Когда-нибудь все мы уйдем, Роуз. Ты умная девочка, должна это понимать.
   Миссис Коретц гладила внучку по голове, любуясь ею. Ее дочь, мать Роуз, была красавицей, и девочка похожа на нее. Те же зеленые глаза, та же белая кожа, те же черные как смоль волосы. Да, ее внучка настоящая красавица! Она, Роуз Коретц, не зря прожила свою жизнь, если вырастила такое сокровище.
   – Нет, бабушка! – Роуз не замечала восторга в глазах своей опекунши. – Ты не можешь бросить меня сейчас. Ты так нужна мне! Ты же сильная. Ты самая сильная в нашей семье! Давай, ты должна встать. Ради меня.
   Миссис Коретц вновь покачала головой.
   – Нет, дорогая, тот, кто разрешил мне вернуться сюда, вовсе не за этим отсрочил неизбежное.
   – О чем ты говоришь! Ты вышла из комы, теперь ты будешь рядом со мной еще много лет!
   – Роуз, послушай меня, дорогая. Я буду с тобой еще несколько часов или минут, не мне это решать, так что не перебивай. Когда человек стоит на краю, он точно знает, что скоро настанет его черед. Так вот, Он отпустил меня для того, чтобы я закончила свои дела на земле и отдала последние долги. Сделай для меня то, что я попрошу, моя капелька. – Бабушка улыбнулась и крепко сжала ей руку.
   Роуз знала, что ни в чем не сможет ей отказать.
   Бабушка была единственным родным человеком для Роуз. Она вырастила маленькую сироту буквально с первых дней. Родители и дед Роуз попали в автомобильную катастрофу через неделю после появления девочки на свет.
   Родители Роуз ехали в мэрию, чтобы оформить дочери метрику и заодно зарегистрировать свои отношения. Миссис Коретц иногда грустно шутила, что ее дочь – мать Роуз – так и осталась девушкой на выданье.
   Еще до рождения Роуз родители решили назвать девочку в честь бабушки, а мальчика в честь дедушки. Так в семье оказалось сразу две Роуз. И теперь соседи и друзья, чтобы не перепутать о ком идет речь, к именам внучки и бабушки добавляли «младшая» или «старшая».
   Роуз практически не скучала по родителям.
   Она никогда не знала их, а потому и не могла сравнить жизнь с ними и жизнь без них. Для нее и матерью, и отцом стала Роуз Коретц-старшая.
   Она решила оставить девочке свою фамилию, чтобы было проще оформить документы на опекунство. И хотя сорокапятилетняя старшая Роуз была еще полна сил, она прекрасно понимала, что пройдет не так уж много времени и она станет дряхлой старухой. А это значило, что Роуз-младшую следовало как можно быстрее научить жить самостоятельно. Была еще одна причина: первый инфаркт случился у Роуз-старшей слишком рано, в тридцать два года. Она знала, что ее сердце недолго сможет служить ей верой и правдой. Но ни разу Роуз не услышала от бабушки жалоб. Ирландка из богатой фермерской семьи, бежавшая из дому с польским эмигрантом, была слишком гордой и сильной, чтобы взваливать на плечи внучки еще и свои проблемы со здоровьем.
   Бабушка крепилась, пока Роуз не исполнилось двадцать лет. Внучка окончила колледж и нашла себе работу. Не слишком прибыльную, но очень ей подходящую: Роуз стала учительницей младших классов.
   Не о том мечтала бабушка для своей внучки.
   Она видела Роуз актрисой, или программистом, или врачом-кардиологом. И непременно делающей головокружительную карьеру. Но к тому времени, когда девочке исполнилось десять лет, стало понятно, что Роуз-младшая сделана из совсем другого теста, чем ее бабушка.
   Роуз не могла идти на пролом, переступая через людей. Она предпочитала уступить, если думала, что этим сможет помочь человеку. Миссис Коретц знала, что ее внучка безропотно делает домашние задания за отъявленных лентяев-одноклассников только потому, что ее об этом попросили. Она пыталась перевоспитать внучку, но сделала для себя удивительное открытие: не всегда ее Роуз тиха и безропотна.
   Как только бабушка попыталась перековать ее характер, девочка проявила несгибаемую волю.
   И Роуз-старшая поняла, что если что-то девочке от нее и досталось, так это упрямство. Она смирилась с тем, что «ее капелька» не будет такой, какой представлялась ей в мечтах.
   Когда Роуз-младшая нашла себе работу, Роуз-старшая потребовала, чтобы внучка начинала самостоятельную жизнь. Теперь она была уверена в будущем своей девочки. Правда, миссис Коретц очень беспокоило то, что внучка никак не найдет достойного молодого человека.
   Роуз не была синим чулком, но и ни одни отношения не поддерживала дольше нескольких месяцев. А Роуз-старшей так хотелось быть до конца уверенной в том, что ее внучка будет под надежной защитой и опекой! Миссис Коретц прекрасно понимала, что Роуз – сильная молодая женщина, но все же знала: без крепкого мужского плеча женщина не может жить по-настоящему спокойно.
   Через полгода после того, Как Роуз переехала на собственную квартиру, произошло то, чего миссис Коретц боялась: у нее случился второй инфаркт.
   Она смогла пережить и это испытание. Благодаря неукоснительному соблюдению советов врачей она потихоньку поправлялась. Ей очень не хватало внучки, но, когда Роуз заговорила о том, чтобы вернуться жить к бабушке, миссис Коретц так отчитала ее, что это был их первый и последний разговор на эту тему.
   Однако, несмотря на то что миссис Коретц потратила все свои сбережения на лекарства и врачей, состояние ее только ухудшалось. Роуз помогала ей, как могла, но что можно выкроить из небольшой зарплаты учительницы в муниципальной школе?
   Миссис Коретц не хотелось покидать внучку, пока та не устроила свою жизнь, но те крохи здоровья, которые удалось сохранить, стремительно таяли. Полгода назад миссис Коретц узнала, что ей необходима сложная операция на сердце. Это был ее единственный шанс, чтобы продолжать жить, но денег на операцию ни у нее, ни у внучки не было. Миссис Коретц была мудрой женщиной. Она знала, что не зря прожила свою жизнь, и была готова смириться с тем, что скоро уйдет. Но не зря фамильное упрямство ирландских фермеров передалось Роуз-младшей. Она добилась от лечащего врача своей бабушки правды о том, как ей помочь.
   Когда Роуз услышала сумму, необходимую для операции, она поняла, что не сможет достаточно быстро достать столько денег. У нее не было собственности, а бабушка ни за что не позволит продать или заложить свой домик в спальном районе Сан-Франциско. Но даже он не мог спасти положение. Роуз понимала, что ей никогда не дадут кредит ни в одном банке, потому что она не сможет выплачивать проценты.
   Девушка несколько дней металась: она понимала, что должна как-то помочь женщине, вырастившей ее, но не находила выхода. У Роуз совсем опустились руки, когда она случайно встретила своего давнего знакомого – Луи Фокнера.
   Луи предложил сходить куда-нибудь и отметить встречу, но Роуз отказалась, сославшись на то, что при сложившихся обстоятельствах никуда идти не хочет. Луи настаивал, утверждая, что никакие обстоятельства не могут ему помешать встретиться с Роуз, тем более что они давно не виделись.
   Он был чересчур настойчив, и Роуз уступила. Она согласилась, но только ради того, чтобы побыстрее отделаться от Луи.
   Луи долго пытался разговорить ее, вспоминал о тех днях, что они провели вместе на берегу океана, куда Роуз еще студенткой ездила с друзьями отдыхать. Роуз казалось, что это было ужасно давно, но на самом деле прошло всего-то два года. Луи говорил, что еще тогда Роуз произвела на него неизгладимое впечатление, что он все эти годы мечтал с ней увидеться, поговорить.
   Он казался таким близким и родным, а ей было так одиноко, что Роуз не выдержала и рассказала ему все, что случилось с ее семьей.
   Она старалась никому не говорить ни слова о болезни бабушки, только самые близкие ей люди знали, как нелегко сейчас Роуз, а тут вдруг она поделилась своими переживаниями с малознакомым человеком. Роуз и сама себе удивлялась. Ей казалось, что она рассказывает о болезни бабушки только потому, что Луи ей нравится. Ведь встречалась же она с ним два года назад!
   Луи выслушал историю Роуз. Он ни разу не перебил ее, просто молчал и смотрел ей в глаза. А потом неожиданно предложил выход, о котором она никогда не задумывалась. Луи сказал, что будет счастлив, если Роуз согласится стать его женой. Он достаточно богат, чтобы помочь ее бабушке. Разумеется, у него и в мыслях нет покупать Роуз, просто, оказывается, он давно ее любит.
   Роуз знала, что она-то точно не любит Луи, но ради бабушки она была готова на любые жертвы. Она дала свое согласие, правда, сразу же предупредила Луи, что делает это вовсе не потому, что любит его, а потому, что должна помочь своей бабушке. Луи покорно принял это.
   Ему была нужна Роуз, он был влюблен в нее.
   Луи предложил начать подготовку к свадьбе немедленно. Роуз не возражала, рассудив, что чем быстрее состоится свадьба, тем скорее она получит деньги на операцию. Но и тут Луи проявил благородство: он уже на второй день после помолвки предложил Роуз сто тысяч долларов для оплаты операции и всех связанных с ней расходов, включая реабилитационный период.
   Роуз было ужасно неудобно брать у него деньги, но она все же ради бабушки согласилась, хотя знала, что Роуз-старшая ни за что этого не одобрила бы, как не одобрила и идею внучки выйти замуж ради спасения ее жизни. Мудрая миссис Коретц знала, что ее внучка никогда не будет счастлива в браке с нелюбимым человеком, а в том, что Роуз не любит Луи, старушка не сомневалась. Ей вообще казалась подозрительной и их случайная встреча, и то, что Луи выбрал именно этот момент, чтобы предложить ее внучке руку и сердце, и даже то, что он вообще предложил их Роуз! Ведь жил же до сорока лет без жены и без детей, а тут вдруг…
   Но Роуз не пожелала прислушаться к бабушкиным словам. Она была слишком счастлива оттого, что единственный человек, которого она любила и который любил ее, будет жить. А то, что ей пришлось принести для этого в жертву свою свободу, значило для Роуз не так уж много. Да и если уж на то пошло, ей самой пора было подумать о муже и детях.
   Роуз казалось, что она смогла бы со временем полюбить Луи. Ему, конечно, уже довольно много лет, но зачем ей муж, за которым надо смотреть, как за несмышленым ребенком?
   Спасибо, не надо – ей хватает несмышленышей и на работе.
   Она знала, что сможет убедить и себя, и Луи, и даже бабушку, что полюбила его. Пусть только пройдет время. А сейчас самое главное то, что бабушка будет жить!
   Роуз прибежала в больницу сразу же после помолвки, чтобы рассказать бабушке о том, что Луи уже завтра переведет деньги на счет клиники.
   Но, как только Роуз увидела лицо сиделки, она сразу же поняла, что случилось что-то ужасное.
   Миссис Коретц стало хуже ночью. Она потеряла сознание и так и не пришла в себя.
   Врач сообщил ошеломленной Роуз, что ее бабушка в коме и неизвестно, сможет ли вообще из нее выйти. Но Роуз отказывалась верить, что ее бабушка, эта настоящая ирландка, характер которой был тверже скалы, не сможет справиться с болезнью, тем более теперь, когда деньги на операцию найдены. Врач успокаивал ее, говорил, что сейчас лучшее, что может сделать для бабушки Роуз, – помолиться о ее здоровье. А вот операцию придется пока отложить.
   Пусть сначала миссис Коретц хотя бы придет в себя. А уж потом, оценив ее состояние, можно будет говорить об операции.
   Роуз знала, что, пока ее бабушка дышит, у нее есть надежда. А значит, не стоит откладывать свадьбу. Она принялась с удвоенной силой готовиться к церемонии, только попросила Луи пока не переводить деньги. Все равно больница их не примет, пока у врачей не будет уверенности в стабильности состояния миссис Коретц.
   На мгновение – только на мгновение! – Роуз показалось, что Луи обрадовался. Но она тут же устыдилась этого ужасного подозрения. Луи уже все объяснил. Он любит ее и хочет, чтобы она была счастлива, а если ее счастье в том, чтобы бабушка была жива и здорова, он готов отдать не только деньги, но даже свое сердце, лишь бы все закончилось благополучно.
   – Милая моя девочка, я знаю, что тебе это будет нелегко. – Голос бабушки вернул Роуз к действительности. – Но постарайся меня понять.
   Я знаю, что ты готова принести ради меня любую жертву. Так вот: я этого не хочу. Понимаешь, не хочу, чтобы ты приносила в жертву себя и свою жизнь. Пообещай мне, что ты не выйдешь замуж за Луи Фокнера.
   – Бабушка, как же я могу пообещать тебе это, если уже дала ему согласие! Он сделает все, чтобы я была счастлива! А значит, оплатит твое лечение. Мы подписываем брачный контракт, согласно которому у нас все общее!
   – Ты слушаешь, но не слышишь меня, Роуз. – Миссис Коретц укоризненно покачала головой. – Я не знаю, сколько мне еще осталось времени. Так что, если я тебе так дорога, ты исполнишь мою волю.
   Роуз услышала в голосе бабушки те нотки, которые всегда заставляли ее беспрекословно слушаться всего, что бы ей ни приказывала бабушка. Но про себя она решила, что сейчас согласится со всем, что бабушка ни попросит, а уж потом, когда она поправится, поставит ее перед фактом своего замужества и перечисленных на счет больницы денег.
   – Хорошо, – сказала Роуз и покорно кивнула.
   – Я знала, что ты у меня умница! – Миссис Коретц нежно погладила внучку по щеке. Прозрачная, как капля росы, слезинка покатилась из уголка глаза.
   – Я люблю тебя, бабушка, – прошептала Роуз.
   – Я тоже люблю тебя. Как жаль, что твои родители ушли так рано. Они были бы счастливы видеть, какой красавицей выросла их дочь.
   Я горжусь тобой, Роуз. Но мое время истекает.
   Мы поговорим, когда встретимся там. А это будет, к счастью, еще не скоро.
   – Вот, ты сама говоришь о том, что собираешься еще долго жить!
   – Нет, моя капелька, я говорю о том, что ты будешь еще очень долго жить. Дай Бог, дольше, чем я.
   – Бабушка, ну как ты можешь! – укоризненно воскликнула Роуз.
   – Тише, я чувствую, как слабею. Слушай меня внимательно. У меня к тебе еще две просьбы. Во-первых, молись о моей душе. Я не могу сказать, что вела жизнь праведницы, но, когда Господь увидит, что за меня Его молит твоя душа, Он конечно же смилостивится ко мне.
   – Хорошо, бабушка, я буду молиться о тебе еще усерднее.
   – Вот и славно. Тогда слушай. Ты знаешь, что я бежала из дому с твоим дедом. Это была настоящая любовь. Когда к тебе придет это чувство, ты поймешь, что никогда не была бы счастлива с этим Луи. Но речь не об этом. Ты мне уже пообещала, что разорвешь свою помолвку. Так вот, о том, что я встречаюсь с Оскаром, случайно узнал мой брат Патрик. Он потребовал от Оскара, чтобы тот немедленно шел к нашим родителям просить моей руки.
   Но мы-то знали, что они никогда не разрешат мне выйти за него замуж. Мы уже тогда готовились бежать в Америку, но Патрик мог все испортить, рассказав родителям о том, чему стал случайным свидетелем. Я упросила его пока что ничего не говорить ни матери, ни отцу. Он пообещал мне, что подождет, пока мы сами решимся на этот шаг, но дал нам сроку не больше недели. Он даже обещал поддержать меня. Мы исчезли за три дня до окончания отведенного срока. Патрик сразу же догадался, что я его обманула. Он честно рассказал родителям, с кем и куда я бежала. Он считал себя виноватым в том, что я вышла замуж за Оскара. Всего одно письмо пришло от него, где он рассказывал, как маме стало плохо, а отец потребовал, чтобы мое имя больше никогда не произносилось в их доме. У моего отца был такой же нрав, как и у меня, да и у тебя, моя дорогая. – Миссис Коретц улыбнулась так, будто фамильное упрямство Отлонов было для нее предметом особой гордости. – И я поняла, что дороги назад нет. А еще я поняла, что очень виновата перед братом. Я ведь сделала его невольным соучастником своего побега. А он был единственным, кто действительно мог остановить меня. Прошу тебя, Роуз, как только вступишь в права наследования, немедленно поезжай в Атлон – местечко, где я родилась. Слышишь, – с гордостью сказала миссис Коретц, – всего одна буква различает нашу фамилию и название города. Говорят, Отлоны были его основателями. Найди там Патрика и расскажи ему все обо мне. Он должен знать, что я до самой смерти не могла простить себе предательство. Пусть он помолится в нашей церкви на холме о душе своей сестры. Обязательно поезжай туда, Роуз, это самая прекрасная земля на свете. Город стоит на берегу озера Лох-Ри. Ах, какое оно красивое! Когда солнце садится, воды озера становятся золотыми. А летом оно синее, очень синее, как глаза моего Оскара. Я сейчас пойду туда и посмотрю еще раз на него.
   Голос миссис Коретц становился все тише и тише, но Роуз не решалась перебить бабушку.
   Она видела, как черты ее лица становятся острее, а кожа будто истончается на глазах. Лицо миссис Коретц как будто засветилось внутренним светом, – но почти сразу же это сияние стало меркнуть, и в тишине больничной палаты Роуз услышала, как отлетел последний вздох с губ ее бабушки.
   – Бабушка, – тихо позвала Роуз, которой очень хотелось думать, будто Роуз-старшая просто утомилась и уснула. – Бабушка! – чуть громче сказала она.
   И вдруг со всей отчетливостью поняла, что бабушки больше нет. Роуз выронила сухую старческую руку, сквозь тонкую кожу которой просвечивали синие полоски вен. Рука безвольно упала на кровать.
   – Кто-нибудь! – закричала Роуз. – Помогите! Моя бабушка! Спасите ее! Она умирает! Ну где же вы!
   Роуз кричала так громко, как ей позволяло горе, которое тесным обручем все сильнее сдавливало горло.
   В палату вбежали сестра и врач. Врач тут же принялся проверять пульс на руке пациентки, а сестра постаралась вывести Роуз из палаты.
   Но она не хотела уходить – ее бабушке должны помочь, хоть чем-то помочь!
   Врач опустил хрупкую руку миссис Коретц, будто вылепленную из фарфора.
   – Время смерти – тринадцать часов тридцать пять минут, – сказал он.
   – Но вы же ничего для нее не сделали! – вне себя от горя выкрикнула Роуз.
   – Она знала, что уходит.
   – Мне все равно, что она знала! Все равно, что вы знаете! Сделайте для нее что-нибудь! – Роуз кричала во всю силу легких, по ее лицу текли слезы.
   – Я бы не смог ее удержать. Поймите, она вернулась только для того, чтобы попрощаться с вами! – Врач крепко взял Роуз за плечи и несколько раз несильно встряхнул ее.
   – Я хочу, чтобы она жила, – прошептала Роуз.
   – Нет, – твердо ответил ей врач. – Не в нашей власти решать, когда кто уйдет.
   – Она не могла меня оставить!
   – Миссис Коретц очень любила вас. Она вышла из комы только ради вас! Никто не знает, чего ей это стоило. Это большая жертва.
   – Я ведь тоже готова была сделать все, чтобы бабушка была жива и счастлива. И… чтобы она была рядом со мной, – тихо добавила девушка.
   – Она сейчас с теми, кто от нее ушел. Она сейчас счастлива. Не зовите ее обратно, не огорчайте ее, – посоветовал врач.
   – Я не буду… – Роуз всхлипнула. – Я никогда не огорчала ее.
   – Вот и славно. Вам дать что-нибудь успокаивающее?
   – Нет, спасибо, я должна справиться с этим сама.
   Врач увидел в глазах Роуз ту же твердость, что и во взгляде ее бабушки, когда этой пожилой женщине предстояли самые болезненные процедуры.
   Эта девушка выдержит и не такое потрясение, подумал врач и сказал:
   – Вам следует навестить нотариуса. Исполните последнюю волю миссис Коретц.
   Роуз покачала головой и слабо улыбнулась.
   – Ее последняя воля была не в завещании.
   Она вернулась, чтобы сообщить мне о ней.

2

   Роуз почти насильно вывели из палаты. Она никак не могла понять, почему ей не разрешают побыть с бабушкой. Врач и медсестра что-то говорили ей, но Роуз не понимала ни слова.
   Бабушка всегда была рядом с ней, а теперь она осталась одна в этом мире и ей не у кого искать поддержки'.
   Но тут Роуз вспомнила, что есть человек, который любит ее. К кому, как не к Луи, ей обратиться за помощью?
   Она вышла из больницы и побежала к остановке автобуса. Роуз пыталась дозвониться Луи, но в офисе его не было, а домашний телефон отвечал короткими гудками. Поэтому Роуз решила, что Луи дома.
   Ей казалось, что автобуса нет несколько часов, а когда он все же пришел, Роуз была уверена, что он тащится слишком медленно. Наконец показался знакомый квартал, весь в зелени и цветах. Роуз знала, что ей от автобусной остановки предстоит еще долгая пешая прогулка. Ее жених был достаточно богат, чтобы построить себе дом подальше от любопытных глаз.
   Луи, разумеется, не ездил на автобусе – недавно он приобрел новую модель «форда». Роуз никогда даже не задумывалась о машине. Во-первых, она всегда боялась садиться за руль, а во-вторых, покупка автомобиля даже в кредит пробила бы существенную брешь в ее скромном бюджете, ведь почти все свои деньги Роуз тратила на бабушкино лечение.
   Получается, напрасно она пообещала Луи, что выйдет за него замуж.
   А ведь Роуз-старшая, как всегда, сделала все по-своему! – подумала девушка и грустно улыбнулась. Только вот как ей теперь объяснить Луи, что она дала слово бабушке никогда не выходить за него замуж? Разве сможет влюбленный человек принять это? Но, подумав, Роуз рассудила, что, если Луи действительно любит ее, он примет ее решение достойно и не будет настаивать на свадьбе.
   Еще Роуз надеялась, что Луи, будучи благородным человеком, несмотря на расторжение помолвки, не откажется помочь ей в организации похорон – хотя бы возьмет на себя общение с похоронным бюро и оплатит их услуги.
   Роуз, естественно, эти деньги ему вернет, как только появится такая возможность. Впрочем, если Луи и откажется, она готова довольствоваться его пониманием и утешением.
   Роуз знала, что во всем Сан-Франциско вряд ли найдется и пять человек, к которым она могла бы обратиться за помощью. Наверное, только старые супруги Салливан, но Роуз боялась даже сказать им о смерти бабушки. Она знала, что они были сильно привязаны к миссис Коретц, и известие о ее кончине так же сильно выбьет их из колеи, как и саму Роуз.
   Особняк Луи Фокнера, окруженный огромными дубами и липами, стоял на пригорке, рядом с которым протекала речушка, впадавшая пятью километрами ниже по течению в океан. Роуз иногда казалось, что она готова выйти замуж за Луи не только ради бабушки, но и ради того, чтобы полноправной хозяйкой войти в этот огромный дом с колоннами.
   Она была достаточно честна с собой, чтобы признаваться в том, что бедность и постоянная борьба за место под солнцем порядком надоели ей. Хотелось быть богатой, независимой, ухоженной. Роуз редко могла себе позволить поход к косметологу или маникюрше, но она старалась ухаживать за собой самостоятельно. Ее ногти всегда были аккуратно обработаны, поскольку Роуз считала, что не может себе позволить длинные ногти, работая с маленькими детьми – они такие непоседы, всегда есть опасность их поцарапать. А в услугах косметолога Роуз не так уж и нуждалась. Ее кожа была очень светлой и чистой от природы, она никогда не знала ни веснушек, ни подростковой угревой сыпи.
   Став миссис Луи Фокнер, она получала в числе прочего свободный доступ к большим деньгам, достаточно большим для того, чтобы ухаживать за собой, покупать модные и красивые вещи, ужинать в лучших ресторанах. Но если она пообещала бабушке, что не выйдет за Луи, она должна сдержать слово. Да и не так уж плоха ее нынешняя жизнь. Вот если бы бабушка не умерла… Роуз готова была отдать за это все, что у нее есть. И то, что могло бы быть. И даже то, о чем она только мечтала.
   Но Роуз заставила себя не думать об этом.
   Она не должна плакать сейчас.
   Она взбежала по ступеням и позвонила в дверной колокольчик. Луи объяснил ей, что этот колокольчик подсоединен к электричеству, так что в доме звонок слышно хорошо. Однако прошло несколько минут, а открывать дверь никто не спешил. Неужели, подумала Роуз, я ошиблась и Луи нет дома?
   Она позвонила еще раз и внимательно прислушалась. Ни звука. Может быть, звонок сломался? Роуз постучала в дверь, но и на стук никто не откликнулся.
   Совсем уж было отчаявшись, Роуз повернула дверную ручку, и, к ее удивлению, тяжелая дубовая дверь распахнулась. Она вошла в темный холл. Со второго этажа доносилась довольно громкая музыка. Роуз предположила, что Луи у себя в кабинете. Он говорил как-то, что любит во время работы слушать джаз, это помогает ему сосредоточиться. Наверное, из-за музыки он и не услышал, как Роуз звонила в дверь.
   Она поднялась по широкой лестнице. Роуз уже довольно хорошо освоилась в доме Луи. Он несколько раз приглашал ее в гости и с гордостью показывал свои владения, не забывая добавлять, что дому очень нужна женская рука.
   Роуз грустно улыбнулась. Ни ее мечты войти хозяйкой в этот дом, ни мечты Луи не сбудутся.
   Она подошла к приоткрытой двери кабинета Луи и резко остановилась, услышав мужские голоса. Голос Луи Роуз узнала сразу же, второй же был ей незнаком. Роуз уже хотела как-то известить о своем приходе, но, услышав, как Луи в сердцах крикнул: «Хоть бы эта чертова старуха сдохла!» – замерла.
   Роуз не сразу поняла, о ком идет речь. Она пыталась успокоить себя тем, что ее жених говорит не о ее бабушке, а о какой-то другой женщине.
   – И что она тебе сделала? – лениво поинтересовался собеседник Луи.
   – Мне придется изрядно на нее потратиться, Фред, а ты знаешь, что это для меня сейчас крайне нежелательно.
   – Я вообще не понимаю, зачем тебе нужно тратиться на операцию этой пожилой дамы? Я даю тебе деньги и имею право знать, на что они пойдут.
   – Фред, я собираюсь жениться.
   – Вот так новость! А тебе не кажется, что в сложившихся обстоятельствах это было бы нежелательно?
   – Не кажется. Это все может спасти.
   – А при чем тут старушка?
   – При том, что я заключил с Роуз соглашение: она выходит за меня замуж, а я оплачиваю операцию ее бабке.
   – Она поставила тебе такие условия? Ай да девица! – с восторгом воскликнул неизвестный Роуз Фред.
   – Да у нее бы никогда не хватило ума предложить мне это. Я еле разыскал эту дурочку. А бабка ее заболела очень вовремя. Ей некуда было деться – у них ни цента за душой. Я заявил Роуз, что в любом случае, выйдет она за меня или не выйдет, я оплачу операцию.
   Роуз не узнавала голос своего жениха. Никогда еще она не слышала, чтобы Луи говорил о ней или о ее бабушке с таким отвращением.
   – Очень благородно, Луи! – Фред рассмеялся. – А ты не думал, что она могла бы просто вытянуть из тебя деньги и отказаться выходить за тебя?
   – Нет. Ты, кстати, не прав, Фред. Благородство мне не свойственно. А вот моей Роуз – напротив. И в этом ее проблема. Благородными людьми очень легко манипулировать. Я знал, что она не сможет отказаться от моего предложения. Руки и сердца, я имею в виду.
   – А вдруг бы отказалась?
   – Не смеши меня, Фред! Когда ты познакомишься с ней, ты сразу же поймешь, из какого теста сделана эта дуреха. Она похожа на моего кузена, он такой же романтик.
   – Романтик, может быть, – с сомнением сказал Фред, – но бизнес его процветает.
   – Это потому, что в его деле необходимо доверие людей. А в нашем – вовсе не обязательно.
   – Ну хорошо, я понял, что она сразу же согласилась выйти за тебя. Но зачем это тебе-то надо, Луи?
   – Этот брак может принести солидные дивиденды, мой дорогой Фред. А мне кажется, что тебя это должно интересовать в первую очередь.
   – Ты прав! Но ты сейчас просишь у меня сто тысяч долларов на операцию ее бабки, а вдруг девица кинет тебя?
   – Нет, эта точно не кинет: И я не прошу сейчас. Ее бабка в коме. Я искренне надеюсь, что она прямиком отправится на тот свет. Хотя все, что я о ней слышал, говорит о том, что она вполне способна восстать из гроба. Хотя бы для того, чтобы отговорить внучку выходить за меня. Настоящая мегера!
   – А что родители твоей невесты думают по поводу вашего братца?
   – Да ничего! Причем уже давно, буквально с ее рождения. Моя Роуз сирота. – Луи весело рассмеялся.
   – Да уж, – откликнулся Фред, – лучшего и желать нельзя.
   – Вот я сразу же и решил, как только узнал об этом, что сирота – лучшая партия для меня. Возраст уже, знаешь ли, такой, что стыдно жить холостяком. А тут – умница, красавица, сирота. Я на белом коне, а она у стремени.
   Мужчины весело рассмеялись.
   – Если бы я верил в Бога, то попросил бы его, чтобы бабка умерла как можно скорее, – задумчиво сказал Луи. – И желательно не приходя в сознание. Я уверен, что она могла бы настроить внучку против меня.
   – Слушай, а если старушка умрет, а твоя невеста откажется идти к алтарю, потому что ей уже незачем выходить замуж?
   – На этот случай у меня тоже припасен вариант.
   – Интересно, какой же? – иронично спросил Фред. – Поведешь ее силой?
   – Нет, просто потребую, чтобы она вернула все до цента, что я на нее потратил за это время. А также те деньги, которые я потеряю из-за ее отказа. Знаешь ли, один оркестр обошелся в кругленькую сумму!
   – А ты все заказал заранее?
   – Надо же было себя застраховать!
   – И сколько она будет тебе должна?
   – Если не включать в счет все, что она могла бы мне принести, то около двадцати тысяч долларов.
   – А ты не боишься, что она просто откажется платить?
   – А для этого есть свои методы воздействия. Ты их прекрасно знаешь, Фред. Думаю, что Тед со своими парнями мне с удовольствием поможет ее уговорить. К тому же я хорошо узнал ее характер. Она будет считать, что просто обязана отдать мне эти деньги. А у нее ничего нет. На счете в банке ноль, все ушло на лечение бабки. Так что у крошки Роуз нет другого выхода. Только сбежать.
   – Слушай, а она хотя бы хорошенькая? – спросил Фред.
   – Ничего, но моя Бекки мне нравится больше. Я как раз собирался провести с ней пару недель на островах. Надо же подготовить бедную девочку к тому, что я женюсь.
   Роуз уже ничего не понимала. В ее мозгу только раскаленными буквами вспыхивали слова Луи: «Хоть бы она сдохла» и «Только сбежать».
   Она постаралась отойти от двери как можно тише. Роуз знала, что, если ее сейчас здесь застукает Луи, ничего хорошего из этой встречи не выйдет. Но увлеченные разговором мужчины не услышали ее легких шагов, да и музыка помешала бы им услышать.
   Роуз тихо прикрыла входную дверь за собой и прислонилась к холодной деревянной обшивке.
   Что же ей делать дальше? Она больше не может рассчитывать на помощь Луи. Значит, придется решать проблемы, которых стало только больше, самостоятельно. Но сейчас главное – уйти незамеченной.
   Центральную дорожку было отлично видно из окна кабинета Луи, поэтому Роуз обогнула дом, стараясь держаться как можно ближе к стене. Она покинула территорию через неприметную калитку в ограде, которой пользовалась прислуга.
   Девушка чувствовала, что вся дрожит, как в ознобе. Она боялась человека, которого еще утром была готова назвать своим мужем. Он желал смерти ее бабушке – и она умерла. Он грозился силой заставить Роуз выйти за него замуж – и, она теперь в этом не сомневалась, позвал бы на помощь головорезов какого-то Теда.
   Роуз была доброй и отзывчивой девушкой, но отнюдь не дурой. Она знала, что Луи найдет способ заставить ее выйти за него. А значит, оставалось только одно – бежать.
   Но сначала следовало похоронить бабушку.
   И вскрыть завещание. К тому же следовало подумать, куда бежать. У Роуз не было родственников или близких друзей ни в Соединенных Штатах, ни в другой стране. Она понимала, что, если хочет убежать от Луи, ей придется начинать новую жизнь где-то в другом месте. Здесь ее уже ничто не держало.
   Роуз и не заметила, как добралась до дома.
   Почти до девяти вечера Роуз обзванивала похоронные бюро. Она стеснена в средствах, но организует церемонию прощания с бабушкой пусть и не пышную, но такую, какой достойна Роуз Коретц-старшая.
   Она действовала механически, просто пытаясь отвлечься от горя, которое железным обручем сдавливало ее горло и мешало не только разговаривать, но и думать.
   Роуз позвонила и супругам Салливан, и своей подруге Мари, которую бабушка очень любила. Больше никого, Роуз это точно знала, бабушка не захотела бы видеть у своего гроба.
   И уже поздним вечером Роуз решилась позвонить Луи, чтобы сообщить ему, что бабушка умерла. Она надеялась уговорить Луи оставить ее на несколько дней в покое – тогда она успеет привести свои дела в порядок и подготовиться к побегу.
   Луи поднял трубку после первого гудка.
   Срывающимся от страха и волнения голосом Роуз произнесла:
   – Луи, бабушка умерла.
   Он несколько секунд молчал. Роуз сразу же представила, как его тонкие губы расплылись в довольной улыбке, как он пытается справиться с собой, чтобы убедить невесту в том, что соболезнует ее горю.
   – Милая моя, – проникновенным голосом, от которого по коже Роуз сразу побежали мурашки, сказал Луи, – чем я могу тебе помочь в твоем горе?
   – Ничем, Луи, – довольно резко ответила она. Роуз хотелось крикнуть ему, что она вообще больше не желает его видеть, ни дня, ни часа. Но она сдержалась и уже более спокойным и твердым голосом продолжила:
   – Я должна сама с этим справиться.
   – Ты у меня сильная, – сказал Луи.
   Если бы Роуз не слышала, что он говорил сегодня днем своему другу, она бы решила, что жених действительно любит ее и старается по мере сил помочь справиться с горем.
   – Да. И, Луи, я сейчас буду несколько дней занята похоронами и вступлением в наследство.
   Так что не волнуйся, если тебе не удастся меня застать дома.
   – Хорошо, хорошо. Решай свои дела. Но ты же знаешь, что, если тебе нужна помощь, я всегда рад предложить тебе свои услуги?
   – Да. – Роуз через силу заставила себя улыбнуться. Пусть Луи и не видит ее, но она знала, что мимика сильно отражается на том, как звучит голос. Луи должен был догадаться, что она улыбнулась. – Я знаю, что ты поможешь мне.
   – Вот и отлично. Звони мне, хорошо? Не забывай, пожалуйста, что ты мне очень нужна.
   – Конечно. – Роуз не могла заставить себя говорить длинными фразами. Чем дольше длился этот разговор, тем тягостнее он для нее становился.
   – Когда состоятся похороны? – осведомился Луи озабоченно.
   – В четверг, через три дня.
   – Это ужасно! – воскликнул он.
   – Что случилось? – спросила Роуз, встревоженная его странным поведением.
   – В среду я должен уехать на две недели. Что же нам теперь делать?!
   Роуз едва не зарыдала от счастья. Две недели! За эти две недели она успеет справиться со всеми проблемами и уедет куда-нибудь, неважно куда, лишь бы подальше от Луи.
   – Поезжай, конечно. Это же бизнес… – как можно печальнее произнесла она.
   – Я хотел бы быть рядом с тобой в этот день.
   – Нет! – торопливо воскликнула Роуз. И поняв, что только что сделала большую ошибку, постаралась как можно быстрее ее исправить:
   – Ты не должен присутствовать на похоронах. Я… я прощаюсь с прошлой жизнью, оставляя в ней бабушку.
   – Да, милая, – поспешно согласился Луи.
   Не иначе как решил, что Роуз конченая дурочка. – В новой жизни у тебя буду я.
   – Спасибо тебе, Луи, за все, – совершенно искренне сказала Роуз.
   Она действительно была благодарна своему жениху за тот урок, который он ей преподал.
   Она больше никогда не будет доверять мужчинам, что бы они ей ни говорили.
   – Не стоит благодарности, милая. Я просто люблю тебя. Спокойной ночи, – попрощался Луи.
   – Спокойной ночи.
   Роуз положила трубку на рычаг и посмотрела на нее, как на отвратительное ядовитое насекомое.
   – Скоро твои ночи перестанут быть спокойными, Луи Фокнер, – тихо сказала она.
   Роуз знала, что сможет убежать, оставалось только спрятаться так, чтобы Луи ее никогда не нашел. Но ведь ей еще предстоит выполнить последнюю волю бабушки и для этого придется ехать в Ирландию. А у нее и так столько проблем!
   Конечно! Ирландия! Как я сразу не догадалась! Роуз вскочила с кресла и принялась в волнении расхаживать по комнате. Да, меня там никто не ждет, но я ведь обещала бабушке, что найду ее брата. Пусть наши семьи давно не общались, пусть даже он откажется мне помогать, я сумею сама добиться всего, что мне надо. А это не так уж много. К тому же я, кажется, никогда не рассказывала Луи о том, что моя бабушка – ирландка. Я помню диалект, на котором говорят жители Атлона, бабушка в детстве учила меня ему. А учителя начальной школы нужны везде.
   Но тут перед Роуз встала новая проблема. У нее всего две недели на то, чтобы бежать. Она ни за что не успеет получить визу на въезд в Ирландию.
   Как неудачно складывается Неужели нет выхода? Роуз от досады была готова расплакаться.
   Надо взять себя в руки и подумать. Есть! В Ирландию можно отправиться по туристической визе, а там будет видно. Главное – как можно быстрее убежать от Луи. Океан достаточно надежная преграда.

3

   На следующий день Роуз занялась получением визы на выезд в Ирландию. Она и не предполагала, что столкнется с массой сложностей.
   У молодой девушки, не имеющей семьи, недвижимости (она еще не успела вступить в права наследования и получить бабушкин домик), доход которой не превышает тысячи долларов в месяц, а на счете вообще ни цента, было очень мало шансов получить на въезд в страну визу, даже туристическую. В турфирме Роуз объяснили, что не стоит сейчас пытаться подавать свои документы на рассмотрение в консульство. Если ей откажут, а так и произойдет, она больше никогда не сможет получить визу на въезд в Ирландию. Да и с другими странами могут возникнуть проблемы.
   Роуз не знала, что же ей теперь делать. Прятаться от Луи где-то в Соединенных Штатах было глупо. Фокнеру с его связями, в том числе и в полиции, будет очень просто найти сбежавшую невесту. Он не раз хвастался, что один из высших полицейских чинов штата – его близкий друг. Даже пару раз намекал на то, что дает ему взятки. Роуз охотно верила, и особенно теперь, когда узнала Луи получше.
   Можно, конечно, бежать в Мексику, но Роуз, взвесив все «за» и «против» прекрасно понимала, что, если у нее и есть шанс где-то начать новую жизнь, так только на родине ее бабушки. Она немного знала язык, культуру этой страны. В конце концов, даже то, что у нее там родственники, пусть отношения с ними и не поддерживались уже много лет, дарило ей надежду.
   Обратиться за помощью в такой щекотливой ситуации было не к кому. Роуз понимала, что в полиции ей не помогут. Все те угрозы Луи, что она подслушала под дверью, были, конечно, пока еще просто словами. Только она прекрасно понимала, что они не останутся пустым звуком.
   Время шло, а Роуз не могла найти выход.
   Одно утешало: ужасная ситуация, в которую она угодила, помогла ей отвлечься от мыслей о смерти бабушки. Роуз уже начинала смиряться с тем, что женщину, вырастившую ее, не вернуть. А значит, надо учиться жить без ее поддержки.
   Роуз решила попросить на работе отпуск на несколько дней. Она не могла даже представить, как бы справлялась с маленькими детьми, постоянно думая о том, что с ней произошло.
   И ей нужно еще встретиться с нотариусом, который составлял завещание ее бабушки. И как-то надо решать проблему с визой в Ирландию!
   Директор школы с пониманием отнеслась к просьбе Роуз. Она даже не настаивала, чтобы мисс Коретц пришла в школу и подписала прошение об отпуске, только просила, когда у Роуз все утрясется, обязательно позвонить.
   Из-за беготни по учреждениям Роуз даже не заметила, как настал день похорон. Салливаны заехали за Роуз рано утром, чтобы вместе с ней и Мари отправиться в небольшую церковь, где должна была состояться поминальная служба.
   Миссис Коретц была ревностной католичкой, поэтому и Роуз, и Брайан Салливан позаботились, чтобы ее погребение соответствовало канону.
   Роуз плохо слышала, что говорит священник. Она все еще не могла принять тот факт, что ее бабушка ушла навсегда. Ей казалось, что все это – маскарад, страшный, ужасный маскарад, Или нелепая, глупая шутка. Что сейчас все рассмеются и скажут, что бабушка жива, что Роуз не осталась совсем одна в этом мире.
   Мир перед глазами Роуз становился все более и более нечетким…
   Когда Роуз пришла в себя, она обнаружила, что сидит на скамье возле церкви. Она не помнила, как здесь оказалась, лишь смутные расплывчатые фигуры и чей-то ужасный смех остались в ее памяти. Она совсем недавно слышала его – вот только где? В кошмаре или наяву?
   Наверное, я схожу с ума, подумала Роуз.
   Сейчас, при ярком солнечном свете, ей было уже не так страшно. И мысли о том, что кто-то разыгрывает глупую шутку, не приходили в ее голову.
   – Пойдем, милая, – нежно сказала ей миссис Салливан. – Ты должна бросить в могилу первую горсть земли.
   Роуз медленно поднялась. Ей так хотелось остаться здесь, слушать пение птиц, смотреть, как солнце играет с листвой, и ни о чем не думать. Но она знала, что должна исполнить свой долг до конца.
   С кладбища ехали в молчании. Роуз была погружена в свои невеселые мысли, и никто не решался потревожить ее. Лишь уже почти у дома ее бабушки, который теперь принадлежал Роуз, миссис Салливан осмелилась спросить:
   – Надеюсь, ты не обидишься на нас, если мы не пойдем сейчас к тебе?
   Роуз была уверена – Элис прекрасно понимает, что ей сейчас не хочется никого видеть.
   Она была благодарна бабушкиной подруге за такт и сочувствие.
   – Спасибо, миссис Салливан, – поблагодарила она. – Я думаю, что всем нам лучше сейчас разойтись по домам.
   Был один вопрос, который не давал Роуз покою. Она понимала, что мистер Салливан не смог бы вынести ее из церкви и посадить на скамейку. Кто же это сделал? Ведь кроме нее, Мари и супругов Салливан никого в церкви не было. Роуз и сама не понимала, почему ее так заботит этот вопрос. Но она чувствовала, что он очень важен для ее будущего. В конце концов она решила, что Мари уж точно сумеет сказать, как все произошло.
   – Мари, ты не могла бы зайти ко мне не на долго? – попросила Роуз подругу. – Бабушка просила отдать тебе кое-что на память о ней.
   Это была почти правда. Миссис Коретц в своем завещании подробно указала, кому из близких что отписывает. Мари также была там упомянута.
   Но Роуз воспользовалась этим как предлогом, ей просто нужно было с кем-то поговорить. Только не с миссис Салливан, готовой плакать по любому, даже самому незначительному поводу.
   К тому же Роуз должна была с кем-то обсудить план своего бегства. У Мари везде есть знакомые, так что, может быть, она порекомендует Роуз человека, который поможет ей уехать в Ирландию.
   Мари, разумеется, не отказала подруге. Она была очень привязана к миссис Коретц, любила бывать у них в гостях, еще когда была маленькой девочкой.
   Девушки вошли в осиротевший дом. Роуз тихонько вздохнула.
   – Не надо, Роуз, – жалобно попросила Мари, – иначе я тоже расплачусь.
   – Не плачь, я уже поняла, что слезами горю не поможешь. Сейчас вообще никто и ничто не может помочь.
   Роуз окинула печальным взглядом небольшую гостиную, где любила дождливыми вечерами сидеть на низенькой скамеечке возле бабушки, которая что-то вязала.
   – Я ведь позвала тебя не только для того, чтобы отдать книги, которые тебе оставила бабушка.
   – Конечно, – ответила Мари, которая за много лет дружбы научилась понимать Роуз, как саму себя.
   – Что произошло в церкви, когда я потеряла сознание? – задала Роуз вопрос, который уже несколько часов мучил ее.
   – Мы очень испугались. Ты стала такой бледной! Мистер Салливан пытался тебя поднять на руки и вынести из церкви, но ему уже так много лет!
   – Я вообще удивляюсь, как ему удалось меня даже попробовать поднять, – проронила Роуз.
   – Он очень беспокоился!
   – Это так… – Роуз почувствовала, что не может подобрать слова. Она поняла, что в этом мире все же остались люди, способные беспокоиться о ней.
   – Да, Роуз, он очень любит тебя. – Мари, успокаивая подругу, нежно погладила ее по руке.
   – Так кто же помог мне?
   – На наше счастье, приехал человек от твоего жениха, или просто знакомый, я не поняла. Кстати, почему мистер Фокнер не явился на церемонию?
   – Я потом тебе все объясню, – остановила подругу Роуз. – А сейчас только могу сказать, что совершенно на него не обижена. Скорее наоборот. Своим отсутствием он оказал мне огромную услугу.
   – Но он должен был поддержать тебя в такой час!
   – Потом, Мари, потом!
   – Ну хорошо, – сдалась Мари. Она прекрасно знала, что Роуз не поддастся на расспросы, а расскажет все, только когда придет время. – Так вот, знакомый твоего Луи, некий Фредерик Тишор, появился со своими соболезнованиями и цветами от мистера Фокнера как раз в тот момент, когда мы уже и не знали, чем тебе помочь. Он перенес тебя во двор, на скамейку. Потом почему-то смутился и быстро ушел, едва попрощавшись. Мне это показалось невежливым. Хотя он такой видный мужчина! Ой, прости. – Мари осеклась, поняв, что неловко сейчас обсуждать с Роуз то впечатление, которое произвел на нее этот самый Фредерик Тишор.
   Роуз слабо улыбнулась. Зная живой и непоседливый характер Мари, она не могла сердиться на подругу.
   – Не надо, не извиняйся. Я все понимаю. Жизнь продолжается.
   – Правильно, Роуз! – с жаром подтвердила Мари. – Ты должна жить дальше. Тем более что у тебя есть ради кого жить. Ты должна сейчас сосредоточить все свое внимание на грядущем замужестве. Вы перенесете теперь день свадьбы?
   – Свадьбы не будет, Мари.
   – Что ты такое говоришь! – воскликнула подруга. – Что значит не будет?! Я же подружка невесты! Просто перенесите дату. Хватит и двух месяцев траура. Думаю, миссис Коретц поняла бы тебя.
   – Дело не в трауре. Дело в том, что свадьбы не будет, – тихо сказала Роуз.
   – Роуз, ты должна мне все объяснить! – воскликнула Мари.
   – Дело в том, что Луи никогда не любил меня. Я собственными ушами слышала, как он говорил другу, что ждет, когда моя бабушка умрет, только чтобы не платить за ее лечение.
   – Не может такого быть! Ты, наверное, что-то не так поняла! Подумай, он тебя нашел в огромном городе, довольно долго за тобой ухаживал! – затараторила Мари. – Нет-нет, Роуз, ты определенно что-то путаешь. Может быть, он говорил, что вовсе не хочет, чтобы твоя бабушка умирала?
   – Мари, я прекрасно слышала, что именно он говорил!
   Роуз подробно пересказала подруге невольно подслушанный разговор Луи и Фреда. Когда она закончила рассказывать, глаза Мари недобро сузились.
   – Я ему покажу старую каргу, – прошипела она. – Знаешь, мне он никогда не нравился!
   – Спасибо, Мари.
   – Не за что. Я просто решилась сказать тебе правду.
   – А почему же до этого молчала?
   – Потому что тебе были очень нужны деньги, а он тебя, как мне казалось, сильно любил, просто спал и видел, как сделать своей женой. Я не могла тебя настраивать против него.
   – Спасибо, что хотя бы сейчас сказала, укорила ее Роуз.
   Мари пожала плечами.
   – Даже если бы я тебе сразу сказала, что Луи мне не очень нравится, можно подумать, что ты прислушалась бы к моему мнению!
   Роуз на несколько секунд задумалась и честно ответила:
   – Нет, не прислушалась бы. Я даже не желала слушать, как бабушка мне твердила, что Луи мне не пара.
   – Вот видишь, если миссис Коретц не могла тебя переубедить, где уж мне!
   – Прости, Мари, что я на тебя набросилась. Просто я не знаю, что мне теперь делать.
   – А в чем проблема? Идешь к своему женишку, бросаешь ему в лицо колечко. И все!
   Роуз покачала головой.
   – Это не так просто, Мари.
   – В тебе опять твои глупые принципы берут верх? Не можешь обидеть человека, который оскорбляет твою бабушку, желает ей смерти?
   – Нет, дело не в этом. Я не знаю, как мне избавиться от Луи. Я ему зачем-то нужна. Он просто уверен, что мне теперь придется выйти за него замуж.
   – Мне всегда казалось, что брак не может состояться без обоюдного согласия.
   – Мне придется дать ему согласие.
   – Какие глупости! – фыркнула Мари.
   – Вовсе не глупости. Он потратил на организацию свадьбы больше двадцати тысяч долларов. И, если она не состоится по моей вине, я должна вернуть ему деньги.
   – Почему это должна? – искренне удивилась Мари.
   – Потому что он их уже потратил. Он же не подстраховался на тот случай, если я не пожелаю выйти за него. Представляешь, что будет, если его друзья и знакомые узнают, что невеста Луи Фокнера сбежала из-под венца?
   – Я одного не пойму, Роуз: почему это должно волновать тебя?
   – Хотя бы потому, что я порядочная девушка!
   – И что? Ты намерена вернуть ему эти деньги?
   – Да.
   – Прости, Роуз, но ты дура. Твои принципы тебя же до добра не доведут. Попомни мои слова!
   – Может быть. Но это мои принципы. И поэтому я буду придерживаться их. Нравится тебе это или нет.
   – Только давай не будем ссориться. Этот разговор уже не первый и, боюсь, не последний. Я сдаюсь, поступай как знаешь.
   Роуз поняла, что обидела подругу. Она действительно слишком резко разговаривала с ней.
   – Прости, Мари, просто мне очень тяжело сейчас.
   – Не надо, Роуз, я тебя хорошо понимаю, но, если ты решила посоветоваться со мной, хотя бы слушай, что я тебе говорю. А принимать это или нет – твое дело. Хорошо?
   Роуз вздохнула.
   – Хорошо.
   – Вот и славно. Так почему, если ты отдашь деньги, он не успокоится?
   – Потому что ему очень нужна я.
   – Зачем? – удивилась Мари, но тут же спохватилась:
   – Я, конечно, понимаю, что он любит тебя, ты у нас образец всяческих достоинств. Но, Роуз, насильно мил не будешь!
   – Дело не в том, что он любит меня. Я даже подозреваю, что совершенно ему безразлична.
   Дело в чем-то другом я – Хорошо. Тогда как он собирается заставить тебя выйти за него? Будет до свадьбы держать взаперти?
   – И такое может быть, – мрачно сказала Роуз. – Он сказал этому Фреду, что, если я откажусь от свадьбы, он пришлет ко мне какого-то Теда или Билла с ребятами. И тогда я буду согласна на все, лишь бы они оставили меня в покое.
   – Обратись в полицию! – воскликнула шокированная Мари.
   – Не поможет. – Роуз покачала головой. – У него есть близкие знакомства среди старших полицейских чинов. Мне кажется, что он всех купил.
   – Тогда что же ты будешь делать? – напряженным голосом спросила Мари.
   – Я хотела бежать.
   – Но куда?!
   – В Ирландию.
   – О боже! А почему бы не выбрать какое-нибудь местечко поближе? По крайней мере, в стране, где у тебя есть гражданство?
   – Потому что в Соединенных Штатах Луи меня очень быстро найдет. Ты не представляешь, на что он способен!
   – Кажется, уже начинаю понимать, – хмуро ответила Мари. – Все это замечательно, но как ты собираешься бежать в Ирландию?
   – Я хотела уехать по туристической путевке, а потом найти своих родственников и попытаться с их помощью получить вид на жительство.
   – Роуз, как ты наивна! Даже если твой двоюродный дедушка – премьер-министр Ирландии, он не поможет тебе остаться в стране! Тебя выдворят как нелегалку!
   – Но что же мне делать, Мари?! В турагентстве мне сказали, чтобы я даже не пыталась идти на собеседование в посольство. Мне ни за что не дадут визу.
   – Почему это? У тебя же в Ирландии родня?
   – Потому что мне не шестьдесят лет, у меня нет ни мужа, ни десятерых детей, нет работы, которая бы приносила мне не меньше тысячи долларов в месяц дохода. В общем, одинокая девушка моего возраста может ехать в страну только для того, чтобы или найти там работу, или выйти замуж. А у них там и так безработица все время растет.
   – Тогда что же тебя туда тянет? Родственники о тебе знать не знают, и не уверена, что будут очень рады. Работу по своей специальности ты там вряд ли найдешь…
   – Дело в том, что я знаю язык, знакома с традициями, с культурой. И бабушка перед смертью просила меня найти ее брата и кое-что передать ему на словах. Я должна поехать туда. Мне нечего делать в других странах.
   – Значит, ты туда можешь ехать или за работой, или за мужем, третьего не дано? – как бы размышляя вслух, сказала Мари. – Я знаю! – Она неожиданно вскочила с кресла, на котором до этого вполне спокойно сидела. – Роуз, дай мне телефон, немедленно! Пока еще не слишком поздно!
   – Зачем, Мари?
   – Все разговоры потом! – отрезала подруга.
   Она схватила телефонную трубку и принялась набирать номер. Роуз всегда удивлялась, как Мари при ее рассеянности умудряется запоминать любые телефонные номера с первого раза. И, что самое удивительное, никогда их не путает!
   – Выйди из комнаты! – бросила Мари, но все же пояснила растерявшейся подруге, почему ее прогоняет:
   – Ты меня будешь смущать.
   Роуз недоверчиво хмыкнула. Хотела бы она присутствовать при ситуации, которая бы смутила Мари!
   Она пошла на кухню готовить чай; в конце концов Мари у нее в гостях. Через несколько минут в кухню заглянула радостная Мари.
   – Роуз, с тебя шампанское! Ты едешь в свою Ирландию!
   От неожиданности из рук Роуз выскользнула чашка, но она даже не заметила этого.
   – Как? Почему? Что ты сделала?
   – Дай мне чай, убери осколки, чашку, между прочим, жалко, я ее хорошо помню – она из любимого сервиза миссис Коретц. А потом мы сядем и я тебе подробно расскажу, как устроила твою поездку на историческую родину.
   Как Роуз ни хотелось побыстрее все узнать, она знала, что спорить с Мари бесполезно. Поэтому она убрала с пола осколки, заварила чай, выложила на тарелочку крекеры, которые каким-то чудом оказались в буфете.
   – Все готово, – деланно безразличным тоном объявила Роуз.
   – Да ладно тебе! – воскликнула Мари. Она поняла, что проиграла Роуз в выдержке. – Вот обижусь и не буду рассказывать!
   Роуз рассмеялась.
   – Давай рассказывай уже!
   – Хорошо, – легко сдалась Мари. – Когда ты сказала, что в Ирландию, по мнению работников консульства, ты можешь ехать или за мужем, или за работой, это натолкнуло меня на мысль. Один человек, который мне кое-чем обязан, – Мари странно покраснела, и Роуз поняла, что ее подругу с этим человеком связывает нечто большее, чем партнерские отношения, – занимается тем, что возит в Англию группы молодежи. Вроде как по обмену. Он как раз сейчас набирал группу, и ему не хватало одного человека. Он предложил мне туда поехать. Но мне-то в Англии нечего делать! Рич согласился тебя взять.
   – Спасибо тебе, Мари, большое, но проблема в том, что мне надо в Ирландию, а не в Англию.
   – А! – Мари отмахнулась от этого довода, как от назойливой мухи. – Это уже не важно.
   Он сказал, что из Англии попасть в Ирландию на порядок проще, чем из Соединенных Штатов. Рич с большим удовольствием поможет тебе.
   Об этом я тоже договорилась.
   – То есть я смогу спрятаться в Ирландии? – уточнила Роуз, не веря своему счастью.
   – Да. А знаешь, что самое замечательное во всей этой истории?
   – То, что я смогу убежать от Луи.
   – Нет. То, что даже если Луи узнает, что ты едешь по обмену, он не найдет тебя там, где ты должна бы быть.

4

   Луи Фокнер нервно расхаживал по кабинету. Он вернулся в Сан-Франциско три дня назад, а от его невесты все еще не было никаких вестей. Она уже давно должна была успокоиться после смерти своей ненаглядной бабки. Даже если не успокоилась, кому же ей еще звонить, как не ему? Ведь он ее опора и защита в этом страшном мире.
   Луи нехорошо усмехнулся. Опора и защита до тех пор, пока она ему нужна.
   Он был рад, что той девушкой, на которую ему указал сыщик, оказалась уже знакомая ему Роуз Коретц. Благодаря их шапочному знакомству было проще простого установить с ней контакт и разыграть роль влюбленного по уши холостяка, которому до смерти надоела одинокая жизнь. Так ведь хочется приходить домой и видеть, что тебя ждут! Впрочем, ему вдвойне повезло: бабка Роуз дышала на ладан, а денег на операцию у них не было. Ах, если бы только эта девочка знала, сколько она стоит! Но, тес, ни слова об этом. Пусть думает, что без своего благодетеля пропадет.
   Да, конечно, сто тысяч долларов – не маленькая для него сумма, особенно в нынешние тяжелые времена, но он все же умудрился их достать. И получил бы опять же двойную выгоду: девушка прониклась к нему доверием, а еще осталась бы ему должна. С одной стороны, конечно, хорошо, что бабка умерла до операции, а значит, он сохранил эти деньги, но, с другой стороны, он не смог привязать к себе Роуз еще и таким способом. Ну да ничего, никуда она от него не денется! Все равно выйдет за него замуж. Он отлично успел ее изучить и знал, где находятся скрытые от посторонних глаз кнопки управления.
   Вот только как ими воспользоваться, ведь невеста пропала?!
   Несколько дней Луи звонил ей – и на квартиру, и в дом ее бабки, – но никто не подходит к телефону. А в школе говорят, что мисс Коретц в отпуске. Куда же она могла деться?!
   Луи уже отправил на ее поиски нескольких парней и теперь ждал от них известий.
   На сердце у него было неспокойно. Когда он разговаривал с Фредом, ему казалось, что за дверью кто-то стоит. Но не мог же он под взглядом человека, у которого занимал денег, красться к двери и смотреть, нет ли кого в коридоре! Если бы кто-то их действительно подслушивал, это добавило бы Луи несколько очков.
   Ну а если там никого не было? Луи волновался, он и так слишком много сказал Фреду, в том числе и такого, о чем стоило помолчать.
   А тут еще девчонка куда-то пропала!
   В раздражении Луи ударил кулаком по столу.
   После свадьбы он придумает, как с ней расквитаться. А пока придется играть роль влюбленного дурака, как бы противно ему это ни было. Она должна без всякого давления выйти за него замуж, иначе весь его план может пойти насмарку.
   Луи услышал в коридоре торопливые шаги и посмотрел на часы. Ребята, которых он послал по адресам Роуз, уже должны вернуться.
   Дверь открылась, и в проем просунулась голова.
   – Можно, босс? – спросил парень.
   – Заходи, – не очень дружелюбно откликнулся Луи.
   Этим ребятам было наплевать на то, как он к ним относится. Они просто делали то, что он им говорил, а он платил деньги.
   – Что вы раскопали? – спросил Луи у парня.
   Кажется, его звали Тедом, и он был главным в шайке. Но точно имени Луи вспомнить не мог.
   Он никогда не запоминал такие мелочи.
   – Ну что, босс, – неторопливо начал Тед. – в квартире живет сейчас какая-то пожилая пара.
   Они сказали, что переехали туда недавно, неделю назад. Хозяйка дома говорит, что мисс Коретц съехала потому, что у нее умерла бабушка и оставила ей в наследство дом. – Тед замолчал.
   – Ну?! – Луи нетерпеливо потребовал продолжать.
   – Приехали мы, значит, к ней в дом. А на доме висит табличка «Продается». Вот такие дела.
   Мы поспрашивали у соседей. Они говорят, что дом Роуз решила продавать чуть ли не сразу после похорон бабки. Сказала, что не может в нем жить.
   
Купить и читать книгу за 19 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать