Назад

Купить и читать книгу за 24 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Бывший муж

   Эрни никогда не была деловой женщиной, она всегда жила в мире эмоций и страстей. Первый брак не принес ей ничего, кроме горького разочарования и одиночества. И все же после развода она продолжала мечтать о муже, на которого она могла бы во всем положиться, о ребенке.
   Наконец она влюбляется в Нормана и принимает его предложение руки и сердца. Но судьба продолжает испытывать Эрни на прочность: ее жених погибает в страшной автомобильной аварии. А Эрни, очнувшись после наркоза в больничной палате, видит перед собой бывшего мужа Грэма Фриндли…


Эмили Роуз Бывший муж

1

   Скривившись, Эрни попыталась перекатиться с боку на спину, стараясь вытянуться на кровати. Внезапно она замерла, почувствовав, как сильнее забилось сердце. Да, в палате кто-то был.
   Около окна она ясно увидела силуэт. Там спиной к ней стоял высокий мужчина. Она разглядела, что на нем пиджак темного цвета, что у него широкие плечи, довольно длинные темно-каштановые волосы, кончики которых слегка завиваются, спадая на воротник. По оконному стеклу барабанил дождь. Вода стекала струями – дождь был очень сильным.
   Эрни приподнялась на подушке. Пружины матраса скрипнули. Этот звук вывел мужчину из задумчивости. Он повернулся и посмотрел на Эрни. Когда их глаза встретились, она с удивлением заметила, что пульс у нее участился. Незнакомец оказался привлекательным. Он распространял вокруг себя некий магнетизм, от него исходила какая-то притягательная сила, которая сразу же привлекла ее внимание. Волосы небрежно спускались на высокий лоб, привлекала форма твердого подбородка, а рот… рот был просто превосходным – изящная линия полных губ, решительных и в то же время чувственных. Рассмотрев внимательней черты его лица, Эрни невольно почувствовала совершенно непонятное волнение. Она, как завороженная, смотрела на его серые, холодновато поблескивающие глаза.
   – Здравствуй, Эрни, – произнес он. Голос был глубоким, с небольшой хрипотцой, но выговор не английский. Американский? Что-то такое было в его лице… Поразительно – он знал ее имя. От невольной тревоги мурашки побежали по спине. Она настороженно посмотрела на него. Нет, конечно, ей это не мерещится. Только что Эрни дремала – была уверена, что ее полусонное состояние вызвано недавно принятым лекарством. Но едва до ее слуха донесся еле различимый вздох, дремота сразу же прошла. Она лежала в кровати на боку, закутанная в одеяло. Широко открыв глаза, напряглась, стараясь яснее различить окружавшие ее предметы. Все находилось на своих обычных местах: кресло около кровати, тумбочка с какими-то мелочами, дверь. Дверь была закрыта. Тишина ничем не нарушалась.
   Успокоившись, она перевела дыхание и, подумав, решила, что внезапно охватившая ее тревога была вызвана ощущением, что в палате кто-то есть. И этот кто-то пристально следил за ней. Такую тревогу она уже испытывала не раз после того, как с ней произошло несчастье. Из-за этого ее всегда охватывало беспокойство, заставлявшее думать, что у нее развивается какая-то опасная форма невроза. Ей казалось, что некто пытается сказать ей о чем-то таком, чего лечившие ее врачи стараются не говорить.
   Она упорно твердила себе, что думать так глупо. Со времени аварии прошла неделя, а может быть, и больше, и если бы приключилось нечто непоправимое, то врачи не стали бы скрывать от нее. Напротив, по их словам, здоровье пошло на поправку. Правда, они тревожились по поводу ее памяти. Она восстанавливалась с трудом. После аварии в сознании возникла некая непроницаемая стена, которая отделяла настоящее от последних пяти лет ее жизни. Ее воображение неутомимо работало, стараясь разрушить эту стену, в мозгу постоянно возникали вопросы, связанные с прошлым. Даже во сне они мучили ее, усиливая неврозы, развитие которых, если не взять себя крепко в руки, могло привести к тому, что она навсегда осталась бы в психиатрической клинике…
   Эрни с трудом подавила волнение и небрежно бросила:
   – Привет!
   Он сделал несколько шагов, приблизившись к кровати. Руки были засунуты в карманы брюк, отчего ткань натянулась, подчеркивая линию талии и бедер. Он не отрываясь смотрел на Эрни. Зрачки из-под прикрытых век словно изучали ее лицо.
   Девушка всеми силами старалась выдержать этот странный взгляд и ждала, когда мужчина вновь заговорит. Но он молчал. Его приближение заставило Эрни поглубже вжаться в подушку.
   Он вызвал в ней чувство опасности, но в чем оно заключалось, Эрни не могла понять. Возможно, его окружала аура, заставлявшая думать о некой разрушительности, которая свойственна некоторым мужчинам. А может, дело было в том, что его движения, походка напоминали повадки тигра, выслеживающего свою жертву. Возможно, ей действовал на нервы взгляд его стальных глаз. Казалось, он изучает каждую ее черточку и делает это на свой особый манер, как бы оценивая ее волосы, лицо, формы тела, скрытые под одеялом. Снова возвращался к лицу, словно пытался найти в нем нечто особенное.
   Она нервно сглотнула, стараясь унять растущее беспокойство. Почему он так смотрит на нее? И кто он? Почему молчит? И куда запропастился доктор Филдс, который может прийти к ней на помощь? Доктор отлично знает, как она реагирует на незнакомых людей. Ему известно, как избавить ее от этой ужасной неопределенности, от страха, который охватил ее.
   Как правило, к ней не допускали посторонних. А если такие встречи и происходили, то обязательно в присутствии врача. И сейчас ей ужасно хотелось, чтобы он появился в палате, успокоил ее, сказал бы, что этот человек ей известен.
   Глазами, полными слез, она уставилась на дверь, с трудом оторвавшись от гипнотизирующего взгляда этого человека.
   – Док… доктор Филдс… – забормотала она в смущении. Она всегда начинала заикаться, когда нервы входили из повиновения.
   – Мы считали, что будет лучше, если эта встреча произойдет без свидетелей, – растягивая слова, произнес он. Холодно произнесенные слова и выражение его лица еще больше напугали ее.
   – Это только… Я не знаю… Я не помню, чтобы я вас когда-нибудь видела. Доктор?
   Ледяные глаза незнакомца сузились и напоминали теперь щелочки.
   – Я не доктор.
   Она закусила губу; от неопределенности нервы напряглись еще сильнее, и она с еще большей настороженностью стала вглядываться в его лицо.
   – Вы психиатр? – неуверенно спросила она, поскольку до этого визита ее осматривали самые разные врачи. Но он отрицательно покачал головой. Ее страхи возросли еще больше. Еще немного, и у нее началась бы истерика. К тому же этот человек знал ее. Да, он ее знал!
   Она прикрыла глаза, пальцы конвульсивно сжались.
   – Ты действительно ничего не помнишь? – спросил он. Она энергично замотала головой. Ее длинные золотистые волосы, разметавшись, закрыли лицо.
   – Я… я боюсь, что нет, – прошептала она. – И почему я должна вас помнить? – Пока она ожидала его ответа, ладони у нее стали влажными.
   Эрни следовало бы подготовиться к тому, что он скажет. Ей уже пришлось недавно выдержать подобную сцену с Эмми и Саймоном – единственными оставшимися друзьями из Корнуолла. Они тоже навестили ее в больнице. К тому же только они имели представление о том, как сложилась ее жизнь на протяжении трех последних лет до трагического дорожного происшествия. И эта жизнь, казалось, разительно отличалась от той, которая была когда-то давно.
   Она помнила, хотя и смутно, что училась в художественном колледже, была счастлива, имела друзей. К собственному удовлетворению, она уже стала заметной как художница. Особенно удавались ей пейзажи. И, как ей казалось, за эти три года она полюбила одиночество, – большую часть времени она проводила в своей уединенной студии, которая располагалась в западной оконечности Корнуолла. Это место редко кто посещал, оно считалось глухим и изолированным от остального мира. Во всяком случае, так она считала, и, по ее мнению, там можно было скрывать от людей все свои тайны…
   – Меня зовут Фриндли, Грэм Фриндли.
   Она вновь взглянула на человека, стоявшего перед ее кроватью, – на его шелковую рубашку, дорогой костюм. Она несколько раз повторила про себя его имя, нахмурив брови от напряжения.
   – Мистер Фриндли?
   Его губы сложились в неопределенную усмешку.
   – Обычно ты называла меня Грэмом.
   – Грэмом?..
   Она пошевелила губами, беззвучно повторив его имя. В тот же момент ее охватило странное чувство возбуждения, на какое-то мгновение перехватило дыхание. Что-то в его имени внезапно возродило нечто знакомое, словно открылась невидимая дверь и сразу же захлопнулась. При этом она почувствовала, как сильно и гулко забилось сердце, когда она постаралась ухватить исчезающий проблеск, нечто, виденное когда-то. Сразу возобновилась головная боль, так мучившая ее в последние дни, и прервала ее усилия. Дрожащими пальцами Эрни стала растирать пульсирующие виски.
   – До сих пор ты так и не вспомнила, кто же я? – спросил он, заметив, как она прикусила губу, пытаясь сладить со своей памятью. Не отвечая, она опять энергично закачала головой.
   – Я… Простите, – почти со стоном выдохнула она. – Разве мы хорошо знаем друг друга… Грэм?
   – Тебе судить об этом. – В его серых глазах вспыхнул теплый огонек. – Мы же были женаты. И поженились больше четырех лет назад, в ноябре.
   Эрни бросила на него быстрый взгляд. Она не могла понять, то ли ослышалась, то ли он сказал это на самом деле. Он не отрываясь смотрел на нее, оценивая, какое впечатление произвели его слова. Ее охватил холод от кончиков волос до пальцев на ногах.
   – Но… но это невозможно! – воскликнула она. – Должно быть, вы ошиблись. Я не могла быть замужем. Не могла!
   – Мы развелись.
   Слова застряли у нее в горле. Развелись? Она не могла этому поверить.
   – Не угодно ли тебе взглянуть на брачное свидетельство? – холодно спросил он, словно ждал, что она не поверит ему. Длинными пальцами он тронул карман пиджака. Она смогла только кивнуть и трясущейся рукой взялась за протянутый ей документ, стараясь избежать прикосновения к его пальцам. Быстро взглянула на бумагу, откинулась на подушку, прикрыв ладонью глаза.
   О Боже! Все правда. Она была замужем!
   Эрни почувствовала, как он осторожно извлек из ее похолодевших пальцев кусочек плотного ватмана. Она нашла в себе силы взглянуть на него, стараясь побороть охватившую ее панику. Итак, она была замужем. Она же должна была помнить об этом, помнить этого мужчину – странного незнакомца в элегантном темном костюме с холодными, пронизывающими глазами. Дрожь, пробежавшая по спине, охватила все ее тело, – она делила с этим человеком ложе, каждое утро просыпалась рядом с ним, а по вечерам отправлялась в постель в его сопровождении…
   Его глаза не отрываясь продолжали наблюдать за ней. Они смотрели так, словно хотели проникнуть в глубины ее мозга, прочесть все ее мысли. Ей вдруг показалось, что ему действительно это удается. Если они были женаты, то он должен хорошо ее знать. Что же до нее, то этот человек был ей абсолютно неизвестен. Расстроенная, трясущаяся, она отвернулась.
   – Я… Простите, я не думала… – еле выговорила она. Неважно, что его имя показалось ей знакомым. Никто не говорил ей, что она была… что она была уже…
   – Вот уж не думал, что мои слова о браке могут так потрясти тебя, – прервал он ее сбивчивые мысли.
   Эрни тем не менее ясно отдавала себе отчет в том, что он, напротив, прекрасно знал, какую бурю эмоций может вызвать в ней своими словами.
   – Я был уверен, что доктор Филдс сообщит…
   Ах, доктор Филдс? Новое потрясение. Звучание ее голоса явно говорило, что она на грани срыва.
   – Вы полагаете, что доктор Филдс тоже знает?
   – Конечно. А почему бы и нет? – Брови у него приподнялись. – К твоему сведению, доктор Филдс и я в последние дни находимся в постоянном контакте.
   – Это значит, что вы здесь уже были? – изумилась Эрни.
   Когда он взглянул на нее, его губы вытянулись в ниточку.
   – Ведь я твой муж, хотя и бывший, Эрни. Ты продолжаешь быть для меня в определенной степени членом семьи, и я не могу пренебречь своим долгом в то время, когда тебе трудно позаботиться о себе, – добавил он мягко, так мягко, что у нее по спине побежали мурашки. Почему у нее создается впечатление, что его радует состояние, в котором она оказалась?
   – Я сразу же приехал сюда, как только услышал об этой дорожной аварии. Но ты находилась без сознания.
   – Но… но почему доктор Филдс ничего не сказал мне об этом? – закричала она, не в силах сдержать эмоции.
   – Вероятно, он решил, что удивлять тебя можно будет лишь тогда, когда позволит самочувствие.
   Ему действительно удалось выбить меня из колеи, подумала Эрни. О Боже! Разве она могла предположить что-нибудь подобное? Правда, она находилась в тяжелейшем состоянии и только наполовину могла осознавать, что происходит вокруг…
   Ее вдруг немилосердно затрясло. Она попыталась что-то сказать, возразить, но не смогла. Силы оставили ее, голова закружилась, глаза закрылись, и она безвольно откинулась на подушку.
   С каким-то неопределенным восклицанием Грэм сразу очутился у края кровати, осторожно взял ее за руку. Она почувствовала, что его пальцы были твердыми и холодными.
   – Вызвать сиделку?
   Его голос слышался откуда-то издали, но она все же смогла отрицательно качнуть головой, заставив себя дышать глубоко, чтобы преодолеть болезненный приступ. Когда головокружение немного улеглось, она приоткрыла глаза. Он стоял, склонившись над ней. Лицо скрывала тень. Все же она разглядела его глаза, и у нее замерло сердце от страха: показалось, что над ней раскрыла крылья огромная черная птица, готовая напасть. Он пошевелился. Страшное видение исчезло, но ее продолжал сковывать ужас от того, что он находился так близко. Она ощущала его дыхание на своей щеке, движение его пальцев на запястье. Она резко отдернула руку, словно боялась, что он поранит ее. Сердце колотилось как бешеное. Знает ли он, что у нее было с Норманом?
   – Вам… вам известно, что я была помолвлена? – очень тихо проговорила она, стараясь понять, что говорят его глаза. Но он уже выпрямился и отошел к изножью кровати.
   – Да. Я знал.
   Что-то в его тоне было такое, от чего ей пришлось облизать пересохшие губы.
   – Вы… вы знали Нормана?
   Он опять повернулся к ней лицом. Руки снова были в карманах.
   – Нет. Ты встретилась с ним после нашего развода.
   Она облегченно вздохнула. Следовательно, их брак распался не из-за Нормана.
   – Значит, какое-то время мы были в разводе?
   У нее создалось впечатление, что это относилось к давним событиям, поскольку Эмми и Саймон рассказывали ей, что она познакомилась с Норманом года два тому назад, а их помолвка состоялась лишь за два месяца до несчастного случая.
   Она удивленно посмотрела на него. Так, значит, после знакомства с Норманом прошло только лишь два года. Это же всего ничего. И если они разошлись с этим человеком три года назад, то, по всей вероятности, их совместная жизнь была похожа на короткую романтическую бурю. Следовательно, тогда она еще училась в художественном колледже, как раз собиралась его закончить. И тогда он…
   Но нет, он ничем не напоминал студента, похожего на ее однокурсников. Скорее он похож на преуспевающего бизнесмена. Во всяком случае, его внешность подсказывала именно это. Он распространял вокруг себя атмосферу добротности и деловой солидности. Его изысканная одежда была еще одним подтверждением такого заключения. Лицо с выразительными чертами создавало впечатление властности. Складки, идущие от крыльев носа к углам рта, придавали лицу нечто сардоническое, в то время как твердый рот, волевой подбородок свидетельствовали о напористости и умении командовать. И при всем этом он был поразительно привлекательным мужчиной. Каким же мог быть брак между ними? И почему он продолжался так недолго?
   – Почему же мы развелись? – спросила она, испытывая сейчас острое любопытство в отношении этого человека, который оказался ее бывшим мужем.
   – Разве это так важно? – спросил он, впиваясь в нее взглядом.
   – Возможно, вам это совсем неинтересно, – неуверенно пробормотала она, – но мне хотелось бы знать.
   – Стоит ли тебе испытывать еще одно потрясение? На тебя и так много свалилось в этот день, – возразил он. Но она уже вся напряглась в ожидании ответа. На какой-то момент он задумался. – Существует еще кое-кто… – продолжил он, медленно выговаривая слова.
   – Ах, вот как. Понимаю, – выдохнула она. Почему она не подумала об этом? Ясно: такой пышущий здоровьем привлекательный мужчина вскоре стал тяготиться молоденькой студенткой, у которой в кошельке не было ни одного свободного пенса…
   Но он продолжал, и его слова прозвучали для Эрни как гром среди ясного неба:
   – Наш брак распался из-за другого мужчины.
   Она ошарашенно посмотрела на него.
   – Неужели у меня был роман?
   – А что можно было ожидать от тебя? – Его губы, сжавшись, опять превратились в ниточку. Сейчас ей стал заметен блеск его зубов. – Вопреки тому, что тебе может прийти в голову, я соблюдал святость брака.
   – А вам казалось, что я относилась к нему иначе? – ошеломленно спросила она.
   – Вовсе нет.
   Его голос внезапно стал хриплым, и Эрни прикусила язык, почувствовав, что краснеет из-за неосторожного вопроса. Он предположил, что Эрни явно насмехалась над клятвой, данной во время бракосочетания, и не собиралась следовать ей. Не так ли? А не лукавит ли этот человек, назвавшийся ее бывшим мужем? Его обвинение было явным противоречием тому, во что она верила. Перед ее глазами всегда стоял пример ее родителей, чей брак был прочным и счастливым. Она всегда считала, что в собственном браке будет поступать точно так же, как и они. А этот человек обвиняет ее в том, что она позволила себе завести сомнительную интрижку на стороне. Этому поверить невозможно!
   – А у вас есть тому до… доказательства? – отважилась спросить она и тут же похолодела, встретив жесткий взгляд его стальных глаз.
   – Доказательства? Разумеется, я располагаю таковыми. – Черные брови сошлись на переносице, а Эрни нервно потянула на себя одеяло. Видение черной птицы, готовой клюнуть, еще было свежо в ее памяти. – Боюсь, что старая поговорка к нам очень подходит: «Жениться на скорую руку – значит обречь себя на тяжкую муку».
   – Жениться на скорую руку? – обеспокоенно воскликнула она. – А я не?..
   – Забеременела? – закончил он за нее. – Нет. Иногда я думал, что если бы так случилось, у нас все было бы намного лучше.
   – Вы считаете, что мы… мы были любовниками? – Кровь бросилась ей в лицо, щеки заалели. Его губы скривились в сардонической усмешке.
   – Тебя это удивляет? Удивляться не стоит.
   – Но… но разве мы давно знали друг друга? – в смущении шепнула она и покраснела еще сильнее, заметив, как он смотрит на нее.
   – Тебе трудно поверить, что после краткого знакомства ты смогла сразу же отправиться со мной в постель? – тихо проговорил он. Теперь в его глазах читалась насмешка.
   Чувствуя, как пылают ее щеки, она уставилась на него, окончательно смутившись. Под его взглядом сердце у нее стучало как молоток. Этот тип воспользовался ее тайными мыслями и вывернул их наизнанку. Было похоже, что его слова относились не к ней, а к кому-то постороннему. Однако сердце ее, бьющееся часто и болезненно, ясно говорило, что он имеет в виду именно ее. Она отвела глаза.
   – А это не была ли…не была любовь с первого взгляда?
   – Любовь? – иронически хохотнул он. – Мне, во всяком случае, неизвестно, присутствовала ли там любовь вообще.
   Она вскинула голову.
   – Но… мы же поженились, не так ли?
   Губы скривились в циничную ухмылку.
   – О да! Мы были симпатичной парой. Здесь сомнений нет!
   – Тогда… тогда это можно объяснить эмоциональным притяжением, – неуверенно проговорила она.
   – Что касается эмоций, то их было хоть отбавляй, – насмешливо подтвердил он. – А как ты думаешь, почему мы разошлись?
   – Наверное, возникла какая-то горечь, несовместимость, – предположила она. Пристально глядя ему в лицо, она старалась понять по его выражению, что он думает об этом.
   – Ты так считаешь? А тебе не кажется, что мы разошлись полюбовно? – Она опять заметила, как у него блеснули зубы. – Готов заверить тебя, что между нами возникла не только горечь, а сплошная мука. Ты решила просто исчезнуть, поскольку догадывалась, что если я тебя найду, то…
   Грэм внезапно замолчал, глаза у него потемнели. Эрни инстинктивно прикрыла горло рукой, заметив недобрый огонек его глазах. На этот раз она не на шутку испугалась. Этот человек, казалось ей, может выкинуть что угодно, если она поведет себя неосмотрительно.
   Все, что она чувствовала, отразилось на лице. Но у нее отлегло от сердца, когда она увидела, что он постарался взять себя в руки. Губы его сложились в полуулыбку.
   – Но, конечно, – сдержанно сказал он, – с прошлым покончено.
   – Вы… ты считаешь, что теперь мы друзья?
   Серые глаза снова уставились на нее.
   – Мне трудно называть нас друзьями, Эрни.
   – Значит, ты так не думаешь?
   На этот раз в его глазах промелькнуло нечто такое, отчего ее сердце дрогнуло. Что он думает сейчас? Считает, что они так и остались любовниками? Но ведь она была помолвлена с Норманом…
   Внезапно к своему стыду она осознала, что эта мысль не может остановить волну эмоций, захлестнувшую ее, когда она думала о близости с этим человеком.
   – Твой вид говорит о том, что тебе сейчас не по себе. – Его глаза продолжали не отрываясь следить за ней. – Разумеется, все что тебе пришлось услышать, оказалось слишком сильной нервной нагрузкой.
   – Нет, нет. Не по себе – это верно, – согласилась она, смешавшись. Интуитивно она стала массировать виски кончиками пальцев. Что же все-таки произошло с ней? Казалось невероятным, что она отвернулась от этого человека ради мимолетного увлечения. Сейчас она уже начала понимать, что он производит на нее очень сильное впечатление. – Мое замешательство вызвано тем, что я с трудом поверила, будто доктор Филдс скрыл от меня все это.
   – Вероятно, он поступил так, потому что учитывал обстоятельства.
   Она пожала плечами.
   – Какие именно обстоятельства?
   Брови у него удивленно приподнялись.
   – Скажем, потерю памяти.
   – О да. Конечно, – неуверенно пробормотала она.
   – К тому же мы не виделись друг с другом на протяжении целых трех лет.
   – Не виделись?
   – А что тут удивительного?
   Она отвела от него глаза.
   – Да, полагаю, что это так.
   – Доктор Филдс надеется, что твоя амнезия постепенно пройдет сама собой. Но пока выздоровление движется медленно.
   Он сказал это с явным сожалением.
   – Я полагаю, что если мы не встречались так долго, то тебе легче заметить, как я изменилась. Верно? – спросила она.
   Он нахмурился.
   – Изменилась? В каком смысле?
   – Ладно… – Она пошевелилась. – Разве не ясно, что я стала старше, взрослее.
   – Хочешь услышать комплимент, Эрни?
   Его тон заставил ее покраснеть.
   – Вовсе нет. Я не то имела в виду, – пролепетала она, стараясь отыскать какую-то крупицу здравого смысла во всем этом, которая помогла бы ей разобраться в сложившейся ситуации. Однако ей казалось, что Грэм не понимает ее.
   – Если угодно, ты похудела. – Он внимательно всмотрелся в ее лицо. – Побледнела, что меня удивляет. – Он помолчал, потом добавил: – Я уже продумал, как доставить тебя на виллу, когда ты более или менее окрепнешь. И сделаю это безотлагательно.
   Она внезапно успокоилась.
   – На виллу?
   – Доктор Филдс обеспокоен тем, в какие условия ты попадешь, когда придет время выписаться из больницы, – бесстрастно пояснил он. – Естественно, что до тех пор, пока не исчезнут следы амнезии, тебе нужно находиться под присмотром. – Он повернулся к окну, наблюдая за струйками дождя. – У меня есть одно местечко во Франции. Луиза, тамошняя экономка, в прошлом была сиделкой. Под ее опекой тебе будет хорошо.
   – Но… но я думала… – Ей вновь пришлось подыскивать нужные слова, и вновь прежнее чувство страха сковало ее. – Я… я думала, что вернусь в Корнуолл…
   Он повернул голову в ее сторону.
   – В свою студию?
   Она вздрогнула от неожиданности.
   – Ты бывал в Трезиле?
   – Нет, – резко ответил он.
   – Но… но откуда ты знаешь о студии?
   – Неважно. Знаю и все. Даже больше того: мне известно, что там у тебя даже нет телефона.
   Она уставилась на него.
   – Но Саймон и Эмми говорили мне…
   – Кто? – Глаза у него сузились.
   – Это мои соседи, тоже из Корнуолла, – пробормотала она.
   – Они навещали тебя здесь?
   Она кивнула.
   – По моей просьбе они присматривают за студией, – пояснила Эрни. – Кстати, они считают, что я совсем неплохая художница и мои работы нравятся публике.
   – О, ты продаешь свои картины! В этом я не сомневаюсь, – сказал он. – Однако до твоей студии нелегко добраться. Естественно, что ты намерена вернуться туда, но тем не менее пока тебе требуется постоянный уход.
   – Но…
   – Все уже сделано, Эрни, – лаконично сказал он. – Между прочим, у меня сегодня нет времени на дальнейшие разговоры.
   Ее намерение продолжить выяснение обстоятельств было прервано и его словами, и взглядом на часы.
   – У меня деловое свидание, и я должен идти.
   Он взялся за плащ, перекинутый через спинку стула.
   – Но… но ты не можешь так просто уйти. Ты же только что появился! – воскликнула она. Когда же он выразительно посмотрел на нее, она прикусила губу, подумав, что сболтнула глупость. – Да, да, конечно. У тебя нет времени на разговоры, – добавила она виновато.
   Ее слова вызвали у него сардоническую усмешку.
   – Если ты рассчитываешь на воспоминания о тех временах, когда мы были вместе, Эрни, то таковые следует отложить. Я и так провел здесь больше часа, но ты исполняла роль Спящей Красавицы почти половину этого времени.
   Покраснев, она опустила глаза и вновь почувствовала, как по телу пробежала дрожь, на этот раз вызванная мыслью о том, что он наблюдал за ней спящей. Он уже надел плащ и своими длинными пальцами застегивал пуговицы.
   – Будь любезен, помни, что я надеюсь получить от тебя ответы на мои вопросы, – пробормотала она.
   Он завязал пояс и засунул руки в карманы плаща.
   – Полагаю, что это сделают твои знакомые из Корнуолла.
   – Они могут рассказать мне только о том, что произошло за последнюю пару лет, – почти прошептала она.
   – Ты до сих пор ничего не помнишь? – спросил он повелительным тоном.
   Она вновь отрицательно покачала головой.
   – Нет. Но это вовсе не означает, что я не хочу вспомнить.
   Она закрыла глаза, чувствуя, как от слез набухают веки. Чтобы не расплакаться, она сильно прикусила губу. Опасение никогда не восстановить в памяти то, что было, вызывало у нее отчаяние. Как жить без прошлого, каким бы оно ни было?
   Он подошел к краю кровати. Она чувствовала, что Грэм пристально смотрит на нее.
   – Это деловая встреча, и я никак не могу ее пропустить, – сказал он наконец. – Она состоится в Париже. Бизнес есть бизнес.
   Эрни кивнула, откинувшись на подушку. Внезапно его пальцы прикоснулись к ее щеке и повернули голову так, что он мог рассмотреть ее лицо. Он провел кончиком пальца по влажной дорожке, бегущей от глаза к подбородку.
   – Два дня я буду там, потом прилечу обратно и увижу тебя снова. Тогда мы и потолкуем, – сказал он.
   Удивленная, она несколько раз моргнула, вновь почувствовав его близость. Его глаза встретились с ее глазами.
   – Два дня, – сказал он и исчез.

2

   Грэм Фриндли, как и обещал, появился через два дня. В этот час Эрни была на процедурах в физиотерапевтическом кабинете. Когда она на кресле-каталке появилась в своей палате, он уже ждал ее там: мужественный, загорелый, в сером замшевом пиджаке, обшитом черным кантом. На этот раз она не испытала того страха, который внезапно охватил ее при прошлом свидании. Прокатив кресло-каталку мимо кровати, Эрни остановилась у окна. Она видела, как внимательно он рассматривает ее. Внезапно она ощутила под нижним бельем свое собственное тело и автоматически принялась поправлять полы халата. Она не сомневалась, что он наблюдал за ее судорожными движениями. Сузившиеся серые глаза неотрывно следили за ее пальцами. Потом он перевел взгляд на ее лицо, словно намереваясь проникнуть в самую глубину ее глаз. К своему стыду, она почувствовала, как стремительно краснеет. Она отвела взгляд и удивилась, увидев, что он принес цветы.
   На бумаге, в которую был обернут букет, легко читалось название французской фирмы. Заглянув под обертку, Эрни обнаружила полдюжины великолепных красных роз, бутончики которых только-только начали раскрываться.
   – О, какая прелесть! Спасибо, – обрадованно проговорила она. Выражение его строгих глаз сразу же изменилось, как только он взглянул на ее улыбающиеся губы. Она положила цветы на тумбочку. Рассыпавшиеся волосы скрыли ее лицо, которое стало еще более пунцовым. Боже мой, она ведет себя, как наивная школьница! Чтобы успокоить трепещущее сердце, она сделала глубокий вдох. Когда она обернулась к Грэму, он смотрел в окно, разглядывая лужайку и палисадник, обрамленный пышными кустами. Те вопросы, которые она вынашивала на протяжении этих двух дней, внезапно вылетели у нее из головы. Вместо всего важного она почти автоматически спросила:
   – Как прошла поездка в Париж?
   Он обернулся к ней. К собственному удовлетворению, она прямо встретила его взгляд. Губы у него чуть скривились. Она поежилась, ожидая, что он опять скажет нечто ядовитое. Но он спокойно и просто ответил:
   – Обычная деловая поездка. Все прошло успешно.
   – Ты живешь в Нью-Йорке, правда? Часто приходилось ездить в Париж? Каким же образом мы с тобой познакомились?
   – Откуда ты взяла, что я живу в Нью-Йорке? – Его глаза стали колючими, и Эрни почувствовала себя очень неуютно под его взглядом.
   – Я спросила доктора Филдса.
   В течение этих двух долгих и скучных дней она томилась в ожидании. Она надеялась, что друзья из Корнуолла снова навестят ее, но этого не произошло. Но даже если бы они и появились, что они смогли бы рассказать об этом загадочном незнакомце? Ведь они ничего не знали о жизни Эрни до ее появления в Корнуолле.
   Саймон и Эмми могли ей рассказать только об одном человеке – о Нормане, который собирался жениться на ней. С ним она познакомилась на одном из уик-эндов в Лондоне. А потом… потом его машина разбилась. В этой аварии ее сильно помяло, а он погиб. Даже при поверхностном знакомстве с Грэмом Фриндли можно было заключить, что Норман разительно отличался от него почти во всем…
   – Значит, ты интересовалась мной? – спросил Грэм. Что-то в его голосе заинтриговало Эрни.
   – Разве тебя это удивляет? То, что я уже была замужем и успела развестись, явилось для меня потрясающей неожиданностью. Таким же потрясением стало и внезапное появление моего бывшего мужа. До этого дня я думала…
   – Ты думала, что Норман Кросс был единственным мужчиной, которого ты знала, – закончил он начатую ею фразу. Она кивнула.
   – Да, нечто в этом роде.
   – Следовательно, у тебя никогда не появлялось мысли о том, что кто-то другой остался по твоему капризу на обочине? – Он окатил ее ледяным взглядом.
   Она застенчиво улыбнулась.
   – Ты относишься ко мне, как…
   – Как к распутнице? – произнес он сухо.
   У нее не хватило смелости взглянуть ему в глаза.
   – Никто и никогда не пытался даже намекнуть мне на такое, – попыталась она защититься.
   – Ни на йоту не сомневаюсь, – заявил он, делая попытку улыбнуться. – И если у кого-то возникла такая мысль, я готов извиниться за этого подонка.
   Он приблизился к ней, погладил волосы и потрепал кудряшки, спустившиеся на грудь.
   – Мне всегда нравилось, что ты носишь свободную прическу. Даже сейчас твой вид приводит меня в восхищение…
   Его голос перешел в хрипловатый шепот, но в глазах светилась молчаливая насмешка. Эрни опустила глаза, рассматривая свои руки, лежащие на коленях. Если бы он имел смелость прикоснуться к ней, то каждая клеточка ее тела откликнулась бы на его ласку. Но она постаралась скрыть свои ощущения и перевела взгляд на пуговицы его рубашки.
   – Я… я надеялась, что мы сможем… подробнее поговорить об этом, – еле слышно произнесла она.
   Он заложил руки в карманы, глаза стали похожи на кусочки холодной стали.
   – Поговорить о чем?
   – Ну, например… – Она заколебалась, ощутив мгновенную неуверенность. – Например, о нашем браке, о том, как мы познакомились.
   – Не стоит об этом толковать.
   Она вскинула на него глаза.
   – Как это не стоит! Не можешь же ты ходить здесь взад-вперед, утверждать, что ты мой бывший муж, и не упомянуть никаких подробностей!
   – Уж не хочешь ли ты сказать, что не веришь мне?
   Его брови сошлись на переносице.
   – Допустим, что я тебе верю, но этого недостаточно. Я хочу знать все…
   – А что означает «все»? – прервал он ее.
   Она набрала воздух в легкие, стараясь не потерять самообладание.
   – Дело в том, что я ничего не помню! – сказала она потерянно. – Ты не вправе обвинять меня в том, что я в прошлом завела какую-то интрижку, и при этом не объяснить ничего.
   – А зачем это нужно? Ведь это правда. Факты говорят сами за себя.
   В горле у него что-то булькнуло.
   – Не вижу никакого смысла ворошить сейчас дела прежних лет. Тем более неуместно это делать, исходя из твоего нынешнего состояния. Потеря памяти – это результат дорожной аварии, в которой погиб твой жених. Сейчас не время обсуждать причины нашего развода или события, которые ему предшествовали.
   – Но…
   – Доктора уверены, что твоя амнезия связана со смертью жениха, а об этом ты не хочешь вспоминать. Что же касается меня, то я совсем не знал этого человека и потому ничем не могу тебе тут помочь.
   – Однако любая деталь, касающаяся моего прошлого, может внезапно оживить мою память и помочь мне вспомнить все. Разве не так? – взорвалась Эрни.
   – Не согласен. – Он оторвался от окна, сделал несколько шагов и встал за спинкой кресла-каталки. Теперь она не могла его видеть.
   – В конце концов, такой разговор может отрицательно подействовать на тебя. Зачем сейчас искушать судьбу и слушать, что скажут тебе люди? Доктора уверены, что только время поможет тебе восстановить память, Эрни. Поэтому тебе придется научиться терпению.
   То, что он сказал, явилось в сущности простым повторением слов доктора Филдса. Она это уже слышала. Расстроившись, Эрни сжала пальцы в кулачки. Неужели медики не заинтересованы в том, чтобы к ней вернулась память? Они же знают, что какая-то часть ее сознания боится тех пяти прожитых лет. Как же ликвидировать этот провал? Ну да, они уповают только на то, что она сама преодолеет мучающие ее страхи и сама докопается до того, что произошло и почему она лишилась памяти.
   – Однако Норман и я были помолвлены и, очевидно, рассчитывали на счастье! – воскликнула она. – И почему дорожная авария стала причиной моей амнезии? Факт его гибели не должен был повлиять на мою способность помнить. Видимо, какая-то другая травма в моей жизни послужила главной причиной… – Она остановилась, внезапно сообразив, какой смысл вкладывает в свои слова, но было поздно. Он сразу же откликнулся:
   – Травмой была наша женитьба, – заключил он вместо нее. – Ты это собиралась сказать?
   В его голосе появились хриплые нотки, а Эрни в растерянности молчала.
   – Тебе не следует волноваться из-за того, что испытываешь мои нервы, – сказал он. – Раньше тебя это не трогало.
   – Я… я не имела в виду…
   – Я знаю, что ты имела в виду! – Он тихо выругался сквозь зубы. Эрни сжалась в кресле, устремив взор в окно. Она чувствовала, как его пальцы с силой впились в спинку каталки.
   – И все же, – заговорила она, – меня… меня удивляет, что ты решил навестить меня при таких обстоятельствах; снова пришел, несмотря на все то, что наговорил в прошлый раз. Я…я не упрекну тебя, если не захочешь прийти сюда снова. – Она смотрела на свои руки. В ожидании его ответа Эрни вся напряглась, в горле что-то болезненно сжалось.
   – Неужели ты не понимаешь, что посылать меня куда подальше просто жестоко?
   Она вскинула голову.
   – Согласна! Однако мне не хочется, чтобы ты появлялся здесь лишь из-за ложного чувства долга…
   – Долга? О, мой Бог! – усмехнулся он. – Никакие резоны долга, которым я, конечно, стараюсь следовать, не могут идти ни в какое сравнение с моим желанием навещать тебя. Несмотря на всевозможные причины, я следую прежде всего своим собственным убеждениям, – заключил он.
   Она сразу же насторожилась.
   – Позволь, значит, ты допускаешь существование каких-то иных мотивов?
   Он покинул свое место за креслом-каталкой и стал прямо перед ней. Его губы сложились в забавную гримасу.
   – У тебя, Эрни, очень живое воображение. Ты всегда любила отыскивать во всем какой-то скрытый смысл.
   – Тогда почему ты пришел, когда все ясно? Ты что?..
   – Преследую какую-то иную цель? – перебил он, предвосхищая ее мысль.
   – Но ты только что сказал…
   Он нетерпеливо крякнул и почесал в затылке.
   – Разве недостаточно того, что ты находилась при смерти после этой проклятой аварии? Ты была моей женой, черт возьми! – Он снова отвернулся к окну.
   – И все же… – не сдавалась Эрни. Она откинулась на спинку кресла, заметив необычную интонацию в его голосе.
   – И все же ты упрямо считаешь, что я преследую какие-то свои интересы?
   Его голос приобрел угрожающий оттенок.
   – Я тебя… не понимаю.
   – По всей вероятности, до тебя еще не дошло, что ты ежемесячно получала от меня чековый перевод, который фиксировался на твоем банковском счете.
   Его слова вызвали у нее очередной прилив беспокойства.
   – Мне выделялось ежемесячное содержание? Но я ничего не знала об этом! Я считала… У меня сложилась уверенность…
   – Какая? Ты думала, что живешь на собственные доходы?
   – Да.
   – Полагала, что зарабатываешь на продаже своих картин?
   Его тон действовал ей на нервы.
   – Именно. Я зарабатывала, как ты говоришь, на картинах, – жестко произнесла она.
   Еще в колледже она знала, что имеет хорошие художественные способности.
   – Если бы я не обладала мало-мальским талантом, мне не удалось бы продать ни одной своей работы!
   – О, допускаю, что у тебя талант…
   – О, спасибо! – саркастически сказала она, стараясь уколоть его за надменность.
   – Тебе пришлось бы нарисовать черт знает сколько картин для того, чтобы наслаждаться жизнью так, как ты наслаждалась, живя со мной!
   – Мои жизненные потребности вовсе не таковы, как ты их себе представляешь. И все же мое имя как художницы уже стало известным в определенных кругах.
   – Согласен, ты не находилась за чертой бедности, – проворчал он. – В этом я уверен. Но ты, Эрни, никогда не была, что называется, деловой женщиной. Ты всегда жила в мире эмоций, в мире страстей. Твой талант лежит совсем в другой плоскости.
   Эрни поняла двусмысленность его замечания. Порозовев, она взглянула на него, на секунду забыв о ломоте в висках.
   – Мне кажется, что ты принадлежишь к той категории мужчин, которые убеждены, что место женщины у очага и она должна безропотно исполнять любую мужнину прихоть. Я права?
   – Я считаю, что у женщины более специфические функции, – многозначительно произнес он. – Странно, мы обсуждаем такой скользкий вопрос, а ты еще ни разу не запротестовала.
   – Ты слишком переоцениваешь себя и почти уверен, что у меня не хватает смелости, – вспыхнула Эрни.
   – Я ничего такого не думаю, я просто знаю, что тебе нравилась семейная жизнь, – сказал он. – Во всяком случае, в самом начале нашего брака ты как-то сказала, что хочешь научиться быть хорошей женой. И, пожалуйста, не возражай. Ты все равно не помнишь, говорила это или нет, – жестко добавил он.
   Она прижалась к спинке кресла и обхватила руками голову, которая раскалывалась от боли.
   – Ты прав, – сквозь зубы процедила она. – Я не помню.
   Румянец исчез с ее лица, сменившись болезненной бледностью. Дрожь вновь начала сотрясать ее тело, но он не сдвинулся с места, не сделал никакой попытки помочь ей. В прошлый раз он был более заботлив. Когда же она снова взглянула на него, то увидела, что губы у него расплылись в усмешке.
   – Не вижу ничего смешного… – начала она, сразу же порозовев, но он усмехнулся еще шире.
   – Ну и забавная же ты. Я, признаться, забыл, что ты можешь быть такой кошечкой-злюкой.
   Почувствовав, что боль отпустила ее, она тоже состроила гримасу.
   – Вот уж не думала, что могу вспылить, – согласилась она.
   – Ну, характерец у тебя что надо. По этому поводу мы не раз с тобой скрещивали копья, – засмеялся он.
   Не выдержав, она легонько усмехнулась, неожиданно обнаружив, что увидела его сейчас совсем с новой стороны. Смех разгладил суровые черты его лица, придав ему еще большую привлекательность. У нее даже сердце замерло. Когда их взгляды встретились, смех умолк, но Эрни так и не смогла отвести от него глаз, поддавшись гипнозу этого нового обаяния.
   – Тебе лучше лечь в кровать, – посоветовал он.
   – Что?
   Когда он на какой-то момент отвернулся, чары исчезли.
   – Очень не хочется, чтобы сестра сделала мне выговор за то, что я утомил тебя.
   – Со мной все в порядке, – соврала она.
   – Ты неважно выглядишь. Голова болит?
   Она не ответила, только отвела глаза.
   – Я хотела бы, чтобы ты рассказал мне о Нью-Йорке, – отважилась попросить она.
   – Расскажу в другое время.
   Она подняла глаза.
   – Значит, я увижу тебя снова?
   Он пожевал губами, словно о чем-то раздумывая. Во всяком случае, так ей показалось.
   – Ну, конечно, я снова навещу тебя, – заверил он.
   Грэм оказался человеком слова. В этом Эрни убедилась через несколько дней. Поскольку она даже не надеялась выяснить подробности, касавшиеся их брака и причин его разрушения, Эрни не затрагивала эту тему в течение нескольких дней.
   Когда Грэм сказал, что не намерен ворошить прошлое, он, скорее всего, имел в виду, что она просто не поймет, о чем он будет говорить. Он непременно появится у нее в палате, но она постарается воздержаться от упреков и вообще не говорить о его скрытности и умолчаниях.
   Обычно он приходил в полдень. За несколько минут до его появления она уже нетерпеливо поглядывала на часы и прислушивалась, не звучат ли его шаги по коридору. Иногда случалось, что он приходил раньше и покидал ее, проведя в палате всего лишь несколько минут. Однажды, находясь у нее в течение двадцати минут, он стал чаще, чем всегда, смотреть на часы. Она даже не обиделась, хотя на языке так и вертелось укоризненные слова.
   – А подольше ты не можешь задержаться? – только и спросила она.
   – Дела, – коротко бросил он.
   – Но обычно ты проводишь здесь довольно много времени, – возразила она, не сумев скрыть своего разочарования. Неожиданно для нее он согласился продлить свой визит.
   – В те дни, когда я бываю в Лондоне, у меня очень напряженная программа, – пояснил он.
   – Посещение больницы тоже входит в эту программу? – с иронией спросила она. – Тут у тебя тоже дело?
   Он долго смотрел на нее. Взгляд был холодным.
   – Ты считаешь, что для этого должна быть иная причина?
   Почувствовав себя неловко, Эрни отвернулась.
   – Нет, нет. Разумеется, нет, – пробормотала она. Невольно она продолжала думать о том, при каких обстоятельствах они встретились в первый раз, что потом развело их? Ирония судьбы? Или что-то большее – разные мироощущения? Она изменила положение в кресле-каталке и очень неудобно повернулась, поморщившись от боли. Да, да. Что же говорил он ей о любви?.. – Мне кажется, у нас просто нет времени, чтобы как следует поговорить, – продолжила она, отрываясь от своих мыслей.
   – Разве мы не говорим сейчас? – Он на минуту отвернулся к окну и вновь посмотрел на нее. На лице было удивление.
   – Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду! – возразила она.
   – Может быть, тебе кажется, что я отнимаю у тебя время? Тогда мне, наверное, лучше вовсе не приходить сюда?
   – Что ты, что ты, – залепетала она, глядя на него. Внезапно в голове застучали тревожные молоточки. Это он серьезно? – Ты же знаешь, что я… я рада твоим посещениям…
   – Рада потому, что тебя больше никто не навещает. – Лицо у него было бесстрастным.
   – Нет, нет! Это не имеет никакого значения!
   – Думаю, что если бы я не появлялся здесь, то к тебе приходили бы твои корнуоллские друзья, – продолжил он свою мысль.
   – Грэм, ты не уедешь, да? Я имею в виду твое возвращение в Нью-Йорк, – неожиданно для себя сказала Эрни. При этой мысли у нее неприятно засосало под ложечкой.
   Он прищурил глаза.
   – Когда-нибудь, я должен поехать туда.
   – Но ты вернешься? – воскликнула она. – Иначе откуда я узнаю, где ты и как связаться с тобой? – По каким-то неясным причинам ее вдруг охватила паника. – Ведь до сих пор я ничего о тебе не знаю!
   – Тебе и не надо связываться со мной, – сказал он. – Между прочим, почему ты сочла нужным говорить обо мне с доктором Филдсом?
   Бровь у него вопросительно поднялась, а Эрни громко вздохнула.
   – Он лишь сказал мне, что знает номер твоего телефона в Нью-Йорке, – ответила она потерянно.
   Он вновь повернулся к окну.
   – Это мой служебный номер.
   Она посмотрела на него.
   – Служебный номер? Это значит, что все звонки к тебе проходят через секретаря?
   – Она всегда знает, где я нахожусь, – сказал он, когда глаза их встретились. Он усмехнулся.
   Эрни откинулась на спинку кресла, смутившись от его взгляда.
   – Однако в Нью-Йорке у тебя дом, не так ли? – решила она продолжить и улыбнулась. – И у тебя там есть телефон, так?
   – Не дом, а квартира, – поправил он. – А звонят мне через коммутатор.
   Он посмотрел ей в глаза и поразился их бездонной глубине. Она же почувствовала, что кровь в ее жилах побежала быстрее.
   – И не могла бы я?.. Я знаю этот номер? – осторожно спросила она.
   – Ты должна это знать. – Он не спускал с нее глаз. – Ты же жила там со мной.
   – За эти три минувшие года… Я должна была знать, как позвонить тебе, если бы у меня появилось такое желание, да?
   Умиление, озарившее на миг его лицо, исчезло.
   – Ты этого не хотела.
   – Не уверена в этом…
   – Ты ушла от меня, Эрни! – Он внезапно разозлился. – Ты ушла и все перевернула, и после всего ты поступила…
   Он мгновенно замолк. Его ладонь прикоснулась к ее щеке, а потемневшие глаза пристально смотрели на нее. Она конвульсивно глотнула. Лицо его было совсем рядом, на расстоянии какого-то дюйма.
   Он убрал ладонь. Но как только он попытался выпрямиться и отойти от нее, она схватила его за руку.
   – Грэм… – начала она. – Грэм, знай, что я очень, очень признательна за то… за то, что ты делаешь для меня. Неужели ты не понимаешь?
   – Я… делаю? – Он вдруг поскучнел.
   – Грэм…
   – Я должен кое с кем встретиться, – резко оборвал он ее, но в то же время не отвел от нее глаз.
   Вдруг он стремительно наклонился и совершенно неожиданно приник к ее губам. Поцелуй получился долгий и горячий. Она почувствовала, что губы у него были плотными и теплыми. От их прикосновения у нее перехватило дыхание.
   – Я должен идти, – отрываясь от нее, сказал он. – Не волнуйся, Эрни, я вернусь. – Голос у него был ниже, чем обычно, с большой хрипотцой. – Я не собираюсь исчезать из твоей жизни!
   Она следила, как он прошагал по палате, открыл дверь и скрылся за нею. Она была ошеломлена его поступком. Сначала ей показалось, что его слова благотворно подействовали на нее. На самом же деле этого не произошло.
   Да, он привел ее в замешательство еще раз, и она поняла, что если хочет узнать что-либо о Грэме Фриндли, об их отношениях, то для этого есть только одно-единственное средство – самой все вспомнить. А что, если память так и не восстановится?

   Этот страх стал почти постоянно преследовать ее, но когда она поделилась своими опасениями с доктором Филдсом, он ответил лишь отрицательным покачиванием головы.
   – Физически вы находитесь на пути к полному выздоровлению. И нет никаких оснований беспокоиться о том, что память не вернется.
   – А если так случится? – настаивала она.
   – Все дело во времени, милочка. Придет день, когда вы все вспомните. Жизнь обязательно войдет для вас в нормальную колею.
   – Но я не собираюсь возвращаться к моей прежней жизни! – воскликнула она горячо. – Во всяком случае сейчас я этого не хочу.
   – Это тоже хорошо, – сказал он со своей спокойной улыбкой, приводившей Эрни в ярость. – Я надеюсь, что вы очень хорошо сможете отдохнуть во Франции, и хочу, чтобы вы с оптимизмом смотрели в будущее. – Когда Эрни скорчилась, как от удара, сжав на коленях ладони, он мягко продолжил: – Вы живете одна, моя дорогая, а вам на какое-то время нужен постоянный уход…
   – Доктор, вы как автомат говорите мне, что состояние мое улучшается, а я!.. – нетерпеливо прервала она Филдса.
   – Не так-то просто вернуться к полнокровной жизни, – пробормотал он недовольно. Когда же она открыла рот, чтобы вновь выразить протест, он поднял руку, жестом призывая ее замолчать.
   – Нет смысла расстраивать себя, дорогая. У вас опять может возобновиться головная боль, и самочувствие ухудшится. Не лучше ли прислушаться к моим словам? Очень важно не форсировать события. Вы должны проявить максимум терпения.
   После этого разговора Эрни почувствовала себя еще более разбитой. К каким средствам нужно было бы прибегнуть, чтобы убедить доктора Филдса в том, как для нее важно вернуть память? Особенно после того, что сказал ей Грэм о ней самой, о прошлом.
   Самочувствие ее не становилось лучше даже после физиотерапевтических процедур. Более того, ей казалось, что со здоровьем дело осложняется. Внимательное участие сиделки, которая старалась успокоить ее нервы, не помогало. Однажды, когда она вернулась на кресле-каталке в свою палату, ей показалось, что голова у нее буквально разламывается, а нервы натянулись, как струны на скрипке.
   Грэм в тот раз уже занял свою привычную позицию у окна. Однако сейчас его пребывание в палате не принесло никакой радости, наоборот, усилило ее депрессию. Так, во всяком случае, ей казалось.
   В ответ на ее холодное «привет» он выразил недоумение. Она заметила, как они с сиделкой обменялись понимающими взглядами, а это еще больше вывело ее из себя.
   Как он дьявольски холоден и самоуверен, с негодованием подумала она. При свете, льющемся из окна, он выглядел очень элегантным – отлично сшитый костюм, аккуратная прическа. В чем же все-таки состояла его привлекательность? Что так притягивало ее к нему? Ну, хорошо. Он ее бывший муж. И что? Стоило ли ей сближаться с ним опять, быть может, совершая новую ошибку?
   На кресле-каталке она проехала к стоявшему неподалеку креслу. Однако сегодня Грэм дал знак сиделке, что сам поможет Эрни сделать несколько шагов и усадит ее в кресло. Она очутилась очень близко от его груди, ощутила запах его одеколона и, что еще более волнующе, свежий запах его тела. Она оступилась и чуть не упала на пол, но его сильная рука немедленно поддержала ее. Когда она опустилась в кресло, ей пришлось несколько раз глубоко вздохнуть, чтобы прийти в себя. Только через несколько минут сердце стало биться ровнее.
   – Спасибо. Я… Еще чуть-чуть, и я бы упала.
   Ей пришлось сделать усилие над собой, чтобы выговорить эти несколько слов. Грэм же опять занял свое место у окна и засунул руки в карманы. Он наблюдал за ней, заметил ее нервозность. Он смотрел с непонятным выражением, отражавшимся в его глазах.
   – Это признак выздоровления, – неожиданно констатировал он.
   Она качнулась вперед, изумленно уставившись на него.
   – Что-то?
   – Я говорю о твоей раздражительности.
   У него приподнялась левая бровь. Эрни посмотрела на свои пальцы, которые вцепились в ручки кресла и побелели от напряжения.
   – Что-то происходит с твоей головой, – буркнул он. – Почему все-таки ты не сказала мне о беседе с доктором?
   Она вздохнула и поправила полы халатика.
   – Ты же была утром у доктора Филдса? Была?
   Она бросила на него острый взгляд.
   – Ты ведешь наблюдение за мной, – заметила она. Он молча наклонил голову, пропустив мимо ушей ее колкость. Она не раз видела, что сиделки с удовольствием болтают с ним и все сведения о ней он, конечно, получает от них. Даже старшая сестра в этом участвует. А он одаривал каждую больничную сиделку своими обворожительными улыбками, очаровывал своей любезностью. Даже доктор Филдс, казалось, видел в нем этакого рыцаря в сияющих доспехах. Грэм никогда не применял своих чар только по отношению к ней. Всегда сух и сдержан, подумала Эрни с болезненной завистью к медицинскому персоналу.
   – Так как же?
   Он определенно не собирался изменять своим привычкам. Откинувшись на спинку кресла, она тяжело и обреченно вздохнула. Рассказывая ему о своей беседе с доктором Филдсом, Эрни нервно теребила пряди волос, рассыпавшихся по плечам и груди.
   – Он сказал, что время – самый лучший лекарь и я должна набраться терпения. Почему он не хочет меня понять? Ведь до сих пор я ничего не могу вспомнить. Мне кажется, здесь никто не собирается помочь мне!
   – Но он же прав. Тебе не следует гнать лошадей, Эрни. Как только ты обретешь возможность свободно передвигаться, твоя память придет в норму.
   Она с силой сжала подлокотники.
   – Пожалуйста, избавь меня от лекций! Этого я здесь наслушалась достаточно. Неужели и ты не понимаешь? – Она впилась в него взглядом. Ее зеленые глаза на бледном лице сверкали. – Если ты сам не сможешь помочь мне с памятью, то, черт возьми, я уверена, что никто в больнице не сможет этого сделать!
   Губы его превратились в ниточку, лицо стало непроницаемым.
   – А твои друзья из Корнуолла? Не пытались ли они помочь тебе с памятью.
   Она нетерпеливо задвигалась в кресле, закрыла глаза и принялась кончиками пальцев массировать виски.
   – Да, они рассказывали о Нормане, – ответила она. – Но это все не то. – Не то, что можешь сделать ты, добавила она про себя.
   – Они знали его?
   – Саймон и Эмми занимаются керамикой на своей фабрике в Трезиле. Саймон знал Нормана с тех времен, когда учился в Лондоне.
   – Понятно, – сказал он, снова повернувшись к окну. Она слышала, как порывы ветра раскачивают заросли кустарника. – Расскажи чуть подробнее о Кроссе, что-нибудь о его родственниках, которые могли бы дать более законченный его портрет.
   Она тяжело вздохнула.
   – Насколько мне известно, у Нормана не было родных. Если и были, то Саймон ничего о них не знал. У Нормана была небольшая художественная галерея в Лондоне. Там же он и жил. В Трезил он приезжал в основном для того, чтобы навестить меня. Он помогал мне в работе, – добавила она задумчиво.
   – В этом я не сомневаюсь. – Грэм сказал эту фразу очень тихо, но она услышала, съежилась и уставилась на его спину.
   – Что это должно означать?
   Он резко повернулся к ней, на лице играла усмешка.
   – Боже, Эрни, ты же не наивная девочка! Ты же собиралась выйти замуж за этого парня. Зачем же задавать такие вопросы?
   Кровь бросилась ей в лицо.
   – Я категорически отвергаю твое предположение, что… что…
   – Что вы были любовниками? – Рот у него скривился в подобии улыбки. – Я рассматриваю это как определенность, а не предположение. Ты не невинная девица, Эрни. Я абсолютно уверен в этом.
   – Все было не так! – крикнула она, задетая его желчным тоном.
   – Тогда скажи мне, как!
   – Не могу, – всхлипнула она. Слезы ручейками потекли по щекам. – Одно скажу, что это не было похоже на равнодушную и холодную игру в секс, которую ты имеешь в виду.
   – О, такая игра никогда не бывает холодной, Эрни. Могу поспорить, что равнодушной игры с Кроссом не было. Ты позволяла ему волочиться за тобой до той поры, пока на твоем пальце не оказалось обручальное кольцо! Но со мной ты так себя не вела, – добавил он почти шепотом.
   При виде жгучих, пронзительных глаз она отшатнулась, чуть не задохнувшись. Слезы лились потоком. Всхлипывая, она тыльной стороной ладони пыталась вытереть мокрые щеки. Другой рукой она старалась нащупать носовой платок. В какой-то момент у ее лица возник квадратный кусочек белой ткани, но она отстранила его.
   – Можешь оставить при себе свой проклятый платок, – всхлипнула она.
   Он наклонился к ней, лицо – сплошная маска. Затем обошел кресло, приблизился вновь, отнял ее руки от лица и, несмотря на неловкий протест, вытер ей слезы.
   – Высморкайся, – распорядился он. Она механически взяла платок и сделала так, как он велел. Но тут же вернула платок обратно.
   – Спасибо, – пробормотала она, продолжая всхлипывать и моргая. Его лицо было совсем рядом. Он осторожно и нежно вытер остатки слез. Она вздрогнула, когда он провел пальцем по ее губам. Посмотрела на него, вновь испытывая гипнотическое воздействие его взгляда. Глаза у него стали темными, когда он пристально посмотрел на ее рот. Вдруг он отпрянул назад, глубоко вздохнул, выпрямился и отошел.
   Она молчала, застыв в кресле. При воспоминании о его прикосновении ее пронзила дрожь. Только его голос, спокойный и тихий, вывел ее из оцепенения.
   – Теперь я понимаю, Эрни, как тебе надоело валяться здесь. Понимаю, как тебе хочется восстановить память. И все же учти – доктор Филдс желает тебе только добра.
   Она кивнула, безвольно опустила голову, пряди волос упали на лицо.
   – Я хочу, чтобы ты мне обещала, что не выкинешь какой-нибудь сумасшедший фортель. – Он снова встал перед ней. – Обещай, что будешь выполнять все рекомендации доктора.
   Он требовал от нее послушания. Его взгляд ясно говорил, что он добьется своего. Глаза у него были похожи на блестящую полированную сталь, рот сложился в твердую линию. Лицо выражало такую непреклонность, что внутри у нее все сжалось. Если бы он заметил, что она хотя бы мысленно сопротивляется, он с еще большей настойчивостью продолжил бы свое давление.
   – Обещаю… – прошептала она.
   Он немного расслабился.
   – Помни, что я сказал. Старайся укрепить себя физически.
   – Наверное, ты прав.
   Он приблизился и погладил ее щеку.
   – Ну конечно же, я прав.
   Она проглотила слюну и отвернулась, стараясь скрыть от него выражение своих глаз. Однако в голове у нее стучало, и она стала привычно растирать виски, но он взялся за ее запястье и повернул голову к себе. Рот у него был упрямо сжат. Он настоял на том, чтобы она легла в постель. Очутившись под одеялом, Эрни с облегчением вздохнула. Грэм вызвал сиделку, а сам ушел.

3

   На следующий день она получила записку, в которой Грэм сообщал, что должен на несколько дней слетать в Нью-Йорк. Эрни не знала, огорчаться или радоваться. Все ее чувства были в полном хаосе. Всякий раз, когда Эрни начинала думать о нем, она приходила в замешательство. И все потому, что ей все труднее было отрицать растущее влечение к нему. А это ее пугало.
   В ней пробуждался страх, ее охватывало чувство опасности, какое, наверное, возникает у бабочки, которую притягивает пламя свечи. В ней зарождалось ощущение грядущего крушения. Оно становилось все острее и острее. Она ни на минуту не сомневалась, что это крушение стоит уже на самом пороге.
   В тот уик-энд, когда Грэм уехал и она осталась наедине со своими мыслями, к ней нагрянули Саймон и Эмми. Они привезли с собой кое-какие вещи из ее студии: джинсы, свитера, кое-что из нижнего и спального белья. Она, нахмурив брови, внимательно разглядывала свои вещи. Все, что она захватила с собой в Лондон в тот трагический день, пришло в полную негодность в разбитой машине Нормана…
   Она облокотилась на спинку кровати и начала массировать виски. В палате воцарилась тишина.
   – Что вы еще захватили с собой? – наконец заговорила она. – Какие-нибудь фотографии, драгоценности? – Внезапно ее кольнула одна мысль. – А что с кольцами? Было ли у меня кольцо после помолвки? – Она посмотрела на свой палец на левой руке и оставила без внимания взгляд, которым обменялись Саймой и Эмми.
   – Ты же говорила, что Норман возражал против кольца, – начала бесстрастно Эмми, но Саймон возмущенно фыркнул:
   – Почему ты не хочешь сказать ей правду? Ведь Эрни сама устроила Норману головомойку из-за того, что он решил дать объявление о помолвке в «Таймс». Если честно, то я нисколько не осуждаю тебя, Эрни!
   – Саймон! – пыталась остановить его Эмми, но тот полностью проигнорировал ее предупреждающий знак.
   – Ну хорошо, – продолжал он, – рано или поздно она все равно узнает правду. Норман был на верху блаженства, а ты, Эрни подняла жуткую бучу. И мы оба знаем почему! Существует только одна причина: наверное, Норман надавил на тебя, потребовав, чтобы ты сразу же после помолвки отдалась ему…
   – Саймон! – Восклицание Эмми заставило Саймона замолчать, а Эрни в замешательстве переводила взгляд то на одного, то на другую.
   – Ты так спокойно говоришь об этом! – чуть ли не закричала Эрни и тут же замерла, представив, как Грэм отнесся бы к такому утверждению.
   – Эрни, – заговорила Эмми, поспешив опередить Саймона. – Поверь мне. Норман очень любил тебя. Как только он тебя встретил, он тут же потерял голову. Частично это было вызвано твоими успехами в живописи. Он постоянно говорил всем и каждому о твоих работах, не замечая, готовы люди его слушать или нет.
   – Ты говоришь об этом так, что получается, будто я собиралась выйти за него замуж из благодарности, – заметила Эрни. Ей показалось, что под взглядом Саймона Эмми почувствовала себя неловко. – И что же дальше? – спросила Эрни, начиная нервничать.
   – Знаешь, Эрни, нам не пристало оправдывать или осуждать те мотивы, по которым ты собиралась выйти замуж, – вздохнула Эмми, а Эрни продолжала крутить головой, глядя то на Эмми, то на Саймона.
   Они не были женаты и, насколько она знала, не собирались этого делать. Эрни удивлялась собственной выдержке, но никогда не говорила с Эмми на эту тему. Сама она считала, что такой вид взаимоотношений никогда бы не удовлетворил ее.
   Чтобы прервать возникшую паузу, Саймон и Эмми заговорили о ее здоровье, заметили, что она выглядит сейчас намного лучше. Преодолев возникшую угнетенность, она приняла участие в ничего не значащей болтовне, смеялась над шутками Саймона, касавшимися больничного быта. Она видела, что он изо всех сил старается развеселить ее. Это подействовало, и весьма успешно. Хохот в палате привлек даже старшую сестру, которая заявила, что они ведут себя слишком шумно, а это вредно для пациентки. И только тогда, когда Саймон и Эмми ушли, Эрни заметила, что Эмми забыла свою сумочку.
   Она положила сумочку на столик и сразу ощутила, какая наступила гнетущая тишина. Она почувствовала, что ее приподнятое настроение мгновенно улетучилось. О Боже! Когда же она, наконец, покинет эту палату и сможет вернуться домой? Узнает ли она свою любимую студию?
   В голове опять застучали противные молоточки. Она ближе придвинулась к окну и долго следила за движением на улице, за огоньками вспыхивающих фонарей. В дверь постучали. Это вернулся за сумкой Саймон. Она знала, что они сегодня собираются в театр, и была удивлена, когда он появился в палате. Теперь на нем был нарядный костюм, накрахмаленная рубашка с красивым галстуком. Оказалось, что в сумке находились театральные билеты.
   Он пожал ей руку на прощанье и пошутил:
   – Между прочим, хотелось бы знать, почему такая красивая девушка сидит в одиночестве, да еще почти в полной темноте?
   От подобного вопроса она смутилась, но нашла в себе силы рассмеяться и высвободить свою руку из его ладони.
   – О, Саймон, что это ты? Я просто сижу и думаю…
   Внезапно он посерьезнел.
   – Мне показалось, что сегодня ты была намного спокойней, не задавала своих обычных вопросов. Ты напомнила мне тот день, когда впервые появилась в своем коттедже-студии.
   – Ну и как это было? – быстро спросила она.
   Саймон наморщил лоб, припоминая.
   – Ты была очень тоненькая и бледная, с огромными зелеными глазами. Над шутками смеялась еле-еле… Эмми была убеждена, что ты пережила какую-то трагедию.
   – А я рассказывала что-нибудь об этом?
   Он покачал головой.
   – Нет.
   – А вы не пытались меня расспрашивать? – нетерпеливо спросила она.
   – Конечно нет. Влезать в чужую душу – не наше дело. Что было, то прошло. И не следует прошлое трогать. Ты должна думать о будущем…
   Эрни легонько фыркнула и принялась приглаживать волосы.
   – Какой смысл думать о будущем, когда я не могу вспомнить даже недавнего прошлого.
   – Слушай, нечего об этом говорить! – Он пристально посмотрел на нее. – Ты настоящая красавица, Эрни. В твоей жизни обязательно появится достойный мужчина. Сейчас он уже где-то здесь, близко. Он ждет, чтобы восхититься этой прелестной головкой, этой красоткой, которая осчастливит его на всю жизнь…
   – Саймон, в настоящий момент я не способна кого-то и как-то осчастливливать!
   – Ну, хотя бы наполовину? – пошутил он. У нее невольно растянулись губы в улыбке. – Вот так-то лучше! – подмигнул Саймон и взялся за ее запястье, легонько целуя в лоб. – Просто помни, что я сказал. Смотри в будущее с оптимизмом…
   Их привлек какой-то звук у двери. Они сразу же повернулись и увидели в дверном проеме темную фигуру, облокотившуюся о косяк.
   – Грэм! – Сердце Эрни чуть не выскочило наружу, когда она встретилась с его холодными глазами. Она сделала усилие, чтобы улыбнуться в тот момент, когда Саймон продолжал говорить ей что-то на ухо.
   – Вот видишь, – шептал он. – Похоже на то, что тот парень, о котором я говорил, уже здесь!
   Улыбка у нее сразу же погасла, когда Грэм вошел в палату. Выражение его лица ясно свидетельствовало о дурном настроении.
   – Прошу прекратить ваши нежности! – Глаза Грэма негодующе оглядели Саймона и остановились на его руках, которые лежали на плечах Эрни. В животе у нее что-то сжалось, когда она заметила, с каким видом он смотрит на Саймона. Что он думает в этот момент?..
   Она провела языком по пересохшим губам и сразу же постаралась освободиться от рук Саймона. Она почувствовала, как запульсировало у нее в голове. Внезапно ей стало жарко, все тело покрылось испариной.
   – Привет, Грэм. Я думала, что ты в Нью-Йорке…
   – Естественно!
   Его короткое замечание не сулило ничего хорошего, но Эрни постаралась смягчить обстановку.
   Ее голос сразу же стал тонким, когда Саймон кашлянул и направился к Грэму, протягивая ему руку. Она не расслышала, какими словами они обменялись. Грэм продолжал смотреть на нее. Его глаза были настолько прищурены, что в них нельзя было прочесть ничего. Желваки на скулах вздулись. Во всем его облике было что-то такое…
   Саймон тоже взглянул на Эрни. Брови у него были высоко подняты в молчаливом вопросе. Она сделала над собой усилие, чтобы сохранить самообладание. Саймон явно опаздывал в театр, но продолжал оставаться в палате, не собираясь оставлять ее один на один с этим агрессивным незнакомцем.
   – Все в порядке, Саймон. – В ней стало нарастать раздражение. Оно было вызвано поведением Грэма, который открыто демонстрировал свою неприязнь к ее знакомому.
   – Эрни, дорогая… – несколько растерянно проговорил Саймон.
   – До свидания, Саймон. – Она сложила губы в улыбку и пожала ему руку. – Желаю насладиться музыкой и передай Эмми, что я ее люблю. – Последние слова были произнесены специально для того, чтобы успокоить Грэма.
   Саймон наклонился и, не обращая внимания на звериный оскал Грэма, поцеловал ее в щеку.
   – До свидания, милочка. Вскорости я навещу тебя.
   – Сомневаюсь, – прошипел Грэм, но Саймон отнесся к этому замечанию с юмором. Он подмигнул Эрни, понимающе приподнял бровь и скрылся за дверью.
   Губы Эрни опять изобразили улыбку. Взглянув на мрачную физиономию Грэма, она не удержалась и хихикнула, но сразу же отвернулась к окну, глубоко засунув руки в карманы халата. Она вся клокотала от негодования.
   Она услышала щелчок закрываемой двери, после которого в палате установилась напряженная тишина. Спустя минуту-две раздался жесткий голос Грэма:
   – Надеюсь, ты объяснишь мне, что тут происходило?
   Эрни в недоумении пожала плечами.
   – А что тут объяснять? Саймон и Эмми приехали навестить меня, а потом Эмми забыла свою сумку. Саймон за ней вернулся…
   – То, что я увидел, заставляет предполагать, что у него была иная причина вернуться.
   Тон Грэма еще больше разозлил Эрни. Она в гневе стиснула зубы и резко повернулась к нему. Он стоял на том же месте, скрестив руки на груди. Сквозь темно-синее расстегнутое пальто проглядывал пиджак из темной ткани. В этом наряде он выглядел большим, сильным и очень самоуверенным. Но Эрни без трепета встретила его взгляд, хотя вся она непроизвольно вздрагивала.
   – Я чувствовала себя неважно. Саймон старался как-то развлечь меня. Вот и все.
   Он скривил губы.
   – Ты так это объясняешь?
   Эрни сжала пальцы в кулачки.
   – Кроме того, он дал мне дружеский совет…
   – Он же целовал тебя! – хрипло перебил он, своим тоном насторожив Эрни. Теперь она оказалась полностью во власти своего характера. Кровь бросилась в лицо, тело напряглось.
   – Саймон мой друг! Его поцелуй означал лишь дружеское участие и ничего больше.
   – По моему разумению, он означал нечто большее.
   – Мне наплевать на твое разумение! – вспыхнула она. – Во имя всего святого! Я сказала тебе, что это был просто жест дружеской симпатии. А ты выдумываешь черт знает что! Тихо подкрадываешься, ведешь себя непристойно по отношению к Саймону и вообще действуешь, как… как грубое…
   Она задохнулась, прикусив губу. Но было уже поздно.
   – Как грубое животное, как невоспитанный мужлан – ты это хотела сказать? – Голос у него стал низким. Он оторвался от косяка и стал приближаться к ней. – Именно так я выгляжу, да? Плевать… Но если я еще раз застану здесь этого урода, то сверну напрочь его поганую шею.
   Эрни затрясло. Она стремительно отвернулась к окну, еще сильнее сжав кулачки. Пальцы больно впились в ладони.
   
Купить и читать книгу за 24 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать