Назад

Купить и читать книгу за 49 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Не заглядывай в завтра

   «Двое влюбленных, обнявшись, стояли перед зеркальным фасадом огромного офисного здания. Не обращая на них никакого внимания, мимо спешили люди. Внезапно земля под ногами задрожала. Мужчина резко обернулся. К остановке подъезжал переполненный трамвай. Успокоившись, мужчина посмотрел вверх. Над их головами, кружась, парил багряный клиновый лист, наблюдая с высоты за всем происходящим. Увлекаемый ветром он поднимался все выше и выше над городом, улицей, трамваем, снующими людьми и влюбленной парой, рассматривающей свое отражение в зеркальных стеклах...»


Евгений Гинзбург Не заглядывай в завтра Повесть

Пролог

   За старым письменным столом сидел человек неопределенного возраста, с проплешиной на голове и густыми, торчащими в разные стороны, бровями. На нем были грязные вельветовые тапки и толстые очки в роговой оправе. Одной дужки не хватало, и чтоб очки держались на носу, к оправе была привязана растянутая бельевая резинка. На столе стоял граненый стакан и откупоренная бутылка дешевого вина. Человек увлеченно читал записи в старой тетради. Время от времени он отрывался от чтения и рассматривал документ, разложенный тут же на столе, водя по нему пальцем. Перевернув обратно только что просмотренную страницу, он заново ее внимательно перечитал и, глянув на документ, воскликнул:
   – Так вот как!
   Хлопнув в ладоши, человек вылил остатки вина в стакан и самодовольно ухмыльнувшись, выпил. Закрыв прочитанный дневник, он швырнул его в буржуйку и, дождавшись, когда тетрадь разгорелась, встал. Свернув документ, он спрятал его в ящик стола. Выйдя на улицу, человек несколько раз глубоко вдохнул свежего утреннего воздуха, потом оценивающе посмотрел на свой покосившийся домик и потянулся. Дачный поселок еще спал.

Стекло

   Каждую пятницу из второго подъезда дома номер пять по улице Красина, выходит человек щеголеватого вида. Ему тридцать пять лет. Он всегда чисто выбрит и одет с иголочки. Зовут щеголя Стас.
   Более подробно хотелось бы остановиться на том, что так бросается в глаза случайным прохожим и соседям Стаса. На его одежде. Не на общем ансамбле, а на каждой вещи в отдельности. Для этого необходимо вернуться на час назад в квартиру Стаса, что бы вместе с ним проделать процедуру облачения.
   Все начинается в ванной комнате. Стас, в костюме Адама отодвигает влажную шторку и, перемахивая через край ванны, опускает ноги на мягкий коврик, на котором вышита золотая рыбка. Поэтому когда Стас, обтираясь махровым полотенцем с короноподобной эмблемой «adidas», фыркает и трет ноги о коврик, то складывается впечатление, что ему удалось то, чего не смогла добиться даже ворчливая старуха из сказки Пушкина. Но мы не будем долго задерживаться на коврике и полотенце Стаса, а перейдем сразу к предмету, лежащему на прозрачной туалетной полочке, к трусам.
   Трусы всегда только одного цвета. Белые, с широкой наружной резинкой, на которой обязательно должен быть небольшой, но яркий лейбл. Покрасовавшись несколько минут в трусах перед зеркалом, Стас распахивает дверь и входит в гостиную.
   Если взяться за описание убранства гостиной комнаты, в которой нет ни одного случайного или не имеющего своего строго определенного места предмета, то не хватит терпения дождаться того момента, когда Стас перейдет к примерке следующего атрибута своего гардероба, к носкам.
   Носки той же цветовой гаммы, что и трусы с двумя цветными полосками сверху, красного или синего цвета. Надев носки, хозяин квартиры обязательно еще раз подходит к зеркалу, кстати, эту процедуру он проделывает после добавления каждого штриха к своему наряду. За носками следует рубашка.
   Отличительными особенностями рубашек Стаса являются удлиненные веревочные петельки, пришитые к воротничкам вместо обычных разрезов для пуговиц. Это более удобно при использовании галстуков разной ширины и позволяет не так сильно, следуя моде, затягивать галстучный узел.
   Костюм. Темно-коричневый, шерстяной с лавсановой ниткой, с едва заметной черной полоской. Начищенные до блеска кожаные коричневые туфли на тонкой подошве без шнурков, дабы не цеплялись за них брюки, и уложенные гелем волнистые черные волосы, являются завершающим атрибутом.
   Спрятавшись за броню вещей, Стас выходит из подъезда и, погружаясь в теплый майский вечер, следует мимо скамеек с любопытными старушками и завистливыми соседями. Садится за руль своего автомобиля редкой и престижной марки, со светлым салоном. Не зависимо от погодных условий, машина непременно вымыта. Пристегнувшись ремнем безопасности, Стас, включает указатель поворота и трогается с места. Путь его лежит в дорогой клуб, где каждую пятницу проводят вечера успешные люди города, в котором проживает Стас. Уже три года он ездит этим маршрутом.
   Сегодняшняя поездка начиналась, как сотни предыдущих и не предвещала ничего необычного. Управляя автомобилем привычными движениями, Стас почти не смотрел по сторонам. Мысли его были заняты выстраиванием фраз, которые он будет произносить во время клубных бесед. Он представлял, как познакомится с интересной молодой девушкой, которая в прошлую пятницу появилась в клубе, но очень рано ушла. Стас же выдерживая, как ему казалось необходимую паузу, не успел перекинуться с ней даже парой слов. Его, конечно, немного злило, что она не подошла к нему сама, как это всегда происходило при встречах с особами женского пола, но он успокаивал себя тем, что: «Эта девушка просто не успела этого сделать». Но сегодня, после того как в среду показали по телевизору его очередную передачу, в которой он блеснул своей эрудицией в области женской психологии, она обязательно к нему подойдет. И он произнесет, то, что ее пленит.
   Воображаемые картины вызывали приятный трепет в груди и подергивали уголки рта мечтательной улыбкой. Притормозив на запрещающий сигнал светофора, Стас полюбовался собой в зеркале на солнцезащитном козырьке. В отражении его что-то насторожило. Рассмотреть себя повнимательнее не удалось, так как сзади стоящий автомобиль посигналил, оповещая, что уже загорелся зеленый. Беспокойство нарастало. Чертыхаясь на нетерпеливого водителя, Стас поехал медленнее, пропуская того вперед. Он выгадывал скорость так, что бы остановиться на следующем перекрестке на красный свет. Нажав педаль тормоза, он тут же уставился в зеркало, даже не дождавшись пока автомобиль полностью остановится. Увиденное потрясло его.
   – О боже! – изрек Стас.
   Из верхнего кармашка пиджака не было видно белого уголочка носового платка.
   Как же так? Почему он забыл платок именно сегодня, когда безукоризненность была ему так необходима? Что же теперь делать? Возвращаться нельзя, примета плохая, но и появление в клубе без платка невозможно.
   Тронувшись с места, Стас глянул на часы.
   Время еще есть! Просто нужно заехать в магазин и просто купить платок! Все просто!
   Приняв такое решение, он начал озираться по сторонам в поисках подходящего бутика. Но улицы казались незнакомыми, как будто он ехал по неизвестному городу. Единственный раз за те три года, что он ездит в клуб, ему понадобилось что-то приобрести по дороге, и он оказался абсолютно к этому не готов. Очень не хотелось в поисках магазина сворачивать на второстепенную дорогу. Честно говоря, не хотелось даже останавливаться. Настроение ухудшалось с каждой секундой. Что бы избежать окончательного уныния он свернул к какому-то универсаму. Стекла магазина пестрели всевозможными рекламными вывесками, многие из которых уже выцвели от солнца. Без необходимости на такой магазин Стас даже не обратил бы внимания, но сейчас он будет вынужден его посетить. Неприятности от посещения начались с того, что остановиться у магазина можно было только, заехав на грязный газон. На автоматические супермаркетовские двери не было даже намека и Стасу пришлось приложить определенные усилия, чтобы открыть тяжелую дверь, ухватившись за облезлую ручку. Войдя внутрь, он потратил некоторое время, изучая мелкие таблички, поясняющие расположение отделов. Галантерея находилась на втором этаже.

   Женщина в сильно потертых джинсах и клетчатой байковой рубашке примеряла разноцветные заколки, и весело переговариваясь с продавщицей, интересовалась, какая ей лучше подойдет. Стас, нервно выстукивая ногой чечетку, то и дело посматривал на часы. Зачем она покупает заколку? Ее растрепанные волосы лучше всего стянуть в пучок резинкой для денежных купюр, раздраженно думал он.
   – Можно побыстрей? – не выдержал Стас.
   Женщина повернула голову. На ее лице была некоторая растерянность и изумление. В глазах, бесконечный покой.
   – Пожалуйста – произнесла она и отодвинулась в сторону, положив заколки на прилавок.
   Та легкость, с которой она ему уступила, почему-то обескуражила Стаса. Он сконфузился. Она пропустила его вперед не как более значимого, а как столб обошла, внезапно возникший на ее пути.
   Покупая платок, Стас не капризничал, как обычно, заставляя продавца показать весь товар, а наоборот взял первый предложенный. Засунув его в карман, он еще раз украдкой взглянул на женщину.
   На вид ей было не больше сорока лет. Банальные джинсы и рубашка навыпуск. На запястьях, выглядывающих из-под завернутых рукавов, не было ни часов, ни украшений. На ногах добротные, но не новые спортивные туфли. Маленькая тряпичная сумочка, перекинутая через плечо, явно не предназначалась для хранения каких либо ценностей. На ней не было чего-то такого, что указывало бы хоть на какую-то успешность в жизни. Но тогда откуда такой покой в ее глазах? Неужели она довольна своей жизнью абсолютно?
   Проходя мимо отделов с витринами-близнецами, Стас чувствовал досаду.
   Почему эта женщина не заметила его? Его Стаса. Того чье появление, где бы-то ни было, с нетерпением ждут десятки людей. Того с кем многие считают за удачу просто поздороваться. А она, завсегдатай таких магазинов, наряженная в таки нелепые вещи, не увидела в нем ни то что, никого – ничего!
   Сделав пару шагов по лестнице, ведущей на первый этаж, Стас остановился, поймав себя на том, что все его мысли были заняты не предстоящим посещением клуба и не новой молодой девушкой, а женщиной примерявшей заколки. Ему нестерпимо захотелось еще раз попробовать привлечь к себе ее внимание. Но если он сейчас спустится по этой лестнице, то шанс сделать это, ему уже не представится. Бетонный лестничный марш в одно мгновение превратился в шаткий веревочный мостик, соединяющий два края пропасти. Стоит ему сойти вниз и мостик оборвется. Возможности вернуться не будет.
   Стас колебался.
   Может, переступив порог клуба, казус, произошедший из-за платка, забудется?
   Но ему не хотелось обманывать самого себя. Он четко осознавал, какими занозами сидели в душе обиды, нанесенные ему еще в раннем детстве, и поэтому надеяться на то, что так легко забудется сегодняшнее, наивно.
   Из «галантереи» женщина уже ушла. Торопливым шагом он пошел вдоль отделов, заглядывая в каждый из них, но все впустую, ее нигде не было. По спине пробежал неприятный холодок.
   Неужели она ушла совсем? Но как? Лестница со второго этажа всего одна, и он непременно встретился бы с ней по пути. Что за день?!
   В отчаянии, он стал метаться по магазину. Влетев в очередной отдел, он увидел ее.
   Она стояла у прилавка и что-то рассматривала. Его ноги мгновенно стали свинцовыми. Стас сделал несколько тяжелых шагов, что бы приблизиться к женщине.
   – Прошу прощения – выдавил он из себя, непроизвольно наклоняясь в ее сторону.
   Кто это говорит? Неужели эту фразу произнес он? Но это, ни его голос. Что с ним происходит?
   На него опять смотрели те же глаза.
   Странно. Та буря терзаний и сомнений, перевернувшая все вверх дном в его голове, до нее не докатилась даже легким ветерком!
   – Опять торопитесь? – спросила она, и немного приподняв брови, добавила – разве сегодня есть ваша передача?
   – Нет, нет, я… – он сбился.
   Оказывается, она знает кто я!
   – Понимаете,… как вас зовут?… простите – пробормотал Стас, сжав губы, ему казалось, они в этот момент дрожали.
   – Катя – без паузы произнесла она, спокойно продолжая рассматривать одну из нефритовых фигурок Будды.
   Такой быстрый ответ немного успокоил Стаса, но не избавил от дилеммы.
   Что делать дальше? Чем разжечь ее интерес к себе?
   Он прибывал в растерянности. Здесь не было свободного барного стульчика, который привычным движением можно предложить подошедшей даме, озадачив бармена приготовлением коктейля, с каким-нибудь экзотическим названием. Здесь было бы абсурдным достать портмоне и, развернув его, небрежно отдать ей свою визитку, засветив огромное количество кредиток, с упоением наблюдая за ее реакцией. Весь опыт предыдущей жизни оказался бесполезным. Он посмотрел на стоящие, на витрине статуэтки.
   Может разбить стекло?
   На звон бьющегося стекла прибежали продавщицы из соседних отделов. Они наперебой, как сороки, начали задавать обычные в таких случаях вопросы: «Что случилось? Как это произошло?» еще больше вводя в ступор и так порядком растерявшуюся хозяйку отдела. Катя же наоборот, молниеносно сориентировалась в ситуации и, вытолкнув Стаса в коридор, произнесла:
   – Идемте – жестом указывая ему на выход.
   Стас повиновался. Из пореза сильно струилась кровь. Он достал купленный платок и прижал к руке. Они быстро выскочили из универсама. Стас сделал шаг в сторону автомобиля, но остановился: машина, ни куда не денется, а вот Катерина…
   Он повернулся и окликнул ее:
   – Катя.
   Она тоже остановилась и повернулась в его сторону. Стас старался говорить как можно веселее:
   – Нет ли здесь поблизости заведения красного креста и красного полумесяца?
   Катя с любопытством посмотрела на него.
   – Перевязать бы – Стас показал пораненную руку.
   – А что в машине аптечки нет? – поинтересовалась она.
   – Виноват, езжу на неукомплектованном автомобиле – соврал он – но вы же, не будете сообщать об этом в милицию?
   Она улыбнулась:
   – Нет, в милицию я сообщать не буду.
   Катя подошла к Стасу и, взяв его руку, завязала платок вокруг порезанной ладони.
   – Согни в локте и подержи так – сказала Катерина, глянув еще раз на Стаса.
   «Порез действительно сильный» подумала она про себя «Платка надолго не хватит. Но зачем он это сделал?» в ней зародилось любопытство.
   – Я живу вот в этом доме – Катерина указала на соседнюю девятиэтажку – если спешить уже некуда, можно подняться ко мне перевязать получше…
   – Я согласен – выпалил Стас, не дав ей закончить фразу.
   Подойдя к дому, они зашли в распахнутый настежь подъезд. Оказавшись в исцарапанном похабными надписями лифте, Катерина нажала кнопку последнего этажа. На лестничной площадке было несколько металлических дверей и лишь одна отделанная деревянными рейками. Они подошли именно к ней.

   Катерина усадила его в кресло.
   – Зачем ты разбил стекло? – поинтересовалась она.
   – Что бы привлечь твое внимание.
   – Для чего?
   – Что для чего?
   – Для чего тебе нужно было привлекать мое внимание?
   – А зачем вообще люди привлекают к себе чье-то внимание?
   – Не знаю.
   – Тогда... Привычка…
* * *
   Стас стоял, уронив голову на грудь. Участники школьной эстафеты, окружив его и учителя по физкультуре, молча, наблюдали за происходящей экзекуцией.
   – Ты зачем разбил стекло?
   Голос физрука пушечной канонадой гремел у него над самым ухом.
   – Зачем ты это сделал, я тебя спрашиваю?
   Стас с ужасом смотрел на сжатые в кулаки руки учителя. На глаза наворачивались слезы. Он всеми силами пытался сдерживать их, но дрожь в коленях предательски выдавала его страх.

   Участие в эстафете, среди учеников считалось престижным. Портреты победителей с именами и фамилиями вывешивались на стенде возле спортзала, и вся школа знала их в лицо. За девять лет учебы Стаса всего один раз взяли в команду. Взяли только потому, что его известный на всю школу одноклассник Вадик не успел вернуться к началу учебного года из поездки с родителями в Болгарию. Пробежал Стас не хуже других, но Светка, бежавшая на четвертом этапе, споткнулась и упала. Из-за ее падения разрыв между командами стал настолько велик, что сократить его до конца эстафеты было уже невозможно, и они тогда проиграли.
   Но этот год вселял в Стаса определенную надежду. Вадик, со своим другом Лехой, окончив девять классов, уехали в приморский город поступать в мореходное училище. Теперь его просто обязаны будут позвать в команду.
   Первого сентября, едва переступив порог школы, Стас сразу же направился к спортзалу и несколько минут постоял у пустого стенда. Он даже приглядел место для своей фотографии. Однако, зайдя в класс, его уверенность улетучилась. Во втором ряду на том месте, где раньше сидел Вадик, он увидел крепкого светловолосого парня. Сев на свое место, Стас еще больше заволновался, заметив, как все девчонки, украдкой посматривают на новичка. Звали парня Андрей. Как пояснила классный руководитель: «Отец Андрея военный, и его перевели для продолжения службы в наш город».
   На первом же уроке физкультуры все надежды Стаса рухнули окончательно. Мало того, что Андрей пробежал быстрей всех, он еще и дальше всех метнул гранату, а это были основные показатели при отборе для участия в эстафете. То, что он опять не будет принят в команду, конечно, угнетало, но он привык скрывать это. А вот то, что к нему перестали обращаться даже с просьбами дать списать по математике, так как Андрей оказался силен и по этому предмету, совсем омрачило его существование. Он больше ничем и никому в классе не был интересен.
   Наступил день проведения эстафеты. Для класса все складывалось очень удачно. Андрей на первом же этапе на треть круга обогнал своего соперника, и по ходу поединка преимущество только увеличивалось. Стас с завистью наблюдал за тем как обнимались одноклассники благодаря друг друга за хорошо пройденную дистанцию. Оставалось два последних этапа, метание гранат и бег с войлочным мячом. И все. Эстафета закончится. На церемонии награждения внимание всей школы будет приковано только к победителям. О них будут говорить все. О нем никто.
   Ящик с метательными гранатами стоял у самых ног Стаса. Он посмотрел на гранаты, а потом на большое окно спортзала.
   Может разбить стекло?
* * *
   Стас расслабил галстучный узел.
   – Спасибо что помогла перевязать руку. Очень аккуратная повязка, и кровь сразу остановилась. Таким маленьким платком!
   – Я врач, правда, ветеринарный.
   Катерина, придвинув к ногам Стаса деревянный табурет, поставила на него ковшик с водой.
   – Да?! А я подумал ты художница.
   Катерина вопросительно посмотрела на него.
   – Прости, я немного осмотрелся пока ты мыла руки – Стас обвел взглядом стены комнаты.
   – Нет, я работаю в зоопарке. Опусти руку в ковшик, промоем рану – скомандовала Катерина, продолжая разговор – рисунки сделаны другими людьми, вот фотографии – она указала на снимки вперемешку с картинами развешанные на стенах – делала я. Подожди, принесу бинт, перевяжем основательно.
   Она вышла. Стас удивлялся самому себе. Он очень легко себя чувствовал сидя в старом кресле в ее однокомнатной квартире. Без каких либо причудливых дизайнерских решений и перепланировок, завешанной различными фотографиями и картинами, некоторые из которых были нарисованы прямо на стенах, и в то же время уютной и вполне удобной. Ее квартира, не походила ни на одну из тех, которые он посещал ранее. Глядя на разрисованные стены, Стас все больше понимал, что его идеально отполированные дорогими отделочными материалами двести квадратов, с двумя ванными комнатами, кухней, с новейшими техническими решениями и огромной прихожей, функционально не имеют никакого преимущества. Те же стены, вода, электричество, кровать.
   Наблюдая за тем, как ловко она управляется с бинтом, Стас поймал себя на мысли, что совершенно не переживает из-за сегодняшнего прогула в клубе.
   Хотя позвонить надо бы, пусть его места сегодня отдадут.
   И тут он вспомнил что, понадеявшись на быстрое возвращение, выходя из машины, не взял с собой мобильник.
   – Катя я забыл в машине телефон. Мне бы надо сделать один звонок, ты позволишь воспользоваться твоим?
   – Знаешь, телефоны в доме уже неделю не работают. Копали траншею и повредили кабель.
   – А сотовый?!
   – У меня, его нет.
   – Как нет?!!!
   – А зачем он мне? Медведи и олени звонить не умеют. Ну а если серьезно мне хватает домашнего. Сотовый для человека одни хлопоты: не забыл ли, зарядил ли.
   Стас не верил своим ушам.
   Что она за человек?! Когда он увидел ее там, в магазине, то первое о чем подумал, это о неумении таких людей находить себя в жизни. А оказывается, она прекрасно живет! Живет своей, не то чтобы непонятной, нет, неизвестной ему жизнью.
   Он пил кофе очень маленькими глотками. Даже не пил, а лакал как кот. Ужасно не хотелось уходить.
   – Ты давно работаешь в зоопарке?
   – В нашем?
   – Ну да. И вообще.
   – После института я пять лет отработала на осколках животноводческих хозяйств нашей страны. Потом два года в реабилитационном центре для диких животных на Дальнем Востоке, потом вернулась в родной город и вот уже семь лет слежу за здоровьем обитателей нашего зоопарка, ставлю им прививки.
   – И тебе нравится? – вкрадчиво спросил он.
   – В смысле?
   – Тебе нравится то, чем ты занимаешься? Ты никогда не хотела что-нибудь изменить в жизни. Заняться чем-нибудь другим? Достичь каких-нибудь карьерных высот? – Стас затаил дыхание в ожидании ответа на этот вопрос.
   – Мне не скучно – не изменившись ни в лице, ни в голосе ответила Катя.
   – Что значит не скучно? – опешил Стас.
   – Желание что-то изменить появляется от безысходности или от скуки. А у меня все в порядке.
   Диалога не получалось. Катя отвечала на его вопросы, но сама, ни о чем не спрашивала. Закончившийся кофе напомнил о неотвратимости окончания их неожиданной встречи. Но ему хотелось узнавать ее все больше и больше. Эта женщина видимо оказалась тем противоположным полюсом, к которому его тянуло.
   О чем можно спрашивать в такой ситуации?
   Стас лихорадочно искал тему для разговора. Он поднялся с кресла и начал разглядывать фотоснимки.
   – Кто на этих фотографиях? – поинтересовался он.
   – Разные люди.
   – Кто этот забавный старичок с собачкой?
   – Не знаю. Случайный прохожий – она тоже подошла к стене с фотогалереей – видишь мужчину в потертом кожаном плаще и широкополой шляпе, похожего на Эйнштейна?
   – Вот этого?
   – Да. Так вот, я специально вышла за ним из автобуса на три остановки раньше своей, чтоб сфотографировать. Вообще, если присмотреться, вокруг нас, на улице, столько интересного, только нужно остановиться и посмотреть по сторонам.
   – А где сделаны эти фотографии? В нашем зоопарке таких животных вроде бы нет.
   – Да, это спасенные обитатели леса, из реабилитационного центра. Вот у этой рыси отстрелили кисточку на левом ухе. Оно у нее завернуто и плохо слышит. Этому белогрудому медведю капканом перебило сухожилие на задней лапе. Он сильно хромает. А вот это, талисман таежного центра, тигр Лютый. Ему браконьеры повредили верхнюю челюсть, сломав ее, и он не мог есть. Что бы спасти зверя, стоматологи провели уникальную операцию и поставили ему платиновый клык. Вот здесь на этом снимке видно.
   Рассказывая о фотографиях, Катерина оживилась. Она с таким захватывающим энтузиазмом говорила о моментах жизни, запечатленных на снимках, что через некоторое время Стасу показалось, он сам является участником всех тех событий, о которых она повествовала. Это он освобождал напуганную кабаргу, запутавшуюся в расставленных охотниками силках. Это он, глядя на секундомер, удалял пули и зашивал раны, усыпленным на некоторое время, хищникам. Это он был участником опасного трехдневного перехода, от застрявшего в болотной топи вездехода до ближайшей пасеки, ночуя в бревенчатых охотничьих зимовьях. Над его головой качались и шумели огромные кедры бескрайней уссурийской тайги. Путешествуя по ее воспоминаниям, Стас перестал ощущать время. Казалось, все потеряло видимые границы и очертания: квартира, город, он сам… исчезло все.
   Голос Катерины выхватил Стаса из бурного потока воображений и вернул к реальному существованию:
   – Скоро час – Катя показывала на картину, нарисованную на стене, центром которой были часы.
   На них было без двадцати час. Стас опустил взгляд на свой «Ролекс». На нем положение стрелок было точно таким же.
   – Мне завтра с утра на работу – пояснила она.
   – Ты по субботам работаешь? – удивленно спросил он.
   – Животные в календарях не разбираются. Для них субботы от понедельников ничем не отличаются – спокойно продолжила Катя.
   Стас опять почувствовал угрозу необходимости уходить. В растерянности он начал блуждать взглядом по стенам, в поисках еще какого-нибудь предлога задержаться, но избежать расставания на сей раз, видимо было уже невозможно. Он снял со спинки кресла пиджак и начал зачем-то шарить по карманам. Он ничего не искал, просто, таким образом, оттягивал время. В голову ничего не приходило. Пауза затягивалась.
   – Катя, а в ваших краях много разбойников? – неожиданно даже для себя, сморозил он явную глупость.
   – Ха-ха – прыснула Катерина, – каких разбойников?!
   – Злых – продолжал нести ахинею Стас – вдруг они набросятся на меня, а я безоружный… ну, в общем, попаду в завтрашние хроники происшествий – он пытался говорить шутливо, но в его взгляде была явная мольба.
   Уловив это, Катя, изумленно приподняв брови, произнесла:
   – Стас, ты не хочешь уходить?
   – Я… не хочу – он поджал губы и, не переставая теребить полы своего пиджака, осторожно спросил – можно я останусь?
   – Хорошо – улыбнулась Катерина – можно – и, укоризненно покачав головой, пожурила Стаса – нужно всегда быть откровенным и говорить то о чем думаешь.
   Он виновато опустил голову.
   Катерина выкатила из-под кровати деревянный ящик.
   – Держи – она протянула ему одеяло, подушку и простыню – раскладушку возьмешь на балконе. Матрац в ней.
   Он направился в кухню, дверь на балкон была там.
   – Будешь умываться постарайся не мочить руку – бросила она ему в след.
   Стас занес раскладушку и, разложив ее у стены, лег. Луна во все глаза следила за ним через не зашторенное окно кухни. Та легкость, с которой Катерина оставила у себя ночевать, в общем-то, не знакомого человека, его не удивила. За те часы, что прошли с момента их встречи, он уже довольно многому перестал удивляться, и каждое очередное открытие, связанное с ней, начинал воспринимать как должное. Он сейчас испытывал примерно то, что испытывает ловец жемчуга, только что поднявшийся на поверхность, и жадно вдыхающий воздух после долгого пребывания под водой. У Стаса от происходящего была какая-то непонятная эйфория. Жизнь открыла перед ним еще одно свое направление, и вектор его уходил не куда-то в желанно-манящее, а шел по направлению, которое предлагала сама жизнь. Но для движения в этом направлении необходимы были совсем другие, неизвестные ему ценности. Ценности, на которые раньше, Стас не обращал внимания. Все его усилия всегда были устремлены только на продвижение вверх.
* * *
   Стас уже полгода проработал в телестудии, но ему еще, ни разу не доверили хоть что-нибудь серьезное. Все время приходилось выполнять работу рядового сотрудника. Грузить в машину оборудование для выездной группы и выгружать его обратно. Носить отснятые кассеты в монтажную студию, а потом в выпускающий отдел. Разносить по кабинетам полученные факсы. Самым ответственным его заданием было следить, что бы в кофейной комнате не заканчивались кофе и сахар. Но Стас твердо верил, что все это временно. Главное что в его кармане лежало удостоверение тележурналиста, оно поможет ему прославиться. Нужно просто потерпеть.
   Он беззаботно сидел на подоконнике, подбрасывая монетку.
   – Стасик, отнеси материал в монтажную – канючила пышнотелая девушка Яна по прозвищу «Пуфик» – ну, пожалуйста, а то мне еще три факса нужно отправить.
   Взяв кассеты, он послал Яне воздушный поцелуй и вышел в коридор. Дверь в монтажку была закрыта, и он, чтобы убить время, решил послоняться по этажам. Поднявшись на третий этаж, он чуть не нарвался на директора телекомпании. Тот стоял у окна с каким-то солидно одетым мужчиной и, покуривая, о чем-то разговаривал. Стас машинально сделал шаг назад и, остановившись на переходе между этажами, прислушался.
   – Да у меня никого сейчас нет, кого б я мог к тебе откомандировать – пытался объяснить директор.
   – Послушай Андреич, мне же не нужен опытный работник. Главное что бы исполнительный и сообразительный был – наседал на него обладатель солидной внешности – будет получать проекты репортажей, переписывать их от своего имени да держать язык за зубами.
   – Владимир Николаевич, но тебе же, нужен постоянный человек – отбивался начальник Стаса.
   – Где-то на шесть месяцев. До начала выборов. Напрягись – уговаривал гость – он будет посещать заседания думы, это три-четыре часа, а в остальное время у тебя на основной работе штаны протирать.
   Стас сразу понял, о чем идет речь. Сердце в его груди забилось чаше. Это могло оказаться тем шансом, которого он так долго ждал.
   Но как предложить себя? За полгода он всего дважды сталкивался с директором. Первый раз при поступлении на работу и второй раз, когда подписывал у него письмо для бухгалтерии с просьбой выделить деньги для закупа канцелярских принадлежностей. Директор-то и в лицо его, наверное, не помнит.
   Ситуация явно ускользала. Стас посмотрел на увесистые кассеты и на приоткрытую фрамугу.
   Может разбить стекло?
   Директор и его собеседник недоуменно смотрели на Стаса стоящего у разбитого окна.
   – Что случилось? – недовольно спросил директор.
   – Я спешил отдать кассеты в монтажную. Бежал, а тут кто-то оставил открытое окно – придумывая на ходу, оправдывался Стас, отгребая ногой битое стекло к стене.
   – Не поранился? – уже более спокойно осведомился директор.
   – Да нет, все нормально.
   Директор поднес к губам сигарету. Затянулся и, выпустив дым, спросил у Стаса:
   – Ты чем сейчас занимаешься?
   – Разношу факсы, кассеты – перечислил Стас свои обязанности, с надеждой поглядывая на незнакомого мужчину.
   – Тебя, кажется,… Стас зовут?
   – Да Юрий Андреевич. Стас.
   – Этого парня возьмешь? – спросил директор у своего посетителя.
   Тот пристально посмотрел на Стаса и, кивнув головой, произнес:
   – Возьму.
   Они повернулись и пошли в кабинет директора, предоставив Стасу, в одиночестве, радоваться свалившейся на него удаче.
* * *
   Будильник разорвал анабиоз утреннего сна. Пробуждение тут же выстрелило мыслями Стасу в голову:
   Удобная работа… престижный клуб… все было так понятно, и вот! Платок… универсам… Катерина. Не понятно! Она спокойно может жить незаметно. Незаметно! Стас присел на край раскладушки. Вчерашние события это не сон!
   Катя, одетая, толи в длинную майку, толи в короткое платье, вошла в кухню.
   – Привет. Ты уже проснулся – мимоходом констатировала она, открывая дверцу настенного шкафчика – что будешь пить, чай или кофе?
   – Если можно чай.
   Катя посмотрела на него. Он, вспомнив, что сидит в одних трусах, спохватился и потянулся за брюками.
   – Да нет, не смущайся – улыбнулась она – «если можно», это лишнее, говори просто: «чай» – и налив в кружки кипятка подала ему ту, которая была красного цвета с белыми горошинами, а себе взяла голубую, с желтыми цветочками.
   Чашки были разными и по цвету, и по форме, но обе они были наполнены, одним и тем же напитком. В этот момент Стас осознал, чем Катерина отличается от него: он бы в первую очередь позаботился, что бы кружки были одинаковыми. Для него первична была форма, для нее важнее было содержание.
   Выйдя из подъезда, они приостановились.
   – Ладно, я побежала на автобус. Машину, помнишь, где оставил?
   – Помню. Давай подвезу тебя.
   – Да нет, я сама доберусь. Ты лучше дождись открытия магазина и поднимись, узнай как там.
   – Обязательно. Не волнуйся, я все отрегулирую. К тебе можно будет как-нибудь зайти?
   – Конечно. Ты же, теперь знаешь, где я живу. Ну, все пока.
   Она помахала ему рукой и пошла к остановке.
   Он, проводив ее взглядом, направился к универсаму.
   До открытия магазина оставалось чуть меньше часа. Он сел в машину и, взяв телефон, взглянул на дисплей. Было несколько не принятых звонков. Стас поднес палец к кнопке вызова, но остановился. Ему почему-то не хотелось ни с кем сегодня разговаривать. Между покоем и суетой было всего одно движение пальцем. Подумав еще немного, он нажал кнопку «выкл.».
   Дверь, с надписью «вход», отворилась и плюгавенький охранник, комичного вида в черном одеянии, снял с ручки табличку «закрыто». Стас вышел, захлопнул дверцу автомобиля и пошел к универсаму. Поднявшись по лестнице, он направился к отделу, в котором разбил стекло. Вход был перегорожен стулом. Сдвинув его, он проник внутрь.
   – Мы закрыты – попыталась его остановить рыжеволосая девушка и, указывая на не застекленную витрину, добавила – видите, у нас вчера неприятность произошла.
   – Знаю. Этой неприятностью был я.
   – Вы?! – девушка от изумления замерла.
   – Да я – поморщился Стас – как мне помочь устранить эту неприятность?
   – Да ничего страшного – в каком-то оправдательном тоне заговорила продавщица – Ольга вчера все прибрала. Сейчас новое стекло привезут и все.
   – Передайте Ольге от меня извинения. И еще… – Стас достал из кошелька крупную купюру и положил на прилавок – возьмите, пожалуйста.
   Он повернулся и пошел к выходу.
   – Не надо!!! Мужчина заберите! – закричала ему в след девушка, но он уже вышел в коридор и быстрым шагом направился к лестнице.

День рождения художника

   Стас, сидел дома, развалившись на диване, и отключив все телефоны, наслаждался тишиной. Он, конечно, понимал, что если в течение часа до него нельзя будет дозвониться, то кто-нибудь обязательно на пороге появится. Но ему по-прежнему никого не хотелось видеть. Стас включил телевизор, но через минуту понял, что мысли о Катерине затмевают изображение и заглушают звук. Это не отвлекало. Он выключил телевизор и отправился на кухню сварить кофе. Здесь его ждала неудача. Насыпая в кофеварку коричневый порошок, он половину просыпал мимо. Все валилось из рук. Он не мог сосредоточиться ни на чем кроме Катерины. Стас бросил кофеварку в мойку и решил больше ничего не затевать, дабы не пытаться обмануть самого себя.
   Из дома нужно уходить… иначе вчерашний вечер, всколыхнувший его таким новым взглядом на жизнь, будет, перечеркнут сегодняшней дневной обыденностью.
   Но куда идти? Где можно спокойно посидеть и предаться захватившим его размышлениям, не опасаясь быть замеченным кем-то из знакомых?
   В зоопарк! Я поеду в зоопарк, и снова увижусь с Катей!
   Стас удивился самому себе. Всего один полночный разговор и спустя два часа после расставания ему снова хочется увидеться с ней. Было такое ощущение, что в ее лице он столкнулся с какой-то другой формой жизни. И теперь ему во что бы то ни стало необходимо выяснить о ней все.
   Вот только с чего начать?
   Подойдя к окну и глянув на свой автомобиль, Стас решил в зоопарк ехать на автобусе. Определившись с транспортом, он, открыл дверцу шкафа, но, глянув на свой гардероб, приостановился.
   Не стоит отправляться в зоопарк в одном из своих костюмов.
   Закрыв шкаф, он пошел в кладовку и достал одежду, в которой ездил на пикники. Одев за минуту джинсы и легкий джемпер, Стас с удовольствием заметил, как быстро он это проделал. Но самое главное он надеялся, что в такой одежде ему проще будет общаться с Катериной.
   Толчеи в автобусе не было. Однако не было и свободных мест. Мамаши с детьми, бабушки с дерматиновыми сумками, дамы, с мужчинами в не глаженых рубашках, и еще некоторый перечень городских жителей, оккупировав автобус, ехали по своим делам. Достав портмоне, Стас огляделся по сторонам и увидел кондуктора. С детских лет он помнил, что в автобусах были билетные кассы, из которых пассажиры сами выкручивали билеты, или компостеры для талонов, прикрученные ржавыми болтами к межоконным стойкам. Были, конечно, маршруты, на которых работали кондуктора, но кондукторами всегда были женщины с прическами, уложенными на бигуди и коротко постриженными ногтями с остатками ярко красного лака. Кондуктором же в автобусе, на котором сейчас ехал Стас, был мужчина лет пятидесяти, крепкого телосложения. Лицо и голова его были гладко выбриты. Запястье правой руки украшал увесистый золотой браслет, запястье левой изящные часы «Seiko» на черном кожаном ремешке. Пальцы обеих рук были увешаны перстнями с драгоценными камнями. На ногах бежевые туфли-мокасины, на плечах форменная оранжевая жилетка, наброшенная поверх белой футболки. Он продвигался по салону держа в руках предмет очень похожий на металлоискатель, которым пользуются охранники клубов стоящие на фейсконтроле. Пассажиры прикладывали к «металлоискателю» проездные, индикатор на приборе мигал, и кондуктор шел дальше. Подойдя к Стасу, он, также машинально, протянул к нему считывающий прибор.
   – Сколько стоит проезд? – поинтересовался Стас.
   Кондуктор поднял на него удивленные глаза и, нехотя достав рулончик билетов, назвал сумму. Стас отдал ему деньги и, получив взамен маленький клочок бумаги, вновь принялся разглядывать пассажиров. Скользя взглядом по салону автобуса, Стас вновь и вновь возвращался к словам Катерины о бесконечном разнообразии окружающего мира. И эпатажный кондуктор был первым тому подтверждением. Существуя в коконе, сплетенном из квартиры, автомобиля и кабинета в телекомпании, куда ни кто не мог проникнуть без пропуска или приглашения, Стас был лишен возможности соприкасаться с этим разнообразием. Да, мир, внутри которого он существовал, был красив и комфортен, но очень изолирован всевозможными условностями.
   Стас уже полчаса бродил по зоопарку вдоль клеток с животными. В самом начале своей карьеры тележурналиста он бывал здесь вместе со съемочной группой. Репортаж они сделали довольно негативный. Безапелляционно критиковали, как это было тогда принято, руководство зверинца: за облезлые стены и неокрашенные решетки клеток; за расколотую плитку на полах павильонов; за не качественный ремонт асфальтовых дорожек, в общем, за все, что только можно было увидеть не вооруженным глазом. В то время ему казалось, что они делают передовое и революционное дело. Но сегодня, проходя теми же маршрутами, он обратил внимание на, то, что залатанные полы и облезлые клетки были чисты. Животные, довольно ухожены и накормлены. Мало того, хищники даже не гоняли вороватых ворон от остатков пищи, а спокойно дремали, развалившись тут же на подстилках. Проходя мимо детей, рисующих у клеток, он заметил, что ни на одном рисунке не отражались ни решетки, ни полы. Дети рисовали только животных на импровизированных деревьях и утесах. Все до банального просто, каждый видит то, что хочет видеть. Если съемочная группа приезжала посмотреть на облезлые стены – она их и видела. Если дети приходят в гости к животным – они и видят животных.
   Постояв еще немного у пруда с лебедем, Стас направился к хозблоку.
   – Не подскажите, где я могу увидеть Катерину? – подойдя, спросил он у возившегося с газонокосилкой рабочего.
   – Подождите, она сейчас подъедет. Они с Иванычем за препаратами помчались.
   Стас присел на скамейку у деревянного сарайчика. Он с любопытством рассматривал рисунки на стенах хозблока, когда к зданию подъехал «Уазик». Из машины вышел водитель, полноватый пожилой мужчина, в выцветшей милицейской рубашке, и Катя. Газонокосильщик окликнул Катерину, тыкнув пальцем на Стаса. Она в недоумении внимательно посмотрела в сторону скамейки, на которую указывал рабочий, но потом, узнав гостя, махнула Стасу рукой. Он, помахав в ответ, встал и пошел к ней.
   – Классно выглядишь – с улыбкой произнесла Катерина – я не сразу тебя узнала. Ты давно меня ждешь?
   – Не очень. С полчаса где-то.
   – Извини, мое упущение, надо было дать тебе рабочий телефон.
   – Нет, это моя вина, пришел к тебе без предупреждения.
   – Ладно, подожди, сейчас все исправим, зайдем ко мне, и я напишу тебе номер телефона.
   Катя повернулась к водителю:
   – Леонид Иванович, выгрузишь препараты в склад. Я буду в кабинете, ко мне товарищ пришел.
   Тот, зажмурив глаза, утвердительно кивнул головой и, достав из машины два бумажных мешка, понес их к двери хранилища.
   – Вот здесь я работаю – сказала Катя Стасу, войдя в кабинет – как твоя рука?
   – Все в порядке, спасибо…
   В кабинет вошел водитель и, отчитавшись, что все выгрузил, протянул Кате путевой лист. Расписавшись, Катерина дала ему еще кое-какие распоряжения, и он вышел.
   Стас подошел к Катерине:
   – Я, наверное, не совсем вовремя? – он взял ее руку – можно я приду к тебе сегодня вечером?
   Она внимательно посмотрела ему в глаза, но руку не убрала:
   – Вечером я уезжаю в деревню, к школьному товарищу. У него сегодня день рождения. Помнишь картину, на которой нарисован закат?
   – Помню.
   – Это его работа. Его зовут Митя, он настоящий художник. Мы можем поехать вместе – она повернулась к столу и, взяв ручку начала что-то писать.
   – А это удобно?
   – Перестань! Митя мой друг, если можешь, собирайся и едем.
   – Я хочу поехать. Мы успеем заскочить ко мне домой, чтоб захватить зубную щетку и полотенце?
   – Мы все успеем, если ты перестанешь сомневаться.
   – Я попробую.
   – Ну, вот и отлично – оживилась Катерина – только не будем затягивать, а то ко мне домой, должен заехать Федор, он тоже учился в нашем классе, и мы все вместе от меня поедем на вокзал.
   Катя встала из-за стола:
   – Посиди немного я пойду, гляну как там дела и быстренько вернусь. На, держи – она протянула ему листок из блокнота и вышла.
   Стас глянул на записку. На ней были написаны цифры телефонного номера и имя «Катя». Он сунул листок в портмоне и, подойдя к окошку, стал наблюдать, как Катерина разговаривает с рабочим. Ветерок завораживающе трепал ее русые волосы, приоткрывая мочки ушей и шею, тронутую легким майским загаром. То, что еще вчера ему казалось не стоящим внимания, сегодня все сильнее и сильнее притягивало его.

   Войдя во двор дома Стаса, Катерина заволновалась, осматриваясь по сторонам:
   – Ты живешь в этом доме?
   – Да. Вон те четыре окна, на втором этаже.
   – Интересный дом.
   – Чем интересный?
   – Здесь жили известные люди.
   – Да? И в моей квартире?
   – Да. В твоей квартире жил Николай Тюкалов.
   – А кем он был?
   – Геологом. В краевом музее недавно появилась небольшая экспозиция, посвященная его изысканиям в Якутии. Там и о доме есть упоминания.
   Стас окинул взглядом, казалось бы, давно знакомое здание. Потрескавшиеся, перекрашенные на много раз стены с облупившейся краской, старинные окна, правда, кое-где замененные на пластиковые. Двор, окаймленный остатками старой чугунной решетки. Погибающая история…
   – Я этого не знал. А тебе, откуда это известно?
   – Наша учительница по географии, жила в этом доме. Она была очень старенькой, но школу не оставляла. Когда мы с ребятами заходили к ней в гости, она много нам рассказывала о людях, в то или иное время, живших в нем – продолжала Катерина, поднимаясь по лестнице.
   Закрыв дверь квартиры, Стас предложил Катерине замшевые тапочки.
   – Проходи.
   Они уже вошли в гостиную, как вдруг раздался звонок в дверь, и Стас вернулся в коридор. До Кати донеслись слова, произнесенные театральным женским голосом:
   – Добрый вечер Станислав. К вам тут приходил мужчина, сказал, несколько раз звонил вам, но не смог дозвониться. Он попросил передать вот эту папку. Очень торопился. Назвался Владимиром Николаевичем.
   – А – понимающе протянул Стас – спасибо Алла Георгиевна.
   – Он когда садился в свою машину, все на вашу смотрел. Я тоже гляжу, машина ваша на месте, а вас дома нет.
   – Да я сегодня ее не брал.
   – До свидания – произнес тот же театральный голос.
   – До свидания Алла Георгиевна. Еще раз спасибо.
   Дверь захлопнулась.
   Стас вернулся в гостиную и объяснил:
   – Соседка заходила. Документы для работы передали – он бросил на журнальный столик запечатанную желтую папку – я отключил телефоны, уже потеряли. Ладно, до понедельника потерпят.
   Показав гостье, где располагаются кухня, ванная комната и туалет Стас предложил ей похозяйничать и сварить кофе, пока он соберет сумку. Приободрившись ароматом свежего кофе, они поспешили к Катерине.

   Они едва успели снять обувь, зайдя к Кате, как в дверь позвонили.
   – Это Федька! Ты располагайся, я открою.
   В дверях появилась миниатюрная молодая женщина и мужчина крепкого телосложения с черными курчавыми волосами, торчащими в разные стороны. Он был довольно коротко пострижен, но видимо волосы были настолько жесткими, а кудряшки настолько мелкими, что придать его голове правильную форму не могла, ни одна прическа.
   – Катюха привет! – зазвенела вошедшая дама и бросилась обниматься с хозяйкой.
   – Привет Инесска – произнесла Катя, обнимая ее в ответ – Привет Федя, проходите.
   Войдя в комнату, Инесса остановилась как вкопанная, быстро моргая своими большими ресницами. Она явно не ожидала увидеть в квартире кого-то еще. Реакцию Федора, если та вообще была, увидеть было невозможно, тот все еще возился в коридоре со своими туфлями.
   – Знакомьтесь это Стас, это Инесса, а это ее муж, мой однокашник Федя – сказала Катерина, указывая на справившегося со своей обувью крепыша.
   – Вы тот Станислав, что ведет на телевидении передачу «Слушайте нас»? – не переставая моргать, застрочила Инесса.
   – Да я имею отношение к этой передаче.
   – Ой, как она мне нравится! Мы всегда ее смотрим. Правда, Федя?
   – Да – явно уходя от споров с женой, буркнул тот.
   – Иннеска! Оставь мужчин в покое и помоги мне собраться – скомандовала Катя, уводя разговорчивую гостью за собой в кухню.
   Федор, в отличие от жены, сидел, молча, не проронив ни слова. Стас уже хотел, было сам начать хоть какой-то разговор, но Катя, опередив его, вовремя предложила им по баночке пива, чтоб облегчить процедуру знакомства. Это действительно помогло. Открыв банки, они чокнулись ими и, выпив по глотку, перекинулись парой тройкой фраз.
   – Стас, может быть, переложим твои вещи в мою сумку, чтоб не таскаться с двумя? – послышался из кухни голос Катерины – у меня там еще много свободного места.
   – Конечно – с готовностью ответил Стас – я сейчас их принесу.
   – Не беспокойся, я сама все сделаю. Разговаривайте.
   Она прошла из кухни в коридор, но вскоре вернулась в комнату и, сказала, прервав их беседу:
   – Я твою папку с документами положила в пакет, а то в сумке она помнется.
   – Да оставь ее дома – махнул рукой Стас – я думал, будет время просмотреть материал до поездки. Сделаю это уже когда вернусь.
   – Хорошо.

   По электричке туда-сюда сновали современные коробейники. Не успевала закрыться дверь за парнем, предлагавшим книги с кулинарными рецептами, как в вагон заходила девушка, продающая брошюрки, со всевозможными диетами, в комплекте с «волшебными палочками» для выведения пятен на одежде. Стас, не вникая в суть, слушал похожие одна на другую, выученные на зубок речи продавцов, наперебой расхваливающих свой товар. Это занятие позволяло ему хоть как-то скоротать время поездки, потому как Катерина вынуждена была внимать беспрерывной болтовне Инессы и только иногда находила небольшую паузу, что бы переглянуться с ним. Не многословный Федор, дабы избежать быть втянутым женой в пустой разговор, безучастно смотрел в окно на до боли знакомый ему пейзаж. То, что к Мите они ездят часто, он поведал Стасу еще дома за баночкой пива. Самым интересным для Стаса, за часовую поездку, стало выступление бродячих музыкантов. Они появились в их вагоне где-то посередине пути. Два парня и девушка. Парень постарше играл на гитаре и пел:
   «Лети, лети, блуждай по свету, осенней птицей среди дождей
   Не верь словам ищи ответы по перекресткам судьбы своей…»
   Полная девушка в очках выдувала грустные и протяжные мелодии из флейты.
   «…не жди от жизни откровений, в мольбах не повторяй: спаси!
   Живи осколками мгновений, не плач, не бойся, не проси…»
   Второй парень, в африканских косичках, выбивал низкие звуки, ударяя пальцами по небольшому тамтаму.
   «…однажды лезвие рассвета разрежет швы твоих ресниц
   И ты легко найдешь ответы, сдув пыль с исписанных страниц».
   Поразительным было то, что, несмотря на стесненные условия для исполнения, песня звучала идеально. Смысл текста был понятен, а рифмы отточены. Инструменты не издавали ни одного лишнего звука. Трио просто зашло в вагон, исполнило свою песню и, поблагодарив импровизированный зал за внимание, двинулось дальше по составу.
   Бросая в коробочку девушке-флейтистке монетки, Стас подумал о том, как много в жизни зависит от случая. Сколько бездарной музыки пришлось ему прослушать за время работы на телевидении! И вот в электричке, случайно, он услышал то, что его действительно зацепило.

   Веселый длинноволосый парень, в драном комбинезоне, перепачканном краской всевозможных цветов, и был художник Митя. Встретив их на платформе, он снял со спины скрепленную лямками шахматную доску. Распахнув ее, он достал редиску, плоскую фляжку и небольшие железные стопочки. Разложив доску на скамейке, он расставил стопочки на белые клетки, а редис на черные, и выпить за «новорожденного» компании представилась возможность прямо на платформе. Опрокинув по рюмочке, все, заметно приободрившись, двинулись в путь.
   – Наташка с Серегой будут? – неожиданно поинтересовался молчун Федор.
   – Не переживай Фидель, они нас увидят в окно и тут же подтянутся. Серый, о вас тоже спрашивал. Так что будет тебе с кем о рыбалке поспорить.
   Приободрившийся Федор остаток пути шел, посвистывая, и ускоряясь с каждым шагом. Катерина, взяв Стаса под руку, разговаривала с шедшим рядом Митей. В отличие от бесед с Инессой разговор с художником ей явно был по душе. Стас определил это по тому запалу, с которым они делились своими новостями. Но к сути разговора он не прислушивался, а погруженный в свои размышления, наслаждался теплом, которое исходило от Катиной ладошки.
   – Стас, а ты чем занимаешься?
   Вопрос художника, застал Стаса врасплох, и он замешкался с ответом.
   – Митяй, если бы ты почаще использовал телевизор по его прямому назначению, то знал бы ответ на свой вопрос – спасая Стаса, урезонила художника Катерина – Стас известный журналист.
   – Послушай Кэт, как так получается, что ты всегда притягиваешь к себе гениальных мужчин? – шутливо обратился к собеседнице Митя.
   – Ты себя тоже к ним причисляешь? – улыбаясь, уточнила она.
   – Я конечно тоже гениален, по-своему, но видимо… – продолжал веселиться Митя.
   – Не плачь, я тебя люблю, по-своему… – парировала его шутку Катя.
   Художник щелкнул пальцами и, приостановившись, обратился к Стасу.
   – Стас, а что если нам сделать еще пару ходов по шахматной доске? Фиделя с Инессой нам все равно уже не догнать. О’кей?
   – О’кей – поддержал его Стас.
   – Кэт, ты с нами?
   – С вами.
   Через секунду шахматный столик был уже оформлен.

   У калитки они воссоединились с Федором и Инессой.
   – Вон Серый с Натахой идут! – объявил Митя – я ж тебе говорил, что они в дозоре.
   Из дома, напротив, к ним направлялась колоритная парочка. Невысокий жилистый мужчина в камуфляжном костюме и крупная женщина в обтягивающих брюках и кофточке. Она была на целую голову выше своего спутника. Будь они чуть подальше, то воспринимались бы как мамаша с сыном, которые неторопливо возвращаются со школьного собрания.
   – Федька привет! – выкрикнул мужичок, не дождавшись пока они с женой перейдут через дорогу.
   – Здорово Серега – заулыбался Федор и, раскрыв объятия, двинулся к ним навстречу.
   – Ну, все! Встреча на Эльбе состоялась – объявил Митя – пошли ко мне.
   Войдя в дом художника, Стас остолбенел. Весь пол был устлан соломой. В комнате, в которую они вошли, было всего одно настоящее окно, а второе, оказалось нарисованным. Через нарисованное стекло с нарисованного бирюзового неба в нарисованное окно заглядывало нарисованное ослепительное солнце. В нарисованную открытую форточку этого окна в комнату залетали нарисованные комары. Использовать телевизор по назначению «хоть иногда», как то, советовала художнику Катя, он не мог, поскольку поставленный боком на пол тот служил основанием для стола, столешницей которого была чертежная доска. Честно говоря, о существовании таких телевизоров Стас уже забыл. Это был старый аппарат марки «Горизонт», огромных размеров, с деревянным полированным корпусом. Еще большее изумление у Стаса вызвало то, что чертежная доска к телевизору была прибита гвоздями, размером не меньше сотки. Шляпки всех гвоздей были окрашены в ядовито желтый цвет и являлись сердцевинами изображенных на столе ромашек. Были ли неординарными табуретки, расставленные вокруг стола, Стас с первого взгляда судить не решился. Никакой другой мебели в комнате не наблюдалось. Единственным украшением был тканый ковер, висящий на стене возле нарисованного окна.
   – Кэт, Инесса – обратился к женщинам Митя – берите с собой Стаса и, определяйтесь в спальне. А я пойду, попробую отвлечь Фидэля от Серого.
   Спальня поразила Стаса не меньше гостиной. Это была комната также с одним окном. Левую сторону у окна занимала старинная резная кровать из натурального дерева, справа стоял еще более древний трехстворчатый шкаф. Великолепное состояние антикварной мебели говорило о трепетном отношении хозяина к ней. По обе стороны от «гарнитура», вдоль стен, были прикреплены четыре купейных полки. Каждая полка находилась в деревянной нише, которую при необходимости можно было прикрыть, раскрутив бамбуковую шторку. Катерина, взяв у Стаса сумку, положила ее в багажный ящик, приподняв одну из полок. Тоже самое со своими вещами проделала и Инесса.
   – Все! Пошли на кухню – распорядилась Катя.
   Кухней служила небольшая пристройка к дому, и они направились к ней.
   – Вы идите, я сейчас вернусь – сказала Инесса – мой там с Сергеем, языками уже зацепились, Митьке одному с ними не справиться. Пойду, помогу.
   Войдя в кухню, Стасу показалось, что дверь в нее была только со двора, и он уже было подумал, что из дома в кухню попасть нельзя, но Катя, с которой он поделился своими наблюдениями, показала ему в дальнем углу, прикрытый толстым брезентом, так называемый «зимний лаз». Проникнуть в него можно было, только встав на четвереньки.
   – Он ведет в Митину мастерскую – пояснила Катерина – помнишь угол в гостиной завешанный ковром?
   – Да, помню.
   – Так вот за ним вход в нее.
   Стас решил больше ничему не удивляться.
   – Мастерскую можно будет посетить? – осторожно поинтересовался он.
   – Конечно! Только мы сделаем это завтра. Картин много и если заняться этим сейчас, то можно не успеть к праздничному столу. Потерпишь, хорошо?
   – Хорошо. Потерплю!

   Именинник во дворе готовил курицу по-восточному.
   – Тандыр, его главное хорошо протопить, как баню – объяснял Митя, доставая из земляной печи два внушительных шампура с запеченными курами.
   Фаршированные луком и чесноком крупные домашние куры были целиком насажены на витые прутья. Шампура, своими кольцами надетые на специальный вертел, висели вниз острием. Чтобы во время жарки те не сползали, на острие шампуров нанизывались несколько сырых, неочищенных картошин, которые запекались одновременно с курами.
   – Еще немного – обрадовал всех именинник – видите, шкурка уже начала золотиться!
   Он снова опустил вертела в печь и прикрыл большой железной крышкой.
   Гости сидели на скамейках, сколоченных из тонких березовых стволов и в ожидании праздничного ужина, пили пиво. Катя, присев возле Стаса, комментировала происходящее.
   – Митя на самом деле точно знает, когда куры будут готовы, но он считает что приготовление еды это единственный из творческих процессов, который можно и даже необходимо демонстрировать зрителям на всех его стадиях.
   Застолье получилось веселым. Все рассказывали всякие истории и анекдоты. Стас, вспомнив студенческие годы, тоже с удовольствием в этом поучаствовал. Когда разговоры немного поутихли, Катя обратилась к имениннику:
   – Митяй, ты покажешь нам свою любимую картину? – сказала она, указывая на вечернюю солнечную позолоту, коснувшуюся крыши дома.
   – Покажу, если Натаха разрешит к реке пройти через ее огород.
   Жена Сергея встрепенулась:
   – Разрешу, если ты не будешь, как в прошлый раз переходить через него на руках – пытаясь придать словам угрожающий тон, произнесла Наталья – вам, здоровым балбесам, лишь бы спорить, а мне потом теплицу пересаживать пришлось.
   – Послушай Натаха – сдерживая смех, произнес Митя – ну ладно ты нас с Фиделем здоровыми балбесами назвала, а Серого то за что?
   – Да за что? – поддержал друга Сергей, театрально уперев руки в бока – ты же всегда меня маленьким-удаленьким кличешь!
   – Так тоже в постели! – игриво возмутилась владелица огорода – ты до постели еще сегодня доберись. Малец-удалец! А то опять с Федькой в предбаннике уснете.
   Все дружно рассмеялись. Сергей дал клятву устроить жене сегодняшней ночью полный разгром и для закрепления обещания выпил с ней по рюмке на брудершафт.
   Миновав огород, без каких либо приключений они по широкой тропинке дошли до излучины реки. Стас действительно увидел изумительный закат, точно такой же какой был изображен на картине в квартире у Кати.
   Пошумев еще немного на берегу и выпив из шахматных стопок, все засобирались обратно.
   – Катя давай останемся здесь еще немного – попросил Стас.
   – Хорошо – кивнула она и сказала погромче, обращаясь к имениннику – Митя, вы возвращайтесь без нас, мы еще побудем на берегу.
   – Ладно, оставайтесь. Мы что-нибудь на десерт вам прибережем.
   – Кать ты постучи мне, когда обратно пройдете, я собаку выпущу – попросила Наташа.
   – Ты не беспокойся, мы вокруг обойдем, а в гости к вам завтра забежим.
   – Ну, тогда до завтра.
   Жалостливая песня о том, что дня рождения два раза в год не бывает, стихла. Они остались одни. Умастившись на стволе поваленного дуба, Стас усадил Катерину к себе на колени. Солнце уже на половину скрылось за кронами деревьев с противоположного берега.
   – Катюш, а Митя давно здесь живет?
   – Почти восемь лет.
   – Когда Федор рассказал что вы часто сюда приезжаете, я не придал этому значения. Теперь мне понятно почему. Здесь очень хорошо и красиво.
   – Да красиво – уйдя в себя, произнесла Катерина – я полтора года прожила здесь.
   Стас замолчал. Он, конечно, понимал, что у Кати была предыдущая жизнь и естественно не в одиночестве. Но, услышав об этом от нее самой, он растерялся, потому что сказано это было как обычно, прямо и спокойно, словно мимоходом.
   Почему она может говорить все, о чем думает, а я всегда задумываюсь, прежде чем что-то произнести? Почему я не могу задавать ей прямые вопросы.
   Молчание затягивалось.
   К черту!
   – Митя был твоим мужем?
   – Нет – Катя убрала волосы со лба – но мы некоторое время жили вместе.
   – Здесь?
   – И здесь тоже. Правда, жизнь здесь, была попыткой закончить когда-то «заброшенное строительство». Не получилось.
   – Мне показалось, что вы добрые друзья.
   – Мы друзья – Катерина посмотрела на него – между мужчиной и женщиной не может быть дружбы, без каких либо потайных мыслей, если между ними не было близости. Понятие «просто дружба» придумали нерешительные мужчины, для успокоения своего внутреннего эго, да глупые девочки, наивно пытающиеся обмануть самих себя.
   Стас задумался. А ведь она права. Если не причислять к дружбе, деловые отношения, то вряд ли захочется «забежать в гости» к не интересной женщине.
   – Что ты имела в виду под «заброшенным строительством»?
   Катерина пространно улыбнулась.
   – Мы с Митей, что называется, до беспамятства любили друг друга, когда учились в институте. Он всегда хорошо рисовал и поэтому мог зарабатывать, рисуя вечерами анонсные афиши для кинотеатров. Сняв квартиру, мы почему-то решили, что стали самостоятельными и свободными. Но, получив свободу от внешнего мира, мы не смогли сохранить ее внутри собственных отношений. Разъехавшись после окончания учебы в разные стороны, тоска от совместной жизни позабылась. Я вернулась с Дальнего Востока, и мы вновь встретились. Митя вернулся в наш город на год раньше и приобрел этот дом. Когда он впервые привез меня сюда и показал этот закат, нам показалось что все можно выстроить заново. Но оказалось что строить, как я уже тебе говорила, стоит только новый дом, а старый нужно сохранять. Теперь мы друзья.
   – Печальная история.
   – Почему? Печально когда люди расставаясь, становятся врагами, а мы стали друзьями.
   Да мы расстались, но это честнее чем жить, мучая друг друга. И потом Митя меня многому научил и как он сам говорит, много хорошего почерпнул от меня. Так что все в порядке.
   Стас посмотрел на красно-оранжевую ломаную линию, образовавшуюся между черным массивом леса и угасающими небесами, потом на Катю, сидящую у него на коленях. Она смотрела в туже сторону. Удивительно! Она опять права. Все действительно в порядке, и он тому свидетель.
   Стас крепче обнял ее и поцеловал.
   Подходя к Митиному жилищу, они услышали громкие голоса, доносившиеся со стороны дома Сергея.
   – …выдержала, я тебе говорю! – настаивал хозяин дома.
   – Ну конечно! – ерничал Федор – выдержала! Лампеху, может, и выдержала бы, а сазана, вот такого, шиш!
   – Вот Фома не верующий! Я же тебе объясняю, что из воды я его сеткой для чилимов вытаскивал. Забросил и подтянул.
   – Ага, еще скажи, что ты на него лассо набросил! Ковбой.
   – Сам ты ковбой. В прошлом году кочку на протоке кто оседлал? Забыл? Штаны потом два дня сушили, так что…
   Во дворе у художника было тихо. Миновав вечно распахнутую калитку, они увидели, как Митя в одиночестве сидел на плетеном кресле-качалке под фонарем и что-то рисовал в альбоме.
   – Митяй, ты, почему сидишь один? – поинтересовалась Катя.
   – Одиночество, самый веселый праздник – саркастически произнес художник – запиши где-нибудь эту фразу.
   – Я запомню – кивнула Катя – где Инесска?
   – Они пошли к Натахе. А что «диалоги о рыбалке» уже закончились?
   – В самом разгаре.
   Катя и Стас рассмеялись.
   – Что ты рисуешь?
   – Сегодняшние сюжеты.
   – Покажи!
   – За пару рюмочек сегодня, на десерт, за мое здоровье, завтра покажу.
   – Нет. Покажи сегодня – по-детски заканючила Катерина.
   Но Митя, захлопнув альбом, отрезал:
   – Не стоит заглядывать в завтра!

   Катерина легонько тормошила Стаса за плече.
   – Просыпайся.
   Он открыл глаза и посмотрел по сторонам.
   – Просыпайся – нежно повторила она – мы с Инессой уже завтрак приготовили.
   – А где Федор?
   – Инесса пошла к Наташе, будить их.
   – Митя уже встал?
   – Да, и воду в бане нагрел. Так что вставай, и иди, умывайся. Я буду на кухне.
   Катя ушла. Стас встал и начал натягивать штаны. Все постели, за исключением его, были прибраны. На противоположной полке, где спала Катя, он увидел листок из альбома художника. Стас перевернул его. На рисунке был изображен знакомый пейзаж с закатом. Но на этот раз Митя нарисовал оба берега реки, из-за чего сам закат отдалился. Также на знакомой картине были добавлены сидящие на поваленном дереве люди. Три человека сидящие лицом к закату. Но видны были только их силуэты со спины. Заходящее солнце отбрасывало на них свет так, что полностью освещалась лишь средняя фигура. Та, что слева, наполовину уже была в тени, а та, что справа, еще только наполовину освещалась. В среднем силуэте угадывалась Катерина. Стас положил рисунок на место.
   Митя действительно гениален!
   Он взял полотенце и пошел умываться. Когда Стас вернулся, его полка уже была прибрана. Не было и рисунка.
   За завтраком больше всех болтала Инесса. На сей раз, ее жертвой была Наташа. Во время разговора Наташа украдкой все время посматривала на Стаса. Видимо их вечерняя беседа с Инессой бесследно не прошла.
   Стас наклонился к Катерине и прошептал:
   – Ты меня извини, я посмотрел Митин рисунок. Я не думал что он настолько личный.
   – Почему ты решил, что он личный? – она удивленно посмотрела на него – он просто реальный. Не извиняйся.
   – Спасибо – Стас в знак благодарности поцеловал ее в плечо – а когда мы сможем посетить его мастерскую?
   – Все собираются сходить на речку, порыбачить. Я спрошу, сколько времени надо на сборы если больше часа, то мы успеем посмотреть картины сейчас. Если меньше то после рыбалки – она снова глянула на Стаса – тебе понравился Митин рисунок?
   – Да – он задумчиво сжал губы – я бы хотел сделать о Мите репортаж, как о художнике. Это возможно?
   – Я спрошу его об этом – пообещала Катя.

   Переменчивый ветерок играл с дымком костра. Захваченные рыбацким азартом, Сергей с Федором продолжали забрасывать снасти, не смотря на то, что выловленной рыбы было достаточно для приготовления ухи. Стас и Митя, спасаясь от надоедливого дыма, сидели, развалившись чуть поодаль на прибрежном песке. Стас, время от времени зачерпывал в руку горсть песка, и выпускал его тонкой струйкой.
   – Митя, спасибо, что разрешил посетить твою мастерскую – поблагодарил он художника.
   

notes

Примечания

Купить и читать книгу за 49 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать