Назад

Купить и читать книгу за 54 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Тайны реинкарнации. Необычайные факты и свидетельства

   Возможна ли жизнь после смерти? Существует ли душа и если существует, то что она собой представляет? Как относиться к явлениям призраков, умерших людей и домашних животных? Предлагаемая вам книга посвящена этим деликатным и таинственным темам. В ней вы познакомитесь с такими интересными фактами, как повторное рождение ушедших из жизни людей, но уже в другую эпоху и в другой стране; узнаете о феномене летаргического сна.
   Значительный интерес вызывает рассказ о Каббале – глубоком философско-религиозном учении, её истории и содержании.
   Книга полностью построена на фактическом материале, собранном в различных странах и дошедшем до нас с древнейших времён.


Евгений Колюжный Тайны реинкарнации. Необычайные факты и свидетельства

Глава 1
Теория души

   Признаюсь, что я очень склонен утверждать существование нематериальных существ в мире и поместить мою душу в категорию этих существ. Впоследствии, не знаю где или когда, но будет доказано, что человеческая душа, даже в этой жизни, находится в неразрывной связи со всеми нематериальными сущностями в Мире Духа и что она действует на них и получает воздействия от них.
Иммануил Кант
   Краеугольным камнем всемирного мистицизма стала теория души. Мнение о том, что душой обладает любое живое существо (потому оно и именуется одушевленным), – общее для всех времен и народов, и можно полагать, что поклонение духам (читай: душам) предков – это одна из наиболее ранних мировых религий. Во всяком случае, исповедование этого культа до сих пор встречается у многих племен Африки, Южной Америки, Австралии, Океании, сохраняющих первобытный уклад и поддерживающих минимальный контакт с цивилизацией. Но это вовсе не значит, что человечество, познавшее Pepsi-Cola и Windows, имеет о душе более правильные понятия.
   «Должен признать, что я сделал поразительное открытие, – писал видный французский астроном и исследователь тайн человеческой психики Камилл Фламмарион, – наши вполне законные и естественные желания познать природу и сущность человеческой души, узнать, существует ли она отдельно от тела и действительно ли она живет после того, как земная оболочка человека разрушена, это невинное желание дает нам врагов, противников, которые затрачивают неимоверные усилия, для того чтобы возвести на пути свободного и независимого исследователя тысячи и тысячи препятствий, дабы остановить его любой ценой и положить конец поискам истины! В наличие столь мощного и систематического противодействия трудно, почти невозможно поверить, и тем не менее оно существует». Со времен, когда были написаны эти строки, минуло почти полтораста лет, но заговор молчания вокруг этой темы до сих пор продолжается. Доходит до анекдота: душевные болезни есть, а души – нет.
   Уже в начале XX века наука сделала достаточно серьезные шаги в сторону познания человеческой физиологии, и тем не менее в Энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона (СПб., 1904) мы читаем: «Верование или убеждение, что наша мысль, чувство, воля, жизнь обусловливаются чем-то отличным от нашего тела, хотя и связанными с ним или имеющими в нем свое местопребывание, свойственно, по-видимому, всему человечеству и может быть констатировано на самых низких ступенях культуры, у самых первобытных племен. Происхождение этого верования может быть сведено, в конце концов, к самочувствию, к признанию своего „я", своей индивидуальности, более или менее тесно связанной с материальным телом, но не тождественной с ним, а только пользующейся им как жилищем, орудием, органом. Это „я", это нечто духовное или, в более примитивном представлении, это движущее начало, эта „сила", находящаяся в нас, и есть то, что первобытный человек соединяет с представлением о „душе"». Но подобное же движущее начало представляют, кроме человека, животные, растения, даже многие предметы неорганической природы.
   Итак, переводя с научного языка: душа человека = душе крокодила = душе дерева = душе камня = душе молнии =… А поскольку душа молнии = 0, то и душа человека = 0. То есть ее нет – и точка.
   В советское время к этому вопросу подходили тоньше. «Душа (греч. psyche, лат. anima) – понятие, выражавшее исторически изменявшиеся воззрения на внутренний мир человека; в религии и идеалистической философии и психологии – понятие об особой нематериальной субстанции, независимой от тела», – поясняет Большая Советская Энциклопедия (М., 1970–1977). Итак, душа – это понятие. Если у существа есть такое понятие, то это одушевленное существо. Если же такового нету – это дуб дубом, бревно бревном. «Но постойте, – воскликнет идеалист, – ведь и дубы бывают зеленые, дающие побеги, и спиленные бревна. Так, может быть, у зеленого есть душа, а у спиленного нет?» Однако над такой точкой зрения всласть поиздевались материалисты. И по сей день человеческий мозг изучают такие науки, как неврология и нейрофизиология, а движения человеческой души – психиатрия и психология. Это было бы примерно то же самое, как если бы географию нам преподавали извозчики. Однако так уж у нас организована наука. Вернее, так она стала самоорганизовываться со времен Ньютона. Представьте себе, если бы у нас были ученые, изучающие хобот слона, специалисты по хвостам и бивням, даже по слоновьим повадкам, а вот тех, кто изучал бы это красивое животное в комплексе, начиная с причин его появления как вида, – не было бы. То же касается и наук о человеке и, в частности, о человеческой душе. Эта область в наши дни в науке настолько наглухо закрыта и опечатана, что за ней наверняка что-то стоит. Я не ошибусь, предположив, что еще на долю нашего поколения выпадет быть свидетелями либо грандиозных прорывов в этой области, либо… этим опять предоставят заниматься философам, теологам и эзотерикам.
   К слову сказать, и между ними нет единства в вопросе о душе. В приложении к человеческой душе убеждение в ее существовании отдельно от тела и способности покидать последнее могло возникнуть и укрепиться на основании наблюдений над явлениями сна, обморока, смерти. Человек во сне недвижим – не видит, не слышит, но может чувствовать себя в различных положениях, посещать различные местности, говорить с различными лицами, даже давно умершими. После обморока человек «приходит в себя», т. е. душа его возвращается в тело. Наконец, в случае смерти душа покидает тело окончательно. Эту расстающуюся с телом субстанцию народная мысль представляет себе как дыхание, дуновение, легкое облачко, пар, тень, летающую бабочку или птичку; но особенно распространено сравнение с дыханием, следы которого сохранились и по сей день в языках культурных народов (лат. anima, греч. anemos, санскр. atman – дух, дыхание, душа: spiritus, yuch, pneuma и т. д.).

Глава 2
Теория души в древности и в наше время

   ДУША (ж.) – бессмертное духовное существо, одаренное разумом и волею; в общем знач.: человек, с духом и телом; в более тесном: человек без плоти, бестелесный, по смерти своей; в смысле же теснейшем: жизненное существо человека, воображаемое отдельно, от тела и от духа, и в этом смысле говорится, что и у животных есть душа.
В. И. Даль. Словарь живого великорусского языка
   Наиболее полное исследование и анализ древнейших верований человечества провел английский ученый Дж. Фрэзер в своем непреходящем труде «Золотая ветвь».
   «Что дикарь понимает под смертью? Каким причинам он ее приписывает? И каким путем считает возможным от нее оградиться? – вопрошает ученый и сам же отвечает на этот воп-[8] рос, приводя многочисленные примеры своих долгих экспедиций. – Дикарь объясняет стихийные силы природы действиями живых существ, присутствующих в них или стоящих за ними; так же он объясняет и явления самой жизни. Если животное живет и двигается, это, полагает он, происходит только потому, что внутри его сидит человек или зверек, который им движет. Этот зверек в животном, этот человек внутри человека сеть душа. Деятельность животного или человека объясняется присутствием этой души, а его успокоение во сне или в смерти объясняется ее отсутствием; сон или транс представляет собой временное, а смерть – постоянное отсутствие души. Так как смерть сопровождается выходом души, предохраниться от нее можно, либо закрыв душе выход из тела, либо, если она его покинула, добившись ее возвращения. Меры предосторожности, принимаемые дикарями для достижения одной из этих целей, выступают в виде запретов, или табу, являющихся не чем иным, как правилами, предназначенными достигнуть постоянного присутствия или возвращения души. Короче говоря, они стоят на страже жизни. Проиллюстрируем эти общие положения конкретными примерами.
   Обращаясь к австралийским аборигенам, один европейский миссионер сказал: «Я не один, как вы думаете, а двое». На это они рассмеялись. «Вы можете смеяться сколько вам угодно, – продолжал миссионер, – я же говорю, что являюсь двумя в одном. Одно – это большое тело, которое вы видите; а внутри него есть другое, невидимое маленькое тело. Большое тело умирает, и его хоронят, а маленькое тело после его смерти улетает». На это один из аборигенов ответил: «О, и нас тоже двое, и в нашей груди есть маленькое тело». На вопрос, куда маленькое тело ушло после смерти, некоторые ответили: оно ушло за кусты, другие – оно ушло в море, а третьи сказали, что не знают.
   Индейцы-гуроны считают, что у души есть голова, тело, руки и ноги, короче, что она является уменьшенным подобием самого человека.
   У эскимосов бытует верование, согласно которому душа обладает такой же формой, как и тело, частью которого она является, только более тонкой и воздушной природы.
   Согласно верованиям индейцев-нутка, душа имеет вид крошечного человечка: его местонахождением служит макушка; пока она держится прямо, владелец его крепок и здоров; когда же она по какой-то причине выходит из вертикального положения, человек теряет сознание.
   Племена индейцев, живущие в нижнем течении реки Фрейзер, считают, что у человека есть четыре души; главная из них имеет форму человечка, а три другие являются ее тенями.
   Малайцы рассматривают человеческую душу как маленького человечка величиной с большой палец, большей частью невидимого; по форме и по сложению он является копией человека, в чьем теле обитает. Человечек этот сделан из очень тонкой материи, не настолько, впрочем, неощутимой, чтобы при вхождении в материальный предмет не вызвать сдвига; он может быстро перелетать с места на место; во время сна, транса и в случае болезни он временно, а в случае смерти навсегда уходит из тела.
   Сходство этого человечка с человеком, то есть души с телом, является полным; как есть полные и худые тела, так есть полные и худые души; как бывают тяжелые и легкие, длинные и короткие тела, так и души бывают тяжелыми и легкими, длинными и короткими.
   Обитатели острова Ниас верят, что каждого человека до рождения спрашивают, какой длины и какого веса душу ему хотелось бы иметь, и отмеривают ему душу подходящего веса и длины. Самая тяжелая из когда-либо выданных душ весит примерно 10 граммов. Длина человеческого тела соразмерна длине его души; умершие в детстве люди имеют низкорослые души.
   На островах Фиджи представление о душе как о крошечном человечке находит выражение в обычаях, соблюдаемых на похоронах вождя племени накело. Когда вождь умирает, наследственные плакальщики-мужчины обращаются к смазанному маслом и покрытому татуировкой телу со словами: «Поднимись, вождь, и пойдем. Над страной уже взошел день». Потом они несут тело к реке, откуда дух-паромщик переправляет через поток души накело. Провожая вождя в последний путь, они прикрывают его тело огромными веерами, объясняя это тем, что «душа его пока еще только младенец».
   Народности Пенджаба, покрывающие свое тело татуировкой, верят, что после смерти их душа – миниатюрный мужчина или женщина в телесной оболочке, покрытой татуировкой с тем же рисунком, который украшал тело при жизни, – вознесется на небо».
   «Извлекать души из тел или препятствовать их возвращению могут не только привидения и демоны, но и люди, в особенности колдуны», – пишет далее Фрэзер.
   На этом поверье строится теория зомбирования человека, которая ныне получила широкое признание (во всяком случае, в телевизионных репортажах о ней говорят как о чем-то само собой разумеющемся), и для нынешнего поколения наших современников (и соотечественников) слово «зомби» не требует перевода.
   Впервые зомбирование было описано Вильямом Сибруком в романе «Магический остров» (1929), где он написал о «бездушных человеческих трупах, которые все еще мертвы, но были выкопаны из могилы и использованы в колдовстве как механическое напоминание о жизни; это мертвое тело заставляют ходить и двигаться так, как будто оно живое». По признаниям колдунов, считается, что это самый сложный и самый опасный вид колдовства. Им может заниматься только самый грязный колдун, который глубоко погряз в адских преступлениях. Впрочем, это колдовство действует в течение очень короткого времени.
   Сибрук красноречиво расписывал, как эти ожившие мертвецы «с трудом, молча тащатся под солнцем». Эти ходячие трупы, кстати, вовсе не были столь уж кровожадны, как это рисуют нам голливудские фильмы-ужастики. Так, поговаривают, что колдуны в тропиках широко используют их на сельских работах. Зомби, описанных Сибруком, зарегистрировали как полевых работников из Кроянса и даже взяли на процессию по случаю праздника Тела Христова. Критики Сибрука писали, что его истории производят впечатление, что большая часть информации рассказана его знакомым мальчишкой, а другая почерпнута из очень старых и хорошо известных книг о Гаити. Величайший авторитет по вуду в то время назвал его роман «Магический остров» «непонятной смесью фактов и выдумок, которые вряд ли стоят того, чтобы обращать на них внимание, и совсем не заслуживают доверия». Тем не менее роман произвел сильное впечатление на современников, и образы зомби были приняты на вооружение Голливудом.
   Вообще сам термин происходит от слова zumbi, обнаруженного во многих африканских языках. В Конго оно означает амулет; в Дагомее оно относится к богу-питону; в современном использовании шаманами культа вуду (voodoo) на Гаити предположительно вызывается бог-змея, чтобы оживить труп.
   Между тем журналисты часто путают зомбирование мертвеца с зомбированием (т. е. оболваниваем) живого человека и сплошь и рядом ставят между этими понятиями знак равенства. Действительно, воздействуя на психику живого человека, можно принудить его к выполнению самых разных причуд мошенника (в некоторых случаях в этой роли выступают гипнотизеры, в других – колдуны, но в любом случае, по мнению автора, этот человек – преступник). Если вам долдонить 20 раз в течение часа о том, что мятные леденцы сделают вас неотразимо привлекательным, вы однажды купите их. Если столь же часто повторять, что самое выгодное вложение денег – это фантики некой финансовой пирамиды, то однажды вы их приобретете. Однако по справедливости ответственность с преступным колдуном или, вернее, мошенником должны нести и его пособники. Таким образом, на скамье подсудимых с печально известным мошенником С. Мавроди должны были бы сидеть и его пособники с телевидения и из правительства России, с молчаливого одобрения которых и совершалось оболванивание народа. Еще более опасно для духовного здоровья нации оболванивание с помощью различных религиозных сект. Безусловно, основные мировые конфессии были апробированы веками и доказали свою полезность для цивилизации или, по крайней мере, безвредность для духовного здоровья наций. В то же время очевидно, что многие современные религиозные вероучения являются просто пси хологическими ловушками и создаются не столько с целью религиозной проповеди, сколько для личного обогащения гуру и его адептов. В таком случае попустительство подобному сатанизму для властных структур является куда более серьезным преступлением, чем любая коррупция. Безусловно, роль средневековой инквизиции как своеобразной «духовной полиции» нами недостаточно оценена или же оценивается в основном негативно. В большинстве случаев инквизитор представляется нам как изувер-фанатик в капюшоне, с истерически горящими глазами, алчный, тупой и невежественный, подвергающий пыткам невинных ведьмочек и посылающий на костер светил науки. Таков устойчивый стереотип. В действительности же церковь вообще и инквизиция в частности исторически сдерживали народные массы от попыток зомбирования их самозваными гуру, что, как правило, приводило нацию к катастрофе. Соотечественники недаром безжалостно расправлялись с вальденсами, катарами, арианами, манихейцами и проч. Рыдая над участью ордена тамплиеров, современные популяризаторы – эзотерики умалчивают о том, что из разгромленных храмовников выросли масоны, положившие начало большинству известных сект и, соответственно, большинству революций. Пуритане свергли королевскую власть в Англии, якобинцы – во Франции; масонские знаки беззастенчиво изображены на банкнотах США, что прозрачно намекает на роль этой секты в войне за независимость, масонские символы (звезда и молот) мы видели на знаменах Советского Союза.
   Таким образом, власть над людскими душами, над душами людей живых, – это явление вполне реальное, известное в истории и проецируемое на будущее. Если светская власть допускает к власти над душами людей самостийного гуру, то она должна либо лишиться власти, либо во избежание собственного краха изолировать гуру от общества. Исключение составляют гуру, которые сами ограничивают число своих последователей и не допускают перманентного разрастания собственной секты, не касаясь в таком случае интересов властных структур.

   Однако в данный момент нас больше интересует воздействие мага на душу мертвого человека. Вновь обратимся к Фрэзеру.
   «Если на островах Фиджи преступник отказывается признаться, вождь посылает за тюрбаном, который «захватывает душу мошенника». При виде этого тюрбана (даже при упоминании о нем) преступник обычно чистосердечно все выкладывает. В противном случае тюрбан обвивают вокруг его головы до тех пор, пока он не захватит душу; затем его аккуратно складывают и прибивают к корме каноэ вождя. Лишившись души, преступник зачахнет и умрет».
   Тут на первый взгляд явное противоречие. Как правило, лишившись души, человек умирает мгновенно. Если же человек начинает «чахнуть», то тут уже налицо некое заболевание, а значит душа каким-то образом все же присутствует. Таким образом, мы приходим к закономерному разделению понятия души на несколько частей. Подобная теория не чужда даже христианству, которое отделяет «душу» от «духа». Эту теорию мы рассмотрим подробнее, когда перейдем от верований первобытных народов к верованиям античных цивилизаций.
   «Колдуны с острова Дэнжер обычно ставили на души ловушки. Делались ловушки из крепких веревок от 15 до 30 футов длиной; к ним со всех сторон приделывались петли разной величины, пригодные для душ разных размеров. Длинные петли ставились на толстые души, короткие – на тонкие. Когда человек, против которого колдуны имели зуб, заболевал, те устанавливали ловушки на душу рядом с его домом и подстерегали вылет его души. Если душа в виде птицы или насекомого попадалась в ловушку, человек неизбежно умирал.
   В некоторых частях Западной Африки колдуны ставят западни на души, которые покидают тело во время сна. Если удается поймать душу, они привязывают ее над огнем: по мере того как она сморщивается под действием огня, ее владелец чахнет. Делается это не из недоброжелательства по отношению к больному, колдуна не интересует то, чей дух попался в ловушку, и он охотно возвращает его владельцу за соответствующее вознаграждение. Некоторые колдуны содержат настоящие приюты для заблудших душ, и всякий, у кого потерялась или заблудилась душа, может за обычное вознаграждение получить в приюте свою душу. Никто не порицает содержателей таких частных приютов и ловцов проходящих душ; ведь это их ремесло, заниматься которым их побуждает отнюдь не грубая недоброжелательность. Но есть негодяи, которые ставят западни на души людей из чистой злобы или ради выгоды. Наживка скрывает ножи и острые крючья, находящиеся на дне горшка, которые либо тут же разрывают несчастную душу на части, либо, если ей удастся сбежать и возвратиться к владельцу, истерзают ее и нанесут вред ее здоровью. Мисс Кингсли знала одного крумана, который стал очень беспокоиться о своей душе, потому что на протяжении нескольких ночей обонял во сне приятный запах копченых раков, приправленных красным перцем. Очевидно, какой-то недоброжелатель, вознамерившись нанести серьезный вред его телу или, скорее, его душе, поставил на его душу наживленную этим лакомством западню. В течение нескольких ночей он предпринимал величайшие предосторожности, чтобы во время сна его душа не вышла наружу. В знойные тропические ночи, обливаясь потом и сопя, он лежал под одеялом, заткнув платком нос и рот, чтобы не дать своей драгоценной душе выскользнуть наружу.
   На Гавайских островах были колдуны, которые ловили души живых людей, запирали их в тыквенные бутылки и отдавали людям на съедение. Сжимая плененные души в руках, они узнавали места, в которых тайком были похоронены люди».
   Как бы анекдотично ни звучали подобные побасенки африканских и малайских дикарей для современного человека, тем не менее психотропное оружие построено точно на таких же принципах, которые приводит Фрэзер, – воздействие химическое, лингвистическое, гипнотическое. Разумеется, для того чтобы правильно применять это воздействие, необходимы обширные знания предмета. Если говорить о зомбировании мертвого человека, оно, очевидно, базируется на том, что душа человека не полностью покидает тело после смерти, а часть ее остается где-то неподалеку. Таким образом, первобытная магия воздействует не на всю, а лишь на какую-то часть человеческой души. На этом же, в сущности, базируется и вся европейская некромантия, о которой мы поговорим особо.
   Напоследок скажем и о теории, рассматривающей зомбирование как последствие исключительно химического воздействия на человека. Некоторые ученые полагают, что при зомбировании жертвами являются люди не мертвые, а находящиеся в состоянии комы, вызванной наркотиком тетрадоксином. Тетрадоксин – яд, содержащийся в тканях рыбы-ежа (фугу). Расценивая его как опасное возбуждающее средство, японские повара готовят такую рыбу для гурманов, чтобы те съедали ее сырой. Ошибившись в пропорциях, они рискуют убить своих клиентов или вызвать у них паралич, буквально превратив их в зомби.
   В микроскопических дозах это средство действует как сильная анестезия. Большие дозы вызывают «бестелесные состояния» и, возможно, неминуемую смерть – даже мозг теряет опознавательную функцию. Наркотик обычно впитывается через ноги, будучи разбросанным колдуном в грязи у двери хижины жертвы. Находящаяся в состоянии глубокой комы жертва принимается близкими за умершего и захоранивается, затем позже извлекается и оживляется колдуном путем применения противоядия. Оживление никогда не бывает полным: обычным результатом временной комы является поражение мозга – идеальная форма с точки зрения колдуна: жертва не может раскусить сыгранный с ней ужасный трюк.
   Повторимся: эта теория исключительно материалистическая и не объясняет, каким образом можно оживить труп не просто «как бы» недавно умершего человека, но и совсем разложившийся труп и как, наконец, можно общаться с душами умерших.

Глава 3
Душа в представлении древних
египтян, греков, евреев и других народов

   Все человеческие существа проходят через предыдущую жизнь… Кто знает, сколько телесных форм занимает наследник рая, прежде чем его подведут к пониманию ценности уединенного молчания, звездные просторы которого – всего лишь преддверие духовных миров.
Оноре де Бальзак
   Древнеегипетская теология насчитывала шесть сущностей человека: его тело, его имя, его тень, а кроме них еще и духовные составляющие – ка, ах и ба. Три последних понятия не всегда ясно определены и в египетской истории часто имеют различные значения.
   Ба. Когда в переводах с египетского встречается слово «душа», то обычно следует понимать ба как один из элементов, составляющих человеческую сущность, воплощение силы и могущества. Ба фараона в иероглифических текстах изображается в виде птицы с человеческой головой. Ба богов нередко изображается в виде животных: Себек – в виде крокодила, Осириса – в виде барана, многих богов – в виде змей. В то же время одного бога порой называли душой другого; так, Осириса называли Душа Ра».
   Вот как поэтически пишет об этом Мишель Нострадамус в своем переводе «Иероглифики» Гор-Аполлона:[1]
Как египтяне обозначали душу
   Знак ястреба употребляли и на то,
   чтоб душу обозначить, К этому приводит толкованье
   Слова «байет», которым ястреб по-египетски зовется.
   Ведь если это слово разделить, то мы получим
   «Бай» – что значит душу,
   И второе – «ет» – что значит сердце.
   Душа хранится в сердце, по причине этой
   Звук «ет» звучит в устах их так,
   Что сразу ясно – сердце связано с душой.
   С природой связан ястреб
   И с душой, которая не умирает никогда.
   Пьет только кровь, не трогая воды.
   Так и душа живет, питаясь только кровью.
   В то же время почиталось и ах – загробное воплощение человека, оплот его существования в загробном мире. Иероглифически изображалось хохлатым ибисом. В этом состоянии находятся боги, но к ним же присоединяются также и «спасшиеся», то есть должным образом погребенные умершие. В «Текстах пирамид» говорится: «Ах относится к небу, труп – к земле».
   Что касается ка (кха), то этим термином обозначалось олицетворение жизненной силы богов и царей; оно было воплощением их могущества. Нетленная кха являлась частью духовного тела (саха). Уоллис Бадге определил ка как «абстрактную индивидуальность или личность, обладающую формой и признаками человека, которому она принадлежала, и хотя ее обычное место обитания находится в могиле с телом, она может бродить как ей угодно. Она независима от человека и может двигаться и обитать в любом его состоянии. В могиле ей необходимы пища и вода, или она будет бродить в поисках средств существования. Флайндерс Петри ссылается на легенду о кха некой Ахары, похороненной в Коптосе, которая посетила могилу своего мужа в Мемфисе. Он говорит, что кха содержит «внутреннее духовное сознание и наследственные силы мысли отдельно от влияния чувств и продолжается без использования телесных действий».
   Саха в ранних представлениях о воскресении считалось материальным, в то время как собранные вместе после 3000 лет, приведших к возрождению, саха, ба, ка, хаибит (тень) и икха (жизненная сила) стали рассматриваться как чисто духовные, но рожденные от физического тела. Чтобы обеспечить такое рождение, физическое тело требовалось сохранить. Таким образом египтяне пришли к бальзамированию тел и к созданию мумий. Эти комплексные идеи, заложенные в египетской «Книге мертвых», были большей частью оттеснены поздними культурами.
   В Древнем Египте одним из важнейших факторов в формировании человеческого сознания было изучение человеком при жизни методов перехода в «инобытие» по «Книге мертвых». Ее изучение давало возможность значительно облегчить прохождение этапов посмертного странствия души. Такое постижение знания происходило в результате изучения имен стражей, охранявших врата, разделяющие миры, и различных видов магических заклинаний. Надо полагать, что подобные знания, полученные от египетских жрецов, легли в основу платоновского «Пира» о странствиях души Эра в загробном мире.
   Аналогичным знанием посмертного существования и перерождения в другой форме может служить тибетская «Книга мертвых». В ней в достаточно отчетливой форме излагается необходимость приобретения знаний и теоретической практики смерти. И снова обратимся к авторитетному свидетельству Гор-Аполлона в переводе Нострадамуса.
Как египтяне обозначали смерть
   Когда они хотели обозначить смерть,
   Сову во весь размер изображали.
   Как только ночь вступает во владенья,
   Сова дупло свое вдруг покидает
   И ночью разоряет гнезда, поедая
   Несчастных маленьких птенцов.

   А когда смерть приходит (тоже ночью),
   Душа в то время покидает тело.
   Древние греки полагали, что душа человека отлетает через его рот в тот момент, когда наступает смерть. Они это символически изображали на саркофагах в виде бабочки, вылетающей из личинки. Позже они использовали крылатую фигуру Психеи (греческое слово, означающее «душа»), которую Апулей персонифицировал в своих «Метаморфозах», – мотив, прослеживаемый в раннехристианских надгробных памятниках.
   Аналогичным образом изображалось и «наделение» человека при его рождении живой душой, принимавшей облик маленькой крылатой человеческой фигурки.
   «Смерть, – писал Платон (ок. 427–347 гг. до н. э.), – является одной из двух вещей. Это – уничтожение, и мертвые ничего не осознают; или, как нам говорят, это – действительно перемена, перемещение души из этого места в другое».
   Предположение относительно души, ее происхождения, природы и предназначения является столь же старым, как человечество. Однако именно в классической греческой мысли от Гомера до Платона и атомистов мы видим появление аргументов, которые с тех пор символизировали дебаты (мистический/материалистический; гностический/агностический; магия/наука).
   Хотя фантастические преобразования греческого мифа той же самой эры могут быть более красочны, чем скрывающаяся за ними философия, здесь кажется приемлемым составить диаграмму того, как возникли и развивались специфические идеи относительно природы души.
   Поэт Гомер (VIII в. до н. э.) видел человека как соединение, являющееся выражением трех различных объектов – тела (soma), психики и thumos. Последнее было состоянием, связанным с диафрагмой или грудобрюшной преградой, рассматриваемой как место расположения воли и чувства. Четвертый компонент, eidolon (образ) появился в мечтах и, подобно египетскому кхa, считался остающимся живым после смерти. Но древние греки не почитали своих мертвых. Аид – наказание за земной грех (например, муки Тантала и Сизифа) – шел рука об руку с восприятием мертвых как несчастных теней, осужденных на «беспокойные бесцельные метания туда-сюда…». Мистерии о Деметре и Персефоне (ок. 700 г. до н. э.) породили идею: то, что является подземным (мертвым), могло бы дать росток в новую жизнь.
   Мистерии Диониса (Бахуса) обеспечили следующий шаг через экстаз, произведенный вином. Пьяные последователи Диониса, бродя по трацианским лесам и разрывая на части всех, кто попадался навстречу, верили, что, находясь в состоянии энтузиазма (внутри бога) и экстаза (вне тела), они однажды испытали бессмертное бестелесное счастье, чтобы наслаждаться им всегда. Полученное таким образом различие между телом и душой укрепилось в оппозиции между двумя этими понятиями. Так этот страстный культ при изначальном стремлении к плотским удовольствиям пришел к требованию очищать душу, отказываясь от импульсов тела. Со временем это привело к дуалистической ереси (манихейство, катарианство), которая позже причинила церкви так много неприятностей. А первоначально это привело к орфическому и пифагорейскому аскетизму.
   Легенды рассказывают, что Орфей приводил в восторг своей музыкой даже скалы, деревья и диких животных, но все же был разорван на части своими восторженными почитательницами. Исходя из легенды сложно провести параллели между мифическим романтичным певцом и мудрым создателем стройного и весьма сложного философского учения, которое снискало себе множество последователей. Орфики[2] воздерживались от употребления мяса, бобов и яиц, чтобы очистить тело, и соблюдали обряды, чтобы получить избавление от цикла возрождений. Их верования поразительно параллельны с философией, изложенной в индуистских «Упанишадах», в то время как орфические идеи личного греха, спасения аскетизмом и посвящения с помощью причастия позже повлияли на христианство.
   Пифагор (VI в. до н. э.) был сторонником орфической мысли, смысл которой сводился к тому, что божественная человеческая душа воспроизведена как наказание за грех и осуждена на ряд воплощений, животных или человеческих. Воздержание от мяса и таких растений, как бобы (в которых могли существовать человеческие души), было нацелено на поиски избавления от потребностей. Знание могло помочь спасению; душа рассматривалась как «гармония противоположных элементов, объединенных в теле». Диоген Лаэртский в своем знаменитом труде «О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов» пишет, что сам Пифагор был убежденным приверженцем теории метемпси хоза.
   «О себе он (Пифагор) говорил (по словам Гераклида Понтийского), что некогда он был Эфалидом и почитался сыном Гермеса; и Гермес предложил ему на выбор любой дар, кроме бессмертия, а он попросил оставить ему – и живому и мертвому – память о том, что с ним было. Поэтому и при жизни он помнил обо всем, и в смерти сохранил ту же память. Со временем он вошел в Евфорба, был ранен Менелаем; и Евфорб рассказывал, что он был когда-то Эфалидом, что получил от Гермеса его дар, как странствовала его душа, в каких растениях и животных она оказывалась, что претерпела она в Аиде и что терпят там остальные души. После смерти Евфорба душа его перешла в Гермотима, который, желая доказать это, явился в Бранхиды и в храме Аполлона указал щит, посвященный богу Менелаем; отплывая от Трои, говорил он, Менелай посвятил Аполлону этот щит, а теперь он уже весь прогнил, осталась только отделка из слоновой кости. После смерти Гермотима он стал Пирром, делосским рыбаком, и по-прежнему все помнил: как он был вначале Эфалидом, потом Евфорбом, потом Гермотимом, потом Пирром. А после смерти Пирра он стал Пифагором и тоже сохранил память обо всем вышесказанном».
   «Греки также рассказывали, – пишет Фрэзер, уточняя Диогена Лаэртского, – как душа некоего Гермотима из Клазомен нередко покидала пределы тела и блуждала вдалеке, а потом делилась с друзьями воспоминаниями об увиденном во время своих странствий. Но когда однажды душа путешествовала, враги Гермотима схватили покинутое тело и предали его огню».
   Эмпедокл (ок. 490–430 гг. до н. э.) описал себя как бога, осужденного за грехи «блуждать трижды десять тысяч сезонов [вдалеке] от благословенных мест». Он сказал своим последователям: «Несчастные, держите ваши руки подальше от бобов», – и, как говорили некоторые очевидцы, был похищен в своем телесном воплощении (подобно Еноху или некоторым современным людям, входившим в контакт с НЛО) на небеса. Циники утверждали, что Эмпедокл спрыгнул в кратер Этны, чтобы его смерть осталась тайной, а он мог бы продолжать считаться богом… пока Этна, к сожалению, при извержении не изрыгнет одну из его сандалий!
   В философии Платона идея души достигает высокой степени абстракции. Словом «психика» он обычно определяет невидимую личность, ее суть в контрасте с материальным телом. Душа, говорит он, «является одним из первых созданий, рожденных намного раньше всех физических вещей, и главной причиной всех их изменений и преобразований». В «Тимее» Платон описывает три части души: разум, эмоции и аппетит. Растения имеют аппетит; животные – аппетит и эмоции; но только человек (в дополнение к аппетиту в животе и эмоциям в груди) имеет рациональную душу, расположенную в голове, бессмертную и божественную. Однако разум считает трудным управлять эмоциями и аппетитом. В «Федре» Платон сравнивает рациональную душу с колесницей, запряженной двумя лошадьми (как в карте VII аркане Таро «Колесница»).
   Душа, утверждает Платон, изначально населяет царство Истины, источник форм. Они реальны в отличие от мирских явлений, которые являются простыми внешними проявлениями. При потере дома через некий, неопределенный грех душа опускается в земное воплощение, по крайней мере, на 10 000 лет. Души, выбирающие в каждом воплощении философскую жизнь, могут вернуться раньше. Первые воплощения – в виде людей. Мужчина, который живет бесцветно, при втором рождении становится женщиной; постоянные грешники становятся животными. Платон сказал, что душа – истинный человек, и описал ее в смерти: «Наша истинная личность – наша бессмертная душа, как ее называют, – отбывает… к нижним богам, чтобы дать о себе отчет. Для злых это ужасающая доктрина, но хороший человек станет приветствовать ее». Платоническое восприятие души является мистическим. С более «научной» стороны атомисты пытались сделать материальную интерпретацию, бесконечно обсуждая природу основной сущности мира.
   Талий (VI в. до н. э.) думал, что это вода; Анаксимен (ок. 500 г. до н. э.) называл воздух; Гераклит говорил, что это огонь и что мир претерпевает непрерывное преобразование, от которого душа, смешанная из четырех элементов, не освобождена. Только чистая душа, сопротивляясь преобразованию в воду, могла бы надеяться присоединиться к космическому огню. Парменид сказал, что душа – это лишь одно существо, вечное, неделимое и однородное, и что доктрина непрерывного преобразования Гераклита является результатом сенсорного обмана; разум по природе схож с телом. Эмпедокл аналогично учил, что основная постоянная – материя, а не мигрирующая душа.
   Анаксагор (ок. 500–432 гг. до н. э.) считал, что все живые существа обладают разумом – самостоятельным элементом, присутствующим в различных степенях во всех проявлениях жизни, и что в смерти душа погашена, иначе как может происходить независимое выживание душ, если все оживляемые существа происходят от одного Разума?
   Демокрит (род. ок. 460 г. до н. э.) писал, что душа и разум состоят из одного и того же атомного вещества.
   Аристотель (384–322 гг. до н. э.) определяет душу как «форму» тела, неотделимую от него и вместе с ним погибающую; в то же время Эпикур (342–270 гг. до н. э.) рассматривал тело и душу как взаимозависимые – «одно не может существовать без другого».
   Таким образом, основные позиции спора, в основном проявляющиеся сегодня, – мистическая (душа первична, тело вторично) против материальной (первично тело) – были установлены греками в дохристианское время. Наше отношение к нормальному или паранормальному остается под влиянием этого наследия.
   У древних римлян душа считалась состоящей из трех компонентов – manes, anima (или spiritus) и umbra. При этом после смерти человека manes уходила в преисподнюю, anima возносилась на небо, a umbra оставалась в гробнице.

   У древних кельтов вера в бессмертие и перерождение души была безусловной. Валерий Максим (начало I в. н. э.) пишет о старом обычае галлов давать друг другу в долг, с тем чтобы отдать его в другом мире, – настолько они убеждены, что души бессмертны. «Я назвал бы их глупыми, если бы они, носящие штаны, не полагали того же, во что верил одетый в хитон Пифагор».
   Аммиан Марцеллин, опирающийся на Тимагена, писавшего, вероятно, в I в. до н. э., также утверждает, что друиды разделяли доктрину Пифагора, и говорит об объединениях друидов, сравнивая их с содружествами философов-пифагорейцев.
   Очень важным автором для нас является Гай Юлий Цезарь. В «Записках о галльской войне», являющихся ценнейшим источником кельтской этнографии, Цезарь так описывает учение друидов: «Между прочим, друиды стараются вселить убеждение, что души не подлежат разрушению, а по смерти одного существа переходят в другое; цель этого учения – внушить презрение к смерти и сделать храбрее. Кроме того, они много рассуждают о светилах и их движении, о величине мира и земли, о природе вещей, о силе и могуществе богов бессмертных…»
   Помпоний Мела (cер. I в. н. э.) пишет о галлах очень похоже на Цезаря, вероятно, опираясь на него: «У них есть также ораторское искусство и учителя мудрости, друиды, которые заявляют, что знают величину и форму Земли и Мира, движение небес и звезд и волю богов… Одно из того, чему они учат, стало широко известно, дабы они были смелее на войне: а именно, что души вечны и у душ умерших есть иная жизнь».
   Марк Анней Лукан в поэме «Фарсалия» также затрагивает учение друидов, основным источником его при этом являются, вероятно, все те же «Записки о галльской войне»:
Вы же, друиды, опять с окончаньем войны возвратились
К богослужениям злым и варварским вашим обрядам.
Вам лишь дано познавать богов и небесную волю.
Или не ведать ее; вы живете в дремучих дубравах,
Где не сияют лучи: по учению вашему тени
Не улетают от нас в приют молчаливый
Эреба К Диту в подземный чертог: но тот же дух управляет
Телом и в мире ином; и если гласите вы правду,
Смерть посредине лежит продолжительной жизни.
Народы Северных стран в ошибке такой,
должно быть, блаженны,
Ибо несноснейший страх – страх смерти
их не тревожит.
Вот и стремится солдат навстречу мечу и охотно
Гибель приемлет в бою, не щадя возвращаемой жизни.

   Таким образом, несмотря на разделение души на составные части, несмотря на веру в путешествие души в состоянии сна, в то, что души великих философов порой переселяются, греки и римляне вовсе не исповедовали метемпсихоза, а даже над ним посмеивались. Так, в диалоге древнегреческого сатирика Лукиана (ок. 120–180 гг. н. э.) «Сновидение, или Петух» остроумной критике подвергается мистическая философия пифагореизма. Эта блестящая сатира представляет собой диалог между бедняком Микиллом и его петухом, в которого вселился дух Пифагора. Именно петух и рассказывает обо всей упомянутой выше чудесной череде превращений Пифагора в коня, галку, лягушку и т. д. Так, например, Микилл спрашивает своего чудесного петуха, бывшего некогда Пифагором, а еще раньше – троянским воином: «Расскажи мне вначале о том, что происходило в Илионе. Так ли все это и было, как повествует Гомер?» На что петух отвечает: «Откуда же он мог знать, Микилл, если во время этих событий он был верблюдом в Бактрии?» Вера в прежние существования не подразумевает реинкарнацию, но утверждает лишь, что душа человека или кого-либо иного существовала до его рождения на Земле. Как таковую ее можно найти не только в теософии, но и в учениях ранних отцов церкви, как, например, Оригена, который в III в. н. э. утверждал, что человеческая душа предварительно существует в духовном мире и лишь потом начинает ряд реинкарнаций на земле. Ориген писал: «Из-за своей склонности ко злу некоторые души… входят в тела, поначалу человеческие; затем за неразумные страсти, прожив отпущенный им срок человеческой жизни, они превращаются в животных, с уровня которых деградируют до уровня… растений. Из этого состоян7ия, через те же стадии, они поднимаются, и им возвращают их место в раю».
   Хотя Библия не признает реинкарнацию открыто, тем не менее существует множество древних иудео-христианских писаний, сведения из которых не упоминаются в Библии. Например, существование чистилища признают все католики и многие англикане, но в Библии нет ни одного прямого упоминания о нем. А такой хорошо известный пример христианской догмы, как Святая Троица, не имеет подтверждения в том виде, в каком оно было сформулировано Церковью, и о ней упоминается лишь в весьма позднем добавлении к Библии – Первом послании Иоанна (1 Ин. 5:7).
   Если внимательно исследовать Библию, то можно обнаружить немало мест, которые можно толковать как свидетельство о реинкарнации. Например, имеется пророчество о том, что пророк Илия родится вновь в образе Иоанна Крестителя.
   В самой Библии много указаний на то, что Христос и его ученики знали о принципе реинкарнации. Однажды ученики попросили Иисуса объяснить им смысл ветхозаветного пророчества о том, что Илия снова появится на земле. В Евангелии от Матфея мы читаем: «Иисус сказал им в ответ: правда, Илия должен прийти прежде и устроить все; Но говорю вам, что Илия уже пришел, и не узнали его… Тогда ученики поняли, что Он говорил им об Иоанне Крестителе». Иначе говоря, Иисус провозгласил, что обезглавленный Иродом Иоанн Креститель был реинкарнацией пророка Илии. В другом месте описывается встреча Иисуса и его учеников с человеком, который был слеп от рождения. Ученики спросили Иисуса: «Кто согрешил, он или родители его, что родился слепым?» Иисус отвечал, что, независимо от того, кто согрешил, это была возможность явить дело Божие. Затем он исцелил этого человека. Если допустить, что этот человек родился слепым в наказание за свой собственный грех, он должен был бы совершить его до своего рождения, т. е. в предыдущей жизни. И этого Иисус не оспаривал.
   Многие исследователи Библии считают, что учение о переселении душ древнее, чем Апокалипсис, и что оно входило в так называемую доцензурную Библию. Сейчас на первый план выдвигается концепция, согласно которой христианство признавало закон реинкарнации с самого начала своего существования вплоть до II Константинопольского Собора (553 г. н. э.), когда церковные власти под влиянием политических амбиций императора Юстиниана изъяли это учение.
   Нынче христианство, говоря о спасении души, вовсе не подразумевает ее переселения или совершенствования. Максимум, что возможно сделать для души другого (умершего) человека, – это напутствовать ее, отпустить грехи или помолиться за нее. С этим связан широкий спектр легенд о привидениях.
Душа согласно Каббале
   Мы можем сколько угодно восхищаться могуществом человеческого разума, но нельзя не признать, что основное достоинство человека заключено все же в его нелогичности. Казалось бы, что, придя в этот мир нагим, босым и незащищенным, человек должен прежде всего устремиться к материальным благам, однако он отчего-то начинает изучать эфемерные духовные материи. Рассуждая логично, первыми науками на земле должны были стать медицина (поскольку человек имеет свойство болеть), сексология (поскольку от продления рода зависит благополучие племени), агрономия и метеорология (ибо от этого зависит урожай, а следовательно, и жизнь). Увы, вместо этого человек стал изучать высшие сферы потустороннего бытия и движение небесных сфер.
   И предпочтение при этом отдавалось Каббале, как науке наименее практичной. Хотя многое зависит от того, как ее рассматривать. Каббалисты, например, уверены, что их наука – наиболее практичная из всех мыслимых наук, поскольку дает ответ на вопрос, в чем смысл жизни.
   С их точки зрения, основной причиной, побуждающей человека к изменениям и поискам ответов, является желание получить наслаждение и избежать страданий. С этой точки зрения мы похожи на всех животных. Корова, лягушка и рыба, каждый по-своему, тоже стремятся получить как можно больше удовольствия и как можно меньше страдания. Законы природы, жизненный опыт, образ жизни живых существ учат нас, что нет разумного способа абсолютно избавиться от страданий. В лучшем случае можно согласиться принять их как необходимое зло.
   Вопрос о цели и смысле жизни добавляет к повседневным человеческим страданиям дополнительное, глобальное «а для чего я страдаю вообще?» Вопрос о смысле жизни не дает нам возможности ощутить удовлетворение, даже когда какое-нибудь одно из наших повседневных желаний временно исполняется.

   Вот что пишет о Каббале видный оккультист Элифас Леви.
   «Все религии сохранили воспоминание о незамысловатой книге, написанной в образах мудрецами первых веков. Ее упрощенные и позже введенные во всеобщее употребление символы составили буквы человеческого письма, дали слову его отличительные признаки и оккультной философии – ее таинственные знаки и пантакли. Эта книга, приписываемая евреями Еноху, седьмому учителю мира после Адама, египтянами – Гермесу Трисмегисту, греками – Кадму, основателю святого города, была символическим сокращением примитивного предания, позже названного «каббала» – еврейским словом, эквивалентным преданию. Все это предание основано на единственном догмате магии: видимое – для нас пропорциональная мера невидимого. Древние, заметив, что и в физике равновесие является универсальным законом и результатом кажущейся противоположности двух сил, от равновесия физического пришли к равновесию метафизическому и провозгласили, что в Боге, т. е. в живой и деятельной первопричине, необходимо признать два необходимых друг другу свойства: устойчивость и движение, необходимость и свободу, рациональный порядок и свободу воли, справедливость и любовь, а следовательно, также строгость и милосердие; два эти свойства еврейские каббалисты до некоторой степени олицетворяют под названием Гебуры (Geburah) и Хезеда (Chesed).
   Над Гебурой и Хезедом расположена верховная корона – уравновешивающая сила, принцип мира или уравновешенного царства; корона эта обозначена именем Малькут в тайном и каббалистическом стихе молитвы Господней.
   Но Гебура и Хезед, поддерживаемые в равновесии вверху короной и внизу царством, это два принципа, которые можно рассматривать либо абстрактно, либо в их реализации. Абстрактные или идеализированные, они получают высшее название: «Хокма» (Chocmah) – мудрость и «Бина» (Binah) – разум. Осуществленные, они называются устойчивостью и прогрессом, т. е. вечностью и победой: «Год» (Hod) и «Нетца» (Netzah).
   Такова, по учению Каббалы, основа всех религий и наук, первая и неизменная идея всего существующего – тройной треугольник и круг, идея тройного, объясненная помноженным само на себя равновесием, в области идеала и осуществление этой идеи в формах. Древние соединяли главные понятия этой простой и грандиозной теологии с понятием о числах и следующим образом определяли все числа примитивной декады.
   «Кетер» (Keter) – корона, уравновешивающая сила.
   «Хохма» (Chochmah) – мудрость, уравновешенная в своем неизменном устройстве инициативой разума.
   «Бина» (Binah) – деятельный разум, уравновешенный мудростью.
   «Хезед» (Chesed) – милосердие, вторая концепция мудрости – всегда благосклонное, так как оно сильно.
   «Гебура» (Geburah) – строгость, неизбежное существование которой обусловливается мудростью и добротой. Терпеть зло – значит препятствовать добру.
   «Тиферет» (Tiphereth) – красота, лучезарная концепция равновесия в формах, переход от короны к царству, принцип, посредник между Творцом и твореньем.
   «Нетца» (Netsah) – победа, т. е. вечное торжество разума и справедливости.
   «Год» (Hod) – вечность побед духа над материей, деятельного над пассивным, жизни над смертью.
   «Иезод» (lesod) – основание, т. е. основа всех верований и истин, то, что мы называем в философии абсолютом.
   «Мальхут» (Malchut) или «Малькут» (Malkout) – царство – вселенная; все – творение, дело и зеркало Бога; доказательство существования высшего разума; точное следствие, заставляющее нас взойти к первым возможным посылкам; загадка, отгадка которой – Бог, то есть Высший и Абсолютный Разум.

   Эти десять основных понятий, связанных с первыми десятью буквами примитивного алфавита, одновременно обозначая и начала, и числа, представляют собой то, что учителя Каббалы называют десятью сефиротами.
   Изображенная таким образом священная тетраграмма указывает число, источник и отношение имен Бога. К имени Иотхава (Iotchavah) изображенному этими 24 знаками, увенчанными тройным венчиком света, нужно отнести 24 небесных трона и столько же коронованных старцев Апокалипсиса. В Каббале оккультное начало называется старцем, и этот принцип, размножаясь и как бы отражаясь во второпричинах, создаст свои образы, т. е. столько же старцев, сколько существует различных концепций его единой сущности. Эти менее совершенные образы, удаляясь от своего источника, бросают во мрак последние отражение и отблеск, изображающие ужасного и обезображенного старца; а это и есть то, что называют дьяволом. Поэтому один посвященный осмелился сказать: «Дьявол – Бог, по понятиям злых людей», а другой, употребляя еще более странные, но не менее энергичные выражения, добавил: «Дьявол образован из обрывков Бога».
   Далее Э. Леви пишет, что мог бы резюмировать и объяснить все эти кажущиеся столь новыми утверждения, заметив, что в самом символизме демон – ангел, свергнутый с неба за то, что хотел присвоить себе власть Бога. Таков аллегорический язык пророков и «Четьих-миней». Говоря же философски, дьявол – это человеческое представление о божестве, пораженном и свергнутом с неба прогрессом науки и разума.
   У первобытных восточных народов Молох, Адрамелек и Ваал были обезображенными варварскими образами олицетворения единого Бога. Бог янсенистов, создающий большинство человечества для ада и любующийся вечными муками тех, кого он не пожелал спасти, – понятие еще более варварское, чем концепция Молоха; поэтому, по мнению умных и просвещенных христиан, бог янсенистов – это и есть настоящий Сатана, низвергнутый с неба.
   Каббалисты, умножая божественные имена, связывали их либо с единством тетраграммы, либо с образом тройного, либо с сефиротической лестницей декады; вот как они изображают лестницу божественных имен и чисел:
   Этот треугольник можно следующим образом изобразить латинскими буквами.
   Совокупность всех этих божественных имен, образовавшихся из тетраграммы, но вне ее – одна из основ еврейского ритуала и тайная сила, призываемая раввинами-каббалистами под именем Шемхамфораша.
   Далее Элифас Леви перекидывает очень пространную и очень зыбкую веревочную лесенку от стройного древа Каббалы к древнеегипетской Книге Тота, а от нее к игральным картам тароччи (Tarot, или, говоря по-русски, таро), якобы полученным цыганами от древних египетских жрецов в преддверии нашествия варваров. Теория совершенно абсурдная уже хотя бы потому, что еще во времена Леви было доказано, что цыгане – народ, произошедший из Индии; в Египте они отродясь не бывали. А если и бывали, то лишь после нашествия Александра Македонского, который и впрямь покорил Египет без всякой магической помощи. Учитывая запрет на рисование изображений, который прочно закреплен в Торе (документе, руководящем и весьма строго почитаемом всеми ортодоксальными иудеями, и в особенности каббалистами), остается лишь изумляться завидному упорству, с которым европейские мистики рисуют на картах таро буквы иврита, отождествляя их с чисто европейскими образами Шута, Мага, Колесницы, Папессы и проч.
   Между тем Каббала – это глубокое философское учение, призванное помочь человеку осмыслить истинную картину окружающего его мира. Как ни странно, но современные ученые обнаруживают, что чем больше они продвигаются в своих научных исследованиях, тем картина мира становится все более туманной и запутанной. Самые передовые научные книги становятся все больше похожими на мистические; философия смыкается с жанром научной фантастики, не давая ответов на вопросы смысла жизни.
   Каббала как наука предлагает свой способ исследования мира развитием дополнительных способностей человека в ощущении окружающего мира, выражает стремление получить высшее осознание, ощутить истинную картину мира.
   Основное понятие Каббалы – это понятие Бога и Адама Кадмона.
   Каббала понимает Бога как абсолютно бескачественную и неопределимую беспредельность («Эн-Соф»), как отрицание всего предметного. Однако это ничто есть одновременно все в предметах, в которые оно изливает свою сущность, ограничивая для этого само себя (таким образом, Каббала ставит на место учения о сотворении мира учение об эманации). Неопределимый Бог приходит к определенности в десяти сефирот, или стадиях своего смыслового саморазвертывания, аналогичных эонам гностицизма («Венец», «Мудрость», «Разумение», «Милость», «Сила», «Сострадание», «Вечность», «Величие», «Основа», «Царство»); соотношение этих гипостазированных атрибутов Бога изображалось в виде древа Сефирот. В своей совокупности «Сефирот» образует космическое тело совершенного существа – первочеловека Адама Кадмона, сосредоточившего в себе потенции мирового бытия.
   Современные каббалисты еврейской школы излагают в книгах и преподают свою методику исследования мироздания, получения ответа на смысл жизни, которую назвали «наука получения» – Хохмат Каббала.
   Каббалисты уверены, что Каббала – это самая близкая человеку наука, потому что она рассказывает о том, для чего человек существует, зачем рождается на свет, почему живет, в чем смысл этой жизни, откуда он пришел, куда уходит, после того как заканчивает свой земной путь. Таким образом, в принципе, Каббала – это методика постижения духовных миров и нашего мира как их следствия. С одной стороны, изучение Каббалы дает знания о духовных мирах, с другой – сама учеба развивает дополнительный орган ощущения – экран и отражаемый свет.
   Изучать Каббалу – дело достаточно проблемное. Для изучающих существует несколько довольно строгих табу. Так, например, Каббалу можно учить только после 40 лет и может этим заниматься только мужчина, выполняющий все еврейские религиозные законы. Изучающий Каббалу обязан быть женат, однако женщинам запрещено изучать Каббалу, и, прежде чем изучать тайную часть Торы, то есть Каббалу, нужно в совершенстве знать открытую часть Торы, что само по себе – задача невыполнимая для невежды. Да и для любого человека тоже: кто может сказать про себя, что в совершенстве знает Библию?
   Во внешнем облике каббалиста может не быть никакой святости. Просто на определенном этапе своей жизни они, по их словам, получают истинные исчерпывающие ответы на вопросы о смысле жизни. Затем этот обычный человек, изучая Каббалу, обретает дополнительное шестое чувство – чувство духовного. Этим чувством он способен ощущать духовный мир как непосредственную реальность точно так же, как мы ощущаем нашу повседневную реальность, наш мир. «Высшим» тот мир называется потому, что находится за пределами наших обычных ощущений. Каббалист видит, как из высшего мира нисходит и рождается все в нашем мире. Он находится одновременно в обоих мирах – высшем и нашем.
   Каббалисты получают реальную информацию, которая существует вокруг нас, но не воспринимается нами вся. По их мнению, обычный человек воспринимает только небольшой фрагмент окружающего его мироздания, то есть окружающий его мир. В то же время каббалисты полагают, что воспринимают всю картину мироздания. Свои знания они передают в книгах, написанных особым языком. Изучать эти книги нужно в группе под руководством опытного каббалиста, равва, по специальной методике. Только тогда эти книги станут средством постижения истинной действительности и в течение 35 лет (то есть ближе к 80 годам) ученик в состоянии освоить высшие ступени знания.
   Каббалисты уверены, что любой человек, какой бы веры он ни придерживался и к какой бы нации ни относился, обладает возможностью развить в себе шестое чувство, духовное чувство, способность ощущать все мироздание. Оно называется «точка в сердце». Наполнить это чувство предназначен окружающий свет, он должен наполнить шестое чувство, когда оно достаточно разовьется. Свет называется «окружающим», поскольку он окружает сосуд, «кли», который еще не в состоянии принять его в себя. Шестое чувство продолжает существовать и вне материальной реальности, после смерти нашего тела. По мере изучения каббалистических книг свет освещает точку в сердце и развивает ее.
   Каббалисты уверены, что их наука – ровесница человеческой цивилизации. Согласно раввинскому преданию, Каббала была первым учением, переданным Адаму в раю архангелом Гавриилом и впоследствии передававшимся из уст в уста. Самая первая книга по Каббале «Тайный ангел» («Разиэль Амалах») написана Адамом. Он получил свои знания непосредственно свыше, но не как каббалисты, вследствие учебы и волевых усилий. Первым из великих каббалистов, т. е. сам постигший Творца, был праотец Авраам. Он, как повествует Тора, задался вопросами о смысле бытия и удостоился раскрытия Творца, высшего мира. Накопленные им знания и методику их получения он передал последующим поколениям устно и в книге «Сэфэр Иецира». Знания о Творце, высшем мире, т. е. Каббала, передавались каббалистами устно и письменно. Каждый каббалист добавлял к накопленному опыту свою индивидуальность, но пророк Моисей подробно изложил все эти знания в книге, названной им «Тора» (от слова «ор» – свет, и от слова «ораа» – инструкция [постижения света]).
   Каббала продолжала развиваться и после написания Пятикнижия. В период между первым и вторым храмом началось изучение Каббалы в организованных группах каббалистов. В III в. н. э. Шимоном бар Йохаем была записана книга «Зогар».
   «Зогар» написана особым образом: иносказательно и на арамейском языке. Арамейский язык – это «изнанка иврита», его скрытая часть. Раби Шимон диктовал, а его ученик, раби Аба, обладавший особым даром излагать скрыто, так, чтобы поняли души определенного типа, письменно излагал материал.
   Затем книга «Зогар» была спрятана в пещере около Цфата. По прошествии нескольких столетий она была найдена жившими поблизости арабами. Арабы обрадовались найденной бумаге, которая была тогда дефицитным товаром, и стали использовать ее как оберточный материал на рынке.
   Один из цфатских мудрецов, купив в один прекрасный день на рынке рыбу, к своему удивлению, обнаружил, что та завернута в бесценный документ.
   Он скупил у арабов все оставшиеся бумаги и собрал их в одну книгу. Это и есть книга «Зогар», дошедшая до нас. Столетиями ее изучали тайно, маленькими группами. Первым издал ее равви Моше де Леон, живший в XIII веке. Великие наставники Каббалы, с одной стороны, провозглашали начало новой эпохи и показывали самую подходящую для современного поколения технику, а с другой – старались скрыть свои труды, чтобы тот, кому они предназначались в будущем сам открыл их. Известно, что такой великий каббалист, как Бааль Сулам, сжег существенную часть своих произведений. Наверное, это особое раскрытие высшего для нашего мира, когда знания предаются бумаге, которую затем сжигают. То, что хоть раз раскрылось в материальном виде, оказывает влияние на будущее и облегчает свое вторичное раскрытие.
   Часть бумаг, 600 страниц, он спрятал, часть завещал похоронить с собой, а часть оставил в наследство своему сыну. Из спрятанных 600 страниц в последующем поколении его ученик, равви Цемах, собрал книгу «Древо Жизни» и другие книги. Из извлеченных из могилы листов собрали серию книг «Восемь врат». Затем равви Цемах извлек из могилы и остальные записи.
   Понять и истолковать их было непросто. Каббала в течение веков пользовалась несколькими языками, потому что, заверяют каббалисты, «развитие души происходит постепенно, она возвращается в этот мир из поколения в поколение все более грубой, с опытом прошлых жизней, с дополнительными страданиями, но и с духовным багажом. И хотя это скрыто от самого человека, но все это существует в «точке его сердца».
   Поэтому в каждом поколении для понимания Каббалы требуется свой язык, который соответствует нисходящим душам. Среди четырех языков, с помощью которых можно изучать духовные миры (язык танахический, язык Талмуда, язык Агады (легенд) и каббалистический), язык Каббалы – самый эффективный и самый прямой.
   В «Зогаре» говорится, что развитие человечества – это нисхождение в наш мир 600 тысяч душ в течение 6000 лет.
   В каждом поколении одни и те же 600 тысяч душ, нисходя в наш мир, проявляясь каждый раз в новом теле, развиваются, осознают необходимость духовного развития, достигают состояния всеобщего постижения и наслаждения.
   В первые 2000 лет в мир нисходили малоэгоистические души, которые не нуждались ни в каком руководстве (Торе), а неосознанно развивали точку в сердце.
   До нас дошли только две книги того периода – «Разиэль Аскалах» (от слова «раз» – тайна) и «Книга создания» («Сэфэр Иецира»). Первую написал Адам, вторую – праотец Авраам. Обе вы можете купить в обычном книжном магазине.
   В последующие 2000 лет нисходящие души стали нуждаться для своего развития в выполнении физически духовных законов, в их физическом отображении. Поэтому пророк Моисей (тоже пракаббалист, уверяют каббалисты) описал то, что постиг, назвав свою книгу «Тора», или «Ветхий Завет». Это и есть известное нам Пятикнижие. Пророк изложил теорию высшего мира повествовательным языком, отобразив его языком ветвей. В Пятикнижии говорится о высшем мире, но автор пользуется названиями нашего мира. Это как код, понять, о чем идет речь, могут только видящие высший мир.
   У непосвященных может создаться впечатление, что Пятикнижие – это собрание исторических притч. То, о чем идет речь в Пятикнижии, имело место в нашем мире, но главное, о чем говорит Пятикнижие, это предшествовавшие процессы в высшем мире, которые затем вызвали и соответствующие события в этом мире.
   Происходящее в высших мирах, полагают каббалисты, происходит затем в нашем мире. Однако смысл написания книг Библии в том, чтобы помочь нам в постижении высшего мира, а не в описании исторических событий. Библия, таким образом, дана людям, чтобы постичь высший мир и управлять событиями, там зарождаю щимися. В нашем мире высшие силы от о бражаются через отношения человека с другими людьми, с предметами, силами природы. Поэтому в Талмуде на первый взгляд речь идет о нанесенном ущербе, отношениях между людьми, с окружающим миром, как будто говорится о мире, в котором мы живем. Но на самом деле речь идет о высшем мире.
   Еврейские мудрецы отчетливо сознают, что Тора совершенно не помогает жить в этом мире, поскольку все народы мира, кроме израильского, прекрасно справляются без нее. Следовательно, делают они вывод, Тора дана именно для позна ния высшего мира и управления им. Изучающие Каббалу сквозь язык Пятикнижия и Талмуда постепенно видят высший мир. Они снимают внешнее, современное значение слов и видят их внутреннее содержание, на что именно указывает слово в высшем мире.
   Еврейская по происхождению, эта глубокая и сложная теория в процессе развития включила в себя персидские, египетские, греческие, гностические и неоплатонические элементы. Она устно передавалась без записей примерно до 1280 г. н. э. когда испанский каббалист Моисей бен Шемтоб де Леон издал «Книгу величия». Этот пространный комментарий по Пятикнижию приписывали легендарному равви Симону бар Йохаи, который умер в экстатическом трансе лет на 1200 раньше.
   Какова же модель развития человечества по учению каббалистов? Прежде всего она замыкается на традиционных для Библии шести тысячах лет. «Почему книга „Зогар“ не раскрылась первым поколениям, тысячи лет назад, и почему комментарии на нее появились только в наше время?» – спрашивают каббалисты. И сами же себе отвечают: «Шесть тысяч лет существования мира делятся на три части: две тысячи хаоса, две тысячи Торы и две тысячи лет – время прихода Избавителя человечества от страданий».
   В первые две тысячи лет наш – этот земной – мир получал слабый духовный свет, называемый светом хаоса, свет Нэфэш.
   В следующие две тысячи лет существования мира в мир спустился свет Руах, свет, называемый «Тора».
   В последние две тысячи лет в наш мир проник свет Машиаха (Мессии). Этот свет в силах вытащить человечество из нижайшего эгоизма, в котором оно находится, и поднять его до высокой духовности.
   Поэтому, прежде чем начал раскрываться свет последних двух тысячелетий, мудрость «Зогара» и в целом Каббала была скрыта от мира.
   Но во времена Абрамелина (XV в.), когда шесть тысяч лет уже приблизились к своему последнему этапу, высшая мудрость раскрылась в нашем мире. Но мир все еще не был готов к принятию этого света.
   В наше время, когда мы оказались близки к завершению последних двух тысяч лет, дано позволение раскрыть знания Абрамелина и книги «Зогар» всему миру, начиная с нашего поколения начнут раскрываться высшие знания все более, пока не раскроются в полном объеме.
   Первые поколения людей превосходили последние по своей тонкости, по закону, что «более тонкие выявляются сначала», посему души первых двух тысяч лет были бесконечно выше наших душ.
   И вместе с тем не могли они получить полный свет, так как не хватало нижних частей в них самих. Так и в средние два тысячелетия души были еще слишком чистыми и свет был им еще недоступен.

   Между тем в здравом размышлении мы вряд ли можем принять для себя цифру в 600 тысяч душ, как и 10 или 100 миллионов, поскольку прекрасно сознаем, что одновременно с нами на планете живут, общаются, любят и растят детей еще семь миллиардов особей, которым никак не откажешь в наличии в каждом из них собственной бессмертной души с претензией на будущее переселение. А кроме них – еще мириады и мириады тварей, которым также вряд ли откажешь в одушевленности.

Глава 4
Блуждающие души-призраки. В каком смысле должно
понимать жизнь вечную?

   Вечна жизнь духа; жизнь тела переходна и мимолетна. Когда тело умирает, душа возвращается в жизнь вечную.
А. Кардек
   Мы не будем цитировать Р. Моуди и его последователей, которые прекрасно описали переселение души после смерти: прекрасный световой туннель, зеленые лужайки, берег реки или озера, за которым ожидает блаженное забвение, затем некий голос, который возвращает назад, в земную жизнь, несвоевременно забредшую не в свои места душу. Исходя из принципа «Credo, quia absurdum est»[3] мы не будем ни возражать против этой теории, ни поддерживать ее. Возражения материалистов тут, как правило, сводятся к одному: сознание человека, находящегося в состоянии клинической смерти, весьма неустойчиво и в таком состоянии может привидеться что угодно.
   Вот весьма типичный пример городской легенды, или «мемы», взятый из российской «желтой прессы» 2000-х годов:

   «Это произошло в 1964 году с жительницей Барнаула Клавдией Устюжаниной. Клавдия заболела раком. За все грехи Господь призвал ее к покаянию, к очищению через страдания. Но Устюжанина и не думала каяться. Была она атеисткой, в Бога не верила, поэтому вела свой обычный образ жизни: работала, а дома – постоянные пьянки, гульба. За три года болезнь совершенно разрушила организм. 19 февраля 1964 года больной сделали операцию, при которой врачи обнаружили совершенно разложившийся кишечник. Хирург Израиль Исаевич Неймарк выложил все внутренности на стол, увидел, что здесь уже ничем не поможешь, и всю эту полужидкую массу кое-как запихал назад, после чего зашил живот.
   За всем этим процессом со стороны наблюдала… сама Клавдия Устюжанина. Впоследствии она рассказывала, как была удивлена: «Я стою и думаю: почему нас двое – я и стою, я и лежу?»
   Больную отвезли в морг. Здесь «вторая» Клавдия видела, что зашел брат вместе с ее сыном Андрюшей. Сын горько плакал. Она его обнимала, успокаивала, а мальчик ничего не чувствовал… Потом она видела, как родная сестра обирала ее дом, укладывала в чемодан самые ценные вещи – ничего не оставила маленькому сыну Клавдии.
   Затем Устюжанину подхватил неведомый поток и понес ее ввысь. Она летела над Барнаулом, увидела места своего детства и юности. Затем внезапно наступила полная темнота. Долго-долго это продолжалось. Вдруг – ярчайший свет. Показались невысокие кустарники, большие деревья – вроде как аллея, по которой шла высокая, красивая женщина в длинной одежде и парчовой накидке. За ней шел юноша. Он плакал, о чем-то просил. Но «женщина» не обращала никакого внимания на его мольбы. Подошла к Устюжаниной, сложила руки на груди и, подняв глаза кверху, спросила:
   «Господи, куда ее?»
   И здесь Клавдия догадалась, что она умерла. Перед ней стоит Царица Небесная, а юноша – это ее ангел-хранитель. Раздался голос Всевышнего: «Верни ее на землю, она пришла не в срок, добродетель ее отца и непрестанные его молитвы умилостивили Меня, но прежде покажи ей место, которое она заслужила». В тот же миг Устюжанина очутилась в аду.
   «Полезли на меня страшные огненные змеи, – рассказывала после своего возвращения Клавдия, – языки у них длинные, а с языка вылетал огонь. И были другие всякие гады. Смрад там невыносимый, а эти змеи впились в меня и поползли по мне, толстые, в палец, на хвостах иглы зубчатые. Поползли они в уши, глаза, рот, ноздри, во все проходы – боль невыносимая. Я стала кричать не своим голосом, но милости там нет ни от кого».
   Видела Клавдия и других грешников: стояли черные, обгорелые люди, их было несметное количество, и от них исходил жуткий запах. Все они просили пить, но никто не давал им и капли воды.
   Затем Клавдия оказалась в тартаре. Здесь было еще страшнее. Во тьме появился огонь, к Устюжаниной подбежали бесы и стали показывать все ее худые дела, приговаривая: «Мы те, которым ты служила на земле». При этом из их рта вырывался огонь. Бесы стали бить ее по голове, в тело впились огненные искры – Клавдия стала кричать от нестерпимой боли, но раздавались только слабые стоны.
   Сколько так продолжалось, неизвестно, но в какой-то момент появилась Матерь Божия, стало светло, и бесы попадали ниц. А души, населявшие тартар, взмолились: «Царица Небесная, не оставь нас здесь!» На что Богородица отвечала: «На земле жили – Меня не призывали, не просили о помощи и не каялись Сыну Моему и Богу вашему, и я теперь не могу вам помочь. Я помилую только тех страждущих, за которых церковь и близкие родственники молятся».
   Клавдия рассказала, что в аду ей давали есть червей. Она кричала: «Не буду есть!» А ей отвечали: «На земле постов не соблюдала, ела мясо – так и червей ешь!»
   Следует заметить, что это не единственное свидетельство о пребывании грешников в аду. Мирянке Антонине в 1949 году, как и Устюжаниной, тоже довелось побывать на том свете. Там ангел-хранитель водил ее по мытарствам. В аду она увидела черного-пречерного змея, а возле него множество людей, походивших на окаменевшие головешки. Ангел пояснил, что змей и все его стадо – племя сатанинское, они не признавали Бога, и их поглотила навечно тьма. Далее Антонина увидела колодец, на дне которого сидели дети и пищали: «Мама, мама, вытащи нас отсюда!» – «Это твои детки, – пояснил ангел-хранитель. – Забыла разве, что сделала аборт, а у тебя должна была родиться двойня?»
   Пошли по другой дороге. Там стояли красные вагоны. В одном из них бесы били пьяниц палками, руки выкручивали и заставляли всякую гадость есть. В вагоне для курящих полно смрада и дыма, а бесы прижигали курильщиков папиросками. Рядом в вагоне – занимавшиеся блудом. Мужчины и женщины опутаны змеями: маленькие змеи лезут в рот, глаза, уши, а большие давят тело. К тому же бесы били грешников палками по голове. Грешники старались сбросить гадов, но у них ничего не получалось. Затем впереди показались ворота с надписью: «Мытарство сквернословия и пустословия». Здесь тоже ходили почерневшие от мата люди, которых бесы секли железными прутьями…
   Но что же было дальше с Клавдией Устюжаниной? Господь смилостивился – отправил ее домой. Клавдия опять очутилась в Барнауле. Пошла в больницу, в морг. Увидела свое тело, на котором уже успели попрактиковаться студенты. Как вновь вошла в него – не помнит, только сразу почувствовала страшный холод. Она заворочалась, пытаясь согреться, и в этот момент вошли санитары, которые через мгновение в ужасе выскочили из морга. Затем пришли врачи, минут пять удивленно цокали языками. В конце концов распорядились, чтобы Устюжанину вновь отнесли в палату. Там ее стали отогревать, проводить различные процедуры. Постепенно Клавдия пришла в себя. Увидев это, доктора не удержались – снова разрезали живот своей подопечной. И что же они увидели? Вместо напрочь сгнивших кишок – внутренности малолетнего ребенка. Ни одной язвочки!
   Хирург, делавший операцию, сказал: «Тебя переродил Всевышний». А главный врач Валентина Васильевна (ее фамилию Устюжанина не запомнила) вышла из операционной и разрыдалась.
   Так Клавдия Устюжанина в 40 лет родилась заново. Стала ходить в церковь, приобщаться Святых Христовых Таинств, соблюдать посты и всем рассказывать, что с ней произошло. Конечно, кто-то скажет: сказки, выдумки, бред сумасшедшего… А как же быть с кишечником детской чистоты? Это уже медицинский факт».

   Мы привели этот отрывок лишь как готовую к употреблению «городскую легенду» из множества тех, что кочуют по нашим городам и весям, и то, что в ней приведены имена и фамилии, сделано лишь для того, чтобы придать истории побольше убедительности. И не знаем, как там хирург И. И. Неймарк расценил состояние кишечника больной, но в том, что он не мог воскресшую вновь положить на хирургический стол, чтобы посмотреть, в каком состоянии ее опухоль, – это совершенно точно. Ибо нам известны правила проведения хирургических операций в СССР.
   В нашем исследовании мистика совершенно не поможет. В нашем исследовании души мы вооружены лишь одним-единственным научным орудием – логикой, в помощь к которой призвали статистику. Избранный нами способ приближения к истине – это опора на факты, рассуждения и выводы.
   Для того чтобы человек мирно и безвозвратно отправился в мир иной, среди просвещенного человечества (как и в менее цивилизованной его части) существует отправление определенных обрядов: в христианстве – это соборование, причащение и проч. Значительная часть историй о призраках связана именно с тем, что над душами этих людей не были совершены напутственные обряды, что и вызвало их задержку на земле и явление их воочию совершенно незнакомым людям спустя какой-то, зачастую довольно длительный срок.
   Плиний Младший, не праздный сочинитель, а государственный деятель, губернатор провинции, рассказывал, что однажды в его город по делам приехал на довольно длительное время древнегреческий философ Афинодор. Ему понадобилась крыша над головой – дешевле постоялого двора. В своих поисках философ наткнулся на большой и удобный дом, предлагавшийся за необыкновенно низкую арендную плату.
   Поговорив с соседями, он выяснил следующее: любого, кто пытался вселиться туда, отпугивало привидение ужасающего вида – скелет, скованный ржавыми цепями. Хватало одной встречи с призраком, чтобы жильцы сбегали. Но философ был не из слабонервных и вызов принял. Более того, когда привидение и впрямь появилось, он даже попытался вступить с ним в диалог. Обнаружив понимание, скелет поманил храбреца за собой и отправился во двор, гремя цепями…
   Там он остановился, оглянулся на бесстрашно следовавшего за ним Афинодора и… исчез. Философ пометил место его исчезновения и на другой день испросил у властей разрешение исследовать грунт под каменной плитой, сквозь которую провалился призрак.
   Как свидетельствует Плиний Младший, там и были найдены человеческие кости вперемешку с ржавыми цепями… Останки собрали и захоронили как положено, по религиозному обря ду. Больше привидение в доме не появлялось никогда.
   Скептики возражают: «Резонно предположить, что духом, по крайней мере в данном случае, был попросту… совершенно посторонний, вполне реальный человек (отнюдь не «дух»), так или иначе участвовавший в ритуальном убийстве, жестоко тяготившийся и каявшийся в этом, – отсюда и цепи, прообраз «вериг» мученика. Также вполне возможно, что Афинодор просто ощутил запах тлена, вызывавший по вечерам ассоциации с мертвецами, и определил место захоронения жертвы. А сам миф с духом составился позднее, если его не придумал сам Афинодор» (цит. по: Арефьев А. Б. Руки пронырливых духов). Однако так рассуждать можно, только стоя на позициях Фомы неверующего: «Все, во что я не могу засунуть пальца, не существует». Наличие привидений можно сравнить с наличием сновидений. Многие люди превосходно спят без всяких снов, иным сны снятся от случая к случаю, возможно, раз-два в год, а кто-то видит их регулярно.
   Закончим описания древнейших историй о призраках историей, переданной нам Цицероном и Валерием Максимом, в авторитете которых сомневаться невозможно.
   Два грека из провинции Аркадия приехали в город Мегару. Один остановился в гостинице, другой – у своего приятеля. Этот последний в ту же ночь увидел во сне, что товарищ зовет его к себе на помощь, так как содержатель гостиницы хочет его убить и ограбить. В испуге он проснулся, побежал в гостиницу и увидел, что в ней все заперто и тихо. Ему показалось неудобным стучать и беспокоить людей по поводу какого-то сна.
   

notes

Примечания

1

   Гор-Аполлон Нильский (Horapollo Nilous) – родом из Нилополя, автор «Иероглифики» («1ероуА, иршх»), труда, истолковывавшего древне египетские ие ро гли фы (379–395 гг. по Р. X.). По мнению Леемана, тождествен с грамматиком Гораполлоном, учившим в Константинополе при императоре Феодосии. Книга его была написана по-египетски (по-коптски) и на греческий переведена неким Филиппом не раньше XIV в. На французский в стихах переведена Нострадамусом. Древнейшая из сохранившихся рукописей находится во Флоренции. В труде проявляется некоторое знакомство с древнеегипетским языком; довольно правильно объяснены многие идеограммы, часто встречаемые в Птолемеевских надписях, но ничего не говорится о фонетическом значении иероглифов. Лучшее издание – Leeman’a (Амстердам, 1835). Ляут сделал опыт объяснения первой книги (München: «Sitzungsber», 1876). – Статья из Энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона с замечаниями автора.

2

   Учение орфиков проводило обряды культа Диониса в практическую жизнь в связи с идеями душевного очищения, аскезы и освобождения от земной греховности. Оно представляло собой практическую мораль с целым катехизисом правил и установлений. Нравственному учению предшествует космогония и теогония, созданная по Гесиоду и несколько видоизмененная в деталях, причем утрачена вся целостность образов греческой религии: орфические боги – скорее отвлеченные понятия. В орфической теогонии господствует тенденция привести политеизм к монотеизму, или так называемой теокразии; орфики признают лишь Зевса, Персефону и Диониса Загрея. Это учение было выражено в орфической поэме «Теогония» (©eoyovia), которую отождествляют с поэмой iepov Xojoi, в 24 рапсодиях.

3

   Латинское выражение, означающее «верю, потому что это абсурдно» – девиз некоторых отцов церкви, например Тертуллиана, поддерживавшийся и Августином и проистекавший из презрения к человеческому конечному разуму в сравнении с разумом Божественным (бесконечным). Это утверждение не только признает, что противное ограниченному разуму человека, т. е. недоступное ему, может быть доступно разуму самому по себе, но предполагает, что мыслимое для последнего должно быть совершенно немыслимым для первого.
Купить и читать книгу за 54 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать