Назад

Купить и читать книгу за 99 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Основы методики социологического исследования: учебное пособие

   В учебном пособии излагаются принципы разработки программы социологического исследования и основные методы получения эмпирической информации: наблюдение, контент-анализ, опрос, социометрия, экспертные оценки, фокус-группы. Рассматривается методика обработки эмпирических данных.
   Рекомендовано студентам вузов, аспирантам, научным работникам и управленцам, а также слушателям различных форм подготовки, переподготовки и повышения квалификации, в которых предметом изучения являются исследования социальных процессов.


Евгений Петрович Тавокин Основы методики социологического исследования: Учебное пособие

Предисловие

   Социологию в полной мере коснулись последствия «демократических» преобразований и «реформ», сотрясающих уже почти два десятилетия всю российскую науку и систему образования в целом. Фундаментальные социологические исследования общероссийского уровня вошли в разряд экзотических диковинок и проводятся все реже и реже усилиями энтузиастов старой школы и, по всей видимости, разделят их физиологическую судьбу. Предметная палитра тематики конкретных прикладных исследований радикально сократилась и сосредоточилась в узком диапазоне электоральных зондажей, политических «сенсаций» и мониторинга общественного мнения. Все это объективно обусловило падение интереса к методическому арсеналу социологической науки, его совершенствованию и развитию. Несмотря на обилие учебной социологической литературы, методико-инструментальный аппарат социологии представлен в ней чрезвычайно скудно, в основном на номинальном уровне или отсутствует вовсе. Отсюда – беспомощность, а иногда и полная неспособность специалистов, получивших диплом профессионального социолога, провести даже вполне рутинное, штатное социологическое исследование, обосновать и разработать программу и инструментально-методический аппарат исследования, грамотно его организовать, определить его стоимость, оптимизировать его кадровое и финансовое обеспечение и т.д.
   Цель настоящего учебного пособия – в какой-то мере восполнить этот досадный пробел социологического образования, дать возможность обучающимся понять и освоить премудрости теоретико-методического обоснования и разработки инструментального аппарата социологических исследований.

§1. Основные положения программы социологического исследования

Виды социологических исследований

   Любое научное исследование представляет собой вид познавательной деятельности, направленный на получение новых знаний, информации и т.п., изучение научных и практических проблем с помощью специальных методов (эксперимент, наблюдение и т.п.), на обоснование направлений и разработку методов и средств их решения. Социологическое исследование – один из основных способов развития социологии, сфера профессиональной деятельности социологов. Социологические исследования представляют собой последовательность определенных этапов деятельности профессиональных социологов, целью которых является изучение некоторых, как правило, проблемных фрагментов социальной действительности на основе научно разработанной методологии и методики, позволяющих систематизировать факты об изучаемых социальных явлениях и процессах, их связях, отношениях и зависимостях.
   Для лучшего понимания смысла и особенности социологического исследования вспомним, что собой представляет социология.
   Несмотря на длительность дискуссии о предмете и объекте социологии и множестве высказанных дефиниций, а может быть, именно благодаря их обилию, общепринятого определения социологической науки до сих пор не существует. Каждый, затрагивающий в своих выступлениях или публикациях принципиальные аспекты социологии, вынужден определять свою позицию по этому вопросу. Не претендуя на оригинальность, последуем установившейся традиции.
   Буквальный этимологический смысл понятия «социология», как известно, обозначает науку об обществе. Однако общество как специфический объект является предметом познания множества дисциплин: социальной философии, истории, политологии, культурологии, социальной психологии и многих других. Поэтому ограничиваться только этим – этимологическим – пониманием социологии непродуктивно. Специфика социологии проявляется в том, что из всего комплекса явлений, процессов и структур, образующих общество, она в качестве предмета исследования выделяет мир социальной деятельности людей, их связей и взаимодействий, которые в совокупности и обеспечивают функционирование общества как целостной социальной системы.
   Общество в социологической науке рассматривается не как простое скопление индивидов, случайно взаимодействующих друг с другом, а как упорядоченная структура, как целое, состоящее из определенным образом расположенных частей, взаимодействующих между собой в соответствии с более или менее устойчиво проявляющимися правилами (алгоритмами, закономерностями и т.п.). Эти части могут включать в себя как простейшие элементы, каковыми являются отдельные личности, так и совокупности этих элементов, или социальные общности, объединенные по определенным признакам. Опыт изучения структурно упорядоченных систем в естественных и общественных науках показывает, что главное в таком изучении – определение наиболее важных и устойчивых связей между отдельными частями структуры. Поэтому социология в понятие социальной структуры включает не только взаимное расположение индивидов, групп, социальных институтов в обществе, но и их взаимосвязи, т.е. контакты, действия и взаимодействия, осуществляемые как на основе межличностного общения, так и с помощью средств массовой коммуникации. Таким образом, социология рассматривает общество как систему, и главной ее задачей, как и всякого системного исследования, является установление характера внутри– и внесистемных связей и взаимодействий.
   Социология – наука об общих и специфических закономерностях развития и функционирования конкретных социальных систем (обществ), социальных институтов и общностей, образующих структуру социальных систем, исследующая механизмы и процессы взаимодействия и взаимосвязи как внутри, так и между названными институтами и общностями, а также характер и формы проявления этих закономерностей в деятельности личностей, социальных групп, общностей, институтов на основе соответствующей эмпирической информации.
   Названные связи и взаимодействия можно изучать как на макроуровне для установления общих, инвариантных закономерностей развития социального мира (и тогда мы будем иметь дело с общетеоретическим уровнем социологического знания), так и на уровне конкретных, частных социальных структур и процессов (и тогда мы будем иметь дело с комплексом конкретно-социологических дисциплин, позволяющих выявлять определенные формы проявления исследуемых закономерностей).
   Оба уровня социологии в качестве обязательного элемента предполагают проведение специальных исследований. Их целью является получение документальных материалов, в которых с помощью определенных методов фиксируется множество эмпирических фактов, отражающих состояние соответствующих фрагментов предметной области социального мира.
   Весьма важная особенность социологии состоит в том, что получаемое на ее основе знание (даже общетеоретического уровня), как правило, в большей или меньшей степени ориентировано на его использование при решении актуальных практических проблем. Поэтому одним из важнейших критериев реальной ценности социологического знания является уровень его востребованности социальной практикой. Есть основания утверждать, что весьма определенная управленческая ориентация – тот специфический признак, который существенно выделяет социологию среди всех наук об обществе.
   Таким образом, можно говорить о двух типах конечных результатов социологического исследования. Первый – достаточно традиционный, неспецифический, являющийся итогом исследования в рамках любого научного направления. Он представляет собой новое знание о какой-либо предметной области социального мира. Второй тип – это информация, полученная средствами социологии в связи с необходимостью решения какой-либо практической проблемы и включенная в структуру информационного обеспечения органа социального управления.
   Отличие первого от второго состоит в том, что результаты первого типа – это чистое знание об определенном социальном феномене (например, молодежная культура, девиантное поведение, маргинализация и т.п.). Главный критерий ценности знания первого типа – принципиальная новизна. Востребованность знания этого типа социальной практикой не играет существенной роли. Для него вполне приемлемо самое общее определение информации как некоторых сведений.
   Критерием ценности результатов второго типа является, прежде всего, их практическая актуальность, информативность, потенциальная возможность снижения неопределенности для структур, принимающих управленческие решения. Принципиальной новизны они могут и не содержать. Как видно, результаты второго типа представляют собой управленческую информацию.
   Объективная необходимость использования возможностей социологии в исследованиях социально-экономических и политических процессов структурами социального управления предопределяется ее спецификой.

Специфика социологии

   1. В отличие от наук о природе субъект и объект исследования в социологии очень трудно (практически невозможно) отделить друг от друга. Исследователь социального мира, сам находясь в этом мире, не может быть нейтральным по отношению к объекту своего исследования. Да и объект социологического исследования весьма нелегко отделить от сопряженных с ним социальных образований. Эта ситуация имеет как свои достоинства, так и недостатки. Достоинство заключается в том, что субъект исследования «погружен» в реальный социальный мир, и получаемое в результате исследования знание неизбежно имеет выход на практику.
   2. Предмет исследования в социологии, как правило, совпадает с актуальной социальной проблемой, а его результаты (как мы упоминали) ориентированы прежде всего на использование в практической деятельности органов управления. То есть социология в существенной своей части управленческая наука, и использование ее возможностей в практике социального управления объективно неизбежно. Именно этим объясняется ее включение в качестве источника специализированной информации в соответствующие звенья структуры и этапы управленческого цикла.
   3. В социологии для обоснования содержательных выводов в ранг принципа возводится привлечение конкретного эмпирического материала. Это бесспорное достоинство также характеризует социологию как управленческую науку.

Классификация социологических исследований

   В зависимости от целей, которые возникают в процессе управленческой деятельности, имеющихся ресурсов (временных, финансовых, кадровых и т.д.) форма социологических исследований весьма разнообразна.
   Все социологические исследования делятся на две большие группы: теоретико-прикладные и прикладные.
   Теоретико-прикладные исследования ориентированы на содействие решению социальных проблем путем разработки новых принципиальных подходов к их изучению, формулированию общей стратегии их решения. Исследования этого типа выполняются, как правило, в рамках перспективной исследовательской программы, в которой наряду с прикладными предусмотрено решение достаточно крупной социальной проблемы («Наркомания и молодежь», «Эволюция политической культуры российского электората» и т.п.).
   Прикладные исследования направлены на изучение и решение конкретных социальных проблем. Их результатом являются социально-технологические разработки, в реализации которых часто участвуют сами социологи. Иногда они называются социально-инженерными и выполняются по прямому заказу заинтересованного лица или организации. В качестве исходного знания здесь используются выводы и теоретические подходы, полученные другими учеными, в том числе и по преимуществу – социологами.
   Граница, разделяющая теоретико-прикладные и прикладные исследования, определяется основной целью. Она может быть либо связана с углублением научного знания о социальных процессах, либо ориентирована на непосредственное решение конкретных проблем. Часто в теоретико-прикладном исследовании социальный заказ имеет место как актуальная, но все же неконкретная социальная проблема. За прикладным исследованием всегда стоит конкретный заказчик, видящий в социологах соучастников решения проблемы.
   Теоретико-прикладное исследование, если оно грамотно и глубоко проработано, не менее практично, чем прикладное. Его результатами являются обнаружение взаимосвязей и тенденций в развитии социальных процессов, определение факторов, влияющих на функционирование важнейших социальных институтов, а также направленность их действия. Практическая составляющая такого исследования состоит в том, что углубленное понимание социальных закономерностей на макроуровне позволяет принимать более обоснованные решения в конкретных областях социальной практики на микроуровне. Теоретический и прикладной аспекты в социологии неразделимы.
   Практичность прикладного исследования – в его непосредственной устремленности на решение социальных проблем в конкретных условиях пространства и времени – «здесь и сейчас». Этим и определяются их основные особенности.
   1. В прикладном исследовании, в отличие от теоретико-прикладного, четко определены объект и предмет исследования.
   2. Время на проведение теоретико-прикладного исследования определяет социолог, исходя из объема и сложности задачи. В прикладном исследовании время определяет заказчик. Он же устанавливает сроки и форму представления результатов. Здесь главное – качество полученных результатов (небольшой объем полезной достоверной информации гораздо ценнее фолиантов с текстом сомнительного содержания).
   3. В прикладном исследовании социолог может (а часто должен) по максимуму использовать готовые методики и их адаптации. В теоретико-прикладном, напротив, оригинальность замысла и программы предопределяет нестандартность всех методических процедур.
   4. В прикладном исследовании этапность и сроки работы предопределяются логикой практического использования получаемой информации для управленческих решений, тогда как в теоретико-прикладном определяющий фактор – это логика осмысления предметной области.
   5. Итоговый документ теоретико-прикладного исследования – научная публикация, прикладного – социально-технологическая разработка.
   В зависимости от состояния имеющихся знаний о проблеме, которую предстоит изучить, социологические исследования группируются в три основных типа, каждый из которых имеет специфическую стратегию исследовательской деятельности.
   1. Формулятивное (разведывательное) исследование применяется тогда, когда об изучаемой проблеме имеется самое общее, смутное представление и никаких, кроме тривиальных, гипотез о подходах к ее решению социолог выдвинуть не может. Наиболее типичная сфера применения формулятивного исследования – новая (либо сама по себе, либо для социолога) область знания (например «факторы и формы участи криминальных структур в управлении государством») или проблема (например «маргинализация социальных групп в процессе «демократизации» российского общества»). Характерный признак такой ситуации – скудость или полное отсутствие литературы, материалов исследований по этой или сопредельным проблемам.
   Реализация исследования этого типа предполагает три этапа.
   Изучение имеющейся литературы (библиография, селекция, изучение).
   Встречи и беседы со специалистами (экспертами): список лиц и организаций.
   Цели бесед:
   => убедиться в полноте библиографии;
   => получить дополнительные сведения о литературе и проблематике;
   => разработать наброски первичных гипотез.
   Разведывательное наблюдение (непосредственное или по литературе, прессе, СМИ), например, касающееся маргиналов.
   Итог разведывательного исследования – четкая формулировка проблем, целей, задач, гипотез (если надо).
   2. Описательное (дескриптивное) исследование преследует цель строгого описания качественно-количественных значений характеристик изучаемой проблемы в конкретной предметной области. Необходимое условие проведения дескриптивного исследования – наличие достаточных знаний об объекте и предмете исследования для выдвижения осмысленных гипотез. Его главное отличие от формулятивного – возможность четкого описания предмета исследования в виде системы признаков – переменных – показателей. Типичные примеры дескриптивных исследований – анализ общественного мнения. Результат дескриптивного исследования – классификация эмпирии, описание структуры предмета (например свободного времени) с минимальной интерпретацией и аналитикой.
   3. Аналитико-экспериментальное исследование – наиболее сильный и распространенный тип социологического исследования. Оно предполагает наличие достаточно глубоких знаний в изучаемой области. Его цель – выдвижение объяснительных аналитических концепций, выявление причинно-следственных связей и достаточно обоснованный выход на социально-технологические рекомендации и методики.
   По степени годности методико-инструментального аппарата социологические исследования делятся на пилотажные и основные.
   Пилотажное исследование направлено на проверку годности методов получения первичной информации, а также системы всех процедур в целом, в том числе и организационных, и общих подходов к отбору единиц наблюдения.
   Пилотажное исследование проводится на небольшой (30—100) выборке, в которую необходимо включить представителей всех категорий обследуемых с различными социально-демографическими характеристиками. При этом важно обеспечить включение в выборку представителей социальных групп, обладающих какими-либо особенностями, которые (по предположению исследователя) могут быть источником систематических ошибок в основном исследовании.
   К опросу привлекают не только авторов, но и других исполнителей (анкетеров, интервьюеров), чтобы определить особенности работы инструмента чисто в технологическом плане, а также коллег, чтобы определить их мнение.
   Пилотажные исследования могут проводиться в два этапа: предварительная проба и генеральный пилотаж.
   На первом проверяются отдельные элементы методики.
   На втором проверяется вся процедура сбора информации. Это «разведка боем», цель которой – проверка всей полевой процедуры.
   В качестве основного исследования может быть описательное или аналитико-экспериментальное.
   В зависимости от того, какая часть объекта исследования принята к рассмотрению и включена в исследование, различают сплошные и выборочные социологические исследования.

Структура социологического исследования

   Все социологические исследования проводятся по заранее разработанной программе. От тщательности её обоснования и разработки в целом, а также отдельных её положений и разделов в решающей степени зависит успех всего исследования и качество итоговых материалов.
Программа социологического исследования
   Программа социологического исследования – документ, содержащий развернутое изложение ее теоретико-методологических предпосылок (общей концепции) с обоснованием актуальности, целей, задач, объекта, предмета и гипотез предпринимаемого исследования, а также его методико-инструментального аппарата вместе с логически обоснованной последовательностью необходимых процедур и организационным планом-графиком и стоимостью всех видов работ.
   Содержание программы варьируется и зависит от типа и целей исследования. Основные функции программы социологического исследования – методологическая, методическая, прогнозная, организационно-технологическая.
   Программа социологического исследования состоит из двух разделов: методологического и процедурного (методического).
Методологический раздел программы:
   1. Формулировка проблемы, обоснование ее актуальности.
   2. Обоснование цели, задач, объекта и предмета исследования.
   3. Формулирование и интерпретация основных понятий. Обоснование эмпирических индикаторов (операционализация).
   4. Системный анализ объекта и предмета исследования. Обоснование его исследовательской модели.
   5. Формулировка рабочих гипотез.
Процедурный (методический) раздел программы:
   1. Принципиальный (стратегический) план исследования.
   2. Обоснование и проектирование выборочной совокупности единиц наблюдения.
   3. Выбор процедур сбора и анализа эмпирической информации.
   4. Содержательный анализ результатов исследования.
   5. Оформление результатов исследования в виде отчетов, публикаций, социальных технологий и т.д.

Последовательность организации социологического исследования

   1. Формирование исследовательского коллектива:
   => ответственный за все (руководитель, начальник и т.п.);
   => ответственный за программу и инструментарий (программа, методика, инструмент, тираж);
   => ответственный за полевой этап (подбор анкетеров, выборка, контроль и т.п.);
   => ответственный за компьютерную обработку и формирование информационной базы;
   => ответственный за связь с коллегами;
   => ответственный за аналитическую работу.
   2. Разработка плана-графика всех этапов исследования.
   3. Координация проведения всех этапов: взаимоувязка сопредельных структур, проблем и т.п.
   4. Сдача материалов заказчику.
   5. Участие в реализации социальных технологий.
   Прежде, чем раскрывать содержание методологического раздела программы социологического исследования, вспомним, что собой представляет методология, метод, методика.
   Методология – система принципов и способов организации и построения теоретической и практической деятельности. Если теория представляет собой результат процесса познания, то методология является обоснованием способа достижения и построения этого знания. Методология дает философское обоснование способов и приемов организации всего многообразия видов (в том числе и познавательной) человеческой деятельности и предполагает разработку методов, адекватных изучаемым и преобразуемым объектам. Одна из важнейших функций методологии – эвристическая: она должна не только описывать и объяснять некоторую предметную область, но и одновременно являться инструментом поиска нового знания. Если формулировать кратко, то методология – это учение о методе.
   Можно выделить три уровня методологии:
   => всеобщая научная методология (например системный подход);
   => общесоциологическая методология (социальная философия);
   => частносоциологическая методология (социология личности, труда, молодежи и т.п.).
   Метод – совокупность приемов и операций теоретического и практического освоения действительности. Для социологического исследования – это основной способ сбора, обработки и анализа эмпирических материалов.
   Методика – совокупность технических приемов, обусловленных данным методом, включающих частные операции, их последовательность и взаимосвязь. Эффективность любой методики тем выше, чем полнее каждый ее компонент ориентирован на конечный (целевой) результат, чем оптимальнее используются в ней элементы контроля и проверки.
   Методика социологического исследования – это результат перевода общих методологических и теоретических положений исследования на инструментальный и организационный уровни применительно к уникальным особенностям проблемной ситуации и исследовательских задач, специфике изучаемых объекта и предмета, к конкретным организационно-экономическим, финансовым, кадровым и другим возможностям исследовательского коллектива.
   Методика социологического исследования реализуется в виде совокупности нормативных предписаний и конкретных инструментальных процедур и операций, необходимых для решения исследовательских задач, а также критериев оценки качества получаемой эмпирической информации. Каждая социологическая методика представляет собой, как правило, совокупность оригинальных, иногда уникальных методических решений, которые являются результатом теоретических и эмпирических обоснований их адекватности для конкретных исследовательских задач, конкретных объекта и предмета исследования.
   Методика социологического исследования включает:
   • обоснование и способы проектирования и реализации выборочных процедур;
   • конкретные разновидности методов сбора эмпирических материалов, представленных в виде опросников, бланков и других форм полевых документов;
   • указания относительно методов и средств преобразования эмпирических материалов и выходных форм;
   • инструкции анкетерам, интервьюерам, операторам, организаторам исследования, руководителям и т.п.
   К числу эффективных средств, обеспечивающих высокое качество социологических методик, является пробное (пилотажное) исследование, в котором разработанные на теоретическом уровне методики проверяются в реальных условиях и корректируются в зависимости от полученных результатов.
   Проблема исследования является исходным пунктом всякого исследования. Она представляет собой 1) все то, что требует исследования и решения (широкий смысл) и/или 2) объективно возникающий комплекс вопросов, решение которых представляет существенный практический или теоретический интерес (узкий смысл).
   Для социолога проблема предстает в форме проблемной ситуации. Ее смысл имеет две стороны: гносеологическую и предметную.
   Гносеологический аспект проблемной ситуации – это противоречие между имеющимся знанием о проблеме и тем, которое необходимо для ее решения. С управленческой точки зрения это своеобразный перечень параметров управляемой системы, значения которых необходимо изменить с существующего уровня на тот, который лицо, принимающее решение (ЛПР), считает целесообразным. В такой интерпретации проблема заключается в определении методов перевода значений названных параметров с одного уровня на другой. (Например, в отношении закона об отмене льгот власти могут поставить задачу перед информационно-аналитическими структурами как поиск методов перевода отрицательного общественного мнения относительно этого закона на положительное).
   Предметная сторона проблемы социологического исследования – социальное противоречие, требующее организации целенаправленных действий для его устранения или выбора одной из возможных альтернатив его развития. Конкретным выражением этой стороны проблемы является перечень действий, направленных на ее разрешение.
   Оба аспекта проблемы тесно между собой взаимосвязаны.
   Масштабы социальных проблем существенно разнятся между собой. Одни не выходят за рамки одного коллектива или предприятия, другие затрагивают интересы регионов, больших социальных групп. На высшем уровне социальные проблемы могут приобретать масштабы, затрагивающие все общество, т.е. становятся социетальными. В зависимости от этого определяется и тип исследования: оно может быть как чисто прикладным, так и теоретико-прикладным. Однако в любом случае проблема должна быть сформулирована четко, конкретно. Она должна обозначать наиболее существенные моменты и иерархию связанных с ней других проблем.
   По своей сущности проблема – это всегда противоречие между знаниями о потребностях людей в каких-то результативных практических или организационных действиях и незнанием путей и средств их реализации. Решить проблему – значит получить новое знание или создать теоретическую модель, объясняющую то или иное явление, выявить факторы, позволяющие воздействовать на развитие явления в желаемом направлении.
   Заказ социологу чаще всего формируется в виде обозначения некоторой проблемной ситуации, указания на какое-то социальное противоречие либо просто указания на неудовлетворительное состояние дел в той или иной сфере производства, управления и т.д. Социологу предстоит перевести проблемную ситуацию в формулировку проблемы, которую он будет исследовать. Для этого он должен проделать специальную теоретическую работу:
   1) установить реальное наличие данной проблемы: а) существует ли показатель, количественно или качественно характеризующий данную проблему; б) имеется ли статистическая или иная фактография, позволяющая определить значение и динамику этого показателя, в) насколько достоверна имеющаяся фактура по этому показателю;
   2) выявить такие существенные элементы проблемы, исследование которых входит в компетенцию и предметную сферу социологической науки, а не экономической теории, технологии производства и т.д. Например, заказчику необходимо разобраться в причинах низкой эффективности управления тем или иным подразделением предприятия. Для социолога эта проблема может трансформироваться в задачу выявления тех социальных групп и личностей, которые играют ключевую роль в механизме управления подразделением, определении меры совпадения интересов этих групп и личностей с интересами предприятия, поиска путей сближения этих интересов, форм участия указанных субъектов в разрешении данной, проблемы и т.д.;
   3) вычленить уже известные из имеющегося собственного опыта, опыта коллег, литературы сегменты проблемной ситуации, которые имеют прецеденты успешного разрешения и не требуют специального анализа. Эти сегменты могут рассматриваться как информационная база для изучения оставшихся сегментов (например данные статистики и учета представляют собой готовый важный материал);
   4) выделить в проблемной ситуации главные и второстепенные компоненты, чтобы определить основное направление исследовательского поиска;
   5) проанализировать уже имеющиеся решения аналогичных проблем. С этой целью необходимо изучить всю литературу по данному вопросу. Провести беседы с компетентными людьми – экспертами. В роли экспертов обычно выступают специалисты – ученые или опытные практики.
   Производственная проблема может быть описана с помощью пяти основных характеристик:
   1) сущность проблемы, ее содержание. Например, низкая эффективность производства, высокая социально-психологическая напряженность в трудовом коллективе и т.д. При определении проблемы следует установить, какие факторы заставляют заказчика рассматривать данную ситуацию как проблемную, на чем основываются его оценки. Социологу следует определить: почему заказчик полагает, что эффективность производства низкая, а социальная напряженность высокая? Низкая и высокая по сравнению с какими стандартами?
   2) объектная область проявления проблемы, ее «физические» и организационные параметры. Речь идет о необходимости четкой идентификации тех организационных подразделений (участков, отделов, филиалов) и физических объектов (заводов, зданий, складов, контор), где была выявлена проблема. Предстоит также определить, насколько широко она распространена в организации, какие еще подразделения она затронула;
   3) степень проявленности проблемы. Это означает установление того, насколько проблема «открыта» (широко известна, знакома «всем») или «закрыта» (т.е. известна небольшой группе лиц, узкому кругу специалистов). Необходимо выяснить, какие люди (управленцы, специалисты, рабочие и т.д.) затронуты проблемой и более всего заинтересованы в ее решении;
   4) абсолютная и относительная величина проблемы. Как выглядит проблема в абсолютных величинах? Например, объем потерянного рабочего времени или денег; объем неиспользуемых производственных мощностей. Насколько она важна в относительном выражении? Как она влияет на подразделения, в которых она обнаружена, и на людей, которые владеют ею? Насколько она важна для организации в целом? Что может получить организация от ее решения?
   5) временные рамки. Установление интервала времени, с которого существует данная проблема. Наблюдалась ли она один раз, несколько раз или возникает периодически? Какова тенденция: проблема стабилизировалась, усиливается или ослабляется? В результате предварительного анализа проблемная ситуация получает четкое выражение в виде формулировки проблемы. Причем эта формулировка может значительно отличаться от первоначальной, сформулированной заказчиком.
   Формулировка проблемы предопределяет выбор цели и задач исследования.
   Цель исследования ориентирует исследователя на его конечный результат. Она представляет собой результат установления баланса между потребностями, интересами, мотивами и имеющимися средствами. Цель имеет ценностно-рациональную природу и является исключительно социальным явлением, присущим только людям как действующим субъектам. Целеустремленность, осознанное целеполагание всегда социальны и свойственны как индивидуальным субъектам (личность), так и коллективным субъектам (группа, организация и т.д.). Для социолога цель представляет собой приемлемую форму конечного результата решения проблемы. При ее формулировке учитывается объем затрат, времени и финансовых ресурсов, необходимых для получения результата. Формулировка цели обязательно согласуется с заказчиком.
   Цели социологического исследования могут быть различны. Например, если проблема сформулирована как недостаточная эффективность управления подразделениями организации, то цель будет состоять в анализе реальной ситуации причин низкой эффективности управления организацией, выявлении скрытых резервов и разработке практических рекомендаций по изменению этой ситуации.
   Задачи исследования представляют собой изложение последовательности этапов научно-исследовательской и практической деятельности, направленных на достижение цели исследования. Совокупность задач раскрывает и конкретизирует содержательную, методическую и организационную стороны достижения цели. Задачи исследования дифференцируют главную цель на множество локальных, достижение которых и реализует ее в полном объеме. В число задач обязательно должны войти:
   => теоретическая, в рамках которой обосновывается исследовательский подход, принципы и критерии выбора инструментального аппарата;
   => аналитическая, целью которой является анализ реального состояния предметной области;
   => методическая, в которой должны быть обоснованы все требования к конкретному методическому аппарату;
   => конструктивная, в которой должны быть раскрыты возможности практического использования полученных содержательных материалов.
   Далее следует определение объекта и предмета исследования.
   Объект исследования включает в себя все то, что явно или неявно содержит проблемное противоречие и порождает проблемную ситуацию.
   Необходимо помнить, что под объектом исследования обычно понимают определенную часть окружающего нас материального или нематериального мира, реальность, существующую независимо от нашего знания о ней, но только ту часть, в которой проявляется интересующая исследователя проблема. Это могут быть физические тела, живые организмы, социальные общности или отдельный человек. Важно то, что все эти объекты окружающей действительности существовали и существуют вне зависимости от того, знаем мы что-либо об их существовании или нет.
   Предмет исследования – это конкретная трансформация формулировки проблемы, содержащая наиболее значимые с теоретической или практической точки зрения ее аспекты для данного объекта. (Например проблема: противоречие между равными правами на трудоустройство и неравенством возможностей их реализации в различных социальных группах. Предмет: соотношение между планами на трудоустройство и реальными масштабами их реализации).
   Предмет исследования существует всегда только в сознании исследователя, т.е. полностью зависит от самого знания и является его частью. Определяя предмет исследования, мы чисто абстрактно выделяем одну или несколько сторон объекта и пытаемся изучить их, учитывая или не учитывая влияние других, не выделенных нами сторон. По такой логике каждому объекту исследования может соответствовать несколько предметов изучения. Например, каменное здание как объект существующей независимо от нас реальности может заинтересовать экономиста с точки зрения затрат на строительство, архитектора – с точки зрения архитектурного стиля и удачного включения в окружающий ландшафт, строителя фундамента – с точки зрения посадки здания в грунт и прочности основания, человека, проживающего в здании, – с точки зрения удобства внутренних помещений. Каждый может заинтересоваться и другими сторонами объекта, но только исходя из факта их влияния на интересующий его предмет.
   Таким образом, в самом объекте не содержится никакого предмета исследования. Предмет исследования может быть выделен как особое содержание посредством практических и познавательных действий с объектом. Выделение предмета исследования путем абстрагирования от других свойств объекта представляет собой необходимый этап в процессе научного познания окружающего нас мира. Целостное изучение объекта исследования не дает возможности охватить все его свойства и особенности. Рано или поздно появляется объективная необходимость сосредоточиться на изучении лишь отдельных его сторон.
   В результате, когда социолог определяет предмет исследования, он в то же время формулирует и гипотезу о возможном пути решения проблемы, который, в свою очередь, предопределяет методы и формы проведения самого исследования. Так, в обозначенном нами примере цели исследования социолог может предположить, что причиной проблемы является неэффективная система принятия решения, тогда предметом исследования может служить система принятия решений и это может стимулировать:
   1) исследование путей принятия решений;
   2) определение роли коллективных органов в подготовке и принятии решений;
   3) определение роли штатных специалистов и линейных руководителей в принятии решений;
   4) оценку уровня влияния на принятие решений лиц, обладающих неформальным авторитетом, меры ответственности этих лиц за решения, их внедрение и контроль за внедрением.
   Но социолог может предположить, что основная причина низкой эффективности управления заключается в стиле руководства. Тогда исследование будет развиваться по другому сценарию. Если в первом случае большое значение будет иметь анализ документов, то во втором случае – анкетный опрос и психологическое тестирование.
   Выбор объекта и предмета исследования предопределяет тип выборки.
   Концептуальные положения предшествующих этапов для проверки в реальной жизни должны быть логически увязаны с определенным комплексом элементарных, эмпирически верифицируемых фактов. Процедура соотнесения теоретических понятий с их эмпирическими значениями называется эмпирической интерпретацией, а определение каждого понятия через указание правил фиксирования соответствующих эмпирических признаков – его операциональным определением. С помощью операционализации понятий устанавливается связь концептуального аппарата исследования с его методическим инструментарием. Она объединяет в единое целое теоретические понятия, техники их измерения и их эмпирические индикаторы.
   Теоретическая и эмпирическая интерпретация понятия – необходимый этап в разработке методологии исследования. Он позволяет решить три основные задачи:
   1. Выяснить те аспекты теоретических понятий, которые используются в данном исследовании.
   2. Вести анализ практических проблем с позиций теоретического знания и тем самым обеспечивать научное обоснование его результатов, выводов и рекомендаций.
   3. Определить критерии разработки инструментария для измерения и регистрации переменных.
   Теоретическая интерпретация понятий претерпевает ряд последовательных этапов. На первом из них содержание проблемной ситуации формулируется в строгих научных рамках и терминах. На следующем этапе каждое понятие этой формулировки раскладывается на такие операционные составляющие, которые имеют хорошо различимые практические референты и доступны для измерения. Определяется также система связей каждого понятия с внешними объектами и внутренними субъективными факторами.
   Конечной целью всей этой работы является выработка таких понятий, которые доступны учету и регистрации. Понятия, обозначающие такие элементарные фрагменты социальной реальности, называются индикаторами. При этом социолог должен стремиться обеспечить максимальное отражение изучаемого предмета в понятиях-индикаторах.
   Цель системного анализа объекта и предмета исследования – разработать и структурировать пространство описания предметного поля исследования в необходимом и достаточном комплексе его характеристик – будущих переменных, которые в инструментальном аппарате исследования трансформируются в вопросы анкеты, пункты карточек контент-анализа и т.д. Получающийся в результате комплекс характеристик имеет четкую «привязку» к структуре объекта и предмета исследования.
   Гипотеза – обоснованное предположение о возможном характере взаимосвязи между элементами в структуре исследуемого объекта и изучаемыми социальными явлениями. Гипотезы вырабатываются на основе имеющихся фактов.
   В науке существуют определенные правила выдвижения и проверки гипотез: 1) гипотеза должна находиться в согласии или, по крайней мере, быть совместимой со всеми фактами, которых она касается; 2) из многих противостоящих друг другу гипотез, выдвинутых для объяснения серии фактов, предпочтительнее та, которая единообразно объясняет большее их число; 3) для объяснения связанной серии фактов нужно выдвигать как можно меньше гипотез, и их связь должна быть возможно более тесной; 4) при выдвижении гипотез необходимо помнить, что основанные на них выводы носят предположительный характер; 5) выдвигаемые гипотезы необходимо проверять по критерию непротиворечивости (невозможно руководствоваться противоречащими друг другу гипотезами).
   Гипотезы – это отправные точки для начала исследования, дальнейшие этапы эмпирического социологического исследования находятся в прямой зависимости от выдвинутых гипотез. Для отработки гипотезы и процедур исследования нередко проводят предварительное, пилотажное исследование. В зависимости от теоретического уровня интерпретируемых понятий гипотезы делятся на основные и выводные (гипотезы причины и гипотезы следствия). Таким образом, они образуют иерархические цепочки, дублирующие теоретическую интерпретацию понятий. Следует подчеркнуть, что формирование гипотез – это не праздные теоретические упражнения, а разработка логических опор для разработки методики и инструментария сбора и анализа эмпирических материалов. Если исследователем были сформулированы гипотезы, то эмпирические данные служат для их проверки, подтверждения или опровержения.
   Таково содержание методологического раздела программы социологического исследования.
   В процедурном разделе программы конкретизируются действия и процедуры, с помощью которых предполагается ее реализовывать.
   Главные положения стратегического плана исследования состоят в следующем:
   • обоснование типа проводимого исследования (разведывательное, описательное, аналитическое);
   • расчет выборочной совокупности, обоснование методики отбора единиц наблюдения;
   • определение методов обработки эмпирических данных, обоснование номенклатуры выходных форм;
   • разработка требований к составу исследовательского коллектива; обоснование номенклатуры необходимого технического и технологического обеспечения;
   • определение объема необходимого финансирования;
   • разработка плана-графика проведения исследования. Независимо от типа социологического исследования все они реализуют следующие функции социологического исследования:
   1. Познавательная.
   2. Практическая.
   3. Пропагандистская, общекультурная.
   4. Политическая.

§ 2. Социальное измерение. Шкалирование. Виды шкал

   Из определения информации следует, что она представляет собой некоторое формализованное отображение определенной части реальности в виде совокупности средств материальной природы (изображения, знаки, звуки и т.д.)[1]. Любая информация, таким образом, в большей или меньшей степени есть результат познания окружающего мира.
   Познавательная деятельность – одна из форм приспособления к действительности, свойственная только человеку и связанная по смыслу и роли с функцией выживания. По мере развития социума формы познавательной деятельности постепенно усложнялись и дифференцировались. Наряду с традиционными формами, основанными на целостном восприятии мира (интуиция, «здравый смысл», мифология, искусство и т.д.) на определенном этапе развития общества возникла научная форма познания. Одна из фундаментальных особенностей научной формы познания – разделение целого на части, стремление достичь конечных основ, разборка «мировой матрешки», сколь бы сложной она ни была. Эта особенность есть следствие одного из принципов научного познания, который состоит в том, что любое сложное явление можно разложить на составляющие его простые и изучать каждую из них в отдельности.
   Важнейшая процедура, которая входит в комплекс познавательных средств науки, – измерение. Существует довольно популярная точка зрения, согласно которой вся современная наука выросла из измерения, без которого она немыслима и благодаря которому она и утвердила свой статус. В других, не научных (но не менее плодотворных) формах познания, таких как интуитивная, эвристическая, художественная и т.п., эта процедура либо не выделяется в отдельный этап, либо вовсе отсутствует.
   Социология, как и большинство гуманитарных наук, длительное время находилась под значительным влиянием наук о природе. По этой причине содержание всей измерительной проблематики в обществознании до самого недавнего времени носило отчетливую естественнонаучную трактовку. Возведение квантификации в ранг универсального принципа измерения также есть следствие длительной экспансии естественнонаучных представлений, которые успели закрепиться и оформиться в свод канонизированных правил. Поэтому и направленность, весь пафос господствующей в современной социологии измерительной парадигмы ориентированы на то, чтобы отобразить качественное и количественное единство изучаемого социального явления (как того и требуют принципы естествознания) в виде квантифицированных числовых конструкций. В рамках этих представлений качественный подход к объектам исследования, когда осуществляется только содержательное, словесное их описание, рассматривается как первый, примитивный и в определенном смысле донаучный этап их познания.
   В соответствии с классическим пониманием процедуры измерения, она представляет собой определение соотношения одной (измеряемой) величины с другой однородной величиной (эталоном) и получение результата в виде числа. Это число показывает, сколько раз единица меры (эталон) содержится в измеряемой величине.
   Очевидно, что данное определение измерительной процедуры для социологии неприемлемо по той простой причине, что здесь нет эталонов, так же как и «истинного значения» измеряемой величины (от чего, кстати, изложение теоретико-вероятностной или статистической теории ошибок измерения для социологов носит исключительно абстрактный, экзотический характер). В самом деле, какие эталоны можно подобрать для ответов на такие, например, вопросы: «Каким партиям или политическим движениям Вы симпатизируете?» или «Удовлетворены ли Вы состоянием правопорядка в городе?».
   Это (и не только это!) обстоятельство обусловило расширение понятия измерения. Под ним стал пониматься способ приписывания чисел объектам независимо от того, использовалась ли при этом единица измерения. Этот подход основывается на предположении о существовании изоморфизма (гомоморфизма) между эмпирическими и числовыми системами с отношениями.
   Разработка неклассических теорий измерения – это попытка выхода за рамки физической науки (и в целом естествознания) и создания универсальной теории измерения, ориентированной на внефизические измерения. В силу размытости потенциальной предметной сферы приложения объекты измерения в этих теориях не конкретизируются, а о сферах приложения теорий говорится весьма абстрактно, на аксиоматическом уровне. В сущности, конкретные области приложения этих теорий в них самих не рассматриваются.
   Основными понятиями этих теорий являются понятия шкалы и ее допустимых преобразований. К названным теориям относится тот комплекс представлений, который был сформирован в 1940-х гг. американским психологом С. Стивенсом, а затем получил развитие в трудах П. Суппеса, Дж. Зиннеса, К. Кумбса, И. Пфанцагля, А. Тарского и др. Наибольшее распространение в социологии получили следующие формулировки.
   Измерение – любое присвоение, приписывание цифр объектам или событиям (или аспектам объектов или событий) в соответствии с правилами, иначе говоря, с любым правилом (С. Стивенс).
   Измерение – гомоморфное отображение некой эмпирической реляционной системы (эмпирической структуры) на некоторую числовую реляционную систему (числовую структуру) (А. Тарский).
   Измерение заключается в присвоении чисел вещам таким образом, что некоторые операции с приписываемыми числами и некие отношения между ними соответствуют наблюдаемым отношениям и операциям над вещами, которым они присвоены или которые с их помощью представляются (Е. Адамс).
   Измерение есть приписывание чисел вещам в соответствии с определенными правилами (Дж. Гласс, Дж. Стэнли).
   Измерение – процедура, при помощи которой объекты исследования, рассматриваемые как носители определенных отношений между ними и как таковые составляющие эмпирическую систему, отображаются в некоторую математическую систему с соответствующими отношениями между ее элементами. В качестве объектов измерения могут выступать любые интересующие социолога объекты – индивиды, производственные коллективы, условия труда, быта и т.д. При измерении каждому объекту приписывается определенный элемент используемой математической системы. Возможно использование как числовых, так и нечисловых математических систем[2].
   Встречаются и такие, совсем уж курьезные определения: «Измерение – способ изучения социальных явлений, процессов, систем, их свойств и отношений с помощью количественных оценок[3].
   Несмотря на некоторую (в целом, декларативную) мягкость в подходе к результатам измерения, которая обнаруживается в дефинициях отечественных авторов, «при всех подходах к проблеме измерения остается неизменным тот факт, что измеряемое свойство описывается числом»[4].
   Эта тенденция не так уж и безобидна, хотя и выглядит, на первый взгляд, весьма камерной, академической, далекой от реальной жизни. Однако это только на первый взгляд. Обратимся к примеру. Он важен своей доходчивостью: общеизвестны те сокрушительные последствия, к которым привела безусловная вера в возможность исчерпывающего количественного отображения лишь одной из сторон реальной жизни – трудовой деятельности.
   Как известно, принцип распределения для первой фазы коммунистического общества – социализма – был сформулирован К. Марксом так: «Право производителей (на получение предметов потребления – Е.Т.) пропорционально доставляемому ими труду»[5]. Этот принцип полностью разделялся В.И. Лениным и лег в основу второй части известной сталинской формулы: «от каждого – по способностям, каждому – по труду» (у К. Маркса: «каждый – по способностям»).
   Реализация этого весьма соблазнительного принципа натолкнулась на такие препятствия, преодолеть которые ни в нашем отечестве, ни в какой-либо другой стране не удалось. Главное из них – невозможность практического достижения невинного академического постулата о «точном» (числовом!) измерении количества труда.
   К. Маркс и Ф. Энгельс надеялись измерять труд с помощью количества рабочего времени и теоретически не видели здесь никаких проблем. Однако они возникли сразу же на практике. Все попытки преодолеть практическую несостоятельность времени как единицы количества труда (за полтора века их было несчетное множество), дополнить его механизмами, учитывающими важнейшие характеристики труда – его интенсивность, сложность и т.п., успеха не имели, а нарастающая динамика роста номенклатуры видов товаров и услуг, профессий, усложнение труда, его интеллектуализация и т.д. не оставляют никаких надежд на успех этого предприятия когда-либо в будущем.
   Бесплодными оказались попытки измерять трудовые затраты по результатам. Во-первых, индивидуальные результаты труда многих категорий работников вообще трудно однозначно отобразить каким-либо показателем (медсестра, учитель, сантехник, наладчик и т.п.). Во-вторых, даже измеримые результаты труда невозможно перевести в эквивалентную форму (токарь – 80 деталей, врач – 20 зубов и т.п.).
   Таким образом, привлекательное и, на первый взгляд, очевидное утверждение, вошедшее в фундамент теоретической схемы радикального преобразования общества как инструментальная аксиома, оказалось практически не осуществимым и играло всегда исключительно идеологическую роль да к тому же, как выяснилось, вредную. Его сокрушительное деструктивное влияние оказалось многогранным и всепроникающим: вместо производства материальных благ оно ориентировало на создание различных форм и гигантских бюрократических структур учета и контроля. В результате идея распределения вытеснила идею производства, структура массового сознания приняла уродливую форму, а реальная жизнь стала развиваться по прямо противоположным законам: распределение по труду стало заменяться распределением по занимаемой должности и т.д.
   Последствия установки на числовое измерение в социологии, конечно же, не столь апокалиптичны, так как ее роль и претензии на преобразование общества гораздо скромнее. Однако негативные тенденции принятия этой установки несомненны.
   Установка на преимущественно числовое представление результата социологического измерения привела к тому, что весь комплекс чрезвычайно сложных социальных проблем, связанный с оценкой значений свойств социальных процессов, рассматривается главным образом с формально-логических позиций. По этой причине вопросы методологии и методики социологического измерения разрабатываются как проблемы сугубо математические и занимаются ими, как правило, профессиональные математики. Благодаря их усилиям разработана (а социологами принята) классификация шкал по «уровню измерения», который определяется не степенью адекватности (достоверности) отображения ею измеряемого объекта, а диапазоном возможностей, который открывает шкала перед методами математики. Нелепость такой классификации измерительных шкал для социального мира проявляется уже в том, что номинальной шкале, с помощью которой измеряется подавляющее большинство свойств социальных явлений (социальные нормы, вербальные и невербальные установки, ценностные ориентации, мотивации людей и т.д., т.е. практически все!), отводится самый низкий уровень измерения, в то время как шкалам отношений, степень использования которых в социологии исчезающе мала, – самый высокий.
   Фундаментальное понятие всех неклассических теорий измерения – шкала – также получает числовую трактовку: «Шкала – алгоритм, с помощью которого осуществляется измерение в тех случаях, когда оно является отображением изучаемых объектов в числовую математическую систему»[6].
   Необходимо заметить, что разработку числовых шкал конечно можно рассматривать как шаг в направлении формализации оценки величины свойств, не имеющих естественной числовой меры. Тем более, что на первый взгляд создание определенной числовой шкалы для какого-то свойства представляется сравнительно простой задачей. Однако даже в случае числового шкалирования только одного свойства можно усмотреть основные принципиальные трудности подобной формализации вообще.
   Дело в том, что существует множество интеллектуальных факторов, побуждающих исследователя принять одну теоретическую конструкцию и отбросить одну или несколько других, вполне равноценных. И далеко не всегда в этом случае решающее слово остается за рационально обоснованным экспериментальным или каким-либо формально-логическим аргументом: здесь работают и интуиция, и эстетизм исследователя, и тот неуловимый «дух времени», на который любят ссылаться, но который трудно выразить в точных понятиях. Оказывается, что никакими самыми доскональными (но неизбежно конечными) описаниями различных мыслимых комбинаций признаков, описывающих данное свойство, нельзя однозначно определить критерии, в соответствии с которыми та или иная величина свойства идентифицируется с определенной точкой шкалы (числом). Остается только признать, что на надежную работу любой числовой шкалы при измерении свойств социальных явлений можно полагаться лишь в том случае, если у социологов-исследователей и респондентов имеются тождественные интеллектуальные, этические, психологические, идеологические, эстетические и т.п. нормативы. Таким образом, стремление к применению числовых шкал для измерения свойств социальных явлений основывается на неявно предполагаемом единстве интуитивных подсознательных процессов, например, у опрашиваемых и анкетера.
   Преодолеть это вполне фантастическое условие социологи, как правило, надеются с помощью тщательной разработки правил и детального нормирования самой процедуры измерения. Наиболее простой и верный выход (по традиции!) видится в обращении к тем соблазнительным совершенствам измерительной техники, которая сформировалась в недрах естествознания и получила воплощение в науке об измерениях – метрологии[7]. Основывается эта приверженность на убеждении в том, что поскольку измерение – общенаучная процедура в познавательной деятельности, то она должна быть инвариантна относительно содержания, специфики задачи, при решении которой она применяется. В результате уникальная, подвижная, переменчивая процедура возникновения первичных социологических данных в процессе диалога между живыми людьми заменяется мертвой, но «строго научной» схемой, состоящей из абстрактных объекта и субъекта измерения и помещенных между ними «измерительных приборов».
   Попытки применить естественнонаучные подходы для конкретной процедуры – социологического измерения, конечно же, можно объяснить. В основе этих попыток – желание иметь однозначные, формализованные описания социальных явлений, позволяющие в дальнейшем применять формальные методы преобразования и анализа получаемой эмпирии. При этом исходят из убеждения, что с помощью «строгих» процедур и методов, их неустанного совершенствования удастся в конце концов избавиться от ошибок измерения или свести их к численно определенному и приемлемому минимуму.
   Устойчивая вера в существование особого «научного» метода, позволяющего всякий раз разрабатывать определенную и единственную совокупность правил и процедур, следование которым неминуемо приводит к достоверному или точному результату измерения (в терминологии приверженцев метрологии – «надежному»), наталкивается на противоречие. С одной стороны, все без исключения социологи признают принципиальную неопределенность социальных явлений, невозможность их исчерпывающего и однозначного описания с помощью сколь угодно сложных и детализированных объяснительных конструкций. С другой стороны, направляя свои усилия на поиски и внедрение в социологию формально-логических методов и процедур, они фактически исходят из прямо противоположных представлений. Неопределенность социологической информации рассматривается как досадная, но временная ее характеристика, от которой в дальнейшем, когда будут разработаны «строго научные» методы социологического измерения, удастся избавиться.
   В целом можно заключить, что стратегия на обязательность числового представления результата измерительной процедуры оказалась, мягко говоря, мало плодотворной.
   В этой связи нельзя не вспомнить и не согласиться с В.П. Визгиным, который пишет: «Представление о качественных определениях предмета познания как о неопределенных, неточных, приблизительных и грубых, то есть представление их как «предколичество», представление, истолковывающее качество как недовыявленное количество, как низшую ступень полноценного, то есть количественного знания, не отвечает науке сегодняшнего дня»[8]. Крупнейший специалист в области искусственного интеллекта, известный своими разработками проблем представления знаний для компьютерных систем Д.А. Поспелов весьма аргументированно отвергает традиционное положение, согласно которому наука начинается с измерения и вычисления. Он пишет: «Эта традиция идет от физики. В действительности наука начинается с классификации, но огромный авторитет физики и ее исключительное положение среди других наук содействовали тому, что принцип количественного измерения стал господствующим в умах исследователей… Управление сложными объектами принципиально невозможно без привлечения информации, которая не может быть выражена количественно»[9].
   Действительно, ни подавляющее большинство свойств социальных явлений, ни основанные на них социологические понятия, по существу, не обладают возможностью числовой измеримости.
   Сами социологи определяют долю свойств, поддающихся числовому измерению, не более чем в 5—8% от общего их количества. Статичность и логическая однозначность числовых измерительных конструкций превращают их в совершенно неприемлемый инструмент для измерения подвижных и многозначных социальных процессов. Избирая в качестве измерительного инструмента числовые шкалы, социолог всякий раз вынужден произвольно устанавливать жесткую связь между многомерностью смыслов социального явления и точкой числовой шкалы, приписывая ей некоторое гипотетическое содержание. Эффективная, на первый взгляд, точность и строгость использования числовых шкал достигается, как видно, путем так называемого «волевого измерения».
   Нельзя не остановиться более подробно на цели столь упорного внедрения в социологию числовых методов измерения. Цель эта – создание формализованных информационных моделей социальных процессов как основы широкого использования формальнологических, математических средств анализа материалов массовых социологических исследований. Таким образом, процедура формализации исходных информационных материалов представляет собой важнейший необходимый этап, обеспечивающий возможность применения математических методов и реализующего эти методы программного обеспечения компьютерной техники.
   Сама установка на математизацию познавательных средств науки и автоматизацию связанных с ней информационных процедур является закономерным и объективно неизбежным следствием развития цивилизации на научно-технической основе. Однако для социологии в силу специфики ее предметной сферы названная установка актуализирует проблему диалектики взаимосвязи между существенно различными группами методов – содержательными и формальными. Суть проблемы состоит в том, что вместо ориентации на оптимальное сочетание указанных групп методов в исследовательском процессе современное направление математизации в социологии основывается преимущественно на формально-логических методах анализа исходной эмпирической фактуры, доводя его фактически до уровня манипулирования ее знаковым представлением. Этим и обусловлены столь жесткие требования к форме представления исходных данных и определенная абсолютизация формальных методов, пренебрежение той частью содержания исследуемых явлений, которая остается за пределами возможностей числовых шкал.
   Каковы же предпосылки абсолютизации и недостаточности формальных методов анализа в социологии?
   Слово «форма», когда оно используется как философский термин, означает внешнюю определенность предмета.
   В философии форма выступает как относительно прочный, устойчивый результат развития материального содержания, поскольку она фиксирует и закрепляет достигнутый уровень развития.
   Между формой и содержанием есть определенное «разделение функций»: если форма выступает как организующее начало, то содержание оказывается движущей силой развития. Форма способна лишь фиксировать определенный результат развития содержания, и поэтому в ней неизбежно представлена лишь часть этого содержания. Отсюда, в частности, следует, что внешняя форма может быть источником познания лишь тогда, когда она в своих особенностях более или менее адекватно воспроизводит внутреннее содержание, наиболее важную часть его сущности.
   Под формализацией (в широком смысле) понимается всякое представление внутреннего содержания во внешней форме. Формализация осуществляется только человеком. При этом происходит целенаправленное «оформление» содержания, придание ему определенности с точки зрения заданного критерия или их группы. Совершается это в два этапа. На первом в рамках полного содержания выделяется какая-то его часть, удовлетворяющая критерию. Затем, на втором этапе, за этой частью содержания закрепляется определенный знак или их сочетание. Полученная таким образом знаковая форма в дальнейшем представляет – не воплощает, а именно представляет – выделенную часть содержания.
   Суть формализации состоит в том, что реальные отношения, свойственные одному субстрату (содержанию), переносятся с некоторой степенью приближения (гомоморфно, изоморфно и т.д.) на другой. Поэтому в результате формализации форма не освобождается от субстрата вообще, а освобождается лишь от жесткой привязанности к изначальному субстрату, свойственному конкретному содержанию. Таким образом, в ходе формализации предопределяется, во-первых, «условность» связи содержания с формой его выражения, поскольку исходное содержание заменяется другим, символическим и, во-вторых, появляется соблазн довести формализацию до такого совершенства, чтобы в дальнейшем проводить рассуждения, не обращаясь ни к какому содержанию, а просто следя за внешним видом знаков и их сочетаниями и следуя логике формального языка. Чрезмерные упования именно на эту возможность и заложены в основу абсолютизации формальных методов анализа внутреннего содержания. Однако вполне очевидно, что эта возможность существенно ограничена допустимым уровнем «замещения» внутреннего содержания его знаковой формой. И если в исследованиях природного мира этот уровень можно определить (что очень важно) и он часто оказывается достаточно приемлемым, что и обусловливает широкое использование здесь формальных методов познания, то применение этих же методов в социальной сфере и, в частности, в социологии наталкивается на весьма существенные принципиальные трудности.
   Дело в том, что объектом формализации в социологии является, как правило, идеальное содержание, которое существует внутри сознания респондента. Одна из характерных особенностей идеального содержания состоит в том, что оно, обладая внутренней формой, не имеет собственной внешней формы. Важнейшим и, в сущности, единственным средством проявления внешнего оформления идеального содержания сознания является естественный язык. И именно с помощью этого, сугубо утилитарного – постоянно искажаемого, засоренного, привычного к любой работе средства, каким является живой разговорный язык, социолог и получает большую часть сведений об изучаемых явлениях.
   Использование естественного языка в современной социологии основывается на неявных постулатах.
   1. Реальное явление и его словесное описание находятся в отношении строгой взаимной предопределенности.
   2. Языковые знаки (слова, выражения) поддаются одинаковой интерпретации со стороны всех членов данного «языкового сообщества», что и обеспечивает их лингвистическое тождество.
   3. Сам язык является упорядоченной системой знаковых средств, пригодных для выражения любых мыслей, одинаково и безразлично обслуживающих все группы общества.
   Однако при более внимательном рассмотрении картина оказывается существенно более сложной.
   Поскольку мышление может происходить как на речевом, так и на неречевом уровне, постольку между мышлением, составляющим идеальное содержание сознания, и его языковой формой нет взаимно однозначного соответствия. Поэтому в формализующую способность естественного языка изначально заложена возможность отделения мысли от ее предмета.
   Выполняя свою важнейшую – коммуникативную – функцию, язык способствует дальнейшему отделению мышления от предметного содержания, так как прежде, чем что-либо узнать о содержании, необходимо опознать внешнюю форму выражения этого содержания. Восприятие же языкового оформления идеального содержания – процесс далеко не однозначный, чреватый множеством семантических аберраций.
   Первая (отнюдь не самая важная, но предельно очевидная) возможность искажения смысла обусловлена тем, что знаки (буквы, звуки), являющиеся материальным носителем языкового сообщения, лишь условно связаны с тем, к чему они относятся, и могут быть заменены любыми другими знаками (например, содержание можно передать на русском или английском языке, средствами музыки, хореографии и т.д.).
   Вторая возможность связана с тем, что понимание языка происходит через слова и закрепленные за ними значения. В связи с этим нельзя не обратить внимание на принципиальные особенности смысла и значения передаваемого языкового сообщения. Смысл близок к личностному, образно-эмоциональному уровню отражения мира, значение же представляет собой уже социально-обобщенное содержание сообщения. Переход от смысла к значению – это переход от индивидуального опыта к социальному, выражение индивидуального опыта через социально общезначимые понятия.
   Еще М.М. Бахтин показал, что каждое конкретное языковое высказывание причастно не только к централизующей тенденции лингвистического универсализма, но и к децентрализующим тенденциям общественно-исторического «разноречия», что «социальные языки» суть воплощенные «идеологические кругозоры» определенных социальных коллективов, что будучи «идеологически наполнен», такой язык образует упругую смысловую среду, через которую индивид должен с усилием «пробиться к своему смыслу, к своей экспрессии».
   Таким образом, уже в процессе языковой формализации происходит трансформация идеального содержания мышления: оно заменяется другим, символическим, значение которого отличается от первоначального смысла. До известной степени язык оказывается «шаблоном», форму которого вынуждена принимать мысль. Он понуждает нас не воспринимать (и не воспроизводить) всего того, что не имеет социально общезначимого имени. Он принципиально не может воспроизводить всей полноты идеального содержания.
   Можно утверждать, что в речевом общении уже сам язык навязывает говорящему независимо от его воли чужую мысль. Он, как говорил П. Валери, есть «наиболее могущественное орудие Другого, пребывающее в нас самих». В результате, когда мы хотим сформулировать и передать собеседнику свое внутреннее, неповторимо уникальное состояние или ощущение, мы по необходимости выражаем это общезначимыми, готовыми словесными конструкциями, не принадлежащими, в сущности, никому. Пытаясь выразить это ощущение или мысль для себя («про себя») и выйти за рамки «речевого автоматизма» мы почти всегда чувствуем, что нам не хватает слов.
   Слова живого разговорного языка отнюдь не созданы для однозначной логики: в постоянстве и универсальности их значений никогда нельзя быть уверенным.
   О размытости значений слов естественного языка, о его нелогичности написано немало. В самом деле! Ведь каждый из нас, отнюдь не первый и далеко не последний, пользуется словами, оборотами, синтаксическими конструкциями, даже целыми фразами, а также лексикой профессиональных жаргонов, слэнгов, хранящихся в «системе языка», которая напоминает не столько «сокровищницу», предназначенную для нашего индивидуального употребления, сколько пункт проката: задолго до нас все эти единицы и словесные конструкции прошли через множество употреблений, через множество рук, оставивших на них различные следы: вмятины, трещины, пятна, запахи и т.п. Эти следы – не что иное как отпечатки тех смысловых контекстов, в которых побывало «общенародное слово» прежде, чем попало в наше распоряжение.
   Это значит, что всякое слово пропитано множеством текучих, изменчивых идеологических смыслов, которые оно приобретает в контексте своих употреблений. Подлинная задача говорящего (пишущего) состоит вовсе не в том, чтобы узнать, а затем правильно употребить ту или иную языковую конструкцию, а в том, чтобы разглядеть наполняющие ее смыслы и определиться по отношению к ним.
   Резко возрос интерес к проблеме смысла и значения слов естественного языка в связи с попытками создания систем машинного перевода, экспертных систем, автоматизированных обучающих систем и других, входящих в проблематику научных направлений, объединяемых общей целью создания так называемого «искусственного интеллекта».
   Множество логических парадоксов естественного языка рассматривается, например, в книге И.Н. Горелова. Он, в частности, обращает внимание на то, почему, например, «ударить по рукам – это хорошо, а ударить по ногам – это плохо. Если над столом или над крышей – логично, то как можно представить себе жену, работающую над собой? И если крепкими могут быть и старик, и чай, и орешек, то почему взгляд может быть только твердым, а не крепким (характер же может быть и крепким и твердым)»[10].
   Слова могут иметь любое из мыслимых значений, благодаря использованию интонации, ударения, акцентировки, контекста, ситуации и т.п. Огромнейший вес приобретают ничтожнейшие слова, малейшие паузы их разделяющие. Язык, по выражению А.Ф. Лосева, «кишит» бесконечными семантическими валентностями[11].
   Языковое сообщение, таким образом, представляет собой как бы каркас, окруженный множеством потенциально возможных содержательных смыслов. И это не только подтекст. За пределами текста (но неуловимо связанные с ним) встают вещи и покрупнее подтекста: это не то, что – под, а что-то вроде надтекста. Надтекст – нечто, превышающее текст, из него никак не вычитаемое и не вычитываемое, но каким-то непонятным образом с ним скрепленное.
   Именно при заполнении этих своеобразных «семантических пустот» принципиально важное значение имеют целевые априорные установки воспринимающего сообщения. И здесь в полной мере проявляется ориентация социологов на жесткую однозначность смысла эмпирической информации. Нет столь темного высказывания, нет столь причудливых толков, нет столь бессвязного лепета, которым социологи не смогли бы придать вполне определенного значения. У них всегда найдется некая догадка, которая придаст смысл (однозначный, в полном соответствии с избранной теоретической концепцией) самым диковинным речам. При этом какая-либо ясность в вопросах адекватности понимания языкового сообщения у социологов, как и у обычных людей, остается сугубо индивидуальной. Допускаются самые противоречивые мнения, каждое из которых находит великолепные примеры и факты, которые трудно оспаривать.
   Как видно, языковая формализация отнюдь не может рассматриваться как средство однозначного отображения идеального содержания, да и речевое общение вовсе не похоже на вкладывание в слова и предложения мыслей одного человека для передачи их другому. Мысль не может существовать вне сознания, поэтому она никогда его и не покидает и не переходит от одного человека к другому в ходе языкового общения. Единицы речи – это чисто материальные (звуковые, знаковые и т.п.) объекты и смысла в них ничуть не больше, чем, например, в бессмысленном сочетании звуков. В процессе языковой коммуникации передается фактически не мысль, а лишь ее материальная оболочка. При этом знаковые элементы языка выполняют передаточную функцию, выступая в роли своеобразных опорных точек, с помощью которых в мышлении воспринимающего их субъекта воспроизводится заключенное в них содержание. Отсюда, в частности, следует, что понимание речи – это не извлечение информации из нее, а вкладывание в нее тем, кто ее воспринимает: знаки, поступающие на «вход» реципиента, как бы погружаются в его внутренний мир, приобретая индивидуализированный смысл.
   На смысл, содержание человеческой речи чрезвычайно сильное влияние оказывает состояние передающего и воспринимающего сообщение (устное или письменное) человека. Именно состояние – самочувствие, положительные или отрицательные эмоции, цели и интересы, прошлый опыт, степень жизненной и психической активности вообще и в данный момент, стремление познать новое или неосознанное желание ограничить себя рамками «уютных» стереотипов и т.д. Иными словами, понимание человеческой речи, естественного языка, во всяком случае, не может быть полным, если ограничиться изучением только объективированных или любых других ее проявлений, поддающихся формально-логическому учету или экспериментальной фиксации.
   Социальная подоплека каждого кванта социологических «данных», в сущности уникальна, и меняется в зависимости от индивидуальных особенностей респондентов, состояния, в котором они находятся, конкретной ситуации опроса и т.п. Поэтому содержательный смысл одной и той же формулировки ответов респондентов может быть существенно разным. По этой же причине простая процедура отсеивания не относящейся к делу информации связана в социологии с огромными, почти непреодолимыми трудностями. Даже владея высшим профессиональным мастерством, социолог не в состоянии достаточно полно отсеять интерпретационный мусор в сообщениях респондентов.
   Вполне очевидно, что полнота и адекватность понимания речевого сообщения предполагает, кроме того, определенную общность интеллектуального уровня исследователя и респондента, их общеобразовательной и профессиональной подготовки, способности воспринимать контекст, учитывать конкретную ситуацию и т.д. В целом же языковое сообщение глубоко социально и опирается на значения, относительно которых имеется высокая степень согласия среди членов сообщества.
   Объективного бытия, независимого от человеческого восприятия, речь не имеет, вне человека она не существует. В отличие от природы в речи нет ничего безусловного, вся она построена на системе условностей и контекстов. Условия же заключаются между людьми. Сами люди подчиняются и живут не только по законам природы, но и по законам общественного развития. В соответствии с этим эволюционирует и естественный язык: меняется его грамматика, словарный состав, семантика самих слов и т.д. Поэтому смысл языкового сообщения определяется не только составом слов, но и их живым взаимодействием, обусловленным конкретной социально-исторической ситуацией. Именно поэтому большая часть семантики любого речевого сообщения вообще не представлена в материальной форме текста, а заключена в сознании говорящего и слушающего. Текст – нечто вроде айсберга, у которого лишь небольшая часть доступна восприятию. В целом же восприятие любого текста, как и вообще процесс восприятия человеком явлений внешнего мира, есть не пассивное усвоение чего-то «готового», а творческий процесс создания нового.
   Таким образом, надежда социологов-догматиков на создание идеального языка, обеспечивающего правильность передачи и восприятия содержания не за счет усилий сознания, а за счет правильности самой знаковой формы, принципиально неосуществима.
   Гуманитарные науки отнюдь не случайно предпочитают обычный, разговорный язык: так удобнее мыслить о предметах, которые до конца никогда не могут быть определены, а, напротив, заново определяются в каждом новом контексте. Да, языковая формализация содержания идеального сознания может дать лишь частичное его отображение и не обеспечивает не только его адекватное отображение, но и его однозначное понимание. И все-таки при всей своей неустойчивости, многомерности, расплывчатости и т.д. замечательно как раз то, что именно естественный язык является самым эффективным средством для выражения наиболее точных и тонких содержательных понятий.
   В связи с этим необходимо подчеркнуть, что разница между «точными» и остальными науками лишь в том, что в первых бессмысленные выражения можно узнать уже по их внешнему виду, в то время как в последних для этого требуется обращаться к анализу содержания. Ведь во многих случаях однозначное понимание сообщения как раз свидетельствует о неполном понимании. «Неточный» естественный язык способен передавать такие тончайшие нюансы мыслей, чувств, настроения, что нельзя и надеяться выразить их с помощью «точного» языка науки.
   Однако многие социологи, руководствуясь представлениями естественных наук о точности, стремятся во что бы то ни стало освободиться от «недостатков» естественного языка. Они попросту предпочитают не обращать внимания на чрезвычайно тонкую специфику речевого общения и основываются в своих изысканиях на играющем принципиальную роль предположении о полной тождественности смыслов сообщений, которыми обмениваются исследователь и респондент. Поступая так, они исходят из неявной (и неверной) посылки, что поведение человека (реальное и вербальное) подчиняется безукоризненно сознательным, как бы загодя исчисленным, безошибочным однозначным решениям. Никаким сомнениям, неуверенности, которые свойственны в большей или меньшей степени любому человеку, в социологических моделях не находится места. Зато создаются условия для применения числовых измерительных шкал – важнейшего, по мнению этих социологов, атрибута «точной» науки. Их мало смущает почти полная нечувствительность таких шкал к собственно социальным аспектам исследуемых явлений и тот факт, что за возможность пользоваться этими шкалами приходится расплачиваться ценой недопустимого упрощения реальности, фактически уклоняться от изучения социальных процессов во всей их сложности и полноте.
   Выражается это, в частности, в том, что появляется определенная беззаботность относительно того, кто должен заниматься неучтенными сторонами явлений и оценкой допустимости той абстракции, которая принята в исходной концептуальной модели. Пытаясь перевести измерительный аппарат на числовое шкалирование, социологи идут на такие действия, как подмена неопределенности определенностью, сведение многокритериальности к одному единственному критерию и т.д., не останавливаясь перед такими мелочами, как научная корректность. Из поля зрения социологов выпадает, например, то обстоятельство, что словесные утверждения респондентов пропускаются как бы через двойной оценочный фильтр: респондентов – с одной стороны, и самого исследователя в процессе их толкования – с другой. Анкетер (интервьюер) обладает развитым, концептуализированным представлением об исследуемой проблеме и неизбежно превращается в «подсказчика», задавая вопросы, которые его собеседнику никогда не приходили в голову, обращая его внимание на детали, не осознаваемые им раньше. Чем больше социолог старается быть нейтральным инструментом истины, тем тоньше он внушает ответы, которым присваивается статус первичных «данных» и на основе которых строятся все последующие содержательные выводы. Фактически измерительный аппарат современной социологии, призванный обеспечить полную объективность первичных «данных», часто бывает очень далек от поставленной цели. Превращая материалы опросов с помощью числовых измерительных шкал в систему формализованных «социальных фактов», социологи, по сути дела, подменяют реальный объект искусственной конструкцией. Получающиеся, благодаря этому, результаты выглядят четкими и определенными, и создается иллюзия, что «число» все «схватывает». Однако это не более чем иллюзия: числовые измерительные шкалы чужды и несообразны всему существу социального мира, он никак не умещается в жесткие, однозначные, дискретные числовые конструкции.
   Ориентация на числовое измерение и все, основанные на ней процедуры последующего формализованного анализа покоятся, как было показано, на чрезмерно упрощенном представлении о человеке и его социальном окружении. «Успехи» формализованных социологических процедур и получаемых с их помощью результатов, их нарочитые точность и строгость потому и оказываются иллюзорными, что инструментальный аппарат настраивается таким образом, чтобы в рассмотрение попали лишь те «социальные факты», которые соответствуют избранной тематической концепции. По сути дела, весь эмпирический базис социологических исследований, построенных на основе принципов естественных наук, формируется (вернее, задается) исходной теоретической установкой, находящей отражение в используемом измерительном аппарате и получающей подтверждение в эмпирических свидетельствах, которые она сама же и создает. Все факты, на которые не настроены числовые измерительные конструкции и которые, следовательно, не предусматриваются исходными теоретическими представлениями, отбрасываются как несущественные. Образуется, таким образом, порочный круг, обрекающий всякое социологическое исследование, построенное по такому шаблону, на неизбежный «успех».
   Идея отхода от жесткой ориентации на числовые измерительные шкалы в исследованиях социальных процессов постепенно получает «права гражданства». В ее основе – понимание необходимости расширения смысла понятия «измерение» путем включения в него наряду с количественными и качественных методов установления определенности исследуемых свойств. Если количественное определение объекта есть измерение, то качественное определение есть узнавание, классификация. В процессе узнавания объект относится к какому-то классу. Это отнесение к классу есть аналог отнесения значения измеряемого свойства к какому-то отрезку шкалы при количественном измерении. Проще говоря, числовое шкалирование предлагается рассматривать как частный случай классификации. Система классов играет в качественных методах ту же роль, что деления шкалы – в количественных.
   Метод измерения, как было показано, является отражением и неизбежным следствием исходных теоретических представлений о сущности изучаемой проблемы, ее предмета, объекта и т.д. Измерения, осуществляемые вне контекста развитой теоретической системы, формулирующей сущностные зависимости объектов, оказываются, как правило, совершенно бессмысленными. Развитые теоретические представления являются необходимой предпосылкой самых осмысленных измерений, так как лишь первые указывают и на предмет и на сам способ измерения. Поэтому одна и та же измерительная операция с точки зрения различных теоретических подходов может свидетельствовать о совершенно различных аспектах исследуемого явления.
   Основываясь на вышеизложенном, можно предложить следующее определение.
   Измерение – совокупность теоретико-методологических, методических и инструментальных действий, посредством которых устанавливается качественная определенность измеряемого явления или отдельного его свойства. Результат измерения фиксируется в виде словесного или знакового (куда входят и числа) выражения.
   Необходимо отметить две особенности предлагаемого определения.
   1. Оно основывается на фундаментальности того факта, что количество есть лишь одно из качеств и что все результаты измерения, включая количественные, в сущности своей качественны.
   2. Ориентация на качественные методы измерения только тогда может быть плодотворной, когда она осуществляется в рамках соответствующих теоретических концепций.
   Наиболее конструктивная и близкая позиция в решении рассматриваемой проблемы заложена в концепции гуманитарного измерения, изложенная в трудах С.В. Чеснокова[12]. Основные положения этой теории состоят в следующем.
   Необходимо измерять не отношения между элементами структуры исследуемого явления, а отношения между людьми. Любое структурирование проводится на основе каких-либо априорных критериев и поэтому его результат неизбежно в значительной степени «нагружен» исходными теоретическими установками. Измеряя отношения между элементами такой структуры с помощью количественных шкал, разрабатываемых на той же концептуальной базе, исследователь фактически «процеживает» потенциальную эмпирию через двойное теоретическое «сито».
   Социальные процессы – это прежде всего отношения между людьми, и речевое взаимодействие (диалог) между ними является важнейшим и, в сущности, единственным источником информации о социальном мире. Поэтому и надо изучать (измерять) семантику возникающих при этом языковых структур. Отсюда и первая фундаментальная идея теории гуманитарного измерения: средством измерения процессов социального мира является естественный язык, а результатом измерения – речевые (знаковые) сообщения, каждое из которых имеет то смысловое значение, которое устанавливается исследователем в момент диалога с респондентом (при устном опросе) и в ходе контроля качества заполнения анкеты (при анкетировании). «Измерить» в гуманитарном смысле – это значит «назвать», «дать имя». Имеется множество зрительных образов, которым в языке соответствуют стандартные имена. Всякий раз, когда кто-либо воспроизводит такие имена, он совершает гуманитарное измерение.
   Г. Гессе был весьма проницателен, когда писал: «Слово – это пробный камень, чувствительнейшие весы для духовных величин, которые заурядный ученый спешит окрестить фантазиями. Он прибегает к этому ученому словечку всякий раз, когда надо измерить и описать жизненные явления, для которых наличные материальные приборы слишком грубы, и желание и способности говорящего недостаточны. Естествоиспытатель ведь, как правило, мало что знает, в частности, он не знает, что именно для летучих, подвижных ценностей, которые он именует фантазиями, вне естественных наук существуют старые, очень тонкие методы измерения и выражения, и что Фома Аквинский и Моцарт, каждый на своем языке, ничего другого и не делали, как с величайшей точностью взвешивали эти так называемые фантазии».
   В качестве результата гуманитарного измерения выступает вся словесная конструкция. При этом числа также могут играть роль знака в тех случаях, когда они передают смысл ответа респондента, т.е. используются, как обычные слова.
   Как видно, количественные измерения, результат которых выражается числом, являются частным случаем измерений гуманитарных, включаются в них. Да и весь гуманитарный подход не исключает естественнонаучного, а соотносится с ним как целое с частью. Кроме того между ними сохраняется и специфика в ориентационных установках: если естественнонаучный подход ориентирован от внешнего мира к человеку, то гуманитарный – от человека к человеку и к внешнему миру. На этом основывается вторая фундаментальная идея гуманитарного измерения, определяющая правила установления смысла высказываний: люди всегда говорят правду, которая обусловлена их мировоззрением, и что особенно важно, состоянием их духовного, морального, эмоционально-психологического состояния в данный конкретный момент времени при данных обстоятельствах. Таким образом, всякие поиски «истинного значения» (которое «на самом деле») в передаваемых сообщениях, тем более попытки отыскания чисел за словами естественного языка оказываются бессмысленными.
   Следствием этой установки является переосмысление роли и значения измерительных шкал в социологии. Основным видом измерения объявляется номинальное: «В свободное время я предпочитаю встречаться с друзьями или смотреть телевизор» – типичный пример номинального измерения. В теории гуманитарного измерения номинальность измерительных процедур возводится в ранг принципа.
   При всей очевидности, простоте и прозрачности гуманитарного измерения оно влечет за собой весьма радикальные последствия, круто меняющие не только ориентацию деятельности по разработке методов математического анализа социологической информации, но и оказывает весьма существенное влияние на весь подход к исследованиям в социальной сфере. Оно понуждает ученых сосредоточивать свое внимание на содержании изучаемых явлений, поиске и разработке адекватного методико-инструментального аппарата для конкретного объекта.
   Что же касается самого измерительного аппарата гуманитарного измерения, то в него входят все четыре известных типа измерительных шкал. Однако их соподчиненность существенно (зеркально!) отличается от традиционной. Критерием их упорядочения является уровень измерительных возможностей шкалы, который определяется объемом той совокупности явлений, свойств и процессов социального мира, который оказывается ей доступным, т.е. уровень чувствительности шкалы к явлениям, входящим в предмет социологического исследования. При этом любая более «сильная» шкала включает в себя возможности более «слабой». При такой соподчиненности типы шкал располагаются «по нисходящей»: от самой «сильной» – номинальной, до самой «слабой» – шкалы отношений.
   Понятие шкалы в теории гуманитарного измерения также становится более осмысленным: шкала – определенное упорядоченное множество значений какого-либо свойства измеряемых объектов.
   Номинальная шкала (классификационная или наименований) основана на том, что все измеряемые объекты или значения измеряемых свойств представляются как множество непересекающихся и исчерпывающих всю совокупность классов. Каждому классу дается наименование или присваивается знак, в качестве которого могут выступать и цифры. Эти имена и знаки служат только для целей идентификации обозначаемых объектов или для их нумерации (в случае использования цифр), причем такой идентификации, что каждому элементу из одного класса объектов (значению свойства) приписывается одно и то же имя (знак, цифра). Обязательное действие имеет правило: нельзя присваивать одно и то же имя (знак, цифру) разным классам объектов или разные имена одному классу.
   Основной эмпирической операцией, которую позволяет реализовывать номинальная шкала, является установление равенства: с помощью шкальных значений номинальной шкалы можно установить только, относятся ли (или не относятся) два данных объекта к одному и тому же классу. Порядок расположения отдельных значений номинальной шкалы может быть любым.

Примеры номинальных шкал

   Какая из следующих проблем ощущается Вами наиболее остро?
   (выберите не более трех самых важных)
   Цифра (знак) Наименование (имя)
   1 Невыплата зарплаты
   2 Цены на товары и услуги
   3 Невыплата пенсий
   4 Работа городского транспорта
   5 Безработица
   6 Плата за жилищно-коммунальные услуги
   7 Низкий уровень заработной платы
   8 Медицинское обслуживание
   9 Состояние окружающей среды
   10 Преступность
   11 Социальная защищенность людей
   12 Обеспеченность жильем
   13 Оплата обучения в школах и питания в детских садах
   14 Другое (напишите)
   15 Нет никаких проблем

   Ваш пол?
   1 – мужской;
   2 – женский
   Порядковая шкала предполагает упорядочение объектов относительно какого-либо критерия или свойства. Эта шкала определяется двумя эмпирическими операциями: 1) установлением равенства объектов по отношению какого-либо конкретного значения шкалы и 2) установлением отношения «больше – меньше» между объектами.

Примеры порядковых шкал

   Оцените свой жизненный уровень:
   Порядок Наименование (значение шкалы)
   1 – живу в полном достатке, не испытываю никаких проблем;
   2 – живу в достатке, но без излишеств;
   3 – живу средне;
   4 – живу плохо, собственных доходов не всегда хватает;
   5 – живу очень плохо, весь в долгах;
   6 – затрудняюсь ответить.

   Ваше образование?
   Порядок Значение
   1 – неполное среднее
   2 – среднее
   3 – среднее специальное
   

notes

Примечания

1

   См. подробнее: Тавокин Е.П. Информация как научная категория // Социологические исследования. 2006. № 11.

2

   Толстова Ю.Н., КосолаповМ.С. Измерение в социологии / Социологическая энциклопедия: В 2 т. Т. 1. М., 2003. С. 346.

3

   Краткий словарь по социологии. М., 1988. С. 83

4

   Саганенко Г.И. Социологическая информация: статистическая оценка надежности исходных данных социологического исследования. Л., 1979. С. 9.

5

   Маркс К., Энгельс Ф. Соч., Т. 19. С.19.

6

   Толстова Ю.Н. Шкала // Социологическая энциклопедия: В 2 т. Т. 2. М., 2003. С. 774.

7

   Кстати, это одна из причин, объясняющая загадочную, на первый взгляд, приверженность социологов к термину «надежность» и крайней антипатии к термину «достоверность» при характеристике качества социологической информации. «Надежность является наиболее общей характеристикой качества эмпирических данных, полученных в социологическом исследовании». (Паниотто В.И. Измерение надежности социологической информации // Энциклопедический социологический словарь. М., 1995. С. 212).

8

   Визгин В.П. Генезис и структура квалитативизма Аристотеля. М., 1982. С. 76.

9

   Поспелов Д.А. Логико-лингвистические модели в системах управления. М., 1981. С. 4.

10

   Горелов И.Н. Разговор с компьютером: Психолингвистический аспект проблемы. М., 1987. С. 40.

11

   См.: ЛосевА.Ф. О бесконечной смысловой валентности языкового знака // Изв. АН СССР. Сер. литературы и языка. Т. 36. Вып. 1, 1977.

12

   См., например: Чесноков С.В. Основы гуманитарных измерений. М., 1985.
Купить и читать книгу за 99 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать