Назад

Купить и читать книгу за 14 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Мордобойщик

   «...Чарльз Дэвид Стюарт, на вид такой безобидный и неловкий, предстал перед судом по обвинению в оскорблении действием и нанесении побоев.
   Показания очевидцев, к немалому удивлению судьи, свидетельствовали, что дама, которой обвиняемый со всего размаха заехал по лицу, вовсе не была его женой.
   Мало того: пострадавшая вообще не была с ним знакома – и арестованный никогда не видел ее прежде, ни разу в жизни. Причин для совершения оскорбления действием было две: во-первых, дама разговаривала во время театрального представления, и, во-вторых, она без конца тыкала в спинку его сиденья коленками. В конце концов он не вытерпел: вскочил, повернулся к ней и, безо всякого предупреждения, нанес сильный удар...»


Фрэнсис Скотт Фицджеральд Мордобойщик

   Последним в череде подсудимых в этот день был некий мужчина – хотя, признаться, его мужественность была весьма относительной; пожалуй, гораздо больше ему подходило слово «субъект», но все же числился он как представитель гордой мужской породы и в судебном протоколе фигурировал в качестве мужчины. Это был плюгавый, скукоженный, несколько пожухлый американец, который прожил на белом свете лет тридцать пять.
   Похоже, тело его по чьему-то недосмотру забыли изъять из костюма, когда портной проглаживал брюки и пиджак тяжелым раскаленным утюгом, и поэтому плоская его фигура выглядела угловатой. Лицо было самое обыкновенное: лицо как лицо. Такие в основном и попадаются в уличной толпе: кожа землисто-серая, уши плотно прижаты к голове, словно он постоянно боится городского гомона и гула, а глаза усталые-усталые – глаза человека, чьи предки последние пять тысяч лет были полными неудачниками. Ну а на скамье подсудимых он, зажатый меж двух здоровенных кельтов в синих мундирах, очень походил на представителя давно вымершего племени, а еще на изможденного морщинистого эльфа, арестованного за браконьерство в Центральном парке, когда он вздумал расположиться на одном из лютиков.
   – Фамилия?
   – Стюарт.
   – Полное имя?
   – Чарльз Дэвид Стюарт.
   Секретарь суда безмолвно занес эти сведения в книгу регистрации мелких преступлений и крупных проступков.
   – Возраст?
   – Тридцать.
   – Кем работаете?
   – Ночным кассиром.
   Секретарь помедлил и взглянул на судью. Тот зевнул и спросил:
   – В чем обвиняется?
   – Обвиняется в... – секретарь заглянул в свои листочки, – ...в том, что нанес удар даме – в область лица.
   – Вину признает?
   – Признает.
   На этом предварительные процедуры были завершены. Итак, Чарльз Дэвид Стюарт, на вид такой безобидный и неловкий, предстал перед судом по обвинению в оскорблении действием и нанесении побоев.
   Показания очевидцев, к немалому удивлению судьи, свидетельствовали, что дама, которой обвиняемый со всего размаха заехал по лицу, вовсе не была его женой.
   Мало того: пострадавшая вообще не была с ним знакома – и арестованный никогда не видел ее прежде, ни разу в жизни. Причин для совершения оскорбления действием было две: во-первых, дама разговаривала во время театрального представления, и, во-вторых, она без конца тыкала в спинку его сиденья коленками. В конце концов он не вытерпел: вскочил, повернулся к ней и, безо всякого предупреждения, нанес сильный удар.
   – Вызовите истицу, – потребовал судья, несколько приосанившись. – Послушаем, что скажет она.
   Собравшиеся в зале суда – их было совсем немного в этот чудовищно жаркий день – вдруг оживились. Несколько мужчин с задних рядов пересели вперед, поближе к судье, а молодой репортер заглянул секретарю суда через плечо, чтобы поточнее записать имя подсудимого на обороте какого-то конверта.
   Истица поднялась с места. У этой женщины, которая почти добралась до полувекового рубежа, было решительное, чересчур, пожалуй, властное лицо, обрамленное золотистыми, с проседью, волосами. Платье – благородного черного цвета, и всем почему-то показалось, что она в очках; начинающий судебный репортер, кичившийся своей наблюдательностью, мысленно описал ее именно так, но вскоре спохватился – очков на ее носу, тонком и крючковатом, точно не было.
   Звали ее, как выяснилось, миссис Джордж Д. Робинсон, а жила она по адресу: Риверсайд-драйв, дом 1219. Еще она сообщила, что она страстная театралка и потому иногда ходит на дневные спектакли. Вчера с нею были еще две дамы: ее кузина, они вместе живут, и некая мисс Инглс; обе присутствовали в зале суда.
   Случилось же вот что.
   Едва поднялся занавес, женщина, сидевшая сзади, потребовала, чтобы она сняла шляпу. Миссис Робинсон и сама собиралась это сделать, а посему столь неуместная просьба слегка ее раздосадовала – о чем она незамедлительно сообщила своим спутницам, мисс Инглс и кузине, с весьма пространными комментариями. Тогда она и обратила внимание на обвиняемого, который сидел прямо перед нею, потому что он вдруг обернулся и смерил ее непозволительно дерзким взглядом. Она тут же про него забыла, но когда – уже под самый конец первого действия – она что-то сказала мисс Инглс, этот наглец вскочил с места, развернулся – да как стукнет ее по лицу...
   – И сильно стукнул? – спросил судья.
   – Что значит «сильно»? – возмутилась миссис Робинсон. – Еще как! Мне потом горячие и холодные компрессы ставили на нос, всю ночь.
   – ...всю ночь... на нос... – эхом прозвучало со скамьи, где сидели свидетельницы: эти две поблекшие дамы резко подались вперед и дружно закивали, подтверждая сказанное.
   – А свет в зале в тот момент уже включили? – спросил судья.
   – Нет еще, однако зрители, сидевшие рядом, все видели, и нашлись благородные люди – тут же схватили обидчика.
   На этом выступление пострадавшей завершилось. Обе ее спутницы дали аналогичные показания, и присутствующие четко представили картину произошедшего: это было действительно насилие над личностью, причем совершили его без всякого повода, – классический пример ничем не оправданной жестокости.
   Правда, единственное, что всех смущало, так это облик арестованного. Для мелкого мошенника вид у него был самый подходящий; всем отлично известно, что карманные воры обычно на рожон не лезут, такие тихони. Но этот-то напал на потерпевшую в переполненном театре, а для роли бузотера и забияки обвиняемый совершенно не годился. У него и голос был не тот, и одет он был не так, и усы были совсем не такие, какие бывают у тех, кто способен на подобные выходки.
   – Чарльз Дэвид Стюарт, – обратился к нему судья, – вы слышали свидетельские показания против вас?
   – Да, ваша честь.
   – И вы признаете себя виновным?
   – Да, сэр.
   – Можете ли вы что-то сказать в свое оправдание, прежде чем я вынесу вам приговор?
   – Нет.
   Обвиняемый с обреченным видом покачал головой. Его маленькие руки слегка дрожали.
   – Неужели вам совсем нечего сказать? Почему вы совершили это противоправное действие?
   Подсудимый, похоже, призадумался.
   – Ну, – подбодрил его судья. – Скажите хоть что-нибудь в свое оправдание. Больше такой возможности не будет.
   – Ну... это... – начал Стюарт, с трудом подбирая слова, – она как понесла про водопроводчика, что там у него из желудка...
   В зале вдруг начали перешептываться. Судья чуть наклонился вперед.
   – То есть? Что вы имеете в виду?
   – Ну, поначалу она вон тем... да, вон тем дамам, – и он показал на кузину и на мисс Инглс, – рассказывала про свой желудок, что он у нее как переваривает, это-то еще куда ни шло. А как пошла чесать про желудок водопроводчика, тут уж я совсем того.
   – Как это понимать? Что значит «того»?
   Чарльз Стюарт беспомощно оглянулся.
   – Не знаю, как и объяснить, – сказал он, и его усики дрогнули, – только когда она начала рассказывать, как у ее водопроводчика варит желудок, не... не слушать этого не было никакой возможности...
   В зале захихикали. Миссис Робинсон и сопровождавшие ее дамы были явно шокированы. Один из стражей даже сделал шаг в сторону подсудимого, словно ожидая сигнала судьи, чтобы незамедлительно упрятать этого преступника в самую жуткую темницу Манхэттена.
   Однако судья лишь поуютнее устроился в кресле. Страж был обескуражен.
   – А расскажите-ка вы нам, как все было, Стюарт, – сказал он почти по-дружески. – Всю историю, с самого начала.
   Эта просьба совершенно ошеломила подсудимого, и в первый момент он явно готов был предпочесть наручники всем этим объяснениям... Растерянно осмотрев зал, он оперся руками о край стола и стал похож на фокстерьера, которого только что научили «служить». Чуть помешкав, он заговорил своим дрожащим, срывающимся тенорком.
   – Ну, я, в общем, работаю ночным кассиром, ваша честь, в ресторане у Кушмиля, на Третьей авеню. Человек я холостой, – тут он слегка улыбнулся, будто понимал, что об этом все и так догадались, – и по средам и субботам обычно хожу в театр, на дневные спектакли. Самое милое дело, чтобы скоротать время до ужина. Есть у нас там, знаете, одна лавка, в ней чем только не торгуют, так на некоторые представления можно поймать билеты всего за один доллар и шестьдесять пять центов, и я, когда туда захожу, всегда покупаю билетик. В самом театре цены – ой-ой-ой какие жуткие!..
   
Купить и читать книгу за 14 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать