Назад

Купить и читать книгу за 39 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Дом престарелого моллюска

   Лучшему пилоту маленькой транспортной компании Гейсу поручают перевозку с одной планеты на другую важных пассажиров, священников: пожилого отца Мантии-Мукаделиса и брата Эхатештампа. Уже в космосе Гейс обнаруживает, что брат не отражается, не фиксируется корабельными системами. Пытаясь разобраться, в чем дело, он выясняет, что в фальшивом теле «брата» находится беглый преступник Нело, обвиненный в преступлении, которого он не совершал. Отец Мантий-Мукаделис одержим идеей торжества справедливости. Он уговаривает Гейса сменить курс и отправиться на поиски величайшего межпланетного расследователя, чтобы тот смог найти истинных преступников. По пути им придется спасти от неминуемой расправы красивейшее говорящее животное муариллу – Рамонра, помочь расследователю, задолжавшему всем и каждому, скрыться от кредиторов, пережить массу приключений, а так же столкнуться с богами и демонами разных планет.


Галина Полынская Дом престарелого моллюска

   Никогда так не было, чтоб никак не было.
   Всегда так было, чтобы как-нибудь да было!
(Я.Гашек)

Глава первая

   Проснувшись, Гейс еще долго лежал с закрытыми глазами и слушал порядком надоевшее бормотание дождя. Что поделать, но последний четвертый весенний месяц, эта маленькая скучная планета неизменно целиком и полностью отдавала непрерывному монотонному ливню. Отбросив одеяло, он потянулся, зевнул, глядя в залитое водой окно, и поморщился – в комнате стояла влажная духота. Идти на работу страх как не хотелось, перспектива залезть обратно под одеяло, накрыться с головой и проспать до лета, выглядела гораздо привлекательнее. Но быстро меняющиеся цифры синего таймера бесстрастно указывали на то, что если он сейчас же не вылезет и из кровати, не оденется и не поплетется на работу, на его место мигом найдется масса желающих. На такой неприлично мелкой, но густонаселенной планете, как Антиса, всякий, кто умудрялся заполучить более-менее приличную постоянную работу, дорожил своим местом, в глубине сердца лелея надежду когда-нибудь улететь из этого тесного мирка с ничтожными жизненными перспективами. И Гейс не являлся исключением, его тоже манили судьбоносные, ярчайшие маяки далеких больших планет. Их туманные моря и континенты, величественно плывущие в бездонных глубинах космоса, сначала снились Гейсу по ночам, а в последнее время стали мерещиться и наяву, настолько сильно надоела ему однообразная жизнь на Антисе. Но пока что не представлялось возможным вырваться к далеким туманным континентам, необходимо было накопить на свой собственный кораблик. Если же выезжать на общепассажирских кораблях, то цена билета, плюс необходимо-обязательная сумма на адаптационные сроки равнялась стоимости небольшого поддержанного корабля. Таким образом, захолустные планетки вроде Антисы препятствовали утечке народных масс к манящим маякам больших миров, а прекрасные большие миры этим же методом пытались снизить количество желающих испортить своим присутствием их заповедные континенты.
   На то, чтобы поесть времени уже не оставалось. Гейс влез в мешковатый непромокаемый комбинезон, зевая, застегнул многочисленные крепления, поверх прозрачную, опять же непромокаемую куртку с капюшоном, на ноги ботинки на толстенной протекторной подошве, плетеные перчатки на руки и можно было идти самоотверженно трудиться. Он подошел к входной двери и она, трясясь от старости, стала подниматься вверх.
   – Хорошего дня-я-я-я! – хрипло, вразнобой затянули автоматические системы охраны этого уже еле дышащего сооружения, служившего Гейсу домом. – Возвращайся поскоре-е-е-е…
   – Чтоб вы сдо-о-о-охли, – привычно, в тон ответил Гейс, набрасывая на голову капюшон.
   Стоило ему шагнуть за порог, как дверь за спиной, закрываясь, рухнула вниз с оглушающим металлическим лязгом, на который Гейс и не обратил внимания – давно уж притерпелся.
   Родился и вырос Гейс на парной, зависимой от Антисы планете Шерувеме – местечке, с горизонтов которой Антиса выглядела глобальным космическим телом. Перебраться с Шерувемы на Антису оказалось парой пустяков для такого отличного пилота, как Гейс, а вот дальше… все пустяки как-то сразу закончились. Антиса крепко держала свою рабочую силу, выплачивая ей ровно столько, чтобы хватало на оплату малоприличного дома и средневкусной еды, оставляя все остальные перспективы сиять яркими, радужными огнями в своих прозрачных небесах.
   Громко чавкая протекторными подошвами по густой светло-серой грязи, Гейс брел к едва виднеющемуся в белой ливневой стене приземистому округлому зданию жутковатого мертвецки-голубого цвета. Эта окраска, в понимании хозяина здания, должна была навевать клиентам мысли о нежных небесных сферах. Гейс приподнял прозрачный капюшон куртки, чтобы плюнуть в грязь, глядя на чересчур большую для успешного предприятия вывеску на здании: «„Вельсевера“ Грузопассажирские космоперевозки! Без исключения для всех!» Над входом для персонала висел здоровенный таймер. Гейс бросил взгляд на цифры, он почти не опоздал.
   При входе очистил ботинки, переступив через порог, переобулся, свернул в узкий отсек, где сменил свой черный комбинезон на форменный голубой, надел на голову маленькую черную шапочку и поспешил вдогонку за удаляющимися форменными спинами остальных пилотов.
   Как обычно собрались в тестовом зале, где проводился обязательный анализ на наличие в крови запрещенных веществ и только после этого пилоты допускались к полетам. Зевая и наступая друг другу на ноги, они выстроились в шеренгу напротив металлических анализаторов. Шкафообразные аппараты, как и впрочем всё оборудование «Вельсеверы» были старыми и порядком изношенными, поэтому процедура анализа доставляла мало удовольствия. Требовалось взяться за ручки-скобы, опустить голову в мутную, неизменно воняющую чем-то кислым пластичную полусферу, и на выдохе получить весьма ощутимый укол в шею. По завершению анализа, пилоты прошли в сообщающееся помещение – зал ожидания. Расселись по десять человек за стол и Гейс, устроившись поудобнее, сразу заснул. Из-за постоянного монотонного дождя, чей шум продолжал звучать в ушах даже в звуконепроницаемом помещении, постоянно хотелось спать, бодрствовать приходилось через силу, и достаточно было оказаться в тепле, куда-нибудь присесть, к чему-нибудь прислониться, как силы моментально покидали. Проснулся Гейс оттого, что кто-то трясет его за плечо.
   – Чего? – нехотя разлепив ресницы, он увидел пилота Форуса.
   – Тебя вызывают, не слышишь что ли?
   – Как я могу слышать, я же сплю.
   – Ну, так послушай!
   Гейс зевнул, тряхнул головой, разгоняя тяжелую сонливость, и услышал раскатисто несущийся из динамиков голос второго помощника владельца «Вельсеверы» Курши:
   – Пилот Гейс, немедленно подойди к почитаемому Эри-Риве! Почитаемый Эри-Рива ждет тебя!
   – И зачем это я хозяину понадобился? – удивился Гейс, нехотя поднимаясь из-за стола.
   Его проводили сочувствующим молчанием. Когда сам почитаемый Эри-Рива вызывает к себе какого-то малоуважаемого пилота, ничего хорошего ожидать не приходилось.
   Почитаемый Эри-Рива единолично занимал огромное, чуть уступающее размерами тестовому залу помещение. Грязно-синего цвета, с прозрачными куполообразными потолками, сквозь которые хозяин наблюдал за взлетом и посадкой кораблей, кабинет Эри-Ривы производил впечатление мусорной свалки из-за обилия всевозможных нужных и ненужных вещей. Эри-Рива не только здесь самоотверженно трудился, но и жил, так как из семьи его давным-давно выгнали.
   Гейс переступил порог, притворил за собой дверь и приготовился к каким-нибудь неприятностям. Из-за чудовищной сонливости он, как ни силился, так ничего плохого о себе и о своих поступках вспомнить не смог.
   Эри-Рива монументально восседал за необычным длинным и узким столом. Гейс мог поспорить с кем угодно на что угодно – этот стол являлся не чем иным, как переделанной транспортерной лентой. Глядя на грузного хозяина за этим странным столом, Гейс невольно ожидал, что вот сейчас квадратная фигура, затянутая в плотную сиреневую ткань тронется с места и медленно поедет, не меняя позы.
   – Иди-ка сюда, – Эри-Рива поманил Гейса трехпалой рукой в блестящей черной перчатке. – Ближе! Еще ближе! Сюда, ко мне подойти можешь или ноги отнялись?
   Грустя и спотыкаясь, Гейс подошел к «транспортеру», встал напротив хозяина и впервые получил возможность рассмотреть свое начальство вблизи. Издалека Эри-Рива казался более человекообразным… Желтоватая, чересчур тонкая, вся покрытая мельчайшими морщинками кожа, четыре подбородка, наплывающие над глухим жестким воротом, прижатые к лысому черепу заостренные уши и круглые маленькие глазки розоватого цвета. Раздраженно, почти зло эти розовые глазки уставились на Гейса. От такого взгляда, хочешь – не хочешь, проснешься. Придирчиво осмотрев пилота с ног до головы, Эри-Рива отверз уста и произнес следующее:
   – У нас появились ценные клиенты, очень хорошо платят, желают лететь через нашу компанию на Генферу, двигаются транзитом через Антису. Ты их повезешь.
   Гейс слегка растерялся, что-то он не мог припомнить когда это Сам Хозяин вызывал к себе пилота лишь для того, чтобы сообщить о клиентах. Значит, они и в самом деле важные персоны и везти их доверяют именно ему, Гейсу… Проникнувшись ощущением собственной избранности, он решился задать пару вопросов. И самый первый вопрос сразу же стал весьма неудачным:
   – А почему они решили лететь именно через нашу компанию?
   Розовые глазки тут же стали красными, и Эри-Рива заорал, впадая в моментальное бешенство:
   – Да потому что мы лучшие на этой пустоголовой планетенке! Мы лучшие! А все остальные худшие! Они все-все хуже нас! Тебе это понятно?! Понятно это те-бе?!
   – Да, да, конечно, – пробормотал Гейс, отступая назад на пару шагов, – очень неумно с моей стороны было…
   – Куда ты пошел?! Стой на месте, когда я с тобой разговариваю!
   Гейс вернулся на исходную позицию.
   – Возьмешь самый лучший наш корабль, – Эри-Рива так же быстро успокаивался, как и воспламенялся.
   «Неужто мне доверят „Антарагон“?..» – с замиранием души и тела подумал Гейс.
   – Возьмешь «Антарагон», – подтвердил смелое предположение хозяин. – Если по возвращению обнаружится хотя бы одна крошечная царапина на обшивке, пульте управления, на полу или на стенах, если хоть одно пятнышко постороннее где-нибудь замечу, ты будешь работать бесплатно всю оставшуюся жизнь. Информация дошла до адресата?
   Гейс согласно кивнул. Полет на «Антарагоне» того стоил. Но радость радостью, а узнать, что же за пассажиры желают посетить Генферу, не мешало бы.
   – А можно узнать, кого я повезу?
   Эри-Рива извлек из кучи разнообразных предметов, теснившихся на столе металлический стакан-банку, промочил горло и вполне спокойно ответил:
   – Это священники с Оксента. В количестве двух штук.
   – Священники? – опешил Гейс. – Мне нужно везти священников на Генферу?
   – Именно. Они следуют туда с каким-то важным визитом, все транспортные расходы взяла на себя Генфера. Видать святоши чем-то для них важны, генферцы не скупятся в расходах. Стартуешь сегодня.
   Гейс глубоко вдохнул и произнес на выдохе скороговоркой:
   – Боюсь, я не могу лететь, не смогу взять на себя такую ответственность, у меня хроническая сонная болезнь, я усну прямо за пультом, и все священники погибнут. Возьмите лучше Бааска, он высококлассный пилот, он бодр, не сонлив, с ним они точно доберутся куда им надо.
   От подобной неслыханной наглости Эри-Рива не на долго потерял дар речи. В молчании он снова покопался в залежах на столе, потом зачем-то полез под стол. Гейс и не сомневался, что сейчас хозяин извлечет лучник и пристрелит его на месте. Но вместо ожидаемого оружия Эри-Рива вытащил порядком истрепанную небольшую коробку и швырнул ее Гейсу. На крышке желтела надпись «Бодрилокс – непревзойденное средство для бодрости!»
   – Приятного аппетита, – сквозь зубы процедил Эри-Рива. – Не ешь в сутки больше трех кусков, а то так взбодришься, что никогда не успокоишься!
   – Но почему именно я? – Гейс решил идти напролом, заработать на свою голову скандал, быть может, даже увольнение, но только избавиться от этого рейса.
   – Потому что ты! – прорычал Эри-Рива, снова начиная закипать. – Я так решил! И кто ты такой выискался, чтобы обсуждать со мной мои решения?!
   – Я священников не повезу! – отрезал Гейс и зажмурился, готовясь к неминуемой расплате. – Ни за что не повезу! Кого угодно, только не священников!
   Должно быть, настолько сильно Эри-Рива удивился впервые в своей жизни. От постигшего его изумления, он даже не стал кричать и бесноваться, а спокойно, даже заинтересованно произнес:
   – Почему, собственно? Ты не любишь священников? Или боишься их?
   Гейс тяжело вздохнул и опустил голову.
   – Ну, так в чем дело? Что за истерика на тему тихих, мирных священников? Я хочу знать причину, по которой я должен менять установленного пилота.
   Гейс упорно молчал, тиская в руках коробку «Бодрилокса».
   – Ну-у-у-у?!! – заорал Эри-Рива.
   – Там, где священники, там всегда жди неприятностей, – торопливо ответил Гейс, – это закономерность! Соваться вместе с ними в Космос – самоубийство лично для меня! Три раза возил священников и три раза чуть не перекинулся вместе с кораблем! К тому же у меня с этой братией личностный дисконтакт, пусть летят с кем угодно, только не со мной! Я не летаю со священниками, это мой принцип! Я закончил, можете меня увольнять.
   Эри-Рива пожевал губами, задумчиво глядя на своего лучшего пилота, поискал что-то на столе и извлек плотный лист бумаги.
   – Знаешь, что это такое? – он поднял лист, чтобы Гейсу было лучше видно. – Это департационный лист с Антисы на Шерувему. Хочешь сегодня же вернуться на родину без права покидать ее в ближайшие сто галактических лет, потеряв разрешение на работу с кораблями? Мне почему-то кажется, что не хочешь. Или хочешь? Так хочешь или не хочешь? Скорее отвечай, а то я в смятении от такой дилеммы!!! – Эри-Рива грохнул кулаком по столу, отчего тоненько задребезжал какой-то металлический хлам.
   – Не хочу… – едва слышно ответил Гейс, не поднимая головы.
   – Что-что? Я не расслышал!
   – Не хочу!
   – Ну вот, я так и знал, ты принял поразительно мудрое решение. Надо полагать, священников ты повезешь?
   – Повезу.
   – И они тебя больше не пугают?
   – Нет.
   – И ты сейчас же возьмешь все свои драгоценные принципы, прижмешь их покрепче к сердцу, чтобы не растерять по дороге, и пойдешь знакомиться со священниками?
   Гейс кивнул с убитым видом.
   – Великолепно, юноша, всегда знал, что мы тут все, как одна семья и понимаем друг друга с полуслова. Твои подопечные сидят в ожидальнике. Заботься о них трепетно и нежно, ни в чем не отказывай, упреждай каждое желание, захотят поболтать, выслушай с благоговением парочку душеспасительных бесед, от тебя не убудет.
   И, заметив, какое выражение появилось на лице пилота, добавил:
   – И выслушаешь внимательно, чтобы они не болтали! И еще попросишь! И только посмей опозорить нашу компанию! Я тебя собственнолично сожру! – Подумал и добавил: – Правда, с брезгливостью, но сожру. Информация не ошиблась адресатом, дошла по назначению?
   Гейс кивнул.
   – Тогда бегом побежал в ожидальник!
   Он бросился к двери.
   – Принципы свои не растеряй, братамухра несчастная! – напутствовало в след красноглазое начальство.

Глава вторая

   Важных пассажиров в ожидальнике как мог, так и развлекал второй помощник Эри-Ривы – Курша. Так как практически все его истории начинались с фразы «а вот мы как-то с одной малышкой…», то ему пришлось изрядно попотеть, в потугах придумать что-нибудь занимательное для священников.
   – Погода у нас, знаете ли… – выдавливал Курша капля по капле, – такая нынче неприятная погода заделалась, и такая вот дрянь происходит, представьте себе, от самого что ни на есть зарождения этой тухлой планетёнки, чтоб она от кислородного голодания пересвистнулась.
   И замолчал, напряженно размышляя, не сказал ли он чего-нибудь ненужного. Молчали и священники, переваривая полученную информацию.
   – А вот у нас еще ветра бывают… – мучался Курша, поднимая глаза к потолку. На потолке красовалось с десяток сильно заметных трещин. Курша сразу же забыл обо всех ветрах, о которых собирался поведать и на его шее угрожающе вздулись вены. Эти проклятые трещины он приказывал заделать еще до дождей и ему давно доложили, что все заделано в лучшем виде.
   Раздался звук поднимающейся двери и на пороге возник пилот Гейс. Курша обрадовался ему, как родному.
   – О! – воскликнул он, резво вскакивая с металлического стула. – А вот и ваш пилот! Прошу знакомиться, его зовут Гейс, ему нет равных в нашей компании, хотя у нас все пилоты высочайшего класса, в этом вы сомнений не имейте, но Гейс лучший из лучших! Гейс, знакомься, наши многоуважаемые пассажиры… – Курша украдкой вынул из кармана бумажный огрызок и прочитал так, чтобы никто этого не заметил: – сиятельный отец Мантий-Мукоделис и достойный брат Эхатештамп. Теперь я вас оставлю, пора бежать, готовить к старту корабль. Подготовка к старту это очень, очень важно!
   И Курша поспешил к выходу из ожидальника, по пути сунув в руку Гейсу бумажку с именами пассажиров.
   – У нас самые лучшие корабли, но мы дадим вам лучший из лучших!.. – донеслось уже из коридора. И Гейс остался наедине со священниками.
   Сиятельный отец Мантий-Мукоделис оказался невысоким, коренастым, весьма преклонного возраста, в широких синих брюках, в свободной голубой рубахе почти до колен и подобии белой накидки-безрукавки. Длинная белая борода отца делилась на три части, каждую из которых по всей длине скрепляли многочисленные серебристые кольца, волосы, собранные на затылке в хвост, доходили почти до пояса, хвост также по всей длине перехватывали кольца. Загорелое лицо Мантий-Мукоделиса, с нехарактерным для священника твердо вырезанным подбородком, испещряли тонкие морщинки, из-под густых бровей по-молодому сияли карие глаза. Достойный брат Эхатештамп выглядел не настолько примечательно: ростом чуть повыше Гейса, среднего телосложения, с коротко стриженными черными волосами. Черты его бледного лица были довольно острыми, черные глаза глубоко посажены, а уши так прижаты к черепу, что казалось, они и вовсе отсутствуют. На нем были штаны и рубашка, застегнутая под самое горло – свободного кроя темная одежда.
   Гейс сглотнул застрявший в горле ком и растянул губы в приветливую улыбку. Ужас, постигший его, не поддавался описанию. Это действительно были самые что ни на есть настоящие священники, а он-то уж успел понадеяться, что Эри-Рива или перепутал, или преувеличил…
   – Доброго дня, Гейс, – с мягкой улыбкой произнес старик, слегка кланяясь, – да ниспошлет Великий Вселенский Разум тебе здоровья и благоденствия.
   «Начинается….», – подумал Гейс, а вслух произнес:
   – Рад приветствовать, надеюсь, путешествие вам понравится, сейчас мы пройдем на посадочную площадку, – он не удержался и тяжело вздохнул, – и, как говориться, полетим.
   Мантий-Мукоделис согласно закивал, а достойный брат Эхатештамп всё смотрел куда-то в пол и особого интереса к Гейсу не проявлял, казалось, он к чему-то внимательно прислушивается.
   С тяжелым сердцем Гейс вышел из ожидальника и повел своих пассажиров к стартовой площадке «Антарагона», чувствуя себя немного глуповато с этой мятой желтой коробкой «Бодрилокса» в руках. Свои вещи – две небольших черных сумки священники предпочли нести сами.
   «Антарагон», – краса и гордость «Вельсеверы», занимал не только отдельную крытую взлетно-посадочную площадку, но имел так же троих персональных техников, в чьи почетные обязанности входило неусыпное бдение за звездным лайнером. Так как использовалась краса и гордость чрезвычайно редко и только в особых случаях, в обязанности техников входил профилактический осмотр, да натирание до блеска пульта и приборов. Подойдя к «Антарагону», Гейс так разволновался, что даже забыл о постигшем его горе в лице священников. Корабль густо синего цвета, с четырьмя плоскими острыми крыльями, с огромным обзорным иллюминатором, сверкающий и мощный, как посланец бездонных космических глубин, неизменно притягивал к себе мысли всех пилотов «Вельсеверы». Всё ещё не веря собственному счастью, Гейс замер у центрального входного шлюза, коснулся ладонью прохладной обшивки…
   – Очень красивый лайнер, – раздался за плечом Гейса голос Мантий-Мукоделиса, – необыкновенно величественный.
   – А? – обернулся Гайс.
   Глаза старика понимающе улыбались. Брат Эхатештамп, запрокинув голову, рассматривал корабль, его «Антарагон» тоже не оставил равнодушным. Гейс набрал на шлюзовой панели восьмизначный код, и практически бесшумно панель стала разделяться на четыре части, открывая вход, на встречу Гейсу полился прозрачный белоснежный свет, и бесполый голос приятного тембра произнес:
   – Межпланетный лайнер дальнего следования «Антарагон» приветствует вас на своем борту. Вам гарантирован комфорт, покой и безопасность.
   Пассажиры вошли следом за Гейсом, шлюз стал закрываться, а голос тем временем продолжал:
   – Помимо простого и эффективного центра управления, я оснащен всем необходимым для того, чтобы сделать ваше путешествие максимально приятным и разнообразным. На борту вас ожидает библиотека лучших произведений ста двадцати планет, отсек личных иллюзий, где вы сможете создать любую желательную для вас атмосферу и интерьер. Помимо пищевого центра имеется зона отдыха, где вас ожидает широчайший выбор напитков, а мои каюты оборудованы в соответствии с самыми взыскательными требованиями. Межпланетный лайнер дальнего следования «Антарагон» желает вам прекрасного, быстрого пути.
   И голос смолк. Гейс и священники стояли в просторном холле, больше походивший на гостиничный, чем на корабельный – на пол и стены был нанесен ненавязчивый тонкий рисунок и будто в воздухе парило пять серебристых лестниц с обозначениями направлений.
   – Вас проводить? – Гейс сделал шаг к лестнице с обозначением «Каюты пассажиров».
   – Нет, нет, не стоит, – снова улыбнулся Мантий-Мукоделис, поудобнее перехватывая ручку сумки, – я неоднократно летал на подобных судах, мы со всем разберемся, не беспокойтесь.
   Они ступили на серебристую ступень, и лестница плавно понесла пассажиров наверх. Как только священники скрылись с горизонта, Гейс испытал большое душевное облегчение и направился к лестнице центра управления. Всё строение кораблей такого класса, как «Антарагон» Гейс знал наизусть и мог бы двигаться с закрытыми глазами, но на практике, да еще и самостоятельно такой лайнер пилотировать не доводилось. Лестница понесла его ввысь, по мере подъема вспыхивало освещение, и вскоре Гейс ступил в идеально круглое бледно-голубое помещение центра управления, где уже огнями межзвездных далей сиял пульт с многочисленными экранами, на которых вовсю шли самозапускающиеся программы, тестирующие лайнер на готовность к полету. Гейс присел в кресло пилота, погладил ладонью пульт и, счастливо улыбаясь, вставил в ухо крошечный капсюль связи с пассажирами. По завершению тестов на центральном экране появилось сообщение о готовности корабля к полету, Гейс включил базовые системы старта, и снаружи «Антарагон» расцветился бортовыми огнями. Спустя мгновение возникла едва ощутимая вибрация, которую давали разогревающиеся батареи десяти вспомогательных двигателей, должных вывести корабль на орбиту, прежде чем подключатся восемь основных. Четыре плавных толчка обозначили разворот крыльев из верхнего вертикального положения в нижнее и горизонтальное… Гейс, не глядя в иллюминатор, будто видел, как два крыла опускаются вниз, а два уходят в горизонтальную плоскость… Раздалось утробное, глубинное гудение, что означало полный разогрев батарей. Гейс выставил курс и дал команду старта, мгновенно ожила шкала набора высоты. «Антарагон» стартовал с взлетно-посадочной площадки космодрома «Вельсеверы» планеты Антиса.

Глава третья

   Восторг от управления такой грандиозной, безупречно послушной красотой, как «Антарагон» настолько захватил Гейса, что он напрочь забыл о пассажирах. Судно миновало орбиту и как в ночные воды Океана, полные смутных огней никогда не спящих глубинных рыб, нырнул в Космос.
   – Да, корабль прекрасный.
   Гейс вздрогнул от неожиданности и обернулся. Прямо за его спиной стоял брат Эхатештамп.
   – Прекрасный корабль, – повторил он, разглядывая пульт управления. – Вы должно быть очень хорошо разбираетесь в кораблях?
   Гейс тряхнул головой и откашлялся, он мог поклясться, что по покрытию пола центра управления невозможно пройти бесшумно, шум шагов идущего предусматривался, как одна из мер безопасности пилота. Однако прямо за спинкой его кресла стоял абсолютно бесшумно подошедший брат Эхатештамп.
   – Да, конечно, я хорошо разбираюсь в кораблях, – кивнул Гейс. Ему не ловко было сидеть перед стоящим братом, но встать он не мог, требовалось следить за приборами.
   Брат Эхатештамп смутно напоминающий какое-то редкое животное со своими плотно прижатыми к черепу ушами вскользь осматривал интерьер центра управления, глаза его казались туго налитыми изнутри чем-то черным и упругим.
   – Корабли такого класса, как правило, бывают полувоенными, да?
   – Ну, разумеется, – Гейс немного удивился, но тут же вспомнил наставления Эри-Ривы, и решил ни в чем священникам не отказывать. Раз уж захотелось брату послушать про корабли, отчего же не уважить.
   – Присаживайтесь, – Гейс изо всех сил вежливо кивнул на вспомогательное кресло помощника пилота рядом, – если вам интересно, я расскажу о корабле такого класса, как «Антарагон».
   Брат Эхатештамп тихонько присел на край кресла, глядя в безбрежную панораму, распахивавшуюся перед ним.
   – «Антарагон» является кораблем класса Брег-Зеда, системы Ванипрос…. Хотя, это вам точно ничего не скажет, это узко специализированные термины. Касательно того, что он полувоенный, это вы правы, он может защищаться, но не может нападать, поэтому он и является в принципе, по сути своей, гражданским судном, способным охранять своих пассажиров, но не развязывать при этом драк. – Гейс улыбнулся, пытаясь поймать взгляд Эхатештампа.
   Брат Эхатештамп на улыбку не отреагировал и на контакт не пошел. Казалось, он целиком и полностью поглощен диорамой космических перспектив.
   – А с какой скоростью он способен двигаться?
   – С любой.
   – Интересно… – задумчиво произнес брат, по-прежнему игнорируя пилота.
   Спустя пару минут, он словно очнулся, перевел взгляд, зафиксировал его на переносице Гейса и спросил:
   – А когда мы подойдем к первой границе?
   – Через восемьдесят пять часов.
   – Каких именно часов?
   – Ста двадцати минутных, девяноста секундных – стандартных, общепринятых в космическом пространстве часов.
   Видимо этой информации оказалось вполне достаточно для удовлетворения любознательности брата. Он кивнул Гейсу, поднялся из кресла и пошел к выходу. И двигался Эхатештамп бесшумно. Гейс бросил взгляд через плечо, да так и замер. Ни на одной системе сканирования не отображалось наличие второго человека, все системы, включая сенсорное и тепловое обнаружение, фиксировали присутствие только одного Гейса. Он снова посмотрел в пространство центра управления, Эхатештамп уже скрылся из вида. Не без растерянности окинул он взглядом безупречно белоснежное покрытие пола. Пассажирские корабли класса «Антарагона», как правило, управлялись одним, максимум двумя пилотами. Случись что либо внештатное и пилоту самому придется справляться со свихнувшимся и впавшим в агрессивное бешенство пассажиром. Много звучало историй о том, как совершенно нормальные, благополучные граждане оказавшиеся в замкнутом корабельном пространстве посреди Космоса, форменным образом теряли рассудок, ранили или даже убивали своих соседей по каютам, покушались на жизнь пилота, а по окончанию путешествия приходили в себя и ничего не помнили. Некоторые конечно не приходили, а так и оставались не в себе, но эта деталь мало утешала пострадавших от непредсказуемых действий космических психопатов. Так как именно от пилота зависела судьба и корабля и пассажиров, его пытались уберечь в первую очередь, и помещение центра управления, где пилот проводил большую часть времени, постарались создать безопасной с пола до потолка. С потолком включительно, на случай, если какому-нибудь особо изобретательному шизоиду захочется подкрасться к пульту управления не традиционным путем и неожиданно рухнуть пилоту на голову.
   Гейс машинально переключал системы навигации и размышлял над ситуацией. «Корабль где-то не исправен», – попытался он утешить сам себя, но тут же сам себя и огорчил, что он-то сам, лично, превосходно везде фиксируется и всюду отображается, так что с кораблем всё в порядке.
   – Ладно, – пробормотал он, – сейчас всё посмотрим, всё выясним. Откуда они там следуют? С Оксента? Сейчас, сейчас…
   Он включил информационную блок-карту, в поисковую систему ввел название планеты и запросил информацию о её жителях. Наслаждаться особенностями строения черепов и генетической структурой оксентян у него не было ни малейшего желания, поэтому Гайс задал один только вопрос, имеются ли у жителей оксента способности к левитации? К полету? К любому другому хитромудрому перемещению в пространстве, без контакта с полом? На все вопросы вышел отрицательный ответ.
   – Ладно, – вздохнул Гейс, – попробуем иначе.
   Он вошел в информационные базы «Антарагона» и методично, по порядку задал ему вопросы касательно того, какой именно пассажир не может быть обнаружен ни единой системой центра управления? Информационные базы «Антарагона» проанализировали вопросы и выдали ответ: «Мертвый». Гейс несколько озадачился и ввел вопрос-уточнение: «Имеется в виду – искусственный»? На что система незамедлительно ответила: «Имеется в виду – мертвый. „Мертвым“ называется биологическое существо, полностью и окончательно утратившее все свои жизненные функции». И сразу же система выдала следующую строку: «На борту находится мертвое тело? Связаться с ближайшей станцией для выяснения причин смерти и захоронения»? Гейс поспешно ввел: «Нет» и отключился от информационной базы. На душе сделалось совсем кисло… В это мгновение система сообщила, что в кабину кто-то вошел и Гайс резко обернулся. Это был Мантий-Мукоделис, но хотя он и отображался по всем корабельным правилам, Гейс уже не мог расслабиться.
   – Прошу прощения, что отвлекаю вас от управления этим прекраснейшим кораблем, – произнес досточтимый отец, – но я хотел бы спросить, не желаете ли покушать с нами?
   Гейс не желал, но поинтересовался:
   – А где вы собираетесь кушать?
   – В каюте брата Эхатештампа. Мы не очень приветствуем корабельную пищу, поэтому кое-что взяли собой из монастыря, хотели бы просить вас разделить с нами нашу трапезу.
   – Угу… да, хорошо, с удовольствием, только мне нужна пара минут, чтобы выставить кое-какие режимы, – Гейс сделал вид, что возится с переключателями. – Вы не посидите со мной пока я закончу?
   – Да, да, конечно.
   Неслышно ступая, Мантий-Мукоделис подошел к пульту управления и присел в соседнее кресло.
   – У вас, должно быть, в монастыре очень интересно? – он не смотрел на священника, усердно симулируя кипучую деятельность.
   – Не очень, – ответил Мантий-Мукоделис, и замолчал.
   – Как же так? – немного удивился Гейс. – Совсем не интересно?
   – Совсем.
   Гейс поднял взгляд, чтобы глянуть, шутит отец или нет. Его лицо было серьезно, смотрел священник в обзорный иллюминатор. Почувствовав взгляд пилота, он отвлекся от созерцания панорамы за бортом корабля и посмотрел на Гейса:
   – Дорогой мой, подумайте сами, ну что может быть интересного в монастыре?
   «Например, брат Эхатештамп!» – подумал Гейс и произнес вслух:
   – Ну, ведь если в монастырь уходят, значит, там есть какой-то интерес?
   – Само понятие «монастырь» немного сложновато рассматривать в контексте «интересно – не интересно». Если вас волнует данная тема, мы можем как-нибудь об этом поговорить.
   «Да ни за что на свете!» – ужаснулся Гейс, затем откашлялся и задал следующий вопрос:
   – Скажите, а вы с братом Эхатештампом давно вместе работаете… то есть это… служите?
   – Восьмой год, а почему вас это интересует?
   – Да просто так, любопытно, – у Гейса неприятно вспотела спина и захотелось на свежий воздух. – Брат мне показался очень интересным собеседником, он заходил ко мне сюда недавно.
   – Буду рад, если вы найдете общие темы для бесед, брат Эхатештамп всесторонне развитый, умный человек.
   – А он уроженец Оксента? – с тоскою в голосе произнес Гейс.
   – Да, конечно, как и я.
   Через минуту Гейс поднялся из-за пульта.
   – Все, я закончил, можно идти.
   Пока Мантий-Мукоделис выбирался из кресла, он приподнял малозаметную округлую панель на пульте, взял крошечный анализатор крови, снабженный тончайшей до невидимости иглой. Анализатор представлял собой плоскую «пуговицу», без труда прилеплявшуюся к ладони. Создан такой нехитрый прибор был специально для того, чтобы можно было незаметно взять кровь на анализ и по изменившемуся цвету «пуговицы» – индикатора определить к какой разновидности принадлежит анализируемое существо.
   Войдя вслед за отцом в каюту брата, Гейс бегло оглядел обстановку. Свои вещи он еще не распаковывал. Стоя спиной к вошедшим, Эхатештамп извлекал из большого синего пакета округлые голубые свертки и выкладывал их на раздвижной стол, предназначенный для желающих трапезничать в каюте, когда в нем не было надобности, стол убирался, освобождая пространство.
   – Мир в твое сердце, – нараспев произнес Мантий-Мукоделис, проходя в каюту и усаживаясь на край еще не застеленной кровати. – Наш искуснейший пилот любезно согласился разделить с нами пищу, возрадуемся его чуткому и теплому расположению к нам.
   – Мир в твое сердце, пилот Гейс, – без особого, впрочем, ликования ответствовал брат Эхатештамп, выкладывая последний сверток и принимаясь за распаковку.
   – Я очень рад разделить с вами пищу, – Гейс подошел к брату и дружески похлопал его по плечу, – вы очень славные… м-м-м… сотрапезники.
   Присев рядом с Мантием-Мукоделисом, Гейс сжал руку с анализатором в неплотный кулак и заулыбался.
   – Достойный брат, – Мантий-Мукоделис расправил разделенную натрое бороду с серебристыми кольцами, – не забыл ли ты взять пищевую книгу? Без нее не стоит отправляться в столь дальнее путешествие.
   – Не забыл.
   Эхатештамп оторвался от своего занятия, покопался в стоявшей на полу треугольной сумке, вытащил объемный фолиант и протянул отцу. Тот взял книгу и любовно погладил отливающий серебром металлический переплет.
   – Это очень нужная и полезная книга, – заметил отец заинтересованный взгляд Гейса.
   – Можно глазнуть… то есть взглянуть?
   – Разумеется, – он чинно протянул ему книгу.
   На переплете не было никаких надписей. Гейс открыл ее и на первой же странице увидал подробный перечень разделов. Нужной и полезной книгой оказался сборник кулинарных рецептов для путешествующих по Галактике с комментариями, что можно есть существу гуманоидного типа, а от чего следует воздержаться, а так же как самому приготовить для себя безопасное блюдо из ингредиентов, от которых следует воздерживаться. Просмотрев убористый перечень планет, Гейс полистал книгу, наугад открыл и прочитал: Созвездие Раамтивила, планета Уракон (примечание: на другие планеты созвездия Раамтивила летать не рекомендуется). Пищевые ценности скудные, в питании следует быть крайне осмотрительным. Пригодные в пищу растения отсутствуют, пригодные в пищу фрукты: желтый хоматос (примечание: непременно очистить от кожи и косточек! Прополоскать рот после употребление, принять профилактический препарат!), белая овальная крукулла (примечание: ни в коем случае не употреблять вместе с листвой! При поедании более двух штук немедленно принять профилактический препарат!). Пригодные в пищу овощные культуры отсутствуют. Пригодные в пищу зерновые культуры: рассыпчатый гребук (примечание: употреблять исключительно после термической обработки, тщательно очистив от шелухи. При случайном попадании шелухи в ротовую полость срочно принять профилактический препарат!). Съедобные животные: дикий хвантензюбрь (примечание: хвантензюбрь очень дикий!)
   Искусство приготовления дикого хвантензюбра:
   1. Если вам удалось встретиться с диким хвантензюбром, немедленно позовите на помощь.
   2. Если вам никто не помог, выкручивайтесь сами.
   3. Если вам каким-то образом удалось победить дикого хвантензюбра, немедленно отрубите ему лапу или голову, чтобы иметь возможность продемонстрировать ее всем своим знакомым, иначе никто не поверит, что вы зажарили именно дикого хвантензюбра, а не обычную лысую барлитуху.
   4. Разведите огонь.
   5. Если у вас не получилось развести огонь, обратитесь за помощью к тому, кто сможет это сделать.
   6. Если поблизости никого нет и никто не может развести для вас огонь, аккуратно разделайте тушу хвантензюбря. Опасайтесь повредить внутренности, иначе разлившаяся синяя желчь сделает мясо не пригодным для употребления!
   7. Нарежьте мясо тонкими длинными полосками, отыщите подходящий гладкий камень и разложите на нем мясо так, чтобы на него попадали лучи солнца.
   8. Если солнца нет, дождитесь его.
   9. Как только мясо провялится и станет приятного ярко-желтого цвета, его можно употреблять в пищу.
   10. После насыщения незамедлительно примите усиленную дозу профилактического препарата.
   11. Если у вас нет с собою препарата, как можно скорее доберитесь до вашего лагеря, базы или стоянки и срочно примите двойную усиленную дозу профилактического препарата, хотя смысла в его приеме будет уже немного, но вас это, несомненно, успокоит.
   Зачитавшись, Гейс не услышал, что к нему обращаются, и отцу пришлось дважды повторять:
   – Смиренно просим приступить с нами к кушанью, пилот Гейс.
   – Ага, спасибо, – Гейс закрыл книгу и передал ее отцу. – Итак, что у нас тут вкусненького?
   – Наша пища проста, но исключительно полезна.
   Мантий-Мукоделис передал Гейсу свернутый в толстую трубочку плотный коричневатый лист какого-то растения, в трубочке просматривались красные и белые кусочки непонятно чего. Приметив замешательство пилота, отец улыбнулся:
   – Кушайте безбоязненно, это очень полезная, прекрасно усваивающаяся и дающая много сил пища.
   Гейс украдкой принюхался и откусил немного. На вкус было кисловато и отдавало чем-то горелым.
   – Правда, вкусно? – не отставал Мантий-Мукоделис.
   – Ага. Очень необычно. А запить чем-нибудь можно?
   – Ну, разумеется! Брат Эхатештамп, передай питье.
   Методично работающий челюстями брат взял со стола полупрозрачный шар, наполненный густой зеленой жидкостью, привстал и протянул его Гейсу. Гейс взял шар и покрутил его, осматривая со всех сторон.
   – А как из него пить?
   – Из него не надо пить, его нужно облизывать. Он проанализирует состав вашей слюны и создаст для вас именно тот напиток, который вы пожелаете, в полном соответствии с вашими вкусовыми потребностями.
   «Ну, надо же!», – удивился Гейс. Облизав шар, он во всю силу своего воображения попытался представить вкус, запах и крепость своей любимой красной гаргатутовой настойки. И буквально мгновенно возник знакомый сладковато-пряный вкус, шар словно начал таять, проливаясь в рот отличной гаргатутовой настойкой! К сожалению, глотки строго дозировались на небольшие порции, как только жажда утолилась, шар прекратил свое действие.
   – Здорово, – Гейс поставил шар на стол, – полезная штука.
   Отец Мантий-Мукоделис довольно усмехнулся.
   – Вы не сильно обидитесь, если я пойду за пульт? Не хочу надолго отставлять систему без присмотра.
   – О, да, разумеется, – воскликнул отец. – Не смеем мешать!
   – Угу, – кивнул беспрерывно жующий брат Эхатештамп, даже не глядя в сторону Гейса. – До новых встреч.
   Держа в руке надкушенный листовой сверток, Гейс направился к выходу.
   – Отец, а можно вашу книжку кулинарную почитать?
   – Да, конечно, – Мантий-Мукоделис встал, подошел к Гейсу и протянул книгу. – Приятного прочтения, это очень-очень важная и полезная книга! Но будьте с ней поаккуратнее, это весьма редкое издание.
   – Все усилия приложу, – закивал Гейс, выходя и закрывая за собой двери каюты. – Хорошего вам отдыха.
   Пройдя пару шагов, он наконец-то смог посмотреть на показание «пуговицы» – индикатора, прилепленного к ладони. Индикатор был непрозрачно черным, что означало только одно: анализ крови был взят у мертвого тела.

Глава четвертая

   Гейс присел в кресло пилота и в глубочайшей задумчивости уставился в обзорный иллюминатор. Мысли словно куда-то медленно плыли. «Надо просто довезти их до места назначения, и забыть об этом рейсе… – думал Гейс, машинально поглаживая металлическую обложку кулинарной книги. – И мне нет никакого дела до того, почему этот брат в какой-то степени мертвый… Нет, ну а как же он может быть абсолютно мертвым, если он говорит, двигается и ест? И старикан с ним много лет общается? Ладно, просто доставлю по месту назначения и всё!.. Так, системы работают исправно, можно почитать книжку и отвлечься… отвлечься оттого, что он мертвый… Нет, ну а как же он, все-таки, может быть мертвым?..» Гейс тряхнул головой, раскрыл книгу на первой попавшейся странице и уставился на строчки: «Созвездие Гелиостроп, планеты, рекомендуемые к посещению: Ваарас, Листама, Сугра. Наиболее рекомендуем к посещению Ваарас. Пищевые ценности Ваараса сходны с Сугрой. Пищевые ценности: растительные культуры: ползучий скобрязник – плетеобразные оранжевые побеги легко ломаются, истекая бледно-желтым соком. Можно употреблять в сыром виде, основательно промыв в проточной воде и приняв предварительно профилактический препарат (примечание: ни в коем случае не приближаться к основному кокону ползучего скобрязника! Это растение – хищник!) Зерновые культуры: пурчатая заплетуха – низко стелящееся растение с тонкой бахромчатой листвой и небольшими гроздьями белых ягод. Употреблять следует исключительно листья, предварительно высушив и тщательно размолов (примечание: годится в качестве приправы). Мясные ресурсы: летающий лупоклюв – продолговатое туловище, покрытое густой шелковистой шерстью бурого цвета, две пары крыльев: зачаточные голые и перепончатые основные, покрытые плотными синеватыми перьями. В пищу годятся задние толчковые ноги (примечание: Обязательна термическая обработка! Рекомендуется приправить пупырчатой заплетухой и принять профилактический препарат!)»
   Сигнал с пульта управления отвлек Гейса, он поднял взгляд и увидал в обзорном иллюминаторе корабли межсистемного патруля. «Корабли патрульно-профилактические…» – с тоской подумал Гейс, ничего хорошего не ожидая от этой встречи. Хотя он и являлся обычным пилотом, а не владельцем «Антарагона» и его в любом случае не могли тревожить никакие проблемы и претензии (разумеется, если он собственноручно не прибил кого-нибудь из пассажиров), Гейс все равно испытывал чувство серьезного дискомфорта от встречи с патрулями. Ему вообще не очень нравилось, когда некто, пускай облаченный небольшой, но властью, вторгался на его территорию (а в данный момент «Антарагон» он считал своей территорией) с какими-то проверками. Захлопнув книгу, он положил ее на пульт и на всякий случай настроил систему на внешнюю связь. «Может, еще и мимо пролетят, может и не ко мне направляются…» Но корабли направлялись именно к «Антарагону», мало того, как только появилась связь, Гейсу в довольно резкой форме высказали пожелание незамедлительно перевести корабль в режим экстренного торможения. Что он с неохотой и сделал. Затем началась обычная нудная процедура, отнимающая массу полезного времени: патрульные корабли выстроились демонстративно-показательным полукругом. Притормозили. Замерли. Красиво повисели столько, сколько позволяли системы. Медленно поплыли вокруг «Антарагона». Гейс с терпеливой тоской ожидал начала следующего этапа: отделения малого патрульного судна от корабля, его неспешного продвижения к «Антарагону» и, наконец, как цветистое завершение всего парада – долгожданная стыковка. Но на этом праздник по своему обыкновению не кончался. С момента поднятия десанта на борт, радость могла длиться столько, сколько было угодно исстрадавшимся от безделья и одиночества в бескрайнем бездонном пространстве звездным пограничникам. Редко что могло столь сильно огорчить Гейса, как бездарно потраченное время, и еще где – в космосе, и еще когда – при транспортировке пассажиров… особенно священников.
   Информационная система запросила подтверждение стыковки с пограничным судном, и Гейс с готовностью подтвердил свое горячее желание незамедлительного соединения. По прошествии некоторого времени, «Антарагон» доложил об успешно прошедшей и завершенной стыковке, и Гейс поспешил спуститься к шлюзовой камере, встречать дорогих гостей. Вместо ожидаемой группы из четырех-пяти человек, прибыл всего-навсего один, зато какой… Гейс с первого взгляда подумал, что этот монстр искусственный, и только запрокинув голову и взглянув в живейшие проницательные глазки, опознал в гиганте натуральный организм. Обменявшись приветствиями, и выяснив, что визитера зовут Берекрероном, поднялись в кабину управления, и Гейс связался с жилыми каютами, попросив пассажиров присоединиться к обществу. Пока священники собирались с силами для прихода, чудовище со странными треугольными плечами, вздымающимися повыше затылка, густым голосом начало озвучивать свои мысли, вопросы и пожелания:
   – Вы единственный пилот, обслуживающий этот крейсер?
   – Да, его системы позволяют управление одному единственному пилоту. Высококлассному пилоту, разумеется. Можете взглянуть на любую документацию, в том числе и на мой личностный пакет.
   Берекрерон изъявил желание взглянуть, и Гейс незамедлительно предоставил все желаемое. Ознакомлялся с пакетами-документами гигант, облаченный в плотно пригнанную синюю чешую, настолько быстро, что Гейс снова захотелось заподозрить его в искусственности.
   – Превосходно, – Берекрерон вернул документы Гейсу. – Вы не могли бы попросить ваших пассажиров поторопиться?
   – Конечно, сейчас.
   Но, Гейс не успел попросить, пассажиры сами поторопились.
   – Радостно вас видеть, – с улыбкой произнес старик. – Я отец Мантий-Мукоделис, а это достопочтимый брат Эхатештамп. Мы служители исмаруатского монастыря планеты Оксент, следуем через Антису на Генферу к служителям дружественного нам ливенарукского монастыря.
   Слушая Мантий-Мукоделиса, Берекрерон согласно кивал и смотрел куда-то в сторону. Гейс на всякий случай проследил его взгляд, и понял, что патруля заинтересовала лежащая на пульте управления книга рецептов. Когда отец закончил представляться и расписывать цель визита на Генферу, Берекрерон снова согласно кивнул и произнес:
   – Можно взглянуть?
   – На книгу? – на всякий случай уточнил Гейс.
   – Да. На книгу. Можно?
   – Спросите отца Мантий-Мукоделиса, это его книга.
   Отец великодушно разрешил патрулю ознакомиться с сборником кулинарных рецептов. Тяжело, вразвалочку чешуйчатый монстр подошел к пульту взял книгу и зачем-то внимательно принялся изучать ее металлическую обложку. А Гейс тем временем принялся лихорадочно соображать, каким же образом привлечь внимание патрульного к странному физическому состоянию брата Эхатештампа. Тот стоял чуть позади Мантий-Мукоделиса, за его левым плечом и немигающим взглядом смотрел на Гейса. «Надо отозвать его под каким-нибудь предлогом, – думал Гейс, – или выпроводить священников отсюда, и…» И тут он встретился взглядом с Эхатештампом. Тот медленно поднял ладонь так, чтобы ее мог видеть только Гейс, его указательный палец вытянулся, практически мгновенно превращаясь в тонкое лезвие, которое он многозначительно поднес к шее Мантий-Мукоделиса. Испытав неприятное ощущение, словно его кто-то сильно ударил в спину, Гейс бросил взгляд на Берекрерона, он стоял вполоборота и продолжал изучать обложку.
   – Это что, селенит? – Наконец изрек Берекрерон, постучав пальцем по металлу.
   И Гейс ощутил повторный удар. Селенит являлся безумно дорогим, запрещенным к вывозу металлом, потому как при транспортировке по космосу он мог повести себя абсолютно непредсказуемо, вплоть до полного искажения силовых полей корабля и как следствие – неминуемой катастрофе… А уж какие грандиозные санкции применялись в отношении компаний и пилотов, рискнувших заняться транспортировкой селенита и говорить не стоило…
   – Ну что вы, какой же это селенит, – ответил Мантий-Мукоделис, брат Эхатештамп по-прежнему стоял чуть позади за его левым плечом, но руки его были спокойно сложены на груди. Если бы не тяжелый взгляд, прикованный к Гейсу, пилот мог бы поклясться, что палец-лезвие ему привиделся. – Это обычный поделочный металл, имеющий цветовое сходство с селенитом. Вы сомневаетесь?
   Берекрерон крутил в руках книгу и сомневался.
   – Это книга кулинарных рецептов, – пожелал развеять его сомнения Мантий-Мукоделис. – И я дал ее почитать нашему пилоту. Будь обложка селенитовой, разве я поступил бы так? Разве допустил, чтобы она попалась на глаза посторонним?
   Патрульный подумал, полистал страницы, просмотрел парочку рецептов, затем закрыл книгу и положил обратно на пульт.
   – В конце-концов, – сказал Берекрерон, обращаясь ко всей троице, – если вы все-таки надумали перевозить селенит, то все проблемы, последующие за этой акцией, будут сугубо вашими проблемами. И все равно селенит обнаружат при обязательном досмотре корабля и грузов при приземлении на Генферу. Если вам, конечно, повезет туда долететь.
   На этой ободряющей ноте, он распрощался и покинул борт «Антарагона».

Глава пятая

   Руки Гейса слегка подрагивали, когда он снимал системы корабля с торможения и восстанавливал заданный курс, горло пересохло до резкого кашля, а в голове не сверкало ни единой разумной мысли.
   – Добрый Гейс, – неожиданно раздалось за спиной.
   – А?! – взвинченный Гейс едва не подпрыгнул к потолку.
   Оказалось, в кабину управления зачем-то вернулся Мантий-Мукаделис. Он тихонько подошел к пульту и положил практически невесомую ладонь на плечо пилота.
   – Что случилось, хороший человек? – внимательный взгляд священника скользнул по бледному перекошенному лицу Гейса. – Нечто дурное происходит с нашим прекрасным кораблем?
   Гейс попытался найти слюну, чтобы промочить горло, но слюна пересохла окончательно и бесповоротно.
   – Присядь, хороший человек, – легкая рука священника вдруг сделалась настолько твердой и тяжелой, что Гейс почти упал в кресло. – И расскажи, что происходит?
   Гейсу захотелось прохрипеть всё, как на духу, но перед глазами возник палец-лезвие брата Эхатештампа, направленный в шею отца Мантий-Мукаделиса, и Гейс отрицательно замотал головой, мол, все в порядке, все прекрас…
   – Пойми, мой добрый Гейс, – склонившись, отец взял его руки в свои ладони, – порою стоит промочить горло. Ведь ты не знаешь, на какой путь может вывести всех нас твое молчание. Промочи горло, Гейс и расскажи.
   Гейс добросовестно набрал слюны из каких-то ранее скрытых запасов гортани, и проскрипел тихонечко:
   – Скажите, вы действительно давно знаете брата Эхатештампа?
   – Давно, – похоже, удивился Мантий-Мукаделис. – А почему снова возник такой вопрос?
   – С ним что-то не так, – Гейс умоляюще заглянул в глаза отца, словно надеялся, что он все поймет без объяснений. – Вы замечали, что с ним что-то не в порядке?
   – Что? – снова удивился Мантий-Мукаделис. – Что с ним не в порядке?
   – Он мертвый! – выдохнул Гейс и, словно извиняясь, добавил: – Вы раньше этого не замечали?
   – Как это? – совсем уж удивился отец.
   – Не знаю, вам видней, раз вы с ним давно знакомы. Я провел скрытый анализ – его тело мертво. Не хотите спросить его по старой дружбе, как такое может быть? А то я столь сильно разнервничался, что толком горло промочить не в состоянии.
   Мантий-Мукаделис присел в соседнее кресло и погрузился в задумчивость. Гейс выжидающе смотрел на него до тех пор, пока в проеме не показался свежее упомянутый брат Эхатештамп. И тут горло Гейса чудесным образом само собою неожиданно увлажнилось, а терпение лопнуло от страха.
   – Вот там и стой, брат Эхатштамп! – крикнул он. – И не смей подходить! Не пробуй делать шаг!
   Пару раз шагнув по инерции, брат остановился на пороге кабины.
   – Что-то случилось с тобой, дорогой брат? – Мантий-Мукаделис поднялся с кресла и пошел ему на встречу. – Откройся нам, и мы попробуем изменить твой мир.
   – Не подходите к нему! – не сдержался Гейс. – Не надо!
   Но отец продолжал двигаться к брату, со своими мировыми идеями. На этот раз пальцы обратились в лезвия в мгновение ока, Эхатештамп схватил старика за плечо и приставил острия к его голове.
   – Что происходит, дорогой мой? – спокойно спросил Мантий-Мукоделис, покосившись на лезвия. – Разве ты не знаешь, что на борт пассажирского корабля нельзя проносить оружие? Даже такое безобидное, как твое.
   – Тихо! – отрывисто выкрикнул Эхатештамп. – Тихо всем! Значит так…
   «Хоть бы шаг сделал вперед, – думал Гейс, напряженно наблюдая за ситуацией, – только бы вошел в кабину, сразу же сработают системы на ликвидацию нападения…» К сожалению, системой безопасности «Антарагона» было предусмотрено устранение буйных пассажиров только на пространстве кабины управления, будто нигде больше на всей огромной территории корабля, в принципе, не могла произойти никакая критическая ситуация. И вот теперь Гейс стоял в пяти шагах от пульта и никак не мог дотянуться до индикатора тревоги, чтобы его активизировать, а угроза в виде брата находилась в нескольких шагах от кабины, и чувствовала себя хозяином положения.
   – … значит так! Я всего-навсего хотел долететь до Оксента! Я никому не делал ничего плохого! Просто хотел добраться! И я никому ничего не сделаю, если мы просто продолжим путь! Ты! Сядь за пульт!
   «Ой, спасибо», – обрадовался Гейс, усаживаясь в боковое кресло, откуда без проблем можно было дотянуться до тайного оружейного отсека.
   – А что будет, если я не соглашусь везти непонятно кого на Оксент? Да еще и под угрозами? Я ведь расстроен, я нервничаю, а, следовательно, не могу должным образом управлять кораблем, что может привести к аварии, даже к катастрофе. – Гейсу пришлось слегка скособочиться и сунуть руку за спину. Сделав вид, что почесывается, он нащупал заветную выпуклость на внутренней панели пульта.
   – Тогда я убью старика! – выкрикнул Эхатештамп, и Гейс понял, что он сильно нервничает.
   – Да, пожалуйста, – беспечно улыбнулся пилот, извлекая из тайника плоский серый прямоугольник чуть длиннее ладони, – убивай на здоровье, всегда терпеть не мог священников, где они там неприятности – это закон. Но где гарантия, что после этого ты заставишь меня вести «Антарагон»? Больше тебе нечем и некем будет угрожать, убить меня ты не сможешь, ведь некому будет управлять кораблем, а сам ты не умеешь.
   Эхатештамп задумался, на секунду отвел взгляд от Гейса, и тот выбросил вперед руку с плоским серым прямоугольником. От резкого жеста прицельный парализатор дальнего действия «увара-у» включился сам собой. Казалось, не из серого прямоугольника, а прямо из пальцев Гейса вылетела очередь синих светящихся точек, прошила насквозь брата Эхатештампа, и тот неподвижно замер. Мантий-Мукоделис снова покосился на пальцы-лезвия у самого своего лица, тихонечко отстранился и вошел в кабину. Гейс заблокировал «увара-у», чтобы тот не дал случайного разряда, убрал его обратно в отсек под пультом.
   – Это не повредит здоровью брата Эхатештампа? – Мантий-Мукоделис присел рядом с Гейсом, разглядывая застывшую фигуру.
   Пилот почесал переносицу и посмотрел на старика долгим внимательным взглядом.
   – Этот человек собирался, как следует, потыкать вам в шею вон теми острыми железками, вы это понимаете? Возможно, он даже собирался вас убить, и вы до сих пор считаете, что это брат Эхатештамп и беспокоитесь о его здоровье? Это кто угодно, только не ваш коллега по монастырю.
   – Но он же не останется так стоять до самого Оксента? – Мантий-Мукоделис поправил деленную на трое бороду, ощупывая скрепляющие пряди выпуклые кольца.
   – Нет, конечно, он будет мешать нам ходить. Надо придумать, как его обезвредить, а потом я нейтрализую паралич. Для начала не мешало бы разобраться, как у него из пальцев выдвигаются эти штуки.
   Гейс встал с кресла и направился к Эхатештампу. Разглядывая его руку, он увидел, что кожа вокруг оснований лезвий надорвана. Аккуратно взявшись за лезвие на указательном пальце, Гейс потянул его вверх, оно вдруг подалось и без особого труда вышло наружу.
   – Что там такое? – заинтересовался Мантий-Мукаделис.
   – Идите, поглядите.
   Гейс взялся за лезвие на большом пальце и потянул. И тут произошло нечто странное. Палец пошел трещинами, треснула ладонь, рука, стремительно стало разваливаться все тело. Гейс оттолкнул подальше от этого безобразия Мантия-Мукоделиса, и бросился к пульту за парализатором.
   – Гейс, скорее сюда! – воскликнул Мантий-Мукоделис. – Сюда!
   – Сейчас, – Гейс достал парализатор и поспешил обратно. – Не очень то мне хочется смотреть, если честно… Ой, фу! Кто это?
   Куски развалившегося тела упали на пол, не смотря на сдерживающую силу парализатора, изнутри их покрывал толстый белый налет. Все в той же парализованной позе остался стоять какой-то невысокий худощавый человек, с ног до головы покрытый клейкой белой слизью. К пальцам его рук были прикреплены лезвия, соединенные хитросплетенными нитями, по всей видимости, обеспечивающие их зловещие выдвижение. Мантий-Мукоделис осмотрел фигуру со всех сторон и пришел к выводу, что раньше никогда его не видел.
   – Какие будут предложения? – Гейс озадаченно разглядывал обнаженную фигуру, предварительно убрав с его рук лезвия.
   – Его надо привести в чувства и расспросить, узнать, кто он такой и что стряслось с братом Эхатештампом.
   – Думаю, с братом Эхатештампом стряслось непоправимое, – Гейс посмотрел на пол. – Если я приведу его в чувства, где гарантия, что он не бросится на нас?
   – Он гол и безоружен, да и его комплекция не выглядит воинственной. Мы без труда с ним справимся.
   – Особенно вы, – усмехнулся пилот. – Ладно, не век же созерцать сию премерзкую картину.
   Он резко сдавил корпус «увара-у» и парализатор дважды выдал короткие белёсые очереди, вокруг фигуры неизвестного возникло плотное сероватое облако, и он медленно принялся оседать на пол. Вскоре он очнулся, сел и со стоном сдавил руками голову.
   – Итак, начнем знакомиться сначала, – во избежание разнообразных сюрпризов, Гейс держал наготове «увара-у». – Ты кто такой будешь? Как зовут?
   – Нело, – нехотя ответил незнакомец. Он пытался стереть с лица слизь, но только размазывал ее.
   Мантий-Мукаделис поднял рубашку брата Эхатештампа и протянул ее Нело. Тот мрачно поблагодарил, вытер лицо, и Гейс с отцом получили возможность как следует рассмотреть молодого человека. Узкое смуглое лицо с неожиданно светлыми голубыми глазами, ровным носом, острым подбородком и тонкогубым ртом. Определить цвет его коротко остриженных волос было невозможно из-за покрывающей их слизи.
   – Ты что ж такое творишь, Нело? – Гейс переложил парализатор в другую руку. – Вон чего с братом Эхатештампом сделал, потом на дедушку напал…
   – Ничего я с этим братом не делал! – неожиданно зло огрызнулся Нело. – Я когда на него наткнулся, он уже помер!
   – Как помер?! – всплеснул руками Мантий-Мукаделис. – Ах, бедный, бедный брат! Все-таки довела его легочная болезнь, не смог он исцелиться! И где же ты его нашел, Нело?
   – В лесочке, недалеко от забора вашего монастыря, – Нело поднялся на ноги и принялся обтираться дальше.
   – А зачем ты устроил такое… такое… вот, – Гейс указал парализатором на то, что осталось от тела брата. – Как ты сотворил такое с телом?
   – Это не тело! То есть, оно не настоящее, это искусственный слепок! Я что, больной таскать на себе чье-то тело?!
   – Мы пока еще не знаем, больной ты или здоровый. А в чем смысл? Ты не мог просто так уехать на Оксент?
   – Не мог! – снова огрызнулся Нело. – Слушайте, отстаньте от меня! Мне нужно вымыться, эта штука подсыхает и сильно щиплет кожу!
   – Глядите-ка! – хмыкнул Гейс. – Он хочет, чтобы мы от него отстали!
   – Ему и впрямь следует вымыться, – сказал Мантий-Мукоделис, – а потом Нело всё поведает в подробностях. Правда, Нело?
   – Да, – сердито буркнул он, и пошел прочь из кабины, то и дело поскальзываясь на белой субстанции.
   – Шли бы вы присмотреть за ним, – обратился Гейс к Мантий-Мукаделису, – а я организую уборку, а то вниз страшно посмотреть.
   – Да, пожалуй, это верное решение, – кивнул старик и поспешил за Нело.
   Гейс проводил его взглядом, вздохнул, покачал головой и пошел к пульту вызывать механических уборщиков.

Глава шестая

   Пол кабины управления сверкал чистотой, когда вернулись Мантий-Мукаделис с отмытым и переодетым Нело. Наконец-то появилась возможность увидеть его волосы: жесткие, мелко вьющиеся черные пряди, зачесанные назад, открывали упрямый выпуклый лоб, острые скулы и чуть оттопыренные уши довершали новоявленную картину. Выглядел Нело сумрачно, священник же казался порядочно взволнованным.
   – Он ничего вам не сделал? – на всякий случай спросил Гейс.
   – Нет, ну что ты! – всплеснул руками Мантий-Мукаделис. – Напротив, брат… э-э-э– э… Нело поведал мне историю, ужасающую своей несправедливостью!
   – Представляю себе, – по-доброму улыбнулся Гейс, усаживаясь в кресло пилота. – Можно я не буду ее слушать?
   – Нет, нет, ты обязательно должен это выслушать! Нело родом с планеты Даарис…
   В голове пилота тихо щелкнуло, левый глаз сам собой внимательно прищурился.
   – Погодите, как вы сказали? Нело с Даариса? А как, Нело, звучит твое имя полностью?
   Убрав руки за спину, лже-брат Эхатештамп стоял в центре кабины, сердито разглядывая куполообразный потолок.
   – Его имя – Нелуро, – сказал священник.
   – Точно! – щелкнул пальцами Гейс. – Нелуро с Даариса! Странно, что я сразу тебя не узнал, наверное, потому, что никак не ожидал увидать на борту своего корабля!
   – Откуда же ты знаешь брата… э-э-э-э… Нелуро?
   – Видите ли, отец, всем транспортным узлам и компаниям рассылаются сводки об элементах, находящихся в межсистемном или межпланетном розыске. Таким образом, существенно снижается вероятность миграции преступных личностей с планеты на планету. В последних пяти сводках Нелуро с Даариса стабильно шел первым пунктом. За твою поимку, Нелуро с Даариса такое чудесное вознаграждение полагается, что я очень, очень рад нашей встрече. Я даже счастлив!
   Гейс развернулся к пульту и коснулся сенсорной панели внешней связи.
   – Что делать собираешься, Гейс? – непонятно почему разволновался Мантий-Мукоделис, спешно подходя к пульту.
   – Собираюсь вступить в крепкую продолжительную связь с ближайшей базой и сообщить о том, что Нелуро с Даариса почтил нас своим присутствием. Нет, ну какой все же сегодня прекрасный выдался день, – Гейс бросил взгляд в обзорный иллюминатор на бездонную космическую тьму, – ну или ночь. – Еще один взгляд на временную панель. – Нет, все-таки день. Да, не часто так везет, не всякому удача улыбается…
   – Погоди, – священник положил руку на плечо Гейса, и он опять невольно отметил, какая рука тяжелая, – ты совершишь величайшую ошибку!
   – Послушайте, – терпеливо ответил Гейс, не убирая пальцев от панели, – я, разумеется, понимаю все эти ваши гуманные тезисы, извините, что не знаю всех подробностей, но приблизительное представление имею. Так вот, если вы сейчас скажете, что мы должны предоставить преступнику уютный кров, питательную еду и всяческую заботу, то вот что я об этом думаю…
   – Выслушай! Просто выслушай, прошу тебя! – Мантий-Мукаделис склонился, заглядывая в лицо пилота. – А дальше поступай, как велит тебе сердце!
   – Мое сердце велит мне связаться с ближайшей базой или базовым кораблем. Я ваши стремления изо всех сил тут уважаю, будьте любезны хоть раз уважить и мои.
   – Брось, отец, – глухим, ровным голосом произнес Нело, – ничего ты от него не добьешься. Знаю я этих пилотов, такие же, как их корабли, а с железкой не договоришься.
   – Кстати, забыл сказать: так как я единственная законная власть на территории крейсера, то в моих полномочиях изолировать вас обоих в каютах вплоть до прибытия на Генферу, – отрезал Гейс.
   Нело молча развернулся и вышел из кабины, а Мантий-Мукаделис присел в соседнее кресло. Тяжело вздохнув, он посмотрел на отражение лица пилота в прозрачной толще иллюминатора.
   – Насколько страстно ты мечтаешь навсегда покинуть Антису? – сказал Мантий-Мукаделис после продолжительной паузы.
   – Довольно неожиданный вопрос, – Гейс постукивал пальцами по панели, не касаясь активизационных сенсоров и не включая ее. – Хотелось бы узнать, почему вы его задали.
   – Нело обвинили в преступлении, которого он не совершал.
   – Кто бы сомневался. Я уверен, что все, упомянутые в сводках исключительно невинные, честные личности.
   – Он говорит правду, мне он не солжет.
   – Он пробрался в ваш монастырь, он выдавал себя за брата Эхатештампа и уже столько раз вам солгал, что дальше больше некуда. Отец, обеденное время, шли бы вы покушать, а то я не имею права в присутствии посторонних набирать коды доступа к связи.
   – Нело не всегда вёл достойный образ жизни, – Мантий-Мукаделис похоже не обратил внимания на его слова, – но зачастую он становился заложником обстоятельств, не по своей воле он совершал скверные деяния.
   – И вот только он решил раскаяться и встать на честный светлый путь, – согласно закивал Гейс, – как вдруг произошло страшное: путь оказался слишком скользким, он упал и сильно расшибся. И пока он лежал весь в печальных слезах, к нему подбежали злодеи и заставили снова быть собой.
   – Нело обвинили в убийстве Высочайшего Игунга планеты Анэль и похищении Сверкающего Салимантра.
   – Простите меня, отец, но я и вправду не хочу знать, что такое Игунг и что там где сверкает. На борту опасный преступник, и я обязан связаться с базой. А почему вы спрашивали о моем желании покинуть Антису?
   – Я хотел узнать, насколько оно сильно.
   – Не вижу связи. А если честно, все хотят уехать с Антисы, но очень мало кому это счастье выпадает.
   Движения «Антарагона», стремительно прорывающегося сквозь звездные бездны, почти не ощущалось на борту. Казалось, далекие звезды, размытые туманности и крошечные искры кораблей и станций стоят на месте неподвижно, но стоит пару раз моргнуть, как в иллюминаторе уже совсем иные туманности, звезды и искры других кораблей.
   – Порою бывает так, спасая человека, помогая спасти его судьбу, спасаешь мир великий, судьбу целой вселенной, – словно издали донесся голос Мантия-Мукоделиса. – И разве можно знать наверняка, кто больше сейчас нуждается в помощи – Нело или же ты сам. Живет на Паттисфере величайший из расследователей преступлений планетарных масштабов. Несомненно, он смог бы отыскать истинных виновников злодеяния и спасти жизнь, приговоренного к немедленному уничтожению Нело.
   – Не совсем представляю, как вы себе представляете смену курса? Я лично этого вообразить не в силах.
   – Такому прекрасному пилоту должны быть известны месторасположения поисковых систем, а так же то, как вывести их из строя, чтобы на Антисе уверились, будто «Антарагон» потерпел крушение.
   – Еще слово и я решу, что вы тоже беглый преступник, – усмехнулся Гейс. – Вы хоть представление имеете, к чему меня подталкиваете?
   – Совсем скоро наш корабль подойдет к очередной пограничной зоне, где Нело мгновенно распознают, – Мантий-Мукаделис бросил взгляд в иллюминатор. – И путь к Генфере мы продолжим вдвоем, мой добрый пилот Гейс. В общем-то, и вправду настало время пищи, после постараюсь поспать.
   С этим Мантий-Мукаделис поднялся с кресла и вышел из кабины управления. Гейс потер лоб, потом виски, помассировал запястья, затем коснулся сенсорной панели и набрал код. На темно-синем поле возникли серебристые символы, обозначавшие режим ожидания, это значило: корабль проходит зону, не прошитую связными потоками. И ближайший связепоток ожидался гораздо позже, чем хотелось бы. Подперев ладонью подбородок, он смотрел на отражение своего лица в иллюминаторной глади, затем провел пальцем по округлой синей выпуклости на пульте. Освещение в кабине погасло, стеновая обшивка стала прозрачной. Создавалось впечатление, что цветовое наполнение стекает со стен, растворяясь прямо в космосе. Глубоко вздохнув, Гейс встал с кресла и принялся мерить шагами кабину, затем сел на пол, уткнувшись подбородком в колени. Лучше всего он успокаивался и собирался с мыслями в моменты иллюзорного присутствия в космическом пространстве без корабля. Глядя на щедро расцвеченные звездными огнями дали, Гейс рассматривал дождливые пейзажи Антисы. При одном только воспоминании о транспортной компании «Вельсевера», об Эри Риве, о днях, бредущих уныло мимо жизни, его пронзила тонкая холодная тоска. Она длинной гладкой иглой вошла в сердце и Гейсу, должно быть, впервые в жизни захотелось заплакать от безысходности. Даже не заплакать – зарыдать, упав ничком, возникло даже желание постучаться лбом об пол.
   Вскоре над сенсорной панелью возник легкий световой значок, сообщавший о входе в связепоток. Глядя, как вращается в воздухе ромбовидный символ, Гейс задержал дыхание и не дышал, сколько хватило сил. Легкий световой значок стал насыщенного зеленого цвета, что означало доступность внешней связи. Гейс шумно выдохнул, встал с пола и побрел к пульту. Он смотрел на яркий символ, вращающийся вокруг своей оси до тех пор, пока глаза не защипало, затем поднес руку к сенсорной панели.
   Мантий-Мукаделис сидел в своей каюте на краешке кровати и смотрел пол, когда разомкнулись дверные сектора, и на пороге возник Гейс.
   – Вам известны точные координаты вашего расследователя на Паттисфере? – пробормотал он, не глядя на священника.
   – О, да! – воскликнул он, и его лицо просияло.
   – Похоже, я только что загубил свою жизнь… И стоит заметить, не без вашей помощи.
   – Ты принял верное решение в одном и заблуждаешься в другом! Подожди меня здесь, я поспешу за Нело!
   С тяжелым сердцем Гейс присел на гладкий кругляк одинокого сидения у овального белого столика, а отец торопливо покинул каюту. Судя по его лицу, он был так счастлив, словно Гейс принял решение спасти не какого-то непонятно что совершившего преступника, а его самого.

Глава седьмая

   Не смотря на все попытки Мантий-Мукаделиса, Нелуро крайне неохотно повествовал о себе: он вздыхал и мямлил, мычал, гудел, смотрел по сторонам, в потолок, в пол, но ничего толком не говорил.
   – Ладно, – не выдержал Гейс, – давайте ближе к сути. Что произошло на планете Анэль? Кого убили, что похитили и почему в этом обвинили именно тебя?
   – Произошло убийство и кража, – нехотя ответил Нело.
   – Ну?
   – Что?
   – Подробнее можешь рассказать? Мы вроде бы помогать тебе собрались! Конечно, я не испытываю особого энтузиазма на этот счет, потому что больше хочу спасти себя, правильно, отец? Что же касается твоей сомнительной судьбы…
   – Высочайший Игунг Бикерий был якобы действующим правителем Анэль, – поспешно перебил Нело, – на самом же деле всем известно, что планетой управляет Директорат, а династия Игунгов стоит у власти просто так, для вида. Династия долго стояла у власти, но когда население Анэль разрослось, увеличилось до теперешних масштабов, а законы и порядки Игунгов безнадежно устарели, стало понятно, что с управлением они не справляются. И был учрежден Директорат. Официально они являются советниками Правящего Дома Игунгов, но на самом деле управляют Анэль от их имени. Игунгов это устраивает: они находятся на полном обеспечении, устраивают большие торжества и практически ничего не делают и от них давно ничего не зависит.
   – Как красиво, – вздохнул Гейс, – мечта, а не жизнь.
   – Высочайший Игунг Бикерий был самым старым из ныне живущей династии, – продолжал Нело. – Когда он появлялся на людях, одного взгляда хватало, чтобы понять – старик мало что соображает и вряд ли понимает, что вокруг происходит. Кому понадобилось его убивать, если он сам вот-вот отправится в космические глубины, не понимаю.
   – А что из себя представляет Сверкающий Салимантр?
   – Одна из трех главных реликвий Правящего Дома, – Нело вытянул ноги, стараясь получше устроиться на неудобном выдвижном треугольнике дополнительного сидения. – Это какая-то раковина, давно исчезнувшего водяного гада в пышной оправе: металлы дорогие, камни разноцветные, ну и все такое прочее. За что ракушке такая честь выпала, я не в курсе, с этой штукой у династии Игунгов своя история связана, одно могу сказать, мне такая громко известная вещь даром не нужна, ведь ее с Анэль не вывезешь, даже если разберешь оправу, а саму ракушку выбросишь. Каждый камень в оправе, каждый завиток известны всем и каждому, да и ценность у Салимантра больше мифическая, чем реальная, вывези его на другую планету, там никому дела до него не будет, ничего особо и не выручишь. И вот зачем, зачем спрашивается, мне устраивать пару настолько бесполезных преступлений, как убийство полуживого старика и похищение усердно охраняемой, но никому кроме анельцев не нужной ракушки?
   – А что ты вообще делал на этой планете? – поинтересовался Гейс. – Ты же вроде с Даариса?
   – Ну и что с того? – Нело исподлобья поглядел на пилота. – Где родился, там и умри? Ты ведь тоже не с Антисы родом, а с какой-то другой кучи космического мусора. Чем я занимался на Анэль… Есть там одно растение под названием «куам-кума». Из его плодов, семян и листьев делают три различных съедобных пряности. Сами анэльцы их в еду не суют, потому как очень уж отвратно воняют эти пряности, а вот на ряде ближайших к Анэль планетах они стоят безобразно дорого и очень ценятся, дороже многих камней и металлов. Да и растет «куам-кума» только на Анэль, щедро растет, анэльцы ее выращивают, обрабатывают и продают. Но помимо крупных компаний, занимающихся «куам-кумой», есть еще и незарегистрированные общества, работающие на себя и осуществляющие поставки пряностей в обход Директората. На эти общества работают разведотряды, выискивающие оранжереи, отслеживающие охрану и подающие сигналы к сбору. Бывает так, что некоторые разведотряды, отыскав оранжерею, не оповещают общество о находке, а собирают урожай сами и сами перепродают его. Я возглавлял один из таких разведотрядов, и мы время от времени…
   – Общипывали дорогую вонючую травку себе в карманы? – усмехнулся Гейс. – Героическое дело!
   – За это могли и обезглавить, чтоб ты знал! – огрызнулся Нело. – Так что дело было достаточно героичным!
   – Но как же тебя привлекли к совершенным злодеяниям? – поинтересовался Мантий-Мукаделис.
   – Не знаю, – Нело встал с сидения и принялся ходить по каюте. – У нас была хорошо отлажена система оповещения в случае опасности, она и на этот раз сработала как надо. Я возвращался с прогулки, когда мне сообщили, что в моем жилище воины Директората. Надо было узнать, что им от меня понадобилось, поэтому я пошел подземной тропой к жилищу и через слуховую панель пола послушал разговоры воинов. Тогда и узнал, кого я убил и что украл, оказывается, в моем жилище даже обнаружили ткань, в которую оборачивали Сверкающий Салимантр. В общем, я быстро понял, что на Анэль мне не имеет смысла оставаться. Не успел подняться страшный вой из-за произошедшего, как наше сообщество переправило меня грузовым транспортом на Оксент. Больше они ничего не могли для меня сделать, дальше предстояло выкручиваться самому. Единственным способом спастись было все время куда-нибудь бежать и чем дальше, тем лучше. Возможно, рано или поздно, у меня получилось бы перебраться в другую Галактику, куда не распространяются наши поисковые санкции, но пока что не получилось. Такая история.
   
Купить и читать книгу за 39 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать