Назад

Купить и читать книгу за 110 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Принудительные меры медицинского характера: учебное пособие

   В пособии подробно излагаются теоретические проблемы принудительных мер медицинского характера в уголовном праве, показана практика назначения таких мер в соответствии с действующим Уголовным кодексом Российской Федерации, а также приводится комплекс учебных заданий, способствующий усвоению нормативного материала.
   Для студентов, аспирантов и преподавателей юридических факультетов вузов, юристов-практиков, судебных психиатров и психологов, интересующихся вопросами назначения и применения принудительных мер медицинского характера.


Геннадий Васильевич Назаренко Принудительные меры медицинского характера

   СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ
   БВС – Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации
   БНА – Бюллетень нормативных актов федеральных органов исполнительной власти
   ВВС РСФСР – Ведомости Верховного Совета РСФСР
   ВВС СССР – Ведомости Верховного Совета СССР
   ВСНД РФ и ВС РФ – Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации
   ГНЦ СиСП им. В.П. Сербского – Государственный научный центр социальной и судебной психиатрии им. В.П. Сербского
   МВД РФ – Министерство внутренних дел Российской Федерации
   МКБ-10 – Международная классификация болезней, принятая Всемирной организацией здравоохранения 10-го пересмотра
   Основы – Основы уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик
   ПВС РФ – Пленум Верховного Суда Российской Федерации
   ПСЗ – Полное собрание законов Российской Империи
   Сборник постановлений пленумов по уголовным делам – Сборник постановлений пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (РФ) по уголовным делам (М.: Спарк, 2000)
   СЗ РФ – Собрание законодательства Российской Федерации
   СП РФ (РСФСР) – Собрание постановлений Правительства Российской Федерации (РСФСР)
   УК РФ – Уголовный кодекс Российской Федерации
   УИК РФ – Уголовно-исполнительный кодекс Российской Федерации
   УПК РФ – Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации
   ФЗ – Федеральный закон

Введение

   Проблема назначения и применения принудительных мер медицинского характера относится к числу комплексных междисциплинарных проблем науки и практики. Существует как минимум три аспекта правового регулирования принудительных мер медицинского характера: уголовно-правовой, уголовно-процессуальный и уголовно-исполнительный. Специальную правовую регламентацию имеет принудительное лечение и в судебно-психиатрической (медицинской) сфере.
   В уголовном праве рассматриваются основания назначения принудительных мер медицинского характера, их цели, виды и особенности применения. Уголовно-процессуальное право исследует назначение принудительных мер медицинского характера, определяемое общими и специальными правилами уголовно-процессуального закона. Предметом уголовно-исполнительного права в части, касающейся принудительного лечения, является порядок исполнения соответствующих мер, соединенных с исполнением наказания. Судебная психиатрия в правовом и медицинском аспектах рассматривает основы организации проведения принудительного лечения, выбор видов такого лечения, осуществление лечебно-реабилитационных и профилактических мер в отношении лиц, направленных на принудительное лечение.
   В связи с тем, что применение принудительного лечения затрагивает права личности, данная проблема имеет не только юридическое, но и общественное значение. Об этом свидетельствуют имевшие в недавнем прошлом факты злоупотребления принудительными мерами медицинского характера в отношении инакомыслящих, в частности помещение диссидентов в специальные психиатрические больницы системы МВД СССР.
   Во многом значение этой проблемы определяется как необходимостью ее теоретического осмысления, так и потребностями практики применения принудительных мер медицинского характера по отношению к невменяемым, ограниченно вменяемым и другим лицам, совершившим общественно опасные деяния. Практика эта постепенно корректируется в связи с изменениями, которые внесены Уголовным кодексом РФ 1996 г. (ст. 21, 22,23,81,97-104).
   После принятия нового Уголовного кодекса РФ 1996 г. различные вопросы применения принудительных мер медицинского характера нашли отражение в работах А.В. Наумова (1996),
   Н.Г. Иванова (1997), С.В. Полубинской (1997), М.Н. Голоднюк (1998), Ю.М. Антоняна и С.В. Бородина (1998), Г.В. Назаренко (1998), С.Н. Шишкова (1998, 1999), B.C. Евлампиева (1999), В. Сверчкова (2000), С. Достовалова (2000), П.А. Колмакова (2001), Б.А. Базарова (2002) и других авторов.
   В учебных пособиях П.А. Колмакова (1999, 2001), Е.Б. Мищенко (1999), В.П. Горобцова (1998), А.И. Чучаева (1997), Р.И. Михеева и его соавторов (2000), Г.В. Назаренко (2000, 2003, 2004) изложены сведения, дающие представление о признаках, правовой природе принудительных мер медицинского характера, их видах, целях, задачах и основаниях применения, лицах, подлежащих принудительному лечению, и особенностях исполнения таких мер. Опубликованы монографические исследования Б.А. Спасенникова (2003) и Г.В. Назарено (2007), в которых авторы попытались создать целостную концепцию принудительных мер медицинского характера.
   Вместе с тем принудительные меры медицинского характера по-прежнему остаются наименее исследованным в научном отношении правовым институтом. В определенной степени об этом свидетельствуют ошибочные суждения и неточности, допускаемые в литературе по уголовному праву и комментариях к Уголовному кодексу РФ как следствие недостаточной теоретической разработанности проблем, касающиеся принудительного лечения психически больных лиц, совершивших общественно опасные деяния или преступления.
   Цель данной работы состоит в изложении многообразных, недостаточно разработанных либо не полностью освещенных проблем назначения и применения принудительного лечения в уголовно-правовом аспекте, поскольку первое знакомство с нормами, регулирующими применение принудительных мер медицинского характера, происходит при изучении соответствующего раздела уголовного права.
   В соответствии с указанной целью поставлены задачи: показать применение принудительных мер медицинского характера в исторической ретроспективе; исследовать правовую природу этих мер, основания и цели их применения; рассмотреть категории лиц, к которым могут быть применены указанные меры с точки зрения уголовного права и судебной психиатрии; виды принудительных мер и особенности их применения в отношении различных категорий психически больных лиц, совершивших деяния, предусмотренные уголовным законом, и представляющих по своему психическому состоянию опасность.
   В процессе исследования и изложения проблем назначения и применения принудительного лечения использовались источники по уголовному, уголовно-исполнительному и уголовно-процессуальному праву, истории права, а также литература по общей и судебной психиатрии, судебной психологии, законодательные и ведомственные акты в области судебной психиатрии.
   Данная работа представляет собой попытку изложить в систематизированном виде концептуальные положения, характеризующие институт принудительных мер медицинского характера, а также проблемы, которые не нашли своего отражения в специальной литературе либо были изложены в общих чертах, и тем самым дать более полное и глубокое представление о принудительных мерах медицинского характера в уголовном праве.

Глава 1
ПРИНУДИТЕЛЬНЫЕ МЕРЫ МЕДИЦИНСКОГО ХАРАКТЕРА В ИСТОРИЧЕСКОЙ РЕТРОСПЕКТИВЕ

§ 1. История появления и формирования норм о принудительном лечении душевнобольных в дореволюционной России

   Первое упоминание о психически больных в законодательном акте в связи с совершением ими социально опасных деяний относится к периоду укрепления и развития Московского государства при Иоанне IV (Грозном). Стоглав 1551 г. признал необходимость попечения лиц, которые «одержимы бесом и лишены разума», в случае посягательства на церковные догматы к ним предполагалось неукоснительно применять меры церковного воздействия[1].
   Идея о неответственности «одержимых» возникла из канонического представления о том, что «бесный страждет неволею»[2] и, стало быть, невиновен в содеянном, так как действует не по своей воле. Законодательно положение о неответственности таких лиц закрепилось в 1669 г. в «Новоуказанных статьях о татебных, разбойных и убийственных делах», дополнявших Уложение Алексея Михайловича. В них содержится норма, согласно которой «аще бесный убьет, то неповинен есть смерти»[3].
   Последняя не распространялась на другие преступления, так как, руководствуясь обыденным представлением о психических болезнях, законодатель полагал, что татьба и разбой в отличие от убийства заслуживают наказания в силу их корыстной направленности.
   Известно, например, что в 1665 г. некая Авдотьица, обвиняемая в краже соболиного меха, была направлена в Троицкий девичий монастырь с запросом о том, действительно ли она «бесноватая». В монастыре было установлено, что у «Авдотьицы юродства, как у беснующихся, не водилось и она была в полном разуме». На основании этого заключения ей по всей строгости закона палач отсек руку[4].
   В законодательных актах XVII–XVIII вв., которые содержали нормы о неответственности «бесных» и «умалишенных», нашли отражение упрощенные представления о влиянии психических болезней на общественно опасное поведение. В этой связи неответственность психически больных связывалась только с совершением определенных преступлений. Артикул Воинский 1716 г. (толкование 195) предусматривал, что «наказание воровства обыкновенно умаляется или весьма отставляется, ежели кто… в лишении ума воровство учинит»[5], то есть допускалось не только смягчение наказания за воровство, но и полное освобождение от наказания. Однако принудительное лечение таких лиц не предусматривалось.
   Психически больные лица, совершившие преступные деяния, помещались в принудительном порядке в монастыри, которые служили для них местом изоляции и удержания, где «колодники» содержались «под крепким надзором», закованные в кандалы и цепи, под охраной солдатского караула. Во многих случаях эти меры были оправданными, так как в монастыри направлялись наиболее опасные больные, склонные к убийству и другим формам насилия. Срок содержания в монастырях законодательно не определялся и зависел от многих обстоятельств, в том числе и не связанных с психическим состоянием лица и его общественной опасностью.
   Практика применения правоохранительных мер в отношении психически больных, совершивших преступные деяния, не отличалась последовательностью. Судебные хроники того времени задокументировали случаи осуждения заведомо нездоровых («умовредных») лиц к длительному либо пожизненному тюремному заключению и даже к смертной казни. При этом казнили лиц, неугодных опасными речами высшим властям и доставлявших своим поведением массу хлопот либо опасений местным чиновникам. Так, по царскому указу Алексея Михайловича был повешен Ивашка Клеопин, который, считая себя царем, высказывал бредовые идеи величия, постоянно гонялся за людьми, нападал на отца и мать с саблей, ранил брата и бросался в огонь[6]. Гетман Брюховецкий, в свою очередь, велел сжечь шесть психически больных женщин, которых по своему суеверию объявил ведьмами в связи с тем, что его жена не могла забеременеть и болела чахоткой.
   Однако факты такого рода, в отличие от средневековой Европы, были единичными, что дало основание историку права И.В. Константиновскому утверждать: «Россия не воздвигала костров для уничтожения больных (умалишенных, маниаков и безумных), несмотря на то, что власть и общество легко смотрели на лишение жизни в других случаях»2.
   В ряде случаев наиболее опасных больных держали в тюрьмах, так как в монастырях им не могли обеспечить надлежащий надзор и уход. При отсутствии поблизости подходящего монастыря опасные больные также направлялись в тюрьмы.
   Непоследовательность в отношении мер, применяемых к психически больным, совершившим уголовно-наказуемые деяния, сохранялась и при Петре I. В 1721 г. Петр I издал регламент (устав) Главного магистрата и возложил на него обязанность создания «цухтгаузов» (смирительных домов) и «гошпиталей» (больниц) для психически больных[7]. В 1722 г. издается указ о помещении в монастыри умалишенных и лиц, осужденных на вечную каторгу, но «неспособных к ней по состоянию здоровья»[8], а в следующем году новым указом была запрещена посылка «сумасбродных» и «помешанных» в монастыри и поставлена задача Главному магистрату учредить госпитали. Однако этот указ в связи со смертью Петра I не был исполнен, и вскоре последовал Сенатский указ «Об отсылке беснующихся в Святейший Синод для распределения их по монастырям»[9]. Согласно новому указу «поврежденные в уме» колодники по «важным делам» направлялись в Спасо-Ефимьевский монастырь и содержались в условиях тюремного режима бессрочно.
   Во второй половине XVII в. положение психически больных, совершивших опасные деяния, в лучшую сторону не изменилось: их по-прежнему содержали в монастырях, а не в доллгаузах. При этом за допущенное «сумасбродство» караульные солдаты в соответствие с Наставлением 1766 г. применяли к ним физические наказания и лишали пищи.
   Серьезным шагом в деле принудительного лечения психически больных стало учреждение в 1775 г. приказов общественного призрения, в обязанность которых входило учреждение домов для умалишенных[10], устройство в 1776 г. первого дома для душевнобольных в Новгороде, затем в Москве и других губернских городах[11].
   Направление психически больных в монастыри настолько вошло в практику, что даже в первой половине XIX в., когда существовала сеть медицинских учреждений, психически больных, совершивших опасные преступления, направляли не только в психиатрические больницы, но и в Спасо-Ефимьевский монастырь, в списках которого значились декабрист Шаховской, государственный преступник Ковалев и лица низших сословий, совершившие опасные деяния.
   В 1801 г. Александр I издал Указ «О непридании суду поврежденных в уме людей и учинивших в сем состоянии убийство»[12]. Такие лица в соответствии с Указом направлялись в дома для душевнобольных без определения срока содержания, что означало их бессрочную изоляцию.
   В 1827 г. Государственный Совет установил правила выписки лиц, совершивших убийства из психиатрических больниц. Такие лица могли быть выписаны по истечении пяти лет при отсутствии признаков психической болезни с разрешения Министерства внутренних дел. В исключительных случаях при поручительстве влиятельных лиц допускалось сокращение пятилетнего срока[13].
   В последующем правовое положение психически больных, совершивших преступления, получило более определенное законодательное закрепление. В Своде законов 1832 г. предусматривалось освобождение от наказания не только за убийства, но и за другие преступления, а также впервые упоминалось о принудительном лечении «безумных» и «сумасшедших». При этом предписывалось содержать таких лиц отдельно от других душевнобольных в специальных отделениях домов сумасшедших[14].
   Больные, совершившие преступления, помещались в общие дома для душевнобольных и ничем в этом отношении не выделялись. Возбужденных больных связывали, подвергали мучительным процедурам, направленным не столько на их лечение, сколько на усмирение. Имели место случаи избиения больных санитарами[15].
   Уложение о наказаниях уголовных и исполнительных 1845 г. значительно расширило круг невменяемых лиц, выделив три формы психических расстройств: хронические – «сумасшествие и безумие» (ст. 95), временные – «припадки умоисступления и совершенное беспамятство» (ст. 96) и иные расстройства психической деятельности вследствие старости, дряхлости и лунатизма, лишающие «надлежащего разумения» (ст. 97)[16].
   Безумные и сумасшедшие, совершившие убийства, покушение на убийство, посягательство на собственную жизнь и поджог, в принудительном порядке помещались в дома умалишенных сроком на два года. Этот срок мог быть сокращен при отсутствии опасности больного и решении вопроса о передаче его под надзор лицам, заслужившим доверие. Основанием для продления срока принудительного лечения являлись припадки, свидетельствовавшие об опасности больного для окружающих. В случае обострения болезни лечение «статейных больных» становилось практически пожизненным.
   Глухонемые от рождения, не имевшие понятия о своих обязанностях и законе, при совершении ими убийств и поджогов приравнивались к безумным и сумасшедшим и содержались отдельно от других лиц под постоянным наблюдением.
   Альтернативные меры применялись к психически больным, совершившим указанные преступления в состоянии временного психического расстройства или иного расстройства психической деятельности. Такие лица могли быть направлены в дом умалишенных либо переданы под надзор опекунам из числа родственников или посторонних лиц с согласия родственников.
   Как следствие законодательных нововведений, среди пациентов, находившихся на принудительном лечении в психиатрических больницах, оказывались не самые опасные лица из числа хронически больных и слабоумных, а под присмотр родственников отдавались «статейные», страдавшие припадками умоисступления, которые представляли повышенную опасность для окружающих[17].
   Требование об оставлении в больнице до «совершенного выздоровления» для хронических больных означало пожизненное содержание в домах умалишенных, а положение о двухлетнем сроке наблюдения для лиц, которые совершили преступления в состоянии временного психического расстройства, обрекало их на двухлетнее пребывание в условиях принудительной изоляции и врачебного наблюдения без всякой к тому необходимости.
   Уголовное уложение 1903 г. отказалось от законодательного закрепления перечневой системы психических расстройств, исключающих вменяемость. К причинам невменяемости были отнесены три формы психических расстройств: врожденные – «недостаточность умственных способностей», приобретенные – «болезненные расстройства душевной деятельности», кратковременные – «бессознательное состояние»[18]. Суду предоставлялось право передавать невменяемых лиц под ответственный надзор родителей, других родственников и иных лиц либо помещать душевнобольных в специальные медицинские или устроенные для таких лиц учреждения.
   В случае совершения убийства, тяжкого телесного повреждения, изнасилования, поджога или покушения на эти преступления итернирование (помещение в больницу) невменяемых лиц было обязательным[19].
   Согласно ст. 39 Уголовного уложения совершившие указанные преступления лица помещались в специальные больницы независимо от характера психического расстройства. В результате пациентами психиатрических больниц становились лица, совершившие опасные деяния в состоянии временного психического расстройства и не нуждавшиеся в принудительном лечении.
   Срок принудительного лечения и порядок выписки Уголовным уложением 1903 г. не регулировались. В этой связи Особое совещание при Государственном совете решило сохранить порядок, принятый Уложением о наказаниях 1845 г., и перенести его в Устав уголовного судопроизводства[20].

§ 2. Формирование и развитие норм уголовного законодательства РСФСР о принудительном лечении в советский период (1917–1991 гг.)

   Уголовное законодательство России советского периода исключало возможность наказания лиц, совершивших общественно опасные деяния в состоянии невменяемости и психического расстройства, наступившего после совершения преступления, и уделяло внимание мерам, применяемым в отношении психически больных лиц, которые не отдавали отчета в своих действиях или не могли ими руководить. В «Руководящих началах по Уголовному праву РСФСР» 1919 г. предлагалось применять к таким лицам «принудительные меры предосторожности» (ст. 14), которые заключались в принудительном лечении психически больных лиц в общественных психиатрических больницах ведомства здравоохранения и осуществление постоянного надзора за больными в условиях стационаров с наружной охраной[21].
   Уголовный кодекс РСФСР 1922 г. сформулировал положение о ненаказуемости психически больных (ст. 17) и предусмотрел две нормы о «мерах социальной защиты», заменяющих по приговору суда наказание или следующих за ним (ст. 46): а) помещение в учреждение для умственно или морально дефективных, б) принудительное лечение, специально оговорив, что «суд выносит постановление о мерах социальной защиты, если “не применяет к обвиняемому наказания, но вместе с тем считает пребывание его на свободе опасным для общества”» (ст. 47)[22].
   Практика применения данных норм была чрезвычайно неоднородна. Суды «часто путались в своих решениях, не имея возможности уяснить себе, к кому же должно быть применяемо принудительное лечение…и выносили в разных случаях то одно, то другое решение: то признавали виновным и ответственным и одновременно назначали принудительное лечение, то признавали невменяемым и тоже давали принудительное лечение, иногда признавали невменяемым и в то же время выносили обвинительный приговор по соответствующим ст. кодекса»[23].
   Вследствие несовершенства норм УК РСФСР 1922 г. о психически больных лицах, сложились две неблагоприятные тенденции: первая заключалась в признании психопатов, алкоголиков и органиков уменыненно вменяемыми, вторая – в направлении таких лиц в общие психиатрические больницы, поскольку предусмотренные Уголовным законом учреждения для умственно и морально дефективных отсутствовали. В результате лечение таких субъектов осуществлялось в условиях постоянного конфликта между преступными элементами, переполнявшими больницы, и медицинским персоналом[24].
   Основные начала уголовного законодательства СССР и союзных республик 1924 г. отнесли меры, применяемые к психически больным, совершившим общественно опасные деяния, к мерам социальной защиты медицинского характера, включив в них: а) принудительное лечение; б) помещение в лечебное заведение в соединении с изоляцией (ст. 5, 15).
   Обращает на себя внимание, что в законодательных формулах, касавшихся правового положения психически больных, отсутствовали понятия вменяемости и невменяемости, а все принудительные меры (уголовно-исполнительного, медицинского и медико-педагогического характера) под влиянием социологической школы рассматривались как меры социальной защиты. При этом основной упор сторонниками социологического направления был перенесен с принципа законности на целесообразность применения тех или иных мер социальной защиты[25].
   Уголовный кодекс РСФСР 1926 г. воспринял законодательные нововведения Основ 1924 г.: статья 24 Кодекса в качестве мер социальной защиты медицинского характера закрепила: а) принудительное лечение; б) помещение в лечебное учреждение в соединении с изоляцией[26].
   Таким образом, законодатель дифференцировал меры социальной защиты медицинского характера в отношении психически больных лиц, направляемых на принудительное лечение в общие и психиатрические больницы, и психопатов, нуждавшихся в принудительном помещении в лечебные заведения, соединенные с изоляцией.
   Однако такого рода медицинских учреждений (особых стационаров) для психопатов не существовало, и в скором времени произошло очередное переполнение психиатрических больниц общего типа психопатами, наркоманами и алкоголиками, которые грубо нарушали больничный режим, терроризировали медицинский персонал и совершали побеги.
   Эту тенденцию удалось преодолеть путем изменения экспертного подхода к таким лицам: к 1927 г. заключения об уменьшенной вменяемости полностью исчезают из экспертной практики судебно-психиатрических комиссий института им. В.П. Сербского и других экспертных учреждений. В результате психопаты, наркоманы и алкоголики, совершившие преступления, в большинстве своем стали подвергаться мерам социальной защиты судебно-исправительного характера.
   В 30-е годы разноречивость в понимании мер социальной защиты медицинского характера среди юристов и психиатров, отсутствие их инструктивной регламентации и организационного опыта приводили к нарушениям требований УПК РСФСР 1923 г. Психически больные направлялись на принудительное лечение не только судом, но и следователями. В ряде случаев суды назначали меры социальной защиты медицинского характера без предварительной судебно-психиатрической экспертизы. Психиатры, в свою очередь, выписывали лиц, находившихся на принудительном лечении, без решения суда. Сроки принудительного лечения были явно недостаточными: в течение первых шести месяцев выписывалась половина психически больных, треть которых составляли лица, совершившие побеги из больниц[27].
   Сложившееся положение изменилось в лучшую сторону после принятия Инструкции Народного комиссариата юстиции и Народного комиссариата здравоохранения РСФСР от 17 февраля 1935 г. «О порядке назначения проведения принудительного лечения психически больных, совершивших преступления», в соответствии с которой назначение и снятие принудительного лечения четко относились к функции судов (п. 1). При этом проведение судебно-психиатрической экспертизы предусматривалось обязательно[28].
   В 1948 г. Инструкцией «О порядке применения принудительного лечения и других мер медицинского характера в отношении психически больных, совершивших преступления» была введена общесоюзная регламентация принудительного лечения. Инструкция установила дифференцированное принудительное лечение в общих психиатрических больницах и больницах специального типа, ввела лечение на общих основаниях и направление под надзор районного психиатра менее опасных больных и установила регулярное (не реже чем через шесть месяцев) переосвидетельствование больных, находившихся на принудительном лечении.
   В 1954 г. министром здравоохранения СССР после согласования с заинтересованными министерствами и ведомствами была утверждена аналогичная Инструкция, которая регламентировала основания и порядок назначения, проведения и прекращения принудительного лечения в отношении: а) лиц, признанных невменяемыми, б) лиц, совершивших преступления в состоянии вменяемости, но до вынесения приговора заболевших хронической психической болезнью, в) лиц, заболевших хронической психической болезнью во время отбывания наказания в месте лишения свободы[29].
   Основы уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1958 г. ввели понятие невменяемости, сформулировали ее критерии и отнесли регламентацию принудительных мер медицинского характера к компетенции союзных республик (ст. II)[30].
   Уголовный кодекс РСФСР 1960 г., вступивший в действие с 1 января 1961 г., в главе шестой «О принудительных мерах медицинского и воспитательного характера» установил нормы, регулировавшие возможность применения принудительного лечения в отношении трех категорий лиц (невменяемых; лиц, заболевших после совершения преступления; заболевших во время отбывания наказания), и законодательно закрепил два вида принудительных мер медицинского характера: 1) помещение в психиатрическую больницу общего типа; 2) помещение в психиатрическую больницу специального типа (ст. 58).
   В соответствии со ст. 62 УК РСФСР принудительное лечение наряду с наказанием за совершенное преступление предусматривалось и в отношении алкоголиков и наркоманов. Последние подлежали принудительному лечению по месту отбывания наказания, а в случае осуждения к мерам наказания, не связанным с лишением свободы, – в медицинских учреждениях по месту жительства. При этом суд по ходатайству заинтересованных лиц мог признать алкоголика либо наркомана ограниченно дееспособным.
   В качестве критериев применения различных видов принудительных мер законодатель избрал степень опасности психически больного лица, определяемую его психическим состоянием и характером совершенного деяния, предусмотрев помещение в психиатрическую больницу специального типа лиц, представляющих «особую опасность для общества» (ст. 59).
   В соответствии со ст. 60 УК РСФСР прекращение принудительного лечения производилось судом по заключению лечебного учреждения в случае выздоровления лица или такого изменения характера заболевания, при котором отпадала необходимость в принудительном лечении.
   В случае прекращения принудительного лечения психически больные лица могли быть переданы судом на попечение родственников или опекунам при обязательном врачебном наблюдении. Аналогичная мера применялась и в тех случаях, когда суд не считал необходимым назначение принудительного лечения.
   Изменение вида принудительной меры медицинского характера также производилось судом по заключению лечебного учреждения. Такое изменение осуществлялось в зависимости от степени опасности больного путем перевода из психиатрической больницы одного типа в психиатрическую больницу другого типа. При этом менее опасные больные переводились в больницы общего типа, а более опасные – в больницы специального типа.
   Зачет времени применения принудительных мер медицинского характера в соответствии со ст. 61 УК РСФСР в отношении лиц, к которым применялось наказание, производился полностью: время, в течение которого применялись принудительные меры, засчитывалось в срок наказания.
   Вместе с тем Уголовный кодекс 1960 г. не регламентировал периодичность переосвидетельствования психически больных, находившихся на принудительном лечении, для решения вопроса об отмене или изменении принудительных мер медицинского характера. Этот пробел устранила Инструкция Министерства здравоохранения РСФСР от 14 февраля 1967 г. «О порядке применения принудительного лечения и других мерах медицинского характера в отношении психически больных, совершивших общественно опасные деяния»[31]. Она предусматривала, что все больные, находящиеся в психиатрической больнице на принудительном лечении, должны не реже одного раза в шесть месяцев подвергаться переосвидетельствованию врачебной комиссией для определения их психического состояния и возможности постановки вопроса перед судом об изменении или отмене принудительной меры медицинского характера (п. 23); перевод психически больных, находившихся на принудительном лечении, из специальных психбольниц в психиатрические больницы общего типа осуществлялся Министерством здравоохранения по определению суда, из одной спецбольницы в другую – по указанию Министерства охраны общественного порядка (п. 10).
   Надзор за осуществлением принудительного лечения в части его законности Инструкция «возлагала» на органы Прокуратуры в соответствии с Положением о прокурорском надзоре в СССР, принятом в 1955 г. (ст. 22). Контроль за своевременным и правильным проведением принудительного лечения в психиатрических больницах всех типов был возложен на органы здравоохранения (п. 28).
   Однако прокурорский надзор за законностью осуществления принудительных мер медицинского характера и деятельностью судов при назначении таких мер, а также ведомственный контроль осуществлялись формально либо недостаточно. Судебное разбирательство по делам о применении принудительного лечения в половине случаев проводилось без разъяснения участникам процесса их прав. Все дела рассматривались без участия лиц, совершивших общественно опасные деяния, даже если ко времени судебного разбирательства эти лица обладали устойчивой способностью давать показания. Значительная часть дел разбиралась в отсутствие родственников психически больных (39 %), защитников (35 %) и членов врачебных комиссий (82 %). А.А. Хомовский отмечает, что весь процесс, по существу, сводился к заключительной части судебного следствия – к выступлениям прокурора и защитника, если они участвовали в процессе, при этом протокол судебного заседания мог занимать две строчки: «Председательствующим доложено дело. Судом вынесено определение»[32].
   В 60-е годы и в первой половине 80-х годов имели место грубые нарушения прав человека, в том числе связанные со злоупотреблением психиатрией (яркий пример – дело генерала П.Г. Григоренко)2. Заведомо здоровых людей, неугодных тоталитарному режиму, с целью изоляции помещали в психиатрические больницы и подвергали принудительному лечению[33].
   В период перестройки советской политической системы и открывшейся гласности факты злоупотребления мерами принудительного лечения активно обсуждались в юридической литературе и на страницах центральных газет и журналов[34]. Однако Временная инструкция от 21 марта 1986 г. № 225 «О порядке применения принудительных мер медицинского характера в отношении лиц с психическими расстройствами, совершившими общественно опасные деяния» была утверждена Минздравом СССР под грифом «Для служебного пользования» и в открытой печати не появилась[35].
   В 1989 г. факты психиатрической гипердиагностики были отмечены в докладе американских юристов и психиатров, изучивших истории 27 болезней на лиц, привлекавшихся к уголовной ответственности по ранее действовавшим ст. 70 и 190[36] УК РСФСР за призывы к насильственному изменению политического строя и распространение заведомо ложных сведений, порочащих советский государственный и общественный строй. В 24 случаях из 27 был поставлен пациентам диагноз шизофрения, в трех – психопатия, что американские психиатры отнесли к типичной гипердиагностике. Ко времени проверки, проведенной членами американской делегации, 12 из 27 госпитализированных лиц были выписаны, а в 9 случаях госпитализации между американскими и советскими психиатрами не было серьезных разногласий[37].
   По результатам деятельности американской делегации в 1989 г. Ассоциация психиатров СССР восстановлена во Всемирной психиатрической ассоциации, из которой ранее была исключена за злоупотребления, допущенные в 60-х и начале 80-х годов.
   Дальнейшее развитие институт принудительного лечения лиц, совершивших предусмотренные уголовным законом деяния, получил в Основах уголовного законодательства Союза ССР и республик 1991 г.[38] Разработчики Основ сформировали самостоятельный раздел VII под названием «Принудительные меры медицинского характера», отделив его от принудительных мер воспитательного воздействия, применяемых в отношении несовершеннолетних. В новом разделе были определены цели применения принудительных мер медицинского характера: предупреждение общественно опасных деяний со стороны лиц, страдающих психическими расстройствами, охрана их личности и лечение (ст. 55), а также основания применения этих мер к психически больным, совершившим общественно опасные деяния в состоянии невменяемости или заболевшим до или после совершения преступления (ст. 56), к лицам, совершившим преступления в состоянии ограниченной вменяемости (ст. 57) и больным хроническим алкоголизмом, наркоманией или токсикоманией, совершившим преступления (ст. 58).
   В качестве основания принудительного лечения психически больных, совершивших деяния, предусмотренные уголовным законом, признавалась общественная опасность таких лиц, критериями которой выступали характер совершенного деяния и психическое состояние, а в отношении ограниченно вменяемых, алкоголиков, наркоманов и токсикоманов основанием применения принудительных мер признавалась необходимость их лечения. При отсутствии оснований, указанных в законе, суду предоставлялось право передать психически больного органам здравоохранения для решения вопроса о лечении на общих основаниях либо направить в учреждение социального обеспечения.
   В случае выздоровления лиц, заболевших после совершения преступления, предусматривался зачет времени применения принудительной меры медицинского характера в срок наказания.
   Определение видов принудительных мер, условий и порядка их применения, а также продление, изменение и прекращение были отнесены Основами к компетенции союзных республик (ст. 59).
   Несомненной заслугой Основ 1991 г. является включение норм, регулирующих применение принудительных мер медицинского характера, в самостоятельный раздел, впервые были сформулированы цели таких мер, введено понятие ограниченной вменяемости, а в число лиц, подвергаемых принудительному лечению, включены токсикоманы и предусмотрена возможность применения принудительного лечения наряду с наказанием в отношении ограниченно вменяемых, хронических алкоголиков, наркоманов и токсикоманов, совершивших преступления.
   Несмотря на то что этот законодательный акт не вступил в силу из-за распада СССР, он отразил концептуальные достижения ведущих советских криминалистов и предложения авторов Модельного уголовного кодекса[39] и тем самым подготовил нормативную основу для разработки Уголовного кодекса Российской Федерации 1996 г.

§ 3. Развитие и совершенствование нормативной базы по применению принудительных мер медицинского характера: современный период

   Современный период развития и совершенствования нормативно-правовой базы применения принудительного лечения тесно связан с закреплением основополагающих принципов, общих и специальных положений осуществления психиатрической помощи в Законе Российской Федерации от 2 июля 1992 г. «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании» с изменениями и дополнениями, внесенным ФЗ от 21 июля 1998 г. и 10 января 2003 г.[40]
   Закон согласован с Принципами защиты лиц, страдающих психическим заболеванием, и улучшения здравоохранения в области психиатрии (резолюция генеральной Ассамблеи ООН от 17 декабря 1991 г. № 46/119). При этом принципы защиты психически больных лиц конкретизированы и развиты в соответствии с особенностями правовой системы Российской Федерации.
   В юридической литературе отмечается, что с принятием Закона «появилась законодательная база, устанавливающая общий и единый порядок деятельности психиатрических учреждений»2. Вместе с тем базовый характер Закона о психиатрической помощи в сфере регулируемых им отношений обусловлен тем, что его нормы и принципы охватывают все направления психиатрической помощи, в том числе добровольной, недобровольной и принудительной.
   В первом разделе Закона сформулированы наиболее общие и принципиальные положения, касающиеся психиатрической помощи в целом (ст. 1–4); прав лиц, страдающих психическими расстройствами (ст. 5); диагностики и лечения таких лиц; принудительных мер медицинского характера и лиц, в отношении которых эти меры применяются по решению суда (ст. 13); судебно-психиатрической экспертизы (ст. 14) и других ранее не урегулированных вопросов.
   Во втором разделе освещены вопросы обеспечения психиатрической помощью и социальной защитой лиц, страдающих психическими расстройствами; приводятся основные виды такой помощи и меры социальной защиты (ст. 16). Все это относится к лицам, находящимся на принудительном лечении либо ранее проходившим такое лечение.
   Третий раздел посвящен учреждениям и лицам, оказывающим психиатрическую помощь (ст. 18–19). В нем устанавливаются права и обязанности врачей-психиатров, закрепляется их независимость при оказании психиатрической помощи (ст. 21), что должно исключить любые формы вмешательства в профессиональные действия врачей-психиатров заинтересованных органов и лиц, особенно в случаях применения принудительных мер медицинского характера.
   Центральное положение в Законе о психиатрической помощи занимает четвертый раздел, регламентирующий все виды психиатрической помощи и порядок ее оказания, а также права пациентов, находящихся в психиатрических стационарах (ст. 37), и защиту прав больных (ст. 38).
   Все права пациентов психиатрических стационаров разделены на две группы. В первую входят права, которые не могут быть ограничены, в том числе право подавать без цензуры жалобы и заявления в органы государственной власти, прокуратуру, суд и адвокатуру; право встречаться с адвокатом и священнослужителем наедине; право исполнять религиозные обряды и соблюдать религиозные каноны; право получать наравне с другими гражданами вознаграждение за труд в соответствии с его количеством и качеством; выписывать газеты и журналы, получать образование и др.
   Вторая группа включает права, которые могут быть ограничены в интересах здоровья как самих пациентов, так и других лиц. В перечень ограничиваемых прав включены такие права, как возможность вести переписку без цензуры, получать и отправлять посылки, бандероли и денежные переводы, пользоваться телефоном, принимать посетителей, иметь и приобретать предметы первой необходимости, пользоваться собственной одеждой.
   В соответствии со ст. 13 Закона о психиатрической помощи «лица, помещенные в психиатрический стационар по решению суда о применении принудительных мер медицинского характера, пользуются правами, предусмотренными статьей 37 настоящего Закона». При этом ст. 37 Закона не предусматривает никаких изъятий прав в отношении лиц, к которым применяется принудительное лечение. На лиц, находящихся на принудительном лечении, в полной мере распространяются нормы, направленные на обеспечение и защиту их прав, в частности, права на обжалование действий и решений медицинских работников, включая медицинские комиссии, при оказании психиатрической помощи (ст. 47–49).
   Пятый и шестой разделы посвящены обеспечению контроля и прокурорского надзора, а также порядку обжалования в суд действий, связанных с оказанием психиатрической помощи. Наряду с прокурорским надзором, контролем суда и вышестоящих органов управления здравоохранением предусмотрен контроль общественных объединений. Закон устанавливает возможность обжалования действий по оказанию психиатрической помощи всеми заинтересованными лицами, включая психически больных, их представителей и организации, которым предоставлено такое право, непосредственно в суд, прокуратуру либо вышестоящий орган. Установлен порядок рассмотрения таких жалоб, а также ответственность за нарушение настоящего Закона.
   В дальнейшем с целью развития положений Закона о психиатрической помощи были приняты и введены в действие приказы Минздрава РФ, других министерств и ведомств, регулирующие различные направления оказания психиатрической помощи гражданам:
   • Закон РФ от 27 апреля 1993 г. № 4866-1 «Об обжаловании в суд действий и решений, нарушающих права и свободы граждан» с изменениями и дополнениями, внесенными Федеральным законом от 14 декабря 1995 г. № 197-ФЗ[41];
   • постановление Правительства Российской Федерации от 28 апреля 1993 г. № 377 «О реализации Закона Российской Федерации «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании» с изменениями и дополнениями[42];
   • постановление Правительства Российской Федерации от 25 мая 1994 г. № 522 «О мерах по обеспечению психиатрической помощи и социальной защите лиц, страдающих психическими расстройствами»[43];
   • постановление Правительства Российской Федерации от 20 апреля 1995 г. № 383 «О федеральной целевой программе «Неотложные меры по совершенствованию психиатрической помощи (1995–1997 годы)»[44];
   • приказ Минздрава России от 11 января 1993 г. № 6 «О некоторых вопросах деятельности психиатрической службы»[45], которым в связи с принятым Законом внесены поправки в приказы и инструкции Минздрава РФ, связанные с оказанием психиатрической помощи населению.

   С приятием Закона о психиатрической помощи применение принудительных мер медицинского характера, предусмотренных уголовным законодательством, перестало быть изолированным мероприятием в системе психиатрической помощи. В соответствии с настоящим Законом принудительные меры медицинского характера являются разновидностью медицинских мер, которые «применяются по решению суда в отношении лиц, страдающих психическими расстройствами, совершивших общественно опасные деяния, по основаниям и в порядке, установленным Уголовным кодексом РФ и Уголовно-процессуальным кодексом РФ» (ч. 1 ст. 13 Закона). Лица, помещенные в психиатрический стационар по решению суда, признаются нетрудоспособными на весь период пребывания в стационаре и имеют право на пособие по государственному социальному страхованию или на пенсию на общих основаниях (ч. 2 ст. 13 Закона).
   Уголовный кодекс Российской Федерации, введенный в действие с 1 января 1997 г., в надлежащей мере отразил базовые положения Закона о психиатрической помощи в уголовно-правовых нормах о невменяемости (ст. 21), об уголовной ответственности лиц с психическим расстройством, не исключающим вменяемости (ст. 22), об освобождении от наказания в связи с болезнью (ст. 81), о принудительных мерах медицинского характера (ст. 97—104), о незаконном помещении в психиатрический стационар (ст. 128).
   Введение в действие нового Уголовного кодекса Российской Федерации и применение норм, регламентирующих назначение и применение принудительных мер медицинского характера, вызвало необходимость дальнейшего совершенствования положений Закона о психиатрической помощи, касающихся принудительного лечения психически больных, совершивших общественно опасные деяния и преступления.
   Закономерным результатом этого процесса явилось появление крупных ведомственных и межведомственных правовых актов. Среди них важнейшими являются:
   – совместный приказ Минздрава РФ и МВД РФ от 30 апреля 1997 г. № 133/269 «О мерах по предупреждению общественно опасных действий лиц, страдающих психическими расстройствами» и утвержденная им Инструкция «Об организации взаимодействия органов здравоохранения и органов внутренних дел Российской Федерации по предупреждению общественно опасных действий лиц, страдающих психическими расстройствами»;
   – Методическое письмо Минздрава России от 23 июля 1999 г., согласованное с Верховным Судом РФ, Генеральной прокуратурой РФ, МВД РФ «О порядке применения принудительных и иных мер медицинского характера в отношении лиц с тяжелыми психическими расстройствами, совершивших общественно опасные деяния (статья 21 и часть 1 статьи 81 Уголовного кодекса Российской Федерации)», в котором разработана методика практического применения основных положений Закона о психиатрической помощи и Уголовного кодекса 1996 г., касающихся осуществления принудительного лечения психически больных, совершивших общественно опасные деяния.

   Несмотря на то что Методическое письмо Минздрава России о порядке применения принудительных и иных мер медицинского характера в связи с указанием Минюста РФ от 2 апреля 2001 г. № 07/3213-ЮД утратило силу официального документа[46], однако до настоящего времени изложенные в нем методические рекомендации не потеряли своего значения и могут быть в полной мере использованы в практической деятельности не только сотрудниками судебно-психиатрических учреждений, но и правоохранительных органов.
ВЫВОДЫ
   1. Формирование института принудительных мер медицинского характера в отечественном законодательстве прошло многовековой путь исторического развития.
   2. В XVI в. принудительное лечение психически больных, совершивших наиболее опасные деяния, проводилось в формах монастырского призрения, где осуществлялось насильственное удержание «бесных» и наблюдение за ними.
   3. В законодательных актах XVII–XVIII вв. неответственностъ психически больных связывалась с совершением ограниченного круга преступлений. При этом в монастыри пожизненно направлялись наиболее опасные «умалишенные», склонные к убийству и другим формам опасного насилия.
   4. Практика применения принудительных мер в отношении психически больных, совершивших преступления, не отличалась последовательностью: в одних случаях «умовредных» подвергали казни, в других – тюремному заключению, в третьих – применяли удержание в монастырях.
   5. В XIX в. правовая регламентация принудительного лечения психически больных, совершивших общественно опасные деяния, получила законодательное закрепление в нормах уголовного законодательства. Так называемые «статейные больные» по решению суда направлялись на принудительное лечение в дома умалишенных на определенные сроки. При этом сроки их лечения и условия содержания дифференцировались в зависимости от характера совершенного деяния и особенностей психического заболевания.
   6. Советский период развития уголовного законодательства внес значительные изменения в систему принудительного лечения. Руководящие начала по уголовному праву РСФСР 1919 г. рассматривали принудительное лечение психически больных, совершивших общественно опасные деяния, как принудительные меры предосторожности. Уголовный кодекс РСФСР 1922 г. и УК РСФСР 1926 г. сформулировали положения о ненаказуемости психически больных и мерах социальной защиты медицинского характера. УК РСФСР 1960 г. окончательно закрепил институт принудительных мер медицинского характера. При этом ряд положений, касающихся принудительного лечения, регулировался ведомственными и межведомственными инструкциями.
   7. Практика применения норм о принудительном лечении в советский период из-за несовершенства уголовно-правовых предписаний не отличалась однообразием и последовательностью. Более того, имели место факты злоупотребления принудительными мерами медицинского характера в отношении инакомыслящих, пытавшихся критиковать существовавший строй или оказывать идеологическое противодействие.

Глава 2
ПРИНУДИТЕЛЬНЫЕ МЕРЫ МЕДИЦИНСКОГО ХАРАКТЕРА КАК УГОЛОВНО-ПРАВОВОЙ ИНСТИТУТ

§ 1. Общие сведения о принудительных мерах медицинского характера

   Принудительные меры медицинского характера являются самостоятельным институтом уголовного права, поэтому регулированию этих мер посвящен самостоятельный раздел VI Уголовного кодекса Российской Федерации 1996 г. с названием «Иные меры уголовно-правового характера» (в ред. ФЗ № 153 от 27.07.2006).
   В отличие от ранее действовавшего Уголовного кодекса РСФСР 1960 г. в этот раздел не включены принудительные меры воспитательного характера, поскольку принудительные меры медицинского характера значительно отличаются от принудительных мер воспитательного воздействия, применяемых к несовершеннолетним правонарушителям, по своей правовой природе, основаниям и целям применения. Кроме того, выделение уголовно-правовых норм, регулирующих назначение и применение принудительных мер медицинского характера, связано с необходимостью их отграничения, с одной стороны, от института наказания, с другой стороны, от недобровольных мер психиатрического лечения, применяемых к психически больным лицам, представляющим опасность, в соответствии с Законом от 2 июля 1992 г. «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании».
   Глава 15 Уголовного кодекса РФ «Принудительные меры медицинского характера» состоит из восьми статей (ст. ст. 97—104), которые включают в себя двадцать одну норму, в том числе ст. 97, 101, 102, 104 – по четыре нормы, ст. 99 – две нормы, ст. 98, 100, 103 – по одной норме, что свидетельствует о достаточной регламентации принудительного лечения.
   Уголовный кодекс РФ содержит ранее неизвестные действовавшему уголовному законодательству нормы о целях применения принудительных мер медицинского характера (ст. 98), амбулаторном принудительном наблюдении и лечении у психиатра (ст. 100) и принудительных мерах, соединенных с исполнением наказания (ст. 104).
   В значительной степени изменена законодательная концепция принудительного лечения: расширен круг лиц, которым суд может назначить такое лечение (ч. 1 ст. 90 УК), по-новому сформулировано основание применения принудительных мер (ч. 2 ст. 90 УК), сделана ссылка на уголовно-исполнительное законодательство и иные федеральные законы, в соответствии с которыми осуществляется порядок исполнения принудительного лечения (ч. 3 ст. 90 УК), предусмотрена возможность неприменения принудительных мер в отношении лиц, не представляющих опасности по своему психическому состоянию, и передача решения вопроса о лечении этих лиц органам здравоохранения или направления их в учреждения для инвалидов-психохроников (ч. 4 ст. 90 УК).
   В связи с расширением круга лиц, подлежащих принудительному лечению, и приведением действующего уголовного законодательства России в соответствие с международными нормами и принципами защиты лиц, страдающих психическими заболеваниями, и улучшения здравоохранения в области психиатрии изменены и дифференцированы принудительные меры, применяемые к психически больным лицам, представляющим опасность (ч. 1 ст. 99 УК), а в отношении лиц, совершивших преступления и страдающих психическими расстройствами, не исключающими вменяемости, предусмотрена возможность назначения не только наказания, но и амбулаторного принудительного наблюдения и лечения у психиатра (ч. 2 ст. 91 УК).
   Принудительное лечение в психиатрических стационарах общего, специального и специального типа с интенсивным наблюдением дифференцировано в зависимости от степени общественной опасности психически больных, а критерии такой дифференциации указаны в законе (ст. 101 УК).
   Продление, изменение и прекращение применения принудительных мер медицинского характера регламентированы уголовно-правовыми нормами, сформулированными в ст. 102 УК РФ, предусматривающей решение этих вопросов судом на основании заключения комиссии врачей-психиатров (ч. 1 ст. 104 УК). Кодекс предусмотрел проведение регулярных психиатрических переосвидетельствований (не реже одного раза в шесть месяцев) и ежегодное продление принудительного лечения при наличии соответствующих оснований (ч. 2 ст. 102 УК), основания применения или прекращения применения принудительных мер медицинского характера (ч. 3 ст. 102 УК), передачу материалов в отношении лица, находившегося на принудительном лечении, органам здравоохранения для решения вопросов о его лечении и призрении в случае прекращения принудительных мер в связи с отпадением опасности лица (ч. 4 ст. 102 УК).
   Положение, касающееся зачета применения принудительных мер медицинского характера в психиатрическом стационаре при назначении наказания или возобновлении его исполнения, сформулировано в ст. 103 УК РФ применительно к лишению свободы по принципу один к одному (день за день).
   Завершает главу 15 УК РФ норма о принудительных мерах медицинского характера, связанных с исполнением наказания (ст. 104 УК), которая сориентирована на такую категорию лиц, как ограниченно вменяемые субъекты (п. «в» ч. 2 ст. 97 УК), в отношении которых принудительное лечение осуществляется в зависимости от вида наказания в местах лишения свободы либо в учреждениях органов здравоохранения, оказывающих амбулаторную психиатрическую помощь.
   В новый Уголовный кодекс не включена норма, сформулированная в ст. 62 УК РСФСР 1960 г., – об ограничении дееспособности алкоголиков и наркоманов, поскольку лишение и ограничение дееспособности относится к сфере гражданского, а не уголовного права.

§ 2. Понятие принудительных мер медицинского характера

   Уголовный кодекс РФ 1996 г. не дает определения понятия «принудительные меры медицинского характера». Вместе с тем Кодекс содержит специальную главу 15 под названием «Принудительные меры медицинского характера». В данной главе указаны основания применения принудительных мер (ст. 97), цели применения (ст. 98), виды принудительных мер медицинского характера (ст. 99), дана их характеристика (ст. 100–101), определен порядок продления, изменения и прекращения принудительных мер медицинского характера (ст. 102), предусмотрен зачет времени принудительного лечения, срок наказания (ст. 103) и порядок применения принудительных мер медицинского характера, соединенных с исполнением наказания (ст. 104).
   

notes

Примечания

1

   См.: Стоглав // Российское законодательство X–XX веков: В 9 т. / Отв. ред. А.Д. Горский. Т. 2. М., 1985. С. 369, 370.

2

   Сочинения преподобного Феодосия // Ученые записки 2-го отделения Академии наук. Кн. 11. Вып. 2. СПб., 1856. С. 200.

3

   Лунц Д.Р. Проблема невменяемости в теории и практике судебной психиатрии. М., 1977. С. 27.

4

   См.: Волков В.Н. Судебная психиатрия: Курс лекций. М., 1998. С. 14; Евреинов Н. История телесных наказаний в России. Белгород, 1994. С. 27.

5

   Артикул Воинский 1716 г. // Российское законодательство X–XX веков: В 9 т. / Отв. ред. А.Г. Маньков. Т. 4. М., 1986. С. 363.

6

   См.: Новомбергский Н.Н. Государево слово и дело. СПб., 1911. С. 11–12.

7

   См.: Новомбергский Н.Н. Материалы по истории медицины в России. Т. IV. Томск, 1907. С. 716.

8

   См.: Горчаков М.И. Монастырский приказ: Опыт историко-юридического исследования. СПб., 1868. С. 18–95.

9

   ПСЗ. Т. 7. Док. № 4718.

10

   См.: Чистович Я. История первых медицинских учреждений в России. СПб., 1893. С. 559.

11

   См.: Фейнберг Ц.М. Принудительное лечение и призрение душевнобольных, совершивших преступления, в дореволюционной России // Проблемы судебной психиатрии. Вып. 5. М., 1946. С. 461.

12

   См.: Морозов Г.В., Лунц Д.Р., Фелинская Н.И. Основные этапы развития отечественной судебной психиатрии. М., 1967. С. 22.

13

   См.: Константиновский И.В. Русское законодательство об умалишенных, его история и сравнение с иностранными законодательствами. СПб., 1887. С. 33.

14

   См.: Голоднюк Н.М. Развитие российского права о принудительных мерах медицинского характера // Вестник Моск. ун-та. Серия 11. Право. 1998. № 5. С. 44; Курс российского уголовного права. Общая часть / Под ред. В.Н. Кудрявцева, А.В. Наумова. М., 2001. С. 401.

15

   См.: Фейнберг Ц.М. Указ. раб. С. 463.

16

   Назаренко Г.В. Невменяемость: Уголовно-релевантные психические со стояния: Монография. СПб., 2002. С. 83.

17

   См.: Фрезе А.У. Помешательство и его отношение к нашему уголовному законодательству // Сб. соч. по судебной медицине. Т. 3 СПб., 1879. С. 32.

18

   См.: Зен. Конспект Общей части уголовного права по курсу С.В. Познышева. М., 1914. С. 38.

19

   См.: Таганцев Н.С. Русское уголовное право: В 2 т. Т. 1. М., 1994. С. 178.

20

   См.: Таганцев Н.С. Уголовное уложение 22 марта 1903 г. Статьи, введенные в действие. СПб., 1911. С. 129.

21

   См.: Морозов Г.В., Лунц Д.Р. Фелинская Н.И. Основные этапы развития отечественной судебной психиатрии. М., 1976. С. 135–137.

22

   См.: Гольдблат Г. Проект изменений и дополнений в законоположениях о душевнобольных // Советское право. 1926. № 2 (20). С. 119.

23

   См.: Аменицкий Д.А. К вопросу о принудительном лечении и социально опасных психопатах // Душевнобольные нарушители и принудительное лечение. М., 1929. С. 25.

24

   См.: Аменицкий Д.А. Указ. соч. С. 33–34.

25

   См.: Пионтковский А. Меры социальной защиты и Уголовный кодекс // Советское право. 1923. № 3. С. 13–14.

26

   Уголовный кодекс РСФСР редакции 1926 г. М., 1950.

27

   См.: Морозов Г.В., Лунц Д.Р., Фелинская Н.И. Указ. соч. С. 182–183.

28

   См.: Судебная психиатрия: Учебник для юридических институтов / Под ред. А.Н. Бунеева, Ц.М. Фейнберг. М., 1938. С. 66–68.

29

   См.: Калашник Я.М. Судебная психиатрия. М., 1961. С. 363–367.

30

   См.: Основы уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик. М., 1984. С. 6.

31

   См.: Судебная психиатрия / Под ред. Г.В. Морозова и Я.М. Калашник. М., 1967. С. 417–422.

32

   См.: Хомовский А.А. Руководство по применению принудительных мер медицинского характера в советском уголовном процессе: Автореф. дисс…канд. юрид. наук. М., 1967. С. 13.

33

   См. подробнее: Право и психиатрия: Сб. статей / Под ред. С.В. Бородина. М., 1991. С. 5–57.

34

   См.: Московские новости. 1987. № 46; Известия. 1988. 6 марта; Комсомольская правда. 1987. 11 ноября; Дружба народов. 1987. № 1. С. 221–236.

35

   См.: Комментарий к новому уголовному законодательству. Вып. 1. СПб., 1991. С. 12.

36

   См.: Бородин С.В., Полубинская С.В. Юридические проблемы психиатрии // Советское государство и право. 1990. № 5. С. 68.

37

   См.: Бородин С.В., Полубинская С.В. Юридические проблемы психиатрии // Советское государство и право. 1990. № 5. С. 68.

38

   См.: Основы уголовного законодательства Союза ССР и республик // Вестник Верховного Суда СССР. 1991. № 10.

39

   См.: Уголовный закон. Опыт теоретического моделирования. М., 1987. С. 206–222.

40

   См.: Ведомости РФ. 1992. № 33. Ст. 1913. с изменениями и дополнения ми, внесенными ФЗ от 3 июля 1998 г. (21 июля 1998 г.) № 117-ФЗ // СЗ РФ. 1998. Ст. 3613.

41

   См.: Ведомости РФ. 1993. № 19. Ст. 685; СЗ РФ. 1995. № 51. Ст. 4970.

42

   САПП РФ. 1993. № 18. Ст. 1602.

43

   СЗ РФ. 1994. № 6. Ст. 606.

44

   СЗ РФ. 1995. № 18. Ст. 1665.

45

   БНА. 1993. № 7.

46

   В письме от 10 мая 2001 г. № 2510/4817-01—25 Минздрав РФ просит считать недействующим данное Методическое письмо в связи с Указанием Минюста РФ от 2 апреля 2001 г. № 07/3213-ЮД на то, что оно содержит правовые нормы.
Купить и читать книгу за 110 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать