Назад

Купить и читать книгу за 89 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Английский с Г. К. Честертоном. Случаи отца Брауна / Gilbert Keith Chesterton. The Sins of Prince Saradine. The Eye of Apollo

   Продолжение приключений священника-детектива отца Брауна и его верного друга Фламбо в новеллах Г. К. Честертона «Грехи принца Сарадина» и «Глаз Аполлона». Рассказы адаптированы (без упрощения текста оригинала) по методу обучающего чтения Ильи Франка. Уникальность метода заключается в том, что запоминание слов и выражений происходит за счет их повторяемости, без заучивания и необходимости использовать словарь.
   Пособие способствует эффективному освоению языка, может служить дополнением к учебной программе. Предназначено для широкого круга лиц, изучающих английский язык и интересующихся английской культурой.


Английский с Г. К. Честертоном. Случаи отца Брауна / Gilbert Keith Chesterton. The Sins of Prince Saradine. The Eye of Apollo

   Пособие подготовил Сергей Андреевский
   Редактор Илья Франк

   © И. Франк, 2012
   © ООО «Восточная книга», 2012

Как читать эту книгу

   Уважаемые читатели!
   Перед вами – НЕ очередное учебное пособие на основе исковерканного (сокращенного, упрощенного и т. п.) авторского текста.
   Перед вами прежде всего – интересная книга на иностранном языке, причем настоящем, «живом» языке, в оригинальном, авторском варианте.
   От вас вовсе не требуется «сесть за стол и приступить к занятиям». Эту книгу можно читать где угодно, например, в метро или лежа на диване, отдыхая после работы. Потому что уникальность метода как раз и заключается в том, что запоминание иностранных слов и выражений происходит подспудно, за счет их повторяемости, без СПЕЦИАЛЬНОГО заучивания и необходимости использовать словарь.
   Существует множество предрассудков на тему изучения иностранных языков. Что их могут учить только люди с определенным складом ума (особенно второй, третий язык и т. д.), что делать это нужно чуть ли не с пеленок и, самое главное, что в целом это сложное и довольно-таки нудное занятие.
   Но ведь это не так! И успешное применение Метода чтения Ильи Франка в течение многих лет доказывает: начать читать интересные книги на иностранном языке может каждый!
   Причем
   на любом языке,
   в любом возрасте,
   а также с любым уровнем подготовки (начиная с «нулевого»)!

   Сегодня наш Метод обучающего чтения – это более двухсот книг на пятидесяти языках мира. И сотни тысяч читателей, поверивших в свои силы!

   Итак, «как это работает»?
   Откройте, пожалуйста, любую страницу этой книги. Вы видите, что текст разбит на отрывки. Сначала идет адаптированный отрывок – текст с вкрапленным в него дословным русским переводом и небольшим лексико-грамматическим комментарием. Затем следует тот же текст, но уже неадаптированный, без подсказок.
   Если вы только начали осваивать английский язык, то вам сначала нужно читать текст с подсказками, затем тот же текст без подсказок. Если при этом вы забыли значение какого-либо слова, но в целом все понятно, то не обязательно искать это слово в отрывке с подсказками. Оно вам еще встретится. Смысл неадаптированного текста как раз в том, что какое-то время – пусть короткое – вы «плывете без доски». После того как вы прочитаете неадаптированный текст, нужно читать следующий, адаптированный. И так далее. Возвращаться назад – с целью повторения – НЕ НУЖНО! Просто продолжайте читать ДАЛЬШЕ.
   Сначала на вас хлынет поток неизвестных слов и форм. Не бойтесь: вас же никто по ним не экзаменует! По мере чтения (пусть это произойдет хоть в середине или даже в конце книги) все «утрясется», и вы будете, пожалуй, удивляться: «Ну зачем опять дается перевод, зачем опять приводится исходная форма слова, все ведь и так понятно!» Когда наступает такой момент, «когда и так понятно», вы можете поступить наоборот: сначала читать неадаптированную часть, а потом заглядывать в адаптированную. Этот же способ чтения можно рекомендовать и тем, кто осваивает язык не «с нуля».

   Язык по своей природе – средство, а не цель, поэтому он лучше всего усваивается не тогда, когда его специально учат, а когда им естественно пользуются – либо в живом общении, либо погрузившись в занимательное чтение. Тогда он учится сам собой, подспудно.
   Для запоминания нужны не сонная, механическая зубрежка или вырабатывание каких-то навыков, а новизна впечатлений. Чем несколько раз повторять слово, лучше повстречать его в разных сочетаниях и в разных смысловых контекстах. Основная масса общеупотребительной лексики при том чтении, которое вам предлагается, запоминается без зубрежки, естественно – за счет повторяемости слов. Поэтому, прочитав текст, не нужно стараться заучить слова из него. «Пока не усвою, не пойду дальше» – этот принцип здесь не подходит. Чем интенсивнее вы будете читать, чем быстрее бежать вперед, тем лучше для вас. В данном случае, как ни странно, чем поверхностнее, чем расслабленнее, тем лучше. И тогда объем материала сделает свое дело, количество перейдет в качество. Таким образом, все, что требуется от вас, – это просто почитывать, думая не об иностранном языке, который по каким-либо причинам приходится учить, а о содержании книги!
   Главная беда всех изучающих долгие годы один какой-либо язык в том, что они занимаются им понемножку, а не погружаются с головой. Язык – не математика, его надо не учить, к нему надо привыкать. Здесь дело не в логике и не в памяти, а в навыке. Он скорее похож в этом смысле на спорт, которым нужно заниматься в определенном режиме, так как в противном случае не будет результата. Если сразу и много читать, то свободное чтение по-английски – вопрос трех-четырех месяцев (начиная «с нуля»). А если учить помаленьку, то это только себя мучить и буксовать на месте. Язык в этом смысле похож на ледяную горку – на нее надо быстро взбежать! Пока не взбежите – будете скатываться. Если вы достигли такого момента, когда свободно читаете, то вы уже не потеряете этот навык и не забудете лексику, даже если возобновите чтение на этом языке лишь через несколько лет. А если не доучили – тогда все выветрится.
   А что делать с грамматикой? Собственно, для понимания текста, снабженного такими подсказками, знание грамматики уже не нужно – и так все будет понятно. А затем происходит привыкание к определенным формам – и грамматика усваивается тоже подспудно. Ведь осваивают же язык люди, которые никогда не учили его грамматику, а просто попали в соответствующую языковую среду. Это говорится не к тому, чтобы вы держались подальше от грамматики (грамматика – очень интересная вещь, занимайтесь ею тоже), а к тому, что приступать к чтению данной книги можно и без грамматических познаний.
   Эта книга поможет вам преодолеть важный барьер: вы наберете лексику и привыкнете к логике языка, сэкономив много времени и сил. Но, прочитав ее, не нужно останавливаться, продолжайте читать на иностранном языке (теперь уже действительно просто поглядывая в словарь)!

   Отзывы и замечания присылайте, пожалуйста,
   по электронному адресу frank@franklang.ru

The Sins of Prince Saradine
(Грехи принца Сарадина)

   When Flambeau took his month’s holiday from his office in Westminster (если Фламбо брал месячный отпуск /и уезжал/ из своей конторы в Вестминстере) he took it in a small sailing-boat (то проводил он его в маленькой парусной шлюпке), so small that it passed much of its time as a rowing-boat (настолько маленькой, что большую часть времени она считалась гребной лодкой = большую часть времени в ней приходилось грести; to pass – проходить, проезжать; to pass as – считаться, сходить за /кого-л., что-л./). He took it, moreover, in little rivers in the Eastern counties (он проводил его на небольших речушках в восточных графствах; moreover – кроме того, сверх того), rivers so small that the boat looked like a magic boat (речушках таких узеньких: «маленьких», что /его/ шлюпка казалась волшебной лодочкой; to look – смотреть; выглядеть, казаться), sailing on land through meadows and cornfields (плывущей посуху по лугам и полям; land – земля, суша).

   
 When Flambeau took his month’s holiday from his office in Westminster he took it in a small sailing-boat, so small that it passed much of its time as a rowing-boat. He took it, moreover, in little rivers in the Eastern counties, rivers so small that the boat looked like a magic boat, sailing on land through meadows and cornfields.
   The vessel was just comfortable for two people (суденышко могло вместить лишь двух человек: «судно было удобным лишь для двух человек»); there was room only for necessities (и места оставалось только для самого необходимого; necessity – необходимость; necessities – предметы первой необходимости), and Flambeau had stocked it with such things (поэтому Фламбо брал с собою такие вещи: «обеспечивал ее таким вещами»; to stock – снабжать, поставлять; обеспечивать) as his special philosophy considered necessary (которые /согласно/ своей собственной /жизненной/ философии считал необходимыми; special – особый, особенный). They reduced themselves, apparently, to four essentials (обычно они сводились к четырем основным элементам; to reduce – ослаблять, понижать; сводить к /чему-л./; apparently – видимо, по-видимому; явно, несомненно; essential – сущность; главное): tins of salmon, if he should want to eat (консервы из семги – если ему захочется есть; tin – олово; жестяная консервная банка); loaded revolvers, if he should want to fight (заряженные пистолеты – если захочется = если случится драться); a bottle of brandy, presumably in case he should faint (бутылка бренди – вероятно, на тот случай, если почувствует слабость; to faint – падать в обморок; слабеть, ослабевать); and a priest, presumably in case he should die (и священник – вероятно, на тот случай, если будет умирать).

   
 The vessel was just comfortable for two people; there was room only for necessities, and Flambeau had stocked it with such things as his special philosophy considered necessary. They reduced themselves, apparently, to four essentials: tins of salmon, if he should want to eat; loaded revolvers, if he should want to fight; a bottle of brandy, presumably in case he should faint; and a priest, presumably in case he should die.
   With this light luggage he crawled down the little Norfolk rivers (с этим легким багажом он неторопливо продвигался вниз по маленьким норфолкским речушкам; to crawl – ползать; медленно продвигаться), intending to reach the Broads at last (намереваясь в итоге добраться до Норфолк-Броудз; at last – наконец; the Broads – сеть судоходных рек и озер Норфолка), but meanwhile delighting in the overhanging gardens and meadows (тем временем наслаждаясь /видом/ раскинувшихся по берегам садов и лугов; to overhang – нависать, выступать над /чем-л./), the mirrored mansions or villages (отраженных в воде усадеб и деревень; mansion – большой особняк), lingering to fish in the pools and corners (задерживаясь, чтобы порыбачить, в заводях и тихих местечках; to linger – задерживаться, засиживаться; pool – лужа; заводь; corner – угол; уголок, потайное место), and in some sense hugging the shore (и, по возможности, не отдаляясь от берега; in some sense – в некотором смысле; to hug – крепко обнимать; держаться, придерживаться /какого-л. направления/).
   Like a true philosopher, Flambeau had no aim in his holiday (как истинный философ Фламбо не имел никакой цели на время отдыха; true – верный, правильный; истинный); but, like a true philosopher, he had an excuse (и все же, как у истинного философа у него имелся повод; excuse – извинение; повод, предлог).

   
 With this light luggage he crawled down the little Norfolk rivers, intending to reach the Broads at last, but meanwhile delighting in the overhanging gardens and meadows, the mirrored mansions or villages, lingering to fish in the pools and corners, and in some sense hugging the shore.
   Like a true philosopher, Flambeau had no aim in his holiday; but, like a true philosopher, he had an excuse.
   He had a sort of half purpose (у него был некий неясный замысел; a sort of – своего рода, что-то вроде; half – наполовину, полу-, в значительной степени; purpose – цель, намерение; замысел, стремление), which he took just so seriously (к которому он относился настолько серьезно; to take – брать; понимать, воспринимать) that its success would crown the holiday (что успех его послужил бы достойным завершением отдыха; to crown – короновать; венчать, успешно завершать), but just so lightly that its failure would not spoil it (но и так же легко, что /возможная/ неудача не испортила бы его). Years ago, when he had been a king of thieves (годы назад = много лет назад, когда он был королем воров) and the most famous figure in Paris (и самой знаменитой личностью в Париже; figure – внешние очертания, форма; личность, фигура), he had often received wild communications of approval, denunciation, or even love (он частенько получал послания с бурными изъявлениями одобрения, порицания и даже любви; wild – дикий, дикорастущий; сумасбродный, неконтролируемый; communication – обмен информацией; сообщение /переданное в устной или письменной форме/); but one had, somehow, stuck in his memory (но одно /из них/ каким-то образом врезалось ему в память; somehow – как-нибудь, каким-либо образом; to stick – втыкать, вонзать; застрять). It consisted simply of a visiting-card, in an envelope with an English postmark (оно представляло собой просто визитную карточку в конверте с почтовым штемпелем Англии; to consist of – состоять из).

   
 He had a sort of half purpose, which he took just so seriously that its success would crown the holiday, but just so lightly that its failure would not spoil it. Years ago, when he had been a king of thieves and the most famous figure in Paris, he had often received wild communications of approval, denunciation, or even love; but one had, somehow, stuck in his memory. It consisted simply of a visiting-card, in an envelope with an English postmark.
   On the back of the card was written in French and in green ink (на обратной стороне карточки было написано по-французски зелеными чернилами; back – спина; задняя часть; to write): “If you ever retire and become respectable, come and see me (если вы когда-нибудь отойдете от дел и станете добропорядочным /гражданином/, приходите ко мне; to retire – удаляться, уходить; уходить в отставку; respectable – заслуживающий уважения; приличный, почтенный). I want to meet you (я хотел бы встретиться с вами), for I have met all the other great men of my time (ибо я встречался со всеми другими великими людьми нашего: «моего» времени; to meet). That trick of yours of getting one detective to arrest the other (этот ваш трюк, когда вы сделали так, что один сыщик арестовал другого; trick – обман; трюк, фокус; to get smb. to do smth. – заставить кого-л. сделать что-л.) was the most splendid scene in French history (стал одним из самых великолепных эпизодов французской истории; scene – сцена, подмостки; эпизод, сцена).” On the front of the card was engraved in the formal fashion (на лицевой стороне карточки было выгравировано в официальном стиле; front – перёд; лицевая сторона; fashion – форма, очертания; стиль, манера), “Prince Saradine, Reed House, Reed Island, Norfolk (принц Сарадин, Рид-Хаус, Рид-Айленд, Норфолк; reed – тростник, камыш; house – дом, здание; island – остров).”

   
 On the back of the card was written in French and in green ink: “If you ever retire and become respectable, come and see me. I want to meet you, for I have met all the other great men of my time. That trick of yours of getting one detective to arrest the other was the most splendid scene in French history.” On the front of the card was engraved in the formal fashion, “Prince Saradine, Reed House, Reed Island, Norfolk.”
   He had not troubled much about the prince then, beyond ascertaining (в тот момент он не придал особого значения посланию принца: «тогда он много не беспокоился о принце», только выяснил; to trouble – беспокоить/ся/, тревожить/ся/; beyond – за, по ту сторону; свыше, сверх; to ascertain – выяснять, устанавливать; certain – определенный) that he had been a brilliant and fashionable figure in southern Italy (что тот некогда был видной фигурой и принадлежал к высшему свету Южной Италии; brilliant – блестящий, сверкающий; блестящий, замечательный /о человеке/; fashionable – модный, стильный; светский; fashion – форма, очертания; покрой /об одежде/; мода). In his youth, it was said (поговаривали: «было сказано», что в юности), he had eloped with a married woman of high rank (он сбежал с замужней женщиной, /занимавшей/ высокое положение; rank – ряд, линия; социальное положение); the escapade was scarcely startling in his social world (едва ли самая ужасная выходка в светском обществе; social – общественный; светский; world – мир, вселенная; общество), but it had clung to men’s minds because of an additional tragedy (но она осталась у многих в памяти из-за сопутствующей ей трагедии; to cling – цепляться, прилипать; крепко держаться; mind – разум; память; additional – добавочный, дополнительный): the alleged suicide of the insulted husband (сомнительного самоубийства оскорбленного мужа; alleged – утверждаемый /обычно голословно/), who appeared to have flung himself over a precipice in Sicily (который якобы бросился с обрыва в Сицилии; to fling – бросать, метать; to appear – появляться, показываться; производить впечатление, казаться).

   
 He had not troubled much about the prince then, beyond ascertaining that he had been a brilliant and fashionable figure in southern Italy. In his youth, it was said, he had eloped with a married woman of high rank; the escapade was scarcely startling in his social world, but it had clung to men’s minds because of an additional tragedy: the alleged suicide of the insulted husband, who appeared to have flung himself over a precipice in Sicily.
   The prince then lived in Vienna for a time (потом некоторое время принц жил в Вене), but his more recent years seemed to have been passed (но последние его годы прошли, по всей вероятности; to seem – казаться, представляться) in perpetual and restless travel (в постоянных и беспокойных странствиях). But when Flambeau, like the prince himself (но когда Фламбо, как и сам принц), had left European celebrity and settled in England (оставил европейскую известность и поселился в Англии; to leave), it occurred to him that he might pay a surprise visit (ему /вдруг/ подумалось, что он мог бы нанести неожиданный визит; to occur – происходить, случаться; приходить на ум; to pay a visit – нанести визит) to this eminent exile in the Norfolk Broads (этому именитому изгнаннику, /живущему/ в Норфолк-Броудз). Whether he should find the place he had no idea (/удастся/ ли ему найти поместье принца, он не имел ни малейшего представления; place – место; усадьба, поместье; idea – мысль, идея; представление, понятие); and, indeed, it was sufficiently small and forgotten (ведь наверняка оно очень мало и /всеми/ забыто; indeed – в самом деле; несомненно; sufficiently – достаточно; совершенно; to forget).

   
 The prince then lived in Vienna for a time, but his more recent years seemed to have been passed in perpetual and restless travel. But when Flambeau, like the prince himself, had left European celebrity and settled in England, it occurred to him that he might pay a surprise visit to this eminent exile in the Norfolk Broads. Whether he should find the place he had no idea; and, indeed, it was sufficiently small and forgotten.
   But, as things fell out (но так случилось; thing – вещь, предмет; обстоятельство, случай; to fall out – случаться), he found it much sooner than he expected (что он нашел его намного раньше, чем ожидал; to find).
   They had moored their boat one night under a bank (однажды вечером они причалили: «пришвартовали свою шлюпку» к берегу) veiled in high grasses and short pollarded trees (покрытому высокой травой и низкими подстриженными деревцами; to veil – закрывать вуалью; short – короткий; низкий, невысокий). Sleep, after heavy sculling, had come to them early (после тяжелой работы веслами сон пришел к ним рано; to scull – грести, плыть /на лодке/), and by a corresponding accident they awoke before it was light (и вследствие этого: «по соответствующему случаю» они проснулись засветло; to awake; before – до, раньше; light – свет).

   
 But, as things fell out, he found it much sooner than he expected.
   They had moored their boat one night under a bank veiled in high grasses and short pollarded trees. Sleep, after heavy sculling, had come to them early, and by a corresponding accident they awoke before it was light.
   To speak more strictly, they awoke before it was daylight (если сказать точнее, они проснулись перед рассветом; strictly – строго; точно, определенно; daylight – дневной свет; заря, рассвет); for a large lemon moon was only just setting in the forest of high grass above their heads (поскольку огромная луна лимонного /цвета/, только садилась в лес высокой травы у них над головами), and the sky was of a vivid violet-blue, nocturnal but bright (а ночное, но /уже/ светлое небо было яркого сине-фиолетового /цвета/). Both men had simultaneously a reminiscence of childhood (обоим /мужчинам/ одновременно вспомнилось детство; reminiscence – воспоминание), of the elfin and adventurous time (волшебное, полное приключений время; elfin – эльфийский; волшебный, чудесный) when tall weeds close over us like woods (когда высокие травы смыкаются над нами, словно могучие деревья; to close – закрывать; смыкаться; wood = woods – лес; дубрава).

   
 To speak more strictly, they awoke before it was daylight; for a large lemon moon was only just setting in the forest of high grass above their heads, and the sky was of a vivid violet-blue, nocturnal but bright. Both men had simultaneously a reminiscence of childhood, of the elfin and adventurous time when tall weeds close over us like woods.
   Standing up thus against the large low moon (на фоне огромной заходящей луны; to stand – стоять; вырисовываться; thus – так, таким образом; against – против; на фоне), the daisies really seemed to be giant daisies (маргаритки казались гигантскими маргаритками), the dandelions to be giant dandelions (одуванчики – огромными одуванчиками). Somehow it reminded them of the dado of a nursery wall-paper (это каким-то образом напоминало им обои на стене детской комнаты; dado – цоколь; панель /стены/). The drop of the river-bed sufficed to sink them (высоты речного берега было достаточно, чтобы скрыть их; drop – капля; обрыв, откос; высота, расстояние сверху вниз; river-bed – ложе реки; to sink – тонуть /о корабле/; скрывать) under the roots of all shrubs and flowers (под корнями всех кустарников и цветковых /растений/) and make them gaze upwards at the grass (и им приходилось смотреть на траву снизу вверх; to make smb. do smth. – заставлять кого-л. сделать что-л.). “By Jove!” said Flambeau, “it’s like being in fairyland (Господи! – сказал Фламбо, – это как побывать в сказочной стране; by Jove! – восклицание, выражающее удивление, восхищение и т. п.; Jove – Юпитер /верховный бог у древних римлян/).”

   
 Standing up thus against the large low moon, the daisies really seemed to be giant daisies, the dandelions to be giant dandelions. Somehow it reminded them of the dado of a nursery wall-paper. The drop of the river-bed sufficed to sink them under the roots of all shrubs and flowers and make them gaze upwards at the grass. “By Jove!” said Flambeau, “it’s like being in fairyland.”
   Father Brown sat bolt upright in the boat and crossed himself (отец Браун сел в шлюпке прямо и перекрестился; to sit bolt upright – сидеть совершенно прямо, как аршин проглотить; bolt – арбалетная стрела). His movement was so abrupt (движение его было настолько внезапным) that his friend asked him, with a mild stare (что его друг, внимательно посмотрев на него, спросил; mild – мягкий, спокойный; stare – пристальный взгляд), what was the matter (в чем дело; matter – вещество; дело, вопрос).
   “The people who wrote the mediaeval ballads,” answered the priest (люди, писавшие средневековые баллады, – отвечал священник), “knew more about fairies than you do (знали о волшебстве больше, чем вы; to know; fairy – фея, волшебница). It isn’t only nice things that happen in fairyland (в волшебной стране случаются вещи не только хорошие = случается всякое).”

   
 Father Brown sat bolt upright in the boat and crossed himself. His movement was so abrupt that his friend asked him, with a mild stare, what was the matter.
   “The people who wrote the mediaeval ballads,” answered the priest, “knew more about fairies than you do. It isn’t only nice things that happen in fairyland.”
   “Oh, bosh!” said Flambeau (да ну, глупости! – сказал Фламбо; bosh – ерунда, чепуха). “Only nice things could happen under such an innocent moon (только хорошее может случаться = происходить под такой невинной луной). I am for pushing on now (я за то, чтобы сейчас отправиться дальше; to be for – быть за /что-л./; to push – толкать; возобновлять путь) and seeing what does really come (и посмотреть, что же на самом деле произойдет; to come – приходить; случаться, происходить). We may die and rot (мы можем умереть и сгнить) before we ever see again such a moon or such a mood (прежде чем снова увидим такую луну или /у нас будет/ подобное настроение).”
   “All right,” said Father Brown (хорошо, – сказал отец Браун). “I never said it was always wrong to enter fairyland (но я никогда и не говорил, что попасть в волшебную страну – это всегда плохо; to enter – входить; проникать, попадать). I only said it was always dangerous (я лишь сказал, что это всегда опасно).”

   
 “Oh, bosh!” said Flambeau. “Only nice things could happen under such an innocent moon. I am for pushing on now and seeing what does really come. We may die and rot before we ever see again such a moon or such a mood.”
   “All right,” said Father Brown. “I never said it was always wrong to enter fairyland. I only said it was always dangerous.”
   They pushed slowly up the brightening river (они медленно плыли по светлеющей реке); the glowing violet of the sky (пылающая синева неба; violet – фиолетовый, лиловый) and the pale gold of the moon grew fainter and fainter (и тусклое золото луны становились все бледнее; pale – бледный; тусклый; to grow – расти, произрастать; делаться, становиться; faint – слабый, ослабевший; бледный, тусклый), and faded into that vast colourless cosmos (пока не растворились в безбрежном бесцветном космосе; to fade – вянуть, увядать /о цветах/; постепенно исчезать, растворяться) that precedes the colours of the dawn (что /всегда/ предшествует /появлению/ красок зари; colour – цвет, оттенок; краска). When the first faint stripes of red and gold and grey split the horizon from end to end (как только первые бледные красно-серые с золотом полосы раскололи горизонт от края до края; to split) they were broken by the black bulk of a town or village (их закрыла темная тень городка или поселка; to break – ломать; нарушать /целостность, единообразие/; bulk – груда, кипа) which sat on the river just ahead of them (расположившегося на /берегу/ реки прямо перед ними; to sit – сидеть; находиться, быть расположенным).

   
 They pushed slowly up the brightening river; the glowing violet of the sky and the pale gold of the moon grew fainter and fainter, and faded into that vast colourless cosmos that precedes the colours of the dawn. When the first faint stripes of red and gold and grey split the horizon from end to end they were broken by the black bulk of a town or village which sat on the river just ahead of them.
   It was already an easy twilight (был уже легкий сумрак), in which all things were visible (при котором все предметы становились четкими; visible – видимый; явный), when they came under the hanging roofs and bridges of this riverside hamlet (когда они подошли к нависшим /над водой/ крышам и мостикам этой прибрежной деревушки; riverside – прибрежная полоса). The houses, with their long, low, stooping roofs (дома со своими длинными низкими и покатыми крышами; to stoop – наклонять/ся/, нагибать/ся/), seemed to come down to drink at the river (казалось, спустились к реке напиться), like huge grey and red cattle (словно огромные серо-рыжие коровы; red – красный; рыжий; cattle – крупный рогатый скот). The broadening and whitening dawn (набиравший силу: «ширившийся и белеющий» рассвет) had already turned to working daylight (уже превратился в обычный день; to turn – поворачивать/ся/, вращать/ся/; превращаться; working – рабочий; будний) before they saw any living creature (прежде чем они увидели хоть какое-то живое существо) on the wharves and bridges of that silent town (на причалах и мостиках этого безмолвного городка).

   
 It was already an easy twilight, in which all things were visible, when they came under the hanging roofs and bridges of this riverside hamlet. The houses, with their long, low, stooping roofs, seemed to come down to drink at the river, like huge grey and red cattle. The broadening and whitening dawn had already turned to working daylight before they saw any living creature on the wharves and bridges of that silent town.
   Eventually they saw a very placid and prosperous man in his shirt sleeves (в конце концов они увидели человека в одной рубашке, весьма безмятежного и, /судя по виду/, процветающего; to be in shirt sleeves – быть без пиджака; shirt – рубаха; sleeve – рукав), with a face as round as the recently sunken moon (с лицом таким же круглым, как недавно зашедшая луна; to sink – тонуть; заходить, садиться /о солнце, луне/), and rays of red whisker around the low arc of it (и лучиками рыжих бакенбард на нижней его части: «дуге»; around – вокруг, кругом), who was leaning on a post above the sluggish tide (который /стоял/, прислонившись к столбу, над лениво текущей рекой; tide – прилив/отлив; поток, течение). By an impulse not to be analysed (/поддавшись/ безотчетному порыву; impulse – удар, толчок; побуждение; to analyse – исследовать, анализировать), Flambeau rose to his full height in the swaying boat (Фламбо поднялся во весь свой рост в качающейся шлюпке; to rise) and shouted at the man to ask (и окликнул человека, чтобы спросить; to shout – кричать) if he knew Reed Island or Reed House (не знает ли он = не слышал ли он о Рид-Айленде или о Рид-Хаусе).

   
 Eventually they saw a very placid and prosperous man in his shirt sleeves, with a face as round as the recently sunken moon, and rays of red whisker around the low arc of it, who was leaning on a post above the sluggish tide. By an impulse not to be analysed, Flambeau rose to his full height in the swaying boat and shouted at the man to ask if he knew Reed Island or Reed House.
   The prosperous man’s smile grew slightly more expansive (улыбка этого довольного жизнью человека сделалась еще немного шире; prosperous – процветающий; благополучный; to grow; expansive – способный расширяться; громадный, обширный), and he simply pointed up the river towards the next bend of it (и он просто указал пальцем вверх по реке на следующий ее изгиб). Flambeau went ahead without further speech (Фламбо продолжил путь без дальнейших разговоров; to go ahead – двигаться вперед; speech – речь; разговор, беседа).
   The boat took many such grassy corners (шлюпка подходила ко многим подобным участкам реки, с покрытыми травой /берегами/; to take – брать; двигаться /куда-л./; corner – угол; поворот /дороги/) and followed many such reedy and silent reaches of river (и миновала множество поросших камышом тихих речных плесов; to follow – следовать, идти за; reach – протягивание /руки/; плес, участок реки между изгибами); but before the search had become monotonous (но прежде чем поиски стали однообразными = но прежде чем поиски успели им наскучить) they had swung round a specially sharp angle (они повернули на особенно крутом изгибе: «на остром угле»; to swing – качать/ся/; to swing round – неожиданно изменить направление) and come into the silence of a sort of pool or lake (и оказались в тихой заводи или озере; to come into – вступать в; a sort of – своего рода, что-то вроде), the sight of which instinctively arrested them (вид которого непроизвольно привлек их /внимание/; to arrest – арестовывать, задерживать; приковывать /внимание/).

   
 The prosperous man’s smile grew slightly more expansive, and he simply pointed up the river towards the next bend of it. Flambeau went ahead without further speech.
   The boat took many such grassy corners and followed many such reedy and silent reaches of river; but before the search had become monotonous they had swung round a specially sharp angle and come into the silence of a sort of pool or lake, the sight of which instinctively arrested them.
   For in the middle of this wider piece of water (потому что посередине этого раздавшегося вширь водоема; piece – кусок; отдельная часть), fringed on every side with rushes (окаймленный с каждой стороны тростником; to fringe – отделывать бахромой; окаймлять), lay a long, low islet (располагался длинный островок с низкими берегами; to lie – лежать; находиться), along which ran a long, low house or bungalow (вдоль которого тянулось длинное низкое строение или бунгало; to run – бежать; простираться, тянуться) built of bamboo or some kind of tough tropic cane (построенное из бамбука или какого-то прочного тропического тростника; to build). The upstanding rods of bamboo which made the walls were pale yellow (вертикальные стебли бамбука, образовывавшие стены, были бледно-желтыми; upstanding – находящийся в стоячем положении; to make – делать, изготавливать; составлять, образовывать), the sloping rods that made the roof were of darker red or brown (а наклонно /уложенные/ стебли, образовывавшие крышу, были темно-красными или коричневыми), otherwise the long house was a thing of repetition and monotony (во всем остальном длинный дом являл собою пример повторяющегося однообразия; otherwise – иначе, иным образом; во всем остальном; thing – вещь, предмет; repetition – повторение; повторяемость; to repeat – повторять). The early morning breeze rustled the reeds round the island (свежий: «ранний» утренний ветерок шелестел камышом вокруг острова) and sang in the strange ribbed house as in a giant pan-pipe (и гудел в ребрах странного дома, словно /играл/ на гигантской свирели; to sing – петь, напевать; гудеть, свистеть /о ветре/).

   
 For in the middle of this wider piece of water, fringed on every side with rushes, lay a long, low islet, along which ran a long, low house or bungalow built of bamboo or some kind of tough tropic cane. The upstanding rods of bamboo which made the walls were pale yellow, the sloping rods that made the roof were of darker red or brown, otherwise the long house was a thing of repetition and monotony. The early morning breeze rustled the reeds round the island and sang in the strange ribbed house as in a giant pan-pipe.
   “By George!” cried Flambeau; “here is the place, after all (/Святой/ Георгий! – воскликнул Фламбо, – вот наконец-то это место; to cry – кричать; воскликнуть)! Here is Reed Island, if ever there was one (вот он, Рид-Айленд, другого Камышового острова и быть не может: «если когда-либо и был такой»; reed – тростник, камыш; ever – всегда, когда-либо; также употребляется для эмоционального усиления). Here is Reed House, if it is anywhere (а если где и существует Рид-Хаус, Камышовый Дом, так вот он). I believe that fat man with whiskers was a fairy (мне кажется, что тот толстяк с бакенбардами был волшебником; to believe – верить; полагать, считать; fairy – фея; эльф).”
   “Perhaps,” remarked Father Brown impartially (возможно, – заметил бесстрастно отец Браун; impartially – беспристрастно, справедливо). “If he was, he was a bad fairy (но если и так, тогда волшебник из него скверный).”
   But even as he spoke (и пока он это говорил; even – даже; точно, как раз; to speak) the impetuous Flambeau had run his boat ashore in the rattling reeds (порывистый Фламбо уже подвел шлюпку сквозь потрескивавшие камыши к берегу; to rattle – грохотать; трещать), and they stood in the long, quaint islet beside the odd and silent house (и они очутились на длинном чуднóм острове рядом со странным и безмолвным домом; to stand – стоять).

   
 “By George!” cried Flambeau; “here is the place, after all! Here is Reed Island, if ever there was one. Here is Reed House, if it is anywhere. I believe that fat man with whiskers was a fairy.”
   “Perhaps,” remarked Father Brown impartially. “If he was, he was a bad fairy.”
   But even as he spoke the impetuous Flambeau had run his boat ashore in the rattling reeds, and they stood in the long, quaint islet beside the odd and silent house.
   The house stood with its back, as it were, to the river and the only landing-stage (дом стоял своей тыльной стороной к реке и единственному причалу; as it were – так сказать, как бы; back – спина; задняя часть); the main entrance was on the other side (главный вход находился с другой стороны), and looked down the long island garden (и был обращен в сад, /вытянувшийся/ во всю длину острова; to look – смотреть; выходить, быть обращенным /куда-л./). The visitors approached it, therefore (поэтому посетители подошли к нему), by a small path running round nearly three sides of the house (по узкой: «маленькой» тропинке, проходящей почти с трех сторон дома), close under the low eaves (прямо под низким карнизом; close – близко, около). Through three different windows on three different sides (сквозь три разных окна с трех разных сторон) they looked in on the same long, well-lit room (они видели одну и ту же длинную хорошо освещенную комнату; to look on – наблюдать; in /зд./ – внутри; to light), panelled in light wood, with a large number of looking-glasses (обшитую панелями из светлого дерева со множеством зеркал; a large number – масса, множество), and laid out as for an elegant lunch (и будто приготовленную для изысканного застолья; to lay – класть; to lay out – разложить, распланировать; lunch – ланч, второй завтрак; званый завтрак).

   
 The house stood with its back, as it were, to the river and the only landing-stage; the main entrance was on the other side, and looked down the long island garden. The visitors approached it, therefore, by a small path running round nearly three sides of the house, close under the low eaves. Through three different windows on three different sides they looked in on the same long, well-lit room, panelled in light wood, with a large number of looking-glasses, and laid out as for an elegant lunch.
   The front door, when they came round to it at last (когда они наконец подошли к парадной двери, /то обратили внимание/), was flanked by two turquoise-blue flower pots (что по обе ее стороны стояли две бирюзово-голубые цветочные вазы; to flank – располагаться по обе стороны; pot – горшок, котелок; цветочный горшок). It was opened by a butler of the drearier type (ее открыл унылого вида дворецкий; type – тип, класс, род; типаж) – long, lean, grey and listless (высокий, худой, седовласый и безразличный; grey – серый; седой /о волосах/; listless – апатичный, вялый) – who murmured that Prince Saradine was from home at present (который пробормотал, что принца Сарадина в настоящий момент дома нет), but was expected hourly (но его /прибытие/ ожидается; hourly – ежечасно; в любой момент); the house being kept ready for him and his guests (и дом готов: «поддерживается в готовности» для него и его гостей; to keep – хранить; поддерживать /в каком-л. состоянии/).

   
 The front door, when they came round to it at last, was flanked by two turquoise-blue flower pots. It was opened by a butler of the drearier type – long, lean, grey and listless – who murmured that Prince Saradine was from home at present, but was expected hourly; the house being kept ready for him and his guests.
   The exhibition of the card with the scrawl of green ink (предъявление карточки с надписью, /сделанной/ зелеными чернилами; exhibition – показ, демонстрация; scrawl – небрежный почерк, каракули) awoke a flicker of life in the parchment face of the depressed retainer (вызвало проблеск оживления на унылом пергаментном лице старого слуги; to awake – будить; пробуждать /эмоции/; retainer – вассал; слуга /особ. который долго живет в семье/; depressed – подавленный, угнетенный), and it was with a certain shaky courtesy (и с какой-то неуверенной учтивостью; shaky – трясущийся; ненадежный, непрочный) that he suggested that the strangers should remain (он предложил им остаться: «он предположил, что посетителям стоило бы остаться»; stranger – незнакомец; гость, посетитель). “His Highness may be here any minute,” he said (его высочество может быть здесь = может вернуться в любую минуту), “and would be distressed to have just missed any gentleman he had invited (и будет огорчен тем, что разминулся с джентльменами, которых пригласил; to distress – причинять горе, страдание; to miss – промахнуться, не попасть в цель; упустить, пропустить). We have orders always to keep a little cold lunch for him and his friends (у нас есть указание = нам велено всегда иметь наготове скромный холодный завтрак; order – порядок; приказ, распоряжение; little – маленький, небольшой; незначительный), and I am sure he would wish it to be offered (и я убежден, он пожелал бы, чтоб его вам предложили).”

   
 The exhibition of the card with the scrawl of green ink awoke a flicker of life in the parchment face of the depressed retainer, and it was with a certain shaky courtesy that he suggested that the strangers should remain. “His Highness may be here any minute,” he said, “and would be distressed to have just missed any gentleman he had invited. We have orders always to keep a little cold lunch for him and his friends, and I am sure he would wish it to be offered.”
   Moved with curiosity to this minor adventure (движимый любопытством к этому маленькому приключению; to move), Flambeau assented gracefully (Фламбо вежливо согласился), and followed the old man (и последовал за стариком), who ushered him ceremoniously into the long, lightly panelled room (который торжественно проводил его в длинную, светлую, обшитую панелями комнату). There was nothing very notable about it (ничего особенно примечательного в ней не было), except the rather unusual alternation of many long, low windows (за исключением довольно необычного чередования множества длинных низких окон) with many long, low oblongs of looking-glass (со множеством низких и вытянутых в длину зеркал; oblong – продолговатый предмет, удлиненная фигура), which gave a singular air of lightness and unsubstantialness to the place (что придавало комнате = что создавало в комнате какую-то особенную атмосферу легкости и нереальности; unsubstantial – несущественный; нематериальный, невесомый; substantial – существенный, значительный; un– /прист./ – придает противоположное или отрицательное значение; place – место; помещение).

   
 Moved with curiosity to this minor adventure, Flambeau assented gracefully, and followed the old man, who ushered him ceremoniously into the long, lightly panelled room. There was nothing very notable about it, except the rather unusual alternation of many long, low windows with many long, low oblongs of looking-glass, which gave a singular air of lightness and unsubstantialness to the place.
   It was somehow like lunching out of doors (все это каким-то образом напоминало завтрак на открытом воздухе). One or two pictures of a quiet kind hung in the corners (по углам висели два скромных портрета; one or two – немного, несколько; picture – картина, изображение; quiet – тихий, бесшумный; скромный, неброский; kind – сорт, вид; to hang), one a large grey photograph of a very young man in uniform (один /из которых/ оказался большой выцветшей фотографией очень молодого мужчины в форме; grey – серый; бледный), another a red chalk sketch of two long-haired boys (а другой – наброском, /выполненным/ красным мелом, /на котором были изображены/ два длинноволосых мальчика). Asked by Flambeau whether the soldierly person was the prince (на вопрос Фламбо, не принц ли этот военный; soldierly – воинский; военный; person – личность, особа), the butler answered shortly in the negative (дворецкий тут же ответил отрицательно; shortly – коротко; быстро, скоро); it was the prince’s younger brother, Captain Stephen Saradine, he said (это был, как он сказал, младший брат принца, капитан Стефан Сарадин).

   
 It was somehow like lunching out of doors. One or two pictures of a quiet kind hung in the corners, one a large grey photograph of a very young man in uniform, another a red chalk sketch of two long-haired boys. Asked by Flambeau whether the soldierly person was the prince, the butler answered shortly in the negative; it was the prince’s younger brother, Captain Stephen Saradine, he said.
   And with that the old man seemed to dry up suddenly (тут он вдруг замолчал, словно засох; to seem – казаться, представляться; to dry up – высохнуть, пересохнуть; замолкать, прекращать разговор /разг./) and lose all taste for conversation (и потерял всякий интерес к разговору; taste – вкус; склонность, пристрастие).
   After lunch had tailed off with exquisite coffee and liqueurs (после того, как завтрак завершился чудесным кофе и изысканными ликерами; to tail off – подходить к концу; tail – хвост; завершение, заключительная часть /чего-л./; exquisite – изысканный; лучший, отборный), the guests were introduced to the garden, the library, and the housekeeper (гостей познакомили с садом, с библиотекой и с экономкой; to introduce – вводить /куда-л./; представлять, знакомить) – a dark, handsome lady, of no little majesty (темно/волосой/ представительной дамой, /державшейся/ с большим достоинством; handsome – красивый, статный /о мужчине/; солидный, представительный /о женщине/; no little – значительный; majesty – величественность, величавость), and rather like a plutonic Madonna (немного похожей на какую-то древнюю богиню плодородия; plutonic – относящийся к Плутону /в древнеримской мифологии – повелитель подземного мира/; Madonna /итал./ – госпожа).

   
 And with that the old man seemed to dry up suddenly and lose all taste for conversation.
   After lunch had tailed off with exquisite coffee and liqueurs, the guests were introduced to the garden, the library, and the housekeeper – a dark, handsome lady, of no little majesty, and rather like a plutonic Madonna.
   It appeared that she and the butler were the only survivors of the prince’s original foreign menage (как оказалось, только она и дворецкий остались от прежней итальянской: «первоначальной иностранной» челяди принца; survivor – оставшийся в живых, уцелевший; menage – домашнее хозяйство) the other servants now in the house being new (все остальные: «другие» слуги в доме были новыми) and collected in Norfolk by the housekeeper (и нанятыми в Норфолке /самой/ экономкой; to collect – собирать; укомплектовывать, подбирать). This latter lady went by the name of Mrs. Anthony (эта последняя = вышеупомянутая дама именовалась миссис Энтони; to go by the name – быть известным под именем), but she spoke with a slight Italian accent (но говорила с легким итальянским акцентом), and Flambeau did not doubt (и Фламбо не сомневался) that Anthony was a Norfolk version of some more Latin name (что «Энтони» – это норфолкская интерпретация какой-то труднопроизносимой латинской фамилии; more – более многочисленный; добавочный, дополнительный; name – имя; фамилия).

   
 It appeared that she and the butler were the only survivors of the prince’s original foreign menage the other servants now in the house being new and collected in Norfolk by the housekeeper. This latter lady went by the name of Mrs. Anthony, but she spoke with a slight Italian accent, and Flambeau did not doubt that Anthony was a Norfolk version of some more Latin name.
   Mr. Paul, the butler, also had a faintly foreign air (мистер Пауль, дворецкий, тоже немного походил на иностранца: «имел слегка заграничный вид»; air – воздух, атмосфера; внешний вид /человека/), but he was in tongue and training English (но в его разговоре и манерах /угадывалась/ английская школа; training – воспитание, обучение), as are many of the most polished men-servants of the cosmopolitan nobility (как и у большинства вышколенных слуг знатных космополитов; to polish – полировать; делать изысканным, наводить лоск). Pretty and unique as it was, the place had about it a curious luminous sadness (несмотря на то, что дом был красив и необычен, повсюду чудилась странная светлая печаль; luminous – светящийся). Hours passed in it like days (часы проходили в нем, словно дни). The long, well-windowed rooms were full of daylight (длинные комнаты со множеством окон были залиты дневным светом: «были полны дневного света»), but it seemed a dead daylight (но этот свет казался неживым). And through all other incidental noises (и поверх всех прочих случайных звуков; incidental – побочный, дополнительный; noise – шум; звук /обыкн. неприятный/), the sound of talk, the clink of glasses, or the passing feet of servants (шума голосов: «звука разговоров», позвякивания стаканов, быстрых шагов слуг; passing – мгновенный, мимолетный; foot – ступня; поступь, шаг), they could hear on all sides of the house the melancholy noise of the river (со всех сторон дома они могли слышать = до них доносился грустный плеск: «шум» реки).

   
 Mr. Paul, the butler, also had a faintly foreign air, but he was in tongue and training English, as are many of the most polished men-servants of the cosmopolitan nobility.
   Pretty and unique as it was, the place had about it a curious luminous sadness. Hours passed in it like days. The long, well-windowed rooms were full of daylight, but it seemed a dead daylight. And through all other incidental noises, the sound of talk, the clink of glasses, or the passing feet of servants, they could hear on all sides of the house the melancholy noise of the river.
   “We have taken a wrong turning, and come to a wrong place (мы выбрали не тот поворот и попали в неподходящее место; to take – брать; выбирать /дорогу/; wrong – неправильный, неверный),” said Father Brown, looking out of the window at the grey-green sedges and the silver flood (сказал отец Браун, глядя из окна на серо-зеленую осоку и серебристый поток). “Never mind; one can sometimes do good by being the right person in the wrong place (не беда, иногда можно творить добро, оказавшись нужным человеком в неподходящем месте).”
   Father Brown, though commonly a silent (отец Браун, молчаливый по своему обыкновению), was an oddly sympathetic little man (был маленьким человечком, странным образом располагавшим к доверию; sympathetic – полный сочувствия, участия; милый, приятный, симпатичный), and in those few but endless hours (и за те немногие, но долгие: «бесконечные» часы) he unconsciously sank deeper into the secrets of Reed House (он, сам того не желая, проник в тайны Рид-Хауса глубже; unconsciously – бессознательно; to sink – тонуть; погружаться) than his professional friend (нежели его друг, /сыщик/-профессионал).

   
 “We have taken a wrong turning, and come to a wrong place,” said Father Brown, looking out of the window at the grey-green sedges and the silver flood. “Never mind; one can sometimes do good by being the right person in the wrong place.”
   Father Brown, though commonly a silent, was an oddly sympathetic little man, and in those few but endless hours he unconsciously sank deeper into the secrets of Reed House than his professional friend.
   He had that knack of friendly silence (он обладал тем умением дружелюбно молчать; silence – тишина, безмолвие; молчание) which is so essential to gossip (которое столь необходимо для доверительной беседы; gossip – болтовня, пустой разговор; глубокая личная тайна, секрет; to gossip – болтать, сплетничать); and saying scarcely a word (и, не сказав почти ни слова), he probably obtained from his new acquaintances all (он практически всегда получал = узнавал от своих новых знакомых все то; probably – вероятно, наверное) that in any case they would have told (что они в любом случае рассказали бы = хотели рассказать; to tell). The butler indeed was naturally uncommunicative (/однако/ дворецкий от природы был человеком необщительным; indeed – в самом деле /служит для усиления/). He betrayed a sullen and almost animal affection for his master (он выказывал упорную и почти собачью: «животную» привязанность к своему хозяину; to betray – изменять, предавать; выказывать, проявлять; sullen – замкнутый, угрюмый; упрямый, строптивый /обыкн. о животных/); who, he said, had been very badly treated (с которым, как он сказал, обошлись очень скверно).

   
 He had that knack of friendly silence which is so essential to gossip; and saying scarcely a word, he probably obtained from his new acquaintances all that in any case they would have told. The butler indeed was naturally uncommunicative. He betrayed a sullen and almost animal affection for his master; who, he said, had been very badly treated.
   The chief offender seemed to be his highness’s brother (главным обидчиком был, по-видимому, брат его высочества), whose name alone would lengthen the old man’s lantern jaws (от одного имени которого худое лицо старика удлинялось; lantern jaws – впалые щеки; худое лицо; lantern – фонарь) and pucker his parrot nose into a sneer (а его /похожий на клюв/ попугая нос презрительно морщился в презрительной усмешке). Captain Stephen was a ne’er-do-weel, apparently (капитан Стефан был, очевидно, человеком никчемным; ne’er-do-weel = ne’er-do-well – никуда не годный, бесполезный человек), and had drained his benevolent brother of hundreds and thousands (который выудил у своего великодушного брата уйму денег: «сотни и тысячи»; to drain – осушать; высасывать, выкачивать; benevolent – благожелательный, благосклонный; великодушный); forced him to fly from fashionable life and live quietly in this retreat (чем вынудил того исчезнуть из светской жизни и жить в этом тихом уединенном месте; to fly – летать; исчезать, пропадать; quietly – тихо, спокойно; retreat – отступление; уединенное место, убежище). That was all Paul, the butler, would say (это все, что Пауль, дворецкий, пожелал /рас/сказать), and Paul was obviously a partisan (а Пауль был несомненно очень предан /своему хозяину/; partisan – приверженец, сторонник).

   
 The chief offender seemed to be his highness’s brother, whose name alone would lengthen the old man’s lantern jaws and pucker his parrot nose into a sneer. Captain Stephen was a ne’er-do-weel, apparently, and had drained his benevolent brother of hundreds and thousands; forced him to fly from fashionable life and live quietly in this retreat. That was all Paul, the butler, would say, and Paul was obviously a partisan.
   The Italian housekeeper was somewhat more communicative (экономка-итальянка была немного более разговорчивой), being, as Brown fancied, somewhat less content (будучи, как показалось отцу Брауну, немного менее довольной /принцем/; to fancy – воображать, представлять себе; думать, предполагать). Her tone about her master was faintly acid (ее тон, /когда она говорила/ о хозяине, был слегка язвителен; acid – кислый, кислотный; едкий, язвительный); though not without a certain awe (хотя и не без некоторого благоговения). Flambeau and his friend were standing in the room of the looking-glasses (Фламбо и его друг стояли в комнате с зеркалами) examining the red sketch of the two boys (рассматривая рисунок красным /мелом, изображавший/ двух мальчиков; sketch – набросок, эскиз), when the housekeeper swept in swiftly on some domestic errand (как /вдруг/ туда стремительно вошла экономка по какому-то домашнему делу; to sweep – мести, подметать; мчаться, нестись; errand – поручение, задание).

   
 The Italian housekeeper was somewhat more communicative, being, as Brown fancied, somewhat less content. Her tone about her master was faintly acid; though not without a certain awe. Flambeau and his friend were standing in the room of the looking-glasses examining the red sketch of the two boys, when the housekeeper swept in swiftly on some domestic errand.
   It was a peculiarity of this glittering, glass-panelled place (у этой сверкающей стеклянными панелями комнаты была такая особенность) that anyone entering was reflected in four or five mirrors at once (что каждый входящий в нее отражался в четырех или пяти зеркалах одновременно); and Father Brown, without turning round (и отец Браун, не оборачиваясь), stopped in the middle of a sentence of family criticism (оборвал себя на середине фразы, в которой он рассуждал о семейных конфликтах; to stop – останавливаться; прекращать; criticism – критика; критический анализ). But Flambeau, who had his face close up to the picture (но Фламбо, поглощенный изучением картины: «лицо которого находилось рядом с картиной»; close to – близко), was already saying in a loud voice (уже говорил громким голосом), “The brothers Saradine, I suppose (братья Сарадины, я полагаю). They both look innocent enough (оба выглядят достаточно невинно). It would be hard to say which is the good brother and which the bad (трудно сказать, который из братьев хороший, а который плохой).”

   
 It was a peculiarity of this glittering, glass-panelled place that anyone entering was reflected in four or five mirrors at once; and Father Brown, without turning round, stopped in the middle of a sentence of family criticism. But Flambeau, who had his face close up to the picture, was already saying in a loud voice, “The brothers Saradine, I suppose. They both look innocent enough. It would be hard to say which is the good brother and which the bad.”
   Then, realising the lady’s presence (тут, заметив присутствие дамы; to realize – понимать, ясно осознавать), he turned the conversation with some triviality (он, чтобы сменить /тему/ разговора, /выдал/ какую-то банальность; to turn – поворачивать/ся/, вращать/ся/; менять направление), and strolled out into the garden (и не спеша направился в сад; to stroll – прогуливаться, бродить). But Father Brown still gazed steadily at the red crayon sketch (но отец Браун продолжал неотрывно всматриваться в набросок, /сделанный/ красным мелком; steadily – постоянно, неуклонно); and Mrs. Anthony still gazed steadily at Father Brown (а миссис Энтони также неотрывно смотрела на отца Брауна; to gaze – пристально глядеть, уставиться; steadily – неуклонно, постоянно).
   She had large and tragic brown eyes (у нее были большие и печальные карие глаза), and her olive face glowed darkly with a curious and painful wonder (а ее оливкового /цвета/ лицо излучало пытливое и мучительное удивление; to glow darkly – тускло мерцать) – as of one doubtful of a stranger’s identity or purpose (как у человека, для которого личность и намерения незнакомца остаются загадкой; doubtful – сомневающийся; identity – тождественность, идентичность; личность).

   
 Then, realising the lady’s presence, he turned the conversation with some triviality, and strolled out into the garden. But Father Brown still gazed steadily at the red crayon sketch; and Mrs. Anthony still gazed steadily at Father Brown.
   She had large and tragic brown eyes, and her olive face glowed darkly with a curious and painful wonder – as of one doubtful of a stranger’s identity or purpose.
   Whether the little priest’s coat and creed touched some southern memories of confession (то ли сутана и сан маленького священника вызвали какие-то воспоминания об исповеди у себя на родине; coat – верхняя одежда; creed – кредо, убеждения; вероисповедание; to touch – трогать, осязать; трогать, волновать; southern – южный; южного происхождения), or whether she fancied he knew more than he did (то ли ей показалось, что он знает больше, чем знал на самом деле; to fancy – воображать, представлять себе; думать, предполагать), she said to him in a low voice as to a fellow plotter (она, по-заговорщицки понизив голос, сказала ему; in a low voice – тихо, вполголоса; fellow – человек, парень; товарищ, собрат; plotter – заговорщик), “He is right enough in one way, your friend (в одном «отношении» он прав, ваш друг; enough – достаточно, довольно; way – путь, дорога; отношение, аспект). He says it would be hard to pick out the good and bad brothers (он говорит, что трудно было бы отличить хорошего брата от плохого; to pick out – отличать, различать).

   
 Whether the little priest’s coat and creed touched some southern memories of confession, or whether she fancied he knew more than he did, she said to him in a low voice as to a fellow plotter, “He is right enough in one way, your friend. He says it would be hard to pick out the good and bad brothers.
   Oh, it would be hard, it would be mighty hard, to pick out the good one (ох, как трудно, чрезвычайно трудно отличить хорошего).”
   “I don’t understand you (я вас не понимаю),” said Father Brown, and began to move away (сказал отец Браун, начиная продвигаться к выходу; to begin; to move away – удаляться).
   The woman took a step nearer to him (женщина шагнула к нему: «взяла шаг ближе к нему»), with thunderous brows and a sort of savage stoop (грозно /нахмурив/ брови и как-то свирепо наклоняя /голову/; thunderous – громовой; грозный, внушающий ужас; thunder – гром; a sort of – своего рода, что-то вроде; savage – дикий, неприрученный; злой, свирепый; stoop – наклон вперед), like a bull lowering his horns (словно бык, опускающий свои рога /для атаки/).

   
 Oh, it would be hard, it would be mighty hard, to pick out the good one.”
   “I don’t understand you,” said Father Brown, and began to move away.
   The woman took a step nearer to him, with thunderous brows and a sort of savage stoop, like a bull lowering his horns.
   “There isn’t a good one,” she hissed (среди них нет хорошего, – прошипела она). “There was badness enough in the captain taking all that money (достаточно нехорошо было со стороны капитана взять все эти деньги; badness – негодность; безнравственность, испорченность), but I don’t think there was much goodness in the prince giving it (но не думаю, что принц совершил благое дело, отдав их; goodness – доброта; благо). The captain’s not the only one with something against him (капитан не единственный, против кого кое-что имеется).”
   A light dawned on the cleric’s averted face (свет /понимания/ озарил повернутое в сторону лицо священника; to dawn – рассветать, заниматься /о заре/; осенять; cleric – духовное лицо), and his mouth formed silently the word “blackmail” (а его губы беззвучно произнесли слово «шантаж»; to form – придавать форму). Even as he did so the woman turned an abrupt white face over her shoulder and almost fell (в тот самый момент, когда он так делал, женщина повернула свое внезапно побелевшее лицо /в сторону двери, взглянула/ через плечо и чуть не упала; even as – как раз, в тот самый момент; almost – почти; to fall).

   
 “There isn’t a good one,” she hissed. “There was badness enough in the captain taking all that money, but I don’t think there was much goodness in the prince giving it. The captain’s not the only one with something against him.”
   A light dawned on the cleric’s averted face, and his mouth formed silently the word “blackmail.” Even as he did so the woman turned an abrupt white face over her shoulder and almost fell.
   The door had opened soundlessly (дверь бесшумно отворилась) and the pale Paul stood like a ghost in the doorway (и в дверном проеме, словно привидение, возник бледный Пауль; to stand – стоять; вырисовываться, виднеться). By the weird trick of the reflecting walls (благодаря жутковатому эффекту, который создавали отражающие стены; trick – обман; трюк, фокус), it seemed as if five Pauls had entered by five doors simultaneously (казалось, будто пять Паулей одновременно вошли в пять дверей).
   “His Highness,” he said, “has just arrived (его высочество, – сказал он, – только что прибыли).”
   In the same flash the figure of a man had passed outside the first window (в тот же миг мимо первого окна с наружной стороны /дома/ прошествовала фигура мужчины; flash – вспышка; миг, мгновение), crossing the sunlit pane like a lighted stage (и пересекла залитый солнцем оконный проем, словно /ярко/ освещенную сцену; pane – оконное стекло).

   
 The door had opened soundlessly and the pale Paul stood like a ghost in the doorway. By the weird trick of the reflecting walls, it seemed as if five Pauls had entered by five doors simultaneously.
   “His Highness,” he said, “has just arrived.”
   In the same flash the figure of a man had passed outside the first window, crossing the sunlit pane like a lighted stage.
   An instant later he passed at the second window (мгновением позже он появился у второго окна; to pass – проходить; появиться) and the many mirrors repainted in successive frames (и множество зеркал отразили в каждом последующем проеме; to repaint – перекрашивать, перерисовывать) the same eagle profile and marching figure (его орлиный профиль и /решительно/ вышагивающую фигуру; to march – шагать, маршировать). He was erect and alert (/осанка/ его была прямой, а /походка/ легкой; erect – прямой, вертикальный; alert – бдительный, настороженный; живой, проворный), but his hair was white and his complexion of an odd ivory yellow (хотя волосы уже поседели, а лицо имело странный желтоватый /оттенок/ слоновой кости; white – белый; седой). He had that short, curved Roman nose (у него был тот короткий изогнутый римский нос) which generally goes with long, lean cheeks and chin (которому, что нередко встречается у южан, сопутствовали впалые щеки и выступающий вперед подбородок; generally – обычно, в большинстве случаев; to go with – сопровождать; long – длинный; продолговатый, удлиненный), but these were partly masked by moustache and imperial (но они частично были прикрыты усами и эспаньолкой; to mask – надевать маску, маскировать; imperial – член императорской семьи; эспаньолка /узкая остроконечная бородка/).

   
 An instant later he passed at the second window and the many mirrors repainted in successive frames the same eagle profile and marching figure. He was erect and alert, but his hair was white and his complexion of an odd ivory yellow. He had that short, curved Roman nose which generally goes with long, lean cheeks and chin, but these were partly masked by moustache and imperial.
   The moustache was much darker than the beard (усы были значительно темнее бородки), giving an effect slightly theatrical (от чего создавалось немного театральное впечатление; effect – воздействие; эффект, впечатление), and he was dressed up to the same dashing part (одет он был стильно, в соответствии с той же ролью; part – доля, часть; роль /театр./), having a white top hat, an orchid in his coat (имея белый цилиндр, орхидею в /петлице/ сюртука), a yellow waistcoat and yellow gloves (желтый жилет и желтые перчатки) which he flapped and swung as he walked (которыми он похлопывал и помахивал при ходьбе; to swing – качать; размахивать; to walk – идти /пешком/). When he came round to the front door (когда он, обогнув /дом/, подошел к парадной двери; to come round – обходить) they heard the stiff Paul open it (они услышали, как чопорный Пауль открыл ее; to hear; stiff – жесткий, негибкий; церемонный), and heard the new arrival say cheerfully (а вновь прибывший весело сказал), “Well, you see I have come (ну, как видите, я приехал).” The stiff Mr. Paul bowed and answered in his inaudible manner (мистер Пауль церемонно поклонился и в /присущей/ ему манере /что-то/ негромко ответил; inaudible – неслышный, невнятный); for a few minutes their conversation could not be heard (в течение /последующих/ нескольких минут их разговор невозможно было расслышать).

   
 The moustache was much darker than the beard, giving an effect slightly theatrical, and he was dressed up to the same dashing part, having a white top hat, an orchid in his coat, a yellow waistcoat and yellow gloves which he flapped and swung as he walked. When he came round to the front door they heard the stiff Paul open it, and heard the new arrival say cheerfully, “Well, you see I have come.” The stiff Mr. Paul bowed and answered in his inaudible manner; for a few minutes their conversation could not be heard.
   Then the butler said (потом дворецкий сказал), “Everything is at your disposal (всё к вашим услугам; disposal – размещение, расположение; право распоряжаться)”; and the glove-flapping Prince Saradine came gaily into the room to greet them (и похлопывающий перчатками принц Сарадин радостно вошел в комнату, чтобы поприветствовать их = гостей). They beheld once more that spectral scene (им снова довелось узреть эту нереальную картину; to behold; scene – сцена, подмостки; зрелище, вид) – five princes entering a room with five doors (как пятеро принцев входили в комнату через пять дверей).
   The prince put the white hat and yellow gloves on the table (принц положил белый цилиндр и желтые перчатки на стол) and offered his hand quite cordially (и дружески протянул: «предложил» руку; quite – вполне, совершенно; cordially – сердечно; дружески).
   “Delighted to see you here, Mr. Flambeau (рад вас видеть здесь, мистер Фламбо),” he said. “Knowing you very well by reputation (ваша репутация очень хорошо известна: «/я/ знаю вас очень хорошо по репутации»), if that’s not an indiscreet remark (если не /сочтете/ это замечание оскорбительным; indiscreet – неосмотрительный, несдержанный).”

   
 Then the butler said, “Everything is at your disposal”; and the glove-flapping Prince Saradine came gaily into the room to greet them. They beheld once more that spectral scene – five princes entering a room with five doors.
   The prince put the white hat and yellow gloves on the table and offered his hand quite cordially.
   “Delighted to see you here, Mr. Flambeau,” he said. “Knowing you very well by reputation, if that’s not an indiscreet remark.”
   “Not at all,” answered Flambeau, laughing (ничуть, – отвечал Фламбо со смехом). “I am not sensitive (я не обидчив; sensitive – чувствительный; впечатлительный). Very few reputations are gained by unsullied virtue (очень немногие получили известность благодаря своей незапятнанной репутации; reputation – репутация; слава, известность; virtue – добродетель; нравственность, мораль).”
   The prince flashed a sharp look at him (принц пристально взглянул на него; to flash – сверкать, вспыхивать; бросить /взгляд и т. п./; sharp – острый, остроконечный; проницательный) to see if the retort had any personal point (/пытаясь/ понять, не было ли это замечание намеком на кого-то /из присутствующих/; to see – видеть, смотреть; понимать; retort – резкий ответ; остроумная реплика; point – точка, пятнышко; намек; personal – личный; затрагивающий личность); then he laughed also and offered chairs to everyone, including himself (потом тоже рассмеялся и предложил всем стулья, включая и себя).

   
 “Not at all,” answered Flambeau, laughing. “I am not sensitive. Very few reputations are gained by unsullied virtue.”
   The prince flashed a sharp look at him to see if the retort had any personal point; then he laughed also and offered chairs to everyone, including himself.
   “Pleasant little place, this, I think (милое местечко, я полагаю),” he said with a detached air (сказал он с невозмутимым видом; detached – отдельный, обособленный; бесстрастный, невозмутимый /о взгляде, выражении лица/). “Not much to do, I fear (но, боюсь, заняться тут особенно нечем); but the fishing is really good (хотя рыбалка и вправду хороша).”
   The priest, who was staring at him with the grave stare of a baby (священнику, который пристально смотрел на него серьезным взглядом младенца; grave /прил./ – серьезный и торжественный), was haunted by some fancy that escaped definition (не давало покоя какое-то неясное ощущение; to haunt – жить, обитать /о привидении/; не давать покоя, преследовать; fancy – фантазия; to escape – совершать побег; ускользать /из памяти, от внимания/; definition – определение, формулировка). He looked at the grey, carefully curled hair (он смотрел на седые, тщательно завитые волосы), yellow white visage, and slim, somewhat foppish figure (на бледную желтизну лица, на стройную, молодцеватую фигуру; white – белый; бледный; somewhat – отчасти, слегка; visage – внешний вид; выражение лица, лицо; foppish – фатоватый, щегольской; fop – фат, хлыщ, щеголь).

   
 “Pleasant little place, this, I think,” he said with a detached air. “Not much to do, I fear; but the fishing is really good.”
   The priest, who was staring at him with the grave stare of a baby, was haunted by some fancy that escaped definition. He looked at the grey, carefully curled hair, yellow white visage, and slim, somewhat foppish figure.
   These were not unnatural, though perhaps a shade prononcé (все это не было неестественным, и все же, возможно, излишне подчеркнутым; prononcé /фр./ – резкий, подчеркнутый; явный; shade – тень, полумрак; незначительное количество), like the outfit of a figure behind the footlights (как костюм /театрального/ персонажа, /стоящего/ в свете рампы; outfit – снаряжение; наряд, костюм; figure – фигура /человека/). The nameless interest lay in something else, in the very framework of the face (невольный интерес вызывало что-то еще, /скорее/, само строение лица; nameless – безымянный; смутный, неясный; to lie – лежать; находиться, заключаться /в чем-л./); Brown was tormented with a half memory of having seen it somewhere before (Брауна мучило смутное воспоминание, что он раньше где-то это уже видел). The man looked like some old friend of his dressed up (тот человек выглядел, словно старый друг в маскарадном костюме; to dress up – надевать маскарадный костюм). Then he suddenly remembered the mirrors (тут он вдруг вспомнил про зеркала), and put his fancy down to some psychological effect of that multiplication of human masks (и приписал это свое ощущение психологическому эффекту множественного /наложения/ человеческих масок; to put down to – приписывать /чему-л./, относить на счет /кого-л., чего-л./; multiplication – умножение; увеличение).

   
 These were not unnatural, though perhaps a shade prononcé, like the outfit of a figure behind the footlights. The nameless interest lay in something else, in the very framework of the face; Brown was tormented with a half memory of having seen it somewhere before. The man looked like some old friend of his dressed up. Then he suddenly remembered the mirrors, and put his fancy down to some psychological effect of that multiplication of human masks.
   Prince Saradine distributed his social attentions between his guests (принц Сарадин распределял свое дружеское внимание между гостями; social – общественный; компанейский, дружеский) with great gaiety and tact (с большой веселостью и тактом). Finding the detective of a sporting turn and eager to employ his holiday (узнав, что сыщик любит рыбалку и жаждет посвятить ей свое свободное время; to find – находить; узнать, выяснить; sport – спорт; охота, рыбная ловля; turn – поворот; склад /характера/; to employ – нанимать /на работу/; использовать, употреблять), he guided Flambeau and Flambeau’s boat down to the best fishing spot in the stream (он проводил Фламбо на его лодке к лучшему рыбному месту на реке), and was back in his own canoe in twenty minutes (и вернулся назад в собственном челноке через двадцать минут; canoe – каноэ; челнок) to join Father Brown in the library (чтобы присоединиться к отцу Брауну в библиотеке) and plunge equally politely into the priest’s more philosophic pleasures (и погрузиться в равной степени любезно в более философские увлечения: «удовольствия» священника; to plunge – погружаться; нырять).

   
 Prince Saradine distributed his social attentions between his guests with great gaiety and tact. Finding the detective of a sporting turn and eager to employ his holiday, he guided Flambeau and Flambeau’s boat down to the best fishing spot in the stream, and was back in his own canoe in twenty minutes to join Father Brown in the library and plunge equally politely into the priest’s more philosophic pleasures.
   He seemed to know a great deal both about the fishing and the books (казалось, он хорошо разбирался и в рыбной ловле, и в книгах; to know – знать, иметь представление /о чем-л./; разбираться /в чем-л./; a great deal – много; both /союз/ – как…, так и), though of these not the most edifying (правда не в самых нравоучительных; to edify – наставлять, поучать); he spoke five or six languages (говорил он на пяти или шести языках), though chiefly the slang of each (хотя, главным образом на их жаргонах). He had evidently lived in varied cities and very motley societies (не приходилось сомневаться: «несомненно», что он /подолгу/ жил в различных городах и /водил знакомство/ с самой пестрой публикой), for some of his cheerfullest stories were about gambling hells and opium dens (поскольку некоторые из самых забавных его историй были об игорных домах и притонах для курильщиков опиума; to gamble – играть в азартные игры; hell – ад, преисподняя; игорный дом), Australian bushrangers or Italian brigands (об австралийских беглых каторжниках и итальянских разбойниках).
   
Купить и читать книгу за 89 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать