Назад

Купить и читать книгу за 14 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Дикий Волк

   Вашему вниманию предлагается авантюрно-приключенческий роман «Дикий волк» Г. Диксона
   Земля была лишь пешкой в большой игре, затеянной повелителями космоса – Высокородными. Джеймс Кейл для них был не более чем звереныш, волчонок. Однако именно этот своевольный и необузданный человек смог разгадать все планы космических аристократов и тем самым спас свою планету от порабощения.


Гордон Диксон Дикий Волк

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

1

   Бык нападать не желал.
   Джеймс Кейл выставил вперед ногу и закричал, но бык перед ним остался на месте, хотя должен был нападать. Вообще на этой стадии боя у быка должно было оставаться еще много сил. Ничего нельзя было поделать. Самые точные физические приборы не могли измерить невероятной выносливости и храбрости быка. Но этот – устал. Значит, Джиму надо заколоть его сейчас. Он двинулся к быку и вновь выставил ногу вперед и закричал, подбивая усталого зверя еще на одну атаку. Когда рог промелькнул мимо, скользнув по его бедру и талии, он быстро втянул живот, чувствуя невольный холодок, пробежавший по спине. Как и у быка, у него была своя программа; и пока оба они действовали строго в соответствии с этой программой, он находился в безопасности. Но он стал тореадором после шести месяцев усиленных тренировок. И у него была свободная воля – то, чего не было у быка – а свободная воля давала ему возможность нарушать программу и делать ошибки.
   Если он сделает ошибку, этот бык все еще может убить его. И поэтому он был очень осторожен – даже сейчас.
   Силы быка были почти на исходе. Джим сделал еще несколько осторожных пассов, вытащил шпагу и вонзил ее между рогов.
   Бык опрокинулся, упал на колени и – когда он уже вытащил шпагу – свалился на бок.
   Пока он смотрел на смерть животного с бесстрастным лицом, перед упавшим быком на песке внезапно появилась женщина.
   Он повернулся к ней. Это была принцесса Афуан, тетушка Императора и глава делегации Высокородных, занимающих сейчас официальную ложу у арены; они были окружены местными жителями Альфы Центавра III. Афуан была высокого роста, одета была – если то, что она носила, можно было назвать одеждой – в какое-то подобие белого облака. Руки ее оставались обнаженными, но все тело от подмышек до пят было закрыто, и ноги ее обрисовывались только при ходьбе.
   Над этим облаком одежды виднелась белая кожа, но отнюдь не такая «белая», как у землянина Джима.
   Кожа Афуан была цвета белого оникса, и Джим мог ясно видеть синие вены, чуть пульсирующие на мраморной колонне шеи. У нее было узкое лицо и огромные глаза, неожиданно желто-лимонного цвета. И хотя в ней не было ничего восточного, разрез глаз чем-то напоминал кошачий: узкие, под длинными веками и ресницами по обе стороны ее длинного прямого носа. Как скульптура она была прекрасна, и ее рост ничуть не уступал росту Джима: шесть футов и шесть дюймов.
   – Очень забавно, – сказала она, обращаясь к Джиму на языке Империи, говоря быстро с почти шипящим акцентом. – Да, мы конечно возьмем тебя с собой, ах… как твое имя в миру, Дикий Волк?
   – Я – землянин, Высокородная, – ответил Джим.
   – Да, да… приходи к нам на корабль, землянин. Тронный Мир будет рад твоему присутствию, – сказала она.
   Она бросила мимо него взгляд на других членов куадрильи.
   – Но не этих, твоих помощников, – ни к чему забивать корабль. Как только ты прибудешь в Тронный Мир, мы предоставим тебе все необходимое.
   Она стала поворачиваться, чтобы уйти, но в этот момент Джим заговорил.
   – Извини меня, Высокородная, – начал он. – Ты сможешь дать мне новых помощников, но ты не дашь мне новых боевых быков. Они были генетически отобраны в течение ряда поколений. В стойлах здесь осталось еще с полдюжины быков. Я хотел бы взять их с собой.
   Она вновь повернулась и посмотрела на него. Лицо ее оставалось совершенно бесстрастным. На мгновение Джим не был уверен, не рассердил ли он ее своей речью настолько, что сейчас рухнет пятилетняя кропотливая работа, и она скажет, что не возьмет его с собой. Но потом она заговорила:
   – Очень хорошо. Кто бы ни взял тебя на борт корабля, скажи ему, что надо погрузить этих животных, и что я сказала, что быть посему.
   Она вновь повернулась, уже окончательно, и уставилась на мертвого быка. Как будто ее движение было сигналом, внезапно рядом возникли остальные члены ее свиты и тоже стали разглядывать тушу быка и даже костюмы и вооружение помощников куадрильи.
   Рост женщин был не более чем на дюйм или два меньше Афуан. Рост высоких ловких мужчин с белой кожей варьировал от шести футов десяти дюймов до семи футов.
   В отличие от Высокородных женщин, мужчины носили короткие юбки и некое подобие туник, более походившие на обычные одежды. Но почти во всех случаях цвет их одежды был белым, за исключением редких полосок, вышитых спереди или сзади туник.
   Никто не выразил желания осмотреть Джима, как они рассматривали остальных членов куадрильи. Он повернулся и пошел прочь, пряча шпагу в ножны. Он прошел по песку арены мимо амфитеатра в широкий проход, стены которого светились сами собой – одна из роскошей Империи, которой пользовались гуманоиды, живущие на Альфе Центавра III, даже не понимая, как это происходит.
   Он подошел к двери своей комнаты, открыл ее и вошел внутрь. В своей большой раздевалке без единого окна он охватил взглядом сразу два происшествия.
   Первым происшествием был Макс Холланд, человек из специального Комитета при ООН. Другим происшествием были два его чемодана, которые он уложил еще заранее, в надежде, что его мечта о путешествии в Тронный Мир станет явью. Но сейчас эти чемоданы были раскрыты и их содержимое было разбросано по всей комнате.
   – Что это значит? – спросил Джим, останавливаясь и глядя на маленького ооновца сверху вниз.
   Лицо Холланда потемнело от ярости.
   – Не думаешь ли… – начал он ломающимся от злости голосом, но быстро взял себя в руки.
   Голос его отвердел.
   – То, что Афуан согласилась взять тебя с собой, еще не значит, что ты возьмешь в Тронный Мир все эти вещи.
   – Значит, ты уже знаешь, что я приглашен? – спросил Джим.
   – Я хорошо умею читать по губам, – тяжеловесно ответил Макс, – и я смотрел на вас в бинокль с того самого момента, когда начался бой быков.
   – И вы решили прийти сюда вперед меня и посмотреть мой багаж? – спросил Джим.
   – Вот именно! – сказал Макс.
   Он резко повернулся и схватил два предмета, лежащие на кровати. Одним из них была шотландская юбка, на которой в ножнах висел небольшой кинжал. Другим была рубашка, к которой была прикреплена подплечная кобура с револьвером сорок пятого калибра. Макс начал трясти этими вещами перед носом Джима.
   – Вы отбываете на Тронный Мир человеческой Империи, насчитывающей за собой сотню тысяч лет цивилизации! Мир, в котором все это примитивное оружие применялось так давно, что о них, наверняка, ничего не помнят.
   – Именно поэтому я и беру их с собой, – сказал Джим.
   Он забрал юбку с кинжалом и рубашку с револьвером из рук Макса так быстро, что тот даже через секунду не сообразил, что этих вещей больше нет у него в руках.
   Он отнес их обратно к чемоданам и положил на постель. Затем принялся вновь аккуратно укладываться.
   – Зачем это? – взревел позади него Макс. – Джим, по-моему, ты иногда считаешь, что кроме тебя в проекте никого не существует! Разреши мне напомнить тебе – потребовалась работа тысяч специалистов, несколько биллионов долларов и разрешение ста шестидесяти двух правительств, чтобы подготовить тебя до такой степени, чтобы ты смог воображать из себя тореадора для ублажения Тронного Мира!
   Не отвечая, Джим сложил юбку и положил ее в один из открытых чемоданов.
   – Послушай же меня! – вскричал Макс за его спиной.
   Маленький человек схватил Джима за руку, пытаясь повернуть его к себе. Джим обернулся.
   – Говорю тебе: ты не возьмешь с собой эти вещи!
   – Возьму, – спокойно сказал Джим.
   – А я говорю, что нет! – заорал Макс. – Кого ты из себя воображаешь? Ты – всего-навсего человек, которого Земля избрала для того, чтобы он направился на Тронный Мир и наблюдал там. Понимаешь? Наблюдал! Не резал бы людей ножами или стрелял бы их из револьвера, или делал бы вещи, которые могли бы привлечь еще большее внимание Империи к Земле, чем это необходимо. Ты – антрополог, играющий роль тореадора, а не шпион с кинжалом в зубах.
   – Я и то, и другое и третье, – сказал Джим кратко и немного отчужденно.
   Краска мгновенно сбежала с лица Макса.
   – Боже! – пробормотал маленький человечек.
   Его рука упала с плеча Джима.
   – Десять лет назад еще и не подозревали об их существовании – огромной Империи с тысячами обитаемых миров, начинающихся отсюда, от Альфы Центавра III, и распространяющихся до самого центра галактики. Пять лет назад ты был еще только именем в большом списке. Я мог бы вычеркнуть тебя карандашом, и тебя никогда бы не было здесь. Даже еще год назад я поднял было вопрос, тренируем ли мы нужного человека, но именно тогда ты показал себя с такой хорошей стороны, что никто бы меня не послушал. И сейчас оказывается, что я был прав. Империя тысяч миров и одна крохотная Земля. Они позабыли о нас однажды, и они могут позабыть о нас вновь. Но только в том случае, если человек, который отправится туда, будет не тобой. Ты решил поступать с Высокородными так, как ты считаешь…
   Он поперхнулся и замолчал. Он часто задышал и выпрямился.
   – Ладно, забудь это. Ты никуда не летишь, – сказал он. – Я отменил проект на свою собственную ответственность. Земля может сделать со мной что угодно – после того, как их корабли уже улетят.
   – Макс, – почти нежно сказал Джим, – сейчас тебе уже слишком поздно останавливать меня. Я был приглашен принцессой Афуан. Ни тебе, ни Проекту, ни даже всей Земле не разрешат сейчас вмешиваться в это приглашение. Неужели ты думаешь, что она разрешит вам это?
   Макс стоял, глядя на Джима, и глаза его наливались кровью. Он не ответил.
   – Мне очень жаль, Макс, – сказал Джим, – но мы должны были прийти к этому рано или поздно. С этого момента мне нет ровным счетом ровно никакого дела до вашего проекта. С этих пор я буду руководствоваться только своими суждениями.
   Он отвернулся и принялся вновь за упаковку вещей.
   – Своими суждениями!
   Вместе с этими словами холодное дыхание коснулось шеи Джима.
   – Ты так уверен в правильности своих суждений? По сравнению с такими Высокородными, как Афуан, ты такой же невежественный, так же примитивен, так же дик, как и все остальные на Земле. Может быть, Земля является одной из их колоний, о которой они позабыли. Или, может быть, это просто совпадение, что мы принадлежим к той же самой расе – так же, как и эти люди, которых мы обнаружили на Альфе Центавра III? Кто знает? Я не знаю, ни один землянин не знает. И ты тоже не знаешь! Поэтому не говори мне о своих суждениях, Джим! Не тогда, когда все будущее Земли зависит от тебя и от того, что ты сделаешь, когда окажешься там, в Империи!
   Джим пожал плечами. Он вновь принялся паковать вещи, но сразу же почувствовал, как его руку с силой схватили. Макс вновь попытался повернуть его к себе.
   На этот раз Джим повернулся быстро и бесшумно. Он освободился от захвата Макса, слегка ударив ребром ладони правой руки, а затем положил ту же руку – казалось, спокойно, – Максу на плечо. Но его большой палец был отставлен от остальных четырех, держащих плечо, и упирался в шею чуть ниже подбородка. Холланд побледнел и судорожно стал глотать ртом воздух. Он коротко вздохнул и попытался отступить назад, но Джим легко удержал его на месте.
   – Ты… ты – дурак! – прохрипел Макс. – Ты же убьешь меня!
   – Если понадобится, – спокойно ответил Джим. – Это одна из причин, по которой именно я тот человек, который должен туда идти.
   Он снял свою руку, повернулся, захлопнул чемодан, в который положил шотландскую юбку и рубашку с револьвером, и взял оба тяжелых чемодана в руки. Затем повернулся еще раз и вышел из комнаты, идя по коридору в противоположном направлении.
   Он вышел на улицу прямо к автомобилю, поджидавшему его там. Еще приближаясь к выходу, он слышал, как Макс что-то кричит ему, но слова не долетали до него в длинном коридоре. Обернувшись, он увидел, как Макс вышел из раздевалки и смотрит ему вслед.
   – Наблюдай за ними! – изо всех сил крикнул ему Макс. – Попробуй сделать хоть что-нибудь, Джим, чтобы у Земли были неприятности с Высокородными, и мы убьем тебя по возвращении, как дикую собаку!
   Джим не ответил. Он вышел в яркий солнечный свет дня Альфы Центавра III и сел в открытый, похожий на земной джип, автомобиль, поджидавший его у входа вместе с шофером.

2

   Шофер был членом земной торговой делегации. На Альфе Центавра III были еще две торговые делегации с других планет, которые собрались, чтобы показать что-либо Высокородным – каждая больше, чем другая. Но так как у Земли было намного больше шансов – будучи заново открытой частью Империи – привлечь к себе внимание, то было очевидным, что Высокородные предпочтут отвезти к себе в Империю такую новинку искусства, как бой с быком.
   Шофер провез Джима и его багаж через весь город к открытому космодрому – бесконечной площадке из розового материала, напоминающего цемент. Примерно посреди этой площадки стоял яйцеобразный предмет, который и был кораблем Высокородных. Шофер подвез Джима к звездолету и остановил машину.
   – Хотите, чтобы я подождал? – спросил шофер.
   Джим отрицательно покачал головой. Он вынул из машины оба своих чемодана и подождал, пока шофер не развернул машину и не умчался в сторону города. Постепенно машина стала напоминать игрушечную и скоро исчезла из вида.
   Джим поставил чемоданы и повернулся лицом к кораблю. Снаружи он казался абсолютно непонятным. Не было видно ни иллюминаторов, ни шлюзовых камер или каких-то ни было иных входов. Казалось даже, что никто на борту не обратил на присутствие Джима никакого внимания.
   Он уселся на один из чемоданов и начал ждать.
   Примерно в течение часа ничего не происходило. Затем, внезапно, тоже сидя на чемодане, он очутился уже не на бетонной площадке, а в комнате яйцеобразной формы с зелеными стенами, темно-зеленым ковром внизу и подушками всех цветов и размеров, от шести дюймов в диаметре до шести футов. Рядом с Джимом стоял второй его чемодан.
   – Ты долго ждал, Дикий Волк? – спросил женский голос. – Прости. Я возилась с другими приемышами.
   Он встал, повернулся – и тогда увидел ее. По стандартам Высокородных она была небольшого роста – вероятно, не более пяти футов десяти дюймов. Ее кожа хоть и напоминала белизну оникса, как у принцессы Афуан, была тем не менее с небольшим коричневым оттенком, примерно так же, как кожа индейца по сравнению с кожей белого человека. Этот коричневый оттенок распространялся и на глаза, темно золотые с красными искорками, а не с желто-лимонными, как у Афуан. Лицо ее тоже было не таким вытянутым как у принцессы, и подбородок был немного округл. Она улыбалась так, как никогда бы не позволила себе холодная Высокородная принцесса; и когда она улыбалась, маленькие лучики-морщинки появлялись на ее щеках и шли от линии носа. И, наконец, ее волосы, распущенные вниз по спине так же, как и у других Высокородных были с желтым оттенком, а не чисто белыми, и лежали они не прямо, а завивались и спускались густыми локонами.
   Улыбка ее внезапно исчезла и лицо потемнело от прилившей к нему крови. Да она просто покраснела, и Джим изумленно наблюдал за одной из Высокородных.
   – Смотри на меня сколько хочешь! – горячо сказала она. – Мне нечего стыдиться!
   – Стыдиться? – спросил Джим. – Но чего?
   – То есть как…
   Внезапно она замолчала.
   Краска отхлынула от ее щек, и она с раскаянием взглянула на него.
   – Извини. Ну, конечно, ведь ты – Дикий Волк. Ты ведь не заметил разницы, правда?
   – Очевидно, нет, – сказал Джим. – Но только потому, что я не понимаю, о чем ты говоришь.
   Она засмеялась – слегка печально, как ему показалось, и неожиданно потрепала его по руке легким, почти незаметным прикосновением.
   – Скоро ты узнаешь, – сказала она, – даже если ты и Дикий Волк. Видишь ли, я регрессивна. Какой-то из моих генов оказался атавистичным. О, мои отец и мать были такими же Высокородными, как и все, не считая королевской линии, а Афуан никогда не выгонит меня из своего окружения. Но, с другой стороны, она никогда почти не обращает на меня никакого внимания. Вот я и вожусь для нее со всякими приемышами, и сейчас привела на корабль вас.
   Она вновь взглянула на его два чемодана.
   – Здесь твоя одежда и снаряжение? – спросила она. – Я устрою их для тебя.
   В ту же секунду оба чемодана исчезли.
   – Одну секундочку, – сказал Джим.
   – Ты не хочешь, чтобы их сейчас убрали? – спросила она несколько изумленно.
   В ту же секунду оба чемодана вновь стояли у его ног.
   – Да нет, – ответил Джим. – Просто я должен захватить с собой еще кое-что. Я сказал Афуан, вашей принцессе, что мне понадобятся быки – животные, с которыми я устраиваю представления. В городе, в стойлах, стоят шесть этих животных. Она сказала, что я могу взять их с собой, и велела мне передать тому, кто возьмет меня на борт корабля, что она дала мне на это свое разрешение.
   – О! – задумчиво произнесла девушка. – Нет… Не надо рассказывать мне. Просто подумай, в каком месте города они находятся.
   Джим вызвал в уме мысленную картину стойла, позади здания Земной Торговой делегации. Он почувствовал себя немного странно, как будто его мозг оголили и коснулись легким перышком. Тут же он обнаружил себя вместе с девушкой у самого стойла, перед шестью большими клетками, в каждой из которых покоилось замороженное тело быка.
   – Да, – задумчиво сказала девушка.
   В ту же секунду они оказались совершенно в другом месте.
   Они стояли в большом помещении с металлическими стенами, на полу которого размещались на равном друг от друга расстоянии разнообразные ящики и аккуратно сложенные предметы. Джим нахмурился. Температура комнаты была довольно высокой, градусов двадцать.
   – Эти животные заморожены, – сказал он девушке. – И они должны оставаться…
   – О, не беспокойся об этом, – прервала она его. Затем она улыбнулась ему, отчасти извиняясь за то, что перебила его. – Ровным счетом ничего не случится. Я оставила задание механизмам корабля.
   Ее улыбка стала еще шире.
   – Подойди, – сказала она. – Протяни руку и убедись.
   Джим протянул руку к ближайшей клетке. Никакого изменения температуры не было заметно до тех пор, пока он не прикоснулся к самой клетке; затем внезапно он почувствовал, как его руку пронзает холод. Этот холод, он знал, не мог исходить от клеток, так как они были великолепно изолированы. Он отдернул руку.
   – Понятно, – сказал он девушке. – Хорошо. Я не буду беспокоиться о своих быках.
   – Ладно, – ответила она.
   В ту же секунду они оказались где-то еще.
   Не в яйцеобразной комнате, а в другой, большой и просторной, одна сторона которой, казалось, была сделана из стекла, так что был виден пляж и прилив на океанском побережье, расстилавшемся до самого горизонта. Но вид океана на борту звездолета был не более ошеломляющим, чем зрелище остальных предметов в этой комнате со стеклянной стеной.
   Здесь находились самые разнообразные создания – от маленькой рыжей белочки до неизвестного высокого и покрытого мехом зверя, явно более высокоразвитого, чем обезьяна, но все же еще не человека.
   – Это остальные мои приемыши, – услышал он у своего локтя голос девушки, и посмотрел в ее улыбающееся лицо.
   – То есть, конечно, они принадлежат Афуан. Те, за которыми я ухаживаю для нее. Вот это… – Она остановилась приласкать маленькую рыжую белочку, которая изогнулась под ее рукой, как довольная кошка. Ни она, да и ни одно из прочих животных здесь не было привязано или посажено на цепь. И тем не менее, держались они друг от друга на расстоянии.
   – Вот это, – повторила девушка, – ифни…
   Внезапно она замолчала и даже подскочила на месте.
   – Извини, Дикий Волк, – сказала она, – у тебя ведь тоже должно быть имя. Как тебя зовут?
   – Джеймс Кейл, – ответил он. – Зови меня Джим.
   – Джим, – повторила она, склонив голову на бок и пытаясь правильно произнести его имя. На языке Империи звук «эм» звучал длинно, так что краткая форма от полного имени «Джеймс» получилась у нее более музыкально, чем если бы ее произнесли на английском.
   – А как твое имя? – спросил у нее Джим.
   Она вздрогнула и посмотрела на него с огромным удивлением.
   – Ты должен называть меня Высокородной! – несколько натянуто заявила она.
   В следующее мгновение эта натянутость исчезла, словно ее природная доброта взяла верх.
   – У меня, конечно, есть имя. И даже не одно, а несколько дюжин имен. Но, как правило, у нас есть одно общепринятое имя. Обычно меня зовут Ро.
   – Благодарю тебя, Высокородная, – сказал он.
   – О, ты можешь называть меня Ро…
   Она внезапно замолчала, как будто испугавшись того, что только что сказала.
   – По крайней мере, пока мы наедине. В конце концов, ты же человек, Джим, хоть ты и Дикий Волк.
   – Это тебе тоже придется объяснить мне, Ро, – сказал Джим. – Почему каждый из вас называет меня Диким Волком?
   Некоторое время она смотрела на него с почти непонимающим взглядом.
   – Но ведь ты… Ну, конечно, ты ведь единственный человек, который этого не понимает!
   Она еще раз покраснела точно так же, как и в прошлый раз. По всей видимости, виноват в этом был коричневый оттенок ее кожи, легко вызывающий прилив крови к щекам, но для Джима было необычным наблюдать такую реакцию у взрослой женщины.
   – Это… это не очень привлекательное для тебя имя. Оно значит… значит, что ты – человек, но тот, который затерялся в лесах и был воспитан зверьми, так что он не имеет никакого представления, что такое быть человеком.
   Она опять начала медленно краснеть.
   – Извини, – повторила она, вновь глядя в пол. – Мне не надо было самой назвать тебя так. Но я не подумала. С этих пор я буду всегда называть тебя Джимом.
   Джим улыбнулся.
   – Это не имеет никакого значения! – сказал он.
   – Нет, имеет! – ожесточенно сказала она, резко поднимая голову и глядя на него. – Я знаю, что это такое, когда тебя обзывают. Я никогда не позволю называть никого из моих… Афуан… питомцев всякими именами!
   – Ну, что ж, благодарю тебя, – нежно сказал Джим.
   Она вновь мягко потрепала его руку.
   – Пойдем, посмотришь на других моих питомцев, – сказала она, двигаясь вперед.
   Джим пошел за ней. Все создания в комнате казались совершенно свободными двигаться куда им вздумается, и тем не менее, они не могли подойти ближе чем на пять-шесть футов друг к другу, окруженные невидимым барьером. Все они были животными. Любопытно, что каждое животное либо напоминало чем-то земное, живущее сейчас, либо улавливалось отдаленное сходство с давно вымершими зверьми, жившими в минувшие геологические эпохи. Это уже само по себе было интересно. Казалось, это подтверждало, что население Империи и люди Земли происходили от одного и того же корня, затерявшегося в дали веков и вновь найденного в таких далеких просторах, как Альфа Центавра III. Альтернатива, казалось, доказывала, что населенные разумными существами планеты эволюционно развивались почти параллельно.
   И все же, такое вполне могло получиться… Параллелизм фауны в различных мирах еще не доказывал абсолютной наследственности во всем.
   Джим заметил также нечто необычайно интересное и в самой Ро. Почти все животные счастливо откликались, когда та разговаривала с ним или ласкала их. Даже те – а она без колебаний подходила к самым свирепым – которые выглядели особо устрашающе. Правда, некоторые животные не обращали на эти ласки никакого внимания. Так, например, большое животное кошачьей породы, ростом с южноамериканского ягуара и чем-то напоминающее ягуара своей полосатой окраской, хотя тяжелая голова чем-то напоминала лошадиную. Эта кошка зевала и позволяла себя гладить, но не делала никаких попыток ответить на заботу Ро. Обезьяноподобное существо, покрытое черными волосами, наоборот, печально ластилось к ее руке, заглядывало ей в глаза, когда она говорила, и покачивала головой. Отходя от обезьяны, последней из ее питомцев, Ро повернулась к Джиму.
   – Теперь ты видел, – сказала она. – Может быть, ты иногда будешь помогать мне ухаживать за ними. Им требуется уделять больше внимания, чем я способен. Афуан иногда месяцами не вспоминает о них… О, с тобой этого не случится… – Она внезапно прервала свою речь. – Ты понимаешь? Ты будешь давать представление самому Императору, когда мы вернемся обратно в Тронный Мир. И, как я уже сказала, ты – не животное.
   – Спасибо, – неохотно процедил Джим.
   Она удивленно посмотрела на него, а потом рассмеялась. Она потрепала его по руке жестом, который он стал уже находить привычным с ее стороны.
   – А сейчас, – сказала она, – тебе надо посмотреть свою комнату.
   В ту же секунду оба стояли уже в другой комнате, в которой до сих пор еще не были. Так же, как и в помещении, занимаемом питомцами, здесь была стеклянная стена, выходящая на берег моря; прибой колыхал его волны футах в тридцати от самой стеклянной стены – иллюзия это была или реальность?
   – Здесь ты будешь жить, – сказала Ро.
   Джим огляделся: ни на одной из стен не было заметно подобия дверей.
   – Может быть, – произнес он, – тебе лучше сказать бедному дикому волку, как ему перебираться из комнаты в следующую комнату?
   – В следующую? – переспросила она, удивленно нахмурясь, и внезапно он понял, что она восприняла его вопрос буквально. Он сразу понял, в чем заключается сложность.
   – Прости, – сказал он. – Я хотел сказать, – из этой комнаты в любую другую комнату. Но, если уж на то пошло, что находится в следующей комнате, – за стеной?
   Он указал на непрозрачную стену, находящуюся напротив стеклянной, выходившей на пляж.
   Она уставилась на стену, вновь нахмурилась и, в конце концов, покачала головой.
   – Но… я не знаю, – сказала она. – Какая разница? Ты можешь пойти, куда захочешь. И где расположены комнаты – действительно не имеет никакого значения.
   Джим отметил это про себя на будущее.
   – Но мне все-таки надо знать, как мне перемещаться из комнаты в комнату? – спросил он.
   – О, – произнесла она. – Прости. Конечно же, ты не знаешь. Корабль делает все. Тебе надо наладить контакт с кораблем – тогда он сделает все, что ты пожелаешь.
   Внезапно она просияла.
   – Хочешь посмотреть, как выглядит остальной корабль? – спросила она. – Я покажу тебе. Почему бы тебе не освоиться в своей комнате, распаковаться, сделать все, что нужно – я вернусь через некоторое время, и мы пойдем. Когда мне вернуться?
   Джим назвал ей время в единицах Империи, равнявшееся примерно пятнадцати земным минутам.
   – Отлично, – сказала Ро, улыбаясь ему. – Я приду.
   Затем она исчезла.
   Оставшись один, Джим осмотрел комнату, в которой лежали ковры и подушки всех размеров, так же, как и в той комнате, в которой он очутился при своем первом свидании с Ро. Один довольно большой куб, примерно четырех футов толщины и восьми футов в диаметре, находящийся на одном конце комнаты, он принял за кровать. Вначале он никак не мог понять, где же находится ванная: по крайней мере, похожих на нее форм в комнате не было. Но стоило этой мысли прийти ему в голову, как одна из секций стены послушно отъехала в сторону и он увидел небольшую комнату, в которой он узнал туалет, плавательный бассейн и не понял назначения некоторых других предметов.
   Он опять повернулся к другой стене, и краешком глаза заметил, что стена ванной закрылась. Он поднял два своих чемодана, положил их на куб, напоминающий постель, и открыл их. Тут же отъехала в сторону другая секция стены, и он увидел небольшое помещение, которое можно было бы вполне назвать стенным шкафом, если бы только в ней были вешалки или хотя бы какое-нибудь их подобие.
   Он решил попробовать – к этому времени он уже почувствовал какую-то свою связь с кораблем – представить себе, что его вещи висят в шкафу.
   Послушно его воле они внезапно очутились там – единственное непривычное заключалось в том, что они висели так, как он себе и представил, но безо всякой видимой поддержки, прямо в воздухе, на невидимой вешалке и невидимой палке.
   Джим кивнул головой. Он уже совсем было решил закрыть шкаф, когда в голову ему пришла мысль, и он с невидимой вешалки снял свой шотландский костюм, с юбкой и кинжалом, и надел его, повесив на пустующее место свою старую одежду.
   Шкаф закрылся, и Джим уже собирался отойти от него, когда в центре комнаты внезапно материализовался посетитель. Но это была не Ро. Вместо нее он увидел одного из мужчин-Высокородных, человека с кожей цвета белого оникса и по меньшей мере семи футов роста.
   – Вот ты где, Дикий Волк, – сказал Высокородный. – Пойдем, Мекон хочет тебя видеть.
   Внезапно они очутились в комнате, которую Джим до сих пор не видел. Она была прямоугольной и большой, и они стояли примерно в ее центре. Других людей в комнате не было. Но в дальнем конце на небольшом возвышении из подушек лежало животное кошачьей породы, в точности такое же, как и один из питомцев Ро. При их появлении в комнате оно подняло свою лошадиную голову и пристально посмотрело на Джима.
   – Подожди здесь, – сказал Высокородный. – Мекон присоединится к тебе через минуту.
   Он исчез. Джим остался наедине с огромной свирепой кошкой, которая сейчас лениво поднялась на ноги и пошла через всю комнату по направлению к нему.
   Джим стоял абсолютно спокойно, глядя на нее.
   Животное на удивление жалобно взвизгнуло – звук получился настолько тонкий, что его просто трудно было ожидать от такого физически мощного зверя. Толстый конец короткого хвоста поднялся вертикально и напрягся, тяжелая голова опустилась и нижняя челюсть почти коснулась пола, рот медленно открылся, обнажая огромные, острые клыки.
   Продолжая тихонько повизгивать, кошка медленно двигалась вперед. Мягко, почти неслышно, она спустила сначала одну лапу с подушек, затем другую, такую же мощную лапу. Так же медленно она двинулась по направлению к нему, ползя на брюхе и не умолкая ни на секунду. Совершенно отчетливо были видны острые зубы, а визг постепенно становился все громче и громче, переходя в грозное пение.
   Не двигаясь, Джим ждал.
   Животное приближалось. Примерно в двенадцати ярдах оно остановилось и почти замерло. Хвост его напоминал метроном, а рев, вырывающийся из глотки, наполнил всю комнату.
   Казалось, оно оставалось на месте очень долго: с отвалившейся нижней челюстью, воя. Затем без всякого предупреждения звук этот прекратился, и животное взвилось в воздух, прямо к горлу Джима.

3

   Зверь мелькнул у самого его лица и… исчез.
   Джим так и не пошевелился. На мгновение он остался один в большой прямоугольной комнате; затем внезапно рядом с ним очутились трое Высокородных, на тунике у одного из них красовался вышитый дракон. Это был тот самый, что привел сюда Джима.
   Из двоих остальных один был почти коротышкой по стандартам Высокородных – едва ли на три дюйма выше Джима. Третий мужчина был самым высоким из всей группы – гибкий, с благородной осанкой, глядевший на него с неким подобием улыбки, которой Джим никогда раньше не замечал на этих бледных лицах.
   – Говорил я тебе, что они храбры, эти Дикие Волки, – сказал этот последний член троицы. – Твой трюк не сработал, Мекон.
   – Храбрость! – зло сказал человек, которого назвали Меконом. – Слишком все это прошло гладко, чтобы быть правдой. Он и мускулом даже не пошевельнул! Можно подумать, что его… – тут Мекон замолчал, поспешно взглянув на самого высокого из них, Словиэля, который весь напрягся.
   – Продолжай, продолжай, Мекон, – процедил он со скрытой угрозой в голосе. – Ты собирался что-то сказать, может быть «предупредили»?
   – Ну, конечно, Мекон вовсе не хотел сказать ничего подобного, – вмешался Трахи, буквально протискиваясь и вставая между двумя собеседниками, которые сейчас глядели друг на друга, не отрывая глаз.
   – Я бы хотел услышать это от Мекона, – прошептал Словиэль.
   – Я… ну, конечно, я вовсе не это имел в виду. Я даже не помню, что я собирался сказать, – прошептал Мекон.
   – Значит, – произнес Словиэль, – я выиграл? Один Пункт Жизни в мою пользу?
   – Один…
   Признание буквально застряло в горле Мекона. Лицо его потемнело от прилива крови, похожего на тот, что так часто возникал у Ро.
   – Один Пункт Жизни в твою пользу.
   Словиэль рассмеялся.
   – Не надо так переживать, старина, – сказал он. – У тебя еще есть шанс отыграться, если предложишь что-нибудь благородное для спора.
   По Мекону было видно, что он опять разозлился.
   – Ну, хорошо, – отрезал он. – Я проиграл Пункт, но мне все-таки хотелось бы знать, почему этот Дикий Волк не шелохнулся, когда зверь пошел на него. Здесь что-то неестественно.
   – Я его и спрашиваю! – сказал Мекон, уставившись на Джима с горящим взором. – Говори, Дикий Волк! Почему ты даже никак не отреагировал?
   – Принцесса Афуан взяла меня с собой в Тронный Мир, чтобы показать Императору, – спокойно ответил Джим. – Вряд ли можно было бы меня показать, если бы я был разорван этим зверем или даже убит. Следовательно, кто бы ни был ответственен за эту кошечку, должен был позаботиться о том, чтобы я остался в безопасности.
   Словиэль откинул голову назад и громко расхохотался. Лицо Мекона, уже было приобретшее свой нормальный белый цвет, вновь покраснело от злости.
   – Вот как! – воскликнул Мекон. – Так ты думаешь, что до тебя и дотронуться нельзя, Дикий Волк? Я покажу тебе…
   Он замолчал, потому что внезапно рядом с ним в комнате возникла Ро, и сейчас она буквально втиснулась между Джимом и злым Высокородным.
   – Что вы с ним делаете? – вскричала она. – Ему велено находиться со мной! Он вовсе не для того, чтобы остальные играли с ним и…
   – И ты еще, грязнолицая! – взревел Мекон. Рука его потянулась к маленькой черной палочке, висящей между двумя петлями на поясе.
   – Где моя трубка!
   Он сжал рукой эту палочку, она тоже схватилась за нее, и через мгновение трубка была выдернута из-за пояса, и они вдвоем держались за нее.
   – Пусти, ты, маленькая…
   Мекон поднял руку, сжав пальцы в кулак, как бы пытаясь опустить его на Ро, и в ту же секунду Джим внезапно сделал шаг вперед.
   Высокородный взвыл – это был почти рев – отпустил трубку и схватился своей левой рукой за правую. Начиная от предплечья, и, примерно, до локтя на его плече появилась тонкая красная линия, а Джим спокойно спрятал кинжал в ножны.
   Немедленно в комнате наступила мертвая тишина. Трахи, великолепно владеющий собой Словиэль, даже Ро – стояли абсолютно беззвучно, уставившись на кровь, струящуюся по руке Мекона. Если бы стены корабля сейчас рухнули, они и то не выглядели бы более пораженными.
   – Он… Дикий Волк ранил меня… – прошептал Мекон, глядя дикими глазами на свою кровоточащую руку. – Вы видели, что он сделал? – завизжал Мекон. – Дайте мне трубку! Перестаньте стоять! Дайте мне трубку!
   Трахи сделал едва заметное движение, как будто хотел приблизиться к Ро, у которой в руках оставалась трубка Мекона, но Словиэль, внезапно сощурив глаза, поймал его за руку.
   – Нет, нет, – прошептал Словиэль. – Наша маленькая игра перестала быть игрой. Если ему нужны трубки, так пусть возьмет их сам.
   Трахи остановился. Ро внезапно исчезла.
   – Разрази меня гром, Трахи! – вскричал Мекон. – Я припомню тебе это! Дай мне трубку, я сказал.
   Трахи медленно покачал головой, хотя губы его стали почти бескровны.
   – Трубку – нет. Нет, Мекон, – сказал он. – Словиэль прав. Ты должен это сделать сам.
   – Тогда я так и сделаю! – проскрежетал Мекон и исчез.
   – Я все-таки должен сказать, что ты храбрый человек, Дикий Волк, – сказал Джиму Словиэль. – Разреши мне дать тебе маленький совет. Если Мекон предложит тебе трубку – не бери ее.
   Трахи издал губами какой-то звук, как человек, который решил что-то сказать, а затем передумал. Словиэль взглянул на него.
   – Ты хотел что-то сказать, Трахи? – спросил он. – Может быть ты хотел возразить против того, что я советую Дикому Волку?
   Трахи отрицательно покачал головой. Но он бросил на Джима неприязненный взгляд. Внезапно появился Мекон; рука его все еще кровоточила, но он держал в ней две черные трубки, точно такие же, как и та, которую Ро носила на своем поясе. Он вял одну из трубок здоровой рукой и протянул ее Джиму.
   – Бери, Дикий Волк, – выкрикнул он.
   Джим отрицательно покачал головой и вытащил из ножен свой маленький кинжал.
   – Нет, благодарю, я обойдусь и этим, – сказал он.
   Лицо Мекона покраснело от радости.
   – Очень хорошо, – сказал он и бросил трубку, которую он предлагал Джиму, через всю комнату. – Для меня это не имеет никакого значения…
   – Но это имеет значение для меня! – послышался новый голос.
   Голос принадлежал женщине. Джим быстро обернулся и сделал шаг в сторону, так, чтобы видеть всех находившихся в комнате. Он увидел вновь появившуюся Ро и вместе с ней еще одну Высокородную, в которой, как ему показалось, он узнал Афуан. За обеими женщинами возвышался Высокородный, казавшийся еще выше Словиэля на дюйм или два.
   – Ну? – продолжала Афуан, если это действительно была она. – Разве изменилось что-нибудь настолько, что ты решил, что в праве теперь уничтожить одного из моих питомцев, Мекон?
   Мекон застыл на месте. Даже выражение его лица – нечто среднее между яростью и изумлением, – казалось, застыло в каком-то виде временного паралича.
   Стоящий за двумя женщинами необычайно высокий мужчина медленно улыбнулся. Эта улыбка напомнила ленивую улыбка Словиэля, но в ней было больше могущества, и, возможно, больше жестокости.
   – Боюсь, что ты оскорбил Ее Величество, Мекон, – сказал он. – Это может обойтись тебе немного дороже, чем потеря нескольких Пунктов Жизни. Люди изгонялись в колониальные миры и за меньшие проступки.
   – Но, может быть, не в таком деле, как это, – сказал Словиэль. – Дикий Волк первым напал на Мекона. И, конечно, такой Высокородный, как Галиан, должен понять, как человек может реагировать на такой поступок.
   Глаза Высокородного, которого звали Галианом, медленно встретились с глазами Словиэля. Они глядели друг на друга с некоторым изумлением, в которых проскальзывала неприязнь. Когда-нибудь, – казалось, говорили эти взгляды, – мы еще поборемся, но не сейчас. Принцесса Афуан заметила перемену в обстановке и немедленно повела дело так, чтобы все выглядело разумно.
   – Глупости! – сказала она. – В конце концов, он всего лишь Дикий Волк! Ты что, хочешь выглядеть омерзительно, человек? – последняя фраза была обращена к Мекону. – Залечись!
   Мекон внезапно пробудился от своего транса и поглядел на свою раненную руку. Джим так же посмотрел на нее, и на его глазах порез начал медленно затягиваться. Без всяких заметных признаков видимого лечения. Примерно через полторы секунды рана исчезла, и была видна только белая кожа, которая выглядела так, как будто на ней не было никаких порезов. На руке оставалась только спекшаяся кровь, но еще через секунду Мекон провел по ней своей здоровой рукой, и она тоже исчезла. Рука его стала не только залеченной, но и совершенно чистой, и Джим положил кинжал обратно в ножны на поясе.
   – Вот так-то лучше, – сказала Афуан.
   Она повернулась к высокому человеку, стоящему рядом с ней.
   – Займись этим делом, Галиан. Пусть Мекон тоже понесет какое-нибудь наказание.
   Она исчезла.
   – Девушка, ты тоже можешь идти, – сказал Галиан, глядя на Ро. – Мне, к сожалению, не довелось видеть этого Дикого Волка на планете. После разговора с Меконом мне хотелось бы получше изучить его.
   Ро заколебалась. Лицо у нее было несчастное.
   – Иди, – мягко, но решительно приказал Галиан. – Я не собираюсь причинять твоему Дикому Волку никакого вреда! Он скоро к тебе вернется.
   Ро поколебалась еще секунду, затем исчезла, напоследок бросив на Джима умоляющий взгляд, как бы предостерегая его от действий, которые могли бы привести к дальнейшим осложнениями.
   – Пойдем со мной, Дикий Волк, – сказал Галиан.
   Он исчез. Через секунду он появился вновь, понимающе улыбаясь Джиму.
   – Так ты не знаешь, как передвигаться по кораблю? – сказал он. – Очень хорошо, Дикий Волк. Придется мне взять тебя с собой.
   И тут же Джим очутился в большой овальной комнате с низким потолком и желтыми стенами, которая была больше похожа на кабинет или на рабочее место, чем все остальные комнаты, которые он уже видел. На досках, выглядевших как камень и висящих в воздухе, казалось, безо всякой опоры и служивших, по всей видимости, письменными столами, трое людей (не Высокородных) занимались какой-то работой.
   Кожа их была коричневой – они напоминали очень хорошо загоревших белых людей на Земле. Они были не более пяти с половиной футов ростом. Один из них был дюймов на шесть выше и на сотню фунтов тяжелее, чем двое остальных. У этих двоих людей небольшого роста были прямые темные волосы, свисающие по спине сзади, совсем как у Высокородных женщин – белые. Третий человек был абсолютно лыс. Его череп с сероватой кожей был настолько велик, что глаза, нос и рот и даже большие уши казались маленькими по сравнению с ним. При появлении Галиана и Джима этот человек поднялся. Он был более полным не за счет жира, а из-за более широкой кости и развитой мускулатуры.
   – Нет, нет, все в порядке, Реас, – сказал Галиан. – Занимайся своими делами.
   Могучий человек без единого слова уселся и вернулся к изучению какой-то карты.
   – Реас, – махнул в его сторону рукой Галиан, глядя на Джима, – нечто вроде моего телохранителя. Хотя мне совершенно не нужен телохранитель – не более, чем любому Высокородному. Это тебя удивляет?
   – У меня слишком мало знаний, чтобы удивляться или не удивляться, – ответил Джим.
   Галиан кивнул головой, к удивлению Джима, как бы соглашаясь с его словами.
   – Ну, конечно же, – сказал он.
   Затем он уселся на ближайшую подушку и протянул длинную руку.
   – Покажи мне свое оружие, – сказал он. – То, которым ты ранил Мекона.
   Джим вынул кинжал из ножен и протянул его рукояткой вперед. Галиан осторожно взял нож. Держа его большим и указательным пальцами левой руки. Затем он протянул кинжал обратно Джиму.
   – Я думаю, таким оружием можно убить обычного человека, – сказал он.
   – Да, – согласился Джим.
   – Очень интересно, – заметил Галиан. С минуту он сидел, как бы погрузившись в свои мысли. Затем его взгляд опять сконцентрировался на Джиме. – Я надеюсь, ты понимаешь, что тебе не позволено ходить по кораблю и причинять вред Высокородным такими и подобными инструментами?
   Джим промолчал. Видя его молчание, Галиан улыбнулся, почти так же, как он улыбался Словиэлю – немного безразлично, немного жестоко.
   – Ты очень интересен, Дикий Волк, – медленно проговорил он. – Да, очень интересен. Ты, кажется, не понимаешь, что существуешь только как насекомое в ладони любого из Высокородных. Тому же Мекону достаточно было взять руку в кулак – и от тебя ничего не осталось бы. Кстати, именно это он и собирался сделать, когда Афуан и я остановили его. Но я не из тех Высокородных, к которым принадлежит Мекон. Говоря точнее, я вообще не похож ни на кого из Высокородных, которых ты можешь встретить, – за исключением Императора, а так как мы с ним братья, то это не удивительно, что я не собираюсь сжимать свою руку в кулак, Дикий Волк. Я собираюсь поговорить с тобой, как если бы ты был одним из Высокородных.
   – Благодарю тебя, – сказал Джим.
   – Тебе не надо благодарить меня, Дикий Волк, – мягко сказал Галиан. – Тебе не надо ни благодарить меня, ни проклинать, ни молить, ни восхвалять. Когда я говорю, тебе ничего не надо делать – только слушать. И отвечать, когда я тебя спрашиваю. А сейчас начнем. Как ты попал в эту комнату с Трахи, Меконом и Словиэлем?
   И Джим рассказал ему все, кратко и бесстрастно.
   – Понятно, – сказал Галиан.
   Он обхватил своими длинными руками колено и чуть откинулся назад на подушки, глядя Джиму прямо в глаза.
   – Значит, ты полностью полагался на тот факт, что принцесса решила показать тебя Императору, и что по этой причине никто больше не посмеет причинить тебе вреда. Даже если это и так, Дикий Волк, ты проявил удивительное самообладание, даже не пошевелившись, когда зверь прыгнул тебе в лицо.
   Он замолчал, как бы предоставляя Джиму возможность что-то сказать. Когда Джим продолжал молча стоять, он прошептал почти неодобрительно:
   – Я разрешаю тебе говорить!
   – О чем ты хочешь услышать? – спросил Джим.
   Лимонно-желтые глаза Галиана блеснули, почти как глаза кошки в темноте.
   – Да-а, – прошептал он, немного растягивая букву «а» на конце, – ты очень необычен, даже для Дикого Волка. Хотя я и не так много встречал Диких Волков, чтобы считать себя справедливым судьей в этом вопросе. Ты очень высок и крепок, чтобы самому быть не Высокородным. Скажи, остальной твой народ такого же роста, как и ты?
   – В среднем – нет, – ответил Джим.
   – Значит, среди вас есть и более высокие мужчины?
   – Да, – ответил Джим, не вдаваясь в подробности.
   – Например, как Высокородные? – спросил Галиан. – Есть ли среди вас люди моего роста?
   – Да, – сказал Джим.
   – Но не много, – заметил Галиан.
   Глаза его сверкнули.
   – Ведь таких очень немного, это редкость или нет?
   – Так, – согласился Джим.
   – И, – продолжал Галиан, делая легкий массаж своему колену, – чтобы стать абсолютно откровенным, можно сказать, что они находятся у вас как бы среди отщепенцев общества. Так или нет?
   – Приблизительно, – сказал Джим.
   – Да, так я и думал, – сказал Галиан. – Видишь ли, Дикий Волк, мы, Высокородные, отнюдь не отщепенцы. Напротив, мы единственная аристократия среди самых различных рас. Мы превосходим их во всем: физически, умственно, эмоционально. Это факт, который ты еще, может быть, не осознал и, естественно, практика предоставила тебе случай убедиться в этом, причем не безболезненно для тебя. Однако я заинтересовался тобой…
   Он повернулся к Реасу.
   – Принеси мне пару трубок, – сказал он.
   Мускулистый телохранитель поднялся от своей карты, пересек комнату и вернулся, неся в руках две черные трубки, точно такие же, какие Джим видел на поясе Ро и в свое время предложил ему Мекон, когда он предпочел драться кинжалом. И точно такая же трубка висела у Реаса на поясе – помимо тех двух, что он держал в руках.
   – Спасибо, Реас, – сказал Галиан, принимая у него из рук трубки.
   Он повернулся к Джиму.
   – Я уже говорил тебе, что ты не найдешь второго такого Высокородного, как я. Я абсолютно свободен от всяких предрассудков по отношению к маленьким человеческим расам – но не потому, что я сентиментален, а потому, что я практичен. И мне хотелось бы показать тебе кое-что.
   Он повернулся и сделал знак человеку с темными волосами, висящими ниже плеч. Человек немедленно поднялся и подошел, встав позади Реаса, и Галиан протянул ему одну из черных трубок, которые он сейчас держал в руках. Человек взял трубку и засунул ее себе за пояс.
   – Реас, как я уже говорил, – обратился Галиан к Джиму, – не только специально подготовлен, он рожден быть телохранителем. А сейчас посмотри, как он управляется со своей трубкой по сравнению с этим своим противником.
   Галиан повернулся к Реасу и второму человеку, которые сейчас стояли лицом друг к другу на расстоянии четырех шагов.
   – Я дважды ударю в ладоши, – сказал им Галиан. – Первый хлопок послужит сигналом для нападения, но только Реас не имеет права дотрагиваться до своей трубки, пока не услышит второго хлопка. Смотри, Дикий Волк!
   Галиан поднял руки и мягко хлопнул дважды в ладоши, с интервалом, примерно, в полсекунды. После первого хлопка маленький коричневый человек выхватил трубку из-за пояса и уже направлял ее конец на Реаса, когда раздался второй хлопок, и Реас неуловимо быстрым движением выхватил свою трубку. В этот момент нечто среднее между пламенем автогена и дугой статического электричества вырвалось из конца трубки, которую держал маленький человек. Она была нацелена прямо в грудь Реаса, но так и не достигла своей цели. Еще в то время, как человек стрелял, трубка Реаса приняла нужную позицию, и контр-разряд встретил и обезвредил разряд из трубки маленького человека, так что оба разряда поднялись в воздух.
   – Очень хорошо, – сказал Галиан.
   Огненное пламя утихло, и оба человека опустили свои трубки и повернулись лицом к Высокородному. Галиан протянул руку и забрал у маленького человека трубку, махнул ему рукой, приказывая вернуться на место и продолжать работу.
   – А сейчас смотри внимательно, Дикий Волк, – сказал Галиан.
   Он сунул черную трубку меж двух петель на своем черном поясе, и, как бы отвечая на невидимый сигнал, телохранитель Реас сделал то же самое.
   – Сейчас – смотри, – мягко сказал Галиан. – Реасу разрешено стрелять в любое время, когда он захочет.
   Реас сделал шаг вперед, пока не очутился буквально на расстоянии вытянутой руки от сидящего Высокородного. Какую-то секунду он стоял абсолютно неподвижно, затем он бросил взгляд в противоположный угол комнаты и в то же время его рука скользнула к поясу.
   Раздался внезапный щелчок – «клик».
   Рука Галиана оказалась вытянутой вперед, и трубка в его руке касалась трубки Реаса, еще и наполовину не вытянутой из петель пояса. Галиан коротко хохотнул и ослабил свое давление на трубку Реаса. Потом он протянул оба оружия ему обратно, и Реас отнес обе трубки в другой конец комнаты.
   – Видишь? – сказал Галиан, поворачиваясь к Джиму. – У любого Высокородного намного более быстрые рефлексы, чем у любого человека любой расы. Не говоря уже о таких диких людях, к которым принадлежишь ты. Вот почему Мекон отправился за двумя трубками и намеревался заставить тебя с ним драться: у тебя не было ни одного шанса победить. Как я уже сказал, мы – единственная аристократия. Не только мои рефлексы быстрее, чем у Реаса, но и моя память лучше, мой ум – больше, мои чувства и эмоции намного острее, чем у любого из существующих людей… да, даже среди Высокородных. Но несмотря на это, в моем услужении намного больше низкородных, чем у любого из Высокородных. Они делают для меня очень много, и я все время заставляю их работать. Тебя не удивляет, зачем я делаю это, когда все, что угодно, я могу сделать и сам, намного лучше?
   – Я считаю, – сказал Джим, – по той простой причине, что ты не можешь находиться в двух местах одновременно.
   Глаза Галиана сверкнули как-то по-новому.
   – Какой ты умный, Дикий Волк! – сказал он. – Другие люди мне полезны, хотя они и ниже меня во всех отношениях. И мне только сейчас пришло в голову, что, может, ты и твое маленькое оружие, которым ты поразил Мекона, тоже могут оказаться мне когда-нибудь полезны. Ты удивлен слышать это?
   – Нет, – ответил Джим. – Ты потратил на меня слишком много времени, чтобы я удивлялся.
   Галиан мягко откинулся на подушки, опять обхватив колено.
   – Лучше и лучше, – прошептал он. – У этого Дикого Волка есть мозг – конечно, не более чем сырое серое вещество. Но, тем не менее, мозг. Я не ошибся. Да, ты можешь быть мне полезен, Дикий Волк, – и знаешь, почему ты можешь принести мне в нужное время пользу?
   – Ты хочешь оплатить мои услуги – так или иначе, – сказал Джим.
   – Точно, – подтвердил Галиан. – Мы, Высокородные, никогда не говорим о своем возрасте, поэтому я могу сказать тебе Дикий Волк, что я хоть и средних лет – как мы говорим, «жизни», – я уже совсем не молод. И я хорошо понимаю, как я могу заставить низших людей работать на себя. Я даю им то, чего им больше всего хочется – как награду или как оплату их труда.
   Он замолчал, и Джим стоял, ожидая.
   – Ну, что ж, Дикий Волк, – произнес Галиан через минуту, – скажи, чего ты хочешь больше всего? Если бы ты не был Диким, мне не надо было бы тебя спрашивать. Но я знаю диких волков недостаточно хорошо, чтобы знать их желания. Чего они хотят больше всего на свете?
   – Свободы, – сказал Джим.
   Галиан улыбнулся.
   – Ну, конечно, – заметил он. – То, чего хотят все дикие звери, или, по крайней мере, думают, что хотят. Свобода. А в твоем случае свобода означает право приходить и уходить куда ты хочешь, ведь так?
   – Это – основа, – сказал Джим.
   – В особенности, уходить куда угодно, – прошептал Галиан. – Несомненно, ты никогда не задумывался над этим, Дикий Волк, но это самый обыденный факт, что уж если мы взяли тебя в Тронный Мир, ты уже никогда не будешь в состоянии вернуться домой?
   Джим уставился на него.
   – Нет, – сказал он. – В мои планы не входило то, что я никогда не вернусь домой.
   – Что ж, положение именно таково, – сказал Галиан.
   Он поднял свой тонкий мизинец.
   – Если ты не будешь мне полезен. Если окажется, что ты можешь принести мне пользу, я самого сделать так, что ты вернешься домой.
   Он отпустил колено и внезапно поднялся на ноги, возвышаясь над Джимом.
   – Сейчас я отправлю тебя обратно к Ро, – сказал он. – Пусть та мысль, которую я вложил в твой мозг, останется с тобой. Твоя единственная надежда увидеть когда-нибудь свой мир – чтобы я остался тобой доволен.
   Высокородный не сделал больше ни одного движения, но внезапно Джим обнаружил себя в комнате, где размещались питомцы принцессы.
   Ро сидела в дальнем ее конце, плача над телом одного из созданий кошачьей породы. Это было не то же самое животное, которое находилось раньше среди ее питомцев, потому что ее питомец стоял сейчас, жалобно воя, не в силах дотянуться до плачущей девушки.
   Животное, лежавшее рядом с ней, было явно мертвым, потому что выглядело так, как будто было разрезано почти надвое молнией.

4

   Джим направился к девушке. Она даже не подозревала о его присутствии, пока он не подошел и не обнял ее. Она вздрогнула, напряглась, увидела, кто это, и прильнула к нему.
   – С тобой все в порядке. Хоть с тобой все в порядке… – сквозь слезы говорила она.
   – Откуда это? – спросил Джим, указывая на мертвую кошку.
   Этот вопрос вызвал новый взрыв ее чувств. Но постепенно она рассказала ему все, что произошло. Она заботилась об этом животном так же, как и о большинстве своих питомцев. Эта большая кошка была отдана Мекону самой Афуан некоторое время тому назад, и Мекон научил ее нападать по приказанию.
   – Но когда я видел ее в последний раз, с ней все было в порядке, – заметил Джим. – Как это случилось?
   – Разве ты не слышал? – спросила она? – Афуан велела Галиану наказать Мекона за то, что он сделал. Галиан решил, что наказанием будет… – Она всхлипнула и не смогла продолжить свой рассказ дальше, просто указав на животное.
   – Немного странное наказание, – сказал он.
   – Странное?
   Она в недоумении взглянула на него.
   – Но от Галиана ничего иного и нельзя было ожидать! Он сам дьявол, Джим. Кто-нибудь другой, если бы ему приказала принцесса, мог бы наказать Мекона лишением любого из слуг или чем-нибудь еще, что для него ценно, но вместо этого Галиан выбрал несчастное животное, потому что, потеряв его, Мекон потеряет и Один Пункт. О, не Пункт Жизни, Галиан слишком умен, чтобы так сурово обойтись с этим человеком. Но это будет, по крайней мере, Годовой Пункт. А Мекон и так уже потерял достаточно Пунктов – и Жизни и других, – так что он может серьезно тревожиться, что когда-нибудь придет время для его изгнания.
   – Изгнания? – переспросил Джим.
   – Ну, конечно. Изгнание из Тронного Мира… – Внезапно она замолчала и вытерла мокрые от слез глаза. Она выпрямилась и взглянула на мертвое животное у своих ног. В ту же секунду оно исчезло. – Я все время забываю, что ты ничего не понимаешь, – сказала она, поворачиваясь к Джиму. – Мне еще надо будет очень многому научить тебя. Все Высокородные играют в Пункты. Это такая игра, которую не может запретить даже сам Император; и потеря слишком многих пунктов означает, что тебе придется покинуть Тронный Мир навсегда. Но все это я объясню тебе немного позже, сейчас же я лучше научу тебя, как перемещаться из комнаты в комнату…
   Но слова Ро навели Джима совсем на другие мысли.
   – Подожди секундочку, – сказал он. – Скажи мне, Ро, если бы я захотел отправиться в город по одному важному делу, смог бы я это сделать?
   – О! – Она печально покачала головой. – Я думала, что это ты знаешь. Наш корабль уже улетел из захудалого мира, в котором мы были раньше. Мы будем в Тронном Мире через три дня по корабельному времени.
   – Понятно, – угрюмо сказал Джим.
   Ее лицо резко побледнело, и она схватила его за руки, не давая отойти назад.
   – Не смотри так! – сказала она. – Что бы ни случилось, никогда не смотри так.
   Джим с трудом заставил свое лицо принять прежнее выражение. Он запрятал внезапно вспыхнувшую в нем ярость в самые глубокие тайники своего мозга.
   – Хорошо, – сказал он. – Обещаю тебе, что больше таким ты меня не увидишь.
   Ро все еще держала его за руки.
   – Ты такой странный, – сказала она, глядя на него. – Такой странный – во всем. Почему ты так посмотрел?
   – Просто Галиан кое-что сказал мне, – ответил он, – вроде того, что я уже никогда не смогу вернуться назад, домой.
   – Но… ты ведь и не собираешься обратно! – сказала Ро несколько удивленно. – Ты никогда не видел Тронный Мир, поэтому, конечно, ты не знаешь. Но еще никогда ни один человек не захотел покинуть его. И единственные, кто могут там жить – это Высокородные, не теряющие большого количества Пунктов в игре, и их слуги и вассалы. Даже Управляющие Колониальными Мирами не могут там жить, и если и прибывают туда, то на очень недолгий срок. Но Высокородные и такие люди, как ты или я – мы можем там остаться.
   – Ясно, – сказал он.
   Она нахмурилась, глядя на его руки, которые еще держала. Ее пальцы чувствовали их силу сквозь тонкую ткань рукава.
   – Ты почти такой же мускулистый, как и Старкиен, – удивленно заметила она. – И ты слишком высок для не-Высокородного. Такой высокий рост естественен для твоего мира?
   Джим засмеялся, немного горько.
   – Я был такого роста в десять лет, – сказал он.
   Немного недоуменный взгляд на ее лице заставил его добавить:
   – Это детский возраст, примерно половина до начала зрелости.
   – И тогда ты перестал расти? – спросила Ро.
   – Мой рост остановили, – сказал он немного хмуро. – Наши врачи провели на мне множество опытов, потому что я сам был слишком велик для своего возраста. Они не нашли никаких отклонений от нормы, но дали мне питуктарный экстракт гланд, чтобы остановить мой рост. Это помогло. Я перестал расти – физически. В остальном я продолжал развиваться как нормальный ребенок… – Джим резко оборвал себя. – Все это неважно, – сказал он. – Ты собиралась показать мне, как передвигаться по кораблю, из комнаты в комнату.
   – Это и… кое-что другое!
   Она, казалось, стала внезапно даже выше ростом и в ее глазах появилось нечто похожее на льдинки в глазах Афуан.
   – Они могут взять моих животных, забрать или убить их – но они не причинят тебе никакого вреда! Когда я всему обучу тебя, ты будешь знать вполне достаточно, чтобы выжить. Может быть, кожа моя и темновата, но я такая же Высокородная, как и все они. Сам Император не может выгнать меня из Тронного Мира без причины; и все, чем владеют Высокородные – мое по праву! Пойдем, я покажу тебе, что значит жить среди Высокородных и быть гражданином общества Тронного Мира!
   Сначала она провела его в секцию корабля, в которой он до сих пор не был. Это была большая комната с высоким потолком и металлическими стенами, причем на одной стене играли мигающие лучи всевозможных оттенков. У этой стены стоял невысокий коричневокожий человек с длинными волосами, свисающими назад. Это, как потом узнал Джим, был единственный человек, из которого состояла команда корабля, да и то не совсем. В действительности, это был обычный инженер, в чьи обязанности входило только то, чтобы стоять и наблюдать; и если произойдет хоть малейшая неполадка, он будет обязан исправить ее.
   Корабль, по существу, управлялся сам. Он обладал не только огромной скоростью, но и снабжал также людей мощностью, необходимой для перемещения из комнаты в комнату, да и всем остальным, что только могло понадобиться. Как огромная собака-робот, этот корабль реагировал и исполнял любой каприз принцессы Афуан и, в меньшей степени, готов был выполнять желания всех прочих людей на борту.
   – А сейчас, – наставительно говорила Ро Джиму, – просто стой здесь и расслабься. Пусть между тобой и кораблем наладится контакт.
   – Он наладит со мной контакт?.. – переспросил Джим.
   Он решил, что Ро говорит о чем-то вроде телепатии и попытался сказать ей это, но не нашел такого слова в языке Империи. Ро, однако, поняла его, и к огромному удивлению Джима, пустилась в точные и подробные объяснения технического характера, как работает корабль. Короче, корабль изучал электрическую активность каждого индивидуума, и из этого исходил при исполнении желаний человека, когда тот начинал думать или делать что-нибудь, согласно электронному коду. Мысли, которые вызывают достаточно яркие образы, объясняла Ро, возбуждают моторную субактивность тела. Тело физически отвечает этим образам на определенном низком уровне воображения, как будто то, о чем человек подумал, свершилось на самом деле. Корабль сопоставляет желание человека с образом, возникшем в его мозгу, и перемещает человека на место, которое возникает в воображении. Примерно таким же был процесс, с помощью которого корабль покрывал многие световые годы в считанные дни – только для этого, естественно, требовалось намного больше энергии. Корабль, со всем своим содержимым, как бы разбирался на части и вновь собирался на протяжении всего пути. Был определенный предел тому расстоянию, которое корабль мог преодолеть за одно перемещение, но так как перемещений могло быть сколько угодно, это не играло большого значения.
   – …В действительности же, – говорила Ро, – сам корабль вообще не движется. Он просто изменяет свои координаты…
   И она перешла к узкоспециализированному уровню объяснений, в которых Джим ничего не понял.
   И, тем не менее, после нескольких попыток перемещений с места на место у Джима возникло такое же чувство – легкое прикосновение перышка к обнаженному мозгу – как и тогда, когда Ро попросила его представить расположение стойл, в которых находились быки.
   Первый раз, когда это произошло, он переместился из одного конца комнаты в другой конец. Но уже через несколько минут он почувствовал себя увереннее и спокойно перемещался из комнаты в комнату – но только в те, в которых он побывал уже раньше.
   Ро пригласила его к себе, и начался социальный аспект обучения. Его успехи за те несколько дней, пока они летели к Тронному Миру, удивили их обоих. Джим был удивлен тем, что Ро, как и все Высокородные, обладала обширнейшими знаниями в научных и социальных достижениях, вплоть до мелочей обыденной жизни. Это было так же удивительно, как и ее знание корабля. Ей никогда не придется ей стоять у приборной доски и следить за неполадками. Но если бы это было необходимо, она смогла бы сама построить такой корабль, если только дать ей необходимые орудия и материалы.
   Ро, в свою очередь, была поражена тем, что ей приходится объяснять Джиму все, что угодно, не более одного раза.
   – …но ты уверен, что все запомнил? – прерывала она сама себя, обращаясь к Джиму. – Я никогда не слышала ни о ком, кроме Высокородных, которым не требовалось много работать, чтобы запомнить многие вещи.
   В ответ Джим цитировал несколько параграфов из ее объяснений, слово в слово. Разуверенная, но все же не совсем убежденная, она продолжала свои объяснения дальше, вдаваясь во все большие и большие подробности, а Джим продолжал впитывать в себя знания о Тронном Мире, обществе Высокородных и Империи, которой правили Высокородные с Тронного Мира.
   Постепенно перед его глазами начала вырисовываться ясная картина, – как иногда при решении кроссворда несколько известных слов дают возможность отгадать неизвестное. Любопытно было то, что Высокородные не являлись прямыми потомками людей, живших когда-то на Тронном Мире, а потом улетевших колонизировать другие миры Империи.
   Те, кто сейчас теоретически являлись представителями Империи, добились этого положения, будучи скорее слабыми, нежели сильными.
   Правда, в самом начале Тронный Мир пытался контролировать и управлять захваченными и колонизированными планетами. Но эта попытка вскоре провалилась, отчасти из-за того, что прошло слишком много времени, отчасти из-за развитых космических путешествий. Очень скоро новые миры стали автономными, и по прошествии нескольких тысячелетий Империя распространилась по всем направлениям, пока не дошла до мест, где обитаемых планет не было на таком огромном расстоянии, что даже их космические корабли не могли бы преодолеть его. Таким образом, Тронный Мир был совершенно позабыт, и если о нем вспоминали, то только как о колыбели человеческой экспансии к звездам.
   Однако, еще до того, как эта экспансия достигла своего предела, ранее колонизированные миры начали понимать преимущества какого-нибудь центрального управления и общей организации. Нужна была одна планета с номинальной властью, которая служила бы для концентрации знаний, научных и прочих достижений, свершающихся на остальных мирах. Тем самым, Тронный Мир вновь приобрел большое значение и стал Вселенской Библиотекой и информационным центром. Все это – хотя тогда еще никто ни о чем не догадывался – дало начало Высокородным.
   Тронный Мир в своей новой роли неизбежно отнимал у других колониальных миров лучшие умы науки и искусства. Здесь сосредоточилась интеллектуальная элита человеческой вселенной. Тем самым, здесь оказалось очень выгодно жить – не только с точки зрения политического вознаграждения за интеллектуальный труд, но так же из-за доступа к новой информации по любому вопросу.
   В течение нескольких последующих тысячелетий иммиграция достигла такой высоты, что ее пришлось регулировать самому Тронному Миру. Тем временем Тронный Мир, будучи источником самых последних научных и технических достижений, стал неизмеримо богаче и могущественнее прочих колониальных миров. Его население сформировало интеллектуальную элиту, пополняемую только наиболее выдающимися умами других колониальных миров, которые были недостаточно квалифицированы, чтобы присоединиться к элите, но все же мечтали жить среди всего этого могущества.
   В конце концов, за последние десять тысяч лет, в течение которых Империя не только оставалась статичной, но и слегка расширила свои границы, элита Тронного Мира действительно стала высокородной – специальный генетический отбор придал им физические признаки их аристократизма. Белая, как оникс, кожа, лимонно-желтые глаза, белые волосы и брови, ресницы – все это, как узнал Джим, было специально генетически подобрано только для того, чтобы показать превосходство жителей Тронного Мира, которые правили Империей. Они все еще выискивали гениев из необычайно способных людей, которых они называли низшими расами, но отбор этот был чрезвычайно строг, а сами отобранные не примыкали к элите, а могли только надеяться, что путем генетического отбора их внуки станут такими же Высокородными, белокожими и высокими государями Империи.
   – …Видишь ли, – говорила Ро Джиму под самый конец, когда они уже достигли Тронного Мира и готовились выйти из корабля, – всегда есть шанс, даже для такого Дикого Волка, как ты. О, они, конечно, попытаются разорвать тебя на мелкие кусочки, все эти Высокородные, стоит им только заподозрить, что ты хочешь стать одним из них. Но если ты образован и ко всему готов, они не смогут этого сделать. И, с моей помощью, мы еще посмотрим, кто кого!
   Ее глаза сверкнули торжеством. Джим улыбнулся ей и сменил тему разговора, интересуясь, что он увидит, когда оставит корабль.
   Внезапно она показалась озадаченной.
   – Не знаю, – сказала она. – Афуан ничего мне не сказала. Конечно, она захочет показать тебя Императору как можно скорее.
   После такого ответа он был, по крайней мере, хоть частично подготовлен к тому, что произошло, когда корабль приземлился и, примерно через час после этой сцены, стены его комнаты исчезли, и он обнаружил, что находится на себя на арене. Чемоданы стояли у его ног, а перед ним стояла целая куадрилья – бандерильи, пикадоры, кони и все остальное – точный дубликат куадрильи, с которой он работал на Альфе Центавра III, за исключением того, что люди в костюмах все были небольшого роста, с коричневой кожей и волосами, свисающими назад.
   – Эти звери – искусственные, – услышал он чей-то голос рядом с собой.
   Он повернулся и увидел Афуан, стоящую в нескольких футах от него.
   – Это включает также и быка, с которым ты будешь тренироваться. И искусственные звери, и люди предназначены для того, чтобы в точности воспроизвести ту программу, которую мы наблюдали раньше. Просто показывай им все, пока они не усвоят, что надо делать.
   Принцесса исчезла. По-видимому, она решила, что сказала все, что нужно было сказать. Оставшись один с имитацией куадрильи и их механическими лошадьми, Джим оглянулся вокруг. Арена была точной копией той арены, на которой он победил двух быков на Альфе Центавра III – за исключением того, что она была чистой до изумления.
   Амфитеатры арены, которые на Альфе Центавра III были сделаны из какого-то коричневого, похожего на бетон, материала, здесь же сверкали белизной мрамора. Все было белым – абсолютно все, даже песок на арене был бел, как снег.
   Джим наклонился, открыл один из своих чемоданов и вытащил оттуда большой плащ, маленький плащ и шпагу. Он не одел своего боевого костюма. Он закрыл чемоданы и поставил их на один из барьеров. Внезапно зазвучала музыка, передаваемая неизвестно кем и откуда; это была именно та музыка, которая требовалась, и, двигаясь ей в такт, Джим пошел перед куадрильей и медленно направился к секции мест, обитых красным, вероятно Императорской ложе.
   С точки зрения Джима, это было почти невероятно. Длинноволосые маленькие коричневые человечки двигались не только с профессиональной четкостью, но и точно повторяя движения тех, кто остался на Альфе Центавра III. Были скопированы даже небольшие бессмысленные детали. Очевидно, все это запомнила либо сама Афуан, либо один из Высокородных, и затем вложили эту программу, контролирующую людей в бое с быком.
   Там, где человек прислонялся к барьеру, когда ему можно было отдохнуть, его дубликат здесь делал то же самое, точно на таком же барьере и буквально до дюйма в том же месте, куда оригинал клал свои локти. Но странность такой дубликации стала еще больше, когда Джим вышел, чтобы самому поработать с быком. Потому что дубликация здесь получилась двойной. В этом даже была своя ирония, подумал Джим. Высокородные предоставили ему искусственного быка, запрограммированного на точно такие же движения, которые они наблюдали с другим быком, но они не знали, что тот бык был также запрограммирован биологической наукой Земли на точно такие же движения.
   Они продолжали работать до самого момента убийства. Когда шпага Джима вонзилась в быка, животное послушно свалилось в точности так же, как и то, на Альфе Центавра III. Джим оглянулся на своих учеников, думая, все это или не все, и не пора ли остановиться, но они, казалось, совершенно не устали и готовы были продолжать.
   В течение этой второй пантомимы Джим не только работал с быком, сколько старался наблюдать за действиями людей, которых он обучал.
   Впервые он заметил, что хоть они и двигались относительно уверенно, в их движениях была заметна некоторая неуклюжесть. Это была скованность не ума а, скорее, мускулов. Эти люди строго следовали программе и выполняли то, что им приказывали, причем добросовестно и хорошо. Но их мускулы еще не привыкли к такой нагрузке.
   Джим отрепетировал все представление еще два раза с самого начала, прежде чем окончить сегодняшнюю тренировку. К этому времени, хоть его собственные рефлексы и стали автоматичны и не требовали большой затраты сил, он почувствовал себя значительно усталым. И тем не менее, все последующие четыре дня он повторял снова и снова до тех пор, пока его помощники окончательно не усвоили, что им надлежит делать, не столь благодаря заложенной в них программе, сколь в результате приобретенного опыта и естественных рефлексов.
   
Купить и читать книгу за 14 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать