Назад

Купить и читать книгу за 119 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Социальная политика: учебное пособие

   Рассматриваются возникновение и развитие социальной политики государства, функции, предпосылки и условия формирования социального государства, становление социальной политики в России. Особое внимание уделяется социальным аспектам функционирования российской модели бюджетного федерализма, раскрываются основные направления социальных реформ, социальная политика РФ.
   Для студентов экономических вузов.


Григор Артушевич Ахинов, Сергей Вячеславович Калашников Социальная политика: учебное пособие

Глава 1
ВОЗНИКНОВЕНИЕ И РАЗВИТИЕ СОЦИАЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ ГОСУДАРСТВА

1.1. РОЛЬ ГОСУДАРСТВА В РЕАЛИЗАЦИИ СОЦИАЛЬНЫХ ФУНКЦИЙ

   В самом обобщенном виде деятельность государства по удовлетворению социальных потребностей людей определяется как его социальная политика. Будучи предельно обобщенным понятием, концепт социальной политики допускает разные уровни конкретизации по набору субъектов, институтов и целей. Так, социальную политику можно определить как деятельность государства и других общественных институтов, направленную на прогрессивное развитие социальной сферы, совершенствование условий, образа и качества жизни людей, обеспечение определенной части их жизненных потребностей, оказание гражданам необходимой социальной поддержки, помощи и защиты. Очевидно, что социальная политика государства самым непосредственным образом учитывает социальную активность и иных общественных институтов, находясь с ними в различных отношениях взаимообусловленности. Несомненно и то, что конечный результат государственной социальной политики достигается благодаря деятельности не только государства и его институтов, но и иных субъектов, осуществляющих собственную социальную политику, в той или иной мере совпадающую с государственной в рамках существующего правового поля.
   При этом важно отметить, что в ряду субъектов социальной политики ключевая роль принадлежит именно государству, поскольку другие частные субъекты государственной социальной политики выступают как институты достижения поставленных государством целей и функционируют в рамках, заданных государством. Иными словами, государство для достижения своих целей действует через многих субъектов различных видов деятельности, которые могут считаться субъектами государственной социальной политики только в той мере, в которой они обеспечивают поставленные государством социальные цели. Вся иная их активность, даже если она имеет социальный эффект, не может считаться государственной целенаправленной социальной политикой. То есть в конечном счете субъектами социальной политики государства являются именно само государство как форма организации власти, его институты и общественные структуры, чья деятельность в социальной сфере определяется государственными целями.
   В демократическом государстве социальные цели формируются исходя из интересов институтов гражданского общества, и государственная социальная политика есть обобщенный вектор интересов различных социальных групп.
   Государство является субъектом социальной политики, которая представляет собой деятельность, направленную на управление социальным развитием общества, обеспечение удовлетворения материальных и духовных потребностей его членов и регулирование процессов социальной дифференциации общества. Однако очевидно, что, несмотря на определенную связь, удовлетворение социальных потребностей и регуляция общественных отношений относятся к разным функциональным системам государства. При всей условности разделения экономических, политических и социальных сфер собственно к социальной сфере относятся только социальные функции государства, тогда как регуляция общественных отношений есть политическая деятельность, направленная на решение политических задач власти.
   Существование в обществе потребностей в достижении социальных целей и их опосредованное удовлетворение в результате деятельности государства в экономической и политической областях еще не говорят о наличии целенаправленной социальной политики государства. Собственно социальная политика как целенаправленная деятельность по достижению социальных целей проводится государством только с появлением у него социальных функций, т. е. только тогда, когда государство берет на себя прямую ответственность и обязательства удовлетворения социальных потребностей граждан. В конкретном понимании социальной политики как целенаправленной деятельности государства по реализации его социальных функций необходимо констатировать, что социальная политика государства появляется только с возникновением у него специфических социальных функций. Привязка социальной политики к социальным функциям государства позволяет предположить, что развитие структуры социальных функций государства является основой структуризации его социальной политики. С эволюцией государства от его простейших форм к наиболее сложным происходит соответствующая трансформация социальной политики и ее структурных элементов.
   Социальная политика, как и всякая телеологическая система, содержит в качестве элементов субъект, объект, субъектно-объектные отношения, цели и механизмы. Как система она также структурно иерархизована, обеспечивается ресурсами и имеет различные модальности (формы) проявления в зависимости от конкретного содержания субъектно-объектных отношений и ситуаций.
   Реализация социальных функций государства осуществляется посредством социальных институтов на разных организационных уровнях. Это не обязательно должны быть государственные структуры. К субъектам социальной политики государства относятся компетентные государственные органы (или учреждения), формирующие социальное информационное и правовое поле, осуществляющие материальное обеспечение или представляющие натуральные виды помощи (социальные услуги) нуждающимся в них лицам в пределах утвержденных федеральных или территориальных гарантий.
   Роль государства заключается в обеспечении достижения соответствующего результата за счет самых различных механизмов. Для решения своих социальных задач государство задействует профсоюзы, институты гражданского общества, политические партии и корпорации, гуманитарные учреждения, фонды, ассоциации и другие негосударственные образования. Государственная социальная политика – это действия государства в социальной сфере, преследующие определенные цели, соотнесенные с конкретно-историческими обстоятельствами, подкрепленные необходимыми организационными и пропагандистскими усилиями, финансовыми ресурсами и рассчитанные на определенные социальные результаты.
   Государство реализует свои социальные задачи в условиях, когда в демократическом (гражданском) обществе множественность идеологий и субъектов порождает разнообразие целей и множественность стратегий социальной политики. При этом государство в своей социальной политике интегрирует цели различных субъектов и стремится к подчинению их деятельности своим целям, направленным на удовлетворение потребностей большинства в социальном прогрессе.
   В этом качестве социальная политика государства является обобщенной социальной функцией, в рамках которой реализуются отдельные социальные функции.
   Определенная государством структура социальной политики складывается из основных направлений, копирующих систему его социальных функций, и механизмов реализации этих функций, в качестве которых могут выступать различные, и не только государственные, структуры, нормы и принципы. Например, институты и принципы трипартизма и социального партнерства, являясь важными механизмами, через которые реализуется целый ряд социальных функций социальной защиты, сглаживание социального неравенства, обеспечение занятости, предоставление социальных услуг и повышение благосостояния, не относятся к структурным элементам государства. Созданные и функционирующие как механизмы социальной политики, они обеспечивают решение поставленных государством задач. На этом примере видно, что социальная политика является не только обобщенной функцией государства, но и обобщенным механизмом его функционирования, реальным механизмом достижения социальных целей.
   Социальная политика осуществляется государством не только исходя из определенных принципов и социальных целей, но и в соответствии с определенными экономическими, политическими и ситуативными условиями и в реальности является результирующей многих факторов. Социальная политика динамична, изменчива, подвержена конъюнктуре. Внешние условия реализации социальной политики могут существенно изменять ее на длительные периоды времени. Соответствующих исторических примеров можно привести множество. Самый яркий из них – это отказ большинства стран «всеобщего благоденствия» от провозглашенных принципов и целей достижения высокого уровня благосостояния для всех в результате несоответствия этой задачи экономическим возможностям.
   Социальная политика непосредственно испытывает на себе влияние изменяющегося мира. Так, социальная политика, представляя собой функциональную систему государства, постоянно находится в динамике, изменяется вслед за постоянно меняющимся миром и при этом трансформирует цели, принципы и структурные элементы самого государства.
   Государство приобретает определенные качества только в результате появления новых правовых норм. Для защиты от влияния недостаточно обоснованных экспериментов над государством и обществом все государства создают крайне консервативную, противодействующую новациям правовую систему. Это позволяет противостоять ситуативной динамике социальной политики и допускать только объективно обоснованные, гарантирующие прогресс изменения. В этом отношении социальное законодательство всех стран более консервативно, чем экономическое, что связано с отложенностью во многих случаях последствий социальных решений и невозможностью их быстрого исправления. Решения о характере пенсионной реформы сказываются не только на нынешних получателях пенсий, но и на тех, кто выйдет на пенсию через десятки лет. Сегодняшние новации в области социального страхования будут определять уровень социальной защиты в течение длительного периода. Нарушение принципов солидарности поколений, подмена страхования возмещением ущерба, разрушение материальной базы здравоохранения в соответствии с требованиями социальной политики сегодняшнего дня неминуемо будут иметь негативные последствия в будущем.
   Рассматривая эволюцию государств с точки зрения уровня развития социальных функций, можно построить условную периодизацию их генезиса. Изучая социальную сущность государства, мы сталкиваемся с необходимостью разделения государственных социальных функций и проявлений социальной активности общества и его институтов (церковь, сообщества, сословия, цеха, гильдии и т. п.). Данное разделение важно как для понимания природы социального, так и для определения специфики и механизмов социальной деятельности государства.
   С конца XVIII в. в Европе и России складывается государственно-административная система общественного призрения. Для этой системы характерны становление институциональной системы помощи, формирование правовой базы, административное управление, включающее территориальные структуры, частичное финансирование государством социальной помощи. Особенностью данного этапа является то, что государство, принимая на себя ответственность за социальную политику, не стремится к прямому исполнению социальных функций, а только содействует в этом другим институтам – личной и общественной благотворительности, благотворительным обществам, местной власти, церкви.
   Необходимо отметить, что на данном этапе противопоставление милосердия и благотворительности полицейскому государственному подходу к нищете в определенной степени снимается. Государство уже не преследует за нищету, но еще и не ставит цель ее устранения.
   Две основные характеристики данного этапа – возникновение у государства собственно социальных функций и обращенность социальной политики на всех членов общества – взаимосвязаны и основаны на необходимости обеспечения консолидации общества, испытывающего прогрессирующее антагонистическое противоречие в условиях раннего капитализма. Принцип солидарности, согласно которому общество имеет обязательства перед своими членами и который напрямую вытекает из теории общественного договора или социального контракта, не может быть реализован через благотворительность.
   К этому же времени относится развитие идей социального страхования, или, в терминологии того времени, «взаимное вспомоществование», которое позже станет основным инструментом социальной солидарности. Идеи социального страхования как механизма устранения индивидуальных рисков получили воплощение еще в виде общих касс при гильдиях и профессиональных цехах, осуществляющих социальную помощь вдовам и сиротам членов цеха и в сельских общинах.
   К этому же периоду относится развитие наряду с идеей солидарности и идеи справедливости, получивших в ходе Великой французской революции форму принципов. Идея справедливости, понимаемая как соответствие природе вещей либо экономической, либо политической норме, была дополнена идеей справедливости в рамках общественного договора и естественных прав человека.
   В соответствии с отечественной традицией данный этап можно обозначить как этап общественного призрения.
   Следующий этап развития социальных функций начинается во второй половине XIX в. и характеризуется переходом социальных функций от общества к государству.
   Середина XIX в. стала тем перекрестком, на котором встретились рациональный, диктуемый объективными потребностями выживания и экономики путь развития социальных функций государства и иррациональный путь, обусловленный религией, нравственностью и милосердием. Развитие производительных сил потребовало более мощной социальной интеграции общества, которая могла быть достигнута только через деятельность государства по консолидации всех граждан на основе солидарности. При этом отношения государство – общество и государство – личность претерпели определенные изменения, связанные с совпадением государственных целей и морально-этических принципов человеческого общежития. В отличие от социалистов-утопистов, подчеркивавших доминирующую ценность всеобщего блага и подчинения личных интересов интересам общества, отводившим государству роль обеспечения общественных целей, появившаяся в 1850 г. идея социального государства (Л. Штайн) с самого зарождения снимает довлевшее со времен Аристотеля противоречие, возникавшее из деления государств на правильные (в них достигается общее благо) и неправильные (в них достигаются частные цели). В социальном государстве впервые происходит совпадение личностных и общественных целей. И не просто совпадение, а принятие государством целей индивида как своих собственных.
   Основой идеи социального государства послужили представления социалистов-утопистов, трансформировавшиеся у И. Бентама и Э. Чэдвика в тезис о необходимости оценки любого законодательства и всех институтов с точки зрения принципа «наибольшего счастья для наибольшего числа людей». Э. Чэдвик первым выдвинул положение о необходимости изменения социальной среды с помощью государственной деятельности, которая должна не только выполнять функцию помощи слабым, но и создавать условия для развития своих граждан.
Контрольные вопросы
   1. Кто является субъектом социальной политики?
   2. Какова роль государства по отношению к другим субъектам социальной политики?
   3. Назовите источники социальной ответственности государства.
   4. Каково место социальных целей в функциональной структуре государства?
   5. Какие причины обусловили появление собственно социальных функций государства?
   6. Каковы источники развития социальных функций государства?
   7. Охарактеризуйте отношение государство – личность.
   8. Дайте определение социальной политики.
   9. Каковы источники формирования идеи социального государства?
   10. Назовите социальные институты государства.

1.2. СОЦИАЛЬНЫЕ ПРАВА КАК ОСНОВА СОЦИАЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ

   Становление социального государства к середине XIX в. начиналось с признания социальных прав как неотъемлемых естественных прав человека наряду с гражданскими правами. Борьба за социальные права оформилась в политическую доктрину социал-демократии и дальнейшее развитие представлений о социальных правах, положенное в основание идеи социального государства, происходило преимущественно в рамках социал-демократических теорий.
   Однако идея социальных прав, представленная концептами свободы, равенства, справедливости, солидарности, являющаяся краеугольным камнем современного общества, выходит за рамки какой-либо одной политической теории и в той или иной степени присутствует в любых моделях общественного устройства. Таким образом, развитие представлений о природе и содержании социальных прав происходило в процессе эволюции общества и государства за последние три века и в ходе модернизации основных политических доктрин.
   Начиная с «Утопии» (1516) Т. Мора, понятия равенства и справедливости жестко увязываются с государственным устройством и переходят из умозрительной плоскости в практическую, становясь целями реального переустройства мира. Важно отметить, что переломной точкой перехода социальных прав из метафизики в реальность становится их связь с функцией перераспределения общественных благ, которую берет на себя государство.
   Будучи базовыми потребностями личности и общества, справедливость, равенство, солидарность и свобода имеют различные формы проявления, в большинстве случаев маскирующих их суть.
   Наиболее распространенным является отнесение данных концептов к идеалам, что свидетельствует об их восприятии преимущественно как морально-правовых и общественно-политических категорий.
   Равенство перед Богом, равенство перед законом, равенство по отношению к средствам производства, социальное равенство – эта последовательность развития представлений о равенстве на самом деле фиксирует развитие не одного понятия, а совершенно разные сущностные виды равенства, каждый из которых связан с вполне определенными собственными моделями мира и общества и характеризует совершенно разные типы отношений личность – общество и личность – государство).
   Различно содержание и основных четырех типов равенства: равенство людей или онтологическое равенство; равенство возможностей при достижении целей; равенство условий – когда условия жизни выравниваются с помощью законодательства; фактическое равенство. Эти четыре основных типа равенства также в определенной степени отражают историю развития представлений о равенстве.
   Реакцией общества на социальную несправедливость равенства возможностей является равенство условий, когда государство берет на себя функцию обеспечения реального равенства на пути к достижению целей. Государство законодательно устанавливает равенство условий, единые культурные и образовательные критерии (стандарты) и берет на себя ответственность за экономическое обеспечение равных условий, компенсирующее неблагоприятное социальное положение отдельных категорий людей. Например, одним из проявлений обеспечения государством равенства данного типа выступает дискриминация отдельных успешных социальных групп в пользу менее эффективных – обязательства по приему на работу инвалидов, женщин, афроамериканцев и пр. Принцип политкорректности при приеме на работу и увольнении в погоне за обеспечением равенства условий, будучи доведенным до своего логического абсолюта, в некоторых странах стал ярким примером неравенства.
   Равенство условий, ставшее в современном обществе важным элементом демократии и социальным правом, оформилось в понятие «равноправие», в настоящее время официально фиксирующее признание государством законодательно закрепленного права людей на равенство условий достижения определенных социальных стандартов и ответственность государства за это.
   На этом уровне развития равенства для его реализации требуются государство и его поддержка, а, с другой стороны, государство приобретает новую функцию, за счет чего повышает свое значение для отдельного человека. Возможно и обратное заключение – если в стране не реализуется принцип равенства условий, то такое государство не является социальным. Данный критерий особенно важен для разделения на социальные и несоциальные современные государства, абсолютное большинство которых имеют достаточно широкий набор социальных функций.
   Существенные изменения с течением времени претерпели и представления о справедливости. Будучи фундаментальным понятием этики и политической философии, справедливость отражает исторически меняющиеся представления об отношениях между правами и обязанностями, трудом и вознаграждением, деянием и воздаянием, преступлением и наказанием и т. п.
   Основой понимания справедливости, начиная с Аристотеля, является выделение двух ее типов – коммутативной и распределительной.
   Коммутативная справедливость заключается в формальном равенстве прав. Она основана на принципе взаимности и соответствует максиме «воздать каждому по заслугам». Основную идею коммутативной справедливости выражает древний принцип lox talionis (лат. «закон равного возмездия») – «воздать каждому по заслугам», ветхозаветное «око за око» или современное «каждому по труду».
   В социальной политике коммутативная справедливость реализуется в механизмах индивидуального страхования, когда выплата пособий рассматривается как возмещение взносов, в предоставлении дополнительных социальных благ за услуги – например, социальная поддержка участников военных конфликтов, ветеранов и т. п. и оплата труда в соответствии с его сложностью и тяжестью.
   Особое значение в социальной политике занимает распределительная справедливость, ставшая философской категорией, непосредственно связанной с идеей равенства. Наиболее известный современный исследователь в этой области Дж. Ролз, определяя распределительную справедливость, писал, что все социальные ценности – свобода и возможности, доход и состояние, основание чувства собственного достоинства – должны распределяться поровну, а исключением должны стать те случаи, когда неравное распределение какой-либо или всех этих ценностей осуществляется к всеобщей выгоде.
   Распределительная справедливость направлена на обеспечение реального равенства, прежде всего экономического, и предполагает перераспределение благ между богатыми и бедными. В настоящее время распределительная справедливость, о которой говорил Аристотель, часто обозначается как социальная справедливость.
   В отличие от коммутативной справедливости распределительная справедливость не может быть реализована без вмешательства внешней силы. Чтобы что-то кому-то дать, нужно у кого-то забрать, а для этого нужна власть. Государство берет на себя функцию реализации распределительной справедливости через насильственное перераспределение, реализуя справедливость как естественное право человека на удовлетворение своих социальных потребностей в приемлемом уровне жизни, социальной защите и минимальных социальных благах.
   Представление о социальной (распределительной) справедливости как о социальном праве, об общественном перераспределении благ как механизме реализации данных прав привело Джона Ролза в его «Теории справедливости» (1971) к обоснованию идеи государства всеобщего благоденствия. Действительно, социальная справедливость лежит в основе государства всеобщего благоденствия, а это означает, что вся разнообразная критика государства всеобщего благоденствия в равной степени относится и к критике категории распределительной справедливости как источнику определенной социальной политики. По сути современные тенденции модернизации социальной политики во многих странах, отказ от идеи государства всеобщего благоденствия, переход к либеральному социальному государству есть победа коммутативной справедливости, противопоставляемой распределительной справедливости.
   В свою очередь, идеи коммутативной справедливости приходят в противоречие с принципом равенства. Природные различия людей, порождающие исходное неравенство, не могут быть полностью компенсированы равенством возможностей. Стремясь «воздать каждому по заслугам его», коммутативная справедливость усугубляет природное неравенство людей, которое не может быть нивелировано в полной мере ни равенством возможностей, ни равенством условий.
   Конфликт между двумя видами справедливости, за каждым из которых «своя правда», не может быть разрешен в этической плоскости и в практической жизни требует гибкого сосуществования коммутативной и распределительной справедливости в рамках государственной социальной политики.
   Неразрешимость проблемы справедливости в теоретическом плане (что именно справедливо – нельзя определить априори) была показана еще Аристотелем. Он первый выдвинул положение, что решение проблемы справедливости всегда связано с конкретным опытом и лежит в практической плоскости.
   В этом случае государство берет на себя функцию реализации различных видов справедливости. И эту функцию может взять на себя только государство, ставящее своей задачей достижение социальных целей и выполняющее социальные функции, т. е. социальное государство.
   Таким образом, через социальное государство реализуется как естественное социальное право распределительная справедливость и происходит разрешение конфликтов в обществе, порождаемых противоречиями между коммутативной и распределительной справедливостью.
   В форме естественных социальных прав распределительная справедливость тесно смыкается с принципом солидарности.
   Принцип солидарности, базирующийся на взаимозависимости всех членов общества и органической связи людей в процессе взаимодействия, представляет собой механизм социальной интеракции, проявляющийся во взаимопомощи. Принцип обязательного взаимного вспомоществования, понимаемый как инструмент справедливости, и был заложен в основу при формировании системы социального страхования.
   Реализация принципа солидарности на практике, начиная с Французской революции, сразу столкнулась с его антиподом – принципом личной ответственности. Дальнейшее развитие обоих принципов обусловило противостояние либеральной и социальной идей, порождая их взаимоограничение.
   Индустриализация и развитие рыночных отношений привели к преобладанию либеральных принципов, следствием чего стало доминирование идей личной ответственности. Компромиссом между идеей личной ответственности и необходимостью социальной защиты стало социальное страхование, которое соответствует и принципу солидарности и индивидуальной ответственности за свою жизнь. Эффективность социального страхования как универсального механизма социальной защиты обязана именно тому, что в социальном страховании снимаются изначальные противоречия индивидуального и общественного начал.
   Дальнейшее развитие индустриального общества и переход его в постиндустриальное привели к росту социальных рисков, не зависящих от человека, – нищета, безработица, экономические кризисы и дефолты, мировое разделение труда и т. п. Если понятие «бедняк» обозначало состояние отдельного человека, то бедность (пауперизм) была уже массовым социальным явлением.
   В этих условиях солидарность становится главным источником социальной защиты, абсолютизирует принцип солидарного социального страхования и в ходе дальнейшего нарастания независимых социальных рисков подменяет страховой принцип возмещением ущерба через социальный налог.
   Нарастающее в современных условиях противопоставление солидарности и страхования связано и с увеличением доли лиц, не являющихся плательщиками взносов, но получающих социальную поддержку, т. е. не происходит разделения ответственности.
   В этих условиях принцип солидарности становится асимметричным. Получателям социальных пенсий, никогда не платившим взносов в пенсионный фонд, оказывается помощь, пожертвование со стороны плательщиков. Остается открытым вопрос: насколько с этим согласны сами плательщики? В данном случае мы в очередной раз сталкиваемся с ситуацией, когда государство как власть берет на себя функцию перераспределения в целях реализации принципа всеобщей доступности социальной защиты. В этом случае в социальном государстве происходит подмена принципа солидарности граждан принципом солидарности государства и индивида. Эта солидарность реализует естественное право человека на социальную помощь, которое иначе как государством удовлетворена быть не может. То есть как в случае с распределительной справедливостью, социальное государство берет на себя функцию опосредующего звена солидарности, выступает как механизм компенсации объективного неравенства.
   Солидарность как вид социальных прав связана и с понятием долга по отношению к отдельным людям со стороны общества. Например, данное явление сформировалось впервые в 1792 г. во Франции как помощь семьям защитников родины, в дальнейшем эта обязанность общества, симметричная праву гражданина на получение признания за выполнение им общественного долга, стала основой политики государственного вспомоществования без привязки к реальным потребностям людей. Этот тип солидарности также связан с солидарностью гражданина и государства и по сути является политической, а не социальной солидарностью. Проблема состоит в том, что смешивание, а не разделение двух типов отношений солидарности гражданин – общество (другие граждане) и гражданин – государство (власть) порождает конфликт между обществом и властью, что разрушает основы солидарности как принципа.
   В качестве солидарных прав в некоторых странах выступают и гражданские права. В первую очередь это относится к нормам гражданского права по возмещению убытков.
   В отличие от собственно социальных прав, вытекающих из законов жизни в обществе, право на возмещение убытков основано на философии индивидуализма. Поэтому распространение данной модели тесно связано с уровнем либерализма в конкретной стране и получило наибольшее распространение в США.
   Центральной фигурой при возмещении ущерба является жертва (виктим). Исходя из принципа коммутативной справедливости, жертве возмещают нанесенные ей убытки и тем самым стремятся достичь справедливого распределения. Только добившись признания себя жертвой, человек приобретает социальные права и может претендовать на компенсацию.
   По своей сути понятия «жертва» и «компенсация» относятся к гражданскому праву и выводятся из понятия «ответственность».
   В условиях применения данного принципа (который в специальной литературе может обозначаться как принцип виктимизации) критерием предоставления социальной помощи является признание за определенным меньшинством статуса жертвы, за которым следует предоставление бюджетных трансфертов. Типичным примером реализации этого принципа в социальной политике Российской Федерации являются социальные выплаты участникам чернобыльской аварии. Основанием получения статуса жертвы могут являться не только события в настоящем, но и события в прошлом. Примером может служить предоставление льгот жертвам политических репрессий или малолетним узникам фашизма.
   В рамках данной модели социальные группы приобретают социальные права на государственную помощь по праву компенсации, а не вследствие солидарности, равенства и справедливости, поскольку даже принципы коммутативной справедливости в большинстве данных притязаний весьма условны.
   Принцип компенсации и возмещения ущерба не нуждается в понятиях риска, поскольку в любом «несчастном случае» находится виноватый – либо человек, либо общество. Поэтому данный принцип иначе как через ответственность государства, будь то прямые обязательства государства или обеспечение государством выполнения возмещения ущерба ответственным субъектом, реализован быть не может. В связи с этим можно говорить, что виктимизация является логически завершенным либеральным механизмом реализации социальных прав человека государством.
   Одним из главных положений социальных прав являются взаимообусловленность различного вида социальных прав, организация их в систему, в которую включаются права, имеющие разные основания, и повышение роли государства в их обеспечении. Повышение роли государства в обеспечении социальных прав приводит к появлению особого вида государства – социального. Только социальное государство в силу своих специфических свойств делает возможным преодоление противопоставления формальных прав реальным правам, прав социальных и политических. Поэтому сформировавшиеся представления об естественных социальных правах человека во второй половине ХХ в. получают закрепление как в конституциях ряда стран, так и в международных документах.
   Вместе с тем дальнейшая практическая реализация данных прав связана с повышением роли государства в компенсации асимметрии возникающих отношений. Государство в этом случае не просто берет на себя дополнительные обязательства по удовлетворению социальных потребностей и созданию условий для обеспечения социальных прав, но и становится необходимым условием, действующим механизмом их реализации. Другими словами, социальное государство является неизбежным ответом на возникающий в обществе вызов, связанный с повышением значения социальных прав для человека и их историческим развитием. Государство признает себя ответственным за условия жизни людей, их развитие, а благотворительность перестает быть только актом веры и сострадания отдельного человека и становится государственной функцией.
Контрольные вопросы
   1. Назовите источники возникновения социальных прав.
   2. Какова роль государства в перераспределении общественных благ?
   3. Охарактеризуйте основные виды равенства и их реализацию в социальной политике.
   4. Каковы виды справедливости?
   5. Дайте определение понятия естественных социальных прав.
   6. Каковы виды и механизмы социального страхования?
   7. Охарактеризуйте ограничения социального страхования в современных условиях.
   8. Как реализуется принцип возмещения ущерба в социальной политике?
   9. Что такое асимметрия социальных прав?
   10. Каковы тенденции изменения структуры социальных требований общества?

1.3. ОСНОВНЫЕ ИНСТИТУТЫ И МЕХАНИЗМЫ РЕАЛИЗАЦИИ СОЦИАЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ ГОСУДАРСТВА

   Приобретение государством собственно социальных функций изменило всю его функциональную структуру. Социальные функции стали доминирующими, постоянно возникают новые функциональные системы социальной направленности, количество социальных функций увеличивается, и они существенным образом преобразуют правовые, властные и экономические характеристики государства.
   В настоящее время содержание социальной политики определяется следующими укрупненными социальными направлениями:
   • политика занятости и социально-трудовых отношений, создание условий для достойного труда;
   • политика регулирования доходов;
   • политика воспроизводства населения;
   • политика развития сферы социальных услуг;
   • региональная социальная политика;
   • социальная защита и поддержка.
   В современном обществе сформировалась институциональная структура социальной политики, основными звеньями которой являются:
   • система социальных гарантий (минимальные социальные стандарты);
   • система социальной помощи;
   • система социального страхования.
   Система социальных гарантий предполагает предоставление социальных благ при условии их всеобщей доступности, а распределение благ происходит по потребностям. Гарантии социальной защиты граждан берет на себя государство.
   Система социальной помощи действует исходя из принципа социальной заботы общества о своих социально уязвимых членах и социальной благотворительности. Она предусматривает унифицированные подходы к определению различных групп населения и предоставление им социальной помощи. Особое место в институциональной структуре социальной политики занимает частная система социальной помощи и социального страхования, которая базируется на принципе личной ответственности.
   Система социального страхования предполагает для всех граждан обязательство уплаты страховых взносов и пропорциональную (либо нет) взаимосвязь между страховыми платежами и объемом получаемых социальных благ. Система социального страхования строится на принципе общественной солидарности и ответственности государства за своих граждан. Поэтому как экономическая категория страхование представляет собой систему экономических отношений, включающую совокупность различных форм и методов формирования целевых фондов денежных средств для возмещения ущерба при различных непредвиденных неблагоприятных явлениях, а также для оказания помощи гражданам при наступлении страховых случаев.
   В основе классификации видов социального страхования – различные виды социального риска. Социальное страхование можно определить как систему правовых, экономических и организационных мер по компенсации и минимизации отдельных видов социальных рисков. Основными видами социального страхования являются:
   • страхование потери трудоспособности (по старости и по инвалидности в результате общих заболеваний и от несчастных случаев в быту и на транспорте);
   • страхование от несчастных случаев на производстве (производственный травматизм и профессиональные заболевания), которое предусматривает страхование временной и постоянной утраты трудоспособности;
   • страхование на случай безработицы;
   • медицинское страхование (страхование затрат на предоставление медицинской помощи).
   В качестве основы для классификации социального страхования может быть выбран характер организации страховых учреждений. Например, страхование по каждому из видов социального риска может быть организовано на добровольных началах. В то же время участие в том или ином виде страхования может носить и принудительный характер, в частности, государство может законодательно обязать определенные группы населения страховать себя или третьих лиц от того или иного вида социального риска. В таком случае страхование становится обязательным.
   Определение форм социального страхования, основных их функций и задач зависит от организационно-правовых структур и финансового механизма, а также значительного разнообразия в условиях труда работающих и природно-климатических условий проживания. Например, в России требуется создание трех обязательных форм страхования – общего социального страхования, профессионального и территориального социального страхования.
   Обязательное общее социальное страхование должно охватывать все без исключения группы работающих независимо от форм собственности предприятий и организаций. Учет повышенного профессионального риска повреждения здоровья (уровень и тяжесть производственного травматизма и профессиональных заболеваний) лежит в основе системы обязательного профессионального социального страхования. Обязательное территориальное социальное страхование должно учитывать специфику условий труда и проживания в сложных и экстремальных природно-климатических условиях.
   Кроме того, сложившаяся в современной России в условиях рыночных преобразований высокая степень дифференциации доходов населения создает предпосылки для организации и добровольного страхования. Страхователями могут выступать как работодатели, так и сами работники. Вопрос о добровольном (дополнительном) страховании должен решаться в каждом конкретном случае с помощью коллективных договоров или индивидуально.
   По своему содержанию социальное страхование включает не только денежные выплаты, компенсации, но и определенные услуги по лечению, реабилитации и профилактике, причем со временем значение этих составляющих возрастет, и эффективность современных системы социального страхования определяется во многом именно этими критериями. В то же время, поскольку система социального страхования распространяется в основном на занятое население, система социальной защиты должна предусматривать еще один важный компонент – различные виды услуг и выплат, которые предоставляются населению в рамках системы социальной помощи. В совокупности эти две формы социальной защиты населения и позволяют государству выполнять свою социальную функцию.
   В отечественной экономической литературе часто используется понятие «социальная защита населения». В расширенной трактовке этот термин (как и менее распространенный термин «сеть социальной поддержки») предполагает возможность обозначения им всех вышеописанных элементов институциональных структур социальной политики. В более узкой трактовке термин «социальная защита» аналогичен понятию «вспомоществование». Как известно, отсутствие стандартизированной терминологии дает возможность отдельным специалистам в определенных случаях подменять одно понятие другим. Вместе с тем к социальной защите специалисты Международного бюро труда относят социальное страхование и социальную помощь, основные характеристики которых следующие (табл. 1.1).
   Таблица 1.1


   Деление социальной защиты на социальное страхование и социальную помощь обусловлено, во-первых, методами учета (не учета) социального риска и, во-вторых, различием в источниках финансирования. Социальное страхование – это страховые взносы нанимателей и трудящихся, а при социальной помощи – это ресурсы, аккумулируемые в бюджетную систему в основном за счет налогообложения. Что касается пособий малоимущим семьям, инвалидам с детства, помощи семье, эти виды социальной защиты не связаны с выплатой страховых взносов и по своей природе не являются страховыми случаями. Соответственно их обеспечение должно быть отнесено к системе государственной социальной помощи (вспомоществования) или к другим государственным социальным программам.
   Отнесение институциональных структур к государственному (общественному) либо частному сектору осуществляется в зависимости от характера собственности и порядка финансирования. Доходы, т. е. ресурсы, находящиеся в распоряжении государственных учреждений и организаций, занятых предоставлением социальных благ (социальные гарантии и социальная защита) населению, образуются в основном за счет обязательных платежей экономических субъектов, т. е. строятся на основе глобального налогообложения. Поэтому при рассмотрении социальных расходов государства, осуществляемых через бюджетно-налоговую систему, необходимо учитывать феномен «фискальной иллюзии» граждан, который выражается в наличии временного лага между налоговыми поступлениями, а также использовании косвенных налогов и государственного долга, что приводит к иллюзии их бесплатного предоставления.
   Доходы, т. е. ресурсы, находящиеся в распоряжении негосударственных некоммерческих организаций, которые оказывают нерыночные социальные услуги населению, формируются за счет добровольных взносов и платных услуг, а также пожертвований населения и доходов от собственности.
   В случае смешанного финансирования институциональная структура, предоставляющая социальное благо, может быть отнесена к частному либо к государственному сектору экономики по преобладанию порядка финансирования.
   В последние десятилетия в мировой практике предоставления государством социальных услуг населению находят широкое распространение контрактно-договорные отношения между государством и негосударственными некоммерческими организациями. По мнению Л.И. Якобсона, это объясняется тем, что некоторые виды благ, которые традиционно было принято относить к общественным, обладают свойствами и чертами частных благ и, следовательно, могут предоставляться целиком или частично сверх определенного обществом минимального социального стандарта на платной основе. Природе таких общественных благ соответствует особая структура институционального механизма, предполагающая возможность отделения функций их производства и потребления от функций их оплаты. Выбор социальных услуг может быть организован с помощью предоставления каждому гражданину (семье) специальных социальных ваучеров (образовательного, жилищного, талона на питание и т. д.), которые он вправе предъявлять в любую по его выбору организацию. В случае, когда выбор идет между бюджетными организациями, ситуацию можно охарактеризовать как внутреннюю конкуренцию и квазирыночные отношения, а если организация не бюджетная, то тогда это уже будут нормальные рыночные отношения в рамках взаимодействия между общественным и частным секторами.
   Применение на практике различных институциональных механизмов, обеспечивающих взаимодействие общественного и частных секторов в решении социальных задач, по нашему мнению, может быть эффективным только в том случае, если оно не сопровождается ростом трансакционных издержек, который может превысить доходы от введения институциональных новшеств.
   Для характеристики государственных социальных расходов необходим анализ различных факторов, влияющих на объем, структуру и динамику этого вида государственных расходов. Эти факторы обусловлены изменением роли, основных функций и задач государства в современном обществе, поэтому современная ситуация и характеризуется постоянным ростом социальных расходов государства в рамках общей тенденции к росту общественных расходов. Данная тенденция была описана еще в конце XIX в. немецким ученым А. Вагнером, по мнению которого существует ряд основных причин преимущественного роста общественных расходов по сравнению с частными.
   Увеличение семейных доходов и рост общественного благосостояния ведут к увеличению объема расходов на общественные нужды, что обусловлено большей эластичностью спроса на общественные блага, чем на частные, что объясняется большей инерционностью в процессе формирования потребностей в общественных благах по сравнению с частными. Как считает профессор А. Маслоу, автор теории иерархии потребностей, удовлетворение потребностей высшего уровня, относящихся к самореализации личности, может осуществляться в основном с помощью расширения сферы социальных услуг (так как процесс самореализации личности – это явление общественное).
   Изменения, произошедшие в XX в. в территориальном расселении людей (массовая урбанизация), а также в структуре населения (массовое старение), привели к изменениям в структуре семьи, переходу от традиционной патриархальной семьи к современной нуклеарной (ядерной). Это нашло свое отражение в смене экстенсивного типа демографического воспроизводства на интенсивный, что предполагает в первую очередь воспроизводство интеллектуального потенциала человека (через развитие человеческой личности к созданию трудового потенциала общества).
   Если рассмотреть, как вышеописанные причины отражаются на росте общественных социальных расходов, то необходимо отметить, что расходы на образование и здравоохранение, как известно, есть не что иное, как вложения в человеческий капитал. Данные вложения носят инвестиционный характер, поскольку направлены на повышение качества трудовых ресурсов, которые являются одним из факторов (в триединой формуле «труд, земля, капитал») общественного богатства. Проведенные специальные исследования отражают зависимость: чем выше уровень образования, тем ниже уровень безработицы, а также обратно пропорциональную зависимость между инвестициями в человеческий капитал и уровнем трансфертных социальных платежей, которые, как известно, подрывают стимулы к поиску работы у малообеспеченных слоев населения и приводят их в состояние, которое в экономической литературе определяется как «ловушка бедности». Так, в США в урбанизированной среде уже выросло и успело состариться третье поколение граждан, представители которого никогда и нигде не работали и не желают работать, а находятся на содержании так называемого государства всеобщего благосостояния. Для решения данной проблемы в последние десятилетия в государственные программы предоставления социальных трансфертов вносятся существенные коррективы, что предполагает замену программ социального обеспечения на программы трудовой мотивации.
   Очень серьезным фактором, обусловливающим рост общественных социальных расходов, является особая демографическая ситуация в большинстве экономически развитых стран (в том числе и в России), вызванная массовым старением урбанизированного населения. Старение населения (хотя это и считается показателем прогресса цивилизации XX в.) ведет не только к увеличению потребности в ресурсном обеспечении пенсионных фондов, но и к росту расходов на медицинское обслуживание.
   В этих условиях для предотвращения краха государственной системы пенсионного обеспечения необходима выработка нового подхода, который предполагает отказ от существующей в настоящее время преимущественно государственной системы финансирования пенсионного обеспечения (через бюджет либо внебюджетный фонд).
   В связи с развитием НТП в последние десятилетия обозначились и относительно новые причины, обусловливающие рост общественных социальных расходов, например связанные с «болезнью Баумоля» – по имени американского профессора У. Баумоля, который открыл закономерность отставания роста производительности труда (по причине невозможности замены живого труда овеществленным) в отраслях сферы услуг (в том числе и социально-культурной сферы) в отличие от сферы материального производства. С этой причиной во многом связан рост как трансформационных, так и трансакционных издержек (например, проблема, связанная с проверкой нуждаемости или расширением институциональных структур). На рост социальных расходов также серьезно влияют социально-политические факторы – это представленная выше проблема наличия у населения «фискальной иллюзии», которой пользуются представители бюрократического аппарата и политические деятели.
   Всевозрастающий объем экономических ресурсов, направляемых на покрытие общественных социальных расходов, делает все более актуальной проблему их эффективного использования, что предполагает подходы с позиций как макро-, так и микроэкономического анализа. Макроэкономический подход включает в себя анализ распределения ресурсов на покрытие общественных социальных расходов с точки зрения достижения устойчивости и сбалансированности основных макроэкономических показателей, таких как ВНП, уровень инфляции и безработицы, размеры налоговых ставок и ставок банковского процента, а также уровни инвестиционной активности и бюджетного дефицита. Не меньшее значение имеет и микроанализ общественных социальных расходов, проводимый с позиции первичного экономического звена, а именно домашнего хозяйства, что предполагает оценку механизмов формирования и структуры семейного бюджета, поскольку существует тесная зависимость (в том числе и в форме конституционных гарантий) между расходами семьи на приобретение социально значимых благ и статьями государственного бюджета на соответствующие виды расходов.
   Структура государственных расходов, осуществляемая через консолидированный бюджет и внебюджетные фонды, может иметь существенные различия в зависимости от соответствующих приоритетов в финансовой политике государства, хотя в целом и определяется рамочными условиями, зафиксированными в Бюджетном кодексе РФ, и основными общетеоретическими положениями экономики общественного сектора.
   Кроме того, существует ряд основных подходов к классификации структуры общественных социальных расходов. Первый из них соответствует принципам исполнения государственного бюджета, который основывается на ведомственном либо функциональном подходе к распределению ресурсов. Второй подход представляет собой группировку социальных расходов государства по критериям обслуживания – расходы, направленные на людей (личные расходы), либо расходы, направленные на капитал (капитальные расходы). Последние, в свою очередь, должны подразделяться на два вида – текущие материальные расходы и инвестиции. Описанные выше классификационные подходы к структуре общественных социальных расходов очень удобны для различного рода аналитических целей в процессе оценки бюджетных показателей, но не раскрывают экономической природы данного вида общественных расходов, так как не отражают их влияния на национальный доход. Наиболее подходящий подход к оценке влияния социальных расходов на национальный доход – их классификация, предложенная еще английским экономистом А. Пигу, который предложил разделять все общественные расходы на трансфертные и нетрансфертные платежи. К нетрансфертным платежам он относил расходы общества на обслуживание факторов производства и закупку товаров и услуг, а это, как известно, может изменить не только структуру, но и объем потребления. Что же касается трансфертных платежей, то они, по мнению А.Пигу, характеризуют только передачу доходов от налогоплательщиков к получателям трансфертов, соответственно последние не увеличивают объема личного потребления, а лишь изменяют его структуру. Это объясняется тем, что трансфертным платежам в доходной части государственного бюджета противостоят налоги, и если первые увеличивают доходы домашнего хозяйства, то налоги его уменьшают, а следовательно, и не могут привести к изменениям в общем объеме личного потребления. При этом необходимо отметить, что, оказывая влияние на структуру спроса, трансфертные платежи создают спрос на отдельные виды товаров и услуг, а это, в свою очередь, формирует инвестиционную среду.
   Рост трансфертных платежей в экономически развитых странах вплоть до конца 1970-х гг. привел к кризису идеи государства всеобщего благосостояния. В связи с этим центр тяжести в социальной политике стал перемещаться от пассивных к активным социальным мероприятиям, что предполагает увеличение «вложений в человека», т. е. совершенствование трудовых ресурсов. Это объясняется тем, что финансирование развития человеческого капитала принципиально отличается от финансирования трансфертных платежей, поскольку если первые по аналогии с капитальными затратами приносят прибыль, то вторые целиком относятся к издержкам потребления.
   В настоящее время, к сожалению, в практике формирования структуры государственных социальных расходов по политическим мотивам предпочтение отдается покрытию текущих расходов, которые, как известно, дают эффект в краткосрочном периоде, а не капитальным затратам в отраслях социально-культурной сферы, эффект от которых может проявиться не сразу. Это особенно недопустимо, когда источником для покрытия расходов на текущее социальное потребление являются государственные займы (т. е. государственный долг).
   Очевидно, что принцип справедливости между поколениями будет соблюдаться, если объем государственных заимствований будет равен либо меньше объема государственных капитальных вложений (в том числе и в человека). Если же государственные заимствования будут направляться на покрытие текущих расходов (как это происходило в России до финансового кризиса 1998 г.), то будущим поколениям налогоплательщиков придется погашать долги, вызванные расточительством налогоплательщиков предшествующих поколений.
   В плане дальнейшего рассмотрения государственных социальных расходов представляется целесообразным рассмотрение механизмов доведения данных расходов до конечных потребителей. В общем объеме социальных расходов основная доля, как известно, приходится на прямые государственные закупки соответствующих товаров и услуг, что характеризует уровень вмешательства государства в экономику и приводит к эффекту вытеснения общественным сектором частного. Другим направлением социальных расходов являются социальные платежи, которые делятся на субсидии (дотации производителям) и социальные трансферты (дотации потребителям).
   Субсидии в бюджетном процессе занимают очень важное место, так как составляют значительную часть государственных расходов, корректируя дефицит ресурсов со стороны предложения, а налоги, в свою очередь, корректируют дефицит ресурсов со стороны спроса. Принято различать субсидии общего и целевого назначения, первые соответственно называются дотациями, а вторые – субвенциями. Последние, в свою очередь, по целевому назначению делятся на капитальные (т. е. на инвестиции) и текущие (т. е. покрытие текущих расходов).
   Субсидии могут подразделяться на отраслевые и региональные, а также на уже упомянутые выше субсидии потребителям и производителям. Принято считать, что именно соотношение между объемом субсидий производителям и потребителям в общем объеме субсидий во многом и определяет параметры государственной социальной политики. Это утверждение объясняется тем, что, поскольку при субсидировании производителей функция благосостояния является утилитарной, они играют важную роль в обеспечении для всех членов общества равной финансовой и территориальной доступности в отношении социально значимых общественных благ. Субсидии перемещают предложение и увеличивают производство благ при условии снижения цен (рис. 1.1). Благодаря этому расширяется спрос на товары и услуги для всех потребителей. Субсидии производителей означают применение дотационных, социально низких цен.

   Рис. 1.1. Субсидии производителям (субсидии со стороны предложения товаров и услуг)
   Выдача субсидий производителям и установление социально низких, дотационных цен имеют ряд существенных недостатков.
   Во-первых, от применения дотационных цен в большей степени выигрывают высоко– и среднеоплачиваемые слои населения, чем малообеспеченные. Выплаты из бюджета при выделении субсидий производству выше, чем при субсидировании потребителей. Последнее носит адресный, целевой характер и охватывает специальные группы потребителей.
   Во-вторых, субсидии производителя деформируют структуру цен, подрывают их основную информационную, сигнальную функцию. А это ведет к нарушению ценового равновесия, к нерациональному размещению и использованию ресурсов. Дотационные цены устанавливаются в виде потолка цен, когда он ниже равновесных цен. Без этого теряется смысл введения ценового потолка. Установление потолка цен на конкретный товар при солидных правительственных субсидиях производителям этого товара может решить проблему спроса на него. Но это сопряжено с большими излишествами, ибо формирует неэкономический тип мышления, нерациональный, нерачительный подход к дешевому благу.
   При субсидировании потребителей рассматривается индивидуальная функция полезности, поэтому данные субсидии могут представляться в денежной либо в натуральной форме. Натуральная форма субсидий исключает возможность их использования не по назначению, но придает процессу потребления принудительный характер. Денежные выплаты дают возможность их получателям маневра и более рационального использования ресурсов и с учетом индивидуальных предпочтений потребителей. Субсидии со стороны спроса имеют своей целью повышение покупательной способности малообеспеченных групп населения на приобретение конкретных товаров и услуг, которые дают положительные внешние эффекты. Это проявляется в предоставлении правительством бедным семьям соответствующих талонов (карточек) на соответствующие товары и услуги, льготных рецептов и жилищных сертификатов. Потребители могут приобретать их по пониженным ценам или бесплатно, а продавцы, производители, принимая карточки (талоны), получают денежную эквивалентную компенсацию и имеют возможность для всех групп населения поддерживать цены на равновесном уровне. Производители могут продавать товары и услуги, связанные с положительными внешними эффектами по рыночным ценам свободной конкуренции. Но при этих ценах без субсидий в силу низких доходов бедные семьи могут быть полностью лишены возможности приобретать или же могут приобретать в меньшем размере указанные социально значимые блага. На них положительный внешний эффект целиком не распространяется.
   Кривая спроса отражает для низкооплачиваемых потребителей положительный внешний эффект товаров и услуг. Предоставление правительством субсидий для указанной группы населения позволяет увеличить потребление благ (рис. 1.2).

   Рис. 1.2. Субсидии потребителям (субсидии со стороны спроса на товары и услуги)
   Субсидия, отражающая положительный внешний эффект, передвигает кривую спроса, учитывающую предельные частные издержки, до кривой спроса, которая будет учитывать предельные общественные выгоды, представляющие сумму предельных частных выгод и субсидий. Потребитель благодаря субсидии имеет возможность по равновесной цене купить большее количество товаров и услуг. Поэтому вопрос о соотношении между пособиями в денежной либо натуральной форме должен решаться с учетом конкретной ситуации сведения к минимуму факторов «безбилетника» и оппортунистического поведения получателей данных пособий. Как уже отмечалось, финансирование потребителей через механизмы социальных ваучеров (образовательный, жилищный, талоны на питание и т. д.) предоставляет потребителям общественных благ свободу выбора, с одной стороны, и создает условия для конкуренции в работе организаций и учреждений, представляющих соответствующие услуги, – с другой. К сожалению, социальный ваучер не решает проблем морального риска и оппортунистического поведения потребителя либо оппортунистического поведения института, предоставившего социальный ваучер потребителю. Отсутствуют механизмы, гарантирующие надежность индексации стоимости ваучера в случаях инфляции или девальвации национальной валюты, либо финансовые ресурсы для обеспечения стоимости ваучера по причине бюджетного дефицита.
   Субсидирование потребителей в отличие от субсидирования производителей не предполагает использование регулируемых жестких цен, а следовательно, и не противоречит условиям эффективного рыночного хозяйствования. В то же время существует проблема трансакционных (административных) издержек. Так, по мнению Э.Б. Аткинсона и Дж. Э. Стиглица, при государственном обеспечении трансакционные издержки оказываются ниже, например, благодаря экономии на масштабах производства или из-за того, что не требуется мониторинг индивидуального использования. Проведенные в последние годы исследования показали, что уровень трансакционных издержек по предоставлению социальных услуг в форме субсидий потребителям оказывается в 7-10 раз выше, чем в форме субсидирования производителей.
   Несмотря на вышеописанные преимущества, субсидии потребителям имеют существенный недостаток, что и не позволяет широко применять их в практике реализации социальной политики большинства государств, поскольку, как уже отмечалось выше, в отличие от субсидий производителям, функция благосостояния которых утилитарна и, соответственно, их применение способствует формированию среднего класса, субсидии потребителям, в которых функция индивидуальной полезности аддитивна, действуют особенно в отношении низкодоходных групп населения (степень риска оппортунистического поведения которых достаточно велика) в основном прямо наоборот. Для решения данной проблемы возможно применение нормативного метода финансирования – так называемое подушевое финансирование, которое позволяет сохранить порядок предоставления субсидий производителям, но осуществляя их финансирование в соответствии с числом конкретных потребителей.
   В заключение необходимо отметить, что при реализации социальной политики государства в условиях рыночной экономики перераспределение доходов осуществляется в трех направлениях: во-первых, горизонтальное перераспределение между плательщиками налогов или взносов и получателями пособий; во-вторых, вертикальное перераспределение, определяемое прогрессивным (регрессивным) характером налогообложения доходов и уплатой взносов в систему социального страхования; и в-третьих, перераспределение между поколениями.
Контрольные вопросы
   1. Что регулирует минимальные и средние социальные стандарты?
   2. Как соотносятся социальные стандарты и социальные гарантии?
   3. Опишите типы и виды социальной помощи.
   4. Каковы особенности добровольного социального страхования бедного населения?
   5. Охарактеризуйте разделение ответственности работника, работодателя и государства при обязательном социальном страховании.
   6. Дайте определение понятий общественных и частных благ.
   7. Каковы типы и виды социальных льгот?
   8. Охарактеризуйте дифференциацию льготных категорий граждан в Российской Федерации после 2005 г.
   9. Каковы причины роста административных расходов при оказании государственной социальной помощи?
   10. Опишите структуру государственных социальных расходов.

1.4. РЕГУЛИРОВАНИЕ ДОХОДОВ КАК ОСНОВА РЕАЛИЗАЦИИ СОЦИАЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ ГОСУДАРСТВА

   Для лучшего понимания социальных и экономических процессов, обусловливающих основные подходы и соответствующие им модели распределения доходов в современной теории и практике общественного развития, обратимся к истории экономической мысли, в которой существуют различные концептуальные подходы к определению понятия «общественное богатство», источников его создания, а также принципов его распределения и потребления. Два принципиальных подхода в исследовании общественного богатства, возникшие еще в классической политической экономии (с позиции производства и потребления), и предопределили два основных принципа его распределения и потребления. Имеются в виду динамичный подход через распределение в процессе экономического роста и статичный подход через распределение результатов экономического роста. Например, если распределение рассматривается только с позиции рынка и экономической эффективности, что предполагает использование динамичных моделей распределения доходов, то этот подход, относящийся к классической теории распределения в рыночной экономике, представляет собой либеральную (рыночную) модель справедливости. Политика распределения доходов, в основе которой лежит критерий социального равенства, находящийся в непропорциональной зависимости от критерия экономической эффективности и которая использует модели статичного распределения доходов, относится к уравнительной теории распределения и представляет собой эгалитарную (уравнительную) модель справедливости.
   А. Смит, один из создателей классической политической экономии, стал основателем производственного подхода к понятию общественного богатства. По его мнению, рост народного благосостояния связан с ростом объема произведенного в стране продукта, и несмотря на то что экономическое поведение абсолютного большинства участников экономической жизни определяется их собственным пониманием о выгоде, в конечном итоге их действия благодаря «невидимой руке» направлены на пользу общества. Это объясняется тем, что благодаря действиям конкурентного рынка максимизация индивидуального благосостояния способствует максимизации и общественного благосостояния.
   Другим не менее важным подходом, обосновывающим создание и распределение богатства, является теория факторов производства. Основоположник современной теории распределения Д.Б. Кларк еще в начале ХХ в. в своей работе, посвященной распределению богатства, отмечал, что в основе теории распределения заложен принцип предельной производительности каждого фактора производства. Необходимо отметить, что в соответствии с данной теорией не только труд (и в этом ее отличие от трудовой теории Смита), но капитал и земля (которые принято называть триединой формулой общественного богатства) являются факторами производства общественного богатства. Эта теория позволяет отразить порядок распределения богатства и дохода между собственниками факторов производства, что в рамках данной теории рассматривается как проявление естественного порядка вещей, поскольку эффективность любой экономической системы определяется соотношением стоимости вклада в создаваемый продукт и затрат на приобретение факторов производства.
   Здесь важно отметить, что при либеральной (рыночной) модели распределения понятие справедливости сводится к рыночной справедливости, под этим понимается равенство всех субъектов экономической деятельности перед законом. Общество (в лице государства) берет на себя обязанность создания и поддержания условий для рыночной конкуренции путем обеспечения равных стартовых возможностей и равного доступа к рынку ресурсов, а также обеспечения условий для суверенности производителя и потребителя. Как следствие всего вышесказанного необходимым и достаточным условием для соблюдения справедливости в рамках либеральной концепции распределения доходов является свободная конкуренция, поскольку только в этих условиях могут реализоваться преимущества участников рынка.
   Согласно данной позиции справедливо все, что эффективно, и, соответственно, несправедливо все, что неэффективно. Поскольку либеральная трактовка понятия справедливости строится на принципе равных возможностей, она не предусматривает возможности вторичного (т. е. статичного) перераспределения дохода через прогрессивное налогообложение и трансфертные платежи, а также введения элементов равенства результатов труда, а предполагает «естественное» распределение (или перераспределение) доходов и ресурсов через взаимодействие между различными субъектами экономики.
   Поскольку существуют объективные причины неравенства доходов, к которым, как отмечал еще П. Самуэльсон, относятся различия в стоимости собственности и богатстве, которым владеют и которое наследуют люди, а также различия во врожденных способностях и неоднородность социально-культурной и семейной среды, либеральная модель распределения рассматривает неравенство как объективно сложившуюся реальность. Дальнейшие рассуждения в данной логике приводят нас к выводу, что либеральная модель распределения доходов в долгосрочном плане закрепляет и соответственно воспроизводит объективно обусловленное неравенство людей. Это, в свою очередь, ведет к разрушению конкурентной среды, и для ее поддержания (с целью эффективного распределения ресурсов) необходимо общественное вмешательство (в какой форме – вопрос второго порядка), а это уже входит в противоречие с самой либеральной концепцией распределения доходов. Поэтому в практическом плане применение данной концепции возможно только в сочетании с политикой распределения (и перераспределения) ресурсов.
   Несмотря на несовершенство и неоднозначность многих положений, которые легли в основу вышеописанных подходов к созданию и распределению богатства, например сведение всего общественного богатства только к вещественному или предпосылка функциональной теории о том, что уровень заработной платы определяется «железным законом», т. е. подчиняется действию строгих экономических законов, эти теории сыграли и сыграют в будущем очень существенную роль в понимании социальных процессов в рамках динамичных моделей распределения доходов.
   Парадигма социального развития, заложенная в рамках развития рынка мелкого товарного производства, а также рынка капитализма свободной конкуренции и свободного предпринимательства, основана на сочетании труда и капитала, в основном предполагает модели динамичного распределения доходов через экономический рост. Использование комбинаций нормативных и позитивных подходов (в том числе через общественный выбор) предполагает изменение порядка распределения ресурсов, а следовательно, и цен на факторы производства. В этой связи В. Парето в опубликованной в 1902 г. работе «Социологические системы» писал, что проблема роста благосостояния бедных классов – скорее проблема производства и сохранения богатства, чем его распределения. Так, по его мнению, наиболее верное средство улучшения положения бедных классов – сделать так, чтобы богатство росло быстрее населения. Кроме того, важно отметить, что именно В. Парето внес огромный вклад в создание фундаментальных основ теории благосостояния в условиях конкурентного рыночного равновесия. Траектория движения к Парето-эффективному распределению ресурсов (или доходов) может быть оценена с позиции оценочных суждений, т. е. с позиции предложенного В. Парето критерия роста благосостояния людей. В экономической литературе этот подход, сформулированный как любое изменение, которое ни одному индивиду не приносит убытков и которое приносит хотя бы одному индивиду пользу (по его собственной оценке), определяется как Парето-улучшение. В экономической литературе принято рассматривать два критерия: критерий эффективности Парето для полезности индивида и критерий компенсации Калдора-Хикса, позволяющие некоторым образом обосновать перераспределение. Но принцип эффективности по Парето сам по себе не содержит информацию о распределении благосостояния между людьми. В соответствии с критерием Парето ситуация, когда весь доход может распределяться в пользу одного индивида, является эффективной. Но в данном случае остальные не будут считать такое распределение разумным. В. Парето является основателем ординалистской теории полезности, согласно которой оценка полезности осуществляется при помощи выбора индивидом того или иного набора благ, т. е. при помощи оценочных суждений индивида. В соответствии с критерием Парето любое изменение полезности индивида в сторону улучшения, не ухудшающее положение других индивидов, ведет к улучшению общественного благосостояния.
   Дальнейшее развитие теория В. Парето нашла в работах Н. Калдора и Д. Хикса и вошла в отечественную экономическую литературу под названием «правило Калдора-Хикса». Данное правило предполагает, что из ситуации отклонения от оптимума Парето можно выйти путем компромисса, т. е. на основе определения такого объема компенсационных выплат, который готова предоставить сторона, получившая выгоду в результате отклонения от оптимума по Парето, стороне, положение которой, по ее собственной оценке, ухудшилось.
   Здесь также важно отметить, что подход к политике распределения доходов с позиции свободного рынка актуален и в настоящее время. Так, для обеспечения экономического роста необходима государственная поддержка не только корпоративного сектора экономики, но и (через развитие малого и среднего бизнеса, в том числе и в форме научно-венчурных производств) поддержка класса мелких собственников. Необходимость активной государственной поддержки становления и развития малого и среднего бизнеса объясняется тем, что в будущем по мере перехода к постиндустриальному обществу данный социальный уклад получит новый импульс развития, поскольку в его основе лежит подход к человеку и единство многообразия индивидуалистических и коллективных начал его природы.
   Порожденные идеологией просвещения, экономической свободы и равенства возможностей, модели социального развития, предполагающие динамичное распределение доходов, основываются на концепции союза труда и собственника и самореализации личности в результатах ее труда. При этом особое внимание уделяется семье и сохранению семейных и национальных традиций, поскольку данная парадигма социального развития исходит из необходимости обеспечения благополучия человека и благосостояния его семьи (при определенных обществом рамочных условиях) за счет их собственного труда. Однако в настоящее время условия свободной конкуренции (при соблюдении трудовой морали и соответствующем образе жизни) наталкиваются на ограничения, обусловленные «провалами рынка», в том числе и по причине циклического характера производства, что ведет к неустойчивой занятости и нестабильности в получении трудовых доходов. В связи с этим еще Дж. Милль предположил, что экономические законы производства должны отличаться от законов распределения, поскольку они в основном носят объективный характер и на длительном временном отрезке не допускают произвола и случайности. Законы же распределения формируются людьми, являясь результатом общественной практики, что особенно на коротких временных отрезках может привести к серьезным деформациям в общественном развитии, в частности он писал о том, что законы распределения обусловливают мнения и желания правящей части общества, которые весьма различны в разные века и в разных странах. Например, в теории и практике функционального социализма (скандинавская модель) идея отделения механизма хозяйствования от способа распределения нашла свое наиболее полное и законченное развитие и была реализована в практике заключения тарифных соглашений между предпринимателями, профсоюзами и правительством.
   Подход к богатству и принципам его распределения с позиции оценочных суждений людей о полезности соответствующих благ лег в основу утилитаристского учения и теории предельной полезности.
   И. Бентам, как и другие ученые-экономисты, которые внесли свой особый вклад в развитие учения утилитаризма (так, например, еще Дж. Милль первый высказал сомнение в отношении предположения о том, что для людей, располагающих разными доходами, существует одинаковый порядок извлечения полезности), исходил из того, что общественное богатство состоит из достижения наибольшего счастья для максимального числа людей.
   В связи с этим учение утилитаризма, по крайней мере в механизмах реализации, не многим отличается от теории полного равенства, поскольку идея утилитаризма о неодинаковой функции индивидуальной полезности для людей с разным уровнем дохода позволяет теоретически обосновать перераспределение части дохода между высоко– и низкодоходными группами населения (при помощи прогрессивного налогообложения и трансфертных платежей). В этой связи заметим, что многообразные формы государственного вмешательства, характерные для социально-экономического развития в ХХ в., и широкое использование нерыночного перераспределения богатства и сформировали эгалитарную (уравнительную) модель распределения доходов. Принятие в рамках корпоративного общества и социального государства законов о минимальной заработной плате, о социальном страховании рабочих в случае безработицы, о социальном обеспечении нетрудоспособных и наиболее бедных слоев общества предопределили отход от рыночной справедливости и рыночной модели распределения доходов к эгалитарной модели их распределения. Как известно, наиболее крайняя форма уравнительной справедливости, трактуемая как установление полного равенства, ведет к снижению трудовой и предпринимательской активности и как следствие этого к социальному иждивенчеству.
   Это объясняется тем, что основное место в реализации уравнительной (статичной) модели распределения доходов отводится системе прогрессивного налогообложения, которая в сочетании с организацией программы трансфертных платежей является инструментом по выравниванию уровня доходов населения. По мнению Л.И. Якобсона, шкалы прогрессивного налогообложения необходимо рассматривать в комплексе со шкалами разного рода социальных выплат, имеющихся в конкретном обществе. Объективным же критерием для применения прогрессивного налогообложения доходов высокодоходных групп населения будет являться их удельный вес в совокупных доходах общества.
   Однако в механизме перераспределения доходов через трансфертные платежи имеются серьезные недостатки, так как организация управления ими оказалась очень дорогостоящей и сильно бюрократизированной. А. Окун в своих работах сравнивал организацию трансфертных платежей с «дырявым ведром», а размер «утечки из ведра» он характеризовал как административные издержки и социально-экономические потери общества, обусловленные дестимулирующими последствиями на субъектов экономики как от предоставления самих трансфертных платежей, так и от введения системы прогрессивного налогообложения.
   Другим важным недостатком статичных моделей распределения доходов (в рамках эгалитарного подхода к решению проблемы бедности) является то, что множество социальных пособий и слабый контроль за их целевым использованием создают проблему, вошедшую в экономическую литературу под названием «ловушка бедности». Имеется в виду ситуация, когда возможность достижения материального положения обеспечивается не за счет стимулов к труду, а за счет получения разного рода пособий. Еще один важный момент в рамках этой проблемы – то, что данные социальные пособия стали важным фактором, способствующим дезинтеграции института семьи, поскольку их предоставление носит в основном категориальный характер, – например, их действие распространяется на одиноких матерей или стариков и т. д.
   Далее отметим, что парадигма социального развития, которая лежит в основе корпоративного общества и социального государства, предполагает в основном статичную модель распределения доходов между высоко– и низкодоходными группами населения. Данная парадигма и легла в основу теории благосостояния, которая была описана немецким ученым А. Вагнером еще в конце XIX в., что по времени совпало с этапом перехода от капитализма свободной конкуренции к корпоративному обществу. Реализация основных положений, заложенных в теорию благосостояния, дала возможность при сохранении основ рыночной экономики создать новую парадигму социального развития, а именно – социальное государство.
   Особое место в теории благосостояния экономическая наука отводит концепции А. Маршалла об излишках потребителя и излишках производителя. Достоинством маршалловской концепции богатства является то, что она сочетает как производственный, так и потребительский подходы к проблеме общественного богатства. Это дает возможность ее широкого использования для аналитических целей, например для оценки распределения налогового бремени и оптимизации уровня налогообложения, а также объема предоставляемых субсидий, направляемых на стимулирование процесса потребления. В этой связи А. Маршалл писал, что неравномерность богатства есть серьезный дефект в экономическом устройстве, и поэтому его уменьшение, достигнутое средствами, которые не подрывают мотивов свободной инициативы, можно рассматривать как общественное достижение.
   Определенный вклад в понимание общественного богатства внесла теория рационального потребительского поведения, особая заслуга в разработке которой принадлежит немецкому статистику Эрнсту Энгелю, который описал кривые, связывающие доходы и структуру расходов на потребление. Законы Энгеля имеют большое практическое значение, поскольку используются для сравнительного анализа благосостояния человека, региона и страны в целом.
   Все вышеописанные подходы к пониманию общественного богатства (а также концепция инфляционных ожиданий и концепции предельной и средней склонности к потреблению и сбережению в текущем и долгосрочном периодах) предполагают исследование общественного богатства с позиции микроэкономики, поэтому в дальнейшем перейдем к рассмотрению понятия общественного богатства и общественного благосостояния, исходя из основ макроэкономики.
   В связи с тем, что существует немало объективных причин нерационального с точки зрения общества поведения потребителей (в том числе и асимметрия информации), особое значение приобретает социальная теория общественного богатства, опирающаяся на использование метода «социальные затраты – социальные выгоды». Сторонники теории синергетического эффекта делают принципиальный вывод, что общество не сумма индивидуальной полезности отдельных потребителей, а единое целое.
   Макроэкономическое понимание общественного богатства сформировалось в первой половине ХХ в. (на этапе становления корпоративного общества и социального государства) под воздействием идей кейнсианского макроэкономического анализа равновесия валового общественного продукта и концепции построения системы национальных счетов.
   В дальнейшем новые идеи и направления экономической мысли, такие как неоклассическая экономическая теория, посткейнсианство, неоклассический синтез, монетаризм и т. п., развивались на базе идей представителей классической экономической теории и кейнсианства. Практически все концепции допускают применение мер государственного регулирования и перераспределения доходов. С точки зрения проводимого в данной работе исследования различия между ними заключаются в пропорциях между рынком и государством. Так, неоклассики и монетаристы в вопросах перераспределения сводят роль государства к минимуму. Последователи Кейнса, напротив, считают, что государство должно играть в процессах перераспределения более активную роль и стимулировать экономический рост.
   Эволюция взглядов на проблему распределения доходов представляет собой практический интерес, поскольку отчасти позволяет понять логику действий правительства, занимающегося решением данной проблемы. При этом изменения экономической мысли относительно распределения доходов рассматривались в целях исследования, проводимого в данной работе, поскольку больший интерес представляет ответ на вопрос о воздействии, которое оказывает уровень социального развития на экономический рост.
   Парадигма экономического роста, направленная на развитие человеческого и экологического факторов в системе общественного прогресса, а также на качественные и структурные преобразования в экономике, в связи с политикой государства по поддержке процесса потребления дала импульс социальной теории общественного богатства. В рамках данной теории были достаточно детально проанализированы понятия «социальный оптимум», «внешние эффекты» и порядок их трансформации в систему экономических инструментов, таких как налоги, субсидии и цены. Комплексный подход к оценке экономического и социального эффектов лег в основу теории общественного благосостояния. Поскольку такой чисто экономический показатель, как валовой национальный продукт в пересчете на душу населения, является недостаточным для свободной оценки уровня социально-экономического развития страны, в современной методике ООН используется новый индекс социального развития, построенный с учетом трех основных критериев. Это – возможность вести долгую и здоровую жизнь, приобрести школьное образование и профессиональную подготовку, а также достичь такого уровня дохода, который позволит обеспечить минимальные потребности.
   Как видно из приведенных выше основных положений теории общественного благосостояния, центральное место в ней (определяющее парадигму социально-экономического развития общества) независимо от макро– или микроэкономического подхода занимает концепция распределения доходов населения и соответствующие им модели распределения богатства, к рассмотрению которых и перейдем.
   Так, если рассматривать государство как действительность в себе, которая относительно индивидов стоит выше и совершенно отдельно от них, то общественное благосостояние W – функция общественного благосостояния государства, UE – потребление m благ n индивидами общества,


   где xij – это количества благ j, потребленных индивидами i.
   В теории индивидуализма государственный институт не является действительностью в собственном смысле слова, он лишь инструмент, которым индивиды пользуются в своих личных интересах внерыночными путями. Потребитель «независим» по отношению ко всем тем благам, что он потребляет – будь это благо, поставляемое рынком или государством. Значит, общественное благосостояние W напрямую зависит лишь от функций полезности индивидов U1, …, Un. Функция общественного благосостояния выглядит так:


   Если не вдаваться в споры о философской обоснованности понятия общественного благосостояния в индивидуализме, то это понятие ставит следующую проблему: в каждом обществе существуют пределы независимости потребителя. Государство будет пользоваться своим правом накладывать ограничения, навязывая потребителям определенные предпочтения с целью «облагодетельствовать их помимо их воли». Трудно не согласиться, что общественный патернализм над индивидуальными предпочтениями иногда оправдан. Исходя из этого патерналистского отношения, можно считать, что в реальности собственные предпочтения государства (UE) вступают в сложное взаимодействие с предпочтениями индивидов, и записать:


   Общественный вес, придаваемый UE, можно рассматривать как меру государственного патернализма, принятого в сообществе. Для иллюстрации данного утверждения рассмотрим понятие «социально значимые блага».
   Социально значимыми благами называют частные блага, потребление которых – вопрос, представляющий определенный общественный интерес. В отношении этих благ рынок может функционировать нормально, что и позволяет достичь оптимума по Парето, когда рассматривается совокупность индивидов. Если потребитель совершенно «независим», т. е. если функция общественного благосостояния строго индивидуалистская, то для данного распределения ресурсов рыночное равновесие соответствует максимуму общественного благосостояния.
   Тем не менее общество может считать, что индивиды не могут сами правильно судить о своем «подлинном» благосостоянии, и полагает:
   • что они плохо информированы;
   • что их образование не позволяет им должным образом обрабатывать доступную им информацию;
   • что существуют общественные ценности, которые выше индивидуальной свободы выбора.
   Поэтому следует различать так называемые социальные предпочтения, а именно те, которые бы предъявили индивиды, если бы они обладали таким уровнем информированности, образованности и гражданской ответственности, которого хотело бы общество, и реально предъявленные предпочтения.
   Аллокация ресурсов, отличная от той, которая присуща рынку с совершенной конкуренцией, предполагает патерналистское вмешательство в процесс производства и обмена различных благ (товаров и услуг), потребляемых индивидами. Обязательное образование, обязательные медицинские осмотры, ограничения на потребление определенных товаров (спиртное, табак, наркотические препараты) – это классические примеры подобного вмешательства, отчасти оправданные логикой патернализма. Речь в данном случае идет не о том, чтобы решать проблему внешних эффектов, а о том, чтобы с учетом общественной необходимости «уберечь индивидов от них самих» или «осчастливить помимо их собственной воли», т. е. патерналистские меры будут ставить своей целью изменить рынок, даже если это рынок с совершенной конкуренцией, так, чтобы достичь равновесия, соответствующего социальным предпочтениям.
   Даже в обществах, которые серьезно заботятся об уважении прав личности, всегда бывают случаи, когда для патерналистского вмешательства группы «просвещенных» деятелей имеются веские основания. Прекрасный тому пример – контроль за продажей лекарств. Конечно, можно себе представить рынок, где свободно продаются любые препараты, вплоть до самых ядовитых. Безусловно, в длительной перспективе такой рынок функционировал бы эффективно – даже резонно предполагать, что случаи проб и ошибок отдельных потребителей позволили бы ускорить темпы прогресса в медицине. Тем не менее, пожалуй, стоит сэкономить на таких пробах и ошибках, положившись в этой области на группу «просвещенных» медиков и фармацевтов.
   Проблема государственного патернализма состоит в том, что он всегда в большей или меньшей степени основан на авторитарных действиях. Есть опасность, что он станет прикрытием для волеизъявления государственных чиновников и послужит оправданием любого государственного вмешательства. Поэтому многие авторы во имя «этики свободы» отвергают даже саму идею социально значимых благ.
   Вместе с тем определение общественного благосостояния с точки зрения индивидуализма предполагает, что можно выяснить предпочтения индивидов и свести их в один комплексный показатель (т. е. можно построить функцию общественного благосостояния). Однако доказано, что технически невозможно построить показатель такого рода, соблюдая при этом некие минимальные нормы этического и логического порядка («теорема о невозможности» Кеннета Эрроу). Таким образом, есть опасность, что значение показателя общественного благосостояния будет зависеть не столько от предпочтений индивидов, сведенных в этот показатель, сколько от того, каким образом они сводились. Поэтому можно допустить возможность определять оптимальные решения социального характера не на основе некоего показателя сведенных воедино предпочтений индивидов (функции общественного благосостояния), а на основе простой функции государственного предпочтения, соответствующей только предпочтениям ответственных лиц, принимающих государственные решения. Это равносильно предположению о том, что в условиях представительной демократии предпочтения «представителей», избранных голосованием, достаточно прямо соотносятся с предпочтениями тех, кто их избирал. Даже если этот анализ вдохновлен посылками индивидуализма, он вполне логично сможет привести к положениям органической школы (не из философских, а из практических соображений).
   Несмотря на те пределы, о которых было сказано, и за исключением тех случаев, когда в явном виде упоминается обратное, теория благосостояния придерживается по преимуществу индивидуалистского определения общественного благосостояния. Она также предполагает – опять же когда явно не утверждается обратное, – что функции полезности индивидов независимы и что всякое увеличение полезности одного без уменьшения полезности других соответствует росту общественного благосостояния.
   Это представляет собой не что иное, как критерий Парето. Но это выражение не обязательно будет истинным, например, если значения индивидуальной полезности независимы по причине альтруизма или зависти.
   Одна из основных причин, почему индивидуалистское определение общественного благосостояния представляет такой интерес, состоит в том, что это определение позволяет простым способом охарактеризовать экономические решения. Полностью он описывается значениями полезности индивидов – членов изучаемого сообщества.
   Так, по первой теореме экономики благосостояния конкурентное равновесие – оптимум по Парето, по крайней мере если этот оптимум существует и если выполняется ряд условий. Тогда свобода принятия решений, направленных на оптимизацию полезности у индивидов и предприятий на рынке, приводит к тому, что решения в ситуациях общественного выбора будут совпадать с решениями, которые были бы выбраны централизованно и которые удовлетворяют критерию оптимума по Парето. Это означает, что сигналы, посылаемые индивидам в виде цен, достаточны для того, чтобы избегать неэффективного использования полезности индивидов.
   Однако достигнутый оптимум зависит от первоначального распределения ресурсов. Критерий Парето позволяет лишь удостоверяться в том, что мы находимся на границе общественной эффективности. Для того чтобы сопоставлять показатели общественного благосостояния для разных точек оптимума, лежащих на этой границе, нужно знать функцию общественного благосостояния W. Если предположить, что эта функция относится к индивидуалистскому типу, то в случае двух индивидов или групп A и B она будет выглядеть так: W = W(UA, UB). На координатной плоскостиUAUB на рис. 1.3 эта функция выражена совокупностью общественных кривых безразличия, которые являются проекциями горизонтальных срезов плоскости W(UA, UB) в трехмерном пространствеWUAUB. Значит, каждая кривая такова, что для некоего заранее заданного значения W: W(UA, UB) = W

   Рис. 1.3. Общественные кривые безразличия и выбор оптимума по Парето
   Общественные кривые безразличия позволяют среди всех возможных оптимумов по Парето (т. е. лежащих на границе общественной эффективности) выбирать тот, который позволяет максимизировать значение общественного благосостояния (точка Z на рис. 1.3, соответствующая общественной кривой безразличия, лежащей выше всех других). Этот оптимум соответствует особому распределению начальных ресурсов (и, как следует непосредственно из изображенного на рис. 1.3, особому числовому значению отношения между значениями полезностей групп A и B). Мы видим, что на основе функции общественного благосостояния и общественных кривых безразличия, которые из нее вытекают, можно подбирать оптимум, соответствующий распределению ресурсов (а следовательно, и полезностей), общественно признанному наилучшим. Функция общественного благосостояния учитывает критерии равенства и справедливости распределения в выборе общественных решений и, таким образом, позволяет классифицировать оптимумы по Парето.
   Понятие функции общественного благосостояния введено А. Бергсоном (1938) и П. Самуэльсоном (1947). В самом общем виде функция общественного благосостояния, или SWF, записывается следующим образом: W = W(r1, …, ri, …, rm), где r – это переменные, влияющие на значение общественного благосостояния. Чаще всего предполагается, что r – переменные исключительно экономические, но очевидно, что свое влияние может оказывать и множество других факторов (этических, социальных, политических и т. п.). Например, если в функции, построенной на принципах индивидуализма, r влияют на общественное благосостояние только посредством функций полезности индивидов, то в сообществе, состоящем из n лиц,


   Функция W может быть определена относительно индивидуальных полезностей, так как этого достаточно для того, чтобы строить кривые безразличия U, и, следовательно, для того, чтобы подбирать на границе общественной эффективности оптимум, который максимизирует общественное благосостояние.
   При этом следует:
   – либо предположить, что W такова, что всякое возрастание полезности UA, каким бы оно ни было, по определению расценивается как более общественно предпочтительное, чем возрастание полезности UB. Но в таком случае эта SWF, называемая еще «этической диктатурой», ставит больше новых вопросов, чем разрешает сама;
   – либо иметь в распоряжении функции полезности индивидов не только количественных, но еще и сопоставимых между собой (т. е. таких, что MRS между полезностью индивида i и полезностью индивида j остается неизменным).
   Самые широко используемые формы SWF, опирающиеся на последнюю гипотезу, следующие:
   – функции бентамовского типа, W = ΣUi (благосостояние определяется как сумма «удовольствий и тягот» и позволяет получить «наибольшее счастье для наибольшего числа людей», как этого хотел И. Бентам);
   – так называемые неоутилитаристские функции, или функции типа Харсаньи, которые вычисляют общественное благосостояние как средневзвешенную сумму полезностей индивидов:


   – функции роулсовского типа (по имени философа Джона Роулса). Целью было достигнуть максимальной полезности для индивида, имеющего наименьшую полезность (принцип макси-мин). Функция благосостояния, которую следует максимизировать: W = min(Ui). По Роулсу это то, чего желали бы индивиды, которые бы двигались «под вуалью неведения» (т. е. они должны были выбирать общественные решения, не зная своего будущего положения в обществе).
   Графически (на рис. 1.4 а, б, в, г, д, е, ж) приведенные выше функции соответствуют:
   1) общественным линейным кривым безразличия с наклоном – 1 (Бентам), с отрицательным наклоном (неоутилитаризм) (рис. 1.4а и 1.4б);
   2) гиперболическим общественным кривым безразличия (равносторонним для функций Нэша и неравносторонним для необобщенных функций Нэша) (рис. 1.4в и 1.4 г);


   Рис. 1.4. Форма общественных кривых безразличия в зависимости от функций общественного благосостояния
   3) общественным кривым безразличия с прямым углом к биссектрисе первого квадранта, являющейся осью симметрии (критерий Роулса в случае, если граница общественной эффективности – постоянно убывающая) (рис. 1.4д). Оптимум в таком случае находится в Z0, такой что UA = UB; критерий Роулса дает тот же результат, что эгалитаристский критерий – рис. 1.4д);
   4) линейным общественным кривым безразличия: вертикальным (рис. 1.4е) или горизонтальным (рис. 1.4ж) (критерий Роулса в случае, если граница общественной эффективности содержит возрастающие сегменты, что предполагает существование взаимозависимостей, происходящих от проявлений альтруизма и/или зависти). В случае, изображенном на рис. 1.4е, форма границы общественной эффективности такова, что максимизированная полезность – поскольку она самая низкая – равна A и находится в точке ZA. В случае, изображенном на рис. 1.4ж, максимизированная эффективность – поскольку она самая низкая – равна B в точке ZB.
   Можно отметить, что:
   – вышеперечисленные функции совершенно анонимны в техническом смысле слова, т. е., особенности индивидов не влияют на измерение уровня общественного благосостояния (учитываются лишь их характеристики);
   – как мы убедились, порядковые функции W достаточны для того, чтобы выбирать оптимум, который максимизирует значение W (или оптимум оптимумов). В то же время приведенные выше частные формы графиков функций соответствуют количественным мерам общественного благосостояния и поэтому у них есть следствия, которые касаются перераспределения и которые могут быть весьма различными. В случае аддитивных функций (получаемых путем сложения) различия в общественном благосостоянии W зависят от абсолютных различий полезностей индивидов, тогда как в мультипликативных функциях важны относительные различия;
   – предельная полезность доходов убывает в функциях индивидуальных полезностей (функции, которые, напомним, непременно количественны и сопоставимы). Из этого вытекает, что различие в полезности двух лиц всегда будет меньше, чем различие в их доходах;
   – все переводы от одного лица к другому невозможны, как это предполагают непрерывные функции благосостояния. В некоторых случаях может возникать конфликт между некими моральными нормами или уважением важнейших прав личности и максимизации вышеуказанных функций благосостояния (так, по определению, аддитивная функция не накладывает никаких этических ограничений на жертвы, которых можно требовать от определенных индивидов, – ничто не запрещает даже ставить под угрозу жизнь некоторых людей, если это покажется общественно выгодным). Следовательно, нужно дополнить вышеупомянутые функции благосостояния этическими нормами и максимизировать общественное благосостояние не в абсолютном измерении, а при условии соблюдения этих норм.
   При этом необходимо отметить, что определенные проблемы, с которыми столкнулось в последней трети ХХ в. государство всеобщего благосостояния, привели представителей различных направлений в экономической науке к тому, что наиболее эффективным способом борьбы с бедностью являются не статичные модели перераспределения доходов через государственный бюджет, а динамичные через распределение ресурсов, что предполагает создание условий для экономического роста. Так, в настоящее время, по мнению Е.Н. Жильцова, сформировался новый подход к распределительной политике, который сблизил позиции либералов и консерваторов в отношении решения проблем бедности. Суть данного подхода состоит в том, что необходимо, во-первых, создание для трудоспособных членов общества условий, при которых они своим трудом и предпринимательской деятельностью смогут поддержать, а возможно, и улучшить свое благосостояние и благосостояние своих семей, и, во-вторых, обеспечение социальной защиты населения в рамках государственной системы социальных стандартов.
   Описанный выше подход к решению социальных проблем, который является результатом эволюции в ХХ в. взглядов на социальную функцию государства, сочетает в себе динамичный и статичный методы распределения доходов. Этот подход придает социальной политике превентивный характер, поскольку, во-первых, открывает простор для упреждающих маневров, что дает возможность уменьшения издержек в отношении упущенных возможностей социально-экономического развития, и, во-вторых, создает объективные предпосылки для развития ресурсного потенциала и как следствие этого ускорения темпов экономического роста.
Контрольные вопросы
   1. Уточните понятие «либеральная (рыночная) модель справедливости».
   2. Раскройте понятие «эгалитарная (уравнительная) модель справедливости».
   3. Обоснуйте положение о том, что теория факторов производства лежит в основе распределения богатства.
   4. Опишите критерии эффективности и оптимальности по В. Парето.
   5. Раскройте порядок действия правила Калдора-Хикса.
   6. Что лежит в основе теории утилитаризма?
   7. Какие объективные явления существуют для использования прогрессивной шкалы налогообложения?
   8. В чем состоят недостатки организации перераспределения доходов через трансфертные платежи?
   9. Охарактеризуйте макроэкономическое понимание общественного богатства.
   10. В чем отличие статичного от динамичного метода распределения доходов?

Глава 2
СОЦИАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВО: ФУНКЦИИ, ПРЕДПОСЫЛКИ И УСЛОВИЯ ФОРМИРОВАНИЯ

2.1. ОСНОВНЫЕ ЭТАПЫ СТАНОВЛЕНИЯ СОЦИАЛЬНОГО ГОСУДАРСТВА

   К середине XIX в. повышение роли собственно социальных функций государства стало настолько очевидным, что теории социальной сущности государства и социальных регуляторов развития государственности оказались недостаточными, появилась необходимость в фиксации возникшего нового качества государства с его социальной атрибутикой. Такой фиксацией стало понятие «социальное государство», введенное в науку в 1850 г. Лоренцом фон Штайном.
   В определении социального государства Л. фон Штайном содержался ряд принципиальных положений, ставших основой нового понимания функций государства. Он отмечал, что социальное государство обязано поддерживать абсолютное равенство в правах для всех различных общественных классов и для отдельной самоопределяющейся личности посредством своей власти. Также, по его мнению, государство обязано способствовать экономическому и общественному прогрессу всех своих граждан, ибо развитие одного выступает условием развития другого, и именно в этом смысле говорится о социальном государстве.
   В данном определении автор преодолевает социологический подход к государству как к арене, на которой происходит классовая борьба, и выделяет в качестве одного из атрибутов социального государства равенство всех людей (личностей) независимо от их социальной принадлежности, делает главной дихотомию личность-государство взамен принятой государство-общество и определяет главной целью государства экономический и социальный прогресс. Таким образом, исходным критерием выделения социального государства в особый тип стало распространение патерналистских отношений государства на всех членов общества независимо от их социальной принадлежности.
   Примечательно, что равенство в социальных правах для всех без исключения явилось не только и не столько следствием распространения идей эгалитаризма, сколько объективным следствием изменения места отдельного человека, личности на производстве и в обществе. Так, по мнению О. Тоффлера, возникла такая система, которая для получения богатства использует не физическую силу человека, а его умственные способности.
   Появление термина «социальное государство» само явилось принципиальным моментом осознания изменений природы государственности. Данное понятие отразило свершившийся переход от «полицейского» государства, «государства общественного договора», «государства как высшей формы власти» к государству, осуществляющему социальные функции.
   Появление у государства социальных особых функций не только стало новым способом удовлетворения социальных потребностей общества, но и привело к резкому, скачкообразному возрастанию данных потребностей.
   В этих условиях традиционные способы удовлетворения социальных потребностей огосударствляются как, например, страхование, или уходят на периферию общественной значимости как благотворительность.
   В 80-е гг. XIX в. в Германии наряду с термином «социальное государство» появляется другой термин – «государство благоденствия», понимаемый как государство, политика которого направлена на улучшение жизни всех граждан. Оба термина в тот период выражают одно понятие и не конкурируют друг с другом. Главным для них является наделение граждан социальными правами, а государства – социальной ответственностью. Принцип социального государства стал официальной доктриной ряда стран, получив правовое закрепление в Конституции Веймарской республики 1919 г. и Конституции Чехословакии 1920 г.
   В 1871 г. Германия впервые в истории вводит государственное социальное страхование от несчастных случаев на производстве, в 1880 г. она же начинает финансировать медицинскую помощь, в 1883 г. вводит пособие по болезни. В 1910 г. Германия вводит обязательное пенсионное страхование. Социальное страхование от несчастного случая на производстве появляется в Австрии в 1887 г., во Франции – в 1898 г., в Норвегии – в 1894 г., в Новой Зеландии – в 1900 г., в Швеции – в 1901 г. Медицинское страхование стало государственным в Австрии в 1888 г., в Швеции – в 1891 г., в Норвегии – в 1909 г. В России первый социальный закон – «О бесплатном медицинском обслуживании фабрично-заводских рабочих» – появляется в 1886 г. В 1912 г. вводится страхование по болезни и от несчастных случаев на производстве. В ноябре 1917 г. издаются декреты о страховании от безработицы, о бесплатной медицинской помощи, о пособиях по случаю болезни, родов и смерти.
   С 70-х гг. XIX в. до начала Второй мировой войны государственное страхование полностью охватило сферы социальных рисков во всех странах Европы и Америки.
   Идеи равенства, солидарности, справедливости, бессословного общества, требование вмешательства государства в распределение доходов, уравнивания доходов и ответственности государства за социальную политику, демократизация власти в этот период стали основой политических и государственных преобразований во многих странах. При этом необходимо отметить, что в политологии, экономике, истории широко представлены исследования генезиса социалистических идей и их практической реализации, но весьма ограничены теоретические обобщения кардинальных изменений в этот период функций государства и приобретение им новых, ранее не свойственных ему атрибутов и свойств.
   По сравнению с предшествующим периодом государство взяло на себя ответственность за благосостояние граждан, обеспечило доступность социальной поддержки всем членам общества, создало государственные системы социального обеспечения и социальной защиты, ввело бюджетное финансирование социальных программ и новые механизмы социальной политики в виде государственного социального страхования, стало доминирующим субъектом социальных функций в обществе.
   Все эти метаморфозы государства можно определить как приобретение им нового качества – социального государства.
   В свою очередь, новые атрибуты, появившиеся у социального государства, – доступность социальной поддержки всем членам общества, наличие государственных систем социального обеспечения и социальной защиты, наличие социальных бюджетов и использование механизмов социального страхования для консолидации рисков – могут рассматриваться как первичные критерии выделения социального государства из ряда других государств и основа его дефиниции.
   В то же время полное совпадение социалистических принципов и целей с атрибутами социального государства свидетельствует об очень тесной связи социального государства и социалистической идеологии. По сути, социальное государство стало реализацией социалистической идеи, поскольку в определенной точке сошлись, совпали два объективных, относительно независимых, но имеющих единую основу общественного бытия процесса – развитие социальных функций государства, обусловленное развитием производительных сил и изменением роли личности на производстве и в обществе, и идеологическое осознание данных процессов и соответствующей этому осознанию идеологии.
   Соответствие новых свойств, появившихся у государства, социалистической идее настолько велико, что представляется возможным обозначить первый этап становления социального государства, датируемый в 70-е гг. XIX в. – 30-е гг. ХХ в., как социалистический.
   Дальнейшее развитие идеи социального государства в практическом плане выразилось в широких социальных реформах в развитых индустриальных странах европейской культуры и в СССР, а в теоретическом плане – в широких научных дискуссиях о сущности социального государства, развернувшихся в период между двумя мировыми войнами.
   Основным содержанием этих дискуссий стало введение принципов социального государства в правовое поле.
   Первая треть XX в. ознаменовалась лавинообразным принятием социальных законов и введением принципов социального государства в политику многих стран. С начала ХХ в. лидирующую позицию в развитии социального законодательства заняла Англия. Начиная с принятия законов Л. Джорджа – «О пенсиях по старости» 1908 г., «О прогрессивном налогообложении» 1909 г., билля «О национальном страховании» 1911 г. и заканчивая докладом У. Бевериджа в 1942 г. «Полная занятость в свободном обществе», Англия создала разветвленную нормативно-правовую базу реализации принципов социального государства. Аналогичные законы по социальному и медицинскому страхованию, пенсионному обеспечению, пособиям по безработице, семейным пособиям и страхованию от несчастных случаев в эти годы были приняты в Австрии, Австралии, Дании, Канаде, Италии, Новой Зеландии, Норвегии, СССР, США, Франции, Швеции и многих других странах.
   Социальное законодательство стало не просто сектором правового поля, оно начало оказывать мощное влияние на правовое содержание всей нормативной базы государств.
   Появление социального законодательства и его непосредственное взаимодействие с другими нормами поставили проблему правовой природы самих социальных норм и стандартов.
   В 1930 г. Г. Геллер предложил понятие «социальное правовое государство» и дал его трактовку. Центральной идеей социального правового государства становится акцентирование прав гражданина на социальных гарантиях со стороны государства.
   С этого времени два понятия – «правовое государство» и «социальное государство» – не просто стали неразрывны, в определенных случаях они используются как синонимы.
   Связь социального государства с его правовой природой явилась важным шагом закрепления за ним социальных функций. Социальные функции государства не просто приобрели правовые основания, но стали ведущими для государства, в свою очередь трансформируя правовую основу государства. Личные права человека стали краеугольным камнем всей правовой системы государства, определяя через избирательное право власть, через гражданские права политическую природу государства и его социальные обязанности и через социальные права его социальные функции.
   Признание за социальным государством правовой основы означало придание социальным функциям обязательного характера. Собственно социальные функции стали неотъемлемой частью функциональной структуры государства. Произошла окончательная передача социальных функций от общества к государству.
   Определение социального государства как правового явилось принципиальным для определения нового, социального качества государства. Впервые в истории извечное противопоставление свободы и равенства было снято через компромисс, стало возможным ограничение свободы ради социального благосостояния.
   Необходимо отметить, что идея обусловленности социального государства правом впервые была выдвинута в русском ревизионистском марксизме (П.Б. Струве, А.С. Изгоев, Б.А. Кистяковский), который рассматривал социальное государство как «социально-правовое государство», или, по-другому, «социально справедливое государство». Кстати, именно Б.А. Кистяковский еще в 1909 г. впервые ввел в обиход понятие «социалистическое правовое государство». К идее социальности правового государства приходили и другие русские ученые, отталкивающиеся от принципов естественного права (П. Новгородцев, С. Котляревский, В. Гессен, Л. Петражицкий).
   Правовое обоснование социального государства окончательно оформило принцип естественных социальных прав человека. На основе этого возникла совершенно новая правовая коллизия, заключающаяся в несимметричности прав и обязанностей. Для теории права данная ситуация настолько значима, что некоторые авторы, например Э. Форстхофф, отвергают саму возможность совмещения правового и социального государства или констатируют принципиальное противоречие.
   Однако именно асимметричность социальных прав и обязанностей личности породила особый статус государства как монопольного субъекта социальной деятельности. Государство стало опосредующим звеном между всей совокупностью прав и обязанностей, нивелируя и делая их соразмерными через свою социальную политику. В этом качестве государство получило особые права по перераспределению благ и тем самым приобрело специфическую функцию реального обеспечения формального равенства людей.
   Приобретение социальным государством правового обоснования стало вехой в развитии представлений о государстве и о его социальной сущности. Понятия справедливости, равенства, солидарности, прав и обязанностей личности и общества получили формальное закрепление, ставшее основой дальнейшей эволюции государственных социальных функций.
   Все это позволяет нам выделить данный период в особый этап, второй этап становления социального государства, длившийся с 30-х гг. до конца 40-х гг. ХХ в., в соответствии с его основной сутью можно обозначить как этап правового социального государства, а правовая природа социального стала его неотъемлемым инвариантным свойством.
   Начало следующему этапу развития представлений о социальном государстве положил упомянутый выше знаменитый доклад В. Бевериджа в 1942 г. парламенту Великобритании «Полная занятость в свободном обществе». В докладе излагались основные принципы «государства благосостояния» и впервые выдвигалась идея гарантированного единого национального минимального дохода, ядром плана была тесная связь социальной политики с государственной экономической политикой, нацеленной на обеспечение полной занятости. С этого времени термин «государство благосостояния» (welfare state) стал синонимом социального государства в англоязычных странах. Одним из авторов термина welfare state может считаться и английский социолог У. Темпль.
   Период до 60-х гг. ознаменовался, с одной стороны, углублением теории социального государства, или государства благоденствия, а с другой – практической реализацией идеи социального государства на национальном уровне. Одним из ведущих проявлений социальных функций на данном этапе стало предоставление государством социальных услуг.
   Становление социального государства с середины 40-х гг. по 60-е гг. ХХ в. можно обозначить как этап социальных услуг, он связан с приобретением государством принципиально новых социальных функций. Именно в этот период, помимо традиционных функций социальной защиты, государство становится субъектом специфических социальных функций, примерами которых являются обеспечение занятости, социальный патронаж, формирование жизненной среды для инвалидов, программы реабилитации для отдельных социальных групп, государственные программы поддержки и создания необходимых жизненных условий для отдельных категорий людей и регионов.
   Особенностью новых социальных функций государства – социальных услуг, является то, что они не просто компенсируют человеку невозможность достижения им определенных стандартов жизни, но активно формируют условия достижения этих стандартов, наделяя государство ответственностью за равные социальные возможности для всех социальных групп. Ответственностью, которая заставляет государство в определенной степени навязывать человеку свою опеку независимо от его желания с целью обеспечения принятых в обществе стандартов. По сути этап социальных услуг в развитии социального государства знаменует переход государства от пассивной к активной социальной политике.
   Первой социальную природу своего государства зафиксировала Федеративная Республика Германия, записав в 1949 г. в свою конституцию, что «Федеративная Республика Германия является демократическим и социальным правовым федеративным государством» (Sozialer Rechtsstaat). Это означало, что государство в своей деятельности должно подчиняться принципу социальности, что означает обязанность правительства осуществлять политику, направленную на обеспечение достойного человека уровня жизни, удовлетворение основных жизненных потребностей всех социальных групп. В 1958 г. статус социального государства ввела Франция, в 1972 г. – Швейцария, в 1975 г. – Швеция, в 1978 г. – Испания и Турция. Цели социального государства провозглашены в программных документах многих политических партий.
   Социальные функции государства и его социальный статус закреплены в целом ряде международных документов: ст. 55 Устава ООН; ст. 1-а и 1-б Устава Совета Европы; Пакте об экономических, социальных и культурных правах 1973 г.; Итоговом документе саммита 1995 г. по человеческому измерению в Копенгагене.
   Несмотря на содержательную близость понятий «социальное государство» и «государство благоденствия», развитие каждого из этих понятий и соотношение между ними претерпели со временем определенные изменения, отражающие объективные условия цивилизационного развития и национальную практику государственного строительства.
   Особенно наглядно различие в трактовке социального государства проявилось в период с 60-х по 90-е гг. ХХ в., когда на смену понятию «государство благоденствия» пришло понятие «государство всеобщего благоденствия».
   В отличие от предыдущих форм государство всеобщего благоденствия нацелено на достижение относительно равного высокого уровня качества жизни всего населения. Эта идея стала доминирующей в идеологии и социальной практике развитых государств, а понятие «государство всеобщего благоденствия» в этот период стало ведущим, распространившись и на предыдущие этапы.
   Период с конца 50-х гг. и до середины 80-х гг. ХХ в. можно обозначить как этап государства всеобщего благоденствия – четвертый этап в развитии социального государства.
   Однако в официальной политике в этот период продолжается доминирующее употребление термина «социальное государство». Это связано с двумя причинами. Во-первых, термин «социальное государство» как исторически более раннее и наиболее устоявшееся понятие становится обобщенным родовым понятием всего синонимического ряда, обозначающего данный государственный тип. Во-вторых, социальное государство всегда воспринималось как отрицание в отличие от государства всеобщего благоденствия, принципа всеобщей компенсации и было более нейтральным, менее связанным с трудно выполнимыми обязательствами государства, а тем самым политически более предпочтительным.
   Идея государства всеобщего благоденствия возникла на базе резкого повышения уровня жизни развитых стран в 50-60-е гг., когда система страхования социальных рисков практически полностью компенсировала неопределенность будущего. С одной стороны, государство всеобщего благоденствия наилучшим образом обеспечивало сплоченность общества и реализацию основных социалистических принципов. Взяв на себя новую, по сравнению с предшествующими периодами, функцию обеспечения высокого уровня жизни всех членов общества, государство сделало эту функцию доминирующей, подчинив ей все другие социальные, экономические и политические задачи. Государство всеобщего благоденствия явилось продуктом логической завершенности системы социального страхования, обеспечившей максимальную социализацию традиционных рисков, в том числе главного – риска потери доходов.
   В теоретическом плане переход к государству всеобщего благоденствия означал отказ от бисмарковской модели социального государства, построенной на принципах солидарности и коммутативной справедливости, и переход к реализации принципов распределительной справедливости. Если коммутативная справедливость «заключается в равенстве прав («формальном»), она основывается на принципе взаимности и соответствует максиме «воздать каждому по заслугам»; соотносится с идеалом «справедливого вознаграждения», предполагающим, что каждый получает соответственно своему вкладу (например, выплата пособий рассматривается как возмещение взносов). Справедливость же распределительная или корректирующая нацелена на равенство экономическое («реальное»). Такая справедливость основана на принципе перераспределения благ между богатыми и бедными и соответствует максиме «каждому по потребности». Если коммутативная справедливость может осуществляться без посредничества политики (по принципу договора или страхования), то справедливость перераспределительная требует вмешательства какого-либо государственного органа»[1]. Система социального страхования государства всеобщего благоденствия отождествляет принцип равенства и механизм перераспределения через гипертрофированное понимание солидарности, возведя его в догмат. Солидарность как цель общества сделала функцию перераспределения главной функцией государства.
   В это же время развились и иные модели социального государства, не подпадающие под определение «государство всеобщего благоденствия».
   Одна из таких моделей, которую П. Розанваллон назвал «обществом всеобщего возмещения убытков», представлена в США.
   Исторически обусловленный акцент на либеральных ценностях протестантской морали и абсолютизация гражданских прав и свобод привели к приоритету принципа возмещения ущерба относительно принципа солидарности. В этом случае справедливость понимается как компенсация и возмещение ущерба. Социальные риски в этом случае подменяются понятием «жертва» (vic-time). Это объясняется тем, что в любом «несчастном случае» находится виновный – либо человек, либо система. Только добившись признания себя жертвой, человек получает право на компенсацию. Практика реализации данного принципа привела к тенденции переориентации индивидуального подхода в социальной поддержке к групповому подходу. Выдвигая себя в качестве жертвы, отдельные социальные группы добиваются социальной помощи и бюджетных трансфертов. При этом распространена практика расширенного представления об ущербе, к которому может относиться и несправедливость, допущенная по отношению к прошлым поколениям. Так, в 1985 г. Верховный суд США принял решение о выплате компенсации детям японцев, интернированных в американских лагерях.
   С 1989 г. этот принцип широко внедряется и в российское социальное законодательство, вступая в сложные коллизии с системой социальной защиты, базирующейся на принципах солидарности.
   С точки зрения функций государства и принцип солидарности, и принцип возмещения ущерба одинаково реализуются через принятие государством на себя определенной социальной ответственности. Однако различная природа этой ответственности и соответственно разные способы перераспределения общественного богатства обусловливают несхожие механизмы социальной политики и могут вызывать противоположное отношение общества.
   С конца 70-х гг. ХХ в. начинает нарастать критика государства всеобщего благоденствия, которая в середине 80-х гг. становится лавинообразной и многосторонней. Критике были подвергнуты как практика государства всеобщего благоденствия, так и его теоретические и идеологические основы.
   Направленность государства всеобщего благоденствия на обеспечение единого для всех членов общества постоянно повышающегося уровня жизни столкнулась с экономическими, демографическими и цивилизационными ограничениями и кризисом механизма страхования.
   Наиболее очевидным и часто рассматриваемым в качестве основного стал финансовый кризис социального государства этого периода. Начиная с 70-х гг. расходы на социальное обеспечение во многих странах ежегодно растут более быстрыми темпами, чем доходы, что потребовало повсеместного повышения налогов и обязательных взносов в систему социального обеспечения. Например, для Франции соотношение роста расходов на 7–8% ежегодно и ежегодного роста доходов на 1–3% привело к тому, что доля налогов и страховых взносов в ВВП, остававшаяся практически на одном уровне на протяжении «тридцати славных лет», за период с 1975 по 1985 г. повысилась с 35 до 45 %.
   Усиленные существенным ростом весьма затратного бюрократического аппарата, обслуживающего социальные функции государства, замедлением экономического роста мировой экономики и ухудшением демографической ситуации проблемы экономического обеспечения функций государства всеобщего благоденствия становятся трудноразрешимыми.
   Увеличение нагрузки на экономику, в свою очередь, стало тормозом ее эффективности и потребовало снижения бремени обязательных взносов и налогов, что привело к частичному сокращению социальных программ и пособий, а самое главное – к реформе социальной политики государств, которая в дальнейшем выразилась в пересмотре принципов, функций и механизмов социальной деятельности.
   В целом этот пятый этап развития социального государства с начала 80-х по середину 90-х гг. ХХ в. можно обозначить как этап деструкции и кризиса государства всеобщего благоденствия.
   В этот период подвергается сомнению эффективность сложившейся системы перераспределения благ; солидарный принцип социального страхования теряет свою универсальность и перестает быть эффективным для целого ряда рисков; появляются новые значимые социальные риски, требующие новых способов компенсаций; традиционная концепция социальных прав подвергается пересмотру, появляются новые, массовые социальные категории, требующие защиты; формируется новая идеология социальной помощи; изменяются роль и социальные функции государства.
   Нужно отметить, что новые социальные вызовы усилили роль государства и привели к развитию его социальных функций.
   Рассматривая проблему кризиса социального государства в последние три десятилетия, остановимся на том, что принципиально отличает данный период от предшествующего и определяет в будущем перспективу развития социального государства, и прежде всего его функциональной структуры.
   Во-первых, это кризис всей системы солидарного страхования. Лежащие в основе государства всеобщего благоденствия принципы солидарности и справедливости основываются на представлении о случайности и равновероятности всевозможных рисков для всех граждан, что не соответствует современным реалиям.
   Страхование, реализующееся через социализацию рисков, не может быть применимо к рискам катастроф (наводнения, землетрясения, засухи, крупные техногенные аварии и др.) и к рискам, которым подвержена значительная часть общества (длительная безработица, кризис пенсионного обеспечения и пр.). Усиливающаяся дифференциация общества привела в конце ХХ в. к сегментации системы страхования и развитию корпоративных и социально-профессиональных интересов, подрывающих принцип солидарности. Повышение роли вертикального перераспределения между группами граждан с различными доходами вопреки изначально заложенному в страховании горизонтальному перераспределению и разрыв связи между величиной взносов и уровнем социальных выплат, а также предоставление пособий группам населения, вообще не платившим социальных взносов, породил и негативное отношение к принципам социального страхования. Ухудшение экономической и демографической ситуации, стремление государства стимулировать экономику за счет снижения обязательных социальных взносов приводят к недостаточности страховых социальных фондов, наполнение которых в критической ситуации государство вынуждено брать на себя, что ведет к искажению принципов финансирования социальных выплат и замене принципа солидарности принципом возмещения ущерба.
   Вторым фактором кризиса государства всеобщего благоденствия стало противоречие между растущими социальными отчислениями и объективной необходимостью снижения налоговой нагрузки на бизнес. Либерализация экономики вступила в противоречие с действительностью государства всеобщего благоденствия и определила негативное к нему отношение многих экономистов и политиков.
   Критика государства всеобщего благоденствия опирается и на возрастающий разрыв между численностью плательщиков социальных взносов и теми, кто имеет право на социальное обеспечение, что связано с демографической ситуацией, и с такими факторами, как безработица, увеличение доли бедных и неполные семьи.
   Финансовые трудности привели к широкому распространению принципа адресности (селективности) социальной помощи.
   Доклад Европейского сообщества 1993 г. «Социальная защита в Европе» констатирует, что во время кризиса, когда финансовые ресурсы недостаточны, а потребности возрастают, возникает необходимость в целенаправленном предоставлении пособий наиболее нуждающимся гражданам. В настоящее время адресность пособий распространена на большинство стран, причем величина их меняется в зависимости от доходов или общего уровня обеспеченности.
   Третьим важным фактором кризиса государства всеобщего благоденствия стала ускоренная модернизация производства 1980–1990 гг., которая привела к ликвидации существовавшей до того времени системы социальной опеки в форме политики полной занятости, что и подорвало социальный контракт 60-х гг.
   В этой связи надо отметить, что с середины 90-х гг. ХХ в. в ситуации, с одной стороны, наступления либеральных идей, а с другой – усиления социальной роли государства и выдвигаемых обществом требований повышения эффективности социальной политики формируются новые представления о социальном государстве как механизме снятия противоречий между законами рынка и социальными целями.
   В отличие от государства всеобщего благоденствия современное социальное государство стремится отказаться от своей патерналистской роли, ориентировано на устранение иждивенчества и на создание благоприятных социальных условий прежде всего через социально ориентированное рыночное хозяйство.
   Начавшийся в середине 90-х гг. новый этап развития социального государства можно обозначить как этап либерального социального государства.
   Таким образом, анализ представлений о социальном государстве позволяет нам представить следующую периодизацию его развития:
   • первый этап (с 70-х гг. Х1Х в. до 30-х гг. ХХ в.) – социалистический;
   • второй этап (с 30-х гг. до конца 40-х гг. ХХ в.) – правовое социальное государство;
   • третий этап (с конца 40-х гг. по 60-е гг. ХХ в.) – государство социальных услуг;
   • третий этап (с конца 50-х гг. до середины 80-х гг. ХХ в.) – государство всеобщего благоденствия;
   • пятый этап (с начала 80-х гг. до середине 90-х гг. ХХ в.) – деструкции и кризиса государства всеобщего благоденствия;
   • шестой этап (с середины 90-х гг. ХХ в. по настоящее время) – либеральное социальное государство.
   Необходимо только отметить, что каждый из этих этапов отражает не только изменение социальных функций государства в различные исторические периоды, но и динамику теоретических представлений о содержании понятия «социальное государство».
Контрольные вопросы
   1. Существует ли противоречие между либеральной и социальной концепцией государства?
   2. Как соотносятся социалистическая идея и концепция социального государства?
   3. Является ли социальное государство тоталитарным?
   4. Назовите особенности основных этапов развития социального государства.
   5. Являлось ли СССР социальным государством?
   6. Охарактеризуйте соотношение понятий «социальное государство» и «государство (всеобщего) благоденствия».
   7. Каковы причины отказа большинства стран от модели государства всеобщего благоденствия?
   8. Опишите роль гражданского общества в развитии социального государства.
   9. Какова роль социального страхования в кризисе идеи социального государства?
   10. Раскройте характеристики социального государства в Российской Федерации.

2.2. СОВРЕМЕННЫЕ ТИПЫ СОЦИАЛЬНЫХ ГОСУДАРСТВ

   Сложившиеся представления о социальном государстве, фиксируя множество его признаков, не дают понимания иерархичности его свойств и того, какие из них являются необходимыми и достаточными. Нечеткость определений социального государства связана именно с отсутствием набора его характеристик, их рядоположением и отсутствием классификации. Дополнительные трудности создает наличие диаметрально противоположных представлений об отнесении тех или иных свойств к специфике социального государства.
   В рамках существующих определений социального государства можно выделить как универсальные его характеристики, так и специфические аспекты, анализ которых развивает наши представления о его природе.
   Первым константным признаком социального государства является доступность социальной поддержки государства для всех членов общества.
   Вторая константа определений социального государства фиксирует правовую природу осуществления его социальной политики – право осуществлять контроль и регулирование социальных процессов. Правовая функция социального государства не сводится только к регулированию социальных процессов, а проявляется в наделении граждан социальными правами и государства социальной ответственностью.
   В качестве третьего константного признака выступает наличие в социальном государстве бюджетных социальных выплат.
   Четвертым инвариантным признаком социального государства можно считать наличие государственных систем социальной защиты, социального обеспечения и обеспечения занятости.
   Пятая константа связана с признанием за социальным государством ответственности за уровень благосостояния своих граждан.
   В последнее время также в качестве устойчивого признака социального государства выделяют наличие в нем институтов гражданского общества.
   И действительно, в современном мире трудно переоценить роль гражданского общества в реализации социальных целей. С другой стороны, исторический анализ становления социальных государств не фиксирует существенного значения данных институтов в первые периоды их становления.
   Отсюда можно сделать вывод, что создание условий для развития гражданского общества можно считать шестой константой социального государства, характерной для его относительно развитого состояния.
   Вышеприведенные определения представляют собой набор первичных признаков социального государства – ответственность государства за уровень личного благосостояния граждан, наличие правовых основ социальной регуляции, ориентация единой социальной политики на всех членов общества, наличие бюджетных социальных выплат и наличие государственных систем социальной защиты и социального обеспечения. Представляется, что данные признаки являются видовыми, позволяющими дифференцировать социальные государства от иных государственных образований в любых условиях в динамике развития и обобщить его свойства.
   

notes

Примечания

1

   См.: Розанваллон П. Новый социальный вопрос. – М.: Ad Marginem, 1998. С. 66–67.
Купить и читать книгу за 119 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать