Назад

Купить и читать книгу за 139 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Главный подозреваемый

   Новое дело Майрона Болитара – спортивного агента и известного детектива-любителя!
   Отпуск на тропическом острове неожиданно прерывается – Болитару сообщают ОЧЕНЬ ПЛОХИЕ новости…
   Его клиент, бейсболист Клу Хейд, убит, а подозревается в убийстве Эсперанса Диас, которая уже много лет работает в агентстве Болитара.
   Что же произошло? Почему на Эсперансу указывают все улики? И, что самое странное, почему она упорно отказывается говорить с Болитаром, а ее адвокат советует ему не вмешиваться в это дело?
   Чтобы доказать невиновность Эсперансы, Болитар начинает собственное расследование и приходит к неожиданному выводу: причины трагедии, оборвавшей жизнь Клу, следует искать в далеком прошлом, когда бейсболист совершил трагическую и нелепую ошибку…


Харлан Кобен Главный подозреваемый

   © Harlan Coben, 1999
   © Перевод. В.Н. Соколов, 2014
   © Издание на русском языке AST Publishers, 2015

   Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

   © Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)
   Достопочтенной тете Эвелин, с бесконечной любовью.
   Памяти Ларри Герсона (1962–1998).
   Закрой глаза, и ты увидишь, как улыбка засияет вновь.

Глава 1

   Майрон растянулся на песке рядом с умопомрачительной брюнеткой в микроскопическом купальнике. В руке он держал бокал с тропическим коктейлем, в ногах стояла бутыль с ледяной водой из горного источника. Ослепительно белый пляж резал глаза, небо слепило безмятежной синевой, словно чистый холст в руках Господа, а нежное солнце утюжило тело не хуже, чем руки шведской массажистки. Но несмотря на все эти атрибуты рая, Майрон чувствовал себя абсолютно несчастным.
   Прошло уже недели три с тех пор, как они оказались на этом райском островке. Майрон не считал дни. Тереза скорее всего тоже. Остров находился где-то у черта на куличках – ни телефонов, ни машин. Минимум цивилизации и море роскоши: это не тянуло на уголок дикой природы в духе Робинзона Крузо. Майрон покачал головой. Можно вытащить себя из телевизора, но нельзя вытащить телевизор из себя.
   На горизонте, перепахивая аквамариновую зыбь пенными бурунами, появилась яхта. Майрон понял, что она направляется в их сторону, и у него засосало под ложечкой.
   Он и сам не знал точно, где они находятся, хотя у местечка имелось название: остров Святой Вакханки. Ни больше ни меньше. Маленький пятачок суши, собственность одного из туристических гигантов, который приспособил половину островка для приема пассажиров морских круизов, чтобы они могли поплавать и позагорать в «личном тропическом раю». В личном? Ну да, только вы и еще двадцать пять туристов, набившихся на пляж как сельди в бочку. Так сказать, личная вакханалия.
   Однако в этой части острова все выглядело иначе. Всего один домик, принадлежащий директору туристической компании: что-то среднее между индейской хижиной и плантаторским поместьем. На целую милю вокруг – один слуга. Общее население острова – человек тридцать, и все поголовно сотрудники турфирмы.
   Яхта заглушила мотор и начала дрейфовать к берегу.
   Тереза Коллинз сняла солнцезащитные очки и нахмурилась. За три недели мимо острова не проплыло ни единого судна, если не считать круизных исполинов со скромными названиями вроде «Сенсация», «Экстаз» или «Точка Джи».
   – Ты кому-нибудь сообщал, где мы? – спросила она.
   – Нет.
   – Может быть, Джон?
   Джон – это директор вышеупомянутой турфирмы и друг Терезы.
   – Вряд ли, – отозвался Майрон.
   С Терезой Коллинз он познакомился… ну да, недели три назад. Она как раз уволилась с суперпрестижной работы на канале Си-эн-эн. Они встретились на какой-то благотворительной акции, куда были затянуты сердобольными друзьями. Их буквально бросило друг к другу, словно два магнита, заряженных болью и несчастьем. Идея родилась мгновенно: все бросить и удрать. Просто исчезнуть вместе. Сказано – сделано: через двадцать четыре часа они уже были на острове Сен-Мартен. А еще через двадцать четыре – здесь.
   Как ни странно, Майрону, хотя за всю жизнь он спал всего с четырьмя женщинами и не любил романы «на одну ночь», даже в те времена, когда они были в моде и казались безопасными, – да и вообще не искал секса ради наслаждений и без обязательств, – этот поступок оказался абсолютно правильным.
   Он никому не сказал, куда направится и на сколько: главным образом потому, что сам этого не знал. Позвонил только отцу и матери и попросил их не беспокоиться, хотя это было то же самое, что умолять их отрастить жабры и дышать под водой. Кроме того, он переслал факс Эсперансе и передал ей полномочия доверенного лица «МБ пред» – спортивного агентства, принадлежащего им на правах партнеров. Он не позвонил даже Уиндзору.
   – Похоже, ты знаешь, кто это. – Тереза смерила его проницательным взглядом.
   Майрон не ответил. Сердце колотилось как бешеное.
   Яхта подошла ближе. Дверь в рубку открылась, и на палубу, как он и боялся, вышел Уиндзор. Майрон похолодел. Уиндзор не из тех, кто просто так заглядывает в гости. Если он появлялся, жди больших проблем.
   Майрон встал. Расстояние слишком большое, чтобы кричать, поэтому он просто помахал рукой. Уиндзор только слегка кивнул.
   – Подожди-ка! – встревожилась Тереза. – Это тот парень, чья семья владеет «Лок-Хорн секьюритиз»?
   – Да.
   – Я брала у него интервью. Когда рухнул рынок. У него чертовски длинное имя.
   – Уиндзор Хорн Локвуд-третий, – освежил ее память Майрон.
   – Верно. Странный паренек.
   «Знала бы ты, насколько», – вздохнул Майрон.
   – И выглядит как конфетка, – продолжала Тереза. – В духе старых добрых мажоров, которые родились в загородном клубе с золотой клюшкой для гольфа во рту.
   Уиндзор, словно по сигналу, запустил пальцы в светлые кудри и улыбнулся.
   – У вас есть нечто общее, – заметил Майрон.
   – Что?
   – Вы оба думаете, что он дьявольски хорош собой.
   Тереза пристально взглянула ему в лицо.
   – Ты возвращаешься… – В ее голосе был только намек на вопрос.
   Майрон кивнул:
   – Иначе Уин сюда бы не приехал.
   Она взяла его за руку. Это была первая нежность с тех пор, как они исчезли с благотворительного бала. Странные из них вышли любовники: двое на целом острове, постоянный секс и ни одного поцелуя, ни одного ласкового слова или жеста. Вся их связь держалась на желании забыть и выстоять. Они походили на отчаявшихся погорельцев, которые стояли, опустив руки, среди дымящихся руин и не хотели даже думать о новом доме.
   Тереза почти все время гуляла одна по острову, а Майрон проводил целые дни на пляже, упражняясь и читая книги. Вместе они сходились, только чтобы поесть, поспать и заняться сексом. В остальном каждый предоставлял другого пусть не целительному, но хотя бы сносному одиночеству. Майрон знал: она тоже недавно перенесла трагедию, какой-то сокрушительный удар, который потряс ее до глубины души. Он никогда не спрашивал, что это. А Тереза не спрашивала его.
   Неписаное правило их временного союза.
   Яхта остановилась и бросила якорь. Уиндзор спустился в моторную лодку. Майрон ждал. Он переступал с ноги на ногу, обхватив руками плечи. Когда лодка подошла к берегу, Уиндзор заглушил мотор.
   – Родители? – спросил Майрон.
   Уиндзор покачал головой:
   – С ними все в порядке.
   – Эсперанса?
   Небольшая пауза, потом ответ:
   – Ей нужна твоя помощь.
   Уиндзор осторожно ступил на воду, словно надеясь, что она выдержит его вес. Он был в тенниске и шортах «Лили Пулитцер» такой ослепительной белизны, что она могла бы отпугнуть акул. Яхтсмен-яппи. На вид он казался щуплым, но крепкие мышцы свидетельствовали о силе и хорошей спортивной форме.
   Тереза поднялась навстречу Уиндзору. Тот окинул ее восхищенным взглядом без намека на пошлость. Мало кому из мужчин это удается. Породистый сукин сын.
   Уиндзор взял Терезу за руку и улыбнулся. Они обменялись любезностями. Море пустых фраз и заученных улыбок. Майрон стоял, почти не слушая.
   Потом Тереза извинилась и зашагала к дому. Уиндзор проводил ее оценивающим взглядом.
   – Отменный зад, – заметил он.
   – Ты это про меня? – спросил Майрон.
   Его друг продолжал с интересом разглядывать удаляющуюся Терезу.
   – В новостях она всегда сидит за дикторским столом, – добавил он. – Никогда не подумаешь, что у нее такой классный зад.
   – Ты прав, – кивнул Майрон. – Ей надо вставать во время передачи. Покрутиться, сделать пару наклонов или что-то в этом роде.
   – Хорошая идея. – Уиндзор покосился на него. – У тебя есть ее фото или видео?
   – Я об этом как-то не подумал, – развел руками Майрон. – Нет такой привычки.
   – Жаль.
   – Да, жаль.
   «Отменный зад…» – еще раз пронеслось в голове.
   – Так что с Эсперансой?
   Тереза исчезла за дверью. Уиндзор вздохнул и повернулся к Майрону.
   – На заправку яхты уйдет полчаса. Потом мы отчалим. Мне можно присесть?
   – Что случилось, Уин?
   Вместо ответа он уселся в большой шезлонг и с удовольствием откинулся на спинку. Потом закинул руки за голову и скрестил ноги.
   – Надо отдать тебе должное. Когда ты удрал, то сделал это в своем стиле.
   – Я не удирал. Просто решил отдохнуть.
   – Угу.
   Уиндзор отвернулся, и тут до Майрона дошло: он задел чувства друга. Невероятно, но факт. Да, Уин – хладнокровный сноб с наклонностями социопата, но, как ни крути, тоже человек. Более или менее. После колледжа они были неразлучны, и вдруг Майрон исчез, даже не позвонив. Если подумать, у Уиндзора больше не было близких друзей.
   – Я хотел позвонить, – пробормотал Майрон.
   Уиндзор не ответил.
   – Но я знал: если будут проблемы, ты сможешь меня найти.
   Это правда. Уиндзор мог раскопать даже чашу Грааля в затонувшей Атлантиде.
   – Забудь. – Уиндзор махнул рукой.
   – Так что с Эсперансой?
   – Клу Хейд.
   Это был первый клиент Майрона – релиф-питчер[1], знававший лучшие деньки.
   – И что с ним?
   – Он мертв, – ответил Уиндзор.
   Майрон похолодел. Он тяжело опустился в шезлонг.
   – Получил три пули в собственном доме, – добавил Уиндзор.
   Майрон опустил голову.
   – Я думал, он взялся за ум.
   Уиндзор промолчал.
   – А при чем тут Эсперанса?
   – Думаю, как раз сейчас, – его друг посмотрел на часы, – ее арестовывают за его убийство.
   – Что?
   Уиндзор снова промолчал. Он не любил повторять дважды.
   – Полиция считает, его убила Эсперанса?
   – Рад, что отдых не повлиял на твои блестящие способности к дедукции. – Уиндзор подставил лицо солнцу.
   – Какие у них улики?
   – Орудие убийства. Пятна крови. Волокна ткани. У тебя есть солнцезащитный крем?
   – Но как… – Майрон всмотрелся в лицо друга. Как всегда, оно было непроницаемым. – Она правда это сделала?
   – Понятия не имею.
   – Ты ее спрашивал?
   – Эсперанса не хочет со мной разговаривать.
   – Что?
   – С тобой, кстати, тоже.
   – Не понимаю, – пробормотал Майрон. – Эсперанса не могла никого убить.
   – Ты абсолютно уверен?
   Майрон сглотнул. Раньше он думал, что недавние события помогут ему лучше понять Уиндзора. Уиндзор ведь тоже убивал. И довольно часто. Майрону казалось, что теперь, когда он сделал то же самое, это их сблизит. Ничего подобного. Вышло наоборот. Общий опыт только отдалил их еще больше.
   Уиндзор вновь сверился с часами.
   – Так ты будешь собирать вещи?
   – Мне нечего собирать.
   Уиндзор махнул рукой в сторону дома. Там стояла Тереза и молча следила за ними.
   – Тогда попрощайся с Прекрасной Попкой, и вперед.

Глава 2

   Тереза накинула халат. Она ждала, прислонившись к дверному косяку.
   Майрон долго не мог подобрать слова.
   – Спасибо, – наконец выдавил он.
   Она кивнула.
   – Хочешь поехать с нами? – спросил он.
   – Нет.
   – Но ты не можешь торчать тут вечно.
   – Почему?
   Майрон не сразу нашелся, что ответить.
   – Ты что-нибудь слышала о боксе?
   Тереза демонстративно повела носом:
   – Мне кажется, или тут действительно запахло спортивной метафорой?
   – Боюсь, что так, – признал Майрон.
   – Ладно. Валяй.
   – Все это похоже на боксерский матч, – пояснил Майрон. – Мы кружим по рингу, «ныряем», уворачиваемся и стараемся держаться подальше от противника. Но так не может продолжаться долго. В конце концов придется нанести удар.
   – Господи, что за чушь? – Она скорчила гримасу.
   – Зато подходит к ситуации.
   – Сравнение неточное, – возразила она. – А что, если так? Противник нанес нам увесистый удар. Мы рухнули на ринг. Кое-как удалось подняться, но ноги по-прежнему ватные, а в глазах туман. Еще один хук, и все будет кончено. Поэтому лучше не лезть в атаку. Надо уклоняться от ударов и держать дистанцию.
   «Трудно спорить», – мысленно заметил Майрон.
   Они помолчали.
   – Если будешь в Нью-Йорке, позвони и… – наконец пробормотал Майрон.
   – Ага.
   Снова молчание, грозящее превратиться в бесконечность.
   – Мы оба знаем, как это будет, – вздохнула Тереза. – Встретимся, выпьем, может переспим, но прошлое не вернется. Нам будет неловко. Мы начнем притворяться, что снова вместе, хотя даже не удосужимся поздравить друг друга с Рождеством. Мы не любовники, Майрон. Даже не друзья. Понятия не имею, кто мы, но мне было хорошо.
   Над водой вскрикнула птица. Волны мягко набегали на песчаный пляж. Уиндзор стоял на берегу, с пугающим терпением скрестив руки на груди.
   – Счастья тебе, Майрон.
   – И тебе, – ответил он.
   Лодка доставила их с Уиндзором к яхте. Кто-то из членов команды протянул Майрону руку. Ухватившись за нее, он поднялся на борт. Яхта отчалила. Майрон стоял на корме и смотрел на уменьшающийся берег. Он оперся на поручни из тикового дерева. Тиковое дерево. На этом судне везде тик и шик.
   – Держи, – подал голос Уиндзор.
   Майрон обернулся. Уиндзор бросил ему «Йо-хо», любимый напиток Майрона – что-то среднее между газировкой и шоколадным молоком. Майрон расплылся в улыбке:
   – Три недели не брал его в рот.
   – Дезертирам всегда несладко, – заметил Уин. – Представляю, как ты страдал.
   – Ни телевизора, ни «Йо-хо». Удивительно, как я вообще не умер.
   – Да, ты жил как монах, – кивнул Уиндзор. Потом повернулся в сторону острова и добавил: – Скажем так: как монах, который много трахался.
   Палуба мерно качалась у них под ногами.
   – Долго нам добираться?
   – Восемь часов морем, – отозвался Уиндзор. – Плюс чартерный рейс из Сен-Барта. Полет займет часа четыре.
   Майрон кивнул, встряхнул банку и откупорил крышку. Потом сделал большой глоток и посмотрел на воду.
   – Мне очень жаль, – тихо произнес он.
   Уиндзор оставил эти слова без комментариев. Может, они его удовлетворили. Яхта набрала скорость. Майрон закрыл глаза, предоставив мелким брызгам ласкать его лицо. Он подумал о Клу Хейде. Клу не доверял агентам. «Те же педофилы», – утверждал он. И потому попросил его лично оформить контракт, хотя в то время Майрон был всего лишь первокурсником на юрфаке в Гарварде. Майрон исполнил просьбу. Ему понравилось. Так родилась «МБ пред».
   Клу был сущим наказанием. Алкоголь, женщины и скандалы плюс все виды наркотиков, которые он мог затолкать себе в желудок, вены или в нос. Клу никогда не ходил на мероприятия, которые ему не нравились. Этакий рыжеволосый верзила с медвежьими ухватками и мальчишеской улыбкой – грубоватый, старомодный и безумно обаятельный. Все любили Клу. Даже Бонни, его многострадальная жена. Их брак был похож на бумеранг. Бонни его бросила, потом Клу поболтался в воздухе, и она снова поймала его на излете.
   Клу явно катился по наклонной. Майрону удалось вытащить его из нескольких передряг, связанных с хранением наркотиков и вождением в нетрезвом виде, но Клу потерял форму и начал быстро сдавать. «Янкиз» отправили его в запас, назначили испытательный срок и дали последний шанс вернуться в спорт. Клу отправился в реабилитационный центр. Он посещал собрания анонимных алкоголиков. Его знаменитые подачи остались в прошлом.
   Уиндзор прервал размышления Майрона:
   – Хочешь узнать, что произошло?
   – Не знаю.
   – Не знаю?
   – В последний раз я облажался. Ты предупреждал, но я не слушал. Из-за меня погибли люди. – Майрон почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы. Он заставил их высохнуть. – Ты даже не представляешь, как скверно все закончилось.
   – Майрон?
   Он обернулся. Их взгляды встретились.
   – Кончай ныть! – потребовал Уиндзор.
   Майрон издал нечто среднее между всхлипом и смешком.
   – Не люблю, когда ты такой добрый.
   – Может, тебе станет легче, если я приведу парочку банальностей, – добавил Уиндзор. Он взболтал свой ликер и слегка пригубил. – Выбирай на вкус: жизнь – трудная штука; жизнь жестока; жизнь полна неожиданностей; иногда хорошим людям приходится делать плохие вещи; иногда умирают невинные; да, Майрон, ты облажался, но в следующий раз справишься; нет, Майрон, ты не облажался, это была не твоя вина; у каждого есть предел, и ты дошел до своего. Продолжать?
   – Нет, ради Бога.
   – Тогда начнем с Клу Хейда.
   Майрон кивнул, сделал последний глоток и выбросил банку.
   – Вначале у нашего приятеля все шло гладко, – сообщил Уиндзор. – Он неплохо подавал. Семейные дела наладились. Тесты на наркотики прошли нормально. Клу перестал валять дурака и начал тренировки. Все изменилось две недели назад, когда внеочередной тест на наркотики дал положительный результат.
   – На что?
   – На героин.
   Майрон молча покачал головой.
   – Клу ни слова не сказал газетам, – продолжил Уиндзор, – но в узком кругу признался, что его подставили. Кто-то подсыпал наркотик в еду и все такое.
   – Как узнал?
   – Мне рассказала Эсперанса.
   – Он обратился к Эсперансе?
   – Да, Майрон. Провалив тест, Клу, естественно, обратился за помощью к своему агенту.
   Майрон вздрогнул. В молчании прошла минута, другая, третья…
   – Ясно, – выдавил Майрон.
   – Я пока не буду говорить о том, в каком положении оказалась «МБ пред». Могу только заверить, что Эсперанса и Большая Синди сделали все, что могли. Но это твое агентство. Клиенты наняли тебя. И многих твое исчезновение не привело в восторг.
   Майрон пожал плечами. «Может, когда-нибудь у меня проснется совесть».
   – Значит, Клу провалил тест, – задумчиво протянул Майрон.
   – Да, и его сразу отстранили от тренировок. Пресса накинулась на новую добычу. Он потерял все свои рекламные контракты. Бонни выгнала его из дома, «Янкиз» исключили из команды. Не зная, куда еще податься, Клу без конца ходил в твой офис. Эсперанса говорила, что с тобой нельзя связаться. А он бесился все больше.
   Майрон закрыл глаза.
   – Четыре дня назад между Клу и Эсперансой произошла стычка. Это случилось возле офиса, на парковке Кинни. Они начали спорить. Громко, с оскорблениями и руганью. Свидетели говорят, Клу ударил ее по лицу.
   – Что?
   – Я видел Эсперансу на следующий день. У нее распухла челюсть. Она едва могла говорить, но заявила, что это не мое дело. Насколько я понял, все могло закончиться гораздо хуже, если бы Марио и другие охранники на стоянке не растащили их. Кажется, при этом Эсперанса выкрикивала что-то типа: «Ах-ты-сукин-сын-я-тебе-башку-оторву!»
   Майрон покачал головой: «Что за бред?»
   – На следующий день Клу нашли мертвым в своей квартире в Форт-Ли, – продолжал Уиндзор. – Полиция узнала о недавней ссоре. Они получили ордер на обыск и нашли в твоем офисе орудие убийства – девятимиллиметровый пистолет.
   – В моем офисе?
   – В офисе «МБ».
   – Его подбросили. – Майрон снова покачал головой.
   – Да, возможно. Кроме того, полиция нашла волокна ткани из ковра в квартире Клу.
   – Это ничего не значит. Клу бывал в офисе. Он мог принести их с собой.
   – Возможно, – кивнул Уиндзор. – Гораздо труднее объяснить пятна крови в багажнике вашей машины.
   Палубу подкинуло, и Майрон с трудом удержался на ногах.
   – Кровь в «таурусе»?
   – Да.
   – И полиция установила, что это кровь Клу?
   – Та же группа. Тест ДНК займет несколько недель.
   Майрон не верил своим ушам.
   – А Эсперанса пользовалась машиной?
   – Да, в тот самый день. Если верить данным регистрации проезда по изи-пасс[2], машина пересекла мост Вашингтона по пути в Нью-Йорк меньше чем через час после убийства. Как я уже сказал, Клу убили в Форт-Ли. Его квартира находится в двух километрах от моста.
   – Это какое-то безумие.
   Уиндзор промолчал.
   – Какие называются мотивы? – спросил Майрон.
   – С этим полиция пока не определилась. Но несколько версий уже есть.
   – Например?
   – Эсперанса стала новым партнером «МБ пред». Ей доверили управление компанией. Она могла потерять важного клиента.
   – Очень сомнительный мотив. – Майрон нахмурился.
   – Плюс недавняя драка. Возможно, Клу обвинил ее во всех своих несчастьях. Возможно, она хотела отомстить. Кто знает?
   – Ты сказал, она не хочет тебя видеть?
   – Да.
   – Но ты говорил с ней об этом деле?
   – Да.
   – И что?
   – Эсперанса заявила, что все держит под контролем, – ответил Уиндзор. – И что я не должен связываться с тобой. Потому что она не хочет с тобой разговаривать.
   Майрон озадаченно нахмурился:
   – Почему?
   – Понятия не имею.
   Он мысленно представил себе Эсперансу – испанскую красотку, с которой познакомился, когда она профессионально занималась реслингом под псевдонимом Крошка Покахонтас. Это было тысячу лет назад. Эсперанса работала в «МБ» со дня основания компании. Сначала секретаршей, а потом, получив диплом юриста, стала полноправным деловым партнером.
   – Я ее лучший друг, – напомнил Майрон.
   – Я тоже.
   – Тогда почему она говорит такое?
   Уиндзор, видимо, счел вопрос риторическим и не ответил.
   Остров исчез из виду. Во все стороны простиралась только голубая, испещренная мелкими белыми бурунами гладь Атлантики.
   – Если бы я не сбежал… – начал Майрон.
   – Майрон!
   – Да?
   – Ты опять ноешь. Терпеть не могу, когда ты ноешь.
   Майрон кивнул и тяжело оперся на перила.
   – Есть какие-нибудь мысли? – спросил Уиндзор.
   – Она со мной поговорит, – пробормотал Майрон. – Будь уверен.
   – Я только что пытался ей позвонить.
   – И что?
   – Не отвечает.
   – А Большой Синди звонил?
   – Они живут теперь вместе.
   «Неудивительно», – подумал Майрон.
   – Какой сегодня день недели? – спросил он вслух.
   – Вторник.
   – Большая Синди все еще ходит в «Кожу и похоть». Возможно, она там.
   – Днем?
   Майрон пожал плечами:
   – Сексуальные отклонения никогда не спят.
   – И слава Богу, – отозвался Уиндзор.
   Они замолчали, прислушиваясь, как мягко покачивается на волнах яхта.
   – Красиво, правда? – Уиндзор прищурился на солнце.
   Майрон кивнул.
   – Хотя тебя, наверное, от этого уже тошнит.
   – Чертовски, – подтвердил Майрон.
   – Тогда пойдем вниз. Думаю, тебе понравится.

Глава 3

   Уиндзор нагрузил яхту видеофильмами. Они посмотрели старый «Бэтмен» с Джули Ньюмар и Лесли Гор (Женщина-кошка и Киска – мяу-мяу!), «Странную парочку» (Оскар и Феликс в серии «Пароль»), серию из «Сумеречной зоны» и кое-что посвежее – «Сайнфелд», тот эпизод, где Джерри и Илейн приезжают к родителям Джерри во Флориду. Заедалось все это тушеным мясом в горшочках. На тот случай, если кому-то не хватит, на борту имелись чипсы, сырные снеки, основательный запас «Йо-хо» и даже разогретая пицца из «Калабрии», что на Ливингстон-авеню.
   «Умница Уин. Социопат, конечно, но отличный парень».
   Кинопросмотр имел мощный терапевтический эффект: яхта, а потом и самолет стали для Майрона чем-то вроде камеры адаптации, где он смог прийти в себя и восстановиться перед тем, как выйти в реальный мир.
   Друзья всю дорогу почти не разговаривали, если не считать восхищенных вздохов в адрес Джули Ньюмар. Каждый раз, когда она появлялась на экране в костюме из черной кожи, Уиндзор мурлыкал: «Совер-р-ршенство!»
   Когда на экран вышло это телешоу, им было по пять-шесть лет, и Джули Ньюмар в роли Женщины-кошки одним махом вывела их из фазы латентной сексуальности в самую что ни на есть активную. Почему – неизвестно. Может, потому что она играла злодейку. Или по каким-то еще более первобытным причинам.
   Интересно, что сказала бы об этом Эсперанса? Майрон старался о ней не думать – бесполезно и только зря бередит рану, – но в последний раз они устраивали такой просмотр в Филадельфии втроем, с Уиндзором и Эсперансой. Ему не хватало ее смачных комментариев.
   Лодка причалила к берегу, и они зашагали к частному самолету.
   – Мы ее спасем, – объявил Уиндзор. – Мы ведь хорошие парни.
   – Не уверен.
   – Прочь сомнения, мой друг.
   – Я имел в виду то, что мы хорошие парни.
   – А то какие же?
   – Я-то точно нет.
   Уиндзор скорчил одну из своих гримас – подбородок вперед, твердый взгляд: ни дать ни взять отец-основатель с «Мейфлауэра»[3].
   – Этот твой моральный кризис, – отрезал он, – совершенно некстати!
   В кабине частного самолета их встретила пышнотелая блондинка с умопомрачительным бюстом: отличный экземпляр для вечернего телешоу. Она принесла напитки, сдобрив угощение смешками и милыми ужимками. Уиндзор поблагодарил ее улыбкой. Блондинка улыбнулась в ответ.
   – Забавно, – пробормотал Майрон.
   – Что именно?
   – У всех твоих стюардесс огромный бюст.
   Уиндзор нахмурился:
   – Ради Бога. Она считает себя стюардессой.
   – О, прости мою бестактность.
   – Проявляй больше уважения, дружище, – наставительно заметил Уиндзор. – Угадай, как ее зовут?
   – Надеюсь, не Тауни?
   – Почти попал. Кэнди. Но она пишет не Кэнди, а Кайнди. И над «й» рисует красное сердечко.
   «Конечно, Уин всегда был отъявленной свиньей, но сейчас он превзошел себя».
   Майрон откинулся в кресле. Пилот обратился к ним через громкую связь, назвав каждого по имени. Потом лайнер взлетел ввысь.
   «Частный самолет. Яхта. Неплохо иметь богатых друзей».
   Когда они набрали высоту, Уиндзор открыл что-то вроде коробки из-под сигар и достал оттуда телефон.
   – Позвони родителям, – предложил он.
   Майрон на секунду замер. Чувство вины захлестнуло его с новой силой, даже щеки покраснели. Кивнув, он взял телефон и набрал номер.
   Ответила мать.
   – Мам…
   Она завопила – позвала отца. Тот подошел к другому аппарату.
   – Пап…
   Отец тоже завопил: стереоэффект. Майрон отодвинул трубку от уха.
   – Я был на Карибах, – попытался он вклиниться в их дуэт, – а не в Бейруте.
   Взрыв смеха на обеих линиях. И снова вопли. Майрон покосился на Уина. Тот сидел с бесстрастным видом. Майрон закатил глаза, хотя его распирало от гордости: «Можешь сколько угодно делать вид, будто недоволен, но кто не хочет, чтобы его так любили?»
   Мать с отцом заговорили о пустяках – сознательно, как он понял. Они отлично умели мотать нервы, но всегда знали, когда лучше промолчать. Майрон объяснил, где находился все это время. Родители внимательно слушали. Потом мать спросила:
   – А откуда ты звонишь?
   – Из самолета Уина.
   Синхронный вздох.
   – Откуда?
   – У компании Уиндзора есть частный самолет. Я же сказал, он забрал меня…
   – Ты говоришь по его телефону?
   – Да.
   – Ты хоть представляешь, сколько это стоит?
   – Мам…
   Но после этого разговор быстро закончился. Положив трубку, Майрон откинулся в кресле. Чувство вины не проходило, оно застряло в нем, как кусок льда. Родители уже немолоды, а он об этом не подумал. Он вообще мало о чем думал.
   – Я поступил с ними по-свински, – признал Майрон. – И с тобой тоже.
   Уиндзор слегка шевельнулся в кресле – вот и вся реакция. Кэнди снова завихляла бедрами в проходе. Она опустила экран и включила изображение. Начался фильм Вуди Аллена «Любовь и смерть». Изысканное блюдо.
   Они смотрели молча. Когда фильм закончился, Кэнди спросила Майрона, не хочет ли он принять душ.
   – Прошу прощения? – уставился на нее Майрон.
   Кэнди рассмеялась, назвала его «глупыш» и упорхнула.
   – Душ?
   – Да, в конце салона есть кабинка, – ответил Уиндзор. – Я на всякий случай приготовил смену белья.
   – Ты настоящий друг.
   – Конечно, глупыш.
   Майрон принял душ и переоделся, а потом они пристегнули ремни, потому что полет подходил к концу. Самолет плавно спустился вниз и приземлился так мягко, словно посадку срежиссировал балетмейстер. Рядом, на темной дорожке, их ждал белый лимузин.
   Когда они вышли из самолета, даже воздух показался Майрону странным и незнакомым, словно он прилетел не из другой страны, а с другой планеты. К тому же лил сильный дождь. Они сбежали по трапу и нырнули в открытую дверь машины.
   – Остановишься у меня? – Уиндзор стряхнул с пиджака брызги.
   Раньше Майрон жил на Спринг-стрит вместе с Джессикой. Но это было раньше.
   – Если ты не против.
   – Не против.
   – Хотя я могу пожить у родителей и…
   – Я же сказал – все в порядке.
   – Ладно. Но потом я себе что-нибудь подыщу.
   – Можешь не торопиться.
   Лимузин тронулся с места. Уиндзор сложил ладони домиком. Характерный жест. Не размыкая рук, он постучал указательным пальцем по губам.
   – Не люблю обсуждать такие темы, – пробормотал Уиндзор, – но если хочешь поговорить о Джессике или о Брэнде… – Уиндзор разомкнул пальцы и помахал рукой. Он делал что мог. В сердечных делах его нельзя было назвать профи. Если определить обычную реакцию Уиндзора на романтические отношения, больше всего подходило слово «тошнота».
   – Забудь об этом, – отмахнулся Майрон.
   – Прекрасно.
   – Но все равно спасибо.
   Быстрый кивок.
   Десять лет Майрон сражался с Джессикой – бурная любовь, драматический разрыв, новая встреча, осторожное сближение, опять роман… Но теперь все кончено.
   – Мне ее не хватает! – вырвалось у Майрона.
   – Мы вроде решили, что прекратим об этом говорить?
   – Извини.
   – Ладно, продолжим. – Уиндзор снова поерзал в кресле, словно ему вставили анальный зонд.
   – Я просто хотел сказать… Наверное, мне никогда не избавиться от Джессики окончательно.
   – Что-то вроде сбоя в программе, – кивнул Уиндзор.
   – Да. Что-то вроде этого. – Майрон улыбнулся.
   – Значит, нужно вырезать испорченный фрагмент и идти дальше.
   Майрон посмотрел на друга. Уиндзор пожал плечами:
   – По пути к тебе я смотрел ток-шоу Салли Джесси.
   – Заметно, – отозвался Майрон.
   – Передача называлась «Мама отбирает мои фенечки», – продолжал Уиндзор. – Скажу честно – я плакал.
   – Рад, что в тебе проснулись человеческие чувства. – Как будто они у него когда-то были. – Что у нас на повестке дня?
   Уиндзор взглянул на часы.
   – У меня есть знакомый в следственном изоляторе. Думаю, сейчас он на месте.
   Уиндзор включил громкую связь и набрал номер. Послышались телефонные гудки. Через пару секунд ответил мужчина:
   – Шварц.
   – Брайан, это Уиндзор Локвуд.
   Как всегда, последовала уважительная пауза.
   – Привет, Уиндзор.
   – Можешь дать мне кое-какую информацию?
   – Спрашивай.
   – Эсперанса Диас. Она у вас?
   Брайан помолчал, прежде чем ответить:
   – Считай, я тебе этого не говорил.
   – Не говорил чего?
   – То, что сейчас скажу, – ответил Шварц. – Да, она здесь. Ее притащили пару часов назад в наручниках. Все было сделано по-тихому.
   – Почему по-тихому?
   – Не знаю.
   – Когда ей предъявят обвинение?
   – Думаю, завтра утром.
   Уиндзор посмотрел на Майрона. Тот кивнул. Значит, она проведет ночь в тюрьме. Это плохо.
   – Почему ее арестовали так поздно?
   – Не знаю.
   – И ты сам видел, как ее привезли в наручниках?
   – Да.
   – Ей предлагали добровольно прийти в участок?
   – Нет.
   Друзья снова переглянулись. Поздний арест. Наручники. Ночь в тюрьме. Похоже, кто-то в окружной прокуратуре решил всерьез взяться за дело. Это очень плохо.
   – Есть еще что-нибудь? – спросил Уиндзор.
   – Это практически все. Я уже сказал, арест провернули без шума. Окружной прокурор даже не сделал заявления для прессы. Но скоро сделает. Возможно, уже в вечерних новостях. Минимум информации, никаких вопросов – в таком духе. На самом деле я бы и сам ничего не знал, если бы не был таким фанатом.
   – Фанатом чего?
   – Профессионального реслинга. Я ее помню по спортивным боям. Тогда она выступала как Крошка Покахонтас, индейская принцесса. Ты знал об этом?
   Уиндзор посмотрел на Майрона.
   – Да, Брайан, я слышал.
   – Правда? – Шварц оживился. – Я от нее просто с ума сходил. Супер была девчонка. Высший класс. Прикинь, она выходила на ринг в одном узком замшевом купальнике, швыряла на пол девиц в два раза больше ее и выделывала такие фортели, что у меня глаза на лоб лезли.
   – Красочно описываешь, – отозвался Уиндзор. – Что-нибудь еще, Брайан?
   – Нет.
   – Ты знаешь, кто ее адвокат?
   – Нет. – Потом Шварц добавил: – А вот еще что. Тут кое-кто есть.
   – Что это значит, Брайан?
   – На ступеньках у подъезда.
   – Не понимаю, о чем ты, – нахмурился Уиндзор.
   – Под дождем. Просто сидит. Бред полный, но я бы поклялся, что это Атаманша, бывшая партнерша Крошки Покахонтас. Ты в курсе, что они три года подряд выигрывали Межконтинентальный чемпионат в парном реслинге?
   Уиндзор вздохнул:
   – Не может быть.
   – Не знаю, правда, что подразумевалось под «межконтинентальностью». Что это вообще такое – межконтинентальный? Это было давно. Пять, а то и восемь лет назад. Но, Бог мой, что это были за девчонки! Великие бойцы! Сейчас все уже не то.
   – Могучие женщины в купальниках, – поддакнул Уиндзор. – Хорошее было время.
   – Вот-вот. А теперь сплошные подделки и накачанные груди – так я по крайней мере слышал. Каждый раз, когда этих девах бросают на ринг, я боюсь, что они лопнут, как старые шины. Поэтому я больше не смотрю реслинг. Нет, конечно, когда переключаешь каналы и что-нибудь попадается на глаза, я могу немного…
   – Ты говорил про женщину на ступеньках.
   – Ах да, прости. Короче, не знаю, кто это, но она там сидит. Прямо под дождем. Копы ходят взад-вперед и спрашивают, что ей тут надо, а она отвечает, что ждет подругу.
   – Значит, она и сейчас там?
   – Да.
   – Как она выглядит, Брайан?
   – Как Невероятный Халк. Только страшнее. И поярче размалевана.
   Уиндзор и Майрон переглянулись. Никаких сомнений – это Атаманша, она же Большая Синди.
   – Что-нибудь еще, Брайан?
   – Вроде нет. – Он помолчал. – Так ты знаешь Эсперансу Диас?
   – Да.
   – Лично?
   – Да.
   Благоговейная пауза.
   – Господи, Уиндзор, ты крутой чувак!
   – Я знаю.
   – Сможешь раздобыть для меня ее автограф?
   – Сделаю что смогу, Брайан.
   – Как насчет автографа на фото? В костюме Крошки Покахонтас? Я ведь правда ее фанат.
   – Это я уже понял, Брайан. Пока.
   Уиндзор дал «отбой» и откинулся в кресле. Он взглянул на Майрона. Тот кивнул. Уиндзор включил внутреннюю связь и попросил водителя отвезти их к зданию суда.

Глава 4

   Они подъехали к зданию суда в Хакенсеке почти в десять вечера. У подъезда под дождем, сгорбившись, сидела Большая Синди: по крайней мере Майрон решил, что это она. Издалека это больше смахивало на то, будто кто-то припарковал старый «фольксваген» прямо на ступеньках.
   Майрон вылез из машины и подошел к подъезду.
   – Большая Синди?
   Темная фигура издала глухой звук: рык львицы, которую потревожило бродячее животное.
   – Это Майрон, – добавил он.
   Рычание усилилось. Мокрые волосы Большой Синди плотно облепили голову, напоминая помятый римский шлем. О цвете ее волос можно было только гадать – она красила свои вихры по-разному, – хотя он явно не принадлежал к естественной гамме. Бывало, Атаманша просто смешивала наугад разные оттенки и потом смотрела, что из этого получится. И она всегда настаивала, чтобы ее называли Большая Синди. Не просто Синди. Большая Синди. Даже изменила свое имя в документах. Там черным по белому было написано: Синди, Большая.
   – Ты не можешь сидеть тут всю ночь, – заметил Майрон.
   Большая Синди наконец открыла рот.
   – Уходите.
   – Что случилось?
   – Вы сбежали.
   Голос у нее был слабый, как у ребенка.
   – Да.
   – Бросили нас.
   – Мне очень жаль. Но теперь я вернулся. – Майрон шагнул ближе.
   Если бы у него было хоть что-то, чем ее можно успокоить. Например, пара галлонов ванильного мороженого. Или жертвенный бык.
   Большая Синди заплакала. Майрон медленно приближался, осторожно вытянув вперед правую руку, чтобы успеть вовремя отдернуть. Но рычание стихло, продолжились только всхлипы. Он положил ладонь на ее могучее плечо размером с кегельбанный шар.
   – Что случилось? – повторил он.
   Большая Синди шмыгнула. Очень громко. В лимузине чуть не сработала сигнализация.
   – Не могу сказать.
   – Почему?
   – Она запретила.
   – Кто, Эсперанса?
   Большая Синди кивнула.
   – Ей нужна помощь, – напомнил Майрон.
   – Она не хочет, чтобы вы ей помогали.
   Горькие слова.
   Дождь лил как из ведра. Майрон сел на ступеньки.
   – Она сердится из-за того, что я уехал?
   – Я не могу вам сказать, мистер Болитар. Простите.
   – Почему не можешь?
   – Она просила не говорить.
   – Эсперанса не сможет сама выпутаться из этой передряги, – покачал головой Майрон. – Ей нужен адвокат.
   – У нее есть адвокат.
   – Кто?
   – Эстер Кримстайн. – Большая Синди ахнула, словно спохватившись, что сболтнула лишнее, но у Майрона мелькнуло подозрение, что она сделала это нарочно.
   – Как Эсперанса заполучила Эстер Кримстайн? – спросил Майрон.
   – Больше я ничего не могу сказать, мистер Болитар. Пожалуйста, не сердитесь.
   – Я не сержусь. Просто беспокоюсь.
   Большая Синди улыбнулась. От этого зрелища у Майрона мурашки пошли по спине.
   – Хорошо, что вы вернулись, – произнесла она.
   – Спасибо на добром слове.
   Она уткнулась головой ему в плечо. Он покачнулся, но удержал равновесие.
   – Ты же знаешь, как я отношусь к Эсперансе, – сделал еще одну попытку Майрон.
   – Да. – Большая Синди кивнула. – Вы ее любите. А она любит вас.
   – Так помоги мне.
   Она выпрямилась.
   – Вам лучше уехать.
   Майрон встал.
   – Да, поехали. Мы подбросим тебя до дома.
   – Нет, я останусь.
   – Идет дождь, и уже поздно. На тебя может кто-нибудь напасть, а это опасно.
   – Я могу за себя постоять, – возразила Большая Синди.
   Майрон имел в виду: опасно для нападающих, – но решил не уточнять.
   – Не можешь же ты торчать тут всю ночь.
   – Я не брошу Эсперансу.
   – Но она даже не знает, что ты здесь.
   Большая Синди вытерла мокрое лицо ручищей размером с тракторное колесо.
   – Знает.
   Майрон оглянулся. Уиндзор стоял у машины, прислонившись к дверце, и вертел зонтик на плече. Вылитый Джин Келли. Он кивнул Майрону.
   – Ты уверена? – спросил Майрон.
   – Да, мистер Болитар. Только завтра я, похоже, опоздаю на работу. Надеюсь, вы поймете.
   Майрон кивнул. Минуту они молча смотрели друг на друга сквозь струящийся по лицам дождь. Взрыв смеха за дверью заставил их одновременно посмотреть на каменную крепость, где находились камеры для арестантов. Там теперь сидела Эсперанса, человек, которого они оба считали ближайшим другом. Майрон шагнул к лимузину. Потом обернулся.
   – Эсперанса не могла никого убить, – сказал он.
   Майрон ждал, что Большая Синди согласится или хотя бы кивнет, но она промолчала. Только еще больше сгорбилась.
   Майрон сел в машину. Уиндзор сделал то же самое и протянул ему полотенце. Водитель тронул с места.
   – Ее адвокат – Эстер Кримстайн, – сообщил Майрон.
   – Мисс Судебный телеканал?
   – Она самая.
   – Ясно, – кивнул Уиндзор. – Забыл… как называется ее передача?
   – «Криминал с Кримстайн», – ответил Майрон.
   – Мило. – Уиндзор нахмурился.
   – У нее есть книга с таким же названием. – Майрон покачал головой. – Все это очень странно. Эстер Кримстайн почти не практикует. Как Эсперансе удалось ее нанять?
   Уиндзор постучал указательным пальцем по подбородку.
   – Я могу ошибаться, – заметил он, – но кажется, пару месяцев назад у Эсперансы был с ней роман.
   – Ты шутишь!
   – Да, я ведь такой весельчак. Ужасно смешно, правда?
   Чертов умник. Но возможно, он прав. Эсперанса была убежденной бисексуалкой, причем одинаково привлекательной в обеих ипостасях. Все, независимо от вкусов и пола, находили ее безумно интересной. Так почему эта Кримстайн должна быть исключением?
   Майрон задумался.
   – Ты знаешь, где живет Эстер Кримстайн? – спросил он.
   – Недалеко от Центрального парка, – быстро отозвался Уиндзор.
   – Давай нанесем ей визит.
   – Зачем? – Уиндзор сдвинул брови.
   – Может, она даст нам информацию.
   – Она не станет с нами общаться.
   – Может, и станет.
   – С чего бы это?
   – Да хоть с того, – повысил голос Майрон, – что сегодня я особенно обаятелен!
   – Господи помилуй. – Уиндзор подался вперед. – Шеф, прибавь газу.

Глава 5

   Уиндзор жил в «Дакоте», одном из самых шикарных зданий на Манхэттене. Эстер Кримстайн поселилась в «Сан-Ремо», не менее роскошном доме в квартале к северу. Среди его жильцов значились Дайана Китон и Дастин Хоффман, но больше всего «Сан-Ремо» прославился тем, его управляющий отказался сдать квартиру самой Мадонне.
   В здании имелось два входа, и у обоих возвышались швейцары в нарядах, напоминающих Брежнева на Красной площади. Брежнев номер один сухо сообщил, что мисс Кримстайн отсутствует. Он так и выразился «отсутствует» – редкий оборот в обычной речи. Уиндзору он лучезарно улыбался, а на Майрона смотрел свысока. Это оказалось не так уж просто – Майрон был на добрых шесть дюймов выше. Швейцару пришлось особым образом изогнуть шею и запрокинуть голову – траектория напоминала западный въезд в туннель Линкольна.
   Майрон задумался: «Почему прислуга богатых и знаменитых людей ведет себя более спесиво, чем сами хозяева? Может, это своего рода компенсация? Им так часто приходится смотреть снизу вверх, что хочется хоть иногда взглянуть на кого-нибудь сверху вниз. Или все гораздо проще и на такую работу идут только законченные говнюки? Жизнь полна загадок».
   – Мисс Кримстайн будет сегодня вечером? – величественно поинтересовался Уиндзор.
   «Брежнев» открыл было рот, но остановился и покосился на Майрона, словно боясь, что тот обгадит персидский ковер. Уиндзор понял намек и отвел швейцара в сторону, подальше от чумазого парня из низов.
   – Она скоро вернется, мистер Локвуд.
   «Значит, «Брежнев» узнал Уина. Ну еще бы».
   – Класс аэробики закроется в одиннадцать, – продолжал он вежливо вещать.
   «Занятия спортом в одиннадцать вечера? Добро пожаловать в современный мир, где свободное время высасывают с бешеной силой, словно новейшим аппаратом для откачки жира».
   В «Сан-Ремо» не нашлось подходящего местечка, чтобы посидеть и провести время (в шикарных домах не любят, когда гости, даже самые приличные, болтаются вокруг да около), поэтому они вернулись на улицу. Через дорогу виднелся Центральный парк. Майрон увидел зелень, каменную стену и все остальное. По шоссе на север неслись такси. Лимузин Уина они отпустили, рассудив, что до его дома можно дойти и пешком, но в запрещенной для парковки зоне стояли еще четыре лимузина. Вскоре к ним подъехал пятый – длинный серебристый «мерседес». «Брежнев» так рьяно кинулся к дверце, словно ему приспичило в сортир, а писсуар находился в машине.
   Из «мерседеса», шамкая сморщенным ртом, вылез лысый старик с венчиком чахлых седых волос. За ним выбралась женщина, похожая на жердь. Оба очень дорого одеты, выглядели лет на сто. Что-то в них насторожило Майрона. Дряхлые, иссохшие – да, конечно. Старость не радость. Но дело не только в этом. Старики часто бывают милыми и приятными, эти же выглядели злыми и испуганными, с дергаными жестами и застывшими взглядами. Казалось, жизнь зажевала их, протолкнула в свою утробу, высосала все добрые чувства, все надежды юности и оставила только грубую, черную и грязную основу. Ничего, кроме горечи и желчи. К кому относилась эта горечь, к Богу или человечеству, Майрон сказать не мог.
   Уин толкнул его локтем. Майрон обернулся и увидел идущую к ним женщину. Он хорошо знал ее по телепередачам – Эстер Кримстайн собственной персоной. Довольно пышная по нынешним стандартам (привет Кейт Мосс), с пухлым лицом херувимчика. Привлекали внимание белые кроссовки, белые носки, спортивные зеленые штаны – Кейт бы от таких стошнило – и вязаная шапочка, из-под которой торчали светлые волосы с фальшивой проседью. Увидев Эстер, старик схватил спутницу за руку, и оба торопливо засеменили к дому.
   – Дрянь, – на ходу процедил старикан.
   – И ты тоже, Лу, – бросила ему Эстер.
   Старик остановился, словно хотел возразить, но отвернулся и захромал дальше.
   Майрон с Уиндзором переглянулись и подошли к Эстер.
   – Старый ублюдок, – сообщила она в виде объяснения. – Слышали поговорку: «Добрые умирают молодыми»?
   – Приходилось.
   Эстер Кримстайн махнула рукой на пожилую пару, словно продавец автосалона на новенький автомобиль:
   – Вот вам подтверждение. Пару лет назад я помогла детям этого сукина сына выиграть судебный процесс против него. То еще было зрелище, скажу вам. – Она склонила голову набок. – Вы не замечали, что некоторые люди ведут себя как шакалы?
   – Простите?
   – Они пожирают свое потомство. Как Лу. И ради Бога, не говорите мне про эту сморщенную ведьму рядом с ним. Дешевая шлюха, которой достался счастливый билет. Глядя на нее сейчас, в это трудно поверить.
   – Понятно, – кивнул Майрон, хотя ничего не понял. Он решил перейти к делу: – Меня зовут…
   – Майрон Болитар, – перебила она. – Кстати, ужасное имя – Майрон. О чем думали ваши родители?
   «Хороший вопрос».
   – Если вам известно, кто я, наверное, вы знаете, почему я здесь.
   – И да, и нет, – ответила Эстер.
   – И да, и нет?
   – Я вас знаю, потому что увлекаюсь спортом. Видела, как вы играли. Матч в национальном чемпионате против Индианы – это классика. «Кельты» выбили вас в первом раунде – дайте вспомнить… одиннадцать или двенадцать лет назад?
   – Что-то вроде того.
   – Но если честно, только не обижайтесь, я не уверена, что из вас получился бы настоящий профи. Вам не хватало скорости. Броски – да. С бросками все в порядке. Физподготовка тоже в норме. В вас сколько – шесть футов и пять дюймов?
   – Примерно.
   – Но в НБА вам бы пришлось несладко. Это мое мнение. Однако судьба решила по-другому и сломала вам колено. Теперь никто не узнает правды, разве где-нибудь в параллельном мире. – Эстер улыбнулась. – Приятно было поболтать. – Она посмотрела на Уиндзора: – С вами тоже, мистер балагур. Спокойной ночи.
   – Постойте! – взмолился Майрон. – Я здесь из-за Эсперансы Диас.
   Эстер картинно изумилась:
   – Не может быть! А я думала, вы просто хотите поговорить о вашей спортивной карьере.
   Майрон покосился на Уиндзора.
   – Больше обаяния, – шепнул тот.
   Майрон снова повернулся к Эстер.
   – Эсперанса – мой друг, – упрямо заявил он.
   – И что?
   – Я хочу помочь.
   – Отлично. Тогда я буду посылать вам счета. Это дело влетит вам в копеечку. Я, знаете ли, дорого беру. Только подумайте, во что обходится моя квартира! А теперь еще и швейцары требуют новую форму. Кажется, в фиолетовых тонах.
   – Я не об этом.
   – А о чем?
   – Хочу узнать, что происходит.
   Она наморщила лоб.
   – Где вы были последние несколько недель?
   – В отъезде.
   – Где именно?
   – На Карибских островах.
   Она кивнула:
   – Отличный загар.
   – Спасибо.
   – Правда, такой же можно получить в солярии. Вы похожи на парня, который обожает искусственный загар.
   Майрон снова покосился на Уина.
   – Обаяние, Люк, – прошептал тот голосом Алека Гиннеса в роли Оби-Ван Кеноби. – Помни про обаяние.
   – Мисс Кримстайн…
   – Кто-нибудь может подтвердить, что вы были на Карибах, Майрон?
   – Простите?
   – Проблемы со слухом? Я спросила: может ли кто-нибудь подтвердить ваше местонахождение во время предполагаемого убийства?
   «Предполагаемого убийства… Парню всадили три пули в собственном доме, а они говорят о «предполагаемом» убийстве. Адвокаты…»
   – Почему вы спрашиваете?
   Эстер Кримстайн пожала плечами.
   – Предполагаемое орудие убийства предположительно было найдено в одном из офисов «МБ пред». Это ваша компания, не так ли?
   – Так.
   – И вы пользуетесь машиной компании, в которой предположительно было найдено предполагаемое орудие предполагаемого убийства.
   – Предполагаемое – ключевое слово, – встрял в диалог Уиндзор.
   Эстер Кримстайн перевела взгляд на Уиндзора:
   – А-а, вы заговорили.
   Уиндзор улыбнулся.
   – Вы считаете меня подозреваемым? – спросил Майрон.
   – Почему бы нет? Это называется «обоснованным сомнением», дружок. Я адвокат защиты. Мы на этом собаку съели.
   – Хорошо, у меня есть свидетель.
   – Кто?
   – Это мое дело.
   Она снова пожала плечами:
   – Вы сами сказали, что хотите помочь. Спокойной ночи. – Эстер посмотрела на Уиндзора: – Вы само совершенство – отлично выглядите и все время молчите.
   – Осторожней, – предупредил Уиндзор.
   – А что?
   Уиндзор ткнул большим пальцем в Майрона:
   – Он вот-вот включит свое обаяние, и тогда ваша воля будет стерта в порошок.
   Эстер глянула на Майрона и расхохоталась.
   – Так что случилось? – Майрон решил попытаться еще раз.
   – Прошу прощения?
   – Я ее друг.
   – Это вы уже говорили.
   – Я ее лучший друг. Она мне очень дорога.
   – Прекрасно. Завтра на лекции напишу ей записку и спрошу, насколько взаимны ваши чувства. Потом вы сможете сходить в кафе и распить бутылку минералки.
   – Но я имел в виду… – Майрон замолчал и медленно, спокойно улыбнулся: чуть растерянный, но дружелюбный парень. Улыбка номер восемнадцать: что-то вроде Майкла Лэндона[4], только без его заломленных бровей. – Просто хочу понять, что произошло. Я волнуюсь, вы же понимаете?
   Ее лицо смягчилось, и она кивнула.
   – Вы учились в юридической школе, верно?
   – Да.
   – В Гарварде?
   – Да.
   – Наверное, вы прогуляли лекцию об адвокатской тайне. Если хотите, могу порекомендовать очень хорошие учебники по этой теме. Или посмотрите пару серий из «Закона и порядка». Обычно об этом говорят, когда старый прокурор ворчит на Сэма Уотресона и склоняет его к сделке.
   «Хватит обаяния», – решил Майрон.
   – Вы просто пытаетесь прикрыть свою задницу, – заявил он.
   Эстер заглянула себе за плечо и посмотрела вниз. Она нахмурилась.
   – Не так-то это просто.
   – Зря я думал, что Эсперансе повезло с адвокатом.
   Она вздохнула и скрестила руки на груди.
   – Ладно, Майрон, давайте разберемся. Почему вы считаете, что я прикрываю свою задницу? И почему моей клиентке не повезло с адвокатом?
   – Потому что Эсперансе не позволили самой прийти в полицию. Потому что привезли ее в наручниках. Потому что оставили в тюрьме на ночь, вместо того чтобы оформить все процедуры в тот же день. Спрашивается, по какой причине?
   Эстер опустила руки.
   – Хороший вопрос. И по какой же, Майрон?
   – По такой, что кому-то не нравится ее знаменитый адвокат. Кто-то в прокуратуре имеет на вас зуб и отрывается на вашей клиентке.
   – Неплохая версия. – Она кивнула. – Но у меня есть получше.
   – Какая?
   – Кому-то не нравится ее начальник.
   – Кто, я?
   Эстер направилась к двери.
   – Сделайте одолжение, Майрон, держитесь от этого дела подальше. Просто не вмешивайтесь. И на всякий случай наймите себе адвоката.
   Эстер Кримстайн вошла в подъезд и исчезла в доме. Майрон повернулся к Уиндзору. Тот согнулся пополам и внимательно разглядывал его пах.
   – Какого черта ты делаешь?
   Уиндзор продолжал всматриваться.
   – Хочу выяснить, оставила ли она хоть что-то от твоих яиц.
   – Очень смешно. Что она имела в виду, сказав, что «кому-то не нравится ее начальник»?
   – Понятия не имею, – ответил Уиндзор. – Не вини себя, – добавил он, помолчав.
   – В чем?
   – В том, что твое обаяние так позорно провалилось. Ты упустил самую существенную деталь.
   – Какую?
   – У мисс Кримстайн был роман с Эсперансой.
   Майрон сразу понял, к чему он клонит.
   – Ну да. Она лесбиянка.
   – Вот именно. Это единственное разумное объяснение, почему она смогла перед тобой устоять.
   – Пожалуй. Если только не случилось какое-нибудь паранормальное явление.
   Уиндзор кивнул. Они двинулись в сторону Центрального парка.
   – Кроме того, это еще раз доказывает один печальный факт, – заметил Уиндзор.
   – Какой?
   – Большинство женщин, с которыми ты общаешься, оказываются лесбиянками.
   – Почти все, – кивнул Майрон.

Глава 6

   Они прошлись пешком до дома Уиндзора, немного посмотрели телевизор и легли спать. Майрон долго лежал в постели, чувствуя себя совершенно измученным, но без намека на сон. Сначала размышлял о Джессике. Потом принялся думать о Брэнде, но тут внутри его словно включился автомат и сразу блокировал все воспоминания. Рана оказалась слишком свежей. Тогда он начал думать о Терезе. Это была первая ночь, когда она осталась на острове одна. Тихий и безлюдный островок днем казался мирным и спокойным, но ночью, когда его со всех сторон обступали глухие стены мрака, делался мрачным и жутким, как заколоченный гроб. Ночью они всегда спали в обнимку. А теперь он представил, как Тереза лежит одна, в полной темноте… Невеселая картина.
   Утром он проснулся в семь. Уин уже ушел, оставив записку, что встретится с ним в девять у здания суда. Майрон нашел коробку кукурузных хлопьев, выяснил, покопавшись внутри, что Уиндзор уже извлек вложенную в нее игрушку, принял душ, оделся и посмотрел на часы. Восемь. Более чем достаточно, чтобы добраться до места встречи.
   Он спустился вниз на лифте и пересек дворик знаменитой «Дакоты». На углу Семьдесят седьмой и Сентрал-Парк-Уэст маячили три знакомые фигуры. У Майрона участился пульс. Это Фрэнк Джуниор, более известный как Эф-Джей, и двое его громил-подручных. Громилы выглядели так, словно неудачно поэкспериментировали с мужскими гормонами и вдобавок перебрали анаболиков. Оба в спортивных безрукавках и мешковатых брюках, смахивающих на пижамные штаны.
   Эф-Джей смотрел на Майрона, скривив губы в улыбке. Его ярко-фиолетовый костюм блестел так, словно его облили силиконом. Эф-Джей не двигался и ничего не говорил, просто стоял и смотрел, улыбаясь тонкими губами.
   «А теперь, дорогие дети, мы познакомимся с рептилиями…»
   Наконец Эф-Джей шагнул вперед.
   – Слышал, ты вернулся в город, Майрон.
   Майрон хотел ему ответить – без всяких грубостей, так, что-нибудь насчет теплой встречи, – но решил промолчать.
   – Помнишь наш последний разговор? – продолжал Эф-Джей.
   – Смутно.
   – Я обещал тебя убить, так?
   – Может быть, – пожал плечами Майрон. – Не помню. Мне все время угрожают какие-то придурки.
   Громилы попытались нахмуриться, но лица у них тоже разбухли от избытка мышц, и попытка не удалась. Поэтому они вернулись к прежней гримасе – челюсть вперед и сдвинутые брови.
   – По правде говоря, я уже давно мог это сделать, – продолжал Эф-Джей. – Месяц назад. Тогда я выследил тебя на кладбище в Нью-Джерси. Ты был у меня на мушке. Забавно, правда?
   Майрон кивнул:
   – Ты просто профессиональный комик.
   Эф-Джей склонил голову набок.
   – Хочешь знать, почему я тебя не убил?
   – Из-за Уиндзора.
   При этом имени громилы вздрогнули, словно им в лицо плеснули ледяной водой. Один даже попятился назад, но потом опомнился и остановился. Эф-Джей не моргнул глазом.
   – Уиндзора я не боюсь, – обронил он.
   – Даже у тупых животных есть инстинкт самосохранения, – заметил Майрон.
   Эф-Джей уставился на Майрона в упор. Майрон постарался выдержать его взгляд, хотя это далось нелегко. В глазах бандита зияли пустота и гниль, словно в заброшенном доме, где в разбитых окнах гуляет ветерок.
   – Это слова, Майрон. Только слова. Я не убил, потому что… знаешь, ты выглядел таким несчастным. Словно сам просил тебя убить. Это было бы актом милосердия. Правда, забавно?
   – Почти как в телешоу, – кивнул Майрон.
   Эф-Джей рассмеялся и небрежно махнул рукой:
   – Ладно, забудем. Ты нравишься моим отцу и дяде. И ты прав – они не видят смысла попусту воевать с Уиндзором. Вот почему ты до сих пор жив.
   Он имел в виду Фрэнка и Германа Эйков, знаменитых нью-йоркских костоломов. Оба выросли на улице, перебили кучу народу и сделали успешную карьеру. Герману, старшему из двух головорезов, было уже за шестьдесят. Он старательно лез из грязи в князи и хватался за все, что могло для этого сгодиться: закрытые клубы, куда раньше его не пускали на порог, респектабельную благотворительность, богатые аукционы для нуворишей и французских метрдотелей из тех, что смотрят на тебя как на кусок дерьма, если даешь чаевых меньше, чем Майкл Джексон. Так сказать, гламурный бандит. Зато его младший братец Фрэнк, психопат, породивший на свет еще большего отморозка, того самого, что стоял сейчас перед Майроном, остался тем же, кем был: тупым верзилой, считающим бархатный костюм из «Ки-март» воплощением haute couture[5]. В последнее время Фрэнк немного поутих, но натура брала свое. Фрэнку-старшему и жизнь была не в жизнь, если он не мог кого-нибудь помучить или покалечить.
   – Что тебе надо, Эф-Джей?
   – У меня деловое предложение.
   – Сгораю от любопытства.
   – Я хочу тебя купить.
   Эйки владели «Тру-Про». Это довольно крупное спортивное агентство отличалось наглой беспринципностью и вербовало молодых спортсменов примерно с той же моральной щепетильностью, с какой политик ищет спонсоров для своей предвыборной кампании. Но потом ее бывший владелец наделал долгов. Очень крупных. На агентство слетелась куча всяких паразитов. Самыми зловредными оказались братья Эйк, которые, как и положено паразитам, сожрали большую часть фирмы и теперь глодали ее остатки.
   Но как-никак это был легальный бизнес, и старший Фрэнк, желающий для своего сына того же, чего хотят все отцы, вручил Эф-Джею бразды правления сразу, как только тот окончил бизнес-школу. В теории Эф-Джей должен был вести дела «Тру-Про» самым что ни на есть законным способом. Его папаша промышлял пытками и убийствами, так что сын в принципе мог оставаться чистеньким, воплощая в жизнь классическую американскую мечту, хотя и немного странным способом. Но Эф-Джей не смог отказаться от старых семейных традиций. Майрона интересовал вопрос – почему? Может, зло коренилось у него в генах и перешло от папеньки по наследству вместе с длинным носом? Или он, как многие дети, хотел снискать одобрение отца, изо всех сил доказывая, что от гнилого корня растет гнилое дерево?
   Природа или воспитание. Вечная проблема.
   – «МБ пред» не продается, – ответил Майрон.
   – Глупое решение.
   Майрон кивнул:
   – Я помещу это в раздел «А не пошли бы вы куда подальше?».
   Громилы что-то проворчали, шагнули вперед и дружно хрустнули шеями. Майрон смерил взглядом одного, потом другого.
   – Кто вам ставит хореографию?
   Громилам явно хотелось обидеться, но они не знали, что такое хореография.
   – Ты в курсе, – подал голос Эф-Джей, – сколько клиентов «МБ пред» потерял в последние недели?
   – Много?
   – Примерно четверть, по моим подсчетам. Двое перешли к нам.
   Майрон небрежно присвистнул, хотя его не обрадовала новость.
   – Я их верну.
   – Ты так думаешь? – По губам Эф-Джея скользнула змеиная улыбка. Казалось, если высунет язык, то он будет раздвоенным, как у змеи. – А знаешь, сколько из них сбежит, узнав об аресте Эсперансы?
   – Много?
   – Тебе очень повезет, если останется хоть один.
   – Круто! Получается, я буду как Джерри Магуайер. Ты видел этот фильм? «Покажи мне деньги!» «Я люблю черных!» – Майрон старательно подделал голос Тома Круза. – «Ты – моя вторая половинка».
   Эф-Джей холодно смотрел ему в глаза.
   – Я делаю тебе одолжение, Майрон.
   – Спасибо, Эф-Джей. Но все равно – нет.
   – Мне плевать на твою безупречную репутацию. Этот финансовый скандал тебя прикончит.
   Финансы тут ни при чем, но Майрон не стал его поправлять.
   – Ты закончил, Эф-Джей?
   – Пожалуй. – Эф-Джей оскалился. Улыбка словно спрыгнула с его лица, хищно скользнула к Майрону и, извиваясь, уползла обратно. – Кстати, почему бы нам не пообедать вместе?
   – С удовольствием, – кивнул Майрон. – У тебя есть сотовый?
   – Конечно.
   – Тогда позвони моему партнеру, и мы все устроим.
   – Разве она не в тюрьме?
   – Вот досада. – Майрон щелкнул пальцами.
   Эф-Джея это позабавило.
   – Я уже сказал, что пара твоих клиентов перебежала ко мне.
   – Ну да.
   – Так вот… если попытаешься с кем-нибудь из них связаться… – Он помолчал, будто выбирая слова. – Мне придется принять ответные меры. Ясно выражаюсь?
   Эф-Джею было всего двадцать пять, и год назад он окончил Гарвардскую бизнес-школу. Последний курс доучивался в Принстоне. Умный парень. Или влиятельный папаша. Ходили слухи, что один из профессоров в Принстоне хотел обвинить его в плагиате, но вдруг бесследно исчез. Нашли только его язык – на подушке другого профессора, который как раз собирался предъявить Эф-Джею такое же обвинение.
   – Ясней некуда.
   – Отлично, Майрон. Мы еще побеседуем.
   «Если у меня останется язык», – подумал Майрон.
   Потом все трое влезли в машину и молча удалились. Майрон перевел дух и взглянул на часы. Время суда.

Глава 7

   Судебное здание в Хакенсеке выглядело точь-в-точь как в каком-нибудь телешоу. Сериалы вроде «Практики», «Закона и порядка» и даже «Судьи Джуди» отлично передают атмосферу таких учреждений. Разумеется, не считая мелких деталей, в которых очень часто скрывается суть: например, в чуть заметном запахе пота от испуганных клиентов, явном переборе с дезинфицирующими средствами или неприятной липкости деревянных скамеек и перил. Майрон называл это «фактором жира».
   Майрон держал под рукой чековую книжку, чтобы в любой момент внести залог. Они с Уиндзором обговорили это еще ночью и решили, что судья запросит от пятидесяти до семидесяти пяти штук. У Эсперансы имелась постоянная работа и никаких судимостей. Это говорило в ее пользу. Но если даже потребуется больше – никаких проблем. Кошелек у Майрона заметно похудел, зато доходы Уиндзора могли потягаться с ВНП небольшого европейского государства.
   Подход к зданию преграждали толпы репортеров, маленькая армада микроавтобусов, ощетинившихся спутниковыми тарелками, и, разумеется, лес фаллических антенн, которые жадно тянулись к небесам, словно умоляя их о высоком рейтинге. Здесь присутствовали «Судебный канал», «Новости-2 Нью-Йорк», Эй-би-си, Си-эн-эн и «Новости глазами очевидца». Странно, но в любом городе любого штата есть «Новости глазами очевидца». В чем тут дело? Название, что ли, нравится? Не обошлось и без «бульварных» каналов вроде «Твердой копии», «Голливудской мозаики» и «Повестки дня», хотя, по правде говоря, разницу между ними и местными теленовостями можно разглядеть разве что под микроскопом. «Твердая копия» и прочие по крайней мере честно признавались, что плюют на всякую «общественную значимость», и не донимали прогнозами погоды.
   Кто-то из репортеров узнал и окликнул Майрона. Майрон сделал правильное лицо – деловая строгость, уверенность и твердость – и протолкался сквозь толпу «без комментариев». Войдя в зал суда, он первым делом заметил Большую Синди. Неудивительно: она смотрелась здесь примерно как Луис Фаррахан[6] в «Бней-Брит»[7]. Весь длинный ряд, где бывшая спортсменка притулилась рядом с Уиндзором, пустовал. Обычное дело. Хотите освободить места – пригласите Большую Синди. Мало кто решится попросить ее подвинуться: большинство предпочтет просто постоять. Или, еще лучше, отправиться домой.
   Майрон, высоко задирая ноги, перебрался через ее колени, напоминающие два бронированных шлема, и сел между друзьями.
   Со вчерашнего дня в Большой Синди ничего не изменилось: она не переоделась и даже не умылась. Дождь смыл с ее шевелюры часть краски, расцветив шею фиолетовыми и желтыми потеками. Заодно подпортил макияж – а косметики она накладывала столько, что из нее можно было лепить бюст, – и лицо стало похоже на большую разноцветную свечу, оплывшую на жарком солнце.
   В крупных городах убийства – самые заурядные дела, которые часто расследуются наспех, в режиме конвейера. Но сейчас не тот случай. Погибла знаменитость, намечался громкий процесс. К чему спешить?
   Судебный пристав начал записывать список намеченных дел.
   – Утром у меня были гости, – прошептал Майрон Уиндзору.
   – Вот как?
   – Эф-Джей и два его мордоворота.
   – О! – отозвался Уиндзор. – Снова этот недоделанный гангстер со своими скучными угрозами?
   – Да.
   – Надо его убить. – Губы Уина тронула улыбка.
   – Нет.
   – Зачем оттягивать неизбежное?
   – Он сын Фрэнка Эйка. Нельзя просто так убить сына Фрэнка Эйка.
   – Понимаю. Ты предпочитаешь убивать кого-то поприличней.
   «Логика Уина. Жутковатая, но не лишенная смысла», – отметил про себя Майрон.
   – Давай посмотрим, как все пойдет дальше, ладно?
   – Не откладывай на завтра то, что можно уничтожить сегодня.
   Майрон кивнул.
   – Жаль, что ты не пишешь руководства «для чайников».
   Они умолкли. Дела пошли одно за другим: кража со взломом, парочка разбойных нападений, бесконечные угоны автомобилей. Все подсудимые были как на подбор: молодые, злые и виновные. Насупленные брови. Крутые ребята. Майрон старался не морщиться, помня о презумпции невиновности и о том, что Эсперанса тоже вскоре предстанет перед судом. Но это не очень помогало.
   Наконец в зале появилась Эстер Кримстайн в своем лучшем деловом наряде: бежевый костюм с блеском, кремовая блузка и прическа «под мальчика» с ложной сединой. Она заняла свое место за столиком защиты, и в зале воцарилась тишина. Двое охранников ввели Эсперансу. Когда Майрон ее увидел, у него ёкнуло сердце.
   Эсперанса была в оранжевом комбинезоне из светоотражающей ткани. Забудьте про серые робы в полосочку: сегодня если арестант захочет сбежать, его будет видно за версту, как маяк в ночном море. Майрон знал, что Эсперанса миниатюрная: рост пять и два, вес сто фунтов, что-то вроде того, – но девушка еще никогда не казалась ему такой маленькой. Зато она с вызывающим видом задирала голову. Типичная Эсперанса. Ни за что не покажет, даже если до смерти боится.
   Эстер Кримстайн успокаивающим жестом дотронулась до плеча клиентки. Эсперанса кивнула. Майрон отчаянно пытался перехватить ее взгляд. Через пару минут Эсперанса повернула голову, взглянула на него и чуть заметно улыбнулась – мол, все в порядке. Майрону стало легче.
   – Народ против Эсперансы Диас, – провозгласил судебный пристав.
   – В чем она обвиняется? – спросила судья.
   Помощник окружного прокурора, цветущий юноша с девственно-чистым лицом – похоже, он еще ни разу не брился, – вышел к судейскому столу.
   – Убийство второй степени, ваша честь.
   – Признаете ли вы себя виновной?
   – Не признаю. – Голос у Эсперансы не дрогнул.
   – Размер залога?
   – Обвинение настаивает, – поспешил ответить девственный юноша, – чтобы мисс Диас было отказано в освобождении под залог.
   Эстер Кримстайн воскликнула: «Что?» – словно услышала самую нелепую и немыслимую фразу на свете.
   Девственник не моргнул глазом.
   – Мисс Диас обвиняется в жестоком убийстве. Есть веские доказательства…
   – У них ничего нет, ваша честь. Только косвенные улики.
   – У мисс Диас нет семьи и других прочных связей в обществе, – продолжал Девственник. – Вполне вероятно, что она может сбежать.
   – Это полная чушь, ваша честь. Мисс Диас – партнер крупного спортивного агентства в Манхэттене. Она закончила юридическую школу и готовится к сдаче экзаменов на получение адвокатского звания. У нее есть множество друзей и близких людей. И до сих пор она никогда не привлекалась к суду.
   – Но, ваша честь, у нее нет семьи и…
   – И что? – перебила Кримстайн. – Ее мать и отец умерли. Неужели надо наказывать за такое? За мертвых родителей? Это неоправданная мера, ваша честь!
   Судья, женщина лет пятидесяти с лишним, откинулась в кресле.
   – Ваше требование об отмене залога выглядит чрезмерным, – обратилась она к Девственнику.
   – Ваша честь, мы полагаем, у обвиняемой есть весьма значительные средства, а также очень веские причины сбежать.
   – О чем это вы? – возмущенно вскинулась Кримстайн.
   – Мистер Хейд, жертва преступления, незадолго до убийства снял с банковского счета крупную сумму – больше двухсот тысяч долларов. В его доме их не нашли. Логично заключить, что пропажа денег связана с убийством…
   – Что тут логичного? – воскликнула Кримстайн. – Ваша честь, это полный абсурд!
   – Адвокат ответчика упомянул, что у мисс Диас много друзей, – невозмутимо гнул свое Девственник. – Некоторые из них присутствуют здесь: например, ее работодатель, мистер Майрон Болитар. – Он указал на Майрона, и все взгляды обратились в его сторону.
   Майрон оцепенел.
   – Наше расследование показало, – продолжил Девственник, – что мистер Болитар на несколько недель уезжал из страны. Мы предполагаем, что он был на Карибах, возможно, на одном из Каймановых островов.
   – Ну и что? – возмутилась Кримстайн. – Арестуйте его, если это преступление!
   Но Девственник не унимался:
   – Рядом с ним сидит еще один друг мисс Диас, Уиндзор Локвуд из «Лок-Хорн секьюритиз».
   Все посмотрели на Уиндзора. Тот кивнул и снисходительно помахал рукой.
   – Мистер Локвуд был финансовым консультантом погибшего и вел его счета в то время, когда тот взял из банка двести тысяч долларов.
   – Так арестуйте и его! – вспылила Кримстайн. – Ваша честь, все это никак не порочит подзащитную! Скорее, наоборот, доказывает ее невиновность. Мисс Диас – латиноамериканка, которая зарабатывала на жизнь тяжелым трудом и училась после работы. Она никогда не привлекалась к суду, и ее следует немедленно отпустить. У моей клиентки есть полное право на освобождение под залог.
   – Ваша честь, речь идет о пропавших деньгах, – встрял Девственник. – Двести тысяч долларов – весьма значительная сумма. Налицо очевидная связь мисс Диас с мистером Болитаром и мистером Локвудом, представителем одной из богатейших семей в стране…
   – Минуточку, ваша честь. Сначала прокурор предположил, что мисс Диас сама украла деньги и собиралась использовать их для побега. Потом – что она попросит мистера Локвуда, всего лишь делового консультанта, оказать ей финансовую помощь. Пусть уж он выберет что-нибудь одно! Прокуратура пытается придумать фантастическую историю о похищенных деньгах. Но с какой стати одному из самых богатых людей Америки вступать в сговор с бедной латиноамериканкой и помогать ей бежать? Вся эта бредовая идея высосана из пальца. У обвинения нет улик, поэтому они и состряпали нелепую версию про деньги, хотя правдоподобия в ней не больше, чем в похищении Элвиса инопланетянами…
   – Хватит! – перебила судья, откинулась на спинку кресла и побарабанила пальцами по столу. Потом посмотрела на Уиндзора. – Эти деньги меня беспокоят, – обратилась она к защите.
   – Ваша честь, уверяю вас: моя клиентка не имеет к ним отношения.
   – Я бы удивилась, если бы вы сказали что-то другое, мисс Кримстайн. Но факты, предоставленные прокуратурой, достаточно весомы. В залоге отказано.
   Кримстайн оторопела.
   – Ваша честь, это ничем не оправданное…
   – Не надо кричать, советник. Я хорошо вас слышу.
   – Я решительно настаиваю…
   – Оставьте это для телекамер, мисс Кримстайн. – Судья стукнула молоточком. – Следующее дело.
   В зале воцарилось молчание. Большая Синди начала выть, как вдова на похоронах. Эстер Кримстайн наклонилась к уху Эсперансы и что-то прошептала. Та кивнула, но вид у нее был такой, словно она ничего не слышала. Охранники повели Эсперансу к выходу. Майрон снова попытался поймать ее взгляд, но та даже не повернула голову.
   Эстер Кримстайн пронзила Майрона таким убийственным взглядом, что он чуть не пригнулся. Потом подошла к нему, стараясь сохранять спокойный вид.
   – Комната номер семь, – произнесла она одними губами, не глядя в его сторону. – Вниз по коридору и налево. И никому ни слова.
   Майрон воздержался от кивка.
   Кримстайн заспешила к двери, заранее готовя свои «без комментариев». Уиндзор вздохнул, взял листок бумаги, достал из кармана ручку и начал что-то писать.
   – Ты что делаешь? – спросил Майрон.
   – Увидишь.
   Ждать пришлось недолго. К ним подошли двое копов в штатском, от обоих разило дешевым одеколоном. Сразу ясно – отдел убийств. Прежде чем они успели представиться, Уиндзор поинтересовался:
   – Мы арестованы?
   Копы смутились.
   – Нет, – ответил один из них.
   Уиндзор улыбнулся и протянул ему листок бумаги.
   – Это еще что?
   – Телефон нашего адвоката. – Уиндзор встал и подтолкнул Майрона к двери. – Желаю приятного дня.
   В комнату номер семь – конференц-зал для стороны защиты – они пришли раньше назначенного времени. В помещении было пусто.
   – Клу забрал деньги? – спросил Майрон.
   – Да, – ответил Уиндзор.
   – Ты об этом знал?
   – Конечно.
   – Сколько?
   – Прокурор сказал – двести тысяч долларов. Не вижу причин ему не доверять.
   – И ты ему позволил?
   – Не понял…
   – Ты позволил Клу забрать двести штук?
   – Это его деньги.
   – Но зачем ему такая сумма?
   – А вот это уже не мое дело, – возразил Уин.
   – Ты же знал Клу. Он мог взять их на наркотики, или на игру, или…
   – Все может быть, – кивнул Уиндзор. – Но я его финансовый советник. Консультирую по вопросам капиталовложений. Я не мамочка, не нянька, не духовный отец и даже не спортивный агент.
   «В яблочко. Но сейчас не до этого».
   Майрон в очередной раз подавил чувство вины и стал обдумывать услышанное.
   – Клу дал нам «добро» на доступ к его финансовым отчетам, верно?
   Уиндзор кивнул. «МБ пред» настаивала, чтобы все ее клиенты пользовались услугами Уиндзора и каждые три месяца встречались с ним лично для проверки текущего баланса. Это делалось больше для их собственного блага, чем в интересах Майрона. Многие спортсмены терпели огромные убытки просто из-за лени. Но большинство клиентов Майрона доверяли ему свои банковские счета, чтобы он мог проследить все доходы и расходы, взять оплату за свои услуги и тому подобное.
   – Значит, мы не могли не заметить выдачу такой крупной суммы, – заключил Майрон.
   – Верно.
   – Эсперанса наверняка знала, что он снял деньги.
   – И это верно.
   Майрон нахмурился:
   – Что дает прокуратуре еще один мотив для убийства. Эсперанса знала о деньгах.
   – Безусловно.
   Майрон посмотрел на Уиндзора:
   – А что Клу сделал с деньгами?
   Тот пожал плечами.
   – Может, Бонни знает?
   – Сомневаюсь, – ответил Уиндзор. – Они разошлись.
   – Подумаешь. Они вечно ссорятся, но она всегда его прощает.
   – Возможно. Но на этот раз Бонни подала на развод.
   Майрона это удивило. Бонни еще никогда не заходила так далеко. Их отношения всегда шли по кругу: Клу делал какую-нибудь глупость, разражалась буря, Бонни выгоняла его из дома на пару ночей или даже на неделю, Клу умолял его простить, Бонни прощала, в семье воцарялась идиллия, потом Клу опять делал глупость – и цикл начинался заново.
   – Она обратилась к адвокату и написала заявление?
   – Если верить Клу.
   – Ты с ним говорил?
   – Да, Майрон. Это следует из фразы: «Если верить Клу».
   – Когда он тебе это сказал?
   – На прошлой неделе. Когда снял деньги. Сообщил, что она уже начала процесс.
   – Как он это принял?
   – Тяжело. Надеялся, что они опять помирятся.
   – Он что-нибудь объяснил насчет денег?
   – Ничего.
   – И ты не догадываешься…
   – Понятия не имею.
   Дверь резко распахнулась. В комнату влетела красная и разъяренная Эстер Кримстайн.
   – Чертовы ублюдки! Я же велела не вмешиваться!
   – Мы тут ни при чем, – возразил Майрон. – Вы сами все испортили.
   – Что?
   – Вытащить ее под залог было парой пустяков.
   – Я бы так и сделала, если бы вы не приперлись в суд. Прямо в лапы прокурору. Он хотел доказать, что у подсудимой есть средства для побега, и тут нате вам – являются бывшая спортивная звезда и богатенький плейбой.
   Кримстайн топнула ногой, словно пытаясь потушить вспыхнувший ковер.
   – Судья – тупая либералка! – воскликнула она. – Вот почему я порола чушь про бедную латиноамериканку. Она ненавидит богачей, может, потому что сама – одна из них. И этот красавчик в первом ряду, – она кивнула на Уиндзора, – для нее был как флаг конфедератов в Гарлеме.
   – Зря вы взялись за это дело, – заметил Майрон.
   – Вы спятили? – Она резко развернулась к нему на каблуках.
   – Ваша известность работает против вас. Пусть судья и ненавидит богачей, но еще больше она ненавидит знаменитостей. Вы не годитесь для защиты.
   – Чушь! Я трижды вела процесс с этой судьей. И все три раза выиграла.
   – Возможно, это ее тоже раздражает.
   Кримстайн, похоже, немного поостыла. Она подошла к столу и рухнула в кресло.
   – В залоге отказано, – пробормотала она. – Не могу поверить, что они вообще посмели такое предложить. – Она выпрямилась. – Ладно, вот что мы сделаем. Я займусь поиском ответов. А вы будете сидеть и помалкивать. Чтобы ни словечка – ни копам, ни прокурору, ни прессе. Мы должны выяснить, что они думают о вашей троице.
   – О нашей троице? – переспросил Майрон.
   – Вы что, не поняли? Они считают, что это убийство из-за денег.
   – С участием всех троих?
   – Да.
   – Это каким же образом?
   – Не знаю. Прокурор сказал, вы уезжали на Карибы, может быть, на Каймановы острова. Понятно, на что он намекал.
   – Перевод средств в офшорную зону, – кивнул Майрон. – Но я уехал три недели назад, еще до того, как убитый снял со счета деньги. И к Каймановым островам даже близко не подходил.
   – Возможно, они цепляются за соломинку, – пожала плечами Кримстайн. – Могу гарантировать одно: за вас здорово возьмутся. Надеюсь, с вашими бухгалтерскими книгами все в порядке, потому что не пройдет и часа, как их конфискуют.
   «Финансовый скандал, – подумал Майрон. – Точь-в-точь как сказал Эф-Джей».
   Кримстайн повернулась к Уиндзору:
   – Насчет снятия крупной суммы денег – правда?
   – Да.
   – Эсперанса могла об этом знать?
   – Могла.
   – Проклятие! – Она глубоко задумалась.
   Уиндзор отошел в угол, достал мобильный телефон, набрал номер и начал с кем-то говорить.
   – Сделайте меня помощником, – предложил Майрон.
   – Простите? – Кримстайн уставилась на него.
   – Вчера вы вспомнили про мое юридическое образование. Сделайте меня своим помощником, и тогда все, что вы мне скажете, станет адвокатской тайной.
   Она покачала головой:
   – Во-первых, это не пройдет. Судья сразу смекнет, что к чему, и не позволит отмазать вас от свидетельских показаний. Во-вторых, это глупо. Все тут же поймут, что у нас аховое положение, и вдобавок решат, будто мы пытаемся заткнуть вам рот, поскольку нам есть что скрывать. В-третьих, вы действительно можете быть в этом замешаны.
   – Но как? Я же сказал: я был на Карибских островах.
   – Вот именно. Где вас мог найти только ваш богатенький приятель. Очень удобно.
   – Вы думаете…
   – Я ничего не думаю, Майрон. Я говорю то, что может думать прокуратура. Пока мы строим догадки. Возвращайтесь в офис. Позвоните бухгалтеру. Убедитесь, что с бухгалтерскими документами все в порядке.
   – Они в порядке, – заверил Майрон. – Я не украл ни цента.
   – А как насчет вас? – Эстер повернулась к Уиндзору.
   – Что насчет меня? – Он выключил телефон.
   – Ваши бухгалтерские книги тоже заберут.
   – Посмотрим. – Уиндзор приподнял бровь.
   – Там все чисто?
   – Стерильно.
   – Прекрасно. Пусть этим займутся ваши адвокаты. У меня и так забот хватает.
   Повисла неловкая пауза.
   – Все же как мы ее вытащим? – нарушил молчание Майрон.
   – Мы – никак. Ее вытащу я. А вы останетесь в сторонке.
   – Не думаю, что вы можете мне приказывать.
   – Да? А Эсперанса?
   – Что Эсперанса?
   – Она просит вас о том же – держаться от нее подальше.
   – Не верю.
   – Придется.
   – Если она хочет, чтобы я вышел из игры, – настаивал Майрон, – пусть скажет мне это в лицо.
   – Отлично. – Кримстайн тяжело вздохнула. – Тогда не будем откладывать.
   – То есть?
   – Вы хотите с ней поговорить? Дайте мне пять минут.

Глава 8

   – Мне надо вернуться в офис, – вдруг заявил Уиндзор.
   – Ты не хочешь послушать, что скажет Эсперанса?
   – Нет времени. – По его тону было ясно, что вопрос не обсуждается. Уиндзор взялся за дверную ручку. – Если понадобятся мои таланты, у меня есть сотовый.
   Выходя, он столкнулся в дверях с Кримстайн. Она проводила его удивленным взглядом.
   – Куда это он?
   – В офис.
   – Почему такая спешка?
   – Я не спрашивал.
   – Хм… – Эстер Кримстайн нахмурилась. – Уиндзор управлял банковским счетом, с которого пропали деньги.
   – И что?
   – Возможно, у него были причины заставить замолчать Клу Хейда.
   – Смешно.
   – По-вашему, он не способен на убийство?
   Майрон не счел возможным ответить.
   – Если хотя бы половина историй, которые я о нем слышала, правда…
   – Не стоит доверять слухам.
   Эстер смерила его уничижительным взглядом:
   – Ладно. А если я вызову вас как свидетеля и спрошу, видели ли вы, как Уиндзор Хоум Локвуд-третий убивал людей, вы ответите?
   – Нет.
   – Ясно. Значит, лекцию по ложным показаниям вы тоже прогуляли.
   – Когда я смогу увидеть Эсперансу? – Майрон не стал продолжать эту тему.
   – Идемте. Она вас ждет.
   Эсперанса сидела за длинным столом, все еще в арестантской робе, но уже без наручников. Смотрела перед собой с безмятежным выражением церковной статуи.
   Эстер сделала знак охранникам, и они вышли. Когда дверь закрылась, Эсперанса улыбнулась Майрону:
   – С возвращением.
   – Спасибо, – ответил он.
   Она с интересом вглядывалась в его лицо.
   – Будь твой загар немного потемнее, ты сошел бы за моего братца.
   – Спасибо.
   – Вижу, ты не утратил обаяния в общении с женщинами.
   – Спасибо.
   Эсперанса чуть не рассмеялась. Даже в этой обстановке она была неотразима. Смуглая кожа и иссиня-черные волосы ярко выделялись на фоне оранжевой робы. А в глазах сиял такой озорной блеск, что сразу вспоминались тропические ночи и белоснежные парео.
   – Как себя чувствуешь, получше?
   – Да.
   – Кстати, а где ты был?
   – На Карибских островах.
   – Все три недели?
   – Да.
   – Один?
   – Нет.
   Поскольку он не продолжил, Эсперанса требовательно обронила:
   – Подробности.
   – Я сбежал с одной очаровательной телеведущей, которую почти не знал.
   Эсперанса улыбнулась:
   – Она, как бы поделикатней выразиться, затрахала тебе мозги?
   – Пожалуй.
   – Рада слышать. Если кому-то и требовалась такая операция…
   – Ну да, конечно, мне. На старшем курсе меня признали Лучшим парнем для траханья мозгов.
   Эсперанса удовлетворенно кивнула. Она откинулась на стуле и небрежно скрестила ноги. Выглядело это в подобной ситуации очень странно.
   – И ты никому не говорил, где был?
   – Именно так.
   – Но Уиндзор все равно нашел тебя за несколько часов.
   «Удивляться тут нечему», – подумал он.
   Они помолчали. Потом Майрон спросил:
   – Ты в порядке?
   – Вполне.
   – Тебе что-нибудь нужно?
   – Нет.
   Майрон не знал, что говорить дальше, с какой стороны «подъехать» и как именно. Эсперанса снова взяла инициативу в свои руки.
   – Значит, вы с Джессикой расстались? – спросила она.
   – Да.
   Он впервые произнес это вслух. Звучало необычно.
   Эсперанса улыбнулась во весь рот.
   – О, наконец-то хорошая новость, – произнесла она с торжеством. – Значит, и правда все кончено? Суперсука исчезла навсегда?
   – Не называй ее так.
   – Так навсегда?
   – Наверное.
   – Скажи «да», Майрон. Мне сразу станет легче.
   Но он не смог.
   – Я пришел не для того, чтобы говорить о себе.
   Эсперанса молча скрестила руки на груди.
   – Мы вытащим тебя отсюда, – твердо произнес он. – Обещаю.
   Она кивнула с небрежным видом. Будь у нее в зубах сигарета, она бы выпустила пару дымовых колец.
   – Лучше займись компанией. Мы и так потеряли слишком много клиентов.
   – Плевать.
   – А мне нет. – Ее голос стал жестким. – Я твой деловой партнер.
   – Знаю.
   – Послушай, мне принадлежит часть фирмы. Хочешь заниматься саморазрушением – ради Бога. Но не тащи за собой мою несчастную задницу, ясно?
   – Ты неправильно поняла. Я просто хотел сказать, сейчас есть заботы поважнее.
   – Нет.
   – Что?
   – У нас нет забот поважнее. Я хочу, чтобы ты в это не вмешивался.
   – Не понимаю.
   – Меня защищает один из лучших адвокатов в стране. Предоставь ей делать свою работу.
   Майрон попытался переварить эти слова, но они застряли у него в горле, как сухая корка. Он нагнулся вперед:
   – Что происходит?
   – Я не могу об этом говорить.
   – Почему?
   – Эстер считает, я не должна говорить о деле ни с кем, даже с тобой. Наши беседы могут быть разглашены.
   – Боишься, я кому-то расскажу?
   – Да, если тебя вызовут как свидетеля.
   – Я совру.
   – Это ни к чему.
   Майрон открыл рот и опять закрыл.
   – Мы с Уиндзором можем помочь. У нас это неплохо получается.
   – Без обид, Майрон, но Уиндзор – психопат. Я его люблю, но мне не нужна такая помощь. Что касается тебя… – Эсперанса помолчала, глядя в потолок, потом вздохнула и посмотрела ему в глаза. – Ты порченый товар. Я не виню тебя за то, что ты сбежал. Может, это к лучшему. Только не надо делать вид, будто с тобой снова все в порядке.
   – Не в порядке, – кивнул Майрон. – Но я справлюсь.
   Она покачала головой:
   – Сосредоточься на «МБ пред». Тебе понадобятся все силы, чтобы удержать фирму на плаву.
   – Так ты не скажешь, что произошло?
   – Нет.
   – Не понимаю почему.
   – Я назвала причины.
   – Ты действительно боишься, что я стану свидетельствовать против тебя?
   – Я так не сказала.
   – Тогда в чем дело? Если ты считаешь, что я просто не справлюсь, – ладно, проглочу это. Но тогда ты не стала бы от меня ничего скрывать. Наоборот, рассказала бы обо всем, чтобы я не блуждал впотьмах. Скажи мне наконец, что происходит?
   – Поезжай в офис, Майрон. Хочешь помочь? Спаси наш бизнес.
   – Ты его убила?
   Майрон сразу пожалел о своих словах. Эсперанса дернулась так, словно он перегнулся через стол и влепил ей пощечину.
   – Мне все равно, даже если так, – добавил он поспешно. – Что бы ни случилось, я с тобой. Ты должна это знать.
   Эсперанса пришла в себя. Она отодвинула стул и встала. Пару секунд смотрела ему в лицо, словно пытаясь найти в нем что-то знакомое. Потом отвернулась, позвала охранника и вышла из комнаты.

Глава 9

   Когда Майрон вернулся в офис, Большая Синди уже сидела за приемной стойкой. «МБ пред» находилась в очень выгодном местечке в центре города, прямо на Парк-авеню. Здание корпорации «Лок-Хорн» принадлежало семье Уина с незапамятных времен, когда его прапрапра и так далее дедушка построил его прямо на месте разрушенного вигвама. Майрон арендовал здесь помещение с огромной скидкой. Взамен позволял Уину вести финансовые дела всех своих клиентов. Для Майрона эта сделка была подарком судьбы. Офис в центре и поддержка почти легендарной фирмы Уиндзора Хорна Локвуда-третьего придавали его агентству умопомрачительную солидность, на которую вряд ли могла рассчитывать маленькая фирма.
   «МБ пред» располагалась на двенадцатом этаже. Двери лифта открывались прямо в приемную. Очень круто. Телефоны трезвонили вовсю. Большая Синди отложила трубку и посмотрела на него. Выглядела она еще более дико, чем всегда. А это было не так-то просто. Начать с того, что вся мебель в комнате рядом с ней казалась лилипутской и ее колени буквально подпирали стол, словно у великовозрастного ученика, которого посадили за парту первоклассника. Переодеться она так и не удосужилась, и вчерашний макияж тоже был на месте. В другое время Майрон непременно отпустил бы какую-нибудь шпильку, но сейчас счел, что момент слишком неподходящий (и даже небезопасный).
   – Пресса из кожи вон лезла, чтобы пробраться в офис, мистер Болитар, – сообщила Синди. Она любила формальный стиль. – Пара репортеров даже пыталась выдать себя за перспективных клиентов из Национальной ассоциации спорта.
   Майрон не удивился.
   – Я предупредил охрану, чтобы смотрели в оба.
   – Звонило много клиентов. Они беспокоятся.
   – Если снова позвонят, соедини меня с ними. Остальные подождут.
   – Да, мистер Болитар.
   Не хватало еще отдать честь. Синди протянула ему пачку отрывных листочков:
   – Вот утренние звонки.
   Майрон начал просматривать записки.
   – В порядке информации, – продолжала Синди. – Сначала мы говорили клиентам, что вы уехали на один-два дня. Потом – на одну-две недели. Потом стали придумывать разные форс-мажорные обстоятельства: проблемы в семье, помощь больному клиенту и тому подобное. Но многим это надоело.
   Майрон кивнул.
   – Есть список тех, кто от нас ушел?
   Синди уже держала его в руках. Она протянула ему листок, и он направился в свой кабинет.
   – Мистер Болитар…
   Он остановился.
   – Да?
   – С Эсперансой все будет нормально?
   Опять этот детский голосок, словно принадлежащий кому-то другому: как будто сидящее перед ним чудовище проглотило ребенка и теперь тот молит о помощи.
   – Да, Синди. С ней все будет хорошо.
   – Вы ей поможете, правда? Даже если она не хочет?
   Майрон слегка кивнул, но, заметив выражение лица Большой Синди, понял, что этого мало. Он добавил:
   – Да.
   – Хорошо, мистер Болитар. Это будет правильно.
   Больше сказать было нечего, поэтому он вошел в свой кабинет. Майрон отсутствовал в нем шесть недель. Странное чувство. Он трудился в поте лица, чтобы создать свое агентство («МБ пред»: «Эм» значит Майрон, «Би» – Болитар; «пред» – представительство; клевое название, правда?), а потом взял и бросил. Просто бросил. Свой бизнес. Своих клиентов. Эсперансу.
   В офисе произошла перестройка: отрезали часть конференц-зала, чтобы устроить кабинет для Эсперансы, но в комнате еще не поставили мебель. Значит, Эсперанса пользовалась его кабинетом.
   Майрон сел за стол, и тут же зазвонил телефон. Некоторое время он не брал трубку, разглядывая «клиентскую стену» с фотографиями спортсменов, которых представляла «МБ». Его взгляд остановился на Клу Хейде. Снимок запечатлел его перед броском в круге подачи: он стоял в напряженной позе, подавшись вперед, со вздувшейся за щекой табачной жвачкой и, прищурившись, следил за знаком своего товарища, которому вряд ли собирался следовать.
   – Что ты натворил на этот раз, Клу? – спросил он.
   Фото промолчало, и, наверное, так было к лучшему. Но Майрон продолжал смотреть. Он вытаскивал Клу из стольких передряг, что в голове невольно вертелся вопрос: а если бы не уехал на Карибы, может, удалось бы вытащить его и из этой?
   Бесплодные размышления – уж в чем в чем, а в этом Майрон всегда был силен.
   Большая Синди включила внутреннюю связь.
   – Мистер Болитар!
   – Да?
   – Вы сказали, чтобы я соединяла только с клиентами, но на линии Софи Майор.
   Софи Майор была новым владельцем «Янкиз».
   – Соедини.
   Он услышал щелчок и сказал «алло».
   – Господи, Майрон! Что у вас творится?
   Софи Майор никогда не любила пустую болтовню.
   – Я как раз пытаюсь с этим разобраться.
   – Твою секретаршу обвиняют в убийстве Клу Хейда!
   – Эсперанса – мой партнер, – поправил он, сам не зная зачем. – И она никого не убивала.
   – Я сижу тут с Джаредом.
   Джаред – ее сын и генеральный соуправляющий клуба «Янкиз». Приставка «со» означает «я ничего не смыслю в бизнесе, потому что меня пристроили сюда по блату», а имя Джаред – что он родился после 1973 года.
   – Нам надо что-то объяснить прессе. – Софи вздохнула.
   – Не уверен, что могу чем-то помочь, миссис Майор.
   – Вы говорили, с Клу все в порядке, Майрон.
   Он промолчал.
   – Наркотики, пьянство, загулы, проблемы, – продолжала Софи Майор. – Вы сказали, все в прошлом.
   Майрон уже начал оправдываться, но потом передумал.
   – Лучше, если мы поговорим об этом при личной встрече, – предложил он.
   – Мы с Джаредом сейчас вместе с командой в Кливленде. Прилетим домой сегодня вечером.
   – Как насчет завтра утром? – спросил он.
   – Мы будем на стадионе, – ответила она. – Ровно в одиннадцать.
   – Я приеду.
   Майрон дал отбой. Большая Синди немедленно соединила его с клиентом.
   – Майрон слушает.
   – Где вы были, черт возьми? – послышался в трубке голос Марти Тауэя, защитника «Викингов».
   Майрон набрал побольше воздуха и произнес импровизированную речь: мол, все в порядке, я вернулся, дела идут отлично, на носу выгодный контракт, куча рекламных предложений, беспокоиться абсолютно не о чем и бла-бла-бла.
   Но Марти был тертый калач.
   – Майрон, какого дьявола? Я пришел в «МБ пред», потому что не хотел иметь дело со всякой шушерой. Мне нужен настоящий крутой босс. Понимаете, о чем я?
   – Конечно, Марти.
   – Эсперанса – милая девушка и все такое. Но она – не вы. А я нанял вас. Вам понятно?
   – Марти, я уже дома. Все будет хорошо, обещаю. Кстати, вы будете в городе ближайшие пару недель?
   – Через две недели мы играем с «Джетс».
   – Отлично. Тогда встретимся на игре, а потом вместе пообедаем.
   Повесив трубку, Майрон сообразил, что совсем отстал от жизни и уже не помнит, прошел ли Марти в профессиональную лигу или только выставил свою кандидатуру на драфт.
   В следующие два часа звонки шли непрерывным потоком. Большую часть клиентов удалось успокоить. Некоторые артачились. Но никто больше не ушел. Конечно, толком он ничего не уладил, однако кровь уже не хлестала из раны, как раньше, а текла тоненькой струей.
   Большая Синди постучала и открыла дверь.
   – У нас проблемы, мистер Болитар, – произнесла она.
   В комнату хлынул жуткий, но хорошо знакомый запах.
   – Какого дьявола… – начал Майрон.
   – Прочь с дороги, чертово отродье! – рявкнул кто-то за спиной Синди.
   Майрон попытался разглядеть, кто это, но Большая Синди заслоняла ему обзор, словно солнечное затмение. Наконец она отступила в сторону, и в кабинет ворвалась та самая парочка копов в штатском, которую они видели в суде. Старший, лет пятидесяти с лишком, с мутным взглядом и физиономией человека, которому осточертело все на свете: один из тех типов, которые всегда выглядят небритыми, даже если только что побрились. Рукава плаща едва доходили ему до локтей, а на ботинках красовалось больше вмятин и морщин, чем на бейсбольном мяче после матча. Второй был помоложе, но, как говорится, без слез не взглянешь. Майрону он напомнил увеличенные снимки педикулеза, которые печатают в медицинских справочниках. Молодой коп щеголял в светло-сером костюме с жилеткой – прямо-таки полицейский-денди! – и пестром галстуке в духе «Луни Тьюнс», модном году так в 1992-м.
   Крепкий запах начал оседать на стенах.
   – Обыск, – пробурчал старший. Он не жевал во рту сигару, хотя она просилась ему в рот. – И не надо орать: «Вы не имеете права». Мы сотрудничаем с Майклом Чэпменом, Северный Манхэттен, если что не так, звоните ему. А теперь уберите свою чертову задницу с кресла и не мешайте работать.
   Майрон сморщил нос:
   – Господи, кто из вас надушился одеколоном?
   Педикулезный коп покосился на напарника. Его взгляд ясно говорил: я готов лечь за товарища на амбразуру, но не вешайте на меня еще и этот запах. Понятное дело.
   – Заткни пасть, – буркнул старший. – Меня зовут детектив Уинтерс…
   – Правда? Мама назвала вас Детективом?
   Глубокий вздох.
   – …а это детектив Мартинес. Топай отсюда, умник.
   У Майрона запершило в горле.
   – Уинтерс, мой вам совет: никогда не пользуйтесь одеколоном для бортпроводников.
   – Проваливай, остряк!
   – Серьезно, как он называется? Жидкость для полировки?
   – Да ты просто комик, Болитар. Когда я вижу таких шутников, всегда жалею, что они не развлекают тюремный персонал в Синг-Синг.
   – Вы вроде уже делали тут обыск?
   – Делали. А теперь займемся бухгалтерией.
   – Может, он справится один? – Майрон ткнул пальцем в Педикулезного.
   – Что?
   – Этот запах потом сто лет не выветрится.
   Уинтерс вынул пару латексных перчаток, чтобы не оставить отпечатков пальцев. Он натянул их с демонстративным видом, пошевелил пальцами и усмехнулся.
   – Хотите, чтобы я нагнулся и раздвинул ягодицы? – Майрон подмигнул.
   – Нет.
   – Черт, а я уже надеялся на новое свидание.
   Хотите взбесить копа? Используйте «голубой» юмор. Майрон еще не встречал полицейского, который не был бы ярым гомофобом.
   – Мы устроим здесь побоище, приятель! – прорычал Уинтерс.
   – Сомневаюсь, – возразил Майрон.
   – То есть?
   Майрон встал и потянулся к одному из стеллажей.
   – Эй, здесь ничего нельзя трогать!
   Не обращая на него внимания, Майрон достал маленькую видеокамеру.
   – Просто хочу запечатлеть ваши действия. Сейчас столько мошенников в погонах, а мы не хотим недоразумений. – Он включил камеру и направил на детектива. – Не так ли?
   – Верно, – ответил Уинтерс, глядя прямо в объектив. – Никаких недоразумений.
   Майрон приник к видоискателю.
   – В кадре вы как живой. Когда будем просматривать запись, наверняка почувствуем запах.
   Педикулезный с трудом подавил улыбку.
   – Пожалуйста, не мешайте нам работать, мистер Болитар, – произнес Уинтерс.
   – Конечно. Мистер Покладистый – так меня прозвали в детстве.
   Обыск заключался в том, что копы брали все бумаги, какие попадались им под руку, и укладывали в картонные коробки. Они совали свои латексные лапы в каждую щель, и Майрону казалось, что их пальцы бегают прямо по его телу. Странная это вещь – виновность. Он знал, что с бумагами все в порядке, но все равно чувствовал себя жутко уязвимым.
   Майрон передал камеру Большой Синди и стал звонить клиентам, оставившим агентство. Большинство не брали трубку. А кто брал, отвечали уклончиво. Майрон не настаивал, зная, что малейший напор вызовет ответную агрессию. Он просто сообщил, что вернулся к работе и готов встретиться в любое время. Бывшие клиенты только мямлили и хмыкали. Ничего удивительного. Потребуется время, чтобы вернуть их доверие.
   Копы закончили работу и удалились, не попрощавшись. Что за манеры!.. Майрон и Большая Синди посмотрели на закрывшийся лифт.
   – Трудновато будет, – заметил Майрон.
   – Что?
   – Работать без бумаг.
   Синди расстегнула сумочку и показала компьютерные диски.
   – Все здесь.
   – Все?
   – Да.
   – Ты скопировала всю информацию на диски?
   – Да.
   – Письма, корреспонденция – я понимаю, но мне нужны контракты…
   – Здесь все, – повторила она. – Я купила камеру и скопировала каждую бумажку в офисе. Резервные данные хранятся в депозитном ящике в «Ситибанке». Я обновляла диски каждую неделю. На случай пожара и другого форс-мажора.
   Она расплылась в улыбке, и на этот раз Майрону почти удалось не вздрогнуть.
   – Большая Синди, ты – удивительная женщина.
   Хотя ее лицо было размалевано, как маскарадная маска, ему почудилось, что она покраснела.
   Зазвонил телефон внутренней связи. Синди сняла трубку.
   – Да? – Ее лицо стало серьезным. – Да, пропустите.
   – Кто это?
   – Вас хочет видеть Бонни Хейд.
   Большая Синди провела вдову Хейд в кабинет. Майрон стоял за своим столом, не зная, как себя вести. Он надеялся, что она сама сделает первый шаг, но этого не произошло. Бонни Хейд отпустила длинные волосы, и на секунду ему показалось, что он снова перенесся в Дьюк[8]. Клу и Бонни сидели на кушетке в подвале студенческой общаги рядом с бочкой пива, на Бонни был серый свитер, она поджала ноги по-турецки, а Клу обнимал ее за плечи.
   Майрон сглотнул комок в горле и шагнул к ней. Бонни отшатнулась и закрыла глаза. Она остановила его движением руки, словно не могла вынести близости Майрона. Он застыл на месте.
   – Соболезную, – пробормотал Майрон.
   – Спасибо.
   Они стояли молча, как два танцора в ожидании музыки.
   – Можно сесть? – спросила Бонни.
   – Конечно.
   Она села. Майрон помедлил и шагнул назад к своему столу.
   – Когда ты вернулся? – спросила она.
   – Вчера вечером. Я ничего не знал про Клу. Прости, что меня не было с тобой.
   Бонни склонила голову набок:
   – Почему?
   – То есть?
   – Почему ты жалеешь, что тебя не было здесь? Что бы ты мог сделать?
   – Как-нибудь помочь… – Майрон пожал плечами.
   – Как?
   – Не знаю, что ответить, Бонни. Чувствую себя полным дураком.
   Минуту она смотрела на него с вызовом, потом опустила глаза.
   – Я бросаюсь на всех, кто попадает под руку, – пробормотала Бонни. – Не обращай внимания.
   – Бросайся, если хочешь. Я не возражаю.
   Бонни чуть заметно улыбнулась.
   – Ты хороший парень, Майрон. И всегда им был. Даже в Дьюке я чувствовала в тебе что-то… не знаю, как сказать… что-то благородное.
   – Благородное?
   – Звучит глупо, правда?
   – Глупей некуда, – усмехнулся он. – Как мальчики?
   Она пожала плечами:
   – Томми только восемнадцать месяцев, он еще ничего не понимает. А Чарли уже четыре, и ему пришлось несладко. Я отправила его к своим родителям.
   – Прости за шаблонную фразу, – начал Майрон, – но если я могу тебе чем-то помочь…
   – Можешь.
   – Чем?
   – Расскажи мне об аресте.
   – Что именно? – Майрон прочистил горло.
   – За последние несколько лет я не раз виделась с Эсперансой. Мне трудно поверить, что она могла убить Клу.
   – Она не убивала.
   – Почему ты так уверен? – Бонни прищурилась.
   – Я знаю Эсперансу.
   – И все?
   Он кивнул:
   – Пока да.
   – Ты с ней говорил?
   – Да.
   – И?
   – Я не могу раскрывать все детали…
   «Разумеется, ведь я сам их не знаю: спасибо, Эсперанса, за то, что ничего не рассказала».
   – Но она его не убивала, – закончил он.
   – А как насчет улик, которые нашла полиция?
   – Пока ничего не могу об этом сказать, Бонни. Но Эсперанса невиновна. Мы найдем настоящего убийцу.
   – Ты говоришь так уверенно…
   – Потому что я действительно уверен.
   Они снова замолчали. Майрон ждал, прикидывая, как поступить дальше. У него на языке вертелось несколько вопросов, но как-никак, а женщина только что потеряла мужа. В таких случаях каждое слово – шаг по минному полю.
   – Я займусь этим убийством, – добавил Майрон.
   – Что значит «займусь»?
   – Начну расследование.
   – Но ты спортивный агент.
   – У меня есть некоторый опыт.
   – Уиндзор тоже?
   – Да.
   Она кивнула, словно для нее внезапно что-то прояснилось.
   – От Уиндзора у меня всегда бегут мурашки по спине, – заметила она.
   – Это нормальная реакция.
   – Значит, ты хочешь выяснить, кто убил Клу?
   – Да.
   – Понимаю. – Бонни шевельнулась в кресле. – Скажи мне одну вещь, Майрон.
   – Спрашивай.
   – Что для тебя важнее – найти убийцу или вызволить Эсперансу?
   – И то и другое.
   – А если не получится? Если окажется, что Эсперанса действительно виновна?
   «Пришло время лгать», – подумал Майрон.
   – Тогда она ответит перед законом.
   – Желаю удачи. – Бонни усмехнулась, словно видела его насквозь.
   Майрон положил ногу на ногу.
   «Действуй мягче», – велел он себе.
   – Можно тебя кое о чем спросить?
   – Разумеется. – Она пожала плечами.
   «Мягче, мягче», – настраивал себя Майрон.
   – Прости, если это покажется тебе неуважительным, Бонни. Я не хочу лезть не в свое дело…
   – С тактом у тебя всегда было плохо, Майрон. Я слушаю.
   – У вас с Клу были проблемы?
   – А когда их не было? – Она печально улыбнулась.
   – Я слышал, на этот раз все зашло гораздо дальше.
   – Так-так… – Бонни сложила руки на груди. – Не успел вернуться, а уже в курсе всего. Быстро работаешь, Майрон.
   – Клу говорил об этом Уиндзору.
   – Так что ты хочешь узнать?
   – Ты подала на развод?
   – Да.
   «Никаких колебаний», – мысленно отметил Майрон.
   – Можешь рассказать, что произошло?
   В соседней комнате пронзительно запищал факс. На столе беспрерывно звонил телефон. Майрон не боялся, что их кто-нибудь прервет. Синди несколько лет работала вышибалой в баре для садомазохистов – в нужный момент она могла быть страшнее разгневанного носорога. Впрочем, и в ненужный тоже.
   – Почему ты спрашиваешь? – спросила Бонни.
   – Потому что Эсперанса не убивала Клу.
   – Ты твердишь это словно заклинание, Майрон. Чем чаще повторяешь, тем больше веришь, так, что ли?
   – Я верю в любом случае.
   – И что дальше?
   – Если она не убивала, значит, это сделал кто-то другой.
   – Если убила не она, значит, кто-то другой? – задумчиво повторила Бонни. – Вижу, ты не шутил насчет опыта. Какое мастерское умозаключение!
   – Я просто пытаюсь понять, кто мог его убить.
   – Расспрашивая о нашем браке?
   – О неурядицах в его жизни.
   – О неурядицах? – Бонни издала смешок. – Майрон, мы же говорим о Клу. Он сам был одна сплошная неурядица. Ни минуты спокойной жизни.
   – Долго вы были вместе?
   – Ты знаешь.
   «Я знаю».
   …Первый курс в Дьюке. Бонни явилась в общагу в вязаном свитере и жемчужных серьгах, с прической «конский хвост». Майрон и Клу тягали пивную бочку. Майрону нравилось упражняться с бочкой – это занимало много времени и позволяло меньше пить. Только не подумайте ничего такого. Майрон пил. В то время в колледже по-другому было нельзя. Но получалось это у него неважно. Он всегда искренне недоумевал: что же люди находят такого замечательного в легком умопомешательстве, происходящем между трезвостью и рвотой? Тем более что для него промежуток получался совсем коротким. Наверное, что-то с генами. Зато в последние месяцы это его спасло. Прежде чем сбежать с Терезой, он попытался прибегнуть к старому доброму способу и утопить свои печали в вине. В результате его выворачивало раньше, чем он успевал как следует забыться.
   В общем, спиться у него не получилось.
   Что касается знакомства Бонни и Клу, произошло оно очень просто. Бонни вошла. Клу выглянул из-под бочки и застыл с таким видом, словно Капитан Марвел шарахнул его молнией. «Вау», – выдохнул он, и пиво из бочки хлестнуло на пол, и без того залитый так, что в его лужах захлебывались крысы. Потом Клу перелез через стойку, подошел, пошатываясь, к Бонни, упал на одно колено и сделал предложение. Три года спустя они оформили это официально.
   – И что могло случиться после стольких лет?
   Бонни потупилась.
   – К убийству это не имеет никакого отношения, – буркнула она.
   – Хорошо. Но мне надо составить полную картину его жизни, исследовать все возможности…
   – Перестань, Майрон. Я сказала: наша ссора никак не связана с убийством. И покончим с этим, ясно?
   Он поджал губы и скрестил руки на груди, потом облокотился на стол.
   – Раньше ты выгоняла его из-за другой женщины.
   – Не из-за женщины, Майрон. Из-за женщин. Множественное число.
   – Так же было и на этот раз?
   – Он дал зарок насчет женщин. Обещал, что больше этого не случится.
   – И нарушил обещание?
   Бонни не ответила.
   – Как ее звали?
   – Откуда мне знать? – Ее голос звучал очень тихо.
   – Но у него был кто-то другой?
   Снова молчание. Все ясно. Майрон мысленно попытался влезть в шкуру адвоката. Роман Клу на стороне – хорошая новость для защиты Эсперансы. Чем больше разных мотивов для убийства, тем больше «обоснованных сомнений» у суда. Может, Клу убила любовница, потому что он хотел остаться с Бонни? Или Бонни – из чувства ревности? Да еще история с деньгами. Было ли о них известно жене или подружке? Могли деньги стать мотивом для убийства? Да, Эстер Кримстайн это понравится. Завалите суд дополнительными обстоятельствами, как следует взмутите воду, и оправдательный приговор вам обеспечен. Простейшая формула: неясность в деле ведет к разумному сомнению, а разумное сомнение – к вердикту «невиновен».
   – У него раньше были интрижки на стороне, Бонни. Что изменилось сейчас?
   – Слушай, Майрон, уймись. Клу еще даже не успели похоронить.
   Он дал задний ход:
   – Извини.
   Бонни отвела глаза. Ее грудь тяжело вздымалась, а голос предательски дрожал.
   – Знаю, ты хочешь помочь, – пробормотала она. – Но развод… Рана еще слишком свежа.
   – Понимаю.
   – Если у тебя есть еще вопросы…
   – Я слышал, Клу провалил тест на наркотики.
   Снова шаг вперед.
   – Я знаю только то, что прочла в газетах.
   – Клу говорил Уиндзору, что его подставили.
   – Подставили?
   – Да. Клу уверял, что чист. Что ты об этом думаешь?
   – Думаю, Клу был той еще задницей. Мы оба в курсе.
   – Выходит, он снова начал принимать?
   – Не знаю. – Она проглотила комок в горле и с трудом заставила себя посмотреть в глаза Майрону. – Мы не виделись с ним несколько недель.
   – А до этого?
   – Вроде был нормальный. Но он всегда умел отлично притворяться. Помнишь, как мы прижали его три года назад?
   Майрон кивнул.
   – Сколько было крику, слез! Все умоляли его остановиться. И Клу сдался. Плакал как ребенок, говорил, что хочет изменить свою жизнь. А через два дня подкупил охранника и удрал из реабилитационного центра.
   – Думаешь, он просто маскировал симптомы?
   – Вероятно. У него это отлично получалось. – Она помолчала. – Хотя я так не думаю.
   – Почему?
   – Не знаю. Может, просто хотела в это верить. Но мне действительно показалось, что на этот раз с ним все в порядке. Раньше я всегда чувствовала, что Клу по сути не изменился, только разыгрывает роль для меня и детей. А тут он был настроен серьезно. Словно понял, что это его последний шанс. Старался, как никогда в жизни. И я решила, что он и вправду завязал. Но потом что-то толкнуло его назад…
   Голос Бонни оборвался, ее глаза наполнились слезами. Очевидно, она подумала о том, что могла сама дать ему этот толчок: если Клу действительно завязал, то она, выгнав его из дома, возможно, снова бросила супруга в объятия порочной страсти. Майрон чуть было не начал уверять, что это не ее вина, но сдержался.
   – Клу всегда в ком-то нуждался, – продолжала она. – В жизни не видела более зависимого человека.
   Майрон понимающе кивнул.
   – Сначала мне это нравилось – то, что я ему так нужна. Но в конце концов я просто надорвалась. – Она устало посмотрела на Майрона. – Сколько раз мы вытаскивали его из передряг?
   – Без конца, – признал он.
   – Мне тут пришло в голову… – Она выпрямилась в кресле, и ее взгляд немного прояснился. – Может, мы сами оказали ему медвежью услугу? Если бы Клу не знал, что мы в любой момент придем на помощь, возможно, он сумел бы измениться. Наверное, мне надо было выгнать его еще несколько лет назад. Тогда он сразу взялся бы за ум и был бы теперь жив.
   Майрон промолчал, хотя мог бы возразить, что она противоречит себе: ведь в конце концов она его все-таки выгнала, и он сразу погиб.
   – Ты что-нибудь знала про двести тысяч долларов? – спросил Майрон.
   – Услышала об этом от полиции.
   – Не в курсе, куда они делись?
   – Нет.
   – А зачем они ему понадобились?
   – Тоже нет. – Она говорила отрешенным голосом, блуждая взглядом по комнате.
   – Может быть, для наркотиков?
   – В газетах писали, в его крови обнаружили героин, – заметила она.
   – Потому и спрашиваю.
   – Раньше Клу его не употреблял. Я знаю, героин стоит дорого, но все-таки двести тысяч – это слишком.
   «Вот именно», – подумал Майрон.
   – Может, у него были проблемы?
   Бонни вопросительно посмотрела на него.
   – Я хочу сказать – помимо обычных, – пояснил он. – Крупные долги, азартные игры или что-то вроде того?
   – Возможно.
   – Но тебе об этом неизвестно?
   Она покачала головой, все еще глядя куда-то за его плечо.
   – Знаешь, о чем я думаю?
   – О чем?
   – Вспоминаю первый год Клу в профессиональной лиге. Класс «А» в «Бизонах Новой Англии». Сразу после того, как он попросил тебя заключить контракт. Помнишь?
   Майрон кивнул.
   – На этот счет мне тоже кое-что пришло в голову.
   – Что?
   – Это был первый раз, когда мы все бросились ему на помощь.
   …Звонок поздней ночью. Майрон с трудом проснулся и нащупал трубку. Клу был почти невменяем, он кричал и плакал. Они ехали втроем: Клу, Бонни и его старый друг по Дьюку Билли Ли Пэлмс, кэтчер из «Бизонов». Все трое были пьяны. Клу врезался в столб. Билли Ли отделался ушибами, а Бонни увезли в больницу. Клу, не получившего ни одной царапины, тут же арестовали. Майрон взял пачку денег и помчался в западный Массачусетс.
   – Да, помню, – отозвался Майрон.
   – Накануне ты заключил для Клу выгодную сделку по рекламе шоколада. Вождение в нетрезвом виде – скверная штука, а авария с пострадавшими – полный крах карьере. Но мы о нем позаботились. «Подмазали» кого нужно. Билли Ли и я дали показания, что нас подрезал какой-то грузовик. Мы спасли его задницу. А теперь я думаю: правильно ли мы поступили? Может, для Клу было бы лучше, если бы он хоть раз получил по заслугам? Может, тогда ему надо было сесть в тюрьму, а не выйти сухим из воды…
   – Он бы не сел в тюрьму, Бонни. Все, что ему грозило, – это временное лишение прав. Плюс пара недель общественных работ.
   – Не важно. Жизнь – это концентрические расходящиеся круги. Какой-то философ сказал, что каждый наш поступок меняет мир. Даже самый мелкий. Ты вышел из дома на пять минут позже, поехал по другой дороге – и твоя жизнь полностью изменилась. Я не утверждаю, что все обстоит именно так, но когда дело касается важных вещей, по-моему, это происходит сплошь и рядом: круги расходятся дальше. Хотя, может, все началось еще раньше. Когда он был ребенком. В детстве, в тот первый раз, когда понял, что умеет бросать маленький белый шар быстрей других и это дает ему какие-то особые права. А мы только продолжили то, что началось в тот день. Или перевели на новый, взрослый, уровень. Клу уверовал, что кто-нибудь всегда его спасет. Мы так и сделали: вытащили его той ночью. А потом пошли драки, пьянки, наркотики и прочее.
   – Думаешь, убийство было неизбежным результатом?
   – А ты – нет?
   – Нет, – покачал головой Майрон. – Я думаю, виноват тот, кто всадил в него три пули. И точка.
   – В жизни не все так просто, Майрон.
   – Зато в убийстве – просто. Что ни говори, а кто-то его убил. Вот почему он умер. Не потому, что мы не остановили его страсть к саморазрушению. Кто-то в него выстрелил. И виноват он, а не ты, не я и не люди, которые о нем заботились.
   – Может, ты и прав, – неуверенно произнесла Бонни, помолчав.
   – Ты не знаешь, почему Клу ударил Эсперансу?
   Она покачала головой:
   – Полиция меня тоже об этом спрашивала. Не знаю. Может, был под кайфом.
   – А в таких случаях он агрессивен?
   – Нет. Но похоже, у него был сильный стресс. Может, его взбесило, что она не хотела говорить, куда ты уехал.
   Снова накатила волна вины. Майрон подождал, когда она схлынет.
   – К кому он еще мог обратиться, Бонни?
   – То есть?
   – Ты говорила, он всегда зависел от других. Меня в городе не было. Ты с ним не разговаривала. К кому он мог пойти?
   Она подумала, потом ответила:
   – Не знаю.
   – К каким-нибудь друзьям, товарищам по команде?
   – Вряд ли.
   – Как насчет Билли Ли Пэлмса?
   Она безразлично пожала плечами.
   Майрон задал еще несколько вопросов, но не услышал ничего вразумительного. Наконец Бонни взглянула на часы.
   – Мне пора к детям, – произнесла она.
   Майрон кивнул и встал с кресла. На этот раз Бонни его не остановила. Он обнял ее, и она крепко прижалась к нему.
   – Окажи мне услугу, – шепнула Бонни.
   – Говори.
   – Освободи свою подругу. Я понимаю, почему тебе это нужно. Мне бы тоже не хотелось, чтобы она села в тюрьму за то, чего не делала. Но на этом пусть все и закончится.
   – Не понимаю. – Майрон отодвинулся.
   – Я же сказала: ты – благородный парень.
   Он вспомнил про семью Слоутер и чем все закончилось. У него заныло в груди.
   – Это было давно, – возразил он тихо.
   – Ты не изменился.
   – Еще как.
   – Ты по-прежнему жаждешь справедливости, ищешь правду и следуешь долгу.
   Майрон промолчал.
   – Клу этого не понимал, – добавила Бонни. – Он не отличался благородством.
   – Он не заслуживал смерти.
   Она накрыла его руку своей ладонью.
   – Спаси свою подругу, Майрон. И отпусти Клу.

Глава 10

   Майрон сел в лифт и поднялся двумя этажами выше, в мозговой центр «Лок-Хорн секьюритиз энд инвестментс». В залитом ярким светом зале беспокойно сновали измученные белые мужчины (попадались также цветные и женщины, и с каждым годом их становилось все больше, но увы, правильное равновесие все еще не было достигнуто) с прилипшими к уху сотовыми телефонами, которые казались неотъемлемой частью их системы жизнеобеспечения. Шум и размеры помещения напоминали Майрону казино в Лас-Вегасе, разве что прически тут были получше. Кто-то кричал от радости, кто-то корчился в агонии. Бросали кости, крутилась рулетка, сдавались карты. Люди то и дело смотрели на электронное табло с котировками акций, пожирая их жадным взглядом, словно игроки в ожидании счастливой карты или древние израильтяне, которым Моисей притащил стопку новеньких скрижалей.
   Здесь шла жестокая война: солдаты сидели в финансовых окопах и отчаянно сражались, чтобы выжить в суровом мире, где отсутствие в прибыли шести нулей было равносильно трусости, а порой и смерти. Компьютерные мониторы мерцали сквозь полоски желтых стикеров. Бойцы пили растворимый кофе и хоронили семейные фото под пачками биржевых отчетов и корпоративных новостей. Их униформу составляли белоснежные рубашки поло и галстуки с виндзорским узором, а пиджаки неизменно вешались на стулья, словно их спинки были покрыты инеем и леденили спину их владельцам.
   Уиндзора здесь, конечно, не было. Генералы этих жарких схваток – боссы, шефы, воротилы, как ни назови, – размещались по периметру в уютных кабинетах с окнами в полстены, отбирая у рядовых все, что нужно любому человеку: солнце, небо, свежий воздух.
   Устланный ковром наклонный пол привел Майрона к угловому офису. Обычно Уиндзор находился там один. Но не сегодня. Как только Майрон заглянул в дверь, к нему повернулось несколько голов. Мужчины в пиджаках. Майрон даже не успел понять, сколько их. Семь, может быть, восемь. Они бросились ему в глаза сплошной серо-голубой волной в красных пятнах галстуков и носовых платков: получалось что-то вроде сценки из реконструкции Гражданской войны.
   Старшее поколение, благородные седовласые мужи с тщательно ухоженными ногтями и накрахмаленными манжетами, сидело рядом с Уиндзором в креслах из бургундской кожи и кивало с важным видом. Молодежь разместилась на диванчиках вдоль стен и, опустив головы, строчила в своих блокнотах с таким рвением, словно Уиндзор открывал им секреты вечной жизни. Время от времени они обращали благоговейный взор на старших, прозревая в них собственное чудесное будущее, заключавшееся, надо полагать, в более удобных креслах и отсутствии блокнотов.
   Как раз блокноты – большие, желтые, с линованной бумагой – выдали их с головой. Это были адвокаты. Старшие зарабатывали, наверное, по четыреста баксов в час, молодняк – по двести пятьдесят. Майрон не любил вдаваться в математику, тем более что от изобилия дорогих костюмов у него рябило в глазах. Какая, к черту, разница? «Лок-Хорн секьюритиз» это по карману. Перераспределение денежных средств, когда они просто ходят по кругу, ничего не производя и не создавая, – чертовски прибыльное дело.
   Майрон Болитар – спортивный агент с марксистским уклоном.
   Уиндзор хлопнул в ладоши, и совещание закончилось. Адвокаты расходились очень медленно – еще бы, им платили за каждую лишнюю минуту почти как за секс по телефону – и неторопливо исчезали в коридоре. Седовласые старцы шагали первыми, юнцы семенили за ними робко и почтительно, как японские невесты.
   Майрон шагнул внутрь:
   – Что тут происходит?
   Уиндзор жестом предложил ему сесть. Потом откинулся в кресле и сцепил пальцы рук.
   – Вся эта ситуация, – произнес он, – меня немного беспокоит.
   – Ты про деньги Клу?
   – Частично. – Уиндзор постучал подушечками пальцев, потом прижал их к губам. – Терпеть не могу, когда в одном предложении звучат слова «Лок-Хорн» и «повестка в суд».
   – Ну и что? Тебе нечего скрывать.
   – В самом деле. – Уиндзор сухо улыбнулся.
   – Пусть посмотрят твои книги. У тебя солидная компания, Уиндзор. Ты им не по зубам.
   – Ты наивен. – Уиндзор покачал головой.
   – Почему?
   – Моя компания занимается финансовой безопасностью.
   – И?
   – Даже капля подозрения может ее разрушить.
   – По-моему, ты преувеличиваешь, – возразил Майрон.
   – Прошу прощения? – Уиндзор приподнял бровь и приложил к уху ладонь.
   – Перестань, Уин. На Уолл-стрит вечно происходят скандалы. Никто не обращает на них внимания.
   – Почти всегда они связаны с торговлей инсайдерской информацией.
   – И что?
   Уиндзор несколько секунд смотрел на него молча.
   – Ты нарочно притворяешься тупым?
   – Нет.
   – Торговля инсайдерской информацией – совсем другое дело.
   – Почему?
   – Ты правда хочешь, чтобы я тебе это объяснил?
   – Пожалуй.
   – Ладно. В двух словах, это мошенничество или кража. Моим клиентам плевать, если я начну мошенничать или воровать, главное, чтобы это было им выгодно. Думаю, многие сами готовы склонить меня к противозаконным действиям, лишь бы увеличить свои капиталы. Но если финансовый консультант мудрит с их личными счетами или, еще хуже, если банк замешан в сомнительной истории, из-за которой суд может получить доступ к сведениям об их доходах, клиенты, естественно, начинают нервничать.
   – Теперь понимаю, в чем проблема, – кивнул Майрон.
   Уиндзор побарабанил пальцами по столу: выражение крайнего волнения. Трудно поверить, но похоже, на этот раз его действительно задело.
   – Я бросил на это три юридических фирмы и две пиар-компании.
   – И что они делают?
   – То же, что обычно. Связываются с нужными политиками, готовят иск к окружному прокурору за клевету, пишут правильные статьи в прессе, ищут судей, которые будут избираться на следующий срок.
   – Короче говоря, – вставил Майрон, – подкупают всех, кого могут.
   – Если тебе так угодно. – Уиндзор пожал плечами.
   – Бухгалтерские книги уже конфисковали?
   – Нет. Я хочу пресечь это раньше, чем кому-нибудь из судей придет в голову такая мысль.
   – Значит, имеет смысл перейти в наступление.
   Уиндзор снова сцепил пальцы рук. Крышка его огромного стола была натерта до зеркального блеска, как в рекламе моющих средств, где домохозяйка ахает от восторга, увидев свое отражение в вымытой тарелке.
   – Я слушаю.
   Майрон вкратце передал ему разговор с Бонни Хейд. На столе то и дело звонил красный телефон (точная копия «бэтфона» из сериала с Адамом Уэстом, размещенная, как и положено, под стеклянным колпаком), и Уиндзору приходилось брать трубку. Звонили в основном адвокаты. Майрон слышал в их голосах панические нотки. Еще бы. Уиндзор Хоум Локвуд-третий не любит, когда его кто-то разочаровывает.
   Уиндзор хранил спокойствие. Все разговоры он заканчивал одним вопросом: «Сколько?»
   Когда Майрон закончил, Уиндзор предложил:
   – Давай составим список. – Ни он, ни Майрон не потянулись к ручке. – Во-первых, нам нужны телефонные звонки Клу.
   – Он жил в квартире в Форт-Ли, – напомнил Майрон.
   – Место убийства?
   – Ну да. Они с Бонни сняли ее в мае, когда Клу только заключил контракт.
   Контракт был с «Янкиз». Отличная сделка, которая давала стареющему ветерану последний шанс восстать из пепла.
   – В июле они перебрались в свой дом в Тенафли, – продолжил Майрон, – но квартира была арендована на полгода, и Клу поселился там, когда Бонни его выгнала.
   – Адрес есть? – спросил Уиндзор.
   – Да.
   – Хорошо.
   – Перешли звонки Большой Синди. Я потом их просмотрю.
   Получить список телефонных звонков было легче легкого. Не верите? Возьмите «Желтые страницы». Выберите любого частного детектива. Предложите ему или ей две штуки за распечатку месячных звонков. Кто-то сразу ответит «да», а кто-то попытается раскрутить вас на три тысячи, ссылаясь на размеры взятки, которую придется дать своему человеку в телефонной компании.
   – Надо проверить кредитные карты и чековые книжки Клу, транзакции в банкоматах и вообще все его финансы, – добавил Майрон.
   Уиндзор кивнул. С Клу это было очень просто. Все его дела вела «Лок-Хорн секьюритиз». Уиндзор сделал специальный комплексный счет, чтобы легче следить за его деньгами. Он включал карту «Виза», электронные платежи и чековую книжку.
   – Еще надо найти его загадочную подружку, – продолжал Майрон.
   – Это легко.
   – Верно.
   – Кроме того, как ты правильно заметил, наш старый однокашник Билли Ли Пэлмс тоже может что-то знать.
   – Мы его найдем, – пообещал Майрон.
   – И еще одно. – Уиндзор словно погрозил кому-то указательным пальцем.
   – Слушаю.
   – Тебе придется работать одному.
   – Почему?
   – У меня дела.
   – У меня тоже, – возразил Майрон.
   – Ты бросил свой бизнес и обидел двух людей.
   – Трех, – поправил Майрон. – Ты забыл Большую Синди.
   – Нет. Я имел в виду ее и Эсперансу. Ко мне это не относится. Короче, я могу привести тебе несколько подходящих поговорок, например: заварил кашу, сам и расхлебывай, или…
   – Ясно, – перебил Майрон. – Но я все равно должен защищать свой бизнес. Если не ради себя, то ради них.
   – Без вопросов. – Уиндзор указал на опустевшие кресла. – Прости, если это прозвучит мелодраматично, но я тоже отвечаю за своих людей. За их работу и финансовую безопасность. У них есть семьи, им надо отдавать налоги и оплачивать учебу. – Он холодно взглянул на Майрона. – Для меня это не пустые слова.
   – Я знаю.
   Уиндзор откинулся в кресле.
   – Разумеется, я буду на связи. Если тебе понадобится какой-то из моих особых талантов…
   – Будем надеяться, что не понадобится, – перебил Майрон.
   

notes

Примечания

1

   В бейсболе – питчер, выходящий на замену стартовому питчеру. – Здесь и далее примеч. пер.

2

   Имеется в виду своеобразный магнитный ключ E-Z-Pass – пропуск, с которого при проезде через специальные пункты считывается информация и производится оплата проезда по платным дорогам.

3

   Морское судно, на котором английские переселенцы-пуритане («отцы-пилигримы») пересекли Атлантический океан и высадились в Северной Америке (1620 г.), основав поселение Плимут – первую британскую колонию в Новой Англии.

4

   Американский актер, сценарист и режиссер (1913–1991).

5

   Высокой моды (фр.).

6

   Луис Фаррахан – американский «черный» исламист, известный антисемитскими высказываниями.

7

   «Бней-Брит» – международная еврейская общественная организация, в которую входит Антидиффамационная лига, председатель которой называл Фаррахана «Черным Гитлером».

8

   Имеется в виду Университет Дьюка в штате Северная Каролина.
Купить и читать книгу за 139 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать