Назад

Купить и читать книгу за 29 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Ночная стража


Илья Деревянко Ночная стража

Пролог

   11 декабря 2008 г
   г. Н-ск,
   полдень
   Вот уже второй день, как слякотная непогода стала немного напоминать зиму. Небо перестало сочиться дождем. Высохли лужи на дорогах. Затвердевшую грязь припорошил мелкий снежок. Изо ртов при дыхании вырывался легкий, едва заметный пар…
   Похороны на Вараньковском кладбище проходили быстро, хотя и с соблюдением всех почестей, положенных трижды Герою России, старшему офицеру ФСБ.
   Когда начальник «…» Управления генерал-майор Рябов завершил короткую, но прочувствованную речь, заиграл траурный марш. Под его скорбные звуки намертво запаянный цинковый гроб без окошка опустили в заранее вырытую могилу. Первым бросил горсть земли Рябов, потом генерал-лейтенант Нелюбин. А вслед за ним еще человек двадцать… Затем яму засыпали землей и завалили образовавшийся холмик множеством венков из живых цветов. В холодном воздухе сухо протрещал последний воинский салют, и угрюмая толпа мужчин в штатском разошлась по машинам. У могилы остались трое – в теплых куртках, с непокрытыми головами.
   – Тяжко на душе. Словно брата родного потерял, – горестно вздохнул коротко стриженный седой богатырь. Светло-стальные глаза его подозрительно блестели.
   – Странно… Он был глубоко верующим, православным человеком, а начальство обошлось без отпевания, – задумчиво произнес второй из присутствующих – высокий, жилистый, с лошадиным лицом. – Как считаешь, Игорь, в чем причина?! – обратился он к третьему – широкоплечему, круглолицему, зеленоглазому.
   – Ты просто не в курсе, Виталий, – тихо отозвался тот. – Дмитрия отпевали минувшей ночью в «…» монастыре спустя час по прибытии самолета с «цинком». На отпевании присутствовал генерал Нелюбин. Он-то и рассказал мне… – Середа замолчал и тоскливо уставился на табличку, прикрепленную к временному деревянному кресту.
   «Полковник ФСБ Корсаков Дмитрий Олегович. 18.04.1976 – 2.12.2008» – гласила она.
   – А он не говорил… как именно погиб… Дима? – Логачев украдкой утер слезинку. – А то здесь… общими словами обошлись… О героизме, о воинском долге…
   – Говорил. – Зеленые глаза (тоже заметно повлажневшие) не отрывались от надписи.
   – Так чего же ты молчишь?! – хором возмутились Ерохин с Логачевым.
   – Погодите… помянем сперва. – Покрасневшей от холода рукой Игорь достал из-за пазухи бутылку водки и вложенные друг в друга три пластиковых стаканчика. – Держите! – протянул он по одному товарищам, третий оставил себе и резким движением сорвал пробку с горлышка.
   Выпили залпом – не морщась, не закусывая, не чокаясь. Середа разлил остатки. Точно так же прикончили и их. Опустевшую бутылку и «посуду» рассовали по карманам с намерением выбросить где-нибудь за пределами кладбища. После чего Виталий с Петром нетерпеливо уставились на Игоря.
   – Рано утром второго декабря группа Корсакова спешно выехала на задание, – проглотив комок в горле, начал тот. – В чем оно заключалось – не знаю. На обратном пути их БТР подорвался на фугасе. Основная часть группы погибла при взрыве. Выжили только Корсаков и один спецназовец, сидевшие на броне. Вдвоем они упорно отстреливались от боевиков, заложивших фугас и устроивших засаду. Уложили порядка десяти штук. (Это из показаний пленных.) В процессе перестрелки спецназовец погиб. Корсаков был несколько раз ранен, но продолжал вести огонь. Наконец у него закончились патроны. Разъяренные большими потерями «духи» попытались взять его живым, чтобы от души насладиться местью. Но Дмитрий, когда на него навалилось шестеро «джигитов», подорвал себя и их связкой гранат. Тут-то и подоспела ГБР[1] из комендатуры ближайшего села. Ее бойцы взяли в плен двух последних уцелевших «духов» – растерянных, полностью деморализованных. Те раскололись моментально, даже усилий прилагать не пришлось. Их отправили из комендатуры в штаб, но не довезли. По дороге оба «случайно» выпали из вертолета и разбились насмерть. Вот собственно все. – Середа вынул из пачки сигарету, щелкнул зажигалкой и нервно закурил. К белесому небу потянулась сизая, извивающаяся струйка дыма.
   – Пойдем, что ли, – со вздохом предложил Ерохин.
   Надев вязаные шапки, все трое двинулись по широкой, хорошо расчищенной аллее. На старинном кладбище было тихо. Толстые, темные, раздетые осенью деревья застыли в торжественном молчании. Словно часовые у могил. По обе стороны дороги высились надгробные памятники разных времен. В основном прошлого и позапрошлого веков, с редкими вкраплениями современных. Сейчас на Вараньковском хоронили в исключительных случаях. Только о-о-очень важных персон, с громадными банковскими счетами.
   «Диме бы вовек сюда не попасть, невзирая на колоссальные заслуги перед Отечеством… на три звезды Героя России, на два десятка боевых орденов, – печально подумал Середа. – Теперь иные критерии ценности… И тем не менее он здесь! Не иначе Нелюбин расстарался, напряг могущественные связи в верхах…»
   С ближайшего памятника (бронзового бюста полузабытого поэта) вспорхнула какая-то птица.
   – Т-с-с, – насторожился Логачев. – Мы тут не одни!
   – Похоже, за нами следят, – добавил Игорь, взвешивая в ладони боевой нож (непонятно откуда извлеченный).
   Ерохин, крадучись, двинулся к бюсту, сунув ручищу в правый карман куртки.
   – Му-жи-ки-и-и!!! – На дорогу вдруг вывалилась нескладная, расхристанная фигура с трясущимися руками. – Дайте на опохмелку… Бога ради… Помираю!
   Заросшее неряшливой щетиной лицо, сизый нос, облезлая ушанка на голове, драный ватник и резкий запах немытого тела, смешанный с застарелым сивушным перегаром, – изобличали в фигуре конченого алкоголика. Проще говоря – синюшника.
   – Хоть сколько… Му-жи-ки-и-и… Помогите! – продолжал между тем он, нетвердой поступью приближаясь к Игорю.
   – Держи. – Убрав нож, полковник достал из кармана сотенную купюру.
   – Это мне?! – поразился синюшник. Слезящиеся глаза изумленно вытаращились.
   – Тебе, тебе… Но не подходи ближе! Пахнешь ты, не приведи Господи!..
   – Понял! Исчезаю!!! – Грязная пятерня с нестрижеными ногтями проворно сцапала сторублевку, а ее обладатель, пятясь, скрылся среди могил.
   – Носит же земля ТАКОЕ! – брезгливо сморщился Петр Васильевич.
   – Она и похуже носит… Во много раз, – проворчал Середа. – Ты же, Васильич, не суди да не судим будешь!
   – Кем это еще?! – набычился Логачев.
   – Господом Богом! Забыл Священное Писание?! Тогда перечитай Нагорную проповедь!
   Седой богатырь ничего не ответил. Лишь громко скрипнул зубами. Светлые глаза потемнели, лицо закаменело.
   Игорь вызывающе прищурился.
   – Хватит вам бодаться, – примирительно произнес Ерохин. – Лучше поторопимся на Лукьянку! В четырнадцать ноль-ноль – экстренное совещание у Нелюбина, а на дорогах пробки…
   Одновременно взглянув на часы, Логачев с Середой резко ускорили шаг. За всю дорогу к припаркованным за оградой автомобилям они больше не сказали ни слова…
   Между тем облагодетельствованный Игорем синюшник отнюдь не спешил к магазину за «пузырем».
   Дождавшись ухода трех «спецов», он извлек из-за пазухи прибор связи и трезвым, четким голосом доложил:
   – Первый, говорит Лис. Последние друзья Корсакова убыли к своим машинам. Про ту историю в беседе ни разу не упомянули. Однако меня едва не разоблачили. С трудом отвертелся. Каковы будут указания?
   – Сворачивайся. Операция закончена, – сухо донеслось в ответ.
   – Так точно! – отчеканил агент, спрятал прибор обратно, внимательно осмотрелся по сторонам, вышел обратно на аллею и рысью устремился в сторону, противоположную той, куда ушли Середа, Логачев и Ерохин…
Из секретной докладной записки
Адресант значится под кодовым именем Сыч
Докладчик – Глаз
Стилистика полностью сохранена. – Авт
   «…Согласно Вашему приказу, Главный Объект (в дальнейшем Г.О.) и все сотрудники ФСБ, пришедшие на похороны полковника Корсакова, с раннего утра были взяты под тайное наблюдение, которое осуществлялось сорока пятью агентами вверенного мне подразделения.
   Они (агенты) активно использовали как разного рода маскировку, так и новейшую технику слежения (перечисляется какую именно. – Авт.) Г.О. отправился на Вараньковское кладбище общественным транспортом, прибыл туда за полчаса до начала церемонии и наблюдал за погребением с расстояния двадцать пять – тридцать метров. Время от времени он переходил на новое место, умело прячась за деревьями, памятниками и т. д. Ни гримом, ни какими-либо маскировочными средствами Г.О. не пользовался. Он был одет в темное шерстяное пальто. На ногах – черные шнурованные ботинки, похожие на «берцы». Однако никто из присутствующих на похоронах его не заметил. Более того – наши агенты тоже потеряли бы его из вида, если бы не пассивный радиомаяк[2], тайно вшитый ему в пальто под видом пуговицы.
   …В общем, Г.О. очень походил на призрак, что однозначно свидетельствует о его высочайшей квалификации в области слежки и ухода от нее. (Наших агентов, по некоторым признакам, он засек сразу.) Более того – Г.О. догадался о наличии у него пассивного «маяка». По окончании похорон каким-то образом обнаружил его, оторвал, оставил на могиле Корсакова и скрылся в неизвестном направлении, благодаря чему дальнейшее наблюдение за ним стало невозможным. Спустя два часа после исчезновения Г.О. неожиданно объявился у себя на квартире, а затем снова куда-то пропал… Прослушанные и записанные разговоры друзей Корсакова содержали в себе информацию о его героической гибели в Чечне, а также скорбь и недоумение по поводу случившегося. О той истории ни один из них даже не заикнулся… Все они были задавлены горем, что в значительной степени облегчило работу наших людей. Тем не менее под конец операции едва не спалился агент Лис, замаскированный под бомжа-алкоголика и осуществлявший сопровождение полковников Логачева, Ерохина и Середы. Будучи на грани разоблачения (и, возможно, ликвидации), он пошел «ва-банк», вышел на дорогу и попросил у ведомых денег на опохмелку. Те поверили, расслабились… В остальном операция прошла без осложнений. Сторублевка, полученная Лисом от полковника Середы, прилагается.
Число. Подпись».

Глава 1

   Месяцем раньше. Полночь
   Нудный моросящий дождь, начавшийся в середине дня, прекратился полчаса назад. Тяжелые тучи немного раздвинулись, и в образовавшейся прорехе стал виден бледный кусок луны. Порывистый ветер внезапно стих. Спустя еще пять минут к храму Преображения Господня осторожно подъехал крытый брезентом грузовик. Из него почти одновременно выпрыгнули шесть фигур в черном. Каждая держала в руке большую канистру с бензином. Несколькими мощными ударами ног они вышибли церковные ворота и по-хозяйски зашли на территорию.
   – Сюда нельзя. Уходите, пожалуйста. – Выступил навстречу тщедушный семидесятилетний сторож в заплатанном ватнике.
   – Убить его! – приказал главарь.
   Поставив на землю канистры, боевики секты «Амадеус» достали ножи и скопом бросились на старика.
   Вопреки ожиданиям, сторож сопротивлялся решительно и упорно. Истекающий кровью, он подкрасил внушительным фингалом глаз Двустволке, выбил два передних зуба Гоблину, рассек бровь Мартусу, врезал в промежность Джеку – старшему группы… И только после тринадцатого удара ножом медленно осел в грязь. Тихо прошептал: «Господи! Прими мою душу, грешную!» и… скончался. Но озверевшие сатанисты еще долго топтали ногами бездыханное тело, выкрикивая проклятия, перемешанные с матюгами.
   – Хватит! – прохрипел наконец Джек, с перекошенной от боли физиономией. – Хрыч давно сдох! Попусту время тратите!..
   Молодые люди с «рыбьими» глазами нехотя отодвинулись от страшного кровавого месива. Нетронутым на лице сторожа остался лишь светлый, широко открытый глаз, в котором застыла какая-то непонятная убийцам радость.
   – Трам-тара-рам! – грязно выругался Гоблин. С силой ударил каблуком в этот ненавистный ему глаз, но промахнулся. И, поскользнувшись в грязи, едва не упал.
   – Р-р-р-р!!! – окончательно взбеленился он и яростно, с размаху ударил ножом. Снова промах, а сам Гоблин, по непонятной причине, едва не вывихнул руку в локтевом суставе.
   Плоская рожа боевика секты перекосилась от бешенства. В уголках бесстыдно вывернутых губ выступила пенистая, нечистая слюна. В пустых глазах вспыхнули багровые огоньки. Неизвестно, что бы он предпринял дальше, но тут вмешался старший группы.
   – П-ш-ш-шли! – с трудом разогнувшись, прошипел он. – Некогда с падалью возиться! Надо дело делать, да в темпе сваливать. Наш человек в милиции через два часа сменится. На пульт дежурного сядет новый мент, а работы предстоит много. Если проваландаемся слишком долго, то можем нарваться на неприятности. Вдруг кто-нибудь из прохожих заметит выбитые ворота, труп старикашки и позвонит с мобильного?
   – Прохожих?! В такой-то час?! – позволил себе усомниться Двустволка, схлопотал от Джека кулаком в ухо и благоразумно притих.
   – Идем! – повторил главарь, прикурив папиросу с марихуаной. – А ты, разговорчивый наш, для начала понесешь мою канистру.
   – А потом? – робко вякнул Двустволка.
   – Потом?.. Гм! Отсосешь у меня в виде моральной компенсации…
   – Понял, – покорно кивнул провинившийся, поднимая две канистры одновременно – свою и старшего группы.
   Сатанисты гуськом двинулись к храму по широкой, присыпанной гравием дорожке. Первый шел Джек с ломом в руках.
   – О сигнализации не беспокойтесь, – на ходу вещал он. – Вечером ее «случайно» не включил сменщик того проклятого деда. Всего-то за пятьсот долларов! Правда, воспользоваться ими болван не сумеет, – главарь любовно погладил левый карман штанов.
   – Гы-гы-гы! – громко заржал Мартус, вспомнив, как четыре часа назад они с Джеком удушили и сбросили в канализацию продажного сменщика, так и не получившего обещанное вознаграждение. Когда предателю вместо денег накинули удавку на шею, он страшно удивился, будто бы не знал, с кем связался из жадности… Джек не стал ругать Мартуса за грубое нарушение тишины. Воспоминание о ловком обмане и убийстве Денисыча (так вроде бы звали новоиспеченного иуду) доставило ему острое сексуальное удовольствие. Настолько сильное, что ноющая боль в ушибленной мошонке практически сошла на нет…
   Золотые кресты и купола храма слабо поблескивали в лунных лучах. Недавно отстроенная церковь нависала над сатанистами призрачной белой громадой. Обычно в таких местах старший группы чувствовал себя крайне неуютно и старался поскорее убраться подальше. Но сегодня подобного чувства не было. И он счел это хорошим предзнаменованием… Навесной замок, поддетый ломом, сопротивлялся недолго и вскоре, тихо звякнув о гравий, упал к ногам боевиков секты. Торжествующе лыбясь, Мартус распахнул первую двустворчатую дверь. За ней оказалась вторая со встроенным замком. Его открыли при помощи обычной булавки.
   – Великий Люцифер помогает нам! – радостно изрек Джек, заходя внутрь и на ощупь находя на стене выключатель. Под потолком загорелась тяжелая бронзовая люстра с лампочками в форме свечей. Главарь огляделся. Стерильная чистота, плиточный пол… Иконы современного письма на недавно выбеленных стенах. Перед каждой из них начищенные до блеска круглые подсвечники на длинных ножках (в настоящий момент пустые). Деревянные, изукрашенные резьбой и росписью ЦАРСКИЕ ВРАТА. По углам – большие баки с кранами для раздачи святой воды. Легкий, едва уловимый запах ладана. В церковной лавке неподалеку от входа – книги на полках, нательные крестики, ладанки и небольшие иконки в застекленной витрине. Рядом – ящик для пожертвований…
   – Гарри, поищи бабло в этом ящике и в кассе. Остальные – в темпе проверьте другие ящики под иконами. Денежки нам пригодятся. ИМ гореть незачем! В вашем распоряжении десять минут, – вальяжно скомандовал Джек подчиненным и, дожидаясь выполнения отданного приказа, замер в наполеоновской позе. Чувство душевного дискомфорта по-прежнему отсутствовало. Настроение старшего группы стало совсем радужным.
   «Наш Владыка Люцифер неизмеримо сильнее Распятого! – горделиво подумал он. – Если не считать инцидента с проклятым старикашкой (а таких считаные единицы. Вымирающий вид!), то все идет как по маслу. И сейчас, и вообще в целом. Современные православные слабы. Только и умеют лбами об пол биться: «По-о-омоги-и-и, Господи-и-и!!!» Хе, хе, кретины долбаные! Ну бейтесь, бейтесь, пока черепушки не расшибете. Помогут вам, как же! Не дождетесь!!! А мы между тем окончательно приберем к рукам власть во всем мире, включая и Россию. Куда она, на хрен, денется?!! Ведь даже согласно вашей дебильной вере уже наступают благословенные времена, которые вы называете «последними». Скоро на Землю явится сын нашего Владыки и тогда… О-о-о! Тогда мы разделаемся с вами полностью! Поставим перед жестким выбором: либо подыхай, либо принимай электронную печать на правую руку или на лоб[3], тем самым отрекаясь от Распятого… При́мите, твари дрожащие! Куда вы денетесь! Без чипа нельзя будет ни покупать, ни продавать, а кушать-то хоц-ц-ца!..» Гы-гы-гы! Гы-гы-гы-ы-ы!!! – Джек радостно заржал, брызжа слюной, взвизгивая и… внезапно осекся. Прямо перед ним стоял непонятно откуда взявшийся незнакомец. В кожаной куртке, с непокрытой головой, высокий, атлетически сложенный, со светлыми волосами и серыми глазами. Тяжелый, прямой взгляд его не предвещал ничего хорошего. Предводитель боевиков вдруг ощутил невероятный животный ужас, сковавший накачанное тело покрепче стальных цепей. Колени у него подогнулись, поджилки затряслись, по спине хлынул холодный пот. А сердце заколотилось в столь бешеном ритме, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди и ускачет куда-нибудь подальше, как перепуганная лягушка. Рядом в точно таком же оцепенении застыл Гарри.
   – Сатанисты? – морозным тоном осведомился незнакомец.
   – И-и-ик!!! – тряся губами, «ответил» старший группы.
   – Понятно. А кто главный?
   – Вот он, вот он!!! – вывалился из ступора Гарри и суетливо затыкал пальцем в сторону Джека. – Он-н-н, гад! Точно говорю!
   – Гм… А где доказательства? Может, ты просто стрелки переводишь… От себя, например?!
   – Не-е-ет!!! – трусливо пискнул Гарри и поспешно залопотал. – Мы из братства… то есть из секты «Амадеус». У рядовых членов… как у меня… железные перстни. Смотрите!!! – тут он продемонстрировал дрожащую пятерню. – А у продвинутых первой ступени… вожаков шестерок… имеющих связь с руководством, – серебряные… как у него! Не трясись, Джек, покажи свою печатку. Ну-у-у?!!
   «Продвинутый» послушно показал. Вид у него был пришибленный и униженный. Из тонкогубого рта текли слюни. С момента появления на «сцене» нового действующего лица прошло уже минут пять.
   – Я всего лишь заблудшая овца, – сдав начальника с потрохами, продолжал частить Гарри. – Я покаюсь, отрекусь от дьявола, вновь приму крещение, а потом… Вернее, сперва – трахну тебя в задницу в алтаре! Гы-гы! – голос сатаниста из жалкого, умоляющего вдруг сделался наглым, торжествующим.
   Столь разительная перемена объяснялась прибывшим наконец-то подкреплением. Из соседнего придела храма вышли оставшиеся четверо боевиков с окровавленными ножами в руках.
   – Ты правильно потянул время, брат, – гнусно ухмыльнулся Мартус. – Теперь он целиком в нашей власти. Никуда не денется. Массой задавим!!!
   На лице сероглазого отразилось мучительное сомнение. Правая рука сунулась было за пазуху, но остановилась на полпути.
   – Неужто придется здесь? – чуть слышно прошептал он. – Господи, прости!!!
   – Ага, пересрал, слабак православный!!! – воспрял духом Джек. – Зарежьте его, братья. Как того старикашку во дворе!!!
   – Ввиду исключительности ситуации предлагаю другой вариант, – хрипло произнес «слабак». – Я, полковник ФСБ Корсаков, гхе, гм. – Слова давались ему с явным трудом. – Мы находимся в святом месте, где мне не хотелось бы… Впрочем, не важно. Итак… другой вариант. Вы все встанете на колени перед Спасителем, – он указал подбородком на большой деревянный крест с изображением распятого Христа. – Попрóсите у НЕГО прощения за совершенные злодеяния… Искренне попрóсите!.. А потом я доставлю вас…
   Речь полковника прервал хоровой, издевательский хохот сатанистов. Больше всех надрывался Двустволка: взвизгивал, взлаивал, приседал, хлопал себя по бокам.
   – Ой, не могу!.. Ой, уморил, чмошник!!! – в перерывах причитал он… Так продолжалось секунд тридцать.
   – В задницу, в алтаре – блестящая идея! – немного успокоившись, изрек Джек. – Но сперва пусть опплюет, обоссыт иконы и отсосет у каждого из нас. Качественно!!! Со смаком!!! Начнешь с меня, как с главного, – надменно обратился он к Корсакову и принялся деловито расстегивать ширинку.
   – Господи! Прости! – снова прошептал тот, коротким боковым в челюсть сбил «продвинутого» с ног, врезал Гарри ступней в ребра и тигром метнулся к остальным. Расправа над четырьмя вооруженными мордоворотами заняла не более пяти секунд.
   Бум… бум… бум… бум… – Один за другим попадали они на пол, гулко стукаясь головами об узорчатую плитку. Фээсбэшник снял с Сола куртку, аккуратно упаковал в нее ножи, сунул сверток за пазуху Гоблину и по завершении проверил у неподвижных тел пульс.
   – Живы, уроды, – удовлетворенно констатировал он и посмотрел на Джека с Гарри. Первый успел более-менее очухаться и уже не лежал, а сидел на полу, ошалело встряхивая башкой. Полусогнутый второй с хлюпом хватал ртом воздух.
   – Слушать мою команду, нелюди, – жестко сказал им Корсаков. – Каждый из вас берет в охапку по одному подельнику, – брезгливый кивок на распростертые тела. – И несет к грузовику за воротами. Вы на нем приехали?
   – Да-а-а! – выдавил Гарри и, переводя дыхание, взмолился: – Пощадите, господин! Я отрекусь от дьявола, покаюсь…
   – Ты повторяешься, – сухо оборвал его полковник. – Цена твоего «покаяния» уже известна. Заткнись, а то язык вырву!
   Сатанист умолк, до крови кусая губы.
   – На чем, бишь, я остановился? – холодно продолжал православный «слабак». – Ах да… Тела складываете у грузовика, ждете дальнейших указаний. Попытка к бегству – расстрел на месте. – Корсаков на секунду достал из-под куртки пистолет с глушителем, показал его чертопоклонникам и убрал обратно. – А теперь поехали, з-заразы!
   Снова впавший в ступор Джек покорно поднял тушу Гоблина и первый побрел к выходу. За ним, с Двустволкой на руках, понуро следовал Гарри. Процессию завершал Корсаков. Левой рукой он волочил за ногу Мартуса, правой – Сола. На пороге Дмитрий обернулся и вздрогнул от неожиданности. Перед иконами Александра Невского, Дмитрия Солунского и Преподобного Сергия Радонежского вдруг самопроизвольно зажглись лампады…
   Прореха в тучах сильно увеличилась. Луна вылезла из нее почти полностью и заливала церковный двор зыбким призрачным светом. Страшно изуродованный труп старика-сторожа сразу бросался в глаза. Рядом с ним сидел молодой белый котик (очевидно, дед его подкармливал)… и тихо, жалобно мяукал. Корсаков до боли стиснул зубы. Решение, постепенно зревшее в душе полковника, приняло окончательную форму. «Убивали всей кодлой. Это видно невооруженным глазом. Не надо быть судмедэкспертом, – мрачно подумал он. – А каяться такие не станут. Бесполезно метать бисер перед свиньями! Вот я попробовал дать им шанс, и что получилось? – Тут Дмитрий вспомнил мгновенную метаморфозу, произошедшую с «заблудшей овечкой» при виде подкрепления, общий ответ сатанистов на его последнее предложение и гадливо сморщился. – Будучи зажаты в угол (как Клавка-ведьма два года назад[4]), клятвенно пообещают что угодно… Хоть монашеский пóстриг принять! Но едва почувствуют за собой силу – все клятвы псу под хвост. Одно слово – гнилье!!!»
   Джек между тем вышел за ворота и бесцеремонно уронил Гоблина в метре от грузовика. Спустя несколько секунд то же самое проделал с Двустволкой Гарри.
   – Будете грузить тела в кузов. Один внутри, второй подает снизу. Класть не вповалку, а сажать жопами на лавку. Дальше – не ваша забота, – бросив рядом Мартуса с Солом, проинструктировал сатанистов Корсаков и грозно добавил: – Не вздумайте канителиться, сволочи. Порву!.. Итак, разобрались по номерам. Считаю до трех раз…
   При счете «два» Джек уже находился в кузове, а Гарри выжидательно замер снаружи.
   – Ну-с, приступим, – пробормотал полковник, склонился к слабо шевелящемуся Мартусу и вроде бы слегка коснулся особой точки на шее подонка. Лицо чертопоклонника налилось кровью, почернело. Конечности задергались в агонии[5].
   – Инсульт, – спокойно резюмировал фээсбэшник и возвысил голос: – Первый пошел!..
   В головах у оцепеневших от ужаса чертопоклонников воцарилась абсолютная пустота. Механически, словно зомби, Гарри «подсаживал» трупы в кузов, а Джек (точно так же) принимал их и устраивал на лавке. Даже когда из-за пазухи у Гоблина выпал сверток с ножами, и они (ножи) со звяканьем рассыпались по полу, «продвинутый первой ступени» не обратил на это ни малейшего внимания. Его собственный кинжал с гравировкой на рукоятке косо торчал за брючным ремнем, однако Джек больше не помышлял о сопротивлении. Куда там такому сопротивляться!!!
   Из темноты на старшего группы молча смотрели мертвые, искаженные физиономии подчиненных. (Не мудрствуя лукаво, Корсаков применял к каждому один и тот же вышеописанный прием…) Последним место в кузове занял Сол.
   – Надень на него куртку, – распорядился полковник. – Та-а-ак, а теперь вылазь…
   Медленно, заторможенно Джек выбрался наружу и встал рядом с беззвучно плачущим Гарри. Луна уже окончательно вылезла из упомянутой прорехи и светила, как показалось «продвинутому», нестерпимо ярко. Лицо «православного слабака» казалось вырубленным из камня. В серых глазах плескалось глубочайшее презрение.
   – Оба подошли к кабине, стали к ней спиной, – холодно скомандовал он. И, когда сатанисты выполнили приказ, молниеносным ударом (кончиками пальцев, ниже левой подмышки)… остановил Гарри сердце. Обмякшее тело тяжело повалилось на Джека, сбив его с ног. «Продвинутый», выйдя из ступора, по-поросячьи взвизгнул. Выбрался из-под трупа подельника, на коленях подполз к Корсакову и, захлебываясь горючими слезами, начал целовать грязную обувь полковника.
   – Прекрати… мразь! Или шею сверну, – с трудом сдерживаясь, процедил тот.
   – А-и-и-и-и! Вай-вай-вай!!! – подняв перепачканную морду, ответствовал чертопоклонник.
   – Не ссы, тебя убивать пока не буду, – губы фээсбэшника кривились в отвращении.
   – А-а-а?! – обнадеженно встрепенулся Джек. – П-правда н-не будете?!! Значит… значит… Я останусь жить?!!
   – Усади падаль на водительское сиденье, – проигнорировал два последних вопроса Корсаков. – Аккуратнее!.. Т-а-ак, хорошо. Закрой дверцу, повернись к машине, руки заложи за спину. – Клац-ц-ц! На кистях «продвинутого» защелкнулись самозатягивающиеся наручники.
   – Прокатимся немного… на природу. – Схватив сатаниста за шиворот, Дмитрий отволок его к джипу «Чероки», припаркованному на обочине метрах в пятнадцати от грузовика. Тщательно обыскал. Изъял кинжал, мобильный телефон, электронную записную книжку. Оторвал солидный кусок от подкладки куртки пленника. Свернул из него кляп. Открыл багажник и грубо запихал туда Джека, предварительно заткнув ему кляпом рот. Потом захлопнул крышку, запер багажник, постоял секунд десять, о чем-то напряженно размышляя. Покачал головой, странно усмехнулся, по трофейному мобильнику набрал «02» и, подражая голосу «продвинутого», выпалил с придыханием. – Нападение на Храм Преображения Господня на улице Моховая! Сторож зверски убит! Дверь взломана! Готовится поджог! У них ка… – прервав самого себя на полуслове, полковник шмякнул телефон об асфальт, растоптал каблуком и спихнул обломки в грязь. Уселся за руль «Чероки», по прибору связи вызвал дежурного в своем отделе, бросил несколько коротких фраз, завел мотор и на предельно допустимой в городе скорости двинулся к Кольцевой дороге, находящейся в полутора километрах от места недавней трагедии…

Глава 2

   Улицы были на удивление пустынны, хотя, как известно, в Н-ске и по ночам бывают пробки. Особенно на подступах к Кольцевой. Пустынны – в смысле автотранспорта. В остальном же ночная жизнь шла своим чередом. У магазинов и в попадавшихся по пути скверах шумно тусовалась разнокалиберная пьянь. То там, то здесь виднелись подмоченные недавним дождем проститутки.
   Оголодавшие гаишники хищно охотились за редкими водителями, однако джип со спецномерами тронуть не решались. Свернув на К-е шоссе, Корсаков выехал за пределы Н-ска и значительно увеличил скорость. За окном замелькали огни областных городков, бензозаправки, придорожные трактирчики, круглосуточные палатки… На неровном, давно не латанном шоссе то здесь, то там скопились вместительные лужи воды. Из-под колес машины периодически вылетали веера грязных брызг. Корсаков хмуро смотрел на дорогу перед собой. На высоком лбу полковника залегла глубокая морщина. В уголках рта обозначились резкие складки. «…По сути, совсем еще мальчишки! Средний возраст около двадцати лет. И… вот на тебе!!! Пришлось ликвидировать… Причем фактически безоружных!.. Дурацкие ножички не в счет. Хотя… старика-сторожа ими искромсали жутко! А потом долго и остервенело топтали ногами труп. Места живого не осталось!.. Пытаться образумить подобных типов – пустая трата времени. Чего стоило, к примеру, «покаяние» того прыщавого, обчищавшего церковную кассу! И остальные ему под стать. Закоренели во зле!.. Таких только уничтожать, как бешеных собак. Иного выхода, к сожалению, нет! Они же не просто злодействуют, а активно передают духовную заразу другим!.. Численность зверей в человеческом обличье ширится, неуклонно растет. Боже!.. Куда мир катится?!!» – Дмитрий встряхнул головой, отгоняя тягостные мысли. Достал сигарету и нервно прикурил, немного припустив боковое стекло.
   – Убу-у-у убу-у-у! – жалостливо донеслось из багажника.
   – Глохни, сволочь, – сквозь зубы процедил полковник. – Или сделаю очень больно! Прямо сейчас!!!
   Плененный сатанист моментально заткнулся и, судя по запаху, обильно нагадил в штаны.
   – Мразь! – брезгливо сморщился Корсаков, полностью опустил стекло и выбросил сигарету. В лицо ударила струя влажного, холодного воздуха. «Хрен с ним, пусть серится, – немного остыв, подумал фээсбэшник. – Недолго уж осталось».
   Путешествие впрямь близилось к концу. Огоньки, бензозаправки, трактирчики постепенно редели и наконец вовсе исчезли, сменившись двумя рядами угрюмых, голых деревьев. Спустя еще некоторое время впереди показался поворот на узкий заброшенный проселок. Значительно сбавив скорость, Дмитрий свернул на него и, проехав чуть более километра, затормозил у развалин скотобойни, неподалеку от вымершей деревни Тупиновка.
   – Вполне подходит для завершения жизненного пути этого… существа, – проворчал себе под нос полковник, выходя из машины. (В советские времена в здешних краях располагался свиноводческий совхоз «Путь к коммунизму». Его-то питомцев и «обслуживала» скотобойня.)
   С ноября 2003 года[6] тут практически ничего не изменилось. Все тот же унылый пейзаж, гнилостный запах близкого болота. Метрах в трехстах дальше по проселку – скопище ветхих, полуразвалившихся лачуг…
   Отперев багажник, Дмитрий мощным рывком за одежду вытряхнул сатаниста наружу, снял с него наручники, вынул изо рта кляп и толчком кулака в загривок направил к развалинам.
   – Шагай, с-сволочь! Попробуешь удрать – прострелю ноги!
   Воровато оглядевшись по сторонам, «продвинутый» затрясся в лютом ознобе. Хлыщеватая физиономия посерела, глаза выпучились.
   – Ша-а-агай! – повторил Корсаков, достав из багажника небольшую лопату и захлопнув крышку. – Тебе предстоит ударно потрудиться!
   – А-а-а-а?!! – опешил пленник.
   – Клад будем искать, – усмехнулся фээсбэшник. – Шевелись, животное! У нас мало времени…
   Пройдя в глубь развалин, они очутились в просторном помещении без окон с вбитыми в стены ржавыми крючьями и кровостоками на бетонном полу (когда-то тут потрошили убиенных свинок).
   В дальнем углу, где почему-то отсутствовал бетон, виднелась груда различного хлама, прикрывавшая могилу Давыденко.
   – Копай яму там, – Корсаков вручил сатанисту лопату. – Примерно… гм… на полтора метра.
   – З-з-з-здесь п-п-п-правда к-к-к-к-клад?!! – Джека вдруг одолела частая икота.
   – Копай, сука, не зли. – Отойдя к стене, полковник достал пистолет с глушителем, нацелил его на «продвинутого» и прикурил сигарету. Чертопоклонник сбросил куртку, оставшись в черном обтягивающем свитере с тремя красными шестерками на спине.
   Тяжело вздохнул, разгреб мусор и принялся долбить лопатой твердую, слежавшуюся землю. В ярком свете луны было видно, как под тонким свитером «играют» хорошо тренированные мышцы.
   «Здоров, ублюдок! – мысленно отметил полковник. – Небось крутым себя считал… Гордым и могучим!.. Который право имеет… А на деле (когда припекло) оказался тварью дрожащей… как подавляющее большинство слуг дьявола!»
   Работа у «продвинутого» спорилась. Может, и впрямь вообразил, будто откапывает клад? Спустя небольшой промежуток времени послышался противный хруст и одновременно полузадушенный бабий вскрик Джека.
   – Чего квохчешь? – лениво осведомился Дмитрий. – Человеческие кости, как известно, частый атрибут ваших поганых оргий. Так что зрелище для тебя вполне привычное…
   – К-кто о-он?! – плаксиво выдавил сатанист.
   – Мерзавец вроде тебя, – поморщился полковник. – В сатанистской секте не состоял, но тоже предал Христа, кровь невинную проливал… без зазрения совести…[7] Впрочем, не суть важно. Короче, хмырь болотный, аккуратно, пальчиками, очисть скелет от земли. Хочу взглянуть на старого знакомого. Пять лет не виделись!
   Сглатывая перемешанные с соплями слезы, Джек принялся старательно выполнять приказ. Дмитрий между тем сунул пистолет за пазуху и, устало приопустив веки, облокотился спиной о стену… Вскоре скелет открылся во всей красе. Скрюченный, в ошметках истлевшего костюма, с золотым браслетом на кисти, с неестественно вывернутой «шеей» и с двумя дырками от пуль в оскаленном, желтозубом черепе. В пустых глазницах копошились мясистые черви. В безгубом рту застрял шмат глины, удивительно напоминающий кусок кала. «Фээсбэшник прикончил его здесь, – тоскливо подумал сатанист. – И меня убьет, зароет в этой же яме… Владыка Люцифер!!! – вдруг в отчаянии взмолился он. – Помоги!!! Отведи смерть!!! А я… я принесу тебе в жертву десять… нет двадцать грудных младенцев!!! Клянусь адом!!! Только помоги-и-и!!!»
   Казалось, Сатана услышал Джека. Липкий ужас внезапно отступил, и чертопоклонник осмелился воровато покоситься на Корсакова. Тот вроде бы дремал. Расслабленная поза, опущенные ресницы, спокойное лицо, ровно дышащая грудь… «Вот он шанс! – вновь зыркнув на Корсакова, воспрял духом «старший группы». – Кемарит, гад! Точно кемарит!!! Великий и ужасный Король Тьмы не оставил без внимания мольбу своего верного слуги!!! Наслал на врага сон!!! Теперь проклятый православный целиком в моей власти!!! Главное – первый удар, после которого он не сможет сопротивляться!!! И тогда… ох, тогда я отведу душу!!! Для начала – трахну в задницу, потом кастрирую, вспорю брюхо, вытащу потроха, съем сырое сердце!.. Затем отрежу голову, отвезу ее (вместе с удостоверением) Оракулу. За старшего офицера ФСБ босс заплатит большие деньги!!! Плюс почет, слава, уважение… Неизбежное продвижение вверх в нашей иерархии!!! Слава Великому Люциферу!.. Ну-у-у, вывози нелегкая!!!»
   Перехватив лопату обеими руками, сатанист с обезьяньей ловкостью выпрыгнул из ямы и молча бросился на ненавистного фээсбэшника, норовя поразить оного острием в мускулистое горло. Но… жестоко просчитался! В тот самый момент, когда Джек выскочил из могилы Давыденко, «дремлющий» полковник широко открыл глаза и шагнул вперед, не пытаясь достать оружие. Вместо этого он непринужденно ушел с траектории удара, перехватил лопату за черенок (немного ниже «штыка») и, используя прием из «Системы» Рябко[8], швырнул чертопоклонника на пол. «Продвинутый» вязко шмякнулся о бетон, выпустил лопату и, получив добавку (ногой под ребра), завязался в узел, надрываясь в истошных воплях.
   – Слабоват ты на боль, – буднично заметил Корсаков, – но оно и к лучшему. Нам предстоит обстоятельная, задушевная беседа, а пентонала у меня с собой нет. Стало быть, придется беседовать в режиме «Б»[9]. Довлеющий болевой фактор вытеснит из твоей башки все желания, мысли… кроме одной: «СКОРЕЙ БЫ ЭТО ПРЕКРАТИЛОСЬ!!!» Короче, чмо помойное, повиси пока здесь. А я ненадолго отлучусь – принесу из машины некоторые необходимые нам инструменты. – Он вновь сковал руки Джека за спиной, подвесил сатаниста за «браслеты» на один из крюков, разрезал боевым ножом ему штаны вместе с трусами, стянул их до щиколоток и, мягко ступая, покинул развалины. Оставшись в одиночестве «продвинутый» сперва взвыл пуще прежнего, но тут же осознал бессмысленность своих потугов и, кривясь в безобразной гримасе, начал бормотать старинное заклинание, долженствующее освободить его из оков. Однако не помогло. Наручники остались в целости и сохранности, на прежнем месте. Зато боль в вывернутых суставах и стянутых сталью кистях резко усилилась.
   – Сатана покинул меня! – в отчаянии взвизгнул Джек, в очередной раз вонюче обгадился и снова заорал дурниной. Окружающий мир на время перестал существовать. Остались только боль, отчаяние да рвущий нутро ужас. Сильное, тренированное тело (чертопоклонник с детства занимался ушу) конвульсивно задергалось на стене. Физиономия налилась кровью. В уголках разинутого, орущего рта выступила белесая пена. Глаза закатились под лоб… Таким и застал его вернувшийся фээсбэшник.
   «Еще сдохнет раньше срока… слиз-з-няк!!!» – брезгливо подумал он. Снял «продвинутого» с крюка, усадил голой задницей в его же собственное дерьмо на полу. Присел на корточки напротив и стал терпеливо ждать, когда закончится истерика. Минут через пять старший боевик секты «Амадеус» перестал орать, с хлюпом перевел дыхание, встретился с ледяным взглядом полковника и содрогнулся всем телом.
   – Ага, узнал. Значит, еще не спятил, – довольным тоном произнес Корсаков, разворачивая принесенный им сверток.
   Джек увидел: плоскогубцы, клещи, электрошокер, шило, шомпол, огромные ножницы, какие-то иглы и… опять обгадился.
   – Да-а-а уж, – покачал головой полковник, включая принесенную им же видеокамеру. – Зловонный ты тип!.. Но ничего. Танки грязи не боятся, – с этими словами он взял шомпол и бесцеремонно ткнул в мошонку сатаниста…

   Из элементарной брезгливости я не буду описывать пытку. Впрочем, она не затянулась надолго. Примерно к концу второй минуты «продвинутый» достиг нужного состояния, вплотную приблизился к порогу безумия и начал с пулеметной скоростью, не задумываясь ни на секунду, отвечать на задаваемые ему вопросы. – Авт….
Видеозапись допроса Джека (по паспорту Зиновьева Якова Михайловича, 1985 года рождения), произведенная полковником ФСБ Корсаковым Дмитрием Олеговичем
(Видеокамера стояла в стороне. Никто ею не «управлял». Но запись получилась довольно качественная. – Авт.)
   Корсаков: Имя, фамилия, отчество, год и место рождения.
   Сатанист: Зиновьев Яков Михайлович. Родился в Москве в 1985 году.
   Корсаков: Работаешь, учишься?
   Сатанист: Работаю. В фитнес-клубе «Золотая маска»… инструктор по ушу стиля Саньда. Кроме того, даю частные уроки отпрыскам богатых родителей.
   Корсаков: А твои родители кто?
   Сатанист: Отец – финансовый директор фонда имени академика Глюкозова. Мать – домохозяйка.
   Корсаков: Как называется ваша сатанистская секта?
   Сатанист: Амадеус.
   Корсаков: Давно состоишь в ней?
   Сатанист: С пятнадцати лет.
   Корсаков: Твоя сектанская кличка?
   Сатанист: Джек-Потрошитель. Сокращенно – Джек.
   Корсаков: Чем обусловлено столь «милое» прозвище?
   Сатанист: Я с детства любил мучить до смерти кошек: отрезал им лапы (вернее подушечки с когтями), выкалывал глаза, вспарывал животы и капал во внутренности расплавленный свинец, пока тварь не сдыхала в страшных конвульсиях. После вступления в секту я проделывал с кошарами то же самое, но уже распиная их на крестах. Спустя три месяца мне доверили совершить первое человеческое жертвоприношение. Действовал похожим способом, ночью, на кладбище, в присутствии пяти Верховных жрецов секты.
   Корсаков: Опиши их внешность! Назови имена, клички, пол, возраст, социальный статус!
   Сатанист: Трое мужчин, две женщины. Все в черных балахонах и в скрывающих лица колпаках с прорезями для глаз. Больше ничего о них не знаю. Они не представлялись и все время молчали. Со мной «разговаривали» знаками. Только когда девчонка сдох… То есть умерла!.. Одна из женщин сказала: «Способный мальчуган, далеко пойдет. Пускай зовется Джек-Потрошитель» и… расхохоталась. Басовито так, зычно, с горловым бульканьем!
   Корсаков (угрожающе поигрывая шомполом): Ты уверен, что это все?!
   Сатанист (обмочившись): Да!!! Да!!! Да!!! Клянусь ад… То есть мамой клянусь!!!
   Корсаков: Ты запомнил голос жрицы?
   Сатанист: Да! Он очень похож на голос Валерии Новохлявской… и смех тоже.
   Корсаков: Гм, ладно… Расскажи подробнее о той, первой жертве.
   Сатанист: Девчонка лет пяти, светловолосая, голубоглазая. Удрала, дура, за пределы детского сада № 5 в Р-м районе. Пряталась в кустах в обнимку с куклой. Тут наши ее и прихватили.
   Корсаков: Как звали ребенка?
   Сатанист: То ли Анюта, то ли Алена, то ли Алиса. Точно не помню… Правда не помню.
   Корсаков: Ты участвовал в похищении?
   Сатанист: Да. Но тогда я был всего лишь на подхвате. На шухере стоял!.. Это потом уже…
   Корсаков: Что потом?
   Сатанист: Когда я стал старшим той группы, которую вы уничтожили, я организовывал похищения детей для нужд секты… И в свободное время для собственных потребностей…
   Корсаков: Каких именно?
   Сатанист: Сексуальных. Сперва трахал, затем перерезал глотки и пил кровь. А после – вскрывал грудные клетки, вырывал сердца и съедал их сырыми.
   Корсаков: Это делалось с разрешения руководства или самодеятельностью занимался?
   Сатанист: Конечно, с разрешения! За самодеятельность у нас бы голову оторвали… В прямом смысле слова!
   Корсаков (едва сдерживая ненависть): Сколько детей ты похитил, сколько собственноручно убил?! Их пол, возраст?!
   Сатанист: Всего похитил десять пи…ков и восемнадцать пи…дюшек. Девятнадцать (тех и других) для секты. Остальных для себя. Лично убил (считая вместе с первой девкой) – десять штук. Возраст – от трех до пяти лет.
   Корсаков (отрывисто): Где?! Когда?! Как выглядели?!
   Сатанист, морща лоб и с натугой припоминая, отвечает на заданные вопросы. Сразу видно, что это дается ему с большим трудом. Но отнюдь не из-за угрызений совести. Просто забыл такие «мелочи».
   Корсаков (совладав с эмоциями): Похищения заранее готовились или вы действовали спонтанно?
   Сатанист: Конечно готовились! Тщательнейшим образом! Кроме того, старательно изучали семьи будущих жертв, их отношение к православной религии. Дело в том, что нам требовались только некрещеные дети.
   Корсаков: Причина?!
   Сатанист: Такие сразу попадут в ад, к Сатане. А крещеные… нет! Они будут считаться у вас мучениками и… и… В общем, не знаю подробностей, но Оракул твердо сказал: «Крещеных не приносить и себе не брать. Накажу!» Взрослых, правда, разрешалось убивать любых.
   Корсаков: Оракул твой непосредственный начальник?
   Сатанист: Да! Через него осуществляется связь с руководством секты. Других старших я не знаю. Видел всего один раз, в масках… Тогда, с первой девкой…
   Корсаков: Как зовут Оракула (в смысле по паспорту). Как выглядит? Где живет? Чем занимается?
   Сатанист: Настоящего имени не знаю. Чем занимается – тоже не в курсе. На вид – мужчина лет тридцати пяти. Живет где-то в Северном районе. Встречались мы всегда у… (называет место. – Авт.) Он приходил туда пешком, без машины. А метро рядом нет. Автобусных, троллейбусных и трамвайных остановок тоже. Вернее есть, но далеко. Получается, хата у него где-то поблизости.
   Корсаков: А если он приезжал на такси? Высаживался за углом и пешочком к тебе?!
   Сатанист: Да-а-а! Об этом я как-то не подумал.
   Корсаков: Каким образом вы связывались?
   Сатанист: Через электронную почту. Я каждый день, с утра, заглядывал в свой «почтовый ящик» на компе[10] и проверял, есть ли там сообщение за его подписью. В крайних случаях посылал записку на его адрес и ждал ответа. Он приходил всегда очень быстро.
   Корсаков: Интернет-адрес Оракула, живо!
   Сатанист: Cocior.собака.yandex.ru
   Корсаков: Опиши внешность Оракула.
   Сатанист: Высокий, худощавый, гладко выбритый, с черными усиками. Нос длинный, утиный. Лицо круглое, волосы темные, аккуратно подстриженные. Постоянно носит солнцезащитные очки… (называет еще ряд характерных деталей. – Авт.)
   Корсаков: Кто, где и когда завербовал тебя в секту?
   Сатанист: Оракул в гей-клубе «Голубой огонек» восемь лет назад. При вербовке сказал, что он давно за мной наблюдал и что я как раз тот парень, который им нужен.
   Корсаков (морщась): Так ты пидор. Активный, пассивный или как?
   Сатанист (с некоторой гордостью): Я – бисексуал! Могу и так, и эдак, с мужчинами и женщинами, с мальчиками и девочками…
   Корсаков (с явным отвращением): Па-а-анятно! А теперь, педрила сраная, в темпе перечисли всех знакомых тебе членов секты «Амадеус». Назови ваших пособников в госучреждениях и силовых структурах. В особенности не забудь того мента, который прикрывал вашу группу сегодня ночью.
   Сатанист (ошалело): Откуда… откуда вы знаете про него?!
   Корсаков (с холодной усмешкой): Сорока на хвосте принесла. Выкладывай, урод. Никого не упусти! Или освежить тебе память?! (Берет в руки плоскогубцы.)

   Сатанист начинает говорить: шепелявя, захлебываясь от поспешности и с ужасом косясь на полковника. Информации много. Рассказ Потрошителя занимает около двенадцати минут…
   Корсаков (по окончании его речи): Ты ничего не забыл?!
   Сатанист: Нет!!! Нет!!! Нет!!!
   Корсаков (с сомнением): Ой ли?! А если освежить тебе память? Допустим… пустить ток в яйца! (Тянет руку к электрошокеру.)
   Сатанист (сорвавшись на свинячий крик): Не надо освежать! Я все… все… все… как на духу! Больше никого не знаю! Честное слово! (Начинает бурно рыдать.)
   Корсаков: Подробно опиши места захоронений загубленных тобой детей. И еще, не забудь об убитых тобой и твоими подельниками взрослых: кого, где, когда, куда дели трупы… В темпе, мразь!!!
   Сатанист, трясясь в свирепом ознобе, сбивчиво говорит минут двадцать. Его обезумевшие глаза не отрываются от содержимого свертка. В процессе он мочится и гадит под себя.
   Корсаков (внимательно выслушав): И это все?!
   Сатанист: Д-д-да!!! Н-насчет ос-тальных н-не п-помню!!! К-клянусь!!! К-клянусь!!! К-клянусь!!!
   Корсаков: Ладно, шут с тобой…
   На этом запись обрывается. – Авт.
   …Выключив видеокамеру, Дмитрий треснул чертопоклонника кулаком по темени (чем привел его в полубессознательное состояние). Отнес камеру с «инструментом» в машину, вернулся обратно и нахмурился. На удивление быстро очухавшийся, Зиновьев-младший по-кенгуриному скакал к темному пролому в стене, норовя покинуть бывшую потрошильню и спрятаться где-нибудь в развалинах…

Глава 3

   – Стоять, животное! Замри! – оглушительно рявкнул Корсаков.
   – Ау-вау-вау-ва-а-а-а-а!!! – утратив надежду на спасение, трагически завыл дьяволопоклонник, но… прыгать не перестал. Очевидно, по инерции. Тихо ругнувшись, полковник сорвал дистанцию и с левой руки влепил побегушнику мощную оплеуху. Тот, подавившись воем, рухнул на колени. (По стечению обстоятельств всего в двух метрах от зияющей ямы.)
   – За умученных тобой детишек! – фээсбэшник зафутболил сатанисту носком ботинка в боковую часть туловища. – За сторожа! – Новый удар, сильнее прежнего. – За бездомных, на которых вы охотились ради забавы. – Размашистый пинок с другой ноги. – И, наконец, за несчастных кошек! – После четвертого удара задыхающийся, утративший дар речи Потрошитель свалился в могилу. Упал он лицом вниз, распластавшись на останках Давыденко. В следующий миг произошло неожиданное!!! Скелет с хрустом поднял костяные «руки» и обхватил Зиновьего-младшего за спину, крепко прижав его к себе. «Продвинутый» задергался с надрывным сипом, страшно содрогнулся и… замер в чудовищных объятиях. На лице Дмитрия не дрогнул ни один мускул, хотя (чего греха таить!) внизу живота возник неприятный, сосущий холодок. Твердой рукой он достал ПСС.
   П-ф-ф! – пуля вошла точно в затылок Джека.
   – Подонок к подонку, дерьмо к дерьму. Тот тоже, помнится, штаны обильно замарал, – проворчал Корсаков, убрал оружие, спихнул в яму куртку казненного, взял лопату, поддел большой ком глинистой земли и сбросил туда же.
   – Может, подсобить малость? – послышался глухой, надтреснутый голос. Полковник резко обернулся. В двух шагах от него стоял умерший на допросе Фараон. Он же генерал-майор ФСБ Анатолий Борисович Глинский…[11] Раны, нанесенные собаками, бесследно исчезли. Но выглядел иуда, прямо скажем, не ахти! Весь обугленный, дымящийся, воняющий серой, с перекошенной от боли физиономией. За спиной у бывшего командира «АО» толпилось с десяток чипированных людоедов из той кошмарной деревни – прообраза антихристова царства… [12] Тоже обгорелые до черноты, с искаженными в запредельной муке мордами. Микрочипы на лбах и на правых руках, принявших печать Зверя, горели фиолетовым огнем. Далее за ними, у самой стены виднелась теплая парочка маньяков-бисексуалов: Гомолов и Бахтияр. Эти двое занимались тем, что злобно выдирали из тел друг друга куски паленого мяса и с жадностью их пожирали. Периодически бывшие любовники начинали драться, причем Сергей Вадимович неизменно пускал в ход торчащий из задницы кол, а Бахтияр наносил ему тычковые удары в глаза собственным пенисом, отрезанным чеченцами-мстителями в процессе жестокой экзекуции над детоубийцей…[13]
   – Явились не запылились… твари проклятые! – утерев со лба холодный пот, хрипло произнес фээсбэшник и размашисто перекрестился.
   Нежить попятилась с леденящим душу рыком… но не исчезла.
   – Не хочешь помощи, не надо! Но просто так ты от нас не отделаешься, – жутко оскалился Фараон, попытался ухватить Корсакова резиново удлинившейся рукой, но… натолкнулся на невидимую преграду и, грязно выругавшись, отдернул конечность.
   «Достать не могут. Видимо, Ангел-Хранитель не позволяет. Однако компания не из приятных… мягко говоря!!!» – подумал Дмитрий и, отправляя в яму ком за комом, начал шепотом читать православные молитвы от нечистой силы[14]: – Блаженный Лаврентий Калужский, моли Бога о мне, как имеющий дерзновение пред Господом председательствовать о страждущих от дьявольских. Моли Бога о мне, да оградит он меня от козней сатанинских…
   Страшная толпа разразилась яростными криками, густо перемежаемыми отборной матерщиной.
   – Тебя самого скоро похоронят!!! – гнусно визжал Гомолов. Из ушей у него выползали скользкие, шипящие змеи.
   – Точно похоронят… трам-тарарам! – вторил любовнику Бахтияр, выпуская изо рта клубы черного дыма. – Ты еще полюбуешься на собственные похороны!.. В бестелесном виде… мать-перемать!!!
   …И вы, все святые земли Российской, развейте силой молитв своих обо мне все бесовские чары, все дьявольские замыслы и козни. – Не обращая на них внимания, полковник продолжал засыпать могилу…
   Ор нежити сделался тише. В нем зазвучал откровенный испуг. Фигуры заколебались, стали зыбкими, теряющими четкие очертания…
   …Богородице Дево, радуйся! Благодатная Мария, Господь с Тобою; благословенна ты в женах и благословен плод чрева Твоего, яко Спаса родила еси душ наших…
   Не надо!!! Прекрати!!! Прекрати немедленно!!! Иначе горько пожалеешь!!! – в разнобой заревели чипированные во главе с Фараоном…
   …Но офицер не обратил на угрозу ни малейшего внимания:
   – Суди Господи обидящие мя, побори борющие мя. Приими оружие и щит и восстани в помощь мою. Изсуни мечь, и заключи сопротив гонящих мя. Рцы души моей: спасение твое есмь Аз. Да постыдятся и посрамятся ищущие душу мою, да возвратятся вспять и постыдятся мыслящие ми злая. Да будут яко прах, пред лицем ветра и Ангел Господень оскорбляя их. Да будет путь их тма и ползок и Ангел Господень погоняя их: яко туне скрыша ми пагубу сети своея, всуе поносиша души моей. Да приидет ему сеть, юже не весть, и ловитва, юже скры, да обымет и в сеть да впадет в ню. Душа же моя возрадуется о, Господе, возвеселится о спасении Его. Вся кости моя рекут: Господи, Господи, кто подобен Тебе?!. – В помещении вдруг завыл ветер, засверкали молнии, похожие на мечи. Дмитрий увидел, как закувыркались в воздухе гости из Преисподней, плаксиво вопя, принимая свое подлинное, инфернальное обличье и вслед за тем исчезая. Последним сгинул Фараон, оказавшийся в действительности огромным омерзительным демоном: слизистым, с торчащим фаллосом, с кривой глумливой мордой и с облезлым хвостом.
   Одновременно с ним пропало дикое напряжение, давившее на голову Корсакова. Прошла колющая боль в левом виске. Воздух очистился. Исчезла удушливая вонь сероводорода. Приятно запахло озоном.
   – Слава Тебе, Господи!!! – благодарно прошептал полковник, вновь перекрестился, затоптал засыпанную яму ногами и навалил сверху разного рода хлам. (Тот самый, который разгреб покойный Потрошитель.) Затем он вышел из развалин скотобойни, уселся в джип, приспустил боковое стекло и, откинувшись на спинку сиденья, закурил сигарету. Тело ломило от усталости. Голова гудела. (Результат бессонной, напряженной ночи.) Глаза слезились. «Подразделения по борьбе с сатанизмом… у нас, в МВД, – угрюмо размышлял Корсаков. – Без малого два года как созданы, а толку… толку пшик! Да, секты ушли в подполье. На телевидении больше не светятся… в открытую. (Оккультные-то передачи по каналу РНТВ никуда не делись! Да и не только они…) А слуги дьявола тем временем распоясываются все сильнее!.. Две недели назад жестоко убит священник в З-ском районе. Неделю назад обнаружено СВУ[15] на подворье С-ского монастыря… Хорошо послушник (бывший спецназовец) своевременно обнаружил и обезвредил!..
   …Сегодня ночью нападение на храм с целью грабежа и поджога… Варварское убийство сторожа, оказавшего сопротивление. (Царствие Небесное мужественному старику!!!)
   …Если дальше так пойдет, то, возможно, и сбудутся планы горбатого нелюдя, ликвидированного мною в конце 2003-го в подземельях Н-ска[16]. Как он там говорил подельникам незадолго до смерти?.. «После Нового года, в период православных праздников (Рождества, Святок, Крещения), вы должны организовать кровавые погромы в православных церквах и монастырях, неустанно нападать на монахов, попов, паломников… Пускай христиан охватит ужас, пусть трясутся они от страха, пусть боятся показаться на улицах»… Н-да-а! Похоже, история повторяется по новой. Пока сатанисты совершают отдельные акции устрашения. (Разминаются, так сказать.) А после Нового года… Б-р-р!!! – полковник крепко зажмурился, отгоняя ужасную картину. До боли закусил губу, выбросил окурок в грязь и вырулил на проселок. Некогда яркая луна заметно побледнела, подтаяла, как льдинка в жару. Тени от деревьев стали размытыми, неопределенными. Воздух отсырел еще больше. Неуклонно близился рассвет…

   11 часов утра
   Кабинет генерал-майора Рябова на Лукьянской площади
   – Неплохо сработано, – выслушав доклад Корсакова и дважды просмотрев видеозапись допроса Потрошителя, сказал начальник «…» Управления. Сидящий в кресле генерал-лейтенант Нелюбин кивнул в знак подтверждения.
   – Однако следы ты все же оставил, – Владимир Анатольевич укоризненно вздохнул. – Два отпечатка пальцев в церкви и один на грузовике…
   – Не понял?! От кого мне прятаться?! – взъерошился Корсаков.
   – В первую очередь от подразделения по борьбе с сатанизмом, – подал голос Борис Иванович.
   – ??!
   – У них «течет» здорово, – кисло пояснил Нелюбин. – Недаром пять последних операций с треском провалились, а несколько наиболее ретивых сотрудников погибли при загадочных обстоятельствах. И, главное, мы никак не можем вычислить «кротов». В МВД – аналогичная ситуация. Там «течь» не меньше, если не больше.
   – Весело! – фыркнул Дмитрий.
   – Это цветочки, ягодки впереди, – окинул его странным взглядом Нелюбин. – Представители обоих подразделений прибыли к храму на Моховой одновременно с сотрудниками вашего отдела. Все обнюхали, перерыли, сфотографировали, задокументировали… А сейчас там работает особая следственная бригада Генпрокуратуры РФ.
   – На предмет? – Корсаков с трудом подавил зевок.
   – Выясняет обстоятельства скоропостижной кончины пяти молодых людей в грузовике (их ножи, кстати, таинственным образом исчезли). И обстоятельства похищения шестого, того самого Зиновьева-Потрошителя.
   – Сумасшествие какое-то, – пробормотал полковник. – А растерзанный сторож, получается, не в счет?!
   – Получается так. – По лицу Нелюбина скользнула тень. – Сторож у них проходит отдельно, как убитый НЕИЗВЕСТНЫМИ. Скорее всего теми, кто причастен к смерти пяти щенков и к пропаже шестого. То есть вами, Дмитрий Олегович! По моим подсчетам, на вас они выйдут… гм!.. Примерно в течение недели.
   – Па-а-анятно! – кисло усмехнулся Корсаков. – Детки высокопоставленных родителей? Не так ли?!
   – Совершенно верно, – кивнул Борис Иванович. – ОЧЕНЬ высокопоставленных! – тут он назвал ряд фамилий, и полковник присвистнул в изумлении.
   – Назревает крутая заваруха. Разборки на высшем уровне! – вклинился в разговор Рябов. – Мы всеми силами постараемся тебя отстоять, но… расклад пока не в нашу пользу… Так что, Дима, езжай-ка ты в Чечню на полгодика. Боевики там вновь активизировались. А за это время, глядишь, ситуация как-нибудь да утрясется.
   – Когда прикажете собираться в дорогу? – невозмутимо осведомился Корсаков.
   – Сегодня! Получишь командировочные, экипировку, документы прикрытия, но сначала, – Рябов вдруг дотронулся пальцем до уха, хитро подмигнул, указывая на неприметную дверцу в стене, и продолжил как ни в чем не бывало. – Сначала выслушай мои инструкции, потом ознакомься с некоторыми документами. В них ряд сведений, необходимых для выполнения твоего задания. Вот папка, почитай после инструктажа, – Владимир Анатольевич протянул полковнику программу телевидения на неделю и щелкнул пультом-«лентяйкой». Из компактного музыкального центра понесся его собственный голос, неторопливо раздающий ц.у. Нелюбин же с Корсаковым пружинисто поднялись на ноги и, следуя знаку начальника «…» Управления, бесшумно приблизились к вышеупомянутой двери. Рябов аккуратно отпер ее и пропустил генерала с полковником в средних размеров помещение, отделанное звукоизолирующими панелями. Зайдя последним, он защелкнул за собой замок и включил тумблер, скрытый в стенном шкафчике. Послышался негромкий, монотонный гул. Стены слегка завибрировали[17].
   – Присаживайтесь, пожалуйста, – Владимир Анатольевич радушно указал на обитые кожей кресла, стоящие у небольшого столика с тремя фарфоровыми чашками и с хрустальной пепельницей посередине. – Теперь можно поговорить спокойно и… откровенно, – произнеся эти слова, начальник «…» Управления достал из бара расписной термос и разлил по чашкам ароматный, дымящийся кофе. – Милости прошу!
   Не заставляя себя долго упрашивать, Корсаков, обжигаясь, на одном дыхании выпил свою порцию и, испросив взглядом разрешения, закурил сигарету…
   – Ситуация действительно на редкость паршивая, – тихо сказал Нелюбин. – Наше общество (особенно верхи) поражено заразой куда больше, чем нам представлялось пару месяцев назад. Законными методами уже ничего не добьешься. Наглядный пример – то, как обернулось дело с шестью подонками, на которых клейма ставить негде!!! Они, получается, невинно убиенные. Вещдоки похищены «служителями правопорядка». А старший офицер госбезопасности, честно выполнивший свой долг, с ходу попадает в разряд преступников… Но дальше будет еще хуже. Зло растет стремительно, как снежный ком, катящийся с горы, и в конечном счете… – Борис Иванович провел по горлу ребром ладони.
   – По счастью, это понимает и кое-кто из высшего руководства страны, – отхлебнув маленький глоток, продолжил он. – Правда, таких немного, но… и на том спасибо! – Нелюбин замолчал, достал из кармана золотой портсигар, повертел его в пальцах и, не раскрывая, сунул обратно.
   Корсаков выжидательно замер с тлеющей сигаретой в руке. Прошло секунд десять.
   – Мы обмозговали данную проблему в узком кругу, – вновь заговорил генерал. Причем голос его снизился почти до шепота. – И пришли к однозначному выводу – никакие новые ведомственные инструкции делу не помогут. Пройденный этап!.. Другие варианты тоже отпадают. Остается одно – действовать тайно, решительно и беспощадно, без оглядки на законы и подзаконные акты. Действовать руками проверенных, сверхнадежных, но… мертвых людей, которым терять нечего! Таких людей, как вы, Дмитрий Олегович!.. Потому-то вас и отправляют в Чечню в спешном порядке. Вы вернетесь оттуда в цинковом гробу. Вас похоронят с воинскими почестями и… можете приступать к работе…
   – В виде бестелесной субстанции?
   – Слушайте внимательно! Сейчас все объясню…

Глава 4

   «Бестелесная субстанция». В прошлой жизни —
   начальник отдела «…» Управления ФСБ полковник
   Корсаков Дмитрий Олегович
   11 декабря 2008 года. Поздний вечер
   Нет, не подумайте, я отнюдь не призрак! (В обычном понимании этого слова.) И не вампир, встающий по ночам из гроба. И не аналог героя фильма «Мертвый полицейский». По первому пункту видим – не бесплотен, можно пощупать… (Педерастов прошу не беспокоиться! – Д.К.) По второму – в зеркале отражаюсь, ем обычную земную пищу, солнца не боюсь, крови не жажду…
   По третьему (если вы смотрели то кино) – тело не разлагается, и пули мне вовсе не по барабану… Тем не менее я мертв! Так значится в личном деле и в фээсбэшной базе данных. Таковым считают меня друзья из той жизни. И в довершении картины я полноправный обладатель уютной могилки на престижном Вараньковском кладбище. Пока там временный деревянный крест с табличкой (даты рождения и смерти). Но главный босс твердо пообещал – вскоре поставят гранитный, восьмиконечный, с гравированным портретом. И хорошую ограду! Вроют лавочку для посетителей. А летом засадят могилку цветами. Не правда ли, здорово?! Приятно иногда посидеть в одиночестве у собственного надгробия (в теплую погоду, разумеется!), послушать шелест листьев, полюбоваться плывущими по небу облаками, поразмышлять о бренности земного существования…
   Впрочем, хватит пустой болтовни да туманных намеков. (Извините, не удержался. Уж очень хотелось поёрничать!) На самом деле я, конечно же, жив-живехонек. И через полчаса отправляюсь на первое боевое задание в новом амплуа. Но сперва, думаю, надо разъяснить в общих чертах мое нынешнее положение. Итак, как вам известно из предыдущей главы – генералы Нелюбин, Рябов и кто-то из высшего руководства России (кто именно – не знаю. Правда! Хоть убейте! – Д.К.) всерьез озаботились захлестнувшей страну волной зла. А также невозможностью противостоять ему, используя прежние методы борьбы. Тот, кто читал предыдущие семь книг, знает – методы эти не отличались гуманизмом и основывались в основном не на государственных законах, а на секретных ведомственных инструкциях. Причем я постоянно заходил гораздо дальше, чем позволяли означенные инструкции… Теперь же положение кардинально изменилось! Нам стали отовсюду вставлять палки в колеса. Плюс собственных предателей развелось немерено! Недавняя грандиозная чистка в Конторе…[18] не изменила положение к лучшему. На место ликвидированных иуд мгновенно встали новые. Почему так получилось? Никто толком не знает (или не говорит). Поэтому изложу личное мнение на сей счет. В связи с бурно развивающимся экономическим кризисом многие люди (особенно те, кто привык к достатку) потеряли не только денежные сбережения, но также совесть, честь, достоинство, какие-либо моральные принципы и прочее, прочее, прочее… В общем – оскотинились! И с невероятной легкостью продаются за зеленые бумажки с изображением американских президентов. А наши заокеанские «друзья» усердно печатают означенные бумажки (кстати, ничем не обеспеченные!) и прямо из типографий шлют контейнерами на поддержание негативных процессов в ненавистной им России. В первую очередь на укрепление сатанистских сект, являющихся филиалами их собственных спецслужб…
   Не настаиваю – мое мнение может быть не верно (или верно лишь отчасти). И причины творящегося вокруг безобразия гораздо глубже, серьезнее… вполне возможно, они… хотя стоп! Не буду углубляться дальше по одной простой причине: я не мыслитель глобального масштаба, а обычный православный воин. Моя задача – сражаться с этим злом до последнего издыхания. И точка! А уж откуда оно взялось – пусть разбираются те, кто поумнее. (Нелюбин, Рябов и иже с ними.) Не знаю, разобрались они там или как, но меры предпринимать начали. Первой из них стало создание тайной организации «Ночная стража» из бывших сотрудников силовых структур. Сперва ее хотели обозвать «Груз двести», но потом почему-то постеснялись. И напрасно! На мой взгляд – название что надо! Ведь все мы официально числимся убитыми (некоторые даже награждены посмертно). У каждого персональная могилка, с хитрым гробиком, который лучше не вскрывать (причину объясню позже. – Д.К.)… Прежние документы аннулированы. В карманах новые – на чужие имена. (У меня, например, аж целых три комплекта, включая паспорта и водительские права.) Боевые друзья нас оплакали. Враги, на радостях, упились вдрызг (или наркоты нажрались). А в прошлой жизни у каждого история вроде моей. Только и оставалось – геройски погибнуть на поле брани. Иначе бы… гхе, гм… Ну, вы понимаете!.. Это я по своим подчиненным сужу. Всего их четверо.
   Бывший капитан убойного отдела Олег Дунаев (здешний боевой псевдоним Воробей), бывший капитан спецназа ГРУ Владислав Сорокин (Стриж), бывший майор ФСБ Сергей Озеров (Гусь), бывший майор военной контрразведки Геннадий Громов (Зяблик)… Такая вот птичья команда! Не стал исключением и ваш покорный слуга. С подачи Нелюбина мне прилепили погоняло[19] Феникс. Мангуст[20], по-моему, звучало гораздо лучше. Но… с начальством особо не поспоришь.
   Пришлось смириться. Феникс так Феникс, хорошо хоть не Петух[21]… Кстати, Борис Иванович предупредил: о моем тесном знакомстве с обоими генералами не распространяться. О Рябове лучше вообще забыть. А с Нелюбиным (наиглавнейшим боссом нашей банды мертвецов) разрешалось выходить на связь лишь в исключительных, из ряда вон выходящих случаях: по прибору, на секретной частоте, используя позывной Сыч… (И он туда же! Ну ва-а-аще, блин! – Д.К.) А непосредственным куратором старших групп являлся некий дядя Миша (так он предложил себя называть).
   И о нем стоит рассказать немного подробнее. После длительной беседы в «комнате отдыха» меня тайно эвакуировали из здания на Лукьянской площади… Лифтом на минус седьмой этаж прямо из кабинета Рябова. Потом получасовое путешествие вместе с Нелюбиным по мрачным, запутанным коридорам-тоннелям. Гримерная, костюмерная, короткое прощание с генералом. Новый сопровождающий – незнакомый тип в черных очках. Еще одна прогулка по Лукьянским катакомбам. Выход на поверхность в глухом, захламленном дворике. Старая иномарка. Поездка на дальний конец города. Снова спуск под землю (на сей раз через заброшенный эвакуатор[22])… Прибытие на базу «Ночной стражи». Трехчасовой отдых в небольшой комнатушке без окон, но со всеми удобствами. И, наконец, бархатный голос из репродуктора на стене: «Все вновь прибывшие: Феникс, Сокол, Дракон, Ящер – здравствуйте! Пройдите на инструктаж в актовый зал. По коридору под уклон. Далее – вниз по лестнице и направо. Не забудьте перед выходом надеть маски!»
   Поднявшись с деревянного топчана, я нащупал взглядом «собровку», лежащую в стенной нише. Вспомнил рассказ Потрошителя о жрецах секты «Амадеус» и подумал: «Конспирация здесь, как у наших врагов. Занятно. Хотя… все правильно! С волками жить – по-волчьи выть!». Натянув «собровку», я вышел в коридор и быстрым шагом двинулся в указанном направлении. Вскоре я нагнал здоровенного мужчину с такими широкими плечами, что ему приходилось пробираться боком по узкому коридору. Одет он был, как и я: в черные джинсы, в черный свитер и в черную, утепленную кожанку. На голове – точно такая же «собровка». Кивнув друг другу в знак приветствия, мы вместе заторопились на инструктаж. (Мягкий голос из репродуктора не содержал в себе командных ноток. Но каким-то образом склонял к безоговорочному подчинению.) В процессе движения широкоплечий вежливо пропустил меня вперед… Коридор тянулся метров на триста и резко обрывался у крутой лестницы без перил, уходящей глубоко вниз. (Примерно как с десятого этажа до первого, но без лестничных площадок.) Там, внизу, брезжил слабый свет. Спустившись по шершавым каменным ступеням и пройдя направо еще метров сто, мы очутились в пещере средних размеров. Под потолком горели несколько ярких лампочек в проволочных абажурах. У одной из стен виднелась двухметровая гранитная трибуна со столом, застеленным потертой скатертью зеленого сукна. Перед трибуной, на некотором удалении от нее стояли пять деревянных лавок. На передней уже сидели двое в черном и в обязательных «собровках». (Очевидно, их апартаменты располагались ближе к лестнице). Едва мы с широкоплечим присели на вторую скамью, в углу «актового зала» открылась доселе неприметная дверь. Из нее вышел невысокий, уютный толстячок. На вид – лет сорока пяти, без маски (!), с круглым, добродушным лицом. Одетый, в отличие от нас, в строгий деловой костюм. Под пиджаком – белая, накрахмаленная рубашка. На ногах стоптанные, но до блеска начищенные ботинки.
   – Привет, ребята, – дружески улыбнулся он. – Я ваш непосредственный куратор. Звание и фамилия засекречены. (Я не виноват, так начальство решило!) Отчество… гм! Да ну его, обойдусь! Зовите меня просто – дядя Миша. Но потом. Сейчас, пожалуйста, молчите. Вам не стоит знать голоса друг друга. Со мной же будете разговаривать наедине – во время персонального общения или во время тренировки…
   «Тренировки! – скептически подумал я. – Интересно, чему он собрался нас обучать? Скоростному поеданию пончиков?!»
   Между тем дядя Миша вразвалку приблизился к трибуне, на верх которой вела хлипкая деревянная лесенка.
   – Так и не починили, разгильдяи, – беззлобно проворчал он. – Не выдержит мой вес… Точно не выдержит!.. Лучше не рисковать.
   «И чего дальше, хе-хе? – ухмыльнулся под маской я. – Будем подсаживать его вчетвером? Или прикажет ремонтировать лестницу. А лучше заменить ее на стальную!.. Н-да-а-а. Господину куратору надо обзавестись персональным механическим подъемником. Мало ли куда придется ему… Ох ни фига себе!!! Да что же это…» Дядя Миша, продолжая ворчать в адрес неизвестных разгильдяев, слегка согнул ноги в коленях (не присел даже!) и… стрелой взлетел вверх, примерно на два с половиной метра!!! Попав таким образом на трибуну, он неспешно подошел к столу и уселся на дубовую табуретку, жалобно скрипнувшую под его тяжестью. Челюсть у меня отвисла, глаза вылезли на лоб. Сидящий рядом богатырь-попутчик чуть слышно ойкнул.
   

notes

Примечания

1

   Группа быстрого реагирования. (Здесь и далее примечания автора.)

2

   Пассивный радиомаяк – небольшая пластинка, действующая по принципу отражателя. Когда в его направлении посылают сигнал определенной частоты – он отражает его на приемник и указывает местонахождение объекта слежения. Пассивный радиомаяк невозможно обнаружить никакими детекторами. Однако радиус действия его невелик – всего полтора километра.

3

   Сатанист имеет в виду подкожный электронный микрочип, который (как давно известно) является антихристовой печатью, предсказанной в Апокалипсисе. (Подробнее см.: Монахиня Нина (кандидат физ. – мат. наук). Современный взгляд на Апокалипсис св. Иоанна Богослова. www.litres.ru.Раздел Религия).

4

   См. роман «Отсроченная смерть».

5

   Это специальная техника из засекреченного раздела боевого самбо, которую Корсаков изучал осенью 2006 года под руководством полковника Логачева (см. «Отсроченная смерть»).

6

   В ноябре 2003 года Корсаков (тогда еще капитан) уже использовал эти развалины для допроса и ликвидации предателя Давыденко (см. повесть «Депутат в законе»).

7

   Подробнее см. «Депутат в законе».

8

   Имеется в виду «Система единоборств Древней Руси». Она создана в конце двадцатого столетия Михаилом Васильевичем Рябко – опытным воином, кавалером многих боевых наград и инструктором ряда спецподразделений. (Подробнее о «Системе» и о самом Рябко см. журнал «Наследник», № 20, 2008 г.) Корсаков, как известно читателю, мастер боевого самбо (а также ряда других прикладных единоборств). «Системой» он занимается недавно, от случая к случаю, в порядке повышения квалификации. Освоить успел пока немного, однако и то, что освоил, приносит ему ощутимую пользу, как видно из приведенного выше примера.

9

   То есть с применением пыток.

10

   На компьютере (жарг.).

11

   Cм. «Час дракона».

12

   Cм. «Час дракона».

13

   См. «Время умирать».

14

   Корсаков обладает крепкой, устойчивой психикой, и галлюцинаций у него сроду не было. То же, что он видит сейчас перед собой, – конечно же не «восставшие из ада мертвецы», а самые настоящие бесы, которые приняли обличье мерзавцев, обезвреженных полковником в недавнее время. И он очень хорошо это понимает.

15

   Самодельное взрывное устройство.

16

   См. повесть «Атака из Зазеркалья».

17

   Это так называемая комната отдыха. Она оборудована специальной аппаратурой, полностью исключающей возможность прослушивания. В наш век высоких технологий и бурного развития шпионской техники такие комнаты имеются практически у всех высокопоставленных чиновников, силовиков и прочих «крутых дядей».

18

   Cм. «Час дракона».

19

   Прозвище, кличка (жарг.).

20

   Прежний боевой псевдоним Корсакова, еще со времен 1-й РЧВ.

21

   Петух (жарг.) – пассивный педераст в местах лишения свободы. Самая низшая и презираемая каста заключенных.

22

   Подробнее о системе эвакуаторов и подземельях Н-ска см. повесть «Атака из Зазеркалья», а также повесть «Поступь Зверя».
Купить и читать книгу за 29 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать