Назад

Купить и читать книгу за 19 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

«Обезьянник»

   Бизнесмен Тарасов задолжал кредиторам огромные суммы, но платить по счетам не собирался. Он решил, что сможет кинуть их всех. Для этого надо только организовать собственную гибель и представить для опознания свой труп. А сделать это проще простого – Тарасов уже нашел своего двойника, который, конечно, и не догадывается об уготованной ему участи. Взрыв автомобиля с двойником решит все проблемы – обгоревший труп опознать будет трудно. Но, как известно, человек предполагает, а бог располагает...


Илья Деревянко «Обезьянник»

   В основу повести положены реальные события, однако все имена, фамилии и прозвища главных действующих лиц, а также время и место действия изменены. Любые совпадения случайны.

ГЛАВА 1

   На первый взгляд «обезьянник» немного походил на обычный, милицейский: та же толстая решетка до потолка, тот же замызганный пол, та же обшарпанная скамья вдоль стены; важный, лениво прохаживающийся снаружи охранник... Правда, на этом сходство резко обрывалось, и остальные подробности вселяли в сердце незнамо как угодившего сюда пятидесятилетнего бизнесмена Андрея Михайловича Тарасова дремучий ужас. Прутья решетки, изготовленные из таинственного, невиданного доселе материала, испускали зловещий, пульсирующий свет, оттенки которого ежесекундно менялись от ядовито-фиолетового до кроваво-рубинового. Пол был выложен не плиткой, не линолеумом, не досками, а бесчисленными, тщательно подогнанными друг к другу человеческими костями. Скамья вместо того, чтобы чинно стоять на месте, как полагается предмету казенной меблировки, нетерпеливо ерзала, дергалась, подпрыгивала, будто намеревалась пуститься в пляс. Вместо характерного для дежурных частей «казенного» воздуха – в меру затхлого, в меру пыльного, в меру насыщенного застарелым табачным перегаром, в общем, более-менее нормального, земного, – невыносимый, разъедающий ноздри серный смрад. А уж охранник!!! Стоило бизнесмену украдкой посмотреть в его сторону – Андрея Михайловича незамедлительно начинал колотить судорожный озноб. И неспроста! Выглядел местный страж порядка, мягко говоря, необычно!!! Гротескно уродливое, как у злой карикатуры, агатово-черное лицо; ничуть не похожий на милицейский, диковинного покроя мундир с багровыми изображениями крылатого змея[1] на спине и на груди; ржавые железные когти на скрюченных пальцах; раскаленная добела металлическая палка в лапах. Время от времени кошмарный охранник проводил концом палки по прутьям решетки, и те начинали пронзительно визжать, словно живые. И еще голос, отвратительный, скрипучий голос, доносившийся непонятно откуда.
   В настоящий момент он обращался к единственному соседу Тарасова по «обезьяннику» – молодому спортивного телосложения мужчине в заляпанном кровью военном камуфляже, со снайперской винтовкой через плечо. Застывшее в гримасе безумного страха лицо мужчины покрывала синюшная бледность, по щекам обильно струился пот, мускулистое тело лихорадочно тряслось.
   – Ну-с, Васька, предатель-убийца, пришла пора платить по счетам... – с нечеловеческим злорадством скрипел голос. – Грехов у тебя с младых лет накопилось достаточно, но перечислять их не стоит, поскольку последние деяния с лихвой перевешивают все прочее и, главное, хе-хе, обжалованию не подлежат!!! Итак, приступим!!! Будучи славянином по рождению и даже крещеным в детстве, ты, сукин сын, вознамерился подзаработать деньжат у чеченцев, подался к ним на службу в качестве снайпера, провоевал двадцать дней, убил трех солдат федеральных войск, попал в засаду русских спецназовцев, и... вот ты здесь. – Очевидно, очень довольный собственными разглагольствованиями, голос секунд на тридцать трансформировался в гулкий, зловещий хохот. – Ладно, продолжим! – успокоился наконец невидимый обличитель. – С момента заключения контракта с ваххабитами ангел-хранитель от тебя отошел, Бог отвернулся. Отныне ты наш на веки вечные!!! Кстати, по поводу заработка. Там, на земле, ты с ним здорово облажался! Не заработал и на деревянный бушлат! Зарыли тебя, как собаку, в общей могиле. Гы-гы!!! Но ничего! У нас... О-о-о!!! У наствои «заслуги» оценили по достоинству! Персонально для тебя, Василий Логвиненко, подготовлено чудное, «курортное» местечко с на редкость впечатляющими «целебными» процедурами!!! Гы-гы-гы!!! Конвой, увести свежеиспеченного иуду!!!
   Наемник горестно зарыдал, забился в истерике. В следующий миг рядом с ним материализовались из пустоты два бесформенных черных существа, плотоядно урча схватили бывшего снайпера под локти, прямо сквозь решетку выволокли из «обезьянника» и, не обращая внимания на слезные мольбы о пощаде, в мгновение ока умчали в неизвестном направлении.
   – Теперь ты, – выдержав короткую паузу, прокурорским тоном обратился голос к Тарасову.
   – Не-е-ет!!! Не на-а-адо!!! Не хочу-у-у!!! – истошно взвыл бизнесмен, грохнулся ничком на пол, обмочился с перепугу и... открыл глаза.
   Он лежал у себя дома, в изысканно обставленной спальне загородного особняка, на просторной высокой кровати. Одеяло было отброшено к стене, подушка под головой повлажнела от пота, простыня скомкалась, а в пижаме ниже пояса ощущалась противная сырость.
   – Черт подери! – коснувшись пропитанных мочой штанов, желчно пробормотал коммерсант. – Ну и сон! До медвежьей болезни довел, зараза!!!
   Тарасов с кряхтением принял сидячее положение. На дворе давно рассвело. Сквозь полупрозрачные занавески в комнату проникали веселые лучи апрельского солнца. Нежно благоухали алые розы в голубой фарфоровой вазе. Впрочем, их царственный аромат почти полностью заглушался запахами мочи и едкого пота, исходившими от Андрея Михайловича...
   Поднявшись на ноги, коммерсант нетвердой поступью приблизился к огромному антикварному трюмо в позолоченной оправе, глянул на себя и невольно отшатнулся. Тарасову на миг почудилось, будто у него за спиной маячит жуткий охранник из сна, злобно кривит гнусную рожу, замахивается раскаленной металлической палкой... Андрей Михайлович изо всех сил потряс облысевшей, шарообразной головой. Наваждение исчезло.
   – Ч-черт!!! – с чувством проговорил Тарасов. – Нервы, блин, на пределе. Так рехнуться недолго!!!
   Затем он критически осмотрел собственное отражение в зеркале и досадливо матюгнулся. Увиденное ни в коем разе не отличалось привлекательностью. Под слезящимися, заплывшими глазами набрякли фиолетовые мешки, лоб избороздили глубокие морщины; некогда сочные, чувственные губы расшлепались, поблекли; срезанный к шее подбородок пестрел аллергической сыпью; венчик седоватых волос вокруг плеши спутался, свалялся и напоминал старую, изжеванную мочалку. Плюс мокрые спереди, заметно обвисшие штаны.
   Коммерсант тоскливо вздохнул, отвернулся от трюмо и, пошатываясь, побрел в ванную приводить в порядок внешность (персональные ванна и туалет имелись при каждой из пяти спален тарасовского особняка). Брезгливо сбросив на кафельный пол загаженную пижаму, он включил воду, залез под душ и долго стоял под упругими, горячими струйками. Потом поскоблил щеки электробритвой, почистил зубы, вытерся насухо, спрыснулся душистым одеколоном, закутался в махровый халат и, надев шлепанцы, спустился на первый этаж, в столовую, где хлопотала, готовя завтрак, жена Тарасова – Валерия Петровна, крашенная под блондинку усердно молодящаяся сорокапятилетняя дама со вставной платиновой челюстью.
   – Доброе утро, Андрюсик! – завидев благоверного, промурлыкала она и принялась сноровисто накрывать на стол, выставляя перед грузно устроившимся в плетеном креслице мужем сандвичи с сыром, тосты, яйца всмятку, бутерброды с черной икрой, бокал охлажденного апельсинового сока на запивку и в завершение – маленькую, дымящуюся чашечку умело сваренного кофе по-турецки. Есть коммерсанту не хотелось. Он без аппетита сжевал половину бутерброда, обжигаясь, выпил кофе и, проигнорировав осуждающие взоры супруги, закурил сигарету.
   – Врач же настоятельно рекомендовал бросать. У тебя сильные хрипы в легких, – скорчив недовольную гримаску, сухо напомнила Валерия Петровна, и тут внезапно Тарасова прорвало.
   – Вра-а-ач?!! Хрипы в легких?! – наливаясь кровью, заорал он. – Да плевать я хотел и на врача, и на хрипы, и на долголетие, которое мне по-любому не светит!!! Чего вылупилась, дура?!! Неужто Америку открыла?! Разве не знаешь – я по уши в долгах!!! Проклятые кредиторы прохода не дают, на пятки, сволочи, наступают!!! Более того – собственная охрана начинает в открытую рычать (два месяца, видите ли, зарплату не получала), а «крыша», судя по всему, всерьез подумывает – не поджарить ли мне задницу утюгом?!! Им я задолжал за полгода! В результате – либо озверевшие кредиторы убийцу подошлют, либо свои же – «крыша» с охраной – придушат! Они, гады, давно спелись!!! А ты – хри-и-и-и-пы!! Тьфу!!! – Андрей Михайлович смачно харкнул на чисто вымытый мраморный пол. – Обложили, словно волка на облавной охоте, – избавившись таким образом от избытка ярости, уныло всхлипнул он и порывисто обхватил плешивую голову обеими руками.
   Несколько минут в столовой висела гнетущая тишина. Охваченный безысходным отчаянием, господин Тарасов мерно раскачивался из стороны в сторону, как китайский болванчик. Обычно болтливая, нагловатая, Валерия Петровна съежилась мокрой мышью. Дело в том, что насчет до предела обозленных кредиторов, ропщущей охраны и более чем недовольной «крыши» бизнесмен сказал чистую правду. Андрей Михайлович забыл упомянуть лишь об одном: в ловушку он загнал себя сам, потратив на это около полугода. Раньше Тарасов являлся хоть и жадным, пройдошливым, но все же относительно нормальным коммерсантом отечественного разлива. По крайней мере, не хуже многих других представителей данной прослойки общества, но... постепенно зарвался!!!
   Падение Андрея Михайловича началось в ноябре 1999 года. После крупной сделки, в которой были плотно задействованы еще три солидных человека, ему удалось прикарманить фактически всю прибыль, оставив компаньонов с носом и, главное, в абсолютном неведении, куда в действительности сгинули деньги.
   Именно тогда Тарасов уверовал в свое исключительное хитроумие, а также в непроходимую тупость прочих представителей рода человеческого и принялся активно лунокрутить. С каждым днем все больше и больше. Он брал взаймы астрономические суммы (изначально не собираясь возвращать ни копейки), прекратил выплачивать заработную плату рабочим двух своих фирм (транспортной и строительной), ссылаясь на «тяжелейшее» финансовое положение, перестал отстегивать «крыше» положенный процент и в завершение вознамерился «кинуть» личную охрану.
   – Пускай лохи потрудятся бесплатно! – со смехом говорил жене Андрей Михайлович. – На то они и лохи, ха-ха! Бабкам же я сумею найти лучшее применение! Кстати, не желаешь ли новое бриллиантовое колье?!
   – О да-а-а, милый, да-а-а!! – томно постанывала Валерия Петровна. – Ты у меня просто прелесть! Умница!!! Гений!!! Лихо управляешься с тупыми болванами!!! Я восхищаюсь!!!
   До поры до времени Тарасову действительно удавалось ловко выкручиваться, потчуя «лохов» сладкими речами да клятвенными обещаниями «полностью рассчитаться в ближайшие дни». Супруги Тарасовы с упоением купались в краденой роскоши: купили шикарный загородный особняк, Андрей Михайлович регулярно менял новенькие иномарки; Валерия Петровна с головы до ног увешалась бриллиантовыми украшениями и пристрастилась играть в казино.
   Однако к началу апреля 2000 года терпение «лохов» лопнуло, халява закончилась, и положение Тарасова стало именно таким, как он описал...
   – Обложили, словно волка!! – с трудом уняв нервную дрожь в теле, задушенно повторил коммерсант. – Ни днем ни ночью покоя нет. Даже во сне всяческая гадость мерещится!!!
   – Какая гадость? – заинтересовалась Валерия Петровна.
   Полязгивая зубами и зябко поеживаясь, Андрей Михайлович подробно рассказал про кошмарный, потусторонний «обезьянник».
   – Враги порчу напускают! – внимательно выслушав мужа, безапелляционно заявила госпожа Тарасова, всерьез увлекавшаяся разнообразным оккультным чтивом, а также соответствующими телепередачами. – Потому и в делах заморочки, и состояние духа подавленное. Но ты, Андрюсик, не печалься! Выход всегда есть!
   – Неужели?! – кисло усмехнулся Тарасов.
   – Точно, точно! – горячо заверила супруга и зашептала доверительно: – Во-первых, обратись за помощью к опытному белому магу. Очисти ауру! Могу порекомендовать одного. Высший класс! Настоящий кудесник! Не какой-нибудь там шарлатан. Две недели назад он мне геморрой вылечил! – Валерия Петровна в восторге закатила под лоб густо подведенные глаза.
   – Ну а во-вторых?! – нетерпеливо спросил Андрей Михайлович.
   – А во-вторых, не паникуй!!! Умный человек всегда отыщет способ отделаться от бессовестных приставаний круглых идиотов!!!
   Тарасов недоверчиво хмыкнул, хотел было по-новой обозвать благоверную дурой, раскрыл уже рот, но вдруг осекся на полуслове. В голове коммерсанта мгновенно сложился некий изощренный план. Мысленно пробежав по его деталям, Андрей Михайлович с неимоверным облегчением понял: «Сработает!!! Обязательно должно сработать!!!» Плечи Тарасова распрямились, взгляд просветлел, а на дряблых бесцветных губах медленно расползлась победная, торжествующая улыбка...

ГЛАВА 2

   Накануне вечером начальник личной охраны Тарасова, бывший десантник, воевавший в Таджикистане, тридцатилетний Геннадий Филимонов имел продолжительную беседу с главой бандитской «крыши» коммерсанта Виктором Пастуховым по прозвищу Пастух. Встреча, состоявшаяся по инициативе Геннадия, проходила в маленьком уютном баре «Корвет», расположенном неподалеку от центра Москвы. Стрелку забили[2] на 19.00. Филимонов подъехал без пяти семь, устроился за двухместным столиком в дальнем углу и в ожидании Пастухова заказал чай с травами. Откровенно говоря, Геннадий предпочитал напитки покрепче, градусов эдак под сорок, однако сегодня он не позволял себе ни капли спиртного, поскольку совершенно справедливо считал, что серьезные разговоры надо вести исключительно на трезвую голову! Вопрос же, который начальник охраны намеревался обсудить с Пастухом, представлял, с точки зрения Филимонова, чрезвычайную важность и требовал незамедлительного разрешения. Настроение Геннадия с самого начала оставляло желать лучшего.
   В ожидании слегка запаздывающего Виктора он, не притрагиваясь к остывающему чаю, нервно курил одну сигарету за другой. На грубо вылепленном (хотя не лишенном определенной мужественной привлекательности) лице Филимонова застыло мрачное выражение, серые глаза горели недобрым огнем, мускулистые плечи хмуро сутулились, крепкие пальцы раздраженно выбивали на поверхности стола барабанную дробь. Нет, Геннадий не злился на задерживавшегося в пути товарища. За четыре года совместной работы[3] он хорошо изучил характер руководителя «крыши» и твердо знал: Виктор – человек обязательный, пунктуальный до мелочей. Слово держит намертво. Сказал в семь – значит, в семь, а если вдруг явится с опозданием, то по уважительной причине! Скверное расположение духа Филимонова объяснялось резко ухудшившимся за последние месяцы поведением господина Тарасова. «Гнусный проходимец! – стиснув зубы, яростно думал Геннадий. – Вконец скурвился, падла! Едва речь заходит о задолженности по зарплате – начинает вертеться как уж на вилах, мол, „завтра, завтра-послезавтра, на следующей неделе“. Сволочь!!! И это при том, что моим ребятам чуть ли не ежедневно приходится отбивать наезды посланных кредиторами мордоворотов (похоже, всех своих компаньонов одурачил, козел). А Витька, бедолага?! Замучился небось по стрелкам мотаться!!! Между тем денежки-то у Михалыча есть!!! Позавчера новый „Мерседес“ приобрел, а Валерия обзавелась еще одним перстнем с увесистым бриллиантом. Тысяч на десять, на пятнадцать баксов! Не меньше!.. Тут возможны только два объяснения – либо Тарасов конкретно свихнулся на почве жадности, либо...»
   – Здорово, Гена, – прервал размышления Филимонова приятный баритон. – Извини за опоздание. На Садовом кольце в пробке застрял!
   К столику подсел незаметно подошедший Виктор Пастухов – стройный, подтянутый сорокалетний мужчина с правильными чертами лица, голубыми глазами и твердым раздвоенным подбородком.
   – Здорово! – отозвался Геннадий, пожимая протянутую руку. – Чай будешь?
   Виктор отрицательно помотал головой.
   – Я бы не прочь пивка! – сознался он. – Но, к сожалению, нельзя. За рулем!
   – Я тоже! – вздохнул Филимонов. – И хочется, и колется, и мамка не велит. И-эх, жизнь-жистянка!!!
   – Ты зачем меня позвал? – без обиняков перешел к делу бандитский бригадир. – Что-нибудь стряслось?
   – Стрясется!..– с нажимом произнес начальник охраны. – И, полагаю, очень скоро!!!
   – Ты о чем? – не понял Пастухов.
   – О Тарасове, мать его за ногу! – сквозь зубы процедил Геннадий. – Заколебал, в натуре, сукин сын! По-прежнему бабки внаглую зажимает! Пацаны на пределе. Того гляди или разбегутся, или сгоряча прихлопнут барыгу. Устали за бесплатно вкалывать! И я их отлично понимаю!
   – Потерпите малость! – примирительно молвил Виктор. – У Андрея полоса невезения, на мель плотно сел. Со всяким может случиться. Как более-менее оправится – сразу рассчитается с долгами!
   – Да ну?! – насмешливо фыркнул Филимонов. – На мель, стало быть, сел!.. Гм!!! А на «шестисотый» «мерс» деньги нашел без проблем и на бриллианты Лере... Кстати, тебеон давно не платил?
   – С полгода примерно! – поморщив в кратком раздумье лоб, пробормотал Пастухов и внезапно встрепенулся: – Ты точно знаешь про новую машину, про камешки?!
   – Точнее не бывает! – заверил Геннадий. – Собственными глазами видел!
   Пару минут оба молчали.
   В медленно заполняющемся баре приглушенно гудели людские голоса. Играла тихая музыка. Пахло жареным кофе и дымом дорогих сигарет.
   – Ин-те-рес-ная картина вырисовывается, – протянул наконец Виктор. Красивое лицо его потемнело, на скулах обозначились желваки, в глазах появился холодный блеск. – Каковы твои предложения?!
   – Не мешкая взять коммерсилу за жабры! – оживленно заговорил Филимонов. – Вытрясти как Буратино, конфисковать брюлики, рыжевье, тачку и так далее. Одни Леркины шубы на сто тысяч долларов потянут! Думаю, и лавы в загашнике отыщутся. А потом послать гада к чертям собачьим! Подобных Тарасову хитрованов не фига жалеть! – Геннадий прикурил очередную сигарету, затянулся, закашлялся, смял окурок в пепельнице и продолжил прежним тоном, правда, немного спокойнее: – Задача в принципе не сложная, сам бы запросто управился, но по понятиям[4] требуется если не твое непосредственное участие, то, по крайней мере, согласие. Итак, последнее слово за тобой! – Филимонов выжидательно замолчал.
   Возглавляемая им охранная структура входила в бригаду Пастухова на правах своеобразной автономии, чем-то напоминая небольшое удельное княжество в составе средневекового государства. Виктора с Геннадием связывала не только «опека» господина Тарасова. Случалось, они вместе выезжали на разборки. (Пастухов по достоинству ценил незаурядные бойцовские качества[5] Филимонова.) Зачастую «сюзерен» поручал «вассалу» вытрясти долг из какого-нибудь оборзевшего коммерсанта. Тут, надо отдать должное, с Геннадием мало кто мог потягаться. Филимонов обходился без крови, без особых увечий, порой вообще не прибегал к насилию, однако неизменно добивался успеха. Провинившиеся торгаши в прямом смысле слова потели от ужаса под его тяжелым серо-стальным взглядом.
   Кроме того, Геннадий умел легко ставить на место зарвавшихся, мешающих делу типов[6], опять-таки с минимумом рукоприкладства или вовсе без оного... По причинам вышеизложенным Пастухов относился к Филимонову с искренней симпатией, которая, впрочем, не распространялась на рядовых тарасовских охранников. Их Виктор мысленно называл «этот сброд» и был, в сущности, абсолютно прав. Народец в возглавляемой Филимоновым Службе безопасности подобрался еще тот, почти как во Французском иностранном легионе[7]. Лишь железная рука Геннадия держала в узде разнузданных, склонных к грубой уголовщине мордоворотов. Филимонов отлично знал многочисленные недостатки своих сотрудников, но... «Где сейчас найдешь хорошего работника, отвечающего всемтребованиям? – неизменно сокрушался он. – Лучшие парни или уже разобраны, или в Чечне воюют! Ох-хо-хо!!! Приходится довольствоваться тем, что осталось в наличии!!!»
   И Геннадий довольствовался, вразумляя совсем уж непонятливых самыми суровыми методами. Стоило охраннику напакостить по-крупному, и обычно сдержанный, вежливый Филимонов превращался в точную копию разъяренного тигра! Так, некоему Валере Куличкову, струсившему в ответственный момент и подставившему под удар товарищей, после «воспитательной беседы» с начальником (кстати, незаурядным специалистом по рукопашному бою) пришлось полтора месяца отлеживаться в травматологии. Экзекуция (как всегда в подобных случаях) проводилась на глазах у остальных... В результате накачанные, отмороженные «быки» цепенели под разгневанным взором шефа, как кролики перед удавом[8]. Тем не менее подчиненные хоть и боялись начальника, но одновременно уважали. Геннадий отличался повышенным чувством справедливости, крайней щепетильностью в финансовых вопросах, понапрасну никого не наказывал и неизменно отстаивал до последнего интересы вверившихся ему людей. Вот и теперь, личноне нуждаясь в денежных средствах (Витя исправно подбрасывал прибыльные заказы), он кипел от ярости из-за зажиленной Тарасовым двухмесячной зарплаты охранников...
   – Видишь ли, Гена, – положив на край стеклянной пепельницы дымящуюся сигарету, осторожно начал Пастухов. – По-моему, не стоит торопиться со скоропалительными решениями. И ты, и я знаем Андрея не первый год. Ну, оступился человек, бывает. Бог ему судья! Давай так – я конкретно переговорю с Тарасовым, дам время на исправление... допустим, до конца апреля. Если же не подействует – возьмемся за голубчика вместе и всерьез...
   – Ребятам кушать надо, или прикажешь им воздухом питаться?! – желчно перебил Филимонов. – Мы-то с тобой можем обождать, а они?!!
   – Гм, и вправду! – нахмурился Виктор. – Я как-то не сообразил...
   – Подъедь завтра с утра пораньше к Тарасову да деликатно прижми, – с минуту поразмыслив, предложил он. – Скажи прямым текстом: «Либо выкладывай заработанное пацанами, либо сию же секунду снимаю с дома охрану». Обсерится! Однозначно! Ведь последние месяцы наезд следует за наездом! Без вооруженного прикрытия Андрюхе крышка!!! Он чересчур много народу огорчил. В любой момент коммерсилу скрутят, погрузят в багажник, отвезут в укромное местечко и засунут паяльник в прямую кишку. Для разминки!!! Ха! Тарасов не настолько глуп, чтобы этого не понимать!
   – Заметано! – без колебаний согласился Геннадий. – Такаяугроза должна подействовать. Блестяще придумано!
   Пастухов польщенно улыбнулся. Он хорошо знал – мрачноватый от природы Гена крайне скуп на комплименты, но если все-таки хвалит – значит, от чистого сердца.
   – Ну а ты? – немного помолчав, осведомился Филимонов. – Будешь терпеть до конца апреля? Не забывай – помимо давно просроченной платы за «крышу», Тарасов занял у тебя десять тысяч долларов. «На раскрутку» якобы. Клялся вернуть не позднее середины февраля! Сейчас же, если не ошибаюсь, – середина апреля!!!
   – Ничего, обожду! – беспечно отмахнулся Пастухов. – Осталась-то всего пара недель! Надо предоставить Андрею последний шанс. Он опомнится, уверен!!!
   – Сомневаюсь! – с кривой усмешкой возразил начальник охраны. – Горбатого могила исправит! Ну да ладно, посмотрим! Две недели – срок недолгий!..
* * *
   Ночь Филимонов провел беспокойно. Невзирая на изрядную дозу снотворного, он никак не мог заснуть. Геннадий периодически вставал, уходил на кухню, пил холодную воду, курил, возвращался в комнату, снова ложился, ворочался с боку на бок, опять вставал... С грехом пополам задремать удалось лишь перед рассветом, и сразу начала мерещиться невероятная пакость. Господин Тарасов расхаживал по двору собственного особняка под ручку с каким-то гнусным субъектом: мохнатым, хвостатым, с собачьей мордой, покрытым с ног до головы зловонной бурой слизью. Коммерсант обращался к уроду с униженным раболепием, называл хозяином и регулярно лобызал под хвост.
   Геннадия, стоявшего чуть поодаль, корежило от отвращения.
   – Денежек желаешь?! – внезапно заметив начальника Службы безопасности, по-шакальи провизжал Андрей Михайлович. – О дружке закадычном Пастухове печешься?! На!!! Передай лично в руки!!! Болван Витька останется доволен!!!
   Непонятно откуда к ногам Филимонова свалился обгорелый труп с изуродованным до неузнаваемости лицом.
   – Господи Иисусе!!! – прошептал потрясенный Геннадий, осеняя себя крестным знамением. В ту же секунду молчавшее доселе хвостатое чудовище взревело страшным голосом, схватило Тарасова в охапку и с грохотом провалилось под землю...
   Филимонов проснулся в холодном поту. Часы показывали половину седьмого утра. Геннадий утер влажный лоб, перевел дыхание, подошел к полуоткрытому окну (апрель двухтысячного года выдался на удивление теплым) и, облокотившись локтями о подоконник, закурил. В соседней комнате мирно посапывали жена Валя и пятилетний сынишка Игорь. Снаружи, в стиснутом с четырех сторон кирпичными коробками домов маленьком дворике, было пустынно. Только заспанная дворничиха тетя Маша лениво помахивала метлой, да пробуждающиеся раньше большинства людей птицы расселись на ветвях деревьев с набухшими почками и заливисто щебетали; то ли выясняли свои, птичьи отношения, то ли просто болтали. Кто знает?..
   – Зарекался же не дымить на пустой желудок! – затягиваясь «Мальборо», с неудовольствием проворчал Филимонов. – Едрить твою налево! Утреннее «курительное» перханье обеспечено!
   Будто в подтверждение произнесенных слов Геннадий надрывно закашлялся, схаркивая желтовато-коричневую никотиновую мокроту. Когда приступ утих, он мысленно ругнулся, затушил о карниз едва початую сигарету и отправился на кухню. Там Геннадий поставил чайник с водой на медленный огонь, проделал комплекс специальных упражнений, разминающих основные, «ударные»[9], мышцы и проветривающих легкие. Потом проследовал в ванную, принял контрастный душ, почистил зубы, критически ощупал колкую двухдневную щетину (бриться – не бриться?), решил: «А, пес с ней, обождет до завтра!», растерся докрасна махровым полотенцем, натянул плавки и вернулся обратно. Вода в чайнике как раз закипела.
   Филимонов быстро приготовил объемистую чашку крепчайшего черного кофе, присел на табуретку и начал прихлебывать мелкими глоточками горьковатый, обжигающий напиток. Свинцовая муть в невыспавшемся мозгу постепенно рассеивалась, но виденный недавно омерзительный сон по-прежнему не шел из головы. Обычно Геннадий, следуя учению Православной Церкви, снам не особенно доверял, вернее, не принимал и не отвергал[10]. Однако сегодняшний... сегодняшний резко выделялся из ряда пустых, обыденных, плохо запоминающихся (в первую очередь чрезвычайно яркой реалистичностью) и очень походил на вещий[11]. Геннадий не мог понять, что именнопредвещает гадкое видение, но вместе с тем отчетливо осознавал – ничего хорошего! Это уж точно!
   Он покосился на будильник – пятнадцать минут восьмого, – допил остатки кофе и начал поспешно одеваться. Необходимо перехватить Михалыча до того, как коммерсант упорхнет в неизвестном направлении. Иначе жди потом до поздней ночи!
   Одевшись, начальник охраны вышел на улицу, снял машину с сигнализации, уселся за руль, прогрел мотор и на предельно допустимой скорости покатил к жилищу Тарасова. Путь предстоял неблизкий. Сперва почти через всю Москву, затем двадцать километров по загородному шоссе. Для успешного осуществления задуманного нужно было поторапливаться. Андрей Михайлович принадлежал к породе «ранних пташек» (за исключением тех случаев, когда наклюкивался с вечера до поросячьего визга)...
   Умело лавируя в относительно редком еще автомобильном потоке, Филимонов опустил боковое стекло и с удовольствием прикурил сигарету. Благодаря зарядке да солидной порции крепкого кофе «курительный кашель» его больше не беспокоил...

ГЛАВА 3

   Геннадий поспел вовремя, затормозив у проволочных ворот усадьбы в тот самый момент, когда господин Тарасов, колыхаясь отвислым пузом, выбрался на крыльцо особняка и вознамерился направиться к почему-то не загнанному в подземный гараж новенькому «шестисотому» «Мерседесу».
   Заметив резво выпрыгнувшего из черной «девятки» начальника собственной Службы безопасности, коммерсант переменился в лице и затрепетал, словно чахлый кустик на ветру. Столь раннее появление Филимонова в сложившейся ситуации могло означать лишь одно – крайне неприятный разговор о двухмесячной задолженности по зарплате.
   «Поганый кровопийца!!! – окидывая мускулистую фигуру Геннадия затравленным и одновременно ненавидящим взором, подумал Андрей Михайлович. – Принесла нелегкая с утра пораньше! Теперь пристанет как банный лист!!! А впрочем... авось выкручусь! Чай, не впервой!!!»
   Между тем из одноэтажного бетонного домика у ворот вышли три здоровенных вооруженных «СКС»[12] охранника в пятнистых камуфляжах и преданно воззрились на шефа. Один, по имени Сергей, не дожидаясь приказа, отворил калитку. Сделав ребятам знак оставаться на месте, Филимонов широким шагом приблизился к Тарасову.
   – Здорово, – не подавая руки, сухо бросил он.
   – Э-э-э... здорово, – невольно поглядывая на оттопыренную пистолетной кобурой кожаную куртку Геннадия, неуверенно отозвался Андрей Михайлович. Его сильно встревожили каменное неподвижное лицо и недобрые холодные огоньки в серых глазах бывшего десантника.
   – Ты задолжал нам за февраль и за март, – без лишних предисловий заявил Геннадий. – Дальше так не пойдет. Давай рассчитаемся, немедленно!!!
   – Денег нет!.. На еду жалкие крохи остались! Погоди немного!.. Нужно сперва на ноги встать! На грядущей неделе я обязательно... – привычно-плаксивым тоном начал старую, излюбленную песню коммерсант.
   – Стоп! – грубо оборвал его Филимонов. – Этомы сотню раз слышали! Хватит! Сыты по горло!!! Ты, Михалыч, сходи на рынок, купи гуся, отрежь ему голову и пудри гусю мозги, а мне их пудрить не надо!.. Эй, пацаны, подойдите! – полуобернувшись, позвал он охранников.
   Те послушно протопали к крыльцу. – Вчера наезды были?! – отрывисто спросил Геннадий.
   – Ага, как обычно, – ответил Сергей.
   – Сколько?!
   – Два. Первый раз «черные» по наглянке вло иться пытались. Пришлось одному морду прикладом раскроить, а остальных волынами пугнуть. Второй раз ближе к вечеру славяне приезжали. Кажется, из Л...й группировки. Базарили вежливо, не хамили, но «крыше» конкретно стрелку забили. На послезавтра. У мотеля «Ромашка»...
   – Веселая жизнь. Не правда ли?! – ехидно ус ехнулся начальник охраны, прожигая работодателя свирепым взглядом. – Ты доставляешь нам уйму хлопот, аж голова кругом идет, да в придачу норовишь на халяву проскочить! Образно выражаясь, надеешься и рыбку съесть, и... на трамвае прокатиться!!! Ну так вот, бесплатные пирожные кончились!...Ребята, собирайте манатки! Сваливаем отсюда!!! Пускай господин Тарасов самостоятельно разбирается с очередными непрошеными гостями. Он дядя крутой! Справится!!!
   Бугаи молча направились к караульному помещению у ворот. Андрей Михайлович взопрел от страха. Обрюзгшая физиономия побелела. На лысине выступили неровные красные пятна.
   – Т-ты ш-шутишь, Г-Гена?! – заикаясь, выдавил он.
   – Ни в коем случае, – отрицательно покачал головой Филимонов. – Я же русским языком объяснил – халяве конец! Ищи лохов в другом месте, а с нас достаточно!.. Прощай, Михалыч. Если и свидимся когда, то уже при иных обстоятельствах!
   Последние слова прозвучали откровенной угрозой. Тарасов прекрасно знал о выдающихся талантах Геннадия в сфере выбивания долгов, в процессе «укрощения строптивых» и тому подобное...
   – Постой-постой, не горячись! – брызгая слюнями и шепелявя от волнения, торопливо залопотал он. – Зачем рубить сплеча? Разумные люди всегда способны найти взаимовыгодный компромисс!!! Допустим, я заплачу за половину февраля...
   – За февраль и март ПОЛ-НО-СТЬЮ! – жестко отчеканил Филимонов. – Иначе – говорить не о чем!!!
   Из груди бизнесмена вырвался тяжелый, сокрушенный вздох. В поросячьих глазках отразилось тоскливое отчаяние. Короткий вздернутый носик покрылся мутным бисером пота. Жирнесь, как желе, арбузообразное брюхо... Не знакомый с сутью вопроса осторонний наблюдатель (случись ему оказаться поблизости) мог бы с уверенностью предположить, будто господин Тарасов услышал из уст Геннадия некую ужасающую новость, например, о внезапной трагической гибели близкого человека или о диагнозе врачей, обнаруживших у Андрея Михайловича рак крови.
   – Ну ладно, ладно, сейчас принесу! Последние! Догола раздеваешь меня, Гена! – всхлипнул Тарасов.
   Переваливаясь по-утиному, коммерсант понуро побрел в дом к заветному сундучку, где, вопреки клятвенным утверждениям об «оставшихся на еду жалких крохах», хранилось множество тугих, перетянутых резиночками денежных пачек. В общей сложности сто тысяч долларов плюс двадцать миллионов рублей...
   – Отбой! Распаковывайте чемоданы, расчехляйте оружие!!! – бодро обратился начальник охраны к успевшим по-военному быстро переодеться и упаковать личные вещи подчиненным. – Ваши кровные чудесным образом нашлись! Двигайте на пост, а я обзвоню по сотовому прочих архаровцев. Общий сбор для раздачи зарплаты устроим прямо здесь, не откладывая в долгий ящик!!!
   Громилы радостно заулыбались...
* * *
   Передавая Филимонову с рук на руки причитающуюся охране сумму, господин Тарасов выглядел так, будто отрывал от себя без наркоза детородный орган. Едва он расстался с деньгами – мучительно заныло сердце. Левая половина тела онемела, перед глазами начали сгущаться сумерки. Хватаясь за стенки, коммерсант вернулся в дом, в отделанный деревянными панелями холл. Там Андрей Михайлович раскисшей квашней плюхнулся на кожаный диван и, заплетаясь языком, позвал:
   – Л-Лера! Л-Л-Лерочка! К-корвал-лолу! Ум-мираю-ю-ю!!!
   Квохча по-куриному, жена бегом принесла стакан с водой и накапала в него сорок капель из маленькой темной бутылочки. Лязгая зубами о стекло, Тарасов выпил лекарство. По прошествии полутора минут боль отступила, взгляд прояснился, левая рука из чужой, омертвевшей снова сделалась живой, подвижной.
   – Фу-у-уф!!! – со свистом перевел дыхание Тарасов. – Вроде полегчало!.. Проклятый Генка! Чуть до инфаркта, мерзавец, не довел!!!
   – Я давно говорила – сволочь он, подлец, тварь ползучая! – по-гадючьи зашипела Валерия Петровна. Размалеванное, увядающее лицо почтенной дамы исказилось, словно у ведьмы на шабаше. Зубы (в том числе вставные) обнажились в вурдалачьем оскале. На впалых щеках под толстым слоем «штукатурки» появился нездоровый свекольный румянец. – Совершенно обнаглел, захребетник хренов! – истекая ядом, продолжала госпожа Тарасова. – Кормится с твоих рук, а туда же!!! Пасть разевает, дармоед чертов! Андрюсик, выгони взашей неблагодарную скотину!.. В кратчайшие сроки найми новую охрану!!! Прямо сегодня!!! Мало ли здоровенных лбов без дела слоняется?!
   – К сожалению, Лерочка, не все так просто! – принужденно улыбнулся Андрей Михайлович. – Есть много подводных камней, о которых ты не догадываешься!!!
   Супруга выразительно скривила аляповато накрашенные губы. Будучи глупа как пробка, она не понимала двух простых вещей: во-первых, «слоняющиеся без дела здоровенные лбы» тоже не захотят работать задарма. Во-вторых, подобрать по-настоящему эффективную охрану – задача архисложная, а в кратчайшие сроки (тем более прямо сегодня) вовсе невыполнимая!!! Тарасов же, невзирая на затмевающую разум жадность, все-таки хорошо знал – выполни Филимонов произнесенную во дворе угрозу, ему, Тарасову, определенно хана! Наедет кто-нибудь (хотя бы вчерашние чурки) на беззащитную усадьбу – и поминай как звали. Лишишься не только денег, головы!!!
   «Черных» подослал, скорее всего, Хамид Алиев, подпольный предприниматель азербайджанской национальности. Алиев специализировался на оптовой торговле «левой» суррогатной водкой. Три месяца назад он занял Тарасову пять тысяч долларов под внушительные проценты и к настоящему моменту (не видя ни возврата долга, ни тем паче процентов) «дошел до точки кипения». Представив, с какой дикой, азиатской жестокостью расправится с ним обманутый Хамид, Андрей Михайлович чуть не написал в штаны. А прочие кредиторы, коим несть числа?!! Вне зависимости от этнической принадлежности они навряд ли страдают избытком гуманизма!.. По телу бизнесмена прошла длинная, болезненная судорога. «Снимать охрану нельзя ни при каких обстоятельствах! – вздрагивая в ознобе, подумал он. – Надо не мешкая претворять в жизнь изобретенный за завтраком план!!! Но сначала стоит наведаться к рекомендованному женой экстрасенсу: поправить расшатанную нервную систему, подкорректировать эту... как ее... карму, постараться выяснить будущее, а заодно узнать – откуда исходит самая реальная угроза!»
   – Дай адрес кудесника! – тяжело поднимаясь с дивана, обратился Тарасов к Валерии Петровне. – Я решил последовать твоему совету, подлечиться немного! А как избавиться от идиотов – я уже знаю. Не беспокойся, дорогая! В скором времени жизнь у нас наладится! Обещаю!..

ГЛАВА 4

   Матерый колдун со стажем сорокалетний Лев Левинсон, работающий под псевдонимом Петр Смельчаков, с каждым днем чувствовал себя в России все более неуютно. Обстановка в стране постепенно менялась не в лучшую для колдуна сторону! Стремительно росло влияние Православной Церкви, в судебных приговорах появился новый термин – «ритуальное убийство»[13], кое-кто в открытую писал о необходимости создания структуры инквизиции (или по крайней мире ее подобия). Недавно избранный в первом же туре голосования молодой, энергичный Президент Владимир Путин не скрывал приверженности к православию и поддерживал теплые отношения с Московской Патриархией. Оно бы еще куда ни шло (Левинсон-Смельчаков, имея на руках израильское гражданство, рассчитывал своевременно улизнуть за рубеж, ежели чересчур припечет), но вот беда – резко упали доходы от занятий магией!! Народ значительно поумнел. Гораздо меньше стало кретинов, готовых погубить душу и тело, а также выложить кругленькую сумму в обмен на сомнительное «исцеление». Поэтому последние месяцы чародей почти постоянно пребывал в мрачнейшем расположении духа и сыпал направо-налево чудовищными проклятиями. Смельчаков-Левинсон сделался совершенно невыносим для окружающих. Не далее как вчера от него удрал постоянный любовник-сожитель[14] девятнадцатилетний Артем Забродский (в очередном приступе ярости колдун жестоко избил «нежного мальчика» магическим посохом).
   

notes

Примечания

1

   Крылатый змей – известный с глубокой древности символ сатаны. (См.: Священник Родион. Люди и демоны, с. 110—111.)

2

   Назначили встречу.

3

   «Крыша» и охрана (если, конечно, охранники – серьезные ребята, а не пустоголовые куски мяса, играющие роль «мебели» или лакеев) во многих случаях быстро находят общий язык и ко взаимной выгоде действуют сообща. Иногда это вовсе представители одной и той же структуры, только выполняющие разные функции.

4

   Современные бандитские законы.

5

   В данном контексте: «бойцовские качества» не столько умение драться, сколько склад души. Как известно, есть люди – по натуре бойцы, а есть – нет, и физические данные здесь уже роли не играют.

6

   Имеются в виду люди, так или иначе причастные к деятельности бригады (не обязательно коммерсанты). Это может быть рядовой «бык» Пастухова, охранник одного из подопечных бизнесменов; «прикормленный» адвокат, нотариус и т. д. и т. п.

7

   Знаменитый Французский иностранный легион, воспетый во множестве красивых импортных фильмов, на самом деле комплектуется из отбросов общества. Туда стекается различное отребье со всего мира, которое делается похожим на солдат только благодаря жестокой, бесчеловечной дрессировке.

8

   Страх подчиненных перед Филимоновым объясняется, конечно же, не только жестокими экзекуциями провинившихся охранников. Просто они подспудно чувствуют во много раз более сильную, чем у них, волю и инстинктивно склоняются перед ней. Явление вполне закономерное. К примеру – точно такое же положение вещей было (несколько лет назад) в Службе безопасности фирмы «...», возглавлявшейся тогда одним моим старым другом.

9

   «Ударные» мышцы – это те мышцы, за счет которых наносятся удары (в данном случае, очевидно, удары универсальной боевой системы).

10

   Именно так советуют поступать монахи Старого Афона. (См.: «О сновидениях». Издательство Московской Патриархии. М., 1998, с. 7.)

11

   Помимо снов пустых и обманчивых (таких у человека большинство), есть тем не менее сны, которые имеют значение для нас и на которые следует обращать внимание. Многие люди имеют причину раскаиваться, что не придали значения некоторым своим сновидениям. («О сновидениях». Издательство Московской Патриархии. М., 1998, с. 190—200. Примеры вещих снов см. там же на с. 27—32.)

12

   Самозарядный карабин Симонова.

13

   Раньше, в постсоветской России, такое понятие отсутствовало. Первый прецедент был создан 11 февраля 1999 года, когда суд признал виновным в УБИЙСТВАХ НА РИТУАЛЬНОЙ ПОЧВЕ вампиров-сатанистов из города Северо-Задонска. (Подробнее см.: Воробьевский Юрий. Шаг змеи. М., 1999, с. 281—307.)

14

   Гомосексуализм, а также прочие половые извращения (скотоложство, труположство и т. д. и т. п.) – вполне обыденное явление среди служителей дьявола. Там они не только не осуждаются, но всячески поощряются и возносятся на пьедестал. Откровенно говоря, людей сексуально полноценных среди чертопоклонников вовсе нет. Даже если сатанист спит с женщиной, он все равно в чем-нибудь да ущербен (садист, мазохист, бисексуал т. д. и т. п.) (См.: Григорий Климов. Князь мира сего. Волгоград, 1992.)
Купить и читать книгу за 19 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать