Назад

Купить и читать книгу за 19 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Поступь зверя


Илья Деревянко Поступь зверя

   Все имена, фамилии, прозвища действующих лиц, равно как и названия городов, улиц, площадей, фирм, политических партий и движений, увеселительных заведений и т. д. вымышлены. Любые совпадения случайны.

Пролог

   Начало июля 2005 г, г. Н-ск.
   ФСБ на Лукьянской площади.
   10 часов утра
   «...В связи с недавним подрывом пассажирского поезда Гудермес – Москва и выявлением подозреваемых в данном преступлении в среде радикально настроенной, фашиствующей молодежи славянского происхождения, а также с проведением вышеуказанным элементом целого ряда провокаций в различных регионах России (далее подробный перечень этих самых провокаций. – И.Д.) рекомендуем незамедлительно принять экстренные меры к нейтрализации национал-экстремистского подполья, существование которого в Н-ске и других крупных городах уже не вызывает сомнений и представляет собой серьезную угрозу безопасности страны...»
   – Идиоты! – ничуть не стесняясь начальника Управления, высказался Рябов. – Они там что, с ума посходили?!
   – Ты не отвлекайся, читай дальше, – хмуро посоветовал Марков. – Директива спущена, сам знаешь откуда. А мы люди подневольные... – при этих словах генерал как-то странно поморщился.
   «...определить источники финансирования... выяснить цели и задачи... внедрить в подполье свою агентуру... для проведения операции выделить самых опытных и квалифицированных сотрудников».
   – Не буду! – полковник решительно отодвинул от себя директиву. – Со дня на день Дагестан может запылать! Завтра большая часть отдела отправляется туда в командировку (по вашему, кстати, указанию), а они тут игру в бирюльки затеяли! Выдумали «красно-коричневое» подполье, и извольте подать им лучших сотрудников. С ветряными мельницами сражаться!.. Не буду!!! А если вы, Игорь Львович, все-таки настаиваете, хоть сейчас подам рапорт об увольнении![1] – Рябов нашарил на столе чистый лист бумаги и авторучку.
   – Не горячись, Володя, – примирительно сказал генерал. – Мне не больше твоего нравится это... гхе, гм... поручение! И не такой уж я дурак, чтобы срывать из-за него действительно важное мероприятие. Но отмахнуться от директивы я тоже не могу. Слишком уж с большой высоты она спущена. В общем, нам с тобой надо сделать так, чтобы и волки были сыты, и овцы целы... Кто у тебя в отделе самые опытные и квалифицированные? Можешь не отвечать. Майоры Корсаков и Сибирцев! Вот им и поручим прозондировать сие мифическое подполье. Все равно ребята не в форме, оба недавно из госпиталя и для серьезных дел не годятся.
   – Баки будем втирать, – догадался Рябов.
   – Именно, – подтвердил Марков. – Ты продолжай подготовку к командировке, планов не меняй, людей не отвлекай. Операция пойдет строго по плану. А Дима с Костей тем временем пускай в «бирюльки поиграют». Пообщаются с «радикальной молодежью», позадают вопросы, вотрутся в доверие... Короче, проведут оперативную работу. Ни фига они, естественно, не раскопают, но не беда! Главное, мы с чистой совестью доложим наверх: «Предприняли все необходимые меры, задействовали лучшие кадры, но...» Понятно?
   Полковник кивнул.
   – Вот и хорошо! После обеда Корсакова и Сибирцева ко мне в кабинет. Я лично их озадачу...

Глава 1

   Майор ФСБ Корсаков Дмитрий Олегович, 29 лет, русский, беспартийный, не женат
   По бирюзовому небу медленно проплывали легкие перистые облака. Солнце добросовестно припекало, но вместе с тем по берегу разгуливал нахальный северный ветерок, и потому люди по выходе из воды мгновенно покрывались «гусиной кожей», особенно детишки – известные любители плескаться подолгу. Мне, однако, ветерок не мешал. Напротив! С момента прихода на пляж я окунулся всего один раз и с тех пор больше не покидал своего покрывала на берегу. Вот уже два часа я лишь переворачивался с боку на бок, подставляя под горячие лучи различные части тела. А ветерок не позволял мне окончательно зажариться. Костя же Сибирцев, устроившийся рядом на надувном матрасе, в воду вовсе не заходил. Похоже, апрельского «купания» в Светлянске ему хватило надолго вперед... Вокруг было достаточно шумно: весело визжали ребятишки, в приемнике какой-то толстой тети скороговоркой излагала новости «Милицейская волна». А неподалеку от нас звонко щебетали о пустяках две хорошенькие девушки в узеньких купальниках.
   – Дима, дай сигарету, – с кряхтением усевшись на матрасе, попросил Сибирцев.
   – Держи.
   – Спасибо. – Майор прикурил от зажигалки, глубоко затянулся, не спеша выпустил дым и посмотрел на часы. – Без пяти двенадцать, – лениво сообщил он. – Ну-с, господин И.О., каковы будут дальнейшие указания?
   – Продолжаем «давить на массу», пока не устанем. Потом в шашлычную обедать, – тем же тоном ответил я.
   – Одобрямс... вау-у-у! – Костя зевнул во весь рот. – Служить, сударь, под вашим руководством – сплошное удовольствие. Хотя и опасно – можно пролежни заработать!
   – Настоящий воин не должен страшиться опасностей и невзгод, – с пафосом изрек я и, не удержавшись, прыснул.
   К операции «Коричневая чума» мы оба относились крайне скептически, в существование национал-экстремистского подполья не верили и исходить потом в разыскном усердии не собирались. Вот прогуляемся вечером в кафе «Имперская баррикада», поглазеем на тамошних завсегдатаев и необременительно пообщаемся, с кем придется. Потом состряпаем первое донесение. А утром – снова на пляж. Благо ехать недалеко – чуть больше двух километров от Кольцевой дороги. И так далее в том же духе. Как говорится, наше дело прокукарекать, а там хоть не рассветай. Судя по всему, ничего другого Марков от нас и не ожидает. Нет, прямо он так не говорил, но... Впрочем, расскажу по порядку. Вчера днем нас с Сибирцевым неожиданно выдернули с больничного и вызвали к начальнику Управления. В кабинете, кроме генерала, присутствовал полковник Рябов. Первым делом нас ознакомили с известной читателю директивой, взяли подписку о неразглашении и сурово поручили «рыть носом землю». Правда, в глазах обоих начальников сверкали эдакие лукавые искорки, абсолютно не вяжущиеся с серьезностью момента.
   – Вы наши лучшие оперативники, наиболее опытные и квалифицированные. Поэтому вам и доверили это ответственнейшее задание, – обращаясь к включенному диктофону, торжественно начал Марков. Распространялся он долго, не менее десяти минут. И по завершении вдруг хитро подмигнул. С ходу врубившись в ситуацию, мы дружно заверили диктофон, что не подведем, из кожи вон вылезем и обязательно разоблачим супостатов, ежели таковые существуют в природе.
   – Правильно. Старайтесь, – благосклонно кивнул генерал. – Выбор способов и методики на ваше усмотрение. Да, еще! Ваш непосредственный руководитель, – он указал на Рябова, – отбывает в срочную командировку. Ты, Корсаков, на время его отсутствия назначаешься и. о. начальника отдела, который с завтрашнего дня полностью нацелен на операцию «Коричневая чума». Ежедневно будешь присылать мне подробный отчет о проделанной работе. Можешь использовать для нее все имеющиеся в отделе ресурсы. Итак, полдня вам на подготовку, а завтра с утра приступайте. Вопросы есть?
   – Никак нет! – хором рявкнули мы.
   – Тогда свободны...
   – Хороши ресурсы. Два недолеченных опера (включая новоявленного и. о.), секретарша Клава и прапорщик-водитель, – шепнул мне в коридоре Сибирцев. – Щедр наш генерал. Ничего не скажешь!
   – Брось, Костя. Какая разница? – также шепотом возразил я. – Операция для галочки. Неужто не понятно?! И хватит болтать. Подробности обсудим на свежем воздухе. – Я недвусмысленно указал глазами на стены, где (как повсюду в нашей Конторе) могли скрываться микрофоны...
   Докурив сигарету и аккуратно затушив в песке окурок, Сибирцев вновь вытянулся на матрасе. Прошло несколько минут. Новости в теткином приемнике сменились популярными мелодиями. Со стороны водохранилища тянуло свежестью и совсем немного запахом прибрежной тины. Упомянутые ранее девушки продолжали оживленно общаться. Насколько можно было разобрать, речь шла о нюансах моды текущего сезона. Вместе с тем периодически упоминалась некая «несчастная Танюша, живущая с настоящим козлом». А также известная певица С. – «крашеная, безголосая мымра с приклеенными ресницами, утянутой кожей и вставными зубами». Танюше обе барышни выражали искреннее сочувствие, а «мымру» всячески поносили, но без особой злости. Так, чисто по-женски. Затем без какого-либо перехода они вновь возвращались к блузкам, юбкам, туфлям и лаку для ногтей. «Как только языки не устали?!» – сонно подумал я. Солнце пригревало все сильнее. Впитывая кожей ультрафиолет, я нежился, томно жмурился и чуть ли не мурлыкал от удовольствия. И тут внезапно в окружающей нас безобидный шумок бесцеремонно врезались наглые, сиплые голоса: «Слышь, Вован, клевое местечко!..» – «Ага, падаем здесь!..» – «Осторожно, блин, пиво не разбей!..» – «Да не, братуха, все путем. Я лучше башку кому разобью. А пиво – это святое!..»
   На пляже появились четыре типа лет по двадцать с небольшим. С узкими лобиками, дутыми мышцами и с явной претензией на крутость. С собой они притащили широкое цветастое покрывало и две сумки. Одну – огромную, набитую пивными бутылками, другую – поменьше, с водкой и закуской. Раздевшись до плавок, типы расположились метрах в трех от кромки воды. Сноровисто расстелили покрывало, «накрыли стол», откупорили бутылки и рьяно принялись за дело:
   – Эх, хорошо!.. Давай наливай по «белой». Пивком прогладим... Ну, пацаны, за нас с вами и за хрен с ними!.. Гы, гы!!!
   Некоторое время пришельцы потребляли «ерш», смачно рыгая и матюгаясь в процессе. Потом, разогревшись до нужной кондиции, обратили взоры на соседей по пляжу:
   – Гля, Лех, телки клевые! Неплохо бы оттарабанить их по очереди! Гы, гы! Точно! Эй мочалки, сюда! Больно не будет... А ты, бабка, закрой вафельницу. Иначе в дыню получишь... Кто сопляк?!! Ах ты, старая клизма! Ну, блин, погоди! – один из типов угрожающе поднялся на ноги и шагнул в сторону тетки с приемником. Обе девчонки съежились перепуганными мышами. Резвящаяся детвора разом умолкла. Все вокруг замерли в ожидании чего-то гнусного.
   – Сядь на место, урод, не доводи до греха, – счел нужным вмешаться я.
   – Чо-о-о-о-о?!! – свиные глазки возмущенно выпучились, а сам тип застыл в неудобной позе. Видать, остолбенел от подобной дерзости. – Нет, ты чо, блин, на... Чо ты сказал?!!
   – Он, вероятно, глухой, – предположил Костя. – Типа инвалид детства.
   – И в придачу на голову больной, – добавил я.
   – Мать перемать!!! – вышел из оцепенения свиноглазый и быстро сцапал за горлышко пустую бутылку: – Щас я вас, лохи ...е...е... убивать буду, е...е...е!!!
   – Не надо убивать, – милостиво разрешил Вован, похоже, главный в этой компании. – Просто отметелим до кровавого поноса. Айда, пацаны, разомнемся!
   Все четверо расхлябанной походкой направились в нашу сторону. Каченные анаболиками мышцы демонстративно раздувались. Упитанные физиономии выражали самодовольство и полную уверенность в легкой победе. Да и немудрено! На первый взгляд силы действительно казались неравными. Четверо против двоих, и, главное, смотрелись мы с Костей не лучшим образом. Сибирцев страшно исхудал в госпитале. Помимо огнестрельного ранения, он разжился в Светлянске тяжелым воспалением легких. Кожа бледная, кости торчат, перебитая пулей левая нога раза в полтора тоньше правой. А я после пребывания в либермановском «аду» до сих пор не восстановил утраченные там килограммы и малость смахивал на жертву Освенцима.
   – Бегите, сынки! – жалобно пискнула тетка с приемником.
   – Гы-ы-ы! – радостно осклабился Вован. – Поздно бежать, не успеют! Арк-х-х-х...
   Выпрыгнув со спины в стойку, я коротко саданул ему ногой в печень. С храпом, согнувшись в дугу, парень неловко повалился на бок.
   – Поаккуратнее, – буркнул Костя, отвесив свиноглазому мощную затрещину. – Это же не враги. Так, щенки обнаглевшие...
   Свиноглазый между тем плюхнулся на задницу и ошалело затряс головой. Двое оставшихся испуганно попятились:
   – Э-э-э... вы чо... чо?! Мужики... вы...
   – Идите сюда, – поманил их пальцем Костя. – Драпать не советую. Догоним!
   Предоставив товарищу самому разбираться с деморализованными остатками противника, я приблизился к поверженному главарю, без труда разогнул скрюченное тело и подверг его тщательному обследованию.
   – Печенка цела, – спустя секунд сорок констатировал я. – И вообще, по-моему, он больше притворяется! Может, добавить?
   – Не надо! – горестно всхлипнул Вован. – Пожалуйста, не надо! Я... я очень вас прошу!
   – Футы-нуты, – изумился я. – Какие мы стали вежливые. Прямо загляденье!
   – Бога ради, простите! – на глазах мальчишки выступили слезы. – Я... я. – Тут он в голос заревел. Совсем по-детски.
   – Ладно, живи, – сжалился я. – Но не сразу. Сперва поступишь, как твои друзья. Понятно?
   – Да-а-а-а.
   – Вперед!
   С трудом поднявшись на ноги, Вован последовал за приятелями, которые по очереди подходили к каждой из обиженных ими женщин и в изысканных выражениях просили прощения за причиненный моральный ущерб... По окончании сей процедуры компания поспешно убралась восвояси. От волнения они даже забыли захватить недопитое пиво.
   – Пойдем и мы, – взглянув на часы, предложил Сибирцев. – Где тут твоя шашлычная?..

Глава 2

   г. Н-ск.
   Около десяти часов вечера
   Кафе «Имперская баррикада» располагалось на северной окраине города и занимало целиком невзрачный двухэтажный особнячок из грязно-белого кирпича. Местечко тут было довольно глухое. С одной стороны к кафе примыкал обширный пустырь, на котором вскоре собирались строить очередной аквапарк. С другой – не слишком ухоженный илистый пруд. С третьей – чахлый неуютный сквер. С четвертой – недавно заасфальтированное гладкое шоссе с одинокой автобусной остановкой. И лишь в отдалении, метрах в трехстах, начинались жилые дома. Оставив машину неподалеку от остановки, мы с Костей уверенным шагом направились к дверям заведения. Было еще достаточно светло, но над парадным входом уже пылала большая неоновая вывеска. На ней, помимо названия кафе, красовался некий герб. Мягко говоря, странный! Двуглавый орел, сжимающий в лапах серп и молот, увенчанный красноармейской буденовкой.
   – Господи Боже! – рассмотрев вывеску, опешил Костя. – Натуральное сумасшествие! Они тут что, все со справками?
   – Погоди! То ли еще будет, – криво усмехнулся я. – По слухам, там, внутри, та-а-а-кое! В страшном сне не привидится. Ты, главное, сохраняй невозмутимый вид и не падай в обморок. Не забывай, мы как бы сочувствуем этим придуркам и разделяем их бредовые идеи.
   – Н-да уж, – грустно вздохнул Сибирцев. – Легенда не из легких. Кстати, ты не опасаешься за машину? (Не рискуя «светить» здесь служебную «Волгу», мы приехали в кафе на моей пожилой «девятке».)
   – Смотри, Дима, от психов можно всякого ожидать, – на полном серьезе предупредил Костя. – Они же ненормальные. Запросто тачку подожгут. Лучше было такси взять!
   Я в ответ обреченно пожал плечами, мол, чего уже теперь. Поздно назад отыгрывать...
   Между тем маразм усиливался с каждой минутой. В дверях нас встретил юнец лет восемнадцати, в форме царского поручика, в солдатских обмотках и... в кожаной комиссарской фуражке с красной звездой на лбу. На груди у него висели рядом орден Ленина, офицерский «Георгий» и стилизованная баркашевская свастика, оформленная под медаль. Лицо молодого человека украшали чапаевские усы, явно накладные, и круглые, бериевские очочки. Как выяснилось, сей причудливый гибрид служил не только декорацией. Вдобавок по всему он собирал с входящих добровольно-обязательные взносы на издание газеты «Великодержавный интернационализм» и выдавал взамен входные билеты с изображением Сталина в шапке Мономаха. Безропотно расставшись с двумя сотнями рублей, мы наконец проникли в зал, уселись за свободный столик, заказали по кружке пива и осмотрелись по сторонам. Внутреннее убранство кафе было выдержано в том же духе махрового идиотизма. Кумачовые знамена, свастики, длинный «иконостас» соратников Ленина (все сплошь евреи), а под ним лозунг аршинными буквами – «Арийцы всех стран, соединяйтесь!». В динамиках громыхали революционные марши. Посетители, в основном сопливая молодежь, прибывали с каждой минутой. Хлебнув горячительного, они быстро хмелели, громко материли «антинародный режим» и выкрикивали различный вздор. За ближайшим от нас столиком устроилась компания из четырех ребят призывного возраста. Эти вели себя потише, пили водку не чокаясь и торжественно поминали «героев Васю и Петю, угодивших в путинский застенок». Как выяснилось из их отрывочных реплик, означенные герои закидали яйцами главу М-ского района и получили по десять суток административного ареста.
   «Детский сад для умственно отсталых, – презрительно подумал я. – А еще надо в контакт с ними вступать, оперативную работу симулировать. Е-мое, ох и неохота!»
   – Гляди, кто к нам пожаловал! – вдруг толкнул меня в бок Сибирцев. В зале появился давешний Вован собственной персоной. В шортах, в красной майке с портретом Чегевары и с лихо повязанной косынкой на голове. Завсегдатаи приветствовали его почтительными возгласами. Судя по всему, этот хмырь пользовался у них определенным авторитетом.
   – Вот тебе контакт. Лучше не придумаешь, – хищно прошептал Костя и уставился на качка тяжелым немигающим взглядом.
   Спустя пару секунд тот вздрогнул, обернулся и, узнав пляжных знакомых, смертельно побледнел. Сибирцев в ответ дружелюбно осклабился и приглашающе махнул рукой. Вован с обреченным видом приблизился к нашему столику.
   – З-здравствуйте, – выдавил он.
   – Присаживайся, дружище, не стесняйся, – ласково улыбнулся я. – Кто старое помянет, тому глаз вон. Пива хочешь? – И, не дожидаясь согласия, подозвал официантку: – Десять кружек «Клинского», две бутылки «белой», три порции креветок и чего-нибудь под водку.
   – Только не «сухарики нордические», – неожиданно встрял Вован. – У меня от них изжога!
   Минут через пять официантка принесла заказ. Мы с Костей незаметно проглотили нейтрализующие алкоголь таблетки и принялись старательно спаивать «дружищу», рассказывая на ходу незамысловатые анекдоты. Вскоре напряжение окончательно исчезло, Вован заметно захмелел и стал воспринимать нас едва ли не как старых друзей.
   – А что за «сухарики нордические», от которых у тебя изжога? – полюбопытствовал я.
   – Маца, – презрительно скривился парень.
   – ???!!
   – Ну да, маца. Вы разве не видите, какой здесь дурдом? Эти болваны орут: «Бей жидов, спасай Россию!». А сами молятся на портреты Ленина, Троцкого и прочих. И жрут мацу. Дебилы, блин!
   – А ты?
   – Я?!
   – Ну да, ты.
   – А-а-а, понятно. Я не из их компании. Просто подрабатываю тут вышибалой. Пока дебилы еще спокойные, не успели наклюкаться. Но часам к двенадцати начнут куролесить. Вот тогда и придется кое-кого успокоить. – Вован шумно отхлебнул из кружки, сунул в рот сигарету и пустился в пространные воспоминания о своих трудовых буднях. Я рассеянно слушал, а Костя прилежно «писал» его речь на карманный диктофон.
   – ...конченые отморозки! – постепенно распалялся Вован. – Сейчас обнимаются, а скоро будут бутылки друг об друга раскалывать, стульями по черепушкам лупить. Революционеры, блин, хреновы! Воображают себя крутыми подпольщиками, а сами служат натуральным посмешищем для друзей хозяина кафе. За ними тут постоянно наблюдают из верхних кабинетов. Иногда вроде на камеру снимают...
   – Ну-ка, ну-ка, подробнее! – заинтересовался я, подливая парню водки. В последующие двадцать минут Вован, подгоняемый наводящими вопросами, поведал немало интересного. Из его нетрезвой болтовни можно было сделать следующие выводы. Хозяином кафе «Имперская баррикада» и по совместительству лидером одноименного молодежного движения являлся некто Семен Пуримович (партийный псевдоним Эдуард Лимонадов). Вся «революционная» деятельность его подопечных сводилась, по сути, к выпуску псевдопатриотической газетенки «Великодержавный интернационализм». К мелким хулиганским выходкам в общественных местах, к периодическим заявлениям в приплаченной прессе и к безобразным, пьяным дебошам в кафе. Причем последние, как сумел вычислить Вован, исправно снимались на скрытые камеры. Зачем именно, вышибала не знал, но полагал «для смеху, посмотреть потом, поприкалываться». Помимо нижнего, общего зала, в кафе имелся верхний с отдельными кабинетами, куда посторонние (в том числе Вован) категорически не допускались. Тем не менее он пару раз видел, как туда с черного хода заходили некие солидные господа, «приехавшие на шикарных тачках». А блюда и напитки наверх подавались самые изысканные, о чем вышибале по секрету рассказал приятель, работающий на кухне. Туда же иногда отводили симпатичных девах, из числа «молодых революционерок».
   – В общем фуфло, – когда Вован, покачиваясь, ушел, резюмировал Сибирцев. – Ни к каким терактам они, разумеется, не причастны. Кишка тонка.
   – Среднее между цирком и публичным домом? – предположил я.
   – Да, но не только, – задумчиво молвил Костя. – Видишь ли, Дима, меня весьма настораживают скрытые камеры. Чует сердце, запись ведется не просто «смеху ради». Тут нечто более серьезное, с далеко идущими целями.
   – А если Вован ошибся?
   – Нет, не похоже. Он...
   Тут на плечо Косте опустилась толстая лапа, и сиплый голос прорычал:
   – Вынюхиваете, падлы?! Жить надоело, мусора поганые?!!
   У нашего стола стоял, раскорячившись, здоровенный амбал лет под тридцать. В расстегнутой до пупа рубахе, с блатными наколками на мохнатом торсе, с окурком папиросы в уголке слюнявого рта и с рожей законченного дегенерата.
   – Товарищ Санчес! Ментов вычислил! – взволновано прошелестело по залу. – Ща он им покажет кузькину мать!
   Шепот достиг ушей амбала. Он самодовольно ухмыльнулся, рыгнул загустевшим перегаром и попытался сдернуть Сибирцева со стула. Но безуспешно.
   – Шел бы ты на фиг, болван, – спокойно сказал Костя.
   – Ты-ы-ы!!! Су-у-ука!!! – зарычал оскорбленный «Санчес». Широко размахнулся и... отлетел назад, приземлившись спиной на столик «призывников». (Неуловимым движением, высвободив плечо, майор врезал ему в грудь основанием ладони, одновременно поставив подножку.) Столик с треском переломился пополам. Послышался звон бьющейся посуды. Зал отреагировал разочарованными возгласами.
   – А-у-о-о!!! – взревел поверженный амбал, неуклюже выбираясь из-под обломков. Глаза у него налились кровью, на лбу налипла креветочная шелуха, а в правой руке непонятно откуда появился финский нож.
   – Убью, тва-а-арь!!! – бешено прохрипел он.
   – Ну, ну, полегче, щенок, – посоветовал я, делая шаг навстречу.
   – На, бля!.. Ы-ы-ы!!! Бац! – «Товарищ Санчес» попытался пырнуть меня в живот, попался на болевой захват, выронил нож и, получив кулаком в челюсть, безжизненно распростерся на полу. Зал испуганно притих. Я внимательно оглядел смущенных «революционеров». Новых актов агрессии ожидать явно не приходилось. Только что увиденное полностью выбило их из колеи, потупленные взоры, бледные лица, смиренные позы... Перетрусили, сопляки! «Товарищ Санчес» слабо зашевелился, застонал и громко испортил воздух. Сибирцев брезгливо зажал нос.
   – Пошли, Дима, – сказал он. – Пахнет тут плохо!..

Глава 3

   Снаружи заведения стояла темная июльская ночь, слегка рассеиваемая лишь несколькими редкими фонарями да отчасти ущербной луной. На черном полотне далекого неба горели крохотные огоньки звезд. От неухоженного пруда тянуло сыростью. В окрестностях не было видно ни души.
   – Не фига себе! – дернул меня за рукав Костя. – Смотри!
   Моя машина больше не стояла у автобусной остановки. Чьи-то шкодливые руки откатили ее почти вплотную к скверу.
   – Шутники, блин! – досадливо сморщился Сибирцев. – Мелкие пакостники! Может, они ее и обсосали в придачу?
   – Пакостники, говоришь? – пробормотал я. – Пожалуй, да. Но не мелкие! Место выбрано весьма разумно. Сквер не освещен, а в кустах отличная позиция для засады. Приблизимся мы к тачке... и привет!
   – Верно, – помрачнел Костя. – Как думаешь, они нас слышат?
   – Пока нет. Ветер дует в нашу сторону.
   – Ну и?
   – Пойдем к ним.
   – ??!
   – Если бы хотели пристрелить, то сделали бы это уже минуту назад, на выходе из бара. И никакие фокусы им бы не понадобились. Стало быть, хотят чего-то другого. А вот ЧЕГОхотят, нам с тобой и предстоит выяснить.
   – Логично, – согласился Сибирцев. – Топаем под видом нетрезвых, разозленных лохов?
   – Обязательно!
   Незаметно дослав патроны в патронники, мы со злым видом направились к машине, по ходу громогласно возмущаясь неслыханной наглостью здешних аборигенов и обещая им всевозможные кары в случае гипотетической поимки. Засада, как я и предполагал, с комфортом устроилась в кустах. Место они выбрали очень удачное, имели все мыслимые и немыслимые преимущества. Однако, убаюканные нашим поведением, сразу стрелять не стали, даже по конечностям. Очевидно, решили обстряпать дельце по-тихому. За что и поплатились. Добравшись до «девятки», мы вдруг разом упали на землю и открыли частый огонь с двух стволов в направлении наиболее вероятного местонахождения противника. Результат превзошел все ожидания. Кто-то в кустах болезненно вскрикнул, кто-то умирающе забулькал, что-то тяжелое с треском рухнуло, ломая ветки. А еще кто-то выпустил в нашу сторону торопливую бесшумную очередь, выругался по-чеченски в адрес заклинившего затвора и, хромая, пустился наутек.
   – Мой! – шепнул я, устремляясь следом. Колючий кустарник цеплялся за одежду. С первых же шагов я наступил на мягкое, дергающееся в конвульсиях тело и едва не упал. Затем некто, лежащий на земле, попытался ухватить меня руками за ногу. Высвободив ногу и выпустив пулю туда, где должна была находиться голова «хватателя», я сделал последнее, мощное усилие и, оставив на ветвях значительную часть рубашки, вырвался на простор. Вернее, на широкую, плохо заасфальтированную дорожку, окруженную тем же зловредным кустарником, поднимающуюся в горку и с грехом пополам освещенную неполноценной луной. На разбитом асфальте виднелся темный, кровавый след, а впереди, метрах в тридцати от меня, сильно припадая на левую ногу, бежал плотный мужчина с непомерно развитыми плечами. Услышав шум позади себя, он проворно (для раненого) обернулся, оскалил зубы и прорычал с первобытной ненавистью:
   – Стреляй, собака! Смотри, как умирает горный волк!!!
   – Это скуля, ползая на брюхе и вылизывая сапоги охотнику? – с серьезным видом уточнил я.
   – Грязная тварь!!! – перекошенный от ярости чеченец стиснул волосатые кулаки. – Иди сюда, русский ублюдок! Иди, если не боишься! Я тебя голыми руками на куски порву!
   «А боевой нож ты, стало быть, в кустиках посеял, – с удовлетворением подумал я. – Что, собственно, сейчас и выяснилось! Ведь если бы нож присутствовал, ты бы уже метнул его в «проклятого гяура», столь хамски издевавшегося над святыми для тебя понятиями[2], да и над тобой в придачу. Эх ты, дитя гор, сильное, гордое и... безмозглое!»
   

notes

Примечания

1

   Тут кое-кто из компетентных товарищей непременно начнет усмехаться: «Писатель туфту гонит! В ФСБ невозможна подобная вольность с начальством, особенно при прочтении «высочайшей» директивы. Не владеет автор обстановкой!» и т. д. и т. п. Товарищей понять можно, но все дело в том, что полковника Рябова и начальника Управления генерала Маркова связывают совершенно особые отношения, не укладывающиеся в привычные рамки. (См. повесть «Изгой» в первом сборнике о приключениях Дмитрия Корсакова. – Здесь и далее прим. авт.)

2

   Чеченцы на полном серьезе называют себя «волками», и они (волки) являются для большинства чеченцев чуть ли не священными животными.
Купить и читать книгу за 19 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать