Назад

Купить и читать книгу за 99 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Военный аппарат России в период войны с Японией (1904 – 1905 гг.)

   Что мы знаем о Русско-японской войне 1904-1905 гг.? Россия стояла на пороге катастрофы, изменившей ход истории: до Первой мировой оставалось 10 лет и всего лишь 13 – до Октября 1917-го. Что могло произойти, если бы мы выиграли эту войну? И почему мы ее проиграли? Советские историки во всем винили главнокомандующего А.Н. Куропаткина, но так ли это на самом деле? Чей злой умысел стоит за трагедией Моонзунда?
   Автор отлично знает, о чем пишет. Он первым начал исследовать историю и организацию военных спецслужб Российской империи, опубликовав в конце 80-х – начале 90-х годов XX столетия целый ряд работ по этой теме. Одна из его книг, «Русская разведка и контрразведка в войне 1904-1905 гг. Документы», выпущенная в 1993 году издательством «Прогресс», уже спустя полгода была переведена на японский язык и издана в г. Иокогаме.


Илья Деревянко Военный аппарат России в период войны с Японией (1904 – 1905 гг.) Монография

ВВЕДЕНИЕ

   Глубокие социально-политические перемены, происходящие в нашей стране, не могли не вызвать пересмотра и переоценки всей концепции отечественной истории (что в значительной степени еще предстоит сделать историкам в будущем). В первую очередь это коснулось истории «советской», но не только: переоцениваются события и выдающиеся личности дореволюционной эпохи, например столыпинская политика, личность Николая II и т. д.
   Исторический процесс – нечто цельное, но при его изучении можно выделить различные отрасли истории – экономическую, политическую, военную и т.п. Каждая из этих отраслей имеет свои объекты исследования. Один из объектов изучения политической истории – анализ отечественной государственности и ее политических институтов, в том числе государственного аппарата управления. Изучение аппарата управления предполагает исследование таких вопросов, как функции, компетенция органов управления, их организационное устройство, взаимоотношения с выше– и нижестоящими органами, анализ кадрового состава ведомства, основных направлений деятельности управленческого аппарата.
   Данная монография – попытка заполнить явный пробел в изучении истории Русско-японской войны, однако особенность ее состоит в том, что объектом исследования является не собственно война, т. е. не ход боевых операций и т.п., а организация и работа центрального аппарата военно-сухопутного ведомства в означенный период.
   Как дореволюционная, так и послереволюционная отечественная историография сделали немало для изучения этой войны. Ее изучали с разных сторон, а так как Русско-японская война обернулась глубоким потрясением для всех слоев русского общества, связанные с ней события нашли отражение не только в научной, но и в художественной литературе. Выбор темы данной монографии объясняется тем, что из всех проблем, связанных с Русско-японской войной, один очень существенный вопрос не освещался нигде. А именно: какова была в этой войне роль управленческого аппарата Военного министерства? И возможно, что неглубокие и зачастую неверные оценки причин поражения России (характерные для историографии Русско-японской войны) обусловлены как раз тем, что изучался лишь ход боевых действий и совершенно не исследовался аппарат управления, его роль и влияние на обеспечение армии всем необходимым.
   Чем это объясняется? Позволим себе высказать одну догадку. Только с началом двадцатого столетия наступила эпоха бурного развития военной техники и тотальных войн, охватывающих все стороны жизни государства, когда армии попали в гораздо большую зависимость от экономики своей страны и центральных органов военного управления. В прежние же времена армии, даже заброшенные на большие расстояния от своего отечества, действовали в значительной степени автономно. Поэтому, изучая ту или иную войну, историки все свое внимание обращали на ход боевых действий, личные качества главнокомандующих, а если и рассматривали управленческие структуры, то лишь в действующей армии или в районах, непосредственно прилегающих к театру военных действий. Несмотря на то, что Русско-японская война имела место уже в новую эпоху, дореволюционные историки продолжали изучать ее по старинке, уделив почти все внимание ходу боевых действий. Вопросы, связанные с центральным аппаратом Военного министерства, они затрагивали очень редко, вскользь и мимоходом. Советская же историография Русско-японской войны, как мы имели возможность убедиться при ее изучении, не отличалась новизной и основывалась главным образом на работах дореволюционных историков.
   Ни в дореволюционной, ни в советской историографии не было специальных исследований, посвященных организации и работе Военного министерства в годы Русско-японской войны. Между тем историография самой Русско-японской войны весьма обширна. Постараемся вкратце рассмотреть ее, уделяя особое внимание общим тенденциям в оценках причин поражения, а также работам, где хоть чуточку затрагиваются вопросы, связанные с нашей темой.
   Уже в 1905 г., когда стало ясно, что война проиграна, появились первые работы, авторы которых пытались осмыслить причины поражения. В первую очередь это статьи профессиональных военных, опубликованные в газете «Русский инвалид». Если в 1904 г. общий тон этой газеты был сдержанно-оптимистический, то в 1905 г. она пестрит статьями, обличающими пороки русской военной системы: недостатки военной медицины, образования, подготовки офицеров корпуса Генерального штаба и т. д.
   Статьи, бичующие недостатки вооруженных сил, печатаются и в других изданиях: газетах «Слово», «Русь» и т. д. С 1904 г. Общество ревнителей военных знаний начинает издавать сборники статей и материалов о войне с Японией. Всего за два года вышли 4 выпуска. В них рассматривались те или иные боевые операции, сравнительные качества японского и русского оружия и т. д.
   Книг о войне в 1905 г. еще немного[1], они невелики по объему и не являюся серьезными исследованиями, а содержат свежие впечатления авторов, которые либо сами участвовали в войне, либо просто находились в районе боевых действий.
   Наибольшее количество работ, посвященных Русско-японской войне, приходится на период между этой и Первой мировой войнами. Помимо многочисленных описаний боевых действий начиная с 1906 г. выходит целый ряд книг, авторы которых стараются понять причины поражения и критикуют различные недостатки военной системы Российской империи. Авторами вышеуказанных работ являлись в основном профессиональные военные и иногда журналисты. В них отсутствует глубокий научный анализ событий, однако имеется ряд интересных наблюдений и значительное количество фактического материала.
   В то же время именно в эти годы наметилась тенденция (перешедшая по наследству и в послереволюционную историографию) винить во всех бедах главнокомандующего А. Н. Куропаткина. Его обвиняют в трусости[2], бездарности, отсутствии гражданского мужества и т. д.
   Особенно отличился здесь В. А. Апушкин, журналист, полковник Главного военно-судного управления и автор ряда книг по Русско-японской войне. Венцом «творчества» Апушкина стала обобщающая работа «Русско-японская война 1904—1905» (М. , 1911), где собраны воедино все его взгляды и ясно указан главный виновник поражения – А. Н. Куропаткин.
   Впрочем, многие другие авторы, хотя большинство из них в той или иной степени страдает «апушкинизмом», были более объективны. Генерал-лейтенант Д. П. Парский в книге «Причины наших неудач в войне с Японией» (СПб., 1906) в качестве основной причины поражения называет «государственный режим бюрократии». Он показывает несовершенство русской военной машины, однако основной упор делает на недостатках личного состава, а особенно высшего командования. Книга подполковника Генерального штаба А. В. Геруа «После войны о нашей армии» (СПб., 1906) представляет собой рассуждения о недостатках военной системы в России и причинах поражения. Некоторые наблюдения автора весьма интересны для историка. Офицер Генерального штаба А. Незнамов в книге «Из опыта Русско-японской войны» (СПб., 1906) выдвигает целый ряд предложений по усовершенствованию русской армии, приводит интересные фактические данные, в частности по поводу организации снабжения в русской армии. Работа генерал-майора Генерального штаба Е. А. Мартынова «Из печального опыта Русско-японской войны» (СПб., 1906) включает ряд его статей, ранее опубликованных в газетах «Молва», «Русь», «Военный голос» и «Русский инвалид», которые затрагивают различные недостатки наших вооруженных сил. Общий вывод автора – необходимость полного систематического преобразования военной системы.
   Преступлениям интендантских чиновников уделяет все свое внимание журналист Ф. Купчинский, автор книги «Герои тыла» (СПб., 1908). Сюда вошли статьи Ф. Купчинского, печатавшиеся в разное время в газете «Русь». В книге много домыслов, слухов и газетных уток, однако немало и подлинных фактов. Автор, выдвигая обвинения, не забывает печатать рядом с ними официальные опровержения Военного министерства. При условии строжайшего сравнительного анализа содержащаяся в книге информация представляет значительный интерес для историка.
   Одну из главных причин поражения указал уже вскоре после войны крупный специалист в области разведки генерал-майор В. Н. Клембовский в книге «Тайные разведки: Военное шпионство» (изд. 2, СПб., 1911), которая представляла собой учебное пособие для слушателей Академии Генерального штаба по курсу агентурной разведки: «Мы не знали японцев, считали их армию слабой и плохо подготовленной, думали легко и быстро справиться с нею и „...“ потерпели полную неудачу»[3]. О военной разведке рассказывает и книга П. И. Изместьева «О нашей тайной разведке в минувшую кампанию» (изд. 2, Варшава, 1910). Работа невелика по объему и содержит сведения исключительно по организации тайной агентуры на театре военных действий.
   В эти же годы выходят многотомные истории Русско-японской войны. С 1907 по 1909 г. издается пятитомная «История Русско-японской войны» Н. Е. Бархатова и Б. В. Функе. Здесь подробно и в популярной форме описывается предыстория войны и ход боевых действий. Книга рассчитана на широкий круг читателей и содержит огромное количество фотоиллюстраций.
   Наибольшего внимания заслуживает многотомное издание «Русско-японская война 1904—1905» (работа военно-исторической комиссии по описанию Русско-японской войны) СПб., 1910 Т. 1—9. Основное внимание уделяется, конечно, ходу боевых действий. Тем не менее в 1-м томе содержатся интересные данные о подготовке России к войне, в частности интендантского, артиллерийского и инженерного ведомств. В 1-м и 2-м томах встречаются некоторые сведения о русской военной разведке накануне войны. В 7-м томе, посвященном организации тыла действующей армии, содержатся интереснейшие данные о военной контрразведке, а также о взаимоотношениях командования действующей армии с Военным министерством по вопросам комплектования дальневосточной армии личным составом. Затрагиваются проблемы снабжения армии предметами вооружения и интендантского довольствия, однако освещены они поверхностно и схематично. Зато подробно и обстоятельно рассматривается деятельность полевого интендантства действующей армии. Все тома снабжены значительными подборками документов, которые показывают главным образом ход боевых действий, однако среди них встречаются иногда телеграммы А. Н. Куропаткина военному министру В. В. Сахарову по хозяйственным вопросам и вопросам комплектования армии, документы, так или иначе затрагивающие деятельность военной разведки и т. д.
   Отдельно следует сказать об иностранной литературе, посвященной Русско-японской войне и переведенной на русский язык. В 1906 г. издательством В. Березовского начинает выпускаться серия «Русско-японская война в наблюдениях и суждениях иностранцев». Авторами являлись, как правило, иностранные военные атташе, находившиеся во время войны при русской армии. Первой в серии стала книга майора германской армии Иммануэля «Поучения, извлеченные из опыта Русско-японской войны» (СПб., 1906). Они и последующие за ней работы старались обобщить опыт Русско-японской войны, в основном боевых действий, и предназначались для изучения командным составом зарубежных армий. У нас перепечатывали эту серию с такой же целью. В этих книгах, в том числе и в работе Иммануэля, есть страницы, посвященные военной технике, снабжению и т. д., однако рассматриваются они главным образом на театре боевых действий, а если и встречаются отдельные моменты, относящиеся к интересующей нас теме, то они довольно редки[4].
   В 1912 г. князь Амбелек-Лазарев издает солидную, обобщающую работу «Сказания иностранцев о русской армии в войну 1904—1905 гг.».
   Автор пытается собрать воедино суждения иностранных военных агентов о войне, русской армии и причинах поражения. Свою основную концепцию Амбелек-Лазарев достаточно ясно излагает в предисловии: «Прислушайтесь к словам иностранцев и убедитесь, что причины наших поражений в дурном управлении, в нерешительности командного состава, в полной всеобщей неподготовленности к войне, в совершенной ее непопулярности, в работе, наконец, темных сил, приведших к революции, и при всех этих условиях армия воевала!»[5]
   В то же самое время генеральные штабы некоторых зарубежных стран создают свои обобщающие работы, посвященные опыту и детальному разбору хода Русско-японской войны, анализу ее стратегии и тактики[6]. С точки зрения интересующей нас темы они практически идентичны серии В. Березовского «Русско-японская война в наблюдениях и суждениях иностранцев».
   События Первой мировой войны, а затем революции и Гражданской войны заслоняют собой минувшую войну на Дальнем Востоке, и интерес к ней пропадает на долгое время. Тем не менее в 20-е годы появляются работы, отчасти затрагивающие нашу тему. Сюда следует отнести книгу П. Ф. Рябикова «Разведывательная служба в мирное время „...“» ч. 1, 2. (М, издание развед. отдела Штаба РККА, 1923 г.)[#]. Автор сам работал в разведке (в частности, во время Русско-японской войны), преподавал в академии Генерального штаба. Книга представляет собой учебник по агентурной разведке. Здесь говорится в основном о теории и методике разведывательной службы, но есть и примеры из истории, в том числе из периода Русско-японской войны. Ярко и убедительно автор показывает ту большую роль, которую сыграла в поражении русской армии неудовлетворительная организация разведки. Работа Е. Святловского «Экономика войны» (М. , 1926) посвящена проблемам организации военной экономики. Русско-японская война специально не рассматривается, однако эта книга является неоценимым подспорьем при изучении военной экономики в любой конкретный период. Кроме того, здесь содержатся интереснейшие сведения и таблицы о соотношении военных бюджетов европейских стран за различные годы.
   В конце 30-х годов ввиду ухудшения отношений с Японией и вероятности новой войны на Дальнем Востоке несколько возрастает интерес к Русско-японской войне 1904—1905 гг.
   Большое количество фактического материала содержит работа профессора академий Генерального штаба Красной Армии комбрига Н. А. Левицкого «Русско-японская война 1904—1905 гг.» (изд. 3-е.. М. , 1938). Специальная глава посвящена японской разведке в 1904—1905 гг., ее организации и методам вербовки. Книга А. Вотинова «Японский шпионаж в Русско-японскую войну 1904—1905 гг.» (М. , 1939) содержит ценные сведения по организации и деятельности японской разведки в период Русско-японской войны, а также некоторые данные о русской разведке. Однако интерес этот недолог, и вскоре он затухает ввиду глобальной угрозы со стороны гитлеровской Германии.
   К Русско-японской войне историки возвращаются вновь после Второй мировой войны и разгрома Квантунской армии. В 1947 г. выходит книга Б. А. Романова «Очерки дипломатической истории Русско-японской войны» (М. – Л. , 1947). Работа посвящена в основном дипломатии, но содержит вместе с тем и сведения о финансовом положении России, отношении общества к этой войне, классовом составе армии, материальном положении солдат и офицеров и т. д. Интересующая нас тема здесь не рассматривается, но фактический материал по вышеуказанным вопросам представляет значительную ценность. Вместе с тем приводимые данные не всегда достоверны. Например, говоря о численности русской и японской армий накануне войны, Б. А. Романов пользуется недостоверными японскими источниками, значительно преувеличивающими численность русских войск на Дальнем Востоке.
   А. И. Сорокин в книге «Русско-японская война 1904—1905 гг.» (М. , 1956) приводит немало сведений по интересующей нас теме, которые, однако, нуждаются в серьезной проверке. Научный уровень книги невысок, и она является авторизованным пересказом того, что было написано ранее. Что же касается причин поражения, то тут автор целиком и полностью находится под влиянием В. А. Апушкина, возлагая всю вину на главнокомандующего А. Н. Куропаткина. Другие работы, опубликованные в 40 – 50-е годы, невелики по объему и представляют собой скорее брошюры, где в общих чертах рассказывается, что такое Русско-японская война и чем она закончилась[7].
   Из-за обострения «Курильской проблемы» в 60-е и 70-е годы историки вновь поднимают вопросы дипломатических отношений России и Японии[8], однако лишь одна крупная работа рассказывает о самой Русско-японской войне. Это «История Русско-японской войны 1904—1905» (М. , 1977) под редакцией И. И. Ростунова. Здесь содержится большой фактический материал, а трактовка причин поражения по сравнению с 40—50-ми годами более объективна.
   В 70—80-е годы выходят исследования, так или иначе связанные с нашей темой, но впрямую ее не затрагивающие. Деятельность военного ведомства в конце XIX – начале XX века рассматривается в работе П. А. Зайончковского «Самодержавие и русская армия на рубеже XIX – XX столетий» (М. , 1973), но автор доходит только до 1903 г., а о событиях Русско-японской войны упоминает лишь в заключении.
   Военному ведомству в начале XX века посвящена работа К. Ф. Шацилло «Россия перед Первой мировой войной. Вооруженные силы царизма в 1905—1914 гг.,» (М. , 1974), но он изучает период уже послеРусско-японской войны. В 1986 г. вышла в свет монография Л. Г. Бескровного «Армия и флот России в начале XX в.», которая является продолжением двух ранее опубликованных работ того же автора, характеризующих состояние Вооруженных сил России в XVIII и XIX веках. Однако это работа общего характера, где рассматривается военно-экономический потенциал России с 1900 по 1917 год, Л. Г. Бескровный не ставил перед собой задачи специально исследовать деятельность Военного министерства в период Русско-японской войны и касается ее вскользь вкупе с остальными событиями.
   В том же 1986 г. Воениздатом выпущена «История военного искусства» под редакцией члена-корреспондента АН СССР генерал-лейтенанта П. А. Жилина. Основное внимание здесь уделено истории военного искусства послереволюционного времени. Первой мировой войне отведены 14 страниц, Русско-японской – 2.
   Таким образом, наибольшее количество работ, относящихся к Русско-японской войне, приходится на период между этой и Первой мировой войнами. Затем интерес к ней затухает и пробуждается ненадолго и эпизодически в связи с очередными ухудшениями российско-японских отношений. Ни одна из опубликованных работ не затрагивает сколько-нибудь серьезно нашей темы, и лишь некоторые исследования содержат обрывки информации, имеющей отношение к аппарату военного управления. Поэтому изучение темы приходится начинать с нуля, основываясь почти исключительно на документах.
   Все источники по нашей теме можно разделить на следующие группы: законодательные акты, ведомственные акты (приказы, штатные расписания), официально опубликованные отчеты и обзоры деятельности управлений Военного министерства и полевых управлений действующей армии (а также отчеты и обзоры деятельности других гос. учреждений), дневники и воспоминания, периодическая печать, архивные документы.
   Из законодательных актов автором были использованы Свод военных постановлений 1869 г. (СПб., 1893), где собраны все постановления по военному ведомству за 1869—1893 гг. и содержатся четкие схемы аппарата Военного министерства; Полный свод законов Российской империи; cборник «Законодательные акты переходного времени» (СПб., 1909), где помещены все высочайшие повеления за период с 1904 по 1908 г., а также утвержденные императором мнения Государственного совета и предложения министерств. В данном сборнике можно найти и сведения о военных преобразованиях, проводимых в 1905—1906 гг. Нормативные акты дают исследователю общее представление о структуре военного ведомства и его аппарата управления и являются необходимой предпосылкой к изучению других источников.
   К ведомственным актам в первую очередь относятся периодически издававшиеся Военным министерством сборники приказов по военному ведомству за 1903, 1904 и 1905 годы. Они являются как бы дополнением к законодательным актам и содержат информацию о последних изменениях в структуре управления Военного министерства. К ведомственным актам следует отнести и штатные расписания.
   Информация о штатах военного ведомства и главных управлений содержится в следующих изданиях: Свод штатов военно-сухопутного ведомства за 1893 г. – книга 1. СПб., 1893; Общий состав чинов Главного артиллерийского управления Военного министерства и мест ему подведомственных по 1 мая 1905 г. СПб., 1905; Общий состав чинов Главного штаба по 20 января 1904 г. СПб., 1904; Общий список чинов Главного штаба по 1 февраля 1905 г. СПб., 1905; Список чинов интендантского ведомства по 1 апреля 1906 г. СПб., 1906. К сожалению, отсутствуют своды штатов всего военно-сухопутного ведомства за 1904 и 1905 гг., что значительно усложняет изучение данного аспекта при разработке темы.
   Из официально опубликованных отчетов и обзоров в первую очередь хотелось бы отметить «Всеподданнейший отчет о действиях Военного министерства за 1904 г.» (СПб., 1906) и «Всеподданнейший доклад по Военному министерству за 1904 г.» (СПб., 1908).
   «Всеподаннейшие отчеты» предназначались для военного министра, а «всеподданнейшие доклады» – для императора. В них содержатся подробные сведения по всем отраслям жизни военного ведомства за 1904 г., сведения о работе всех структурных подразделений Военного министерства, бюджете, штатах и т. д. Аналогичные отчеты и доклады за 1903 и 1905 гг. автор изучал в первом, машинописном варианте в фондах ЦГВИА. По содержанию машинописный вариант ничем не отличается от изданного типографским способом.
   Далее следует назвать издание «Война с Японией. Санитарно-статистический очерк» (Петроград, 1914). Очерк составлен санитарно-статистической частью Главного военно-санитарного управления Военного министерства и содержит значительное количество фактического материала о деятельности военно-медицинских учреждений в период Русско-японской войны, а также интендантства (авторы оценивают качество обмундирования и теплой одежды солдат и офицеров с медицинской точки зрения).
   «Краткий обзор деятельности Полевого интендантства в Русско-японскую войну 1904—1905 гг.», изданный в Харбине в 1905 г., довольно объективно характеризует деятельность интендантства. Отсутствует характерное для многих официальных документов приукрашивание действительности.
   Данные о бюджете Военного министерства в сравнении с бюджетами других министерств и ведомств России содержатся в «Отчете государственного контроля по исполнению государственной росписи и финансовых смет за 1904 г.» (СПб., 1905).
   Сведения об отношении Министерства финансов к военным ассигнованиям, а также о государственной политике экономии в области военных расходов можно почерпнуть из «Замечаний министра финансов по делу об увеличении штатов и окладов содержания чинам главных управлений Военного министерства» (СПб., без года). В качестве справочной литературы автор использовал сборник «Весь Петербург» (СПб., 1906), а также периодически издававшиеся Военным министерством «Списки генералов по старшинству» и «Списки полковников по старшинству» за 1902, 1903, 1904, 1905, 1906, 1910 и 1916 годы.
   Следующая группа источников – дневники и воспоминания.
   В работе использовано издание Центрархива «Русско-японская война. Из дневников А. Н. Куропаткина и Н. П. Линевича» (Л. , 1925). Помимо дневников Куропаткина и Линевича здесь опубликован ряд других документов периода Русско-японской войны, в т.ч. письма некоторых придворных Николаю II и т. д.
   Из мемуаров следует отметить воспоминания бывшего министра финансов С. Ю.Витте (т. 2, М. , 1961). В книге содержится немало информации о Русско-японской войне, военном ведомстве и возглавлявших его лицах, однако при изучении данного источника обязателен метод сравнительного анализа, поскольку С. Ю.Витте в силу своих масонских убеждений часто бывал необъективен в оценках.
   Мемуары А. А. Игнатьева «50 лет в строю» (М. , 1941) содержат значительное количество фактического материала, в том числе некоторые данные о военной разведке и Генеральном штабе, но здесь метод сравнительного анализа еще более необходим, так как Игнатьев не только бывал «необъективен в оценках», но иногда грубо искажал факты[#].
   Далее хотелось бы назвать воспоминания известного писателя В. В. Вересаева «На войне (Записки)» (изд. 3, М. , 1917). Приводимые им сведения о военной медицине (а также по некоторым другим вопросам) отличаются объективностью и точностью, что подтверждается сравнением их с другими источниками.
   Особого внимания заслуживает книга А. Н. Куропаткина «Итоги войны», изданная в Берлине в 1909 г. Несмотря на определенный субъективизм, это скорее даже не воспоминания, а серьезное, основанное на обширном документальном материале и свежих впечатлениях исследование причин поражения русской армии. В книге собрано огромное количество фактического материала, и, при условии сравнительного анализа, она является весьма ценным источником по нашей теме.
   Из периодической печати в первую очередь заслуживают внимания официальные издания Военного министерства, а именно журнал «Военный сборник» и газета «Русский инвалид». В них печатались приказы по военному ведомству о назначении и увольнении лиц командного состава, о награждении орденами и медалями, об изменениях в структуре Военного министерства. Кроме того здесь публиковались донесения командования действующей армии. Правда, они освещали только ход боевых действий. Автор использовал также газеты «Русь» и «Слово», однако к опубликованным здесь материалам следует подходить крайне осторожно, поскольку эти издания далеко не всегда отделяли критику недостатков военного аппарата империи от злопыхательства, унижающего национальное достоинство русского народа.
   Злобное, враждебное отношение к нашей армии революционных кругов ясно видно из сатирических журналов «Клюв», «Свобода», «Бурелом», «Нагаечка» и т. д., которые в большом количестве стали появляться после Манифеста 17 октября 1905 г. (см.: Приложение № 2).
   Сборники документов по Русско-японской войне[9] освещают либо ее дипломатическую предысторию, либо ход боевых действий и не дают никакого материала по нашей теме. Исключение представляет лишь сборник, составленный автором настоящей монографии и впервые опубликованный в 1993 году. [См.: Деревянко И. В. Русская разведка и контрразведка в войне 1904—1905 гг. Документы. (В сб. :Тайны Русско-японской войны. М. , 1993)]
   Поэтому основой для написания монографии стали архивные документы, хранящиеся в фондах Центрального государственного военно-исторического архива (ЦГВИА). Автором были изучены документы двадцати одного фонда ЦГВИА, в том числе: ф. ВУА (Военно-учетный архив), ф. 1 (Канцелярия Военного министерства), ф. 400 (Главный штаб), ф. 802 (Главное инженерное управление), ф. 831 (Военный совет), ф. 970 (Военно-походная канцелярия при Военном министерстве), ф. 499 (Главное интендантское управление), ф. 487 (Коллекция документов по Русско-японской войне), ф. 76 (Личный фонд генерала В. А. Косаговского), ф. 89 (Личный фонд А. А. Поливанова), ф. 165 (А. Н. Куропаткина), ф. 280 (А. Ф. Редигера) и др.
   Дабы не слишком утомлять читателя, остановимся на краткой характеристике лишь тех документов, которые непосредственноиспользовались при издании монографии.
   Из документов фонда ВУА следует отметить отчеты о деятельности разведотделения штаба главнокомандующего за 1904 и 1905 гг., переписку военных агентов с Главным штабом, штабом Приамурского военного округа и штабом наместника, а также ряд других документов об организации разведки в Японии и на театре военных действий. Особого внимания заслуживает дело, озаглавленное «Сведения о распоряжениях, сделанных по главным управлениям Военного министерства по обеспечению Дальневосточных войск в течение войны»[10], где содержится конспект всех вышеуказанных распоряжений, а также полная информация о том, какие виды вооружений, продовольствия, обмундирования и снаряжения, когда и в каком количестве отправлялись на Дальний Восток. Этот источник имеет неоценимое значение при изучении вопросов, связанных с работой главных управлений Военного министерства в период Русско-японской войны.
   Большой интерес представляет фонд 1 (Канцелярия Военного министерства), поскольку в нем хранятся документы, рассказывающие о деятельности практически всех структурных подразделений Военного министерства. В первую очередь это «Всеподданнейшие доклады по военному ведомству», «Материалы для всеподданнейших докладов», «Отчеты и обзоры по военному ведомству» (предназначавшиеся для военного министра) и отчеты Главного штаба. Эти документы содержат богатую информацию о всем Военном министерстве и его конкретных структурных подразделениях, огромное количество цифрового и фактического материала. В фонде имеются также проекты реорганизации военного ведомства, на основании которых была проведена реформа 1905 года, а также отзывы и заключения по этим проектам начальников главных управлений и военного министра.
   Следует упомянуть дела под названием «О мерах, вызванных войной, по „...“ управлению». Содержащиеся в них документы рассказывают о работе конкретных главных управлений в годы войны: об изменениях в их структуре и штатном расписании, вопросах снабжения действующей армии и т. д. Представляют определенный интерес дела «О назначении и увольнении», содержащие немало сведений о верхушке руководства военного ведомства.
   В фонде Главного штаба (ф. 400) представляет интерес переписка русских военных агентов со своим руководством накануне и во время войны, а также документы об организации и работе военной цензуры в 1904—1905 гг. Огромную ценность имеют для нашей работы документы о состоянии неприкосновенных запасов в военных округах после Русско-японской войны, наглядно показывающие то опустошение, которое произвели на складах военного ведомства поставки в действующую армию. Отчеты по Главному штабу отложилась в фонде Канцелярии Военного министерства.
   Огромное количество материалов о работе Военного совета, Главного интендантского управления, взаимоотношениях командования действующей армии с Военным министерством, бюрократизме чинов военного ведомства и т. д. содержится в журналах заседаний Военного совета за 1904—1905 годы (ф. 831, оп. 1, дд. 938—954). Здесь же приводятся целиком или цитируются выборочно тексты телеграмм и телефонограмм командования действующей армии в Военное министерство, не сохранившиеся в других фондах. Журналы Военного совета являются бесценным источником для изучения механизма работы управленческого аппарата.
   В фонде Военно-походной канцелярии (ф. 970) наибольший интерес представляют документы о деятельности флигель-адъютантов свиты Его Императорского Величества, командированных для наблюдения за ходом частных мобилизаций. Особенно «Свод замечаний», составленный на основании их донесений. Помимо общей характеристики мобилизационной системы Российской империи в «Своде» встречаются интересные сведения о неполадках в военной медицине.
   Из документов фонда Главного интендантского управления (ф. 495) хотелось бы отметить переписку о заготовлении продовольственных припасов для войск действующей армии, переписку по делу сотрудника управления П. Э.Беспалова, похитившего секретные документы для ознакомления с ними поставщиков, а также отчет о деятельности Главного интендантского управления за 1904—1905 гг.
   Фонд «Коллекция документов по Русско-японской войне» (ф. 487) включает в себя самые разные документы за период войны. Наибольшего внимания заслуживают: Проект реконструкции службы Генерального штаба, содержащий данные о разведке и контрразведке накануне войны, их финансировании и т. д.; Отчет по генерал-квартирмейстерской части действующей армии в период войны, включающий в себя сведения об организации и деятельности зарубежной агентурной разведки в период войны, разведке на театре военных действий и т. д. Следует также обратить внимание на показания свидетелей по делу Н. А. Ухач-Огоровича, содержащие любопытную информацию о злоупотреблениях тыловых чиновников.
   В фонде управления главного полевого интенданта Маньчжурской армии (ф. 14930) отложилась переписка командования действующей армии с Военным министерством по вопросам снабжения армии различными видами интендантского довольствия, являющаяся ценным источником для изучения изнанки работы управленческого аппарата. Там не находятся телеграммы А. Н. Куропаткина некоторым высокопоставленным лицам с просьбой ускорить рассмотрение вопросов по снабжению армии в Военном министерстве.
   Фонд управления главного инспектора инженерной части войск Дальнего Востока (ф. 16176) включает в свой состав документы о снабжении войск предметами инженерного довольствия, производстве инженерного имущества непосредственно на театре военных действий и т. д. В фонде 316 (Военно-медицинская академия) есть интересные материалы о революционном движении студентов и волнениях в академии, о ее финансировании, организации, численности студентов и т. д.
   В фонде генерала В. А. Косаговского (ф. 76) хранится его дневник с 1899 по 1909 год. Косаговский был одним из руководителей русской разведки в действующей армии, поэтому дневниковые записи за период Русско-японской войны весьма интересны для нас. В фонде А. А. Поливанова (ф. 89) некоторый интерес представляет только подборка вырезок из либеральной и черносотенной прессы с 1904 по 1906 г.
   Большого внимания заслуживают документы фонда А. Н. Куропаткина (ф. 165). В фонде содержатся дневники Куропаткина, в том числе и за период Русско-японской войны, отчеты и доклады подчиненных Куропаткина за 1904—1905 гг. и т. д. Интересны приложения к дневникам, где находятся таблицы и справки по различным проблемам действующей армии, служебная переписка, письма А. Н. Куропаткина императору и т. д. Из отчетов подчиненных главнокомандующего следует отметить доклад исполняющего обязанности главного полевого интенданта действующей армии генерал-майора К. П. Губера и отчет инспектора госпиталей 1-й Маньчжурской армии генерал-майора С. А. Добронравова. По ним можно проследить, как проявлялась на местах деятельность соответствующих главков Военного министерства.
   В фонде А. Ф. Редигера (ф. 280) хранится рукопись его воспоминаний «История моей жизни», содержащая огромное количество информации о внутренней жизни аппарата Военного министерства, положении военного министра, децентрализации управления, формализме, бюрократизме и т. д. В рукописи есть яркие и образные характеристики некоторых высших чинов военного ведомства.
   Документы остальных семи фондов (ф. 802, ф. 348, ф. 14390, ф. 14389, ф. 15122, ф. 14391, ф. 14394) непосредственно при написании текста диссертации не использовались, а послужили для более глубокого ознакомления с темой исследования, сравнительного анализа и т.п. Подобное отношение к ним автора обусловлено низкой информативностью одной части вышеуказанных документов и несоответствием другой части теме нашего исследования.
   Таким образом, источники по теме очень обширны и разнообразны. Наибольший интерес представляет огромный пласт архивных документов, большинство из которых впервые вводится в научный оборот, о чем свидетельствует отсутствие ссылок на них в опубликованных работах и новизна содержащейся там информации, следов которой невозможно отыскать в существующей историографии. Многих документов вообще не касалась рука исследователя(например, журналы заседаний Военного совета за 1904—1905 гг.; переписка командования действующей армии с Военным министерством по вопросам снабжения и др.). Это еще одно доказательство новизны данной проблемы и необходимости ее изучения.
   Автор монографии не ставил перед собой цели написать еще одну работу по истории Русско-японской войны. Его задача была иная: исследовать на примере Военного министерства вопрос о работе государственного органа в экстремальных условиях, как влияет (или не влияет) на ход боевых действий быстрота реакции и рациональность организации аппарата управления, чем обусловливается качество его работы. Достаточно полная изученность историками хода и театра боевых действий в период Русско-японской войны освобождает автора от необходимости описывать их, а также организацию органов полевого управления армии и т. п.
   В связи с вышеизложенным автор поставил перед собой следующие задачи:
   1. Исследовать организационное устройство Военного министерства до войны и перестройку его во время войны, а также степень оперативности, с которой она проводилась.
   2. Изучить основные направления деятельности Военного министерства в данный период, а именно административно-хозяйственную, по обеспечению армии людскими и материальными ресурсами, а также работу органов разведки, контрразведки и военной цензуры, находившихся в ведении Военного министерства. Исследование всех этих проблем должно дать ответ на главный вопрос: как должен работать государственный орган, в данном случае Военное министерство, в экстремальных условиях, каково влияние качества его работы на ход и результат боевых действий и от чего зависит это качество.
   Несколько слов о методологии исследования проблемы. Все исследователи, занимавшиеся Русско-японской войной, пытались выяснить причины, приведшие к поражению России в военном конфликте с маленькой дальневосточной страной. Причины назывались самые разные: непопулярность войны, плохое снабжение, нерешительность командования и т. д., но все это звучало как-то неубедительно. Дело в том, что авторы заостряли внимание лишь на отдельных факторах, не пытаясь осмыслить их в совокупности. Между тем в таких крупных явлениях, как война или революция, никогда не бывает одной причины, а бывает комплекс, целый ряд обстоятельств, которые, складываясь одно к другому, предопределяют ход событий. Поэтому основным методологическим принципом, которым руководствовался автор при написании монографии, было стремление объективно отразить действительность, привлечь как можно более широкий круг источников и, опираясь на метод сравнительного анализа, попытаться распутать применительно к нашей теме огромный клубок проблем и причин, приведших к Портсмутскому миру.
   Задачи работы предопределили структуру ее построения. Как уже говорилось выше, почти вся историография Русско-японской войны рассматривает собственно ход боевых действий, поэтому автор, освещая ее в общих чертах, не ставит перед собой задачи подробного ее изложения.
   В 1-й главе рассмотрено организационное устройство министерства перед войной и изменения в его структуре, вызванные боевыми действиями на Дальнем Востоке. При этом основное внимание уделяется таким важным вопросам, как штаты и бюджет министерства, компетенция и полномочия его руководителя – военного министра; бюрократизм «перестройки» аппарата управления и т.п. Эта глава является необходимой прелюдией к рассказу о работе аппарата Военного министерства в условиях войны. Затронутые здесь вопросы – такие, как финансирование, штаты, неповоротливость бюрократического аппарата, проходят затем красной нитью через всю работу. В начале главы вкратце показана та неприглядная общественная атмосфера, в которой в описываемый период пришлось работать военному ведомству империи.
   Вторая глава – «Главный штаб в период войны» – освещает весьма разнородные вопросы – такие, как комплектование действующей армии и переподготовка запасных; тактическая подготовка войск; разведка, контрразведка и военная цензура; содержание военнопленных и, наконец, военные перевозки. Они собраны здесь воедино, поскольку все они находились в ведении Главного штаба. Цель главы – показать, как работала эта основная часть Военного министерства в экстремальной ситуации, как отражалась ее работа на действующей армии. Следует отметить, что деятельность Главного штаба в соответствии с целями и задачами нашего исследования рассматривается только применительно к событиям Русско-японской войны. Поэтому за пределами главы остается деятельность Главного штаба по отношению к тыловым частям, расквартированным на территории России на постоянной основе.
   В третьей главе, которая называется «Административно-хозяйственная деятельность Военного министерства по обеспечению действующей армии», автор рассматривает работу тех структурных подразделений министерства, которые ведали административно-хозяйственной частью. Во время войны основными направлениями административно-хозяйственной деятельности министерства были снабжение действующей армии оружием, боеприпасами и инженерным имуществом; обеспечение продовольствием и обмундированием, а также организация медицинского обслуживания армии. В соответствии с этим автор рассматривает по очереди работу Главного артиллерийского, Главного инженерного, Главного интендантского и Главного военно-медицинского управлений. Так же, как и в случае с Главным штабом, работа этих управлений изучается применительно к Русско-японской войне и действующей армии, однако автор заостряет внимание и на тех последствиях для общего состояния Вооруженных сил России, к которым привело массовое изъятие для действующей армии неприкосновенных запасов войск, оставшихся на мирном положении.
   В монографии нет специальной главы, посвященной деятельности Военного совета министерства. Это объясняется тем, что в описываемый период Военный совет занимался почти исключительно хозяйственными вопросами, поэтому, по мнению автора, работу Военного совета наиболее целесообразно рассматривать без отрыва от административно-хозяйственной деятельности соответствующих главных управлений Военного министерства, что и делается в третьей главе. Кроме того, как во 2-й, так и в 3-й главах автор пытается в контексте деятельности конкретных органов Военного министерства выявить механизм принятия решений, показать изнанку работ управленческого аппарата.
   Всякое упоминание о Русско-японской войне тесно связано с именем главнокомандующего А. Н. Куропаткина, но к настоящему времени нет объективной оценки его деятельности ни в историографии, ни в художественной литературе. Автор не ставил перед собой задачи подробно говорить о нем и давать оценку его деятельности, но все же в работе неоднократно затрагиваются вопросы, связанные со взаимоотношениями командования действующей армии с Военным министерством.
   Для оценки личности генерала А. Н. Куропаткина требуется отдельное исследование, но автор надеется, что поднятые им вопросы помогут будущему исследователю в его работе.
   В монографии нет специального раздела о работе Главного военно-судного управления, поскольку объем его работы в связи с Русско-японской войной был крайне невелик, и основная тяжесть ее легла на военно-судебные органы на местах и в действующей армии. То немногое, что можно сказать о работе ГВСУ, не претендует не только на отдельную главу, но даже на раздел, и поэтому, на наш взгляд, это следует изложить в комментариях. То же самое относится к Главному управлению казачьих войск.
   В работе лишь мельком и эпизодически затрагиваются вопросы, связанные с Главным управлением военно-учебных заведений. Дело в том, что данная тема настолько широка и особенна, что требует самостоятельного исследования. Дабы не растекаться мыслью по древу, автор вынужден сосредоточиться только на тех структурных подразделениях Военного министерства, которые наиболее тесно контактировали с действующей армией.
   В связи с тем, что монография посвящена именно центральному аппарату Военного министерства, автор не рассматривает управленческую деятельность штабов военных округов, в том числе и прилегающих к театру военных действий. Для этого тоже требуется отдельное исследование.
   По причине того, что взаимоотношения Военного министерства с другими министерствами во время Русско-японской войны были на редкость мизерны, освещаются они кратко, пропорционально их объему.
   В «Заключении» автор пытается подвести итоги своему исследованию.
   Работа снабжена комментариями и приложениями. В «Комментариях» автор попытался осветить те вопросы, которые прямо не касаются основного объекта исследования, однако представляют интерес как дополнительные сведения, подтверждающие точку зрения автора. В «Приложениях» приведена схема Военного министерства; выдержка из сатирического журнала «Клюв» (№ 2, 1905 г.); рапорт командира 4-го Восточно-Сибирского саперного батальона начальнику штаба 4-го Сибирского армейского корпуса; сведения о состоянии неприкосновенных запасов в военных округах после Русско-японской войны в процентном отношении к положенному количеству, а также список использованных источников и литературы. В список литературы включены только те работы, которые содержат хотя бы фрагментарные сведения о деятельности аппарата Военного министерства во время Русско-японской войны.

Глава I
ВОЕННОЕ МИНИСТЕРСТВО НАКАНУНЕ И ВО ВРЕМЯ ВОЙНЫ

   В начале двадцатого столетия Россия переживала серьезный экономический кризис. Неспокойно было и в политической атмосфере общества. С одной стороны, наблюдалось определенное «шатание» в верхах, выражавшееся в нерешительности и беспомощности властей, в бесконечных и бесплодных совещаниях, в активизации либеральной оппозиции. С другой – ухудшившееся в связи с экономическим кризисом положение народных масс и, главное, их моральное разложение под воздействием либеральной пропаганды. В России назревала революционная ситуация, вновь поднялась волна терроризма. В то же время правительство проводило активную внешнюю политику, нацеленную на дальнейшее расширение границ империи. В конце XIX в. Россия получила «в аренду» Порт-Артур и Ляодунский полуостров. В 1900 г., после подавления «боксерского восстания» русские войска оккупировали Маньчжурию. Планировались широкая колонизация Маньчжурии и ее вхождение в состав России под названием «Желтороссия». В перспективе предполагалось двигаться и дальше: после Маньчжурии – захватить Корею, Тибет и т. д. К этому императора настойчиво подталкивал ряд приближенных, так называемая «безобразовская группа», получившая свое наименование от фамилии ее главы – статс-секретаря А. М. Безобразова. Тесно связанный с ней министр внутренних дал В. К. фон Плеве говорил военному министру А. Н. Куропаткину, сетовавшему на недостаточную готовность армии к войне: «Алексей Николаевич, Вы внутреннего положения России не знаете. Чтобы удержать революцию, нам необходима маленькая победоносная война»[11].
   Однако на Дальнем Востоке Российская империя столкнулась с Японией, имевшей далекоидущие, агрессивные планы относительно данного региона. Японию активно поддерживали США и Великобритания, поскольку широкое проникновение России в Китай задевало их колониальные интересы. В начале XX в. Япония заручилась союзом с Англией, сочувствием США, нейтралитетом Китая и начала активно готовиться к войне с Россией, широко используя иностранную помощь.
   Союзница России – Франция относительно дальневосточной проблемы придерживалась политики нейтралитета. О нейтралитете заявила с начала войны и Германия[#].
   Такова была международная обстановка в тот момент, когда в ночь с 26 на 27 января 1904 г.[12] японские суда атаковали Порт-Артурскую эскадру, ознаменовав таким образом начало Русско-японской войны.
   Сразу после этого по городам и селам полетели миллионы листков, телеграмм и официальных донесений, возбуждающих народ против дерзкого и коварного врага. Но народ, уже в значительной степени одурманенный знаменитыми либералами (вроде Л. Толстого), реагировал вяло. Правительство пыталось подогреть патриотические настроения, но безуспешно.
   Проводимые администрацией на местах мероприятия, как правило, не встречали никакого сочувствия[13].
   Лишь незначительная часть населения (преимущественно ультраправые, черносотенные круги) встретили войну с воодушевлением: «Загорелся на Руси великий костер, и покаялось русское сердце и запело»[14], – проповедовал 18 марта 1904 г. в Тифлисе грузинский епархиальный миссионер Александр Платонов.
   Начало войны вызвало оживление и в ультралевых кругах, правда, совершенно по другой причине. Большевики, в частности, провозгласили, что «поражение царского правительства в этой грабительской войне полезно, так как приведет к ослаблению царизма и усилению революции»[15].
   Однако подавляющее большинство населения войну не поддержало вовсе.
   Судя по письмам, полученным периодическим изданием «Крестьянская жизнь и деревенское хозяйство» под редакцией И. Горбунова-Посадова от своих сельских корреспондентов, к началу 1905 г. только 10% селькоров (и тех, о ком они писали) придерживались патриотических настроений, 19% – равнодушны к войне, у 44% – настроение унылое и тягостное и, наконец, у 27% – отношение резко отрицательное[16].
   Крестьяне выражали принципиальное нежелание помогать войне, причем порой в достаточно гнусных формах. Так, они отказывались помогать семьям солдат, ушедших на войну. В Московской губернии в помощи отказали 60% сельских общин, а во Владимирской – даже 79%[17]. Священник села Марфино Московского уезда рассказывал сельскому корреспонденту, что он пытался взывать к совести сельчан, но услышал такой ответ: «Это дело правительства. Решая вопрос о войне, оно должно было решить вопрос и о всех последствиях ее»[18].
   Враждебно встретили войну рабочие, о чем свидетельствовал целый ряд забастовок, в том числе на военных заводах и железных дорогах.
   Принято считать, что войну всегда приветствуют из корыстных соображений помещики и капиталисты. Но не тут-то было! Вот что писала газета «Киевлянин», орган помещиков и буржуазии, в начале 1904 г.: «Мы сделали огромную ошибку, забравшись в эту восточную прорву, и теперь нужно „...“ возможно скорее оттуда выбраться»[19].
   Великая княгиня Елизавета Федоровна так определила Куропаткину настроение Москвы: «Войны не хотят, цели войны не понимают, воодушевления не будет»[20]. А как же те капиталисты, капиталы которых были задействованы на Дальнем Востоке? Через несколько дней после начала войны член правления Русско-китайского банка князь Ухтомский дал интервью корреспонденту газеты «Франкфуртер цайтунг», где, в частности, заявил: «Не может быть войны менее популярной, чем настоящая. Мы абсолютно ничего не можем выиграть, принеся огромные жертвы людьми и деньгами»[21].
   Таким образом, мы видим, что российское общество в подавляющей массе сразу противопоставило себя войне, а к неудачам на Дальнем Востоке относилось если и не со злорадством, то по крайней мере с глубочайшим безразличием. Как простолюдины, так и «высший свет».
   Но этого ни в коем случае нельзя сказать о главе государства, последнем русском императоре Николае II! Он принимал события на Дальнем Востоке близко к сердцу, искренне переживал, узнавая о гибели людей и кораблей. Вот всего лишь две краткие выдержки из личного дневника государя: «31 января (1904 г.), суббота. Вечером получил скверное известие „...“ крейсер „Боярин“ наткнулся на нашу подводную мину и затонул. Все спаслись, исключая 9 кочегаров. Больно и тяжело! 1 февраля, в воскресенье „...“ Первую половину дня все еще находился под грустным впечатлением вчерашнего. Досадно и больно за флот и за то мнение, которое может о нем составиться в России!.. 25 февраля (1905 г.), пятница. Опять скверные известия с Дальнего Востока. Куропаткин дал себя обойти и уже под напором противника с трех сторон принужден отступить к Телину. Господи, что за неудачи!.. Вечером упаковывал подарки офицерам и солдатам санитарного поезда Аликс на Пасху»[22]. Как мы видим из вышеприведенных отрывков, император Николай II не только болел душой за каждого русского солдата, но и не гнушался собственноручно упаковывать им подарки! Но, как известно, «короля играет свита». А вот «свита» последнего русского самодержца оказалась, мягко говоря, не на высоте. Так, С. Ю.Витте в начале июля 1904 года упорно твердил, что России Маньчжурия не нужна и он не желает победы России. А в беседе с германским канцлером Бюловом Витте прямо заявил: «Я боюсь быстрых и блестящих русских успехов»[23]. Подобным образом вели себя и многие другие высшие сановники, зараженные масонским духом. Уже тогда активно произрастали «измена, трусость и обман», которые расцвели махровым цветом в начале 1917 года и заставили государя отречься от престола «...»
   Однако вернемся непосредственно к теме нашего исследования.
   Войны XX века по своему масштабу и характеру сильно отличались от войн предшествующих эпох. Они, как правило, имели тотальный характер и требовали напряжения всех сил государства, полной мобилизации экономики и постановки ее на военные рельсы. Крупный специалист в области военной экономики Е. Святловский писал по этому поводу: «В то время как прежде войско, даже отброшенное на значительное расстояние от своего отечества, сохраняло боеспособность, современные технические и хозяйственные потребности военных масс приводят их к тесной зависимости от собственной страны „...“ Война влечет за собой необходимость мобилизации народного хозяйства (в частности, мобилизации населения, промышленности, сельского хозяйства, путей сообщения и финансов), для того чтобы взять от народного хозяйства максимум усилий, которых требует война „...“ Под мобилизацией экономической силы разумеется приведение ее в состояние готовности служить военным целям и подчиняться военным задачам, а также рациональное использование экономических ресурсов в целях войны во все последующие ее периоды»[24].
   Однако в период Русско-японской войны ни о какой мобилизации экономики даже речи не шло!!!
   Война была сама по себе, а страна – сама по себе. Контакты Военного министерства с другими министерствами были весьма ограничены, о чем мы еще поговорим в дальнейшем. Фактически получается, что на суше войну вело только военно-сухопутное ведомство, а на море – только военно-морское, причем свои действия они друг с другом не согласовывали и между собой почти не общались, если не считать того, что Военное министерство возместило морскому стоимость 50 фугасных снарядов, переданных с кораблей береговой артиллерии Порт-Артура[25]. Вдобавок ко всему Россия оказалась абсолютно неготова к войне. О причинах и последствиях этого мы подробно расскажем во 2-й и 3-й главах.
   Но наш главный вопрос – аппарат военно-сухопутного ведомства в экстремальной ситуации. Прежде чем говорить о работе Военного министерства в условиях войны, рассмотрим в общих чертах его организационное устройство и систему управления (см. Приложение 4).
   Административное руководство армией распределялось в России между управлениями трех категорий: главными, военно-окружными и строевыми. Главные управления составляли аппарат Военного министерства, а военно-окружные представляли собой высшую местную инстанцию, являясь связующим звеном между Военным министерством и строевыми управлениями в армии. Во главе министерства стоял военный министр, назначаемый и увольняемый лично императором, который считался Верховным главнокомандующим военно-сухопутными силами. Основными задачами министра были направление и координация работы всей военной машины государства. С 1881 по 1905 год пост военного министра занимали последовательно П. С. Ванновский (1881—1898), А. Н. Куропаткин (1898—1904) и В. В. Сахаров (1904—1905), замененный в самом конце войны А. Ф. Редигером. Наметившийся в это время серьезный внутреннеполитический кризис породил неурядицы в военном управлении, отразившиеся и на положении военного министра. Дело в том, что военно-окружные управления подчинялись не только Военному министерству, но и командующим военными округами, а те, в свою очередь, – непосредственно императору и лишь формально военному министру[26]. Фактически в полном распоряжении министра оставался только центральный аппарат министерства и сопутствующие учреждения. Отсутствие четкой определенности во взаимоотношениях центральных и местных органов военного управления вело к децентрализации и способствовало образованию сепаратистских настроений в некоторых округах. В этих условиях большую роль при решении вопросов управления военным ведомством играли личное влияние главных действующих лиц и та степень расположения, которую уделял им император. Так, например, П. С. Ванновский, пользовавшийся симпатией и полным доверием Александра III, доминировал над большинством военных округов, однако в тех округах, которые возглавляли лица, имеющие большее влияние, его власть оспаривалась и даже сводилась на нет. Так было в возглавляемом «великим князем Владимиром Александровичем Петербургском военном округе, а также в Варшавском. Командующий последним генерал-фельдмаршал И. В. Гурко однажды даже не допустил в свой округ генерала, посланного министром для ревизии управлений уездных воинских начальников[27].
   Влияние, которое имел при дворе А. Н. Куропаткин, было меньше, чем у Ванновского, и при нем обособились Московский и Киевский военные округа, возглавляемые великим князем Сергеем Александровичем и генералом от инфантерии М. И. Драгомировым[28].
   Апатичный, ленивый В. В. Сахаров и не пытался что-либо сделать, дабы предотвратить развал армии. При нем прибавился еще один «автономный» округ – Кавказский[29].
   Командующие вышеуказанных военных округов чувствовали себя в положении удельных князей и не только относились критически к указаниям военного министра, но даже иногда отменяли на своей территории высочайше утвержденные уставы. Так, М. И. Драгомиров в своем округе запрещал пехотным цепям ложиться при наступлении, невзирая на имеющиеся в уставе указания[30].
   Помимо всего прочего в самом Военном министерстве некоторые главки, возглавляемые лицами императорской фамилии, действовали в значительной степени независимо.
   На деятельности военного министра отрицательно сказывалась плохая организация труда и рабочего времени, свойственная в описываемый период всему военному ведомству России. Министр был завален работой, часто мелочной. Ему приходилось лично выслушивать слишком много отдельных докладчиков, из-за чего страдали главные задачи – направление и координация всей работы военного ведомства[31]. Значительное количество времени отнимали многочисленные формальные обязанности. А. Ф. Редигер, сменивший в июне 1905 г. В. В. Сахарова на посту военного министра, писал по этому поводу: « „...“ на военном министре лежала обязанность, от которой все прочие министры (кроме министра двора) были свободны: присутствовать на всех смотрах, парадах и учениях, происходивших в высочайшем присутствии. Это являлось абсолютно непроизводительной тратой времени, так как при всех этих торжествах и занятиях военному министру нечего было делать, и лишь несколько раз государь, пользуясь случаем, давал какие-либо приказания»[32]. Министр был обязан лично принимать просителей, но поскольку у него не хватало времени самому рассмотреть их дела, это являлось пустой формальностью[33] и т. д. Как видим, во время Русско-японской войны положение военного министра осложнялось многими обстоятельствами. Но кроме всего прочего немалое значение имели личные и деловые качества самого министра. С февраля 1904 по июнь 1905 г. пост военного министра занимал генерал-адъютант В. В. Сахаров. В прошлом боевой офицер и выпускник академии Генерального штаба, человек неглупый и образованный, он тем не менее совершенно не подходил для столь трудной и ответственной должности. По свидетельству современников, он был вял, ленив и мелочен[34]. Он дотошно проверял правильность наградных представлений, а в вопросах более серьезных проявлял непростительную беспечность[35]. Эти черты характера Сахарова не лучшим образом отразились на управлении министерством в годы войны.
   Теперь перейдем к структуре аппарата Военного министерства. Основной частью министерства являлся Главный штаб, образованный в 1865 г. путем слияния Главного управления Генерального штаба и инспекторского департамента. Накануне Русско-японской войны Главный штаб состоял из пяти управлений: 1-го генерал-квартирмейстера, 2-го генерал-квартирмейстера, дежурного генерала, военных сообщений и военно-топографического. В состав Главного штаба входили также комитет Главного штаба, мобилизационный комитет, хозяйственный комитет, особое совещание по передвижению войск и грузов и военная типография. При Главном штабе находились редакции газеты «Русский инвалид», журнала «Военный сборник» и Николаевская академия Генерального штаба[36]. Главный штаб занимался общими вопросами военного управления; мобилизациями, комплектованием, тактической и хозяйственной подготовкой. В его обязанности входили также военная разведка и разработка примерных планов ведения боевых действий со всеми европейскими и азиатскими соседями империи[37].
   В начале Русско-японской войны начальником Главного штаба стал протеже нового министра генерал-лейтенант П. А. Фролов. Деятельность Главного штаба во время войны будет подробно рассмотрена в отдельной главе.
   Важной частью Военного министерства являлся Военный совет, образованный в 1832 г. Совет подчинялся непосредственно императору, а председателем его был военный министр. Совет занимался военным законодательством, рассматривал важнейшие вопросы по состоянию войск и военных учреждений, хозяйственные, тяжебные и финансовые дела, а также осуществлял инспекцию войск. Члены совета назначались императором. По положению 1869 г. Военный совет состоял из общего собрания и частных присутствий[38]. В общее собрание входили все члены совета во главе с военным министром. Частные присутствия состояли из председателя и не менее чем пяти членов, назначаемых лично императором сроком на один год. В частных присутствиях решались дела менее значительные, узкого характера.
   Решения как общего собрания, так и частных присутствий вступали в силу только после высочайшего утверждения. Впрочем, в описываемый период все решения Военного совета утверждались быстро. Как правило, либо в тот же день, либо на следующий.
   В этом можно убедиться, когда, изучая архивные документы, сравниваешь даты поступления бумаг к императору и даты утверждения их Николаем II. Вот уж где не было ни малейшей волокиты!
   Теперь следует сказать о Канцелярии Военного министерства, образованной в 1832 г. Канцелярия занималась предварительным рассмотрением законодательных актов и разработкой общих распоряжений по министерству. Там же составлялись «всеподданнейшие доклады», рассматривались денежные и материальные отчеты главных управлений и начальников военных округов, через нее производилась текущая переписка по делам министерства[39].
   В период Русско-японской война пост начальника Канцелярии занимал генерал-лейтенант А. Ф. Редигер. После назначения Редигера военным министром его место занял генерал-лейтенант А. Ф. Забелин.
   Верховной судебной инстанцией для чинов военного ведомства являлся Главный военный суд. Структура, функции и порядок его работы определялись Военно-судебным уставом 1867 г.
   Отдельными отраслями деятельности Военного министерства ведали соответствующие главные управления. Всего их было 7: артиллерийское, инженерное, интендантское, военно-медицинское, военно-судное, военно-учебных заведений и управление казачьих войск.
   В обязанности Главного артиллерийского управления, которому непосредственно подчинялись артиллерийские управления военных округов, входило снабжение войск и крепостей предметами вооружения, боеприпасами и т. д. Управление контролировало работу казенных оружейных заводов. Состояло оно из семи отделений, мобилизационной, судной, канцелярской частей и архива. Возглавлял управление генерал-фельдцейхмейстер великий князь Михаил Николаевич, а непосредственное руководство осуществлял его помощник – генерал-майор Д. Д. Кузьмин-Короваев[#].
   Снабжением войск и крепостей инженерным, автомобильным, телеграфным и воздухоплавательным имуществом занималось Главное инженерное управление, которому непосредственно подчинялись окружные и крепостные инженерные управления и которое в описываемый период возглавлял генерал-инспектор по инженерной части великий князь Петр Николаевич. В функции управления входили также строительство казарм, крепостей, укрепленных районов, организация научно-исследовательской работы в области транспорта и т. д. В управлении хранились генеральные планы и описания всех крепостей и укреплений империи. В его ведении находились Николаевская инженерная академия и кондукторский класс.
   Руководство снабжением войск продовольствием, фуражом и амуницией осуществляло Главное интендантское управление. Ему непосредственно подчинялись окружные интендантские управлении, которые занимались заготовками вещевых и продовольственных запасов для войск. В период Русско-японской войны пост главного интенданта Военного министерства и начальника Главного интендантского управления занимал генерал-лейтенант Ф. Я. Ростковский.
   Делопроизводство по делам Главного военного суда и распорядительная часть военно-судного ведомства находились в ведении Главного военно-судного управления[40]. В период Русско-японской войны Главным военным прокурором и начальником ГВСУ был генерал-лейтенант Н. Н. Маслов. В конце войны Маслова заменили генерал-лейтенантом В. П. Павловым[#].
   Управление состояло из канцелярии и 5 делопроизводств, которые занимались военно-судным законодательством, делопроизводством и судопроизводством, пересмотром приговоров военных судов, политическими и уголовными делами в военном ведомстве, рассмотрением жалоб и ходатайств военной и гражданской администрации, а также частных лиц. В ведении управления находилась Александровская военно-юридическая академия и военно-юридическое училище[#].
   Вопросами медицинского обслуживания армии, укомплектованием штатов военно-врачебных заведений и снабжением войск медикаментами занималось Главное военно-медицинское управление, возглавляемое главным военно-медицинским инспектором, лейб-медиком двора Е. И. В., тайным советником Н. В. Сперанским. При управлении находилась Военно-медицинская академия, готовившая кадры армейских врачей. Ему непосредственно подчинялись: Завод военно-врачебных заготовлений и окружные медицинские инспекторы со своим штатом.
   Военно-учебными заведениями руководило Главное управление военно-учебных заведений. В его ведении находились пехотные и кавалерийские училища, кадетские корпуса, юнкерские училища, школы солдатских детей войск гвардии и т. д. Во главе управления в описываемый период стоял великий князь Константин Константинович[#].
   Военным и гражданским управлением казачьих войск занималось Главное управление казачьих войск, возглавляемое генерал-лейтенантом П. О. Нефедовичем. Во время войны ГУКВ иногда выступало в качестве посредника между казачьими войсками и другими главками Военного министерства[#]. При министерстве находилась Императорская Главная квартира ИУК, возглавляемая генерал-адъютантом бароном В. Б. Фредериксом. Она делилась на две основные части: Личный Императорский конвой (во главе с бароном А. Е. Меендорфом) и Военно-походную канцелярию (во главе с флигель-адъютантом графом А. Ф. Гейденом). По Управлению Личным Императорским конвоем командующий ИГК исполнял обязанности и пользовался правами командира дивизии, корпусного командира и командующего военным округом. В период 1-й русской революции Военно-походная канцелярия координировала все карательные экспедиции[#].
   Одним из самых больных вопросов для военного ведомства России был бюджет. Ассигнования на армию стали постепенно сокращаться еще со времен окончания войны 1877—1878 гг., а с 90-х годов XIX в. по инициативе министра финансов С. Ю.Витте началось резкое сокращение всех военных расходов. Военный министр П. С. Ванновский получил высочайше возложенное поручение: «Принять безотлагательно меры по уменьшению военных расходов...»[41] Меры были приняты. Если в 1877 г. военные расходы России по отношению ко всем прочим расходам государства составляли 34,6% и Россия в этом отношении занимала среди европейских стран 2-е место после Англии (38,6%)[42], то в 1904 г. военные расходы России составляли всего 18,2% от государственного бюджета[43].
   В росписи государственных расходов на 1904 г. Военное министерство, которому было выделено 360 758 092 руб., стояло на 3-м месте после Министерства путей сообщения (473 274 611 руб.) и Министерства финансов (372 122 649 руб.)[44].
   Столь поспешное и непродуманное сокращение военного бюджета не лучшим образом отразилось на Вооруженных силах России вообще и Военном министерстве в частности. Во «Всеподданнейшем докладе» за 1904 г. по этому поводу говорилось следующее: «Существующие недостатки организации и снабжения нашей армии являются прямым следствием недостаточности ассигнований, уделявшихся ей со времен войны с Турцией. Ассигнования эти никогда не сообразовывались с действительными потребностями»[45].
   Недостаток финансов пагубно сказывался не только на развитии военной техники, снабжении армии, разведке и т.п. (о чем еще пойдет речь в последующих главах), но также на довольствии солдат и заработной плате офицеров. Денежное довольствие солдатам производилось по окладам, установленным в 1840 г., и при растущей дороговизне давно не удовлетворяло их даже самым насущным потребностям[#]. Не лучшим образом обстояли дела с заработной платой офицеров. Скажем, поручик пехоты получал около 500 руб. в год, причем в отличие от солдата был вынужден питаться за свой счет. Низкий уровень жизни офицерства являлся причиной значительной утечки кадров из военного ведомства. Правда, в начале 90-х годов XIX в. Военному министерству удалось несколько увеличить содержание офицерам и классным чиновникам и таким образом приостановить на время массовый отток наиболее способных и квалифицированных людей с воинской службы. Однако из-за яростного сопротивления министра финансов С. Ю.Витте реформа была проведена лишь частично. Да и вообще любая попытка увеличения военных ассигнований в мирное время встречала бешеный отпор со стороны министерства финансов.
   Впрочем, это неудивительно. Напомним: масон Витте, по его собственному признанию, боялся военного усиления России, «быстрых и блестящих русских успехов». Кроме того, стараниями его многочисленных подельников в народ усиленно внедрялась мысль, что военное ведомство и без того финансируется чересчур хорошо. Способы применялись самые разные. От словесной и печатной до наглядной агитации. Последняя особенно обнаглела после печально знаменитого Манифеста 17 октября. Так, в одном из левых журналов за 1905 г. можно увидеть злую карикатуру, на которой изображены военные, хищнически растаскивающие государственный бюджет[46] 2. С. 8>. И подобным примерам несть числа! Изучив на основе периодических изданий тех лет общественное мнение, убеждаешься – многие поверили этой лжи.
   Однако на самом деле военное ведомство находилось в жестких тисках бедности. Именно она (бедность) во многом объясняет ту чрезмерную централизацию решения хозяйственных вопросов, о которой упоминалось выше, и ожесточенные споры в Военном совете из-за каждого рубля[47].
   Недостаток кредитов мирного времени правительство попыталось наверстать резким увеличением финансирования в период войны. Только в течение 1904 года на военные расходы было выделено 445 770 000 руб., из которых израсходовали 339 738 000 руб. и осталось в кассах к 1 января 1905 г. 107 032 999 руб.[48]
   Из этих денег 2,02% ушло на содержание управлений и заведений военного ведомства (вместе с окружными и строевыми)[#], 31,28% – на продовольствие для людей и лошадей, 13,97% – на денежное довольствие военнослужащих, 6,63% – на заготовление материальной части, 6,63% – на перевозки и депеши и т. д.[49] Столь значительный остаток в кассах к концу года (107 032 000 руб.) вовсе не означал, что военное ведомство получило денег с избытком. Просто многие заказы русским и зарубежным заводам еще не были не выполнены, а из-за срыва торгов недополучена значительная часть продовольствия.
   Всего в 1904—1905 гг. война поглотила (вместе с расходами на морское ведомство, платежами по займам и т. д.) 2 млрд. рублей. Тем не менее увеличение военных ассигнований не решило полностью финансовых проблем, и военное ведомство по-прежнему далеко не все могло себе позволить.
   Приведем один пример. Летом 1904 г. в Главном управлении военно-учебных заведений был поднят вопрос о передаче в ведение ГУВУЗа личного и преподавательского состава юнкерских училищ. До сей поры они находились в непосредственном подчинении у начальников окружных штабов, а ГУВУЗ ведал только учебной частью. Данное обстоятельство создавало массу неудобств[50]. Это хорошо понимали в Военном министерстве, но для осуществления подобного проекта требовалась увеличение финансовых ассигнований и расширение штатов ГУВУЗа примерно на 1/3[51].
   На докладной записке, подписанной великим князем Константином Константиновичем, военный министр поставил характерную резолюцию: «Я очень сочувствую этой мере, но меня останавливают расходы. Откуда при нынешних обстоятельствах мы возьмем деньги?»[52]. Вопрос долго обсуждался. В конце концов к нему решили вернуться после войны[#]. Таких примеров множество. К проблеме нехватки ассигнований мы еще будем неоднократно возвращаться в последующих главах.
   По данным на 1901 г. аппарат Военного министерства насчитывал в своем составе 2280 человек: 1100 офицеров и чиновников и 1180 нижних чинов. (Сюда входил также личный состав состоящих при Военном министерстве академий и курсов, «Русского инвалида», «Военного сборника» и т. д.) Число сотрудников главных управлений составляло в среднем от 94 (Главное военно-медицинское управление) до 313 человек (Главное интендантское управление)[53]. Большинство должностей в Военном министерстве, за исключением разве что самых незначительных, занимали выпускники академии Генерального штаба, т. е. люди квалифицированные и высокообразованные[54], или же, когда дело касалось главных управлений, выпускники соответствующих ведомственных академий: военно-юридической, военно-медицинской, артиллерийской и интендантских курсов. Возрастной уровень их был самый разный, но он не опускался слишком низко.
   Чтобы работать в министерстве, нужно было иметь опыт и заслуги. Дети же высокопоставленных родителей, как правило, предпочитали гвардию или императорскую свиту. В то же время в Военном министерстве было немало должностей, оккупированных более чем престарелыми генералами, которые освобождали их лишь в случае смерти от старости. Например Главный военный суд сплошь состоял из генералов, уже непригодных к службе ввиду преклонного возраста. Примерно то же самое наблюдалось и в Военном совете. Так, по данным Военного министерства на 1 января 1905 г., из 42 членов Военного совета 13 человек (т. е. примерно треть) находились в возрасте от 70 до 83 лет[55]. Накануне войны аппарат министерства был значительно увеличен. Выросло число сотрудников главных управлений. Например штатный состав офицеров в Главном артиллерийском управлении[#] увеличился со 120 человек в 1901 г. до 153 к 1 января 1904 г.[56]
   Расширились штаты Главного штаба.
   Во время войны в некоторых главках вновь увеличили штаты, однако штатный состав не всегда соответствовал списочному. В описываемый период для Военного министерства было нередким следующее явление: избыток начальников и некомплект подчиненных. Так, по данным за 1905 г. в Главном артиллерийском управлении числилось: генералов по штатам – 24; по спискам – 34; нижних чинов по штату – 144; по спискам – 134[57]. Кроме того, не все штатные должности были укомплектованы. Например, в том же ГАУ к 1 января 1904 г. работали 349 человек, в то время как по штату полагалось 354.
   

notes

Примечания

1

   Например, Людовик Нодо. Они не знали. СПб., 1905; Тарнавский А. Русско-японская война. СПб., 1905. (63 с.).

2

   Здесь и далее см.: Комментарии.

3

   Клембовский В. Н. Тайные разведки: (Военное шпионство), изд. 2, СПб., 1911 С. 9—10.

4

   См.: Дютвиц Ф. Атаки японцев во время войны в Восточной Азии в 1904—1905 гг. СПб., 1906; Клеман де Грандпре. Падение Порт-Артура. СПб., 1908; Теттау Э. Куропаткин и его помощники. Ч. 1—2. СПб. , 1913—1914; Теттау Э. От Мукдена до Портсмута. СПб., 1914; Теттау Э. 18 месяцев в Маньчжурии с русскими войсками. СПб., 1907.

5

   Амбелек-Лазарев. Сказания иностранцев о русской армии в войну 1904—1905 гг. СПб., 1912. С. 5—6.

6

   Русско-японская война (работа английского Генерального штаба). СПб., 1908; История Японо-русской войны 37—38 гг. Мейдзи (1904—1905), составленная японским Ген. штабом. Хабаровск, 1914, т. 1.

7

   См.: Черменский Е. Д. Русско-японская война 1904—1905 гг. Лекции, прочитанные в Высшей партийной школе при ЦК КПСС. М. , 1953; Черменский Е. Д. Русско-японская война 1904—1905. М. , 1954; Сидоров А. Л. Русско-японская война 1904—1905. М. , 1946.

8

   См.: Кутаков Л. Н. Портсмутский мирный договор. М. , 1961; Маринов В. А. Россия и Япония перед 1-й мировой войной 1905—1914. Очерки истории отношений. М. , 1974.

9

   См.: Документы по переговорам России с Японией 1903—1904 гг. СПб., 1905; Сборник материалов по Русско-японской войне. Вильна, 1905, т. 1; Кинай М. Русско-японская война. Официальные донесения японских главнокомандующих. СПб., 1908; Пролог Русско-японской войны. Материалы из архива С. Ю.Витте. Пг., 1916; Русско-японская война 1904—1905. Сборник документов. М. , 1941; Сборник исторических документов. 1860—1907. Владивосток, 1960; и т. д.

10

   ЦГВИА. Ф. ВУА, д. 27953.

11

   Цит. по: Шацилло К. Ф. Николай II: реформы или революция. История отечества. Люди, идеи, решения. М. , 1991 С. 338.

12

   Все даты в настоящей работе приводятся по старому стилю.

13

   См.: Витте С. Ю. Воспоминания. М. , 1961, т. 2.; Вересаев В. На войне. Записки. Изд. 3, М. , 1917.

14

   Влияние Русско-японской войны на самосознание русского гражданина. Тифлис, 1904, С. 13—14.

15

   Краткий курс истории ВКП(б). М. , 1938, с. 53.

16

   Сурин М. Война и деревня. М. , 1907, с. 14—20.

17

   Там же. С. 12.

18

   Там же. С. 13.

19

   Романов Б. А. Очерки дипломатической истории Русско-японской войны. М. – Л. , 1947, с. 314.

20

   Там же.

21

   Там же. С. 314—315.

22

   Дневник императора Николая II. Берлин, 1923, С. 131, 200

23

   Цит. по: Николай II. Венец земной и Небесный. М. , 1999, С. 502

24

   Святловский Е. Экономика войны. М. , 1926, С. 23, 373.

25

   ЦГВИА. Ф. ВУА, д. 27953, л. 36.

26

   ЦГВИА. Ф. 280. ОП. 1. Д. 4. Л. 37.

27

   Там же. Л. 37—38.

28

   ЦГВИА. Ф. 280. ОП. 1. Д. 4. Л. 37—38.

29

   Там же. Л. 38.

30

   Там же.

31

   Там же. Ф. 1. ОП. 1. Д. 66540. Л. 1.

32

   ЦГВИА. Ф. 280. ОП. 1. Д. 4. Л. 44.

33

   Там же. Д. 50.

34

   Витте С. Ю. Воспоминания. М. , 1961. Т. 2. С. 158, 381; Редигер А. Ф. История моей жизни, ч. III (рукопись). ЦГВИА. Ф. 280. ОП. 1. Д. 4. Л. 12.

35

   Там же.

36

   Приказ по военному ведомству № 133 за 1903 г.

37

   Куропаткин А. Н. Итоги войны. Берлин, 1909. С. 369.

38

   Свод военных постановлений. Изд. 2. Ч. 1. С. 12.

39

   Свод военных постановлений 1869 г. Изд. 2. Ч. 1. С. 25—26.

40

   Свод военных постановлений 1869 г. Изд. 2. Ч. 3. Гл. 108378.

41

   Замечания министра финансов по делу об увеличении штатов и окладов содержания чинам главных управлений Военного министерства. СПб. (без года). С. 14.

42

   Святловский Е. Экономика войны. М. , 1926. С. 151.

43

   Отчет Государственного контроля за 1904 г. СПб., 1905. С. 25 (подсчет автора).

44

   Там же. С. 12.

45

   »Всеподданнейший доклад по Военному министерству за 1904 г.» СПб., 1905. С. III.

46

   Клюв: Сатирический журнал. 1905, №

47

   См.: Журналы заседаний Военного совета за 1904—1905 гг. – ЦГВИА. Ф. 831. ОП. 1. Д. 938—954

48

   Всеподданнейший доклад по Военному министерству за 1904 г. СПб., 1905. С. 127

49

   Всеподданнейший доклад по Военному министерству за 1904 г. СПб., 1905. С. 131 (процентный подсчет автора).

50

   ЦГВИА. Ф. 1. – ОП. 1. Д. 65685. Л. 2—3.

51

   Там же. Л. 4об.

52

   ЦГВИА. Ф. 1. ОП. 1. Д. 65685. Л. 2.

53

   Свод штатов военно-сухопутного ведомства за 1893 г. СПб., 1893. Кн. 1.

54

   Подробнее об этом см.: Деревянко И. В. Мозг армии. Военно-исторический журнал. 1989 г. № 10. С. 79—80.

55

   ЦГВИА. Ф. 280. ОП. 1. Д. 4. Л. 60; Там же. Ф. 1. ОП. 1. Д. 66982. Л. 63—66.

56

   См.: ЦГВИА. Ф. 1. ОП. 1. Д. 67371. Л. 18об. – 19.

57

   ЦГВИА. Ф. 1. ОП. 1. Д. 68619. Л. 6.
Купить и читать книгу за 99 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать