Назад

классический университетский учебник
Серия основана в 2002 году по инициативе ректора
МГУ им. М.В. Ломоносова
академика РАН В.А. Садовничего
и посвяшена
250-летию Московского университета


КЛАССИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТСКИЙ УЧЕБНИК
Редакционный совет серии:
Председатель совета
ректор Московского университета
В.А. Садовничий
Члены совета:
О.С. Виханский, А.К. Голиченков, М.В. Гусев,
В.И. Добренькое, А.И. Донцов, Я.Н. Засурский,
Ю.П. Зинченко (ответственный секретарь),
А.И. Камзолов (ответственный секретарь),
СП. Карпов, Н.С. Касимов, В.П. Колесов,
А.П. Лободано, В.В. Лунин, О.Б. Лупанов,
М.С. Мейер, В.В. Миронов (заместитель председателя),
А.В. Михалев, Е.И. Моисеев, Д.Ю. Пушаровский,
Раевская О.В., Ремнева М.Л., Розов Н.Х.,
A.M. Салецкий (заместитель председателя),
А.В. Сурин, С.Г. Тер-Минасова,
В.А. Ткачук, Ю.Д. Третьяков, В.И. Трухин,
В.Т. Трофимов (заместитель председателя), С.А. Шоба
Московский государственный университет имени М.В. Ломоносова
ИСТОРИЯ
соииологии
(XIX - первая половина XX века)
Под общей редакцией профессора В.И. Добренькова
Учебник
Допущено Учебно-методическим объединением
по классическому университетскому образованию
в качестве учебника для студентов высших учебных заведений,
обучающихся по специальности 020300 Социология

Н М.В.Ломоносова jff
(/^с«**Х
Москва
ИНФРА-М
2004
УДК 316(075.8) ББК60.5я73 И 90
Печатается
по решению Ученого совета
Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова
Рецензенты: доктор социологических наук, профессор Н.Е. Покровский;
кафедра социологии, психологии и педагогики
Государственного технологического университета «Станкин»
(зав. кафедрой доктор философских наук, профессор Е.А. Кириллова)
История социологии: В 3 кн.: Учебник / Под ред. проф. И 90 В.И. Добренькова. - Кн. 1: История социологии (XIX - первая половина XX в.). - М.: ИНФРА-М, 2004. - 592 с. — (Классический университетский учебник).
ISBN 5-16-001790-9 (кн. 1) ISBN 5-16-001644-9 (общий)
В первой книге фундаментального учебника по истории социологии рассматривается история западной социологии XIX — первой половины XX в.
В ней с надлежащей полнотой излагаются и всесторонне анализируются основные социологические концепции, разработанные в этот период в странах Западной Европы и США. Формирование основных направлений и парадигм социологической науки рассматривается в широком историческом контексте. Содержание учебника соответствует государственному образовательному стандарту высшего профессионального образования по специальности Социология.
Учебник адресован студентам, аспирантам, преподавателям социологических факультетов и отделений высших учебных заведений, а также научным работникам.
УДК 316(075.8) ББК 60.5я73
ISBN 5-16-001790-9 (кн. 1) © Авторский коллектив, 2004
ISBN 5-16-001644-9 (общий) © МГУ им. М.В.Ломоносова,
художественное оформление, 2003
Предисловие
Уважаемый читатель!
Вы открыли одну из замечательных книг, изданных в серии «Классический университетский учебник», посвященной 250-летию Московского университета. Серия включает свыше 150 учебников и учебных пособий, рекомендованных к изданию Учеными советами факультетов, редакционным советом серии и издаваемых к юбилею по решению Ученого совета МГУ.
Московский университет всегда славился своими профессорами и преподавателями, воспитавшими не одно поколение студентов, впоследствии внесших заметный вклад в развитие нашей страны, составивших гордость отечественной и мировой науки, культуры и образования.
Высокий уровень образования, которое дает Московский университет, в первую очередь обеспечивается высоким уровнем написанных выдающимися учеными и педагогами учебников и учебных пособий, в которых сочетаются как глубина, так и доступность излагаемого материала. В этих книгах аккумулируется бесценный опыт методики и методологии преподавания, который становится достоянием не только Московского университета, но и других университетов России и всего мира.
Издание серии «Классический университетский учебник» наглядно демонстрирует тот вклад, который вносит Московский университет в классическое университетское образование в нашей стране и, несомненно, служит его развитию.
Решение этой благородной задачи было бы невозможным без активной помощи со стороны издательств, принявших участие в издании книг серии «Классический университетский учебник». Мы расцениваем это как поддержку ими позиции, которую занимает Московский университет в вопросах науки и образования. Это служит также свидетельством того, что 250-летний юбилей Московского университета — выдающееся событие в жизни всей нашей страны, мирового образовательного сообщества.
Ректор Московского университета Г), Lbty* c^4-" академик РАН, профессор В. А. Садовничий
Редакционная коллегия:
В.И. Добренькое, З.Н. Осадченко, НЛ. Полякова,
Е.К. Прокудина, А. Б. Рахманов
Авторский коллектив:
В.И. Добреньков — «Социология на пороге третьего тысячелетия: некоторые итоги и перспективы развития».
В.А. Кудрявцев — «Исторические, научные и философские предпосылки возникновения социологии».
В.П. Трошкина — «Социологическая теория Огюста Конта».
В.И. Гараджа — «Социология Эмиля Дюркгейма».
В.П. Овчаренко — «Психологическая традиция в социологии: Габриэль Тард
и Густав Лебон».
Н.Г. Осипова — «Индуктивная социология Джона Стюарта Милля», «Социологические идеи К. Маркса и Ф. Энгельса».
В.Г. Николаев — «Эволюционистская социология Герберта Спенсера», «Ранний функционализм и структурализм в британской социальной антропологии», «Чикагская школа».
А.Б. Рахманов — «Жизнь и деятельность К. Маркса и Ф. Энгельса», «Социологическая теория капиталистического общества марксизма».
К. Брукмайер — «Социология Фердинанда Тенниса» (перевод с немецкого Е. Никитина).
Н.Л. Полякова — «Социологическая теория Георга Зиммеля», «Теория общества Макса Вебера».
К. Брукмайер, С. Никитин — «Социология Макса Вебера».
В.И. Добреньков, А.Б. Рахманов — «Социологические идеи Гаэтано Моски», «Теоретическая социология Вильфредо Парето», «Политическая социология Роберта Михельса».
Л.А. Бурганова, Л.А. Панкова — «Ранняя американская социология: становление парадигмы».
Е.И. Кравченко — «Теория символического интеракционизма Джорджа Герберта Мида».
Е.И. Кукушкина — «Социология Питирима Сорокина».
СОДЕРЖАНИЕ
ТЕОРЕТИЧЕСКОЕ ВВЕДЕНИЕ
Социология на пороге третьего тысячелетия: некоторые итоги и перспективы развития 11
Исторические, научные и философские предпосылки
возникновения социологии
Введение. Постановка проблемы 32
Развитие философии и естествознания в XVII—XVIII вв 33
Развитие теории познания и социально-политических
учений в XVII-XVIII вв 35
Просвещение и материализм во Франции в XVIII в 40
Основные выводы 45
СОЦИОЛОГИЯ ФРАНЦИИ
Социологическая теория Огюста Конта
Введение. Краткая биография 47
Теоретические предпосылки социально-философской
доктрины О. Конта 49
Философские основы социологического учения О. Конта.... 53 Основные положения социологической концепции О. Конта 59
Позитивная политика О. Конта 68
Заключение. Историческое значение учения О. Конта 74
Социология Эмиля Дюркгейма
Краткая биография 79
Предмет, метод и предназначение социологии 79
Солидарность: проблема интеграции индивида и общества... .91 Общество и религия 104
Психологическая традиция в социологии: Габриэль Тард,
Густав Лебон
Общая характеристика психологической социологии 116
Психологическая социология Г. Тарда 116
Психологическая социология Г. Лебона 125
Некоторые итоги. Психологическая социология во второй половине XIX — начале XX в 129
8 Содержание
СОЦИОЛОГИЯ ВЕЛИКОБРИТАНИИ
Индуктивная социология Джона Стюарта Милля
Краткая биография Дж. Ст. Милля 132
Теоретические источники социологии Дж. Ст. Милля 133
Индуктивная логика как методология социальных
наук. Проблема метода 135
Социология в системе нравственных наук. Взгляды на
общество 142
Социально-политические взгляды. Учение
о морали. Рассуждения о свободе 149
Историческое значение учения Дж. Ст. Милля 158
Эволюционистская социология Герберта Спенсера
Жизненный путь и основные работы 162
Синтетическая философия и теория универсальной эволюции .166
Методологические основы научной социологии 169
Развитие социальных систем 179
Структура общества 186
Эволюция социальных институтов и типы обществ 190
Значение социологических идей Спенсера 193
Ранний функционализм и структурализм в британской социальной
антропологии
Функционализм Бронислава Малиновского 197
Сравнительная социология Альфреда Р. Рэдклифф-Брауна.. .215
Влияние идей Б. Малиновского и А.Р. Рэдклифф-Брауна
на теоретическую и эмпирическую социологию 231
СОЦИОЛОГИЯ ГЕРМАНИИ
Социология Карла Маркса и Фридриха Энгельса
Жизнь и деятельность К. Маркса и Ф. Энгельса 233
Социологические идеи К. Маркса и Ф. Энгельса 237
Социологическая теория капиталистического общества марксизма 265
Социология Фердинанда Тенниса
Жизнь и труды 298
Социология Тенниса 299
Влияние социологии Тенниса 305
Содержание
9
Социологическая теория Георга Зиммеля
Краткая биография. Философия и социология Г. Зиммеля .. .309
Методологические основания социологической теории 312
Теория общества 318
Общество и его развитие. Капиталистическое общество 331
Социология Макса Вебера
Жизнь и научная деятельность 339
Социология Вебера 346
Восприятие и влияние Вебера 363
Теория общества Макса Вебера
Методологические принципы, лежащие в основе теории
общества М. Вебера 368
Понятие общества 377
Теория капиталистического общества 386
СОЦИОЛОГИЯ ИТАЛИИ
*
Социологические идеи Гаэтано Моски
Жизнь и труды 401
Предмет и метод социологии 404
Теория политического класса 407
Значение идей Г. Моски 416
Теоретическая социология Вильфредо Парето
Жизнь, творчество, эпоха, личность 418
Введение в систему научных взглядов Парето 424
Социология как «логико-экспериментальная наука» 425
Социологическая система Парето 427
Оценка социологических идей Парето и их восприятие 447
Политическая социология Роберта Михельса
Жизнь и труды 451
Методологические и общесоциологические взгляды
Михельса 454
Социология партий. Теория олигархизации 456
СОЦИОЛОГИЯ США
Ранняя американская социология: становление парадигмы Уильям Грэм Самнер
466
10 Содержание
Альбион Смолл 473
Лестер Франк Уорд 478
Франклин Генри Гиддингс 485
Чикагская школа социологии
Предыстория и предпосылки формирования Чикагской
школы 497
Чикагская школа: общая характеристика 498
Социально-экологический подход 500
Четыре уровня организации сообщества 504
Город как объект исследования 508
Концепция маргинальной личности 513
Другие исследования 517
Теория символического интеракционизма Джорджа Герберта Мида
Краткая биография 521
Социология или социальная психология? 522
Что значит относиться к себе как к другому? 535
Социальное действие 547
Язык — это социальный процесс 551
О роли науки и призвании ученого 555
Символический интеракционизм в современной социологии.. .560
Социология Питирима Сорокина
Два периода творческой биографии П.А. Сорокина (общая
характеристика) 564
Становление П.А. Сорокина как ученого, педагога и
организатора науки (российский период) 567
Основные темы научных исследований П.А. Сорокина после
1922 г. (американский период) 578
Педагогическая и научно-организационная деятельность
П.А. Сорокина в США 586
ТЕОРЕТИЧЕСКОЕ ВВЕДЕНИЕ
Социология на пороге третьего тысячелетия: некоторые итоги и перспективы развития
Состояние социологической теории в любой исторический период определяется прежде всего двумя базисными моментами. Первый состоит в том, что социология всегда стремится темати-зировать, описать и теоретически постичь наличное социальное состояние, или состояние общества на данный момент во всей совокупности его функций и проявлений, а также отыскать те основные социально-исторические факторы и обстоятельства, которые способствовали становлению и оформлению наличного состояния общества.
Второй момент заключается в том, что характер социологической теории в каждый период во многом определяется ее собственным историческим прошлым, тем путем, который проделала социологическая теория. Предметно-содержательное, логическое и методологическое развитие социологической теории в значительной мере задает общий теоретический горизонт, определяет проблемное поле и предоставляет инструментарий для многообразных конкретных и специализированных исследований социальной реальности.
Взаимодействие двух указанных моментов проявляется в том, что новизна наличного социального состояния модифицирует и расширяет общий горизонт унаследованной социологической теории, формулировку ее основных проблем. Новое социальное состояние требует трансформации старых теорий (или отказа от них) и создания новых.
Современная социология — это и социология, исследующая социальное настоящее, и социология, имеющая двухсотлетнюю историю развития.
Следует подчеркнуть, что в ходе взаимодействия двух указанных базисных моментов, как правило, возникает напряжение между требующими исследования новыми социальными явлениями и унаследованными, но уже не во всем адекватными средствами такого исследования. Это напряжение порождает интенсивные
12
История социологии
теоретические поиски, стимулирует методологическую саморефлексию. В результате оно трансформируется в напряжение между унаследованными и новыми социологическими теориями, стремящимися постичь новое социальное состояние. Подобное «имманентное» противоречие между старыми и новыми теориями и составляет, как правило, нерв социологического поиска.
В настоящее время напряжение между историческим наследием социологии и современностью конкретизируется в виде напряжения между социологией, как социологической теорией модерна, обществ модерна, и социологическими теориями современности, получившими название постмодерна.
В силу указанных обстоятельств представляется необходимым сосредоточить внимание на сравнительном анализе основных идей и позиций, с одной стороны, социологических теорий модерна, с другой — современных социологических теорий. Прежде всего следует осуществить сравнительный анализ тех концептуальных образований, которые составляют общий предметный и теоретический каркас всего многообразно дифференцированного комплекса социологического знания, иными словами, тех теорий и концепций, которые образуют теоретическую основу современной социологии и в которых формулируются соответствующее социологическое видение и основные методологические представления, касающиеся природы социальной реальности и социологии как науки, а также общую социальную теорию общества и теорию социального развития.
Итак, проанализируем последовательную историческую трансформацию указанных теоретических оснований социальной науки, происходившую на фоне реальной исторической трансформации классического модерна в современное социальное состояние, получившее название постмодерна, глобального общества и т.п.
* * *
Социология как наука, отличающая себя от всех других наук и прежде всего от всех вариантов предшествующей социальной рефлексии, возникла на рубеже XVIII—XIX столетий. Ее возникновение было обусловлено целой серией вполне известных и общепризнанных факторов. Назовем два наиболее важных.
Первый — европейские буржуазные революции XVII- XVIII столетий, которые способствовали становлению обществ модерна: капиталистических, индустриальных, демократических обществ
ТЕОРЕТИЧЕСКОЕ ВВЕДЕНИЕ
13
с рыночными экономиками и парламентскими политическими системами. Одним из следствий этого процесса стало возникновение гражданского общества. Впервые появляется общество не как объект политического управления со стороны государства, а как относительно автономная сфера, сфера спонтанного социального взаимодействия и социальных форм. Соответственно впервые появляется общество не как объект и предмет политической или социальной философии, а как объект и предмет социологии.
Второй фактор — становление науки Нового времени и новой научной картины мира, в рамках которых были разработаны и сформулированы принципы научности и концепция естественнонаучного закона, не только востребованные новой социальной наукой, но и ставшие условием ее формирования. Социология началась с того, что была провозглашена Огюстом Контом в качестве отдельного специфического знания, претендующего на статус позитивной науки. Родоначальник позитивизма вычленил и обосновал социологию как исторически сформировавшуюся на «позитивной стадии» развития человечества новую науку, обладающую своим собственным позитивным методом и своим предметом.
Научность социологии очень жестко увязывалась с ее эмпирической фундированностью, рациональностью используемой ею методологии и способностью к открытию и формулированию законов общественного порядка и развития.
Уже в классический период ее развития в социологии оформились два базисных методологических подхода. Первый заключался в формулировании социологической теории на основании приоритета целого, общества, структуры по отношению к индивидам и их социальному действию (О. Конт, Г. Спенсер, Э. Дюркгейм, К. Маркс). Второй подход основывался на методологическом приоритете действия индивидов по отношению к структуре, обществу. Речь идет прежде всего о теориях Г. Зиммеля и М. Вебера.
Эти методологические альтернативы являют собой фундаментальную дуальность, разрешением которой занималась вся последующая социологическая методология вплоть до наших дней. Спор ведется по поводу того, что является причиной (определяющим), а что — следствием (определяемым). Действие определяет структуру или структура определяет действие?
Первый подход опирался на объективистски-позитивистскую методологию, второй — на интерпретационную методологию, на теорию понимания. Первый подход рассматривал социологию как ана 14 История социологии
логичную естественнонаучным дисциплинам объективную науку, формулирующую каузальные социальные закономерности, второй — как науку о культуре, оперирующую смыслами и значениями.
Однако при всех различиях приверженцы обоих подходов ни в коей мере не сомневались в том, что социология является наукой, причем позитивной, опирающейся прежде всего на эмпирический материал и выверенное логикой рассуждение.
Позитивность социологии как науки была увязана классиками, в первую очередь Контом, еще с одним фундаментальным качеством и притязанием, определившим самоощущение и претензии не только социологии, но и социологов как носителей соответствующего экспертного знания. Речь идет о формулировании фундаментальных задач и целей социологического познания — социология должна стать основой практической социальной политики в широком смысле слова.
М. Вебер уже в своей программной для социологии статье «"Объективность" социально-научного и социально-политического познания» подчеркивает, что социология призвана выработать целе-рациональные способы достижения поставленных задач.
Э. Дюркгейм отводил социологии роль реальной социально-трансформационной силы не только на уровне методологической постановки проблем, задач и целей социологического исследования, но и в сфере решения реальных социальных и политических проблем. По его мнению, XIX век пришел с двумя фундаментальными программами — социализмом и социологией, но только социология имеет реальные возможности стать основой переустройства общества и избавить его от фундаментальных аномий-ных процессов. Только социология может предоставить обществу средства и возможности его реорганизации на основе не-полити-ческого механизма.
Что же касается марксистской социологии в целом, то она наделяет социологическое знание практически неограниченными возможностями преобразования социальной практики. Социальное знание должно быть не просто основой, но самой практической политикой. Именно социальное знание создает научный идеал общественного устройства, формулирует перспективы общественного развития, указывает и формирует социальные силы, способные возглавить процесс общественного переустройства и воплотить научный идеал социальной справедливости и свободы. Марксистская социология фактически ликвидировала границу между социальной теорией и социальной практикой.
ТЕОРЕТИЧЕСКОЕ ВВЕДЕНИЕ
15
Относительно описанного понимания задач и целей социологии были согласны все ее представители независимо от научной или политической ориентации. Такую позицию разделяли в равной мере представители и европейской, и американской теоретической социологической традиции, не говоря уже об эмпирической социологии.
Первый в истории социологический факультет Чикагского университета (1893) и сложившаяся на этом факультете знаменитая социологическая школа изначально формулировали практические цели и задачи социологического знания; в центре ее внимания оказались проблемы социальной экологии, основы социального консенсуса и социального конфликта. Развитие социологии и в Гарвардском, и в Колумбийском университетах подтвердило сформулированную в Чикагском университете практическую, эмпирическую, прагматическую ориентацию социологии.
Практическая ориентация социологии сохранялась и даже усиливалась на протяжении всего XX в., делая социологов значимой, престижной и влиятельной профессионально-социальной группой, способной оказывать воздействие как на политический, так и на экономический истеблишмент.
В 50-60-е гг. XX в. в результате известной конфигурации исторических событий возникла новая экономическая и социальная ситуация — под влиянием очередного этапа научно-технического прогресса небывало выросли показатели экономического роста и доходы населения, окончательно сложилась система массового потребления, массовая культура, средства массовой информации, оформилась массовая наука и широко развернулась менеджериаль-ная революция как в странах капиталистических, так и в странах социалистического блока.
Эти процессы обусловили становление новой технократической идеологии, появление различного типа теорий конвергенции и в конечном счете — радикализацию претензий социологии и социального знания в целом на свою практическую значимость.
Органическим компонентом этого процесса было оформление социальной критики в качестве позиции и социальной функции особой социальной группы — группы интеллектуалов, частью которой фактически стал социологический истеблишмент. Во второй половине 60-х гг. реализация социологией своей претензии на практическую значимость и влияние на процессы социальной и исторической трансформации достигла пика. Г. Маркузе, Э. Фромм, Д. Белл, Р. Будон, А. Горц — все эти со 16
История социологии
циологи участвовали не только в создании «идеологии интеллектуалов» как критиков социального порядка «по обеим сторонам Эльбы», но и в социальных движениях протеста.
Оформление «идеологии интеллектуалов» стало своего рода реализацией и исторической спецификацией претензии классической социологии на роль научного основания практической политики.
Парадокс состоит в том, что антисциентистская и антитехнологическая, социально-экономическая, социальная и политическая критика поставила социологию во многом в негативную (как сказали бы франкфуртцы) позицию по отношению к социальному и политическому истеблишменту, в результате чего претензия социологии на роль основы практической политики трансформировалась в критическую позицию преимущественного отрицания существующего порядка. Социология (включая и американскую) стала говорить и предупреждать главным образом об опасностях развития. Однако, взяв на себя роль протестующего от имени науки разума, она обрела совсем иной характер.
Помимо указанных двух моментов — претензии на научность и на то, чтобы быть основой практики, — социология изначально была связана с комплексом идей, определивших ее облик. Этот комплекс идей выходит далеко за рамки социологии, его оформление происходило в процессе развития модерна не только как социальной системы.
Во-первых, речь идет о концепции прогресса в том виде, как она оформилась в философии Просвещения. Социология не просто приняла идею прогресса, она все свои теории общества построила на основе принципа прогрессивного исторического развития и рационализации социальных структур, порядков и индивидов, основу которого составляет умножение знания, свободы и материального богатства. Историческое движение — это движение в царство разума и свободы, попутно решающее проблему общественного и индивидуального богатства. Теория прогресса предполагает всемирно-историческую перспективу, унифицируя все пространственно-временные, культурные локализации, позволяя рассматривать их в единой перспективе и в соотнесении с единой социально-исторической судьбой.
Идея прогресса стала конститутивной для социологии, она придавала смысл и делала социальную действительность прозрачной, организовывала ее перспективистским образом, задавала социологии будущностный горизонт понимания логики социально ТЕОРЕТИЧЕСКОЕ ВВЕДЕНИЕ
17
го процесса. Во многом упрощая ситуацию, она создавала единое пространство для социологической рефлексии, объединяющее все социологические теории и исследования, а также все национальные социологии в единую науку — социологию.
Идея прогресса, выстраивающая социальную историю человечества перспективистским образом, имела познавательный, ценностный, этический и идеологический смысл. Общество двигалось от примитивных форм социальной организации ко все более развитым и свободным. Общественный прогресс представал как прогрессивная смена различных и вполне типичных, повторяющихся типов обществ, например: теологического, метафизического и промышленного — у Конта, военного и промышленного — у Спенсера, общественно-экономических формаций — у Маркса. И во всех социологических теориях промышленное или капиталистическое общество выступало в качестве последнего этапа развития, характеризующего современность. Оно было наиболее прогрессивным, богатым и либеральным.
Однако признание этих характеристик в качестве формальных теоретических характеристик'общества не обязательно означало признание их на эмоциональном, моральном и политическом уровнях. История социологии являет как приверженцев, так и критиков сложившегося общества — консервативных, либеральных, леворадикальных. Для Г. Спенсера промышленное общество конца XIX в. недостаточно либерально, для К. Маркса оно недостаточно прогрессивно и является лишь этапом на пути к действительному «царству свободы и равенства», для Ф. Тенниса промышленное общество — крах гармонической организации социальной жизни, возрастание конфликтности, революционности, гибель культуры, которая трансформируется в цивилизацию. Однако при всем различии в оценке социального прогресса само наличие этого процесса и способность описать посредством этого процесса движение социальной жизни ни у кого не вызывали сомнений.
Фактически теория прогресса стала основой не просто теории социального развития в социологии в период ее оформления и конституирования, она, вобрав в себя органицистскую модель, стала своего рода «социальной космологией». Так было до середины XX в.: в 50-х гг. теория прогресса в социологии была потеснена функционалистскими подходами.
Рассмотрение роли и значения теории прогресса в становлении и оформлении социологии как науки естественным образом
18
История социологии
подводит нас к еще одному продукту социологической рефлексии — теории промышленного или капиталистического общества.
Как и теория прогресса, теория промышленного общества является конститутивной для социологии. Все без исключения социологические концепции XIX в. — О. Конта и Г. Спенсера, К. Маркса и М. Вебера, Э. Дюркгейма и Ф. Тенниса — содержат развернутую теорию промышленного капиталистического общества.
Несмотря на все различия и авторскую специфику, концепция промышленного общества содержит ряд типических и общих для всех ее конкретных вариантов черт. Промышленное общество — это индустриальное общество, т.е. общество, использующее неживые источники энергии и машинную технологию в производственном процессе. Индустриализм включает регулируемую социальную организацию производства в целях координации человеческой деятельности, машин, потребления и выпуска материалов и товаров.
Промышленное общество — это капиталистическое общество. Капитализм является системой производства товаров, основанной на отношении между частной капиталистической собственностью, с одной стороны, и не имеющей собственности рабочей силой — с другой. Именно это отношение формирует главную ось классовой системы промышленного общества.
Промышленное общество — это общество, организованное в форме национального государства, осуществляющего исторически беспрецедентный административно-государственный контроль над территорией и властный контроль над средствами насилия; это общество, имеющее, как правило, парламентскую политическую систему управления государством.
Промышленное общество — это демократическое общество, в перспективе — массовое общество массовой культуры, массового производства и массового потребления.
Концепция промышленного общества вместе с теорией прогресса в качестве фундаментальной основы теории социального развития составили ту картину мира классической социологии, которая объединяла в единое целое все социологические теории и задавала основные смыслы социологическому исследованию. Она делала социологию универсальной наукой, которая в качестве пространства своего исследования брала весь социальный универсум человечества.
ТЕОРЕТИЧЕСКОЕ ВВЕДЕНИЕ
19
Таковы были основные теоретические контуры, определившие содержание и стандарты классических социологических теорий.
* * *
Совершенно очевидно, однако, что современная социологическая теория со всем многообразием ее познавательных средств и подходов самым серьезным образом отличается от классической и постклассической социологии XIX — середины XX в. Это отличие обусловлено не только реальными историческими трансформациями, на исследование которых и ориентирована современная социология, но и процессами развития самой социологической теории, которые определили ее современное состояние. Изменения, которые претерпела социология, имеют многоплановый характер.
Изменилось самопонимание социологии, ее место среди других социальных и гуманитарных наук; изменилась социологическая картина мира и базисные теоретические основания, на которых строится социологическое знание; изменились приоритеты и интересы социального познания; сформировались новые методологические подходы и школы, которые определяют лицо современной социологии.
Описать все это — значит дать исчерпывающую картину современной социологии, что, естественно, невозможно в рамках ограниченной по объему вступительной статьи, да и не входит в мои задачи. Я остановлюсь лишь на тех чертах современной социологии, которые, на мой взгляд, и определяют ее современное состояние и наиболее резко подчеркивают отличие от прежнего.
На протяжении всего XX века социологическая практика и теоретическая рефлексия обогащались новыми теоретическими перспективами и методологическими подходами и школами, последовательный перечень которых займет не одну страницу. Социология расширялась как в предметном плане (ею колонизировались и оформлялись, посредством социологической понятийности, все новые и новые области и сферы социальной жизни), так и в теоретическом и методологическом (создавались новые теоретические перспективы, новые подходы и новые интерпретации).
В XX в. приоритетное развитие в социологии получили социологические теории, ориентированные на концептуализацию социального индивида, индивидуального социального действия и взаимодействия, индивидуального социального сознания, а не на тотальность общества и его структуры. Веберовская и зиммелевс 20
История социологии
кая методологические альтернативы функционализму развивались интеракционизмом, феноменологической социологией и этноме-тодологией, психоаналитической и экзистенциалистской социологией. Проблемы индивида, смысла его деятельности в самом широком смысле стали сферой интереса социологов. Парсоновский структурно-функционалистский синтез, различные системные теории и марксистская социология с трудом удерживали баланс подходов.
Кроме того, в сферу социологии были вовлечены социально-психологические исследования и теории, антропологические теории, культурология, политология, история, а в настоящее время — информационные исследования.
В результате сфера интересов и области социологических исследований, или, как это называет Гюран Терборн1, «территория» современной социологии, существенно изменилась. Ведущими темами современной социологии называются: проблема идентичности, эмоциональной жизни; жизненные ориентации, сфера семьи и межличностных отношений; работа, организации и их функционирование, трудовые рынки; культура и идеологии; региональные сообщества и среда обитания, проблема социальной экологии; здоровье и медицина; проблемы социального неравенства, особенно половое и этническое неравенство; политика, государство и социальные движения, социальный контроль и закон; социологические теории и социальное познание, методология и исследовательские техники.
Любому социологу очевидно, что сам перечень тем и их соотносительная значимость существенно отличаются от того, что мы находим в конце XIX и даже в середине XX в. Совершенно очевидно, что смежные области знания — психология, политология, экономика и т.д. — оказыьают серьезное влияние на стандарты и практику социологии, ее ориентации и интересы.
В добавление к сказанному следует указать еще на одно чрезвычайно важное обстоятельство. Последние два десятилетия социологов тревожит то, что важная роль, которую интеллектуалы играли в эпоху модерна, исчерпала себя и уже практически не нужна. Это чувство породило «статусный кризис», потребность в переосмыслении своего положения и переориентации привычной дисциплинарной практики.
1 Therborn G. At the birth of second century socioogy: times of refexivity, spaces of identity, and nodes of knowedge // British journa of socioogy. 2000. fo. 51. N 3. P. 37-57.
ТЕОРЕТИЧЕСКОЕ ВВЕДЕНИЕ
21
Статусный кризис интеллектуалов был связан прежде всего с серьезным изменением в глобальной структуре культурного доминирования, центром которой был Запад. В течение долгого времени Запад задавал всему миру концепцию прогресса, определял, как представлялось, направления исторического движения, задавал основные стандарты социальных оценок и ориентации. И делали это именно интеллектуалы. Однако глобализация общества, массовая культура, развитие СМИ привели к изъятию культуры из сферы власти интеллектуалов, культура и знание перестали быть их «собственностью».
Массовая культура в сочетании с развитием СМИ породили уникальную ситуацию — доступность «эфира» всем и каждому и как результат — снижение эстетического, научного, литературного стандарта. Высокий стандарт, высокая художественная ценность, все те критерии, которые вырабатывались высокой культурой, а затем интеллектуалами, перестали быть теми основаниями, на базе которых осуществлялся отбор и доступ к публичности. Стандартизированность и инфантилизм массовой культуры, зафиксированные еще Ортегой-и-Гассетом, ее ненасытный потребительский мотив имели продолжение в материальных и эстетических запросах 60-х и 80-х гг., «в панках и роке, фильмах Голливуда и телевизионной вакханалии»1. В настоящее время всемирная интернетовская сеть еще более усилила возможности непосредственного доступа к эфиру всех и каждого. Для вхождения в сеть и функционирования не нужно предъявлять свидетельства об уровне своего образования, дипломы и т.д. Практически любой современный ребенок способен сделать это.
В сфере массовой культуры законодателями являются владельцы галерей, издатели, владельцы TV и т.д. Роль интеллектуалов сводится к роли потребителей, а не создателей, рынок экспроприирует их собственность. Интеллектуалы более не являются силой, которая призвана выполнять гигантскую работу по «окультуриванию» и изменению спонтанно возникающих форм, стандартов и вкусов. Вновь, как в домодерновых культурах, получают автономное воспроизводство аборигенные, народные стили и стандарты. На пути этого воспроизводства уже не стоят интеллектуалы и академики, его сопровождают и направляют агенты рынка и массовой культуры.
{Be D. Resoving the contradictions of modernity and modernism // Society. N.Y, 1990. Vo. 27. N4. P. 69.
22
История социологии
К сказанному следует присовокупить и еще одно обстоятельство. Интеллектуалов вытеснили из их прежних институциональных сфер. Сфера образования, которую интеллектуалы ранее считали своей, стала сферой государства.
Результатом всего этого стал процесс общего переосмысления вопросов когнитивной истины, моральных суждений, эстетических вкусов, возможностей научного знания, который самым существенным образом задел и социологию. Социология начала утрачивать строгие научные стандарты в качестве основания для своих исследований. Ее «позитивизм», достигший кульминации в «золотую» для социологии пору 1945-1965 гг., когда задачи социологии представлялись четкими и определенными, будущее — гарантированным, а сами социологи были полны уверенности в себе и в своей роли в обществе, окончательно сменился гуманистической ориентацией и социальной критикой. Сама социология начала сдвигаться на среднюю между гуманитарными исследованиями и наукой позицию, а ее представители стали чем-то средним между академическими учеными и публичными деятелями гуманистической ориентации. Эта позиция является объективно противоречивой и неопределенной, как положение, в котором твердая почва «классической социологии» начинает уходить из-под ног.
Неопределенность положения современной социологии расценивается некоторыми исследователями, например И. Валлерстайном, как процесс движения от социологии к новой науке — исторической социальной науке, поскольку задачи, которые ставила перед собой социология в момент ее рождения, исчерпаны, так же как исчерпано основное содержание модерна и сама эпоха модерна. Подобные идеи имеют хождение в современной социальной мысли. Сегодня термин «социология» используется чрезвычайно широко, и не существует консенсуса относительно точного определения того, что такое социология. Именно в силу этого обстоятельства получил такое широкое использование термин «социальные науки», включающий множество пограничных дисциплин и исследований.
Тем не менее очевидно, что ядро социологии, даже в самом размытом и неопределенном ее состоянии, социологию в узком смысле слова, составляет изучение институтов современного общества, как и классической социологии — институтов индустриального общества. Это и есть линия преемственности, которая обеспечивает неразмываемость социологической науки,
ТЕОРЕТИЧЕСКОЕ ВВЕДЕНИЕ
23
сохранение ее во времени как единого интеллектуального образования. Современная социология далеко ушла от своего начала, однако — и в этом специфика момента — оно присутствует в современной социологии в качестве ее горизонта понимания, в качестве фундамента, цементирующего ее как науку.
Итак, современная социология уже не ограничивается рам ками теории прогресса, универсализма, натурализма и теорией промышленного общества. Налицо сдвиг от универсализма как социального универсума человечества, во-первых, к глобализму; во-вторых, к различным теориям конца, например теориям «конца социального», нарушения порядка, или «беспорядка»; в-третьих, к различным концептуализациям «постхарактера», таким, как пос тколониализм, постиндустриализм, постмодерн, постмодернист ская социология. Концепции «конца» и концепции «пост» взаимно дополняют друг друга. И сами эти «пост» и «конец» означают, что анализ современности осуществляется через соотнесение с клас сическим модерном, с теориями и схемами классической социо логии. .
В настоящее время значительная часть социологической проблематики так или иначе связана с глобализмом. Глобализм в качестве теоретического образования существует в основном в двух вариантах: как вполне определенная теория современности — теория глобального общества и как методологическая основа социологического исследования.
В качестве методологической основы глобализм вытеснил универсализм классической социологии, пространством исследования которой был весь социальный универсум человечества, подчиняющийся всеобщим универсальным законам социального взаимодействия и развития. Теоретическое исследование и воображение современной социологии связано с глобализмом. Современная социология отличается от универсалистской тем, что исходит не из предположительно общих для всех законов развития или еще чего-то, а из глобальной связанности, глобальной коммуникации и вместе с тем глобальной вариативности.
Глобальная социология рассматривает мир как совокупность структурированных социальных и культурных систем, а не как совокупность территорий, на которых живет подчиняющееся единым универсальным социальным закономерностям, вовлеченное в прогрессивное развитие, модернизирующееся человечество. Современность предстает как множество различных и сопутствующих друг другу модернов.
24
История социологии
Глобальная социология означает поворот от национально-государственного образования и европоцентризма к глобальному социальному космосу — безотносительно к национальным привязкам и не имеющего абсолютного времени.
Реальные исторические изменения социального пространства и времени меняют социологическую картину мира, изменяются социологическое воображение и исследование. Глобализация предполагает совершенно новое отношение к пространству и времени. Наиболее полно этот момент глобализации был проработан Э. Гидденсом1, М. Кастельсом, Ф. Ферраротти.
Понятие локального, местного, регионального становится «фантасмагорическим», оно пронизано отношениями и влияниями, не связанными сугубо с природой этого локального. Пространство становится «независимым» от любого места и региона. Речь идет об интенсификации повсеместных социальных отношений, которые связывают отдаленные друг от друга районы таким образом, что локальные феномены формируются под влиянием событий, происходящих за многие тысячи километры от них, и наоборот.
Социальные отношения, социальная деятельность осуществляются безотносительно к локальным контекстам, а отношения и деятельность организуются по всему объему пространства и времени. Основой этой организации являются символические знаковые системы, или средства обмена (деньги, средства политической легитимации), а также экспертные системы знания, технического исполнения или профессиональной экспертизы, организующие наше материальное и социальное окружение. Эти символические, знаковые средства обмена и экспертные системы функционируют безотносительно к специфическим характеристикам индивидов или групп, они «вырывают» социальные отношения из их локально-временной непосредственности. Результат — возникновение сети взаимодействий: социальных, экономических, культурных, военных, государственных, научных, информационных, которые как бы изъяты из истории и культуры конкретного региона и существуют безотносительно к ним. Возникает глобальное пространство взаимодействий, организованных системой глобальных институтов и глобального контроля.
1 См., например: GiddensA. The consequences of modernity. Stanford (Ca.), 1990.
ТЕОРЕТИЧЕСКОЕ ВВЕДЕНИЕ 25
Глобализация — результат экспансии основных институтов модерна по всему миру, распространения капитализма и индустриализма, образцов политического и административного управления и контроля — явлений, так хорошо знакомых классической социологии. Современный мир — это мир утвердившегося модерна или модернов, но не на основе универсализации (переработки и фактической ликвидации локально-временных социальных образований и культурных контекстов на основе единого исторически восторжествовавшего образца), а на основе глобализации — установления новой глобальной сети модерновых институтов, природа которых связана, как уже было сказано, с господствующими экспертными системами знания и символическими знаковыми системами.
Глобальное общество, являющееся результатом процесса глобализации, имеет несколько составляющих: мировую капиталистическую экономику с ее системой международного разделения труда; систему национальных государств и мировой правовой порядок; мировой военный порядок; мировую систему информационных технологий и коммуникаций.
Структура глобального общества определяется прежде всего последней составляющей: мировой системой технологий и коммуникаций. Для понимания этого общества необходимо опереться на «технологическую парадигму», центральными моментами которой являются основывающиеся на микроэлектронике информационно-коммуникационные технологии. Знание и информация являются значимыми в обществе любого типа. То, что является действительно новым в современную эпоху, так это сети информационных технологий. Мы находимся в самом начале технологической революции, и по мере того как Интернет становится универсальным инструментом интерактивной коммуникации, мы сдвигаемся от компьютерных технологий к диффузным сетевым технологиям1... Важной характеристикой этого процесса является расширенное воспроизводство знания и информации в циклическом режиме.
Культура и культурные продукты включены в эту сетевую информационную систему и существуют в качестве вполне реальной виртуальности, в которой множество людей ежечасно занимаются тем, что из наличных образцов и продуктов создают новые продукты, видоизменяют их, а заодно изменяют изначальные образцы, увеличивая и трансформируя тем самым «базу данных».
1 См. об этом: Cases M. Materias for an exporatory theory of network society// Brit. j. of socioogy. 2000. № 51. P. 5-24.
26 История социологии
Культура и знание существуют как символическое пространство, сформированное и структурированное подобно подвижному и многообразному гипертексту, из которого мы черпаем символы и знаки, идеи и теории, участвующие в нашем современном мышлении. Культурная сфера сама таким образом становится образцом подвижной сети и символической коммуникации, организованной посредством интегрированной системы электронных средств связи, а культурные продукты имеют форму электронного гипертекста. Фактически эти драматические изменения являются реализацией заложенных модерном принципов — процесса массовизации культуры, который в настоящее время демонстрирует свою реализацию в полной мере. Не только культура, но и сам творческий процесс становится общедоступным и массовым.
Глобальное общество создает новую информационную экономику, в условиях которой производство знания и процессов управленческой информации определяет производительность и конкурентоспособность всех экономических единиц — от индивидов и фирм до целых стран. Это глобальная экономика в самом точном и прямом понимании этого слова: финансовые рынки, наука и технология, международная торговля и услуги, транснациональные корпорации, коммуникации, рынок высококвалифицированной рабочей силы возможны только как планетарное образование. Организационную основу этой экономики составляют информационные сети. Единицей производства является не фирма, а бизнес-проект, хотя фирма продолжает оставаться и юридической единицей накопления капитала, и точкой пересечения глобальных финансовых потоков. По своей форме новая экономика (информационная, глобальная, сетевая) является обязательно капиталистической, но это новый капитализм, в котором изменены правила инвестирования, накопления, распределения и вознаграждения.
В глобальной экономике самым существенным образом трансформируется труд и занятость. Вопреки утвердившемуся мнению информационные технологии не порождают массовой безработицы, но меняют тип занятости: широкое распространение приобретает работа с неполным рабочим днем, временная работа, самозанятость, работа по контракту, неформальная или полуформальная работа и т.п. Иерархические отношения уступают место положению в системе сетевых связей. Труд делится на два главных вида. Труд первого вида требует способности к самоподготовке, самопроектированию и самостоятельному выдвижению целей. Второй вид труда — труд зависимый и внешне определяемый. Именно это
ТЕОРЕТИЧЕСКОЕ ВВЕДЕНИЕ
27
разделение вместе с системой индивидуального вознаграждения на основе оценки индивидуальных информационных способностей обусловило появление нового типа социального неравенства, социальной поляризации, особенно в развитых странах.
Трансформируется и центральный институт власти в человеческой истории — государство. Во-первых, оно испытывает давление наднациональных и транснациональных институтов (НАТО, ВТО, МОТ, ЕС и др.), которые определяют современный правовой и нормативный порядок.
Переход от мира национальных государств к глобальному миру означает смену приоритета традиционного международного права, с его принципами национального суверенитета и невмешательства, с приоритетом прав человека. Утверждается принцип, в соответствии с которым именно права человека, а не коллективных субъектов — «нации» или «государства» — обладают абсолютным приоритетом. Происходит «парадигматический сдвиг» от национально-государственных обществ к глобальному космополитическому обществу, где международное право через головы наций и государств обращается непосредственно к индивидам, полагая тем самым юридическим лицом мировое сообщество индивидов.
Во-вторых, государство, как институт и персонал этого института, ставится под сомнение политикой политических скандалов в СМИ. Во всех странах средства массовой информации стали сферой политики. Политическая борьба разворачивается в СМИ. СМИ персонализируют политический процесс, основываясь на нем, люди формируют свое политическое мнение, структурируют поведение. Политика превращается в очень дорогой бизнес, политическая коррупция, политические скандалы становятся основными средствами политической борьбы. В результате — доверие людей к власти ослабевает, что заставляет их создавать делегити-мизующую государство систему самозащиты.
В-третьих, национально-государственное пространство разрывается процессом регионализации, мультикультурализации, размножением «новых» идентичностей. По мнению многих современных исследователей, нации распались на множество этнических и культурных образований. Джонатан Фридман, например, выделяет следующие типы новых идентичностей, являющихся основой нового группообразования: этнический тип, националистический, религиозно-фундаменталистский и туземный1.
1 См., например: Friedmann G. Order and disorder in goba systems: A sketch // Theory cuture society. 1993. Vo. 60. № 2. P. 205-209.
28
История социологии
Этот процесс имеет глобальный характер, что и было зафиксировано в проекте декларации ООН о правах коренных народов. Субнационализм, этнические и туземные движения, конфликты и локальные войны, образование общин, основанных на локальных характеристиках, обладающих собственным культурным самосознанием и стремящихся к автономии от национально-государственных центров, и как результат — ослабление национально-государственного принципа.
И тем не менее государство не исчезает, оно трансформируется и адаптируется к существованию в глобальном обществе. С одной стороны, оно строит партнерские отношения с другими нациями-государствами через наднациональные и транснациональные институты, утверждая таким образом свой суверенитет. С другой стороны, государство децентрализирует власть, делегируя ее регионам, негосударственным организациям, национальным движениям и т.д.
Глобализм, таким образом, предстает как теория современности, предлагающая тотальную социологическую картину мира. В этом своем качестве теория глобального общества противостоит различного рода социологическим теориям «конца» социального.
Что касается различных теорий «конца», также очень широко представленных в современной социологии, то поначалу они рассматривали конец истории или идеологии. В социологическом смысле тезисы о «конце истории» были сопряжены с утверждением послевоенных концепций индустриализма и индустриального общества, когда возникло ощущение, что общество обрело какое-то окончательное качество, а процесс модернизации завершился. В настоящее время теории «конца» дополнились новыми тезисами: «конца социального», например, у Ж. Бодрияра, «нарушения порядка», или «беспорядка», у П. Бурдье, Ж. Бодрияра, Дж. Фридмана и др. Оба тезиса имеют широкое хождение, и оба, так же как и глобализм, связаны с отказом от теории прогресса и утверждаемого ею наличия универсального порядка в истории социальности.
Теории «конца» социального связаны с ощущением пустоты и бессмысленности ежедневной жизни, являющейся результатом процесса вторжения символических систем, искусственных людей, культур СМИ, конституирующих мир в моделях, символах и посредством символов и делающих его абсолютно искусственным. Никто, как подчеркивается, уже не апеллирует к «реальному» объекту, поскольку не делается различия между представлениями
ТЕОРЕТИЧЕСКОЕ ВВЕДЕНИЕ 29
об объектах и самими объектами, между идеями и вещами. Мир заполнен искусственными моделями, и они доминируют в этом мире. Отношения человека с миром трансформируются самым радикальным образом, утрачивается связь с миром, что порождает у него ощущение пустоты, конца «социального», как квазинатуралистической реальности. Возникает ощущение невозможности достичь систематического знания о социальной организации, а также адекватно понять и проконтролировать социальные события. Возникает ощущение беспорядка, который присущ как социальной системе, так и социальным теориям.
В этом суть современности, которая квалифицируется как постмодерн, как эра усиливающегося беспорядка, который имеет глобальную природу и систематический характер. Этот беспорядок связан с разложением всеобщих, основывающихся на разуме структур модерна, в результате чего усиливается интеграция объединений более низкого порядка, возникают новые структуры и политические союзы и соответственно новые конфликты. Постмодерн является оборотной стороной кризиса модерна. Это фрагментация модерна, утрата им формы единого исторического процесса, порядка, мультикультурализация. Беспорядок предстает как системная фрагментация ряда параллельных процессов, характеризующих, с одной стороны, уходящий модерн, с другой — постмодерн.
Фрагментированность, центробежные тенденции, наличествующие в современных социальных трансформациях, их повсеместная распространенность, контекстуальность и распыленность препятствуют скоординированному социальному единству. Этот беспорядок затрагивает личность и процесс выработки идентичности на самом базовом уровне. «Я» начинает представать размытым, расчлененным и фрагментированным опытом. Индивиды испытывают беспомощность перед лицом, с одной стороны, глобализирующих, а с другой — фрагментирующих тенденций. Современность, постмодерн воспринимаются как конец индивида и этики.
Такое видение и концептуализация современного социального состояния породили постмодернистскую социологию, которая отказывается от рационально-научных оснований «нормальной» социологии и от принципа классификации утверждений с точки зрения их истинности.
Постмодернистская социология рассматривает современные социальные изменения в эпистемологической перспективе и уха 30 История социологии
зывает на неадекватность классической теории познания. Она указывает на контекстуальность требований к истине, на ее локально-исторический характер, она утверждает конец познания.
Постмодернистская социология оказывает существенное влияние на современную «нормальную» социологическую теорию и социологическое воображение. Она меняет стандарты и основные идеи и положения общей социальной теории, составляющие теоретический каркас всего многообразно дифференцированного социологического знания. В теории на смену индустриальному и постиндустриальному обществу пришло глобальное, информационное, сетевое общество начала XXI в. Теорию прогресса заменила теория тенденций, натуралистическая теория социальной структуры и социального действия вытеснена концепцией символических ресурсов и стратегий, наука и исследовательская деятельность — рецик-лическим функционированием наличного знания и обучением.
На первый взгляд изменения кажутся драматическими, однако это всего лишь тенденции, требующие исследования, которое возможно прежде всего как социологическое. Социология на протяжении своего существования способствовала становлению многих социальных наук — политологии, социальной антропологии, социальной психологии; она создала множество конкретных областей и отраслей социального исследования внутри себя. Но эта диверсифицированность отраслей и исследований не означает распадения самой социологии на отдельные социальные науки. Социология является ядром всех этих исследований, поскольку именно она создает «базовую» теорию для всех социальных исследований. Этой «базовой» теорией всех социальных наук и является сама современная социология. Социология не утратила ни своего предмета, ни своей методологии, ни задач и целей.
Создание социологической теории является постоянно возобновляющейся задачей, и в этом смысле современная социология, разрабатывающая концепцию глобального общества во всей его сложности и неоднозначности, мало отличается от классической социологии, создававшей теории промышленного общества.
* * *
В учебнике рассматриваются социологические теории О. Конта, Э.Дюркгейма, Г. Спенсера, К. Маркса, Г. Зиммеля, М. Вебера, Ф. Тенниса, представителей ранней американской социологии, теоретиков Чикагской школы и Дж. Мида, Питирима Сорокина, В. Парето, Г. Моски, Р. Михельса и некоторых других социологов,
ТЕОРЕТИЧЕСКОЕ ВВЕДЕНИЕ 31
создавших ядро теоретических разработок в социологии классического периода.
В основу формального построения, содержания учебника был положен языково-региональный принцип. Все материалы учебника снабжены обширной библиографией, списками обязательной и дополнительной литературы.
Учебник рассчитан на аспирантов и студентов социологических факультетов.

Предлагаемый учебник «История социологии (XIX — первая половина XX века)» ставит своей целью показать развитие социологии как единой и конкретной науки от начала ее становления на рубеже XVIII—XIX вв. до настоящего времени во всей сложности поставленных и исследованных ею проблем, направлений исследований, методологических подходов и школ.

Исторические, научные и философские предпосылки возникновения социологии
Введение. Постановка проблемы
В научный обиход термин «социология» ввел в 1839 г. Огюст Конт вместо предложенного им же понятия «социальная физика». Он сделал это с целью «иметь возможность обозначить одним словом ту дополнительную часть естественной философии, которая относится к позитивному изучению совокупности фундаментальных законов, свойственных социальным явлениям»1.
К этому времени в Европе произошли фундаментальные сдвиги в общественном сознании, обусловленные комплексом социально-политических, экономических, научно-технических изменений. Наша цель — дать панорамный взгляд на эти изменения и проследить появление, обособление и развитие социологического знания, начало поиска социологией своего собственного предмета и метода.
Эпоха гуманизма к концу XVI — началу XVIII в. переросла в ранние буржуазные революции в Нидерландах (60—70-е гг. XVI в.), в Англии (80-е гг. XVII в.), а также в восстания и освободительные движения народных масс в других странах Европы.
Стало ясно, что феодальное общество находится в глубочайшем кризисе, что оно исторически изжило себя и препятствует дальнейшему общественному росту. К. Маркс, один из величайших социологов XIX в., характеризуя эту эпоху, указывал, что ранние буржуазные революции «провозглашали политический строй нового европейского сообщества... победа буржуазии означала тогда победу общественного строя, победу буржуазной собственности над феодальной, нации над провинциализмом, конкуренции над цеховым строем... промышленности над героической ленью, буржуазного права над средневековыми привилегиями»2.
С развитием экономики тесно связано становление науки Нового времени. Великие научные открытия (основы теоретической механики, сформулированные Галилеем, законы Кеплера, изобретение телескопа и микроскопа и др.) расширили мировоз' ComteA. Cours de phiosophie positive. Т. IV. P. 252.
2 Маркс К. Буржуазия и контрреволюция // Маркс К., Энгельс Ф. Избр. произв.: В 2 т. Т. 1. М., 1955. С. 42.
ТЕОРЕТИЧЕСКОЕ ВВЕДЕНИЕ
33
зренческий и ментальный горизонты общества, что непосредственно сказалось на философии того времени, сделавшей громадный шаг в осмыслении мира, общества и науки. Появление в естественнонаучной области специфических методов исследования с необходимостью требовало синтеза и разработки общих принципов познания. Перед философами в XVII — начале XVIII в. открывается перспектива выяснения соотношения философии и других наук.
Развитие философии и естествознания в XVII-XVIII вв.
После коперниковского переворота в науке стремительно разрабатывались математические и экспериментальные методы исследования природы, шло комплексное накопление фактического материала и его систематизация.
На ускорение развития естествознания оказало влияние применение машин в производстве; изобретение часов, мельницы обусловило развитие теории равномерных движений, учения о трении, об измерении величины движущей силы и т.п.
В XVII в. появились новые социальные институты: светские учебные заведения, научные общества, обсерватории, академии, где ведутся кропотливые исследовательские работы.
Поскольку стержнем естествознания была механика и тесно связанное с ней усовершенствование техники, то закономерным итогом было формирование понятия механизма как методологической основы естественнонаучного и философского исследования. Достигнув, наряду с математикой, крупных успехов, механика породила на свет эксперимент и наблюдение как систематический метод исследования, привела к изобретению множества технических приборов и инструментов. Еще одним крупным достижением того времени было начавшееся изучение электрических и магнитных явлений. Результатом стало оформление физики в качестве современной науки.
Быстро развивались ботаника, зоология, был введен термин «клетка», складывались основы анатомии человеческого тела, физиологии, химии. Химики обратились к практическим нуждам медицины и металлургии. Мощный импульс для своего развития химия получила благодаря изысканиям Роберта Бойля (1627-1691), поставившего проблему исследования состава тел посредством
34
История социологии
химического анализа, в результате чего начало формироваться понятие «химический элемент».
Что касается философии, то перед ней встала задача обобщения естественнонаучных открытий в единую картину мира и разработки теории познания.
О теснейшей связи философии и естествознания сказано немало: наука оказывает влияние на формирование философских концепций, а философские теории — на развитие науки. Яркий пример — гениальный датский физик Нильс Бор, довольно долго выбиравший между философией и физикой. Еще одним ярчайшим примером может служить Исаак Ньютон (1643-1727), фундаментальное влияние которого на развитие естествознания, равно как и на мировоззрение своей эпохи, трудно переоценить.
Согласно Ньютоновой механике вселенная состоит из отдельных дискретных взаимно тяготеющих тел; движение этих тел носит строго детерминированный, механический характер и совершается в абсолютно пустом пространстве, которое является необходимым условием для существования материального мира; физический мир и его законы неизменны. Отвечая на вопрос: «Каким образом могла быть приведена в движение солнечная система?», Ньютон не указывает никакой материальной причины и источника такого движения. Он уверен, что некогда оно было сообщено планетам «кем-то извне» в виде «первоначального толчка», и это с неизбежностью приводит его к теологическому способу мышления. По собственному признанию Ньютона, создавая «трактат, он все время имел в виду такие принципы, которые приемлемы для верующего человека». Так, начиная с механики, Ньютон заканчивает постулатом «Божественного первотолчка».
Для знаменитого философа и создателя аналитической геометрии Рене Декарта (1569—1650) как для ученого образ абсолютно детерминированного мира, отличного от мира человеческих страстей и аффектов, обладает чрезвычайной нравственной ценностью. Более того, лишь представив человеческую жизнь чем-то вроде механизма, он смог представить себе людское бытие осмысленным и целесообразным.
Анализ науки XVII—XVIII вв. позволил Ф. Энгельсу заключить, что она характеризуется в первую очередь выработкой своеобразного общего мировоззрения, центром которого является представление об абсолютной неизменности природы1.
См.: Энгельс Ф. Диалектика природы. М., 1955. С. 6.
ТЕОРЕТИЧЕСКОЕ ВВЕДЕНИЕ 35
Последователи Ньютона и Декарта трактовали все природные процессы как механические. Классическим примером стремления объяснить все явления природы с помощью механики служат труды французского математика и астронома Пьера Симона Лапласа (1749-1827). Он выдвинул сходную с Кантом космогоническую гипотезу (идею о развитии Солнечной системы из первоначальной туманности) и, следуя ньютоновскому принципу «Физика, берегись метафизики!», стремился очистить научное мышление от философской метафизики. Хорошо известно, как на вопрос Наполеона «Почему в его "Системе мира" ничего не сказано о Боге?» Лаплас ответил, что не нуждается в этой гипотезе. Иными словами, Лаплас беззаветно верил в разум и стремился объяснить мир без ссылок на трансцендентные причины.
Несомненно, многие мировоззренческие взгляды того времени формировались под прямым воздействием естествознания как «результата свободного рационального исследования» природы. В возможность свободного исследования верили, на него опирались, его оспаривали. Само же развитие естествознания и неразрывно связанной с ним философии свидетельствует о том, что узловым моментом эпохи было стремление к познанию закономерностей объективного материального мира с целью создания логических категорий и законов, объясняющих строение и функции живой и неживой природы. Механицизм во многом предопределил теоретико-мировоззренческий базис и установки первых социологов, о чем свидетельствует история становления и развития социологии.
Развитие теории познания
и социально-политических учений XVII—XVIII вв.
Большую роль в становлении социологии сыграли философские теории, либо напрямую связанные с осмыслением успехов естествознания, либо изучающие социально-политическую организацию общества. Отметим, что и в этой области философы не могли обойтись без метафизических допущений, предпосылок и даже фантазий, на основе которых строились концептуальные схемы происхождения, функционирования и развития общественных структур.
Проследим стратегические линии развития философской мысли XVI-XVIII вв., которые предопределили установки первых социологов, и прежде всего учение Фрэнсиса Бэкона (1561—1626),
36
История социологии
ставшее отправным пунктом мышления всего Нового времени, и философскую систему Томаса Гоббса (1588-1679).
Как философ, Бэкон начинал с критики средневековой схоластики, которая, по его мнению, ничего не дала миру, кроме «чертополоха споров и препирательств»1, пренебрегала естествознанием, низвела роль философии до роли служанки религии. В качестве цели научного знания Бэкон провозгласил господство человека над природой. Отсюда его знаменитый лозунг «Знание — сила».
В своем главном философском сочинении «Новый Органон, или Истинные указания для истолкования природы» (1620) Бэкон в качестве единственно верного обосновал эмпирический метод исследования природных явлений, описал различные виды опытного познания, разработал и сформулировал основные закономерности индукции и индуктивного познания природы.
Союз философии с естествознанием — это, по изящному выражению Бэкона, «свадебный терем Духа и Вселенной». «И свадебное пожелание заключается в том, чтобы от этого сочетания произошли средства помощи для людей и поколение изобретателей, которые до некоторой степени смягчат и облегчат нужды и бедствия людей»2.
Философские сочинения Бэкона изобилуют ссылками на Аристотеля. Это и мимоходом брошенные колкости, обвинения, например, в том, что Аристотель «своей логикой испортил естественную философию, построив весь мир из категорий»3, что он «слишком много приписал Природе по своему произволу», больше заботясь о том, «чтобы иметь на все ответы и словесные решения, чем о внутренней истине вещи»4, что он, «произвольно установив свои утверждения, притягивал к ним "искаженный опыт"»5.
Бэкон считает, что «логика, которой теперь пользуются, скорее более вредна, чем полезна»6, стремится к созданию «Новой логики», которая бы научила разум «рассекать» природу, открывать свойства и действия тел и «определенные в материи законы». Отсюда и произошел перенос из естествознания в философию аналитического опытного (эмпирического) метода с широким
1 Бэкон Ф. Сочинения: В 2т. Т. 2. М., 1972. С. 39. 2Бэкон Ф. Новый Органон. М., 1938. С. 21.
3 The Wbrks of Lord Bacon. fo. II. London, MDCCCLXXIX. P. 439.
4 Ibidem.
5 Ibidem.
6 Бэкон Ф. Новый Органон. С. 21.
ТЕОРЕТИЧЕСКОЕ ВВЕДЕНИЕ 37
применением индукции, исходящей из восприятия отдельных факторов и поднимающейся шаг за шагом до общих положений. Здесь нетрудно заметить почти прямое влияние теории Бэкона на позитивизм XIX в., взявший от эмпиризма фактически все главные методологические установки, применяющиеся при исследовании.
По своим социальным воззрениям Бэкон являлся сторонником сильного централизованного государства, стоящего на страже развития капиталистических отношений. Мало того, Бэкон — сторонник и идеолог колониальных устремлений Великобритании, направленных на мировое владычество и колониальную экспансию. Он — певец войны как «упражнения политического тела», отсутствие которого (упражнения. — В.К.) приводит к упадку мужества нации и порче нравов в обществе.
В отличие от Бэкона, который в стремлении освободиться от богословия разграничивал компетенцию религии, с одной стороны, и философии и науки — с другой, Томас Гоббс придерживался теории двойственной истины. По мнению Гоббса, философия должна исключить из себя богослевие, астрологию и тому подобные «пророческие искусства». Развивая главную часть своего учения — «гражданскую философию», Гоббс исходит из идеи детерминизма и рационального познания явлений из известных нам причин. Гоббс объявил себя агностиком в вопросах веры и даже атеистом, но считал, однако, что религия и церковь могут быть полезными для государства в качестве «социальной узды».
Общество, по Гоббсу, — это подобие гигантского механизма, а человек — элементарная его часть. По своей природе человек является эгоистом, живущим исключительно инстинктом самосохранения. А поскольку Гоббс считает образцом последовательного и доказательного логического мышления геометрию Эвклида, он ставит перед собой задачу дедуцировать содержание социальной науки из исходного эгоизма человека и подобных аксиом.
Отказываясь от идеи божественного происхождения государства, Гоббс доказывал, что государство имеет естественное, чисто земное происхождение, так как создано самими людьми. Суть его учения такова: в естественном (дообщественном) состоянии царит беспредельный эгоизм; но люди равны по своей природе, и именно это равенство порождает непрерывные конфликты; конфликт воль и стремлений существует как «война всех против всех»; поэтому только деспотизм является условием гражданского благоденствия.
38
История социологии
Гоббс обосновывает переход от естественного состояния к общественному, или государственному, посредством взаимного согласия, «договора». Образовавшееся государство подобно библейскому чудовищу Левиафану. Стоя на позициях крайнего антидемократизма, Гоббс выступает против народного суверенитета, считая наилучшей формой правления монархию.
Живя и творя в период английской буржуазной революции, Гоббс располагается как бы в начале континуума, ведущего к родоначальнику социологии О. Конту, осмыслявшему последствия тирании и анархии, к которым привела Французская буржуазная революция 1789-1794 гг. Их роднит ненависть к революции и анархии. Им обоим свойствен протест против революционных методов и призыв к постепенной реорганизации общества. Недаром современники констатировали, что учение Конта — одно из самых деспотичных учений.
Мировоззрение рассматриваемой эпохи невозможно представить без Б. Спинозы (1632—1677), голландского философа, находившегося под влиянием Декарта, хорошо знавшего труды Бэкона и Гоббса. В контексте нашего рассмотрения остановимся лишь на основных моментах его этики и учения об обществе. Главным, отправным понятием его взглядов в данной области является понятие «человеческая природа». Он отождествлял общество и государство, возникшее, по его мнению, в результате общественного договора в силу необходимости существования власти и законов как норм, умеряющих и сдерживающих страсти и необузданные порывы людей. Государство существует для того, чтобы дать возможность человеку развить в себе разумные способности и тем самым обрести свободу. Отсюда и наилучшей формой правления является та, что способствует развитию этих способностей и качеств человека.
Подобно Бэкону и Гоббсу, Спиноза стоял за сильную государственную власть, право которой на управление своими подданными должно быть в высшей степени велико. Это касается всего, что не имеет отношения к внутренней жизни и законам совести. Идеал Спинозы — жесткая демократическая власть, помогающая наилучшим образом развивать лучшие человеческие качества. Этот идеал прямо соотносится с главными задачами позитивизма XIX в.
Большое влияние на общественную мысль оказал Джон Локк (1632—1704), английский философ, окончивший Оксфорд, изучавший естествознание и медицину. Печать на его философию наложил необходимый компромисс между феодальной аристократией и буржуазией после революции в Англии. Находясь под сильным
ТЕОРЕТИЧЕСКОЕ ВВЕДЕНИЕ 39
влиянием концепции Ньютона, Локк разработал основы экспериментальной психологии, где доминировало самонаблюдение.
Стоя на позициях деизма, признавая Бога, Локк пытался так соединить веру с разумом, чтобы это было приемлемо с позиций «здравого смысла». Бог в его концепции — это высшее разумное начало, когда-то создавшее мир с его непреложными законами, но в дальнейшем уже не вмешивающееся в ход дел.
Считая религию делом не государства, а отдельных общин, Локк тем не менее настаивал на необходимости контроля над их деятельностью: ограничивать нужно как атеистов, так и явных католиков, опираясь научение английской церкви. Отрицая вечные моральные нормы, установленные свыше Богом, Локк утверждает, что у человека нет врожденного различения добра и зла, оно возникает лишь на основе опыта.
Вслед за Гоббсом Локк пропагандирует теорию «естественного состояния» людей и договорного происхождения государства. При этом он страстно отстаивает частную собственность, денежное хозяйство и экономическую политику развития торговли и промышленности. Являясь идеологом капиталистических отношений, именно Локк намечает критерии и принципы разделения властей, которые ложатся в основу политического конституционного устройства. Эти принципы стали откровением также для идеологов и вершителей французской буржуазной революции, высоко ценивших Локка.
Из предшественников социологии необходимо также упомянуть итальянского философа Джованни Вико (1668—1744). Он полагал, что человеческая история — это «дело рук» самих людей, объявляя себя тем самым наследником итальянского гуманизма и сторонником новой, чисто светской науки. Главной предсоциоло-гической идеей Вико является идея, согласно которой общество не стоит на месте, а все без исключения народы в силу объективных законов, существующих независимо от воли людей, проходят определенные стадии в развитии общественного уклада.
Вико считал, что таких стадий, через которые обязаны пройти все народы, три: первая — это «период богов», эпоха абсолютного господства религии над умами людей; затем наступает «период героев», т.е. эпоха аристократии; наконец, в третий, «человеческий период» общество достигает своего высшего развития. Третью стадию Вико отождествляет с капитализмом.
Учение этого оригинального итальянского мыслителя оказало значительное влияние на последующие социологические теории
40
История социологии
прогресса («социальная динамика» Конта, его же доктрина о «трех стадиях развития Человечества», где высшая, «позитивная» стадия как раз и является венцом развития человеческого духа, порождающего «социологию»). Скажем, концепция «механической солидарности» Дюркгейма соответствует первым двум стадиям Вико, а концепция «органической солидарности» пересекается с капиталистическим «человеческим периодом» становления человеческого общества.
Философские теории эпохи ранних буржуазных революций в Европе, учения Бэкона, Гоббса, Локка, Спинозы, Вико и др., являющиеся, с одной стороны, отражением развития капиталистических общественных отношений, а с другой — результатом успехов в науке о природе, стали теоретическим и мировоззренческим базисом более поздних социологических доктрин.
Просвещение и материализм во Франции в XVIII в.
В XVIII в. во Франции, отстававшей в политическом и экономическом отношении от Англии и Нидерландов, стали усиленными темпами развиваться капиталистические элементы ведения экономической деятельности и все более углубляться противоречия между задачами развития промышленности и феодальной формой государства.
В качестве идеологов социальной реформы выступил целый ряд просветителей, таких, как Вольтер, Монтескье, Кондильяк, Руссо, Морелли, Мабли. Кроме того, Франция XVIII в. становится центром распространения материализма и ярого атеизма. Поскольку католическая церковь занимала важнейшее место в общественно-политической жизни Франции, борьба против нее приобрела особую остроту и напряженность. Для просветителей не существовало никаких внешних авторитетов: религия, общественное устройство, природа, государство — все подвергалось острейшей критике с точки зрения разума.
Главой французского Просвещения, несомненно, был Вольтер (1694—1778). Ненавидя католическую церковь, он открыто выдвинул лозунг: «Раздавите гадину!» Вольтер отвергал клерикальное учение о свободе воли, считая, однако, что, несмотря на абсолютную необходимость, царствующую в природе, человек свободен, когда он может сделать то, чего желает. Общественная свобода состоит в том, чтобы действовать согласно законам, а законы должны обеспечить свободу личности, слова, совести, свободу продавать
ТЕОРЕТИЧЕСКОЕ ВВЕДЕНИЕ 41
свой труд. При этом он крайне пренебрежительно и враждебно относился к народным массам и для их обуздания выдвинул тезис: «Если Бога нет, то его следует выдумать». Заслугой Вольтера является и то, что он способствовал популяризации физики Ньютона, чей авторитет был для него абсолютен.
Большую роль в зарождении социологии сыграл выдающийся французский просветитель Шарль Луи Монтескье (1689—1755). Он был зачинателем «географического» направления в социологии, утверждая, что климат и почва вкупе с экономикой, господствующей религией и политическими институтами определяют законы данной страны. Ратуя за реформы по английскому образцу, он, как потом и Конт, резко отрицательно относился к революции.
Пожалуй, главная философская заслуга Монтескье — попытка соединить теорию типов правления с теорией причинности, предпринятая им в работе «О духе законов». Различая три формы правления — республику, монархию и деспотию, он попытался определить каждый из трех видов правления с помощью двух понятий — «природы» и «принципа» правления. «Природа» правления — это то, что делает его таким, какое оно есть, а «принцип» определяется чувством, которым должны руководствоваться люди внутри того или иного типа правления, с тем чтобы он функционировал гармонично.
Монтескье считал, что миром правит жесткая закономерность, и полагал, что даже «Бог, как и все сущее, подчиняется законам». «Законы в самом широком значении этого слова, — пишет Монтескье, — суть необходимые отношения, вытекающие из природы вещей; в этом смысле все, что существует, имеет свои законы: они есть и у Божества, и у материального мира, и у существ сверхчеловеческого разума, и у животных, и у человека»1.
Будучи деистом, он отвергал «бога католиков и бога прочих религий», признавая все же существование сверхприродного божественного первоначала. Он подчеркивал значение ощущений в познании, опытного познания реальных вещей, и этот непреходящий сенсуализм и эмпиризм красной нитью проходит через все его произведения.
Еще одним видным мыслителем Франции XVIII в., оказавшим влияние на становление социологии, был Этьен Бонно де Кондильяк (1715—1780). Являясь последователем и распространителем идей Локка, он в своих изысканиях также опирался на единственный, с его точки зрения, источник — ощущения, счи1 Монтескье Ш. Избранные произведения. М., 1955. С. 163.
42 История социологии
тая основой науки опыт. Поэтому он полагал, что предметом знания является не «объективная реальность», но лишь совокупность ощущений, возникающих в результате впечатлений, полученных органами чувств от внешних предметов. Сенсуальная теория Кондильяка, несмотря на очевидные элементы агностицизма и субъективного идеализма, стала одним из источников французского материализма того времени, равно как и социологического позитивизма ХГХ в.
Среди последовательных материалистов эпохи Просвещения, оказавших влияние на социологию, следует отметить Ламетри (1709-1751) с его главным философским трудом «Человек-машина», Дени Дидро (1713-1784), Клода Адриана Гельвеция (1715-1771) и Гольбаха (1723-1789). Все они рьяно критиковали религию и церковь, были идеалистами, когда речь шла о человеке и общественных отношениях, проповедовали отвлеченный морализм, улучшение нравов либо через воспитание (Гельвеций), либо через художественное творчество и искусство (Дидро). Их социально-философские взгляды фрагментарны, неоригинальны и часто наивны.
Центральной фигурой французской мысли XVIII в. является фигура Жан-Жака Руссо (1712-1778). В своих основных произведениях — «Рассуждение о происхождении и основаниях неравенства между людьми», «Об общественном договоре» — Руссо подвергает резкой критике феодально-абсолютистский строй. Руссо можно назвать идеологом «третьего сословия», представителем демократического крыла эпохи Просвещения.
Остро поставив вопрос об общественном неравенстве, Руссо характеризовал современное ему общество как «цивилизацию неравенства», как культуру, в корне враждебную народу. По его мнению, на начальных стадиях общества политического неравенства не было. Так называемое естественное состояние, предполагающее неравенство всех людей, не было основано на частной собственности и социальном подчинении. Именно частная собственность, по его мнению, — корень всех зол и источник социального угнетения. Однако возникновение «гражданского общества», основанного на частной собственности, Руссо характеризовал как шаг вперед по сравнению с «естественным состоянием» и одновременно как шаг назад из-за появления неравенства, нищеты, нравственного одичания. Руссо отказывается от необходимости возврата к «естественному состоянию», предлагает рассматривать основой общества мелкую частную собственность и требует последовательного уравнения членов общества посредством справедливого распределения частной собственности.
ТЕОРЕТИЧЕСКОЕ ВВЕДЕНИЕ 43
Рассуждая о развращающем влиянии богатства, Руссо выступает лишь против крупной частной собственности, привилегий дворян и клира, требует обложения налогами не предметов первой необходимости, а предметов роскоши.
Из учения о частной собственности вырастает теория государства Руссо: оно возникает в результате узурпации естественного права. Государство — плод развращенной мысли богатых, пожелавших закрепить свою власть над бедными. При этом заверения богатых о том, что государство якобы станет стержнем и основой общественного порядка, мира и безопасности, — это лишь уловка и обольщение бедных. В отличие от Гоббса Руссо настроен куда более кардинально: гоббсовский «общественный договор» несправедлив, невыгоден народу, который имеет право на его расторжение.
Страстное стремление к справедливости и революционность идей сделали его философскую концепцию идейным знаменем якобинцев. Очевидно, что, с одной стороны, Руссо выступал своеобразным антиподом социологического позитивизма XIX в., ратовавшего за плавную, постепенную реорганизацию общества. Но с другой стороны, его идеи явно способствовали созданию учения о «Человечестве» Конта, пафосу «справедливости и консенсуса» Дюркгейма и в какой-то мере даже органицизму Спенсера.
Наконец, возникновение социологии невозможно представить без влияния идей Сен-Симона (1760-1825), потомка старинного рода французских аристократов, воспитанника Жан-Лерона и Д'Аламбера. Главным вопросом приложения умственных сил, по Сен-Симону, является: 1) сообщить науке о человеке позитивный характер, основывая ее на наблюдениях и разрабатывая методом, используемым в физике; 2) ввести науку о человеке (построенную на физиологических знаниях) в народное образование и сделать ее главным предметом образования.
Сущность философских взглядов Сен-Симона составляют две идеи — идея закономерности, объективности развития природы и общества и идея поступательного, прогрессивного развития человечества. Человеческий разум, по его мнению, в своем развитии прошел несколько ступеней. Будущее, пишет Сен-Симон, слагается из последних членов ряда, в котором первые члены составляют прошлое, и изучение развития человеческого разума в прошлом откроет нам путь, по которому он пойдет в будущее.
Главной причиной, наиболее сильно воздействующей на общество, является изменение и совершенствование общей идеи,
44
История социологии
общей веры. Суть этого процесса — в переходе просвещенного класса от идеи многих частных законов к идее единого закона, управляющего людьми. Другими словами, находясь под сильнейшим влиянием Ньютона, Сен-Симон призывает сделать такой шаг в познании, который позволил бы открыть один универсальный закон, наподобие закона всемирного тяготения. Такой закон, по глубокому убеждению Сен-Симона, должен сменить «единого Бога», а «Новое христианство» в свою очередь сменит нынешнее и будет выше его. Это позволит придать политике положительный характер, т.е. осуществить реорганизацию европейского общества посредством единого учреждения, общего для всех народов.
Сен-Симон постоянно подчеркивает, что социальная организация несовершенна, что люди позволяют насилию и хитрости управлять собой, а человеческий род в политическом отношении находится в безнравственном состоянии, и это заставляет его ставить вопрос о реорганизации общества, но не о революции. Сен-Симон констатирует, что Французская революция начинается вскоре после издания «Энциклопедии»; на поверхность, как пена, всплывает чернь; невежественный класс завладевает всей властью и вследствие своей неспособности приводит к голоду среди изобилия. Полагая, что все революции в истории происходили в силу неразвитости идей, разума, что их порождала стихия бедности и стремление неимущих классов к равенству, Сен-Симон как непосредственный свидетель указывал на разрушительный характер революции, на ее анархическую сущность и поэтому предлагал путь «общественных преобразований». Согласно его плану «религиозная система», скрепляющая общество, не должна исчезнуть — «ее только следует согласовать с прогрессом науки»1. Это и есть главная задача реорганизации и развития, на которую указывал Сен-Симон в работе «Новое христианство». Цель — организовать общество, выгодное наибольшему числу людей, способное улучшить положение многочисленного бедного класса. Концепция «Нового христианства», дополняющая «промышленную систему» — общество будущего, переход к которому является универсальной исторической неизбежностью, призвана, по его мнению, способствовать торжеству принципов общей морали в борьбе с эгоистическим стремлением достижения личного счастья за счет общего блага. Весьма похоже сформулирована главная задача позднейшего позитивизма: «соединить умы в гармонии на основе четких и ясных принципов» (Конт); создать такую утилитарную мораль, которая
1 Сен-Симон. Избр. соч. Т. 11. М.; Л., 1948. С. 474.
ТЕОРЕТИЧЕСКОЕ ВВЕДЕНИЕ 45
бы совместила интересы отдельной личности и общества в целом (Спенсер); научным декретом ввести в общество совершенную нравственную систему, способную наилучшим образом укрепить общественные отношения (Дюркгейм).
Сен-Симон первым обратил внимание на роль организации и управления в развитии общества; его идеи на этот счет стали теоретическим источником выработки общих моделей работы организации, описывающих принципиальную структуру управления, стандартизированную иерархию должностей и постов, разделения функций, правила информации руководства разных уровней.
М. Вебер специально исследовал бюрократическую рационализацию управления и организацию власти в обществе.
Сен-Симон, наряду с французскими энциклопедистами, впервые разделил на теоретическом уровне понятия «гражданское общество» и «государство», ввел термины «индустриализация», «индустриальное (промышленное) общество».
Идеи Сен-Симона получили развитие в ряде современных социологических концепций.
Основные выводы
Кратко суммируя результаты духовно-интеллектуального развития европейском мысли, непосредственно предшествующей появлению социологии, укажем на ряд теоретических положений и мировоззренческих моментов, ставших базовыми принципами собственно социологии.
Во-первых, это натурализм, эмпиризм и сенсуализм естествоиспытателей и философов того времени. Во-вторых, это стремление к открытию универсального закона общественного устройства и его развития и созданию универсальной науки об обществе. В-третьих, мировоззренческой доминантой классиков социологии изначально выступали агностицизм в отношении «идеи Бога» и религиозность, порой переходящая в антирелигиозность. Все эти мыслители начинали с дискуссий о современной им религии и церкви и заканчивали либо созданием «религии Человечества», либо разработкой позитивной этики.
Все эти характеристики вытекали из самого духа эпохи, непосредственно предшествовавшей появлению социологии. Мировоззрение классиков социологии и само появление социологии — объективный результат эпохи политических, научно-технических и мировоззренческих революций XVI—XVIII вв.
46
История социологии
Основная литература
Арон Р. Этапы развития социологической мысли. М., 1993.
ВикоДж. Основания новой науки об общей природе наций. Киев, 1994.
История теоретической социологии. Т. 1: От Платона до Канта. М., 1995.
РуссоЖ.-Ж. Избранные сочинения: В 3 т. М., 1961.
Сен-Симон. Избранные сочинения. Т. 1,2. М.; Л., 1948.
Дополнительная литература
Бэкон Ф. Сочинения: В 2 т. М., 1971, 1972. Вольтер. Философские сочинения. М., 1988. Гоббс Т. Сочинения: В 2 т. М., 1989, 1991. Гольбах. Избранные произведения: В 2 т. М., 1963. Гельвеций. Сочинения: В 2 т. М., 1973, 1974. Монтескье Ш. Избранные произведения. М., 1955.
СОЦИОЛОГИЯ ФРАНЦИИ
Социологическая теория Огюста Конта
Огюст Конт (1798-1857) — французский философ и социолог, родоначальник социологии. Разработал учение, получившее название позитивизма (от лат. positivus — положительный). Данное направление получило широкое распространение после смерти его основателя во многих странах, в том числе и в России.
Введение. Краткая биография
Огюст Конт родился в 1798 г. во Франции, в небольшом провинциальном городке Монпелье, в католической семье французского чиновника. Закончив местный лицей, во время учебы в котором он проявил блестящие способности, Конт в 16 лет приехал в Париж1. Здесь он поступил в Политехническую школу, имевшую статус высшего учебного заведения и известную своими революционными настроениями. Оказавшись под влиянием этих настроений, Конт стал участником движения неподчинения учеников. Это послужило основанием того, что через два года его исключили из Политехнической школы2.
В 1817 г. началось сотрудничество Конта с Сен-Симоном. Конт стал его секретарем. Через семь лет он резко разорвал свои отношения с Сен-Симоном. Непосредственным поводом к разрыву послужила ссора из-за одной научной работы: возник спор по поводу ее авторства. Но причины разрыва были глубже: они состояли в принципиальных расхождениях по некоторым интеллектуальным вопросам.
В 1825 г. Конт женился, но выбор его оказался неудачным. Как отмечали современники Конта, знавшие его, семейная жизнь принесла ему много огорчений, и после нескольких мучительных лет семейной жизни Конт навсегда расстался со своей женой.
В 1845 г. произошла встреча Конта с Клотильдой де Во, женщиной, которую он полюбил. Она не разделяла его чувств, хотя
1 Перебравшись в Париж, Конт до конца своих дней не покидал его, разве что иногда, посещая родные места, город, где родился и вырос.
2 Конт «рано проникся революционными идеями свободы», и это обнару жилось еще в период его обучения в лицее в родном Монпелье.
48
История социологии
весьма благосклонно относилась и к самому Конту, и к его учению. Через год после их знакомства Клотильда де Во умерла от чахотки.
Платоническая любовь Конта к Клотильде де Во и ее ранняя смерть наложили глубокий отпечаток как на самого Конта, так и на его творчество. Оставшиеся 11 лет своей жизни он посвятил памяти этой женщины. Среди исследователей творчества Конта, главным образом зарубежных, существует мнение, что его усилия по созданию новой религии были рождены именно теми впечатлениями, которые остались у Конта после года, проведенного с Клотильдой де Во.
Конт был типично «кабинетным» ученым. Он разрабатывал теоретические идеи в тиши своей парижской квартиры. Эта же квартира стала местом, где он читал лекции для тех, кто желал познакомиться с новым учением. Неожиданно чтение лекций было прервано из-за болезни Конта, который оказался в специализированной клинике в состоянии нервной депрессии. Произошло это в 1826 г. По свидетельству современников, причиной нервного срыва Конта послужили огромные интеллектуальные перегрузки. К 1829 г. Конт окончательно поправился и возобновил свои лекции. На следующий год начались публикации его «Курса положительной философии». Это был главный труд Конта, над которым он работал 13 лет (с 1829 по 1842)1.
«Курс положительной философии» представлял собой ряд философий отдельных наук, которые следовали одна за другой в определенной последовательности: философию математики сменяла философия астрономии и физики, химии и биологии. Три последних тома «Курса положительной философии» Конт посвятил изложению «социальной физики», или «социологии». В первом из этих трех томов доказывалась необходимость изучения социологических законов и раскрывались теоретические обоснования социологической науки. В пятом и шестом томах «Курса» давалась подробная характеристика основного закона науки об обществе — закона трех стадий.
Закончив «Курс положительной философии», Конт написал «Систему позитивной политики», где изложил свои соображения
1 Интересно отметить тот факт, что Конт, приступая к созданию собственной системы философско-социологических взглядов, начинает придерживаться так называемой «мозговой гигиены». По этому поводу в 1842 г. он пишет, что вот уже 20 лет, как перестал читать произведения, относящиеся к объекту его исследования (ComteA. Cours de phiosophie positive. Paris, 1864. T. VI. P. 34).

СОЦИОЛОГИЯ ФРАНЦИИ 49
о политических и нравственных началах будущего общественного устройства. После этого он начал работать над большим произведением «Субъективный синтез». В эту работу Конт планировал включить «Систему позитивной логики», «Систему позитивной морали» и «Систему позитивной промышленности». Но осуществить задуманное ему не удалось: в 1857 г. Конт умер.
Если взглянуть на жизненный путь Конта со стороны, то его, вероятнее всего, можно было бы считать неудавшимся. В самом деле, у Конта не было положения в обществе, не было даже постоянного заработка. Бывали времена, когда он едва сводил концы с концами. В семейной и в личной жизни он не был счастлив. Но если посмотреть на жизнь этого необычного человека изнутри, то нельзя не увидеть, что она была весьма напряженной и плодотворной. Довольно рано в Конте обнаружился значительный интерес к общественной проблематике. Об этом свидетельствует содержание тех статей, которые он напечатал еще в 1818 г., в период сотрудничества с Сен-Симоном. Став зрелым ученым, Конт пытался решить грандиозную по замыслу задачу: осмыслить все имеющееся человеческое знание о' мире с точки зрения разработанного им позитивного метода. А главное — он всегда видел перед собой ясную цель: указать человеческому роду путь к гармоничному социальному развитию. Поэтому всю свою жизнь Конт последовательно и неутомимо создавал новое позитивистское учение, не теряя веры в его великое историческое предназначение.
.
Теоретические предпосылки
социально-философской доктрины О. Конта
«Все труды в области наук и искусств как в одном поколении, так и из поколения в поколение неразрывно связаны между собой так, что открытия одного поколения подготавливают открытия другого»1. Так считал основоположник позитивизма Огюст Конт. Поэтому, формулируя цель философского исследования и задачи, которые должны при этом быть решены, Конт анализировал идеи своих философских предшественников. Он указывал на «великое движение, возникшее в человеческом уме два века тому назад, под совокупным воздействием учений Бэкона, умозрений Декарта и
1 Конт О. Система позитивной политики // Родоначальники позитивизма. СПб., 1910. Вып. 2. С. 116.
50
История социологии
открытий Галилея как на момент, когда в мире начал проявляться дух позитивной философии»1.
Конт особенно высоко ценил Декарта, так как последний особо превозносил разум, предпочитая его воображению. Но Конт и критиковал Декарта, когда анализировал его попытку применить математические законы при исследовании общественных явлений. Основатель позитивизма постоянно подчеркивал, что явления социальной жизни относятся к разряду самых сложных и поэтому их анализ с помощью одной математики является недостаточным. Кроме Декарта, Бэкона и Галилея, Конт еще ряд мыслителей называл своими «духовными отцами»: Дидро, Юма, Монтескье, Галля, Лейбница, Кондорсе и др.
Существенная роль в духовном становлении Конта принадлежала французским просветителям XVIII в., философские теории которых были полны веры в торжество разума. Общей для философов эпохи Просвещения являлась идея борьбы с религиозной традицией и неприятие любой системы, построенной на отвлеченных принципах. Конт продолжил эти традиции, критикуя не только религиозные умозрения, но и самый дух отвлеченных рассуждений в науке. Он часто подчеркивал, что успешное движение человеческой мысли вперед возможно лишь при условии постоянной борьбы с метафизикой, теологией и умозрительностью, свойственных современной ему науке и в особенности проявляющихся в науке об обществе.
Наибольшее влияние на творчество Конта оказали произведения тех французских философов XVIII в., в которых при анализе исторических явлений на первый план выдвигалась идея эволюции. Это были работы Кондорсе и Тюрго.
Конт приветствовал эволюционный взгляд Кондорсе на историю, но в то же время критиковал своего соотечественника за то, что он не смог использовать его в конкретном анализе развития человеческого общества.
Причину неудачной попытки Кондорсе создать теорию общественного прогресса Конт видел в применении им математического метода для исследования явлений социальной жизни, вместо того чтобы с этой целью прибегнуть к историческому методу2.
1 Спенсер Г. О причинах моего разногласия с Контом. СПб., 1906. С. 5.
2 Исторический метод, в понимании Конта, означал наблюдение исто рии развития человеческого разума с целью выработки таких идей, которые явились бы основополагающими при построении политического учения. Математический же метод Кондорсе предполагал рассмотрение социальных явлений с точки зрения математической достоверности.
социология франции
51
Вместе с тем Конт считал философскую теорию Кондорсе едва ли не единственной попыткой создания науки об обществе, которая заслуживает серьезного внимания. «Несмотря на ее преждевременность, — подчеркивал основатель позитивизма, — и неминуемый провал, философскую теорию Кондорсе можно рассматривать как направляющую на пути, который может окончательно привести к позитивной организации позитивной науки»1.
В произведениях другого интеллектуального предшественника Конта, Тюрго, идея эволюции была представлена более последовательно. Эволюционный взгляд Тюрго на историю во многом совпадал с учением Конта о прогрессе. Тюрго, как впоследствии и Конт, указывал на то, что жизнедеятельность определенного поколения не есть результат случайных взаимодействий между отдельными членами общества, она в значительной степени определена деятельностью предыдущих поколений. В основе учения Тюрго о прогрессе лежали принципы последовательности, постепенности, непрерывности и преемственности, т. е. те самые, которые нашли место в теории общественного прогресса Конта.
Тюрго рассматривал развитие человечества по аналогии с развитием человеческого разума, причем эволюция последнего оказывалась определяющей. Тюрго представлял последовательный ход развития человеческого разума как последовательную смену теологического, метафизического и позитивного мышления2. Идею Тюрго о трех стадиях развития человеческого разума Конт положил в основу своей социальной доктрины и придал ей значение «великого философского и социологического закона».
Кондорсе и Тюрго сыграли значительную роль в интеллектуальном становлении Конта. Но если Кондорсе и Тюрго явились предшественниками Конта на поприще философии истории, то Сен-Симон стал идейным вдохновителем основателя позитивизма и в других областях человеческого знания.
Сен-Симон видел предмет своей философской деятельности в том, чтобы анализировать исторический процесс и разъяснять его смысл. При оценке любой области человеческой деятельности определяющей для него являлась история человеческого разума. Конт положил данную теоретическую установку в основание своего социологического учения.
1 ComteA. Cours de phiosophie positive. Т. Г/. Р. 192.
2 У Тюрго нет определения первой и последней стадии, но характеристика их по существу полностью совпадает с той, которую мы находим в социологичес кой теории Конта.
52
История социологии
Как Тюрго и Кондорсе, Сен-Симон строил науку об обществе на основе идеи прогресса. Данная идея и структура социологической теории Сен-Симона, состоящей из социальной динамики и социальной статики, была заимствована Контом и использована им при создании теории общественного развития.
Но не во всем основоположник позитивизма был солидарен со своим идейным наставником. По некоторым вопросам социального анализа взгляды их не совпадали. Сен-Симон, например, рассматривая социальные отношения как физиологические, не выделял учение об обществе в особую отрасль человеческого знания. Конт в данном случае сделал шаг вперед: он четко разделил науки об органической природе на физиологию и социологию.
Отдавая должное заслугам Кондорсе, Тюрго и Сен-Симона в деле развития общественной мысли, Конт тем не менее пришел к выводу о неудовлетворительном состоянии социальной науки XVIII в. В этой связи характерна следующая мысль Конта, которая пронизывает все его рассуждения и оценки прошлого и современного ему состояния общественной мысли: «...великий первоначальный кризис новейшей положительной философии оставил вне научного движения в собственном смысле слова только моральные и социальные теории, пребывающие поэтому в неразумной изолированности под бесплодным господством теолого-метафизи-ческогодуха»1.
Конт не отрицал, что философские концепции французских просветителей являли собой систематическое изложение определенного ряда явлений и строились на базе определенной основополагающей идеи. Но в своем стремлении создать цельную систему взглядов французские просветители XVIII в. не были, да и не могли быть, считал Конт, до конца последовательными. Причину их научной непоследовательности Конт видел в игнорировании метода наблюдения и абсолютизации метода воображения, что, по его мнению, приводило к теоретическим противоречиям, а в итоге — к метафизическим поискам конечных причин.
Таким образом, в результате анализа идейного наследия своих теоретических предшественников Конт четко противопоставил опыт и умозрение, научный и спекулятивный подходы. Это помогло ему сформулировать задачу, стоящую перед наукой его времени: окончательно лишить метафизического содержания конкретные науки. По мнению Конта, решение этой задачи являлось необходимым условием для приведения всех областей человеческого зна1 Конт О. Дух позитивной философии. СПб., 1910. С. 39.

социология франции 53
ния в тесную взаимосвязь и позволяло проследить взаимодействие, существующее между ними1.
Основатель позитивизма не только формулировал задачи, стоявшие перед научным сообществом того времени, но и указывал также пути их решения. Он был убежден, что необходимо рассматривать мир как единое целое, базирующееся на основе единого принципа или закона2. Кроме того, Конт полагал, что следует иметь на вооружении метод наблюдения. Наконец, он призывал постоянно апеллировать к данным естествознания.
Конт хорошо понимал важность каждой из перечисленных задач и сложность их решения. Но это его не смущало. Конт всегда оставался познавательным оптимистом. Его сознание, его разум стремились к заветной цели: создать позитивную науку об обществе. Он был глубоко убежден в том, что социальная наука способна стать такой же сферой применения точных методов исследования, какой были науки о природе.
Философские основы социологического учения О. Конта
Критически оценив состояние современной ему общественной науки, Конт проделал огромную работу по созданию своей фи-лософско-социологической системы взглядов, которая включала позитивную философию, позитивную социологию и позитивную политику.
Позитивизм означал отказ от умозрительного, отвлеченного знания как не способного решать задачи науки. К такому знанию причислялись философия, метафизика и теология. Право на существование получало знание, которое опиралось на непосредственный чувственный опыт. Главным методом получения позитивного знания считалось научное наблюдение. Задача любой положительной (т.е. лишенной метафизического содержания) науки сводилась к наблюдению определенного класса явлений с целью установления между ними отношений «порядка» и «последовательности», т.е. закономерных отношений.
Позитивизм нес большой заряд научного оптимизма, что послужило одной из причин его привлекательности для многих исследователей. Однако отрицалась сама возможность раскрытия
Данная идея Конта нашла свое воплощение в его классификации наук. Таким принципом у Конта явилась идея трех стадий.
54
История социологии
сущности вещей, а весь процесс познания сводился лишь к описанию наблюдаемых явлений.
Огюст Конт возвестил о начале «новой» позитивной эры в истории человечества в первой трети XIX в. С тех пор философская и социологическая концепции французского мыслителя неоднократно становились предметом рассмотрения многих отечественных и зарубежных авторов. Можно без преувеличения сказать, что вот уже более полутора веков не было ни одного ученого в области философии и социологии, который бы в своих произведениях не упомянул это имя.
Занимаясь построением собственной философской теории, Конт не затрагивал традиционных онтологических проблем. Это было связано с его отношением к традиционной философии и пониманием им предмета философской науки. Основоположник позитивизма противопоставил свою «позитивную» философию метафизике, относя к последней как материалистические, так и идеалистические учения. В основе данного противопоставления лежал тезис Конта о разнородности метафизики и науки. С ним был тесно связан другой его основополагающий принцип — принцип об однородности философии и специальных наук. Именно в нем видел Конт одну из главных отличительных черт «положительной» философии, именно его выдвинул в качестве теоретической основы ее объективности1.
Создатель позитивизма не признавал за философией права на существование в качестве самостоятельной науки. По мнению Конта, «наука — сама себе философия» и не нуждается ни в какой специальной философии. Окружающие нас явления есть предмет исследования специальных наук. Предмет и метод философской науки не должны выходить за пределы последних.
Отняв у философии собственный предмет исследования, Конт отождествил ее с суммой философий отдельных наук. Он видел задачу философии только в одном: получая данные специальных наук согласовывать их друг с другом, чтобы «создать общую систему человеческих понятий». Намеченную задачу философии Конт решал путем создания классификации наук. Цель ее он видел в
1 Конт, однако, сохранил термин «философия» для обозначения своего учения. Это было связано с тем, что он не нашел для своей системы знания более подходящего термина. Конт назвал созданное им учение не просто «философией», а «позитивной» или «положительной» философией, специально остановившись на характеристике понятия «положительный». (См.: Конт О. Дух позитивной философии. С. 34—35.)

СОЦИОЛОГИЯ ФРАНЦИИ 55
том, чтобы представить всю совокупность человеческого знания о мире в известной последовательности и раскрыть общие законы не только для отдельной области человеческого знания, но и для всего процесса познания.
В основу своей классификации наук Конт положил принцип однородности всех явлений. Он признавал специфический характер каждой отдельной области исследования и, следовательно, несводимость отдельных наук друг к другу. Тем не менее именно в провозглашении идеи однородности явлений Конт видел возможность построения классификации наук. Понятие «однородности» в системе Конта не подразумевало ничего сложного. Оно лишь безусловно признавало естественный характер всех явлений окружающего мира, т.е. подчинение их естественным законам этого мира.
Конт расположил науки в созданной им классификации по принципу от простого к сложному. Так как явления, которые являются предметом исследования математики, мыслились основателем позитивизма как наиболее простые и абстрактные, то он отвел ей первую ступеньку в своей ие'рархии наук; затем следовали астрономия, физика, химия, биология и, наконец, социология, т.е. наука об обществе. Сначала Конт называл науку об обществе «социальной физикой». Этим он вовсе не хотел сказать, что речь идет о применении к социальной жизни законов физики. Он лишь подчеркивал, что стремился создать науку, носящую столь же строгий характер, как и науки о природе.
Конт обращал внимание на то, что каждая последующая наука указанного иерархического ряда включает законы и методы предшествующей науки. Но в то же время это не означает, подчеркивал он, что ей не присущи собственные методы исследования и свои особые законы. Наоборот, замечал Конт, уже то обстоятельство, что каждая последующая наука обладает меньшей степенью абстрактности и большей сложностью, позволяет заключить, что эта наука может раскрыть специфику явлений, находящихся в сфере ее исследования только с помощью своих особых законов1.
Итак, в классификацию наук Конта, наряду с основными естественными науками, вошла и социология. Создатель позитивизма поместил ее на вершину иерархической лестницы, и это было
1 При построении своей классификации наук Конт отобрал только те науки, которые занимаются исследованием явлений природы и общества, отделив их от наук, использующих полученное знание об этих явлениях в интересах практики.
56
История социологии
вполне естественно, если учесть, что в основе его классификации наук лежал принцип от простого к сложному, от абстрактного к конкретному. Социальные явления мыслились Контом как самые сложные и наименее общие, поэтому их изучению предшествовал анализ явлений более простых и более общих.
Социология заняла особое место в классификации наук Конта не только потому, что оказалась на верхней ступени всего иерархического ряда, но главным образом в связи с тем, что основным законом науки об обществе являлся закон трех стадий. Именно с точки зрения данной идеи Конт прослеживал весь процесс развития человеческого знания, занимаясь построением классификации наук1. Конт полагал, что «рациональное сочетание» идеи классификации наук и теории стадий образует единство научной системы положительной философии.
С помощью идеи трех стадий Конт отвечал на вопрос о том, как осуществляется всеобщее движение человеческого духа, и тем самым прослеживал историю человеческого познания. На первых стадиях развития, рассуждал основоположник позитивизма, человеческий разум не в состоянии заниматься решением научных вопросов, но он занимается проблемами, которые недоступны человеческому познанию в принципе. Речь идет об исследовании конечных причин, абстрактных сущностей и т.д. В этот период развития человеческого интеллекта главным методом исследования является воображение. Постепенно в процессе эволюции, продолжал Конт, на смену теологической и метафизической стадиям развития приходит «положительная» или «позитивная», на которой бессмысленность стремления к объяснению явлений становится очевидной. На данной стадии доминирующим является метод наблюдения явлений с целью нахождения естественных законов природы и общества. По мнению Конта, в итоге разум должен одержать верх над верой, а позитивное знание сможет окончательно вытеснить теологические и метафизические представления. «По мере того, — писал он, — как физические законы становились известными, господство сверхъестественной воли все более и более ограничивалось и признавалось всегда преимущественно по отношению к явлениям, законы которых остались неоткрытыми»2.
Рассматривая историю человеческого познания, Конт применял два основных метода: логический, который он называл дог1 См.: Конт О. Дух позитивной философии. С. 74—75.
2 Конт О. Дух позитивной философии. С. 30.
социология франции 57
матическим, и исторический. Последний предполагал изложение сведений в том самом порядке, в каком человеческий интеллект действительно приобрел эти сведения. Логический метод позволял представить определенную систему идей в таком виде, в каком бы ее смог усвоить один человек. Исходя из подобного толкования этих двух методов, Конт заключил, что исторический метод применяют при изучении новой науки, а догматический — при изучении науки, достигшей известной зрелости1.
Конт придавал большое значение историческому методу, заявляя, что «нельзя вполне изучить науку, не зная ее истории»2. Но главная роль была отдана логическому методу исследования, так как, с точки зрения основателя позитивизма, именно он позволял рассмотреть действительный путь становления научного, т. е. позитивного, метода: «...по мере прогресса науки, — писал он, — исторический способ становится все менее и менее удобным, благодаря накоплению слишком длинного ряда промежуточных пунктов, через которые ум человека должен пройти, тогда как догматический способ становится все более и более возможным и вместе с тем необходимым, ибо новые понятия позволяют представить прежние открытия с более прямой точки зрения»3.
Хотя истории познания Конт уделил достаточно много внимания, в его учении нет того, что принято называть теорией познания. В произведениях французского философа встречаются лишь отдельные рассуждения, касающиеся гносеологии. И, несмотря на то, что многие из этих рассуждений носят отрывочный характер, их содержание имеет весьма важное значение для раскрытия и понимания сущности контовской теории.
Одна из главных гносеологических установок Конта заключается в утверждении о невозможности и даже ненужности поиска причин явлений и природы, и общества: «Мы считаем безусловно недопустимым и бессмысленным искание так называемых причин, как первичных, так и конечных»4. Подобную мысль он высказал и в работе «Дух позитивной философии»: «...основной переворот, характеризующий состояние возмужалости нашего ума, по существу, заключается в повсеместной замене недоступного определения причин в собственном смысле слова — простым исследованием за1 Конт О. Дух положительной философии. СПб., 1899-1900. Т. 1. С. 32-34.
2 Там же. С. 34.
3 Там же. С. 33.
4 Конт О. Курс положительной философии. Лекция № 1 // Родоначальники позитивизма. Вып. 4. СПб., 1912. С. 6.
58 История социологии
конов, то есть постоянных отношений, существующих между наблюдаемыми явлениями»1.
Наряду с утверждением о невозможности раскрыть причины явлений и, следовательно, познать их сущность в учении Конта присутствует еще одна принципиальная установка, раскрывающая характер его гносеологических устремлений. Речь идет о соотношении абсолютного и относительного. Не углубляясь в теоретическое обоснование относительного характера наших знаний, Конт заявлял о том, что «единственная существенная характерная черта нового философского мышления,... состоит в его необходимой тенденции заменять всюду абсолютное относительным»2.
Конт был совершенно убежден в том, что все явления, как природы, так и общества, неизбежно подчиняются определенным законам. «Именно в законах явлений, — подчеркивал он, — заключается наука, для которой факты в собственном смысле слова, как бы точны и многочисленны они ни были, являются всегда только необходимым сырым материалом»3. Таким образом, Конт сводил задачу науки к тому, чтобы наблюдать явления окружающей нас действительности и устанавливать их взаимосвязь, что для него значило открывать законы, которым эти явления подчиняются.
Главным методом научной деятельности по открытию законов в учении Конта выступил метод наблюдения. Французский позитивист писал о наблюдении как главном методе исследования во всех своих главных произведениях. Рассуждая о наблюдении в процессе познания природы и общества, Конт подчеркивал, что сами по себе наблюдения не представляют особой ценности и в конечном счете бесполезны. Совсем другое дело, если они связаны с определенным принципом, а в науке — с теорией.
Конту принадлежит целый ряд заслуживающих внимание мыслей в рассмотрении вопроса о роли науки в общественной жизни. Он признавал, например, относительную самостоятельность науки от соображений утилитарного характера и не отрицал, а, наоборот, подчеркивал то обстоятельство, что задачи науки определяются в конечном счете задачами общественной практики. К конструктивным идеям Конта можно отнести и его рассуждения о научном предвидении. «Истинное положительное мышление, — отмечал он, — заключается преимущественно в способности видеть, чтобы предвидеть, изучать то, что есть, и отсюда заключать о том, что
' Конт О. Дух позитивной философии. С. 17.
2 Там же. С. 35.
3 Там же. С. 19.
СОЦИОЛОГИЯ ФРАНЦИИ
59
должно произойти согласно общему положению о неизменности естественных законов»1.
Когда Конт рассуждал о возможности научного предвидения, то неизбежно сталкивался с вопросом о критерии истинности нашего знания. Поразмыслив над ним, он пришел к выводу, что мы можем говорить об истинном знании лишь в том случае, если «следствия» явлений согласуются с «предсказаниями». В частности, Конт касался вопроса о критерии истины, когда излагал свои соображения о роли гипотезы в процессе познания. Он подчеркивал, что любая выдвигаемая гипотеза должна пройти апробацию на свою истинность. Конт готов был признать истинной только ту гипотезу, которая согласуется с наблюдаемыми фактами.
Основные положения социологической концепции О. Конта
Как один из возможных ответов на вопрос, почему у Конта нет достаточно разработанной гносеологии, может быть упоминание о том, что основной целью его научных изысканий было построение позитивной науки об обществе. «Социология, — говорил Конт, — есть единственная основная цель всякой положительной философии»2. Науки, из которых состояла его классификация, рассматривались Контом по отношению к социологии как поле деятельности для нашего разума, «возделывая» которое последний мог приобрести целый ряд полезных привычек и нужных понятий, чтобы приступить к исследованию самых сложных из всех существующих явлений — социальных.
Конт привел ряд аргументов в пользу принципиальной возможности социологии, построенной на принципах позитивизма. Главный из них вытекал из его утверждения о всеобщей закономерности всех явлений. Явления общественной жизни, подчеркивал Конт, не составляют исключения, а подчиняются определенным законам, функционирующим в социальной действительности. Доказательство необходимости такой науки являлось для Конта не менее важным, чем обоснование ее возможности. Он проанализировал философско-исторические взгляды своих теоретических предшественников и пришел к выводу о том, что законы общественной жизни не были ими раскрыты.
1 Конт О. Дух позитивной философии. С. 19.
2 Там же. С. 72.
60
История социологии
Рассмотрев возможность и необходимость науки об обществе, основатель позитивизма поставил вопрос о ее специфике. Исходя из провозглашенного им тезиса об однородности всех наук, Конт отмечал, что социология обладает чертами, свойственными любой науке. Но одновременно он указывал на то, что науке об обществе присущи специфические моменты, обусловленные особым характером социальных явлений. «В социальной физике, — писал он, — рассматриваются явления наиболее частные, наиболее сложные, наиболее конкретные и наиболее затрагивающие прямые интересы человечества; эти явления более или менее зависят от всех предыдущих, не оказывая на них в свою очередь никакого влияния»1.
Раскрытие Контом специфики социологии не ограничивалось одним лишь указанием на сложный и частный характер общественных явлений. Он подчеркивал, что последние отличаются от явлений природы тем, что постоянно развиваются. Это позволяло Конту природу считать неизменяющейся, а общество рассматривать как постоянно развивающийся процесс.
Учение о социальной динамике
В основу своего теоретического обоснования идеи общественного развития Конт положил понятие человеческой природы. Он выдвинул несколько тезисов, главный из которых утверждает, что в природе человека изначально заложено социальное чувство, благодаря которому становится возможным само существование человеческого общества. Давая характеристику социальному чувству, Конт отмечал, что оно не однородно, а включает умственные, нравственные и эстетические способности. Рассмотрев роль каждой из них в развитии социального чувства, он заключил, что развитие умственной способности является определяющим в развитии всего социального чувства, а следовательно, и общества в целом.
Объясняя механизм интеллектуальной эволюции, французский философ утверждал: «Каждая из наших главных идей, каждая из отраслей нашего знания проходит последовательно три различных теоретических состояния: состояние теологическое, или фиктивное; состояние метафизическое, или абстрактное; состояние научное, или положительное»2. Эта последовательная смена теологического, метафизического и позитивного фазисов в лю1 Конт О. Дух позитивной философии. С. 40.
2 Конт О. Курс положительной философии. Т. 1. С. 4.
СОЦИОЛОГИЯ ФРАНЦИИ 61
бом идейном развитии должна стать, по Конту, определяющей и в общественной истории, поскольку для него уровень интеллекта (разума, духа) есть показатель человеческого развития вообще1.
Первой стадией развития человеческого разума является теологическая стадия. Ей в наивысшей степени присущи поиски абсолютного знания и первопричин. Вторую стадию Конт определяет как метафизическую, или абстрактную, которой также присущи попытки познания первопричин и сущностей. Но если теологическое мировоззрение провозглашает непосредственное вмешательство высшего Творца, который управляет миром, то метафизический образ мышления заменяет волю разумного Деятеля действиями сущностей, или абстракций. Конт считал, что на второй стадии человеческой истории сохраняются все основные принципы первой, поэтому он не усматривал существенной разницы между ними, полагая, что метафизическая стадия необходима как переходная от теологической к позитивной. «Теология и физика так глубоко несовместимы друг с другом, — писал Конт, — и понятия их так радикально противоположны друг другу, что, прежде чем отказаться от одних, чтобы пользоваться исключительно другими, человеческий ум должен был некоторое время прибегать к переходным понятиям, носящим смешанный характер и потому способным содействовать постепенному переходу. Таково естественное назначение метафизических понятий, так как сами по себе они не приносят никакой действительной пользы»2.
Критикуя метафизический и теологический способы мышления, Конт тем не менее подчеркивает, что до определенного времени они оправдывают себя. В этом смысле теологический метод соответствует младенческому состоянию ума. Но когда этот метод стремится упрочить младенческое состояние, тем самым он начинает мешать дальнейшему прогрессу. Тогда на смену ему приходит метафизический способ мышления, который «оказывается всегда перед неизбежной альтернативой: либо стремиться в интересах порядка к тщетному восстановлению теологического состояния, либо, дабы избежать угнетающей власти теологии, толкать общество к чисто отрицательному положению»3. Развитие данного противоречия в конечном счете приводит к тому, что дальнейшее
1 Согласно Конту, каждой из названных ступеней эволюции человеческого интеллекта присущи определенные материальные, нравственные, эстетические Уровни развития общества и соответствующие им политические организации.
2 Конт О. Курс положительной философии. Т. 1. С. 78.
3 Конт О. Дух позитивной философии. С. 15.
62
История социологии
существование метафизического способа мышления становится «вредным». Его заменяет позитивный метод, который, постепенно овладевая умами, становится господствующим.
Таким образом, присутствие метафизической ступени в законе трехстадийного развития демонстрирует невозможность резкого перехода в форме скачка от теологии к науке и показывает целесообразность постепенного перехода от одной стадии к другой.
Положительная стадия развития человеческого разума и человеческого общества вообще характеризуется господством положительного метода. Позитивная стадия является завершающей в связи с тем, по мнению Конта, что позитивная политика, возникновение и существование которой возможно только на данной стадии развития, предоставляет человечеству систему принципов, реальное осуществление которых приведет к установлению гармонии порядка и прогресса, что является высшей и конечной целью развития человеческого общества.
Приняв закон трех стадий в качестве основного закона общественного развития, Конт старается доказать его с помощью конкретной истории. Но во всем многообразии исторических фактов его интересуют только те, с помощью которых французский философ и социолог надеется обосновать свой «великий социологический закон», игнорируя остальные факты как второстепенные и незначительные. В последнем томе «Курса» автор прямо пишет, что еще в молодости быстро собрал материалы, которые казались ему подходящими для его великого предприятия, «всеобщий дух» которого он уже «сознавал»1.
Закон трех стадий выступает в учении Конта в роли стержня теории общественного прогресса или социальной динамики, так как с его помощью предпринимается попытка раскрыть механизм социального развития.
?
Учение о социальной статике
Кроме социальной динамики наука об обществе у Конта содержит учение о социальной статике. Если в социальной динамике Конт рассматривает общественное развитие и его законы, то в социальной статике — условия стабильного существования человеческого общества.
Конт считает, что во все времена и у всех народов без исключения имели место условия, которые способствовали развитию
1 ComteA. Cours de phiosophic positive. Т. IV. P. 72.
СОЦИОЛОГИЯ ФРАНЦИИ 63
социальных чувств. Так как люди ведут сначала существование индивидуальное, рассуждает он, затем семейное и, наконец, общественное, то основными условиями общественного существования являются язык, собственность, общие верования и правительство1. Если последние Конт рассматривает в качестве основных условий существования общественной системы на протяжении всей истории ее развития, то на современном уровне социальной эволюции данные условия Конт находит явно недостаточными. Дальнейшее развитие социальных инстинктов и совершенствование человеческой природы (а следовательно, по Конту, и человеческого общества) возможно лишь при следующем условии: одновременном существовании двух властей — духовной и светской.
Конт обращает внимание на то, что деление науки об обществе на социальную динамику и социальную статику условно. В гносеологическом плане наличие социальной статики и социальной динамики обусловливается установкой Конта на деление каждого закона относительно «каждого рода событий» на два класса в зависимости от того, связывают ли оыи существующие события по подобию или по преемственности. Это различие соответствует состояниям существования и движения, существующим во внешнем мире. Следуя этой установке, Конт делает вывод, что в любой науке любому явлению (социальному в том числе) может быть дана статистическая или динамическая оценка. Статистическая связь, считает он, открытая между двумя явлениями, позволяет объяснять явления, а динамическая — предвидеть одно на основании другого. В социальном аспекте роль объединяющего начала для социальной статики и социальной динамики в концепции Конта выполняет идея «социальной солидарности»: «...не только собственно политические институты и общественная нравственность, с одной стороны, а нравственность и идеи — с другой, должны быть беспрестанно взаимно солидарны; но, кроме того, вся эта совокупность по природе своей связывается постоянно с соответствующим состоянием единого развития человечества, рассматриваемого во всех различных видах деятельности — интеллектуальной, моральной и физической»2. В социальной статике с помощью идеи социальной солидарности Конт пытается аргументировать
2 Конт подробно раскрывает особенности каждого из этих социальных институтов в том разделе социологии, который посвящен социальной статике. 2 См.: Конт О. Дух позитивной философии. С. 19.
64 История социологии
мысль о всеобщей взаимосвязи явлений, со всей очевидностью просматривающейся именно в общественной жизни.
0 методе социологической науки
Специфика явлений социальной действительности обусловливает необходимость в специальном методе исследования. Метод социологической науки мыслится Контом как самый многосложный, так как усложнение метода совпадает у него с усложнением наблюдаемых явлений. Французский философ часто подчеркивает, что метод является более важным, чем сама доктрина1. Конт не отделяет метод от самого исследуемого предмета: «Метод, — заявляет он, — не может быть изучаем отдельно от исследований, при которых он был применен»2.
Главный признак метода науки об обществе состоит в том, что он переходит от общего к частному, от явлений сложных к простым, от системы к ее элементам, в то время как в науках о природе восходят от частностей к целому. Социология, отмечает Конт, едва ли не единственная наука, где необходимость вести начало от целого к частям становится преобладающей3. Данную особенность социологического метода Конт выводит из специфики социальных явлений, природа которых такова, что «все категории социальных явлений развиваются одновременно и под взаимным влиянием одних на другие, так что совершенно невозможно проследить путь, пройденный каждым из них, без того, чтобы не иметь предварительно общего представления о поступательном ходе совокупности»4.
Другим моментом, составляющим, по мнению Конта, специфику социологического метода, является то, что способ применения дедукции и индукции имеет свои особенности. Если в физических науках процесс познания идет от дедукции к индукции, то в социологии, напротив, законы общественной жизни
1 ComteA. Cours de phiosophic positive. Т. IV. P. 133.
2 Конт О. Курс положительной философии. Т. 1. С. 17. Составить ясное представление о положительном методе можно только через изучение его раз личных «приложений». В этом усматривается одна из особенностей позитивной науки. Основатель позитивизма подчеркивает «совершенную и окончательную тщетность всех предварительных учений, относящихся к отвлеченной логике, где речь идет об оценке философского метода независимо от применения его к какому-либо классу явлений» (Конт О. Дух позитивной философии. С. 37).
3 ComteA. Cours de phiosophie positive. Т. IV. P. 260.
4 Конт О. Система позитивной политики. С. 151.

СОЦИОЛОГИЯ ФРАНЦИИ
65
должны выводиться путем эмпирического обобщения истории и проверяться дедукцией, под которой Конт разумеет законы человеческой природы. Поэтому эмпирические обобщения в социологической концепции Конта только тогда могут подняться до уровня социологических закономерностей, когда не будут противоречить человеческой природе и ее законам. «Любой закон социальной преемственности, — подчеркивает Конт, — должен быть окончательно принят только после увязывания с позитивной теорией человеческой природы: все индуктивные заключения, которые не смогут выдержать такой контроль, кончат тем, что будут признаны, в результате более зрелого социологического исследования, иллюзорными...»1
Существование в науке об обществе особого метода исследования не означает, по Конту, что в социологии неприменимы методы других наук: наблюдение, эксперимент, сравнение.
Однако применение методов естественных наук в социологии имеет свои особенности. Конт говорит об использовании наблюдения при исследовании социальных явлений и необходимости согласовывать их, последовательно*связывая друг с другом с помощью теории. Он отмечает, что «политические факты, какой бы важностью они ни обладали, приобретают действительную практическую ценность только через свое согласование»2. Особенность наблюдения в социальной науке объясняется возрастающей ролью теории в связи с тем, что в социологии возрастает степень важности предвидения.
Что касается эксперимента, то его применение как метода научного исследования в социологии должно быть ограниченно. Это ограничение выводится Контом из его понимания самой сути эксперимента, состоящей в наблюдении исследуемого явления, воссозданного в искусственных условиях. Он не может не видеть трудностей практического решения данного вопроса. Но вместе с тем Конт не отрицает необходимости применения этого метода исследования при анализе общественных явлений.
Рассматривая метод сравнения применительно к социологии, Конт указывает на присущие ему недостатки, ограничивающие его использование в данной области исследования. Речь идет прежде всего о том, что когда сравниваются явления общественной жизни, то от внимания исследователя ускользает принцип преемственнос1 ComteA. Cours de phiosophic positive. Т. IV. P. 334.
2 Конт О. Система позитивной политики. С. 132.
66 История социологии
ти последних, без которого, по мнению Конта, анализ социальной действительности является неполноценным.
Назначение методов других наук сводится Контом в социологии к вспомогательной роли в раскрытии специфики социальной жизни историческим методом — собственным методом науки об обществе. Исторический метод мыслится Контом прежде всего как разновидность наблюдения, и в этом смысле он обладает теми же характеристиками, что и любое наблюдение вообще. Специфическая же особенность данного метода состоит в том, чтобы «наблюдать явления социальной жизни и устанавливать их связь с предшествующими»1. Более того, исторический метод может и должен, наблюдая социальные явления, производить сравнение между различными этапами в развитии человеческого общества, принимая в качестве основы принцип воздействия предшествующих поколений на последующие. Наконец, исторический метод — это метод определенной науки, а «наука, — пишет он, — будет пользоваться только такими наблюдениями, которые имеют отношение, по крайней мере гипотетически, к какому-нибудь закону; это такая связь, которая образует принципиальную разницу между наблюдениями ученых и наблюдениями обывателей»2. К какому закону «имеют отношение» явления, изучаемые социологической наукой? Конечно, к закону трех стадий. Поэтому с помощью исторического метода Конт стремится «надлежащим образом представить все великие исторические эпохи как различные определенные фазисы одной и той же основной эволюции, где каждый фазис вытекает из предшествовавшего и подготовляет следующий за ним»3.
Идея социального прогресса
При построении учения об обществе французский социолог продолжает развивать идею прогрессивной эволюции, заимствованную им из философско-исторических взглядов Кондорсе, Тюрго и Сен-Симона, которая характеризуется исключительно принципами постепенности и непрерывности. Смена стадий в развитии человеческого разума (и соответственно человеческого общества) происходит постепенно, без скачков и революций, путем
1 Конт О. Общий обзор позитивизма // Родоначальники позитивизма. СПб., 1913. Вып. УС. 174.
2 ComteA. Cours de phiosophic positive. Т. IV. P. 300.
3 Конт О. Дух позитивной философии. С. 46-47.
социология франции 67
количественного накопления элементов положительного мышления. Прогресс Конт понимает как постоянное усовершенствование существующего порядка. Это относится не только к анализу современной ему социальной действительности, но и к прошлому человеческого общества, которое постоянно совершенствовалось путем накопления позитивного опыта.
Конт, развивая идею социального прогресса, критикует историков-волюнтаристов и историков-фаталистов. Он выступает против преувеличения роли великих личностей в истории: «Незнание естественных законов заставляет наблюдателя и иногда самого действующего лица совершившегося акта приписывать человеческой власти то, что обязано только его предусмотрительности»1. Конт не отрицает полностью роль великих людей в истории, но ограничивает ее. Великие личности, по мнению основателя позитивизма, должны следить за направлением человеческой деятельности, с тем чтобы оно совпадало с самим движением цивилизации. Конт не может не видеть разницу между «подчинением ходу цивилизации, не отдавая себе отчета в этом, и сознанием его непреложности»2. Конт выступает и против фатализма, так как считает, что человеческий разум способен видоизменять общественное развитие, замедляя или увеличивая его скорость.
Рассуждения Конта о роли великих личностей в историческом процессе весьма органично вписываются в ткань его социального видения, суть которого предельно ясно выражена в следующем хорошо известном изречении французского философа: «Идеи управляют и переворачивают мир или, другими словами, весь социальный механизм действительно основывается на убеждениях»3. Глубоко в это веря, Конт и создает свое учение, называя его позитивизмом и усматривая в нем реальное средство преобразования социального мира. «Позитивная философия, — заявляет он, — одна способна реально руководить окончательной реорганизацией современных обществ»4. Он полагает, что знакомство с основными положениями разработанной им философско-социологической теории устранит пробел в знании естественных законов, управляющих процессом развития человеческой цивилизации, и в конечном счете приведет к исчезновению таких нежелательных явлений, как анархия, к которой Конт относит и революцию.
1 Конт О. Система позитивной политики. С. 118.
2 Там же. С. 119.
Конт О. Курс положительной философии. Т. 1. С. 21. 4 Comte A. Cours de phiosophie positive. T. IV. P. 132.
68 История социологии
Позитивная политика О. Конта
Система «позитивной» политики, к созданию которой Конт приступает после написания «Курса положительной философии», представляет собой попытку применить принципы «позитивной» философии и социологии в деле усовершенствования общественного строя. Конт убежден, что его «позитивная» политика есть тот единственный выход из социального кризиса, в котором давно находится и Франция и вся Европа, так как отправной пункт его системы «позитивной» политики — «определение тенденции цивилизации, чтобы с ней согласовывать политическую деятельность и сделать благодаря этому, по возможности, спокойными и непродолжительными неизбежные кризисы, которые человеческий род вынужден претерпеть в своих последовательных переходах через различные стадии цивилизации»1.
Конт полагает, что социальные проблемы носят не столько политический, сколько моральный характер. В связи с этим социальные преобразования общества мыслятся им как устранение его отдельных недостатков путем усовершенствования человеческих нравов и убеждений, путем развития социального чувства. Французский ученый убежден поэтому, что разного рода утопии возникают в результате того, что при решении социальных вопросов ошибочно обращаются к политическим средствам там, где на первом месте должны стоять нравственные средства.
Таким образом, система «позитивной» политики включает не только рассуждения о политике. Учение о нравственности тоже является составной частью политического учения Конта. Милль по этому поводу замечает, что «Конт — человек, пропитанный нравственностью. Всякий вопрос для него есть вопрос нравственности, и для него нет другого мотива, кроме мотива нравственного»2.
В качестве примера, иллюстрирующего указанный подход в решении острых вопросов социальной жизни, можно привести рассуждения Конта о пролетариате и его месте в социальной структуре. Будучи современником и свидетелем бурных политических событий во Франции первой половины XIX в., Конт не мог не заметить, что в рядах пролетариата было ярко выражено стремление ко «всеобщему уничтожению классовых различий». Рассматривая
1 Конт О. Система позитивной политики. С. 121.
2 Милль Дж.Ст. О. Конт и позитивизм. СПб., 1906. С. 119.
социология франции 69
эклзнь современного ему рабочего, Конт подчеркивает, что плата, которую тот получает за свой труд, является минимальной и достаточной только для того, чтобы поддерживать существование. Основатель позитивизма относит это явление к социальной несправедливости. Но тут же отмечает, что заработная плата рабочего есть следствие рыночной конкуренции, с которой капиталист вынужден считаться, т.е. в конечном счете, низкая заработная плата — это, в некотором роде, практическая необходимость, Конт даже находит оправдание этой «практической необходимости», которое, по его мнению, состоит в том, что до настоящего времени общество не может предложить ничего лучшего.
Так как результаты труда используются в большей степени другими людьми, то можно заключить, продолжает Конт, что в целом рабочий трудится не столько для себя, сколько для других. Милль, будучи одним из интерпретаторов политического учения Конта, полагает, что Конт хочет сказать только то, что на «труд в пользу других мы должны смотреть как на благо само по себе, что мы должны желать этого труда ради него самого, а не в виду вознаграждения; что истинное вознаграждение за услугу, оказанную обществу, заключается в благодарности общества»1.
Конт выдвигает идею о моральном превосходстве пролетариев над другими слоями общества. Он считает, что возможность морального превосходства рабочих коренится в самих материальных условиях их существования, способствующих якобы развитию социального чувства. «Превосходство пролетариев над другими слоями общества, — пишет он, — еще более очевидно в обладании социальным чувством. В этом отношении они обыкновенно стоят даже выше истинных философов, слишком отвлеченные стремления которых значительно выигрывают от повседневного соприкосновения с врожденными благородными порывами народа»2.
Несмотря на то что пролетариат в силу отсутствия специальной подготовки не способен сам систематизировать нравственные принципы, полагает Конт, это не мешает ему в значительно лучшей степени, чем другим слоям общества, понять и принять истинную суть этих принципов. И связано это с тем, что помимо «естественных склонностей ума и сердца» коллективные потребности пролетариата по необходимости заставляют его поддерживать
1 Милль Дж.Ст. О. Конт и позитивизм. С. 119.
2 Конт О. Общий обзор позитивизма // Родоначальники позитивизма. Вып.
«•С 87.
70
История социологии
главные нравственные правила, которые обыкновенно выгодны для него1.
Несмотря на моральное превосходство пролетариев, которое отмечает Конт, последний не может поставить их во главе политической власти, так как главный принцип его «позитивной» политики состоит в том, что политическая власть должна находиться в руках людей, осуществляющих руководство промышленностью. Именно у капиталистов находятся капиталы и материальные средства производства, значит, и власть, правда политического характера, должна принадлежать им. В связи с этим Конт критикует коммунизм за то, что тот «игнорирует естественную организацию современной промышленности, откуда он хочет устранить необходимых руководителей»2.
По мнению Конта, политическая, или светская власть должна включать банкиров, достаточно богатых торговцев, крупных промышленников и землевладельцев. Но естественно, что не все представители класса собственников могут составить светскую власть, а только некоторые из них. В противном случае будет трудно договориться всем между собой при решении отдельных вопросов. Конт словно предвосхищает монополистический капитализм, когда заявляет, что для того, чтобы представители светской власти приходили к единому мнению, материальное богатство, в том числе и владение земельной собственностью, должно быть сосредоточено в возможно меньшем количестве рук.
Заслуживают внимания рассуждения Конта о дальнейшей судьбе мелких собственников, которых он называет не иначе как «паразитным растением». Конт не находит места среднему классу в будущем обществе, построить которое на принципах «позитивной» философии и социологии он собирается. «Лучшие» из мелких собственников, по мнению основателя позитивизма, должны влиться в класс капиталистов, а остальные — увеличить численность класса пролетариев. Причем «лучшие» из среды мелких собственников — это те, кто сумеет выстоять в ожесточенной конкурентной борьбе на капиталистическом рынке. Таким образом, «общество будет состоять только из богатых и бедных, и на обязанности богачей будет лежать обеспечение возможно лучшей участи для бедных»3.
1 Конт О. Общий обзор позитивизма // Родоначальники позитивизма. Вып. 4. С. 10.
2 Там же. С. 25.
ъМилльДж.Ст. О. Конт и позитивизм. С. 140.
социология франции 71
Раскрывая вопрос о преемственности светской власти, Конт не признает избирательный принцип, выступая за право наследства. К тому же наряду с политической властью, считает французский теоретик, должны передаваться и сами капиталы. Единственная оговорка, которую Конт делает при рассмотрении вопроса о наследственности, состоит в том, что он допускает возможность передачи наследства не только родственникам, но и любому лицу в зависимости от желания владельца капитала.
Рассуждая о светской или политической власти, Конт высказывает уверенность в том, что ее представители смогут стать лишь «необходимыми хранителями капиталов», если они возьмут на вооружение философско-социологические принципы позитивизма. В каждом, кто проникнется им, сформируется и разовьется чувство альтруизма. Представители светской власти не являются в этом отношении исключением. Поэтому прежде всего Конт «делает ставку» на чувство альтруизма, которое должно руководить представителями светской власти в их политической деятельности.
Значительное место на пути духовного перерождения капиталистов Конт отводит общественному мнению. В данном вопросе в наибольшей степени находят выражение его демократические настроения. «Благотворное влияние общественного мнения, — пишет Конт, — неизбежно станет важнейшей опорой нравственности, — не только социальной, но даже частной и даже личной, — среди тех народов, у которых каждый человек должен будет жить на виду у всех, что позволит обществу действительно контролировать деятельность каждого»1.
Кроме надежды на альтруизм и общественное мнение, на которые Конт смотрит как на противоядие против возможных неэтических поступков со стороны светской власти, основатель позитивизма особенно уповает на духовную власть, существующую параллельно со светской. Роль духовной власти как противовеса политической или светской власти улавливали интерпретаторы рассматриваемой концепции еще в прошлом веке. Милль, например, пишет: «Необходимость духовной власти, отдельной и независимой от светского правительства, составляет существенный принцип политического плана Конта: и хорошо еще, что это случилось так, потому что духовная власть является единственным
1 Конт О. Общий обзор позитивизма // Родоначальники позитивизма. Вып. 4. С. 11.
72 История социологии
противовесом, который он допускает и предлагает против абсолютного господства гражданских вождей»1.
Под духовной властью Конт понимает представительство философов-позитивистов. В сферу деятельности духовной власти должно входить решение нравственных, воспитательных, одним словом, духовных вопросов. Соответственно функции светской власти таковы, что проблемы духовной жизни общества ей неподвластны. Так же как светская власть не состоит из всех представителей крупных владельцев собственности, так и духовная власть не включает в свой состав всех философов-позитивистов. Причем Конт подчеркивает, что те, из числа последних, которые призваны руководить нравственным развитием человечества, должны иметь соответствующую подготовку, которая сводится прежде всего к получению позитивистского образования.
Деление Конта власти на светскую и духовную вытекает кроме всего прочего из его идеи о том, что одно и то же лицо не может в достаточной степени продуктивно заниматься одновременно решением практических и теоретических задач. Если представитель светской власти, рассуждает Конт, вынужден заниматься проблемами практического свойства, то это неизбежно приводит к узкой специализации. Характер же деятельности философа-позитивиста таков, что он требует цельного подхода, который обеспечивает теоретическая деятельность.
Одну из задач духовной власти Конт видит в том, чтобы устранить отрицательную сторону такого явления, каким является разделение труда, под которым он понимает специализацию, существовавшую в современном ему мире. Рассматривая вопрос о разделении труда, Конт видит в нем главную причину единого общественного существования; оно же ведет к усложнению общественного организма. Конт понимает, что в идеальном обществе разделение труда должно быть таковым, чтобы каждый член этого общества мог заниматься делом, которое бы наиболее соответствовало его возможностям или способностям. Он считает, что возникновение правительства как важнейшего элемента общественного устройства связано с необходимостью преодолеть отрицательные последствия разделения труда. Конт делает вывод, что полноценное функционирование общественного организма возможно лишь при наличии особой духовной власти на тех же правах, на которых является оправданным существование таких общественных институтов, как правительство и т.д.
1 МилльДж.Ст. О. Конт и позитивизм. С. 132—133.
социология франции 73
Итак, духовная власть есть главный элемент предлагаемого Контом нового общественного устройства. Но она состоит из одних философов-позитивистов. Предвидя некоторые сомнения в возможности небольшой кучки интеллектуалов удержаться у власти, Конт говорит о необходимости повести за собой большую часть народных масс. В этом он усматривает залог успеха деятельности самой духовной власти. Он предлагает рабочим оставить политическую власть за верхушкой промышленников и ограничиться участием в моральной власти.
В этой связи интересно отметить, что Конт все же советует на некоторое время допустить рабочих к временному политическому господству. Время это определяется «переходным периодом» к окончательному позитивному состоянию общества. Конт видит в таком «переходном периоде» реальную возможность сгладить социальные противоречия между «производителями» и «предпринимателями». Причем Конт подчеркивает, что нахождение пролетариев некоторое время во главе политической власти не должно отрицательно сказаться на них. Наоборот, считает он, пролетарии поймут, что «истинное счастье нисколько не зависит от богатства и власти, а обусловливается, главным образом, удовлетворением интеллектуальных, моральных и социальных потребностей, которое для них более доступно, чем для правящих классов»1. Задача же капиталистов в этот «переходный период» будет состоять в том, чтобы нравственно «переродиться». Если же средства убеждения не помогут, то в таком случае предлагается прибегнуть к порицанию, но опять-таки морального свойства.
Таким образом, «с переходным периодом» у Конта связаны большие надежды, потому что в течение этого периода рабочие будут находиться у политической власти, после чего добровольно откажутся от нее, а «нормальные» представители этой власти будут иметь возможность сделаться достойными занять ее. И тогда наконец появится реальная возможность установления в обществе социальной гармонии, стремление к которой составляет главный пафос всех его социологических устремлений.
1 Конт О. Общий обзор позитивизма // Родоначальники позитивизма. Вып. V. С. 184. Эта мысль постоянно встречается у Конта в его рассуждениях о Рабочем классе. «Бороться за улучшение своих материальных условий, — пишет он в «Духе позитивной философии», — совершенно бессмысленно, так как действительное счастье совместимо со всякими условиями существования, лишь бы они были честно выполнены и разумно приняты» (Конт О. Дух позитивной Философии. С. 65).
74 История социологии
Заключение.
Историческое значение учения О. Конта
Огюст Конт, создавая свое философско-социологическое учение, рассчитывал на его жизнеспособность во всех слоях общества, так как верил в его универсальную социальную значимость. Однако даже те исследователи прошлого века, которые весьма положительно оценивали все творчество Конта, не могли надивиться его политической наивности. Один из них замечает: «Итак, неимущие распоряжаются и управляют, а имущие дают средства и подчиняются. Слишком уж фантастический был проект, чтобы он мог иметь хоть малейшее практическое значение»1.
Конту было свойственно искреннее стремление к установлению в обществе порядка, забота о возможности прогрессивного развития общества. Социальная направленность его учения очевидна. Но социальная практика, развитие которой служит важным доказательством истинности тех или иных теорий, подтвердила, что социальный идеал Конта был, по сути, весьма утопичен, поскольку представлял собой попытку объединить интересы противоположных слоев общества.
Тем не менее в истории научной мысли Огюст Конт продолжает оставаться одной из ключевых фигур. На протяжении всего периода своего творчества он выступал от имени науки, стараясь приспособиться к ее новым открытиям. Для французского философа была характерна вера в огромное значение науки, в которую он пытался вдохнуть новую жизнь. Как отмечал английский единомышленник Конта Герберт Спенсер, «задача, принятая на себя Контом, состояла в том, чтобы дать философскому мышлению и методу более совершенную форму и организацию и приложить их к истолкованию тех классов явлений, которые еще не были изучены научным образом»2.
Во всех научных изысканиях Конта нашло отражение ощущение важности и необходимости разработки единого научного метода и определения места науки об обществе в системе наук. В связи с этим Конт проделал огромную работу по созданию классификации наук. В ее основу легли идеи о глубокой внутренней, естественной связи между всеми видами человеческого знания. Причем, что весьма важно, зависимость между отдельными от1 Яковенко В.И. Огюст Конт. Его жизнь и философская деятельность. СПб., 1894. С. 67-68.
2 Спенсер Г. О причинах моего разногласия с Контом. С. 5.
СОЦИОЛОГИЯ ФРАНЦИИ 75
раслями человеческого знания, выявить которую должна была классификация наук, определялась зависимостью, существующей между явлениями в самой объективной действительности. «Реальная зависимость различных наук, — пишет Конт, — есть лишь следствие зависимости, существующей между соответствующими явлениями»1. Как отмечает В.Ф. Асмус в своей статье, посвященной 100-летию со дня смерти О. Конта, «для всей классификации наук в целом, составляющей ядро позитивной философии, Конт провозглашает требование «реализма», т.е. соответствия независимым от нас типам явлений. Такая классификация — не спонтанная конструкция ума, а распределение наук, основанное на изучении самих предметов, их сродства и их объективных связей»2.
Конт относится к тем западным мыслителям XIX в., которые рассматривали главным образом проблемы, относящиеся к развитию общества в целом (структура общества, закон и тенденции общественной эволюции и т.д.), что определялось прежде всего ведущими социологическими идеями закономерности исторического развития и эволюционного характера этого развития3. Идея эволюции пронизывает все социально-политическое учение Конта. Движение общества вперед, считает он, может происходить только постепенно, медленно, а изменения могут быть только количественного характера4.
Содержание политического учения Конта свидетельствует о том, что он вполне лояльно относится к существующей общественной системе, его не устраивают лишь ее отдельные недостатки. В «Курсе положительной философии» он пишет: «...речь идет главным образом о том, чтобы созерцать порядок с целью его совершенствования, но никоим образом ни творить его, что совершенно невозможно». В этой лаконично сформулированной
1 Конт О. Дух позитивной философии. С. 35—36.
2 Асмус В. Ф. Огюст Конт // Вестник АН СССР. 1957. С. 63.
3 Во всех социальных теориях XIX в. присутствует абстрактное общество. И Конт является продолжателем этой традиции. Позднее внимание западных социологов переключится на исследование отдельных социальных явлений и механизмов, имеющих место в общественной системе, что было обусловлено Усложнением структуры последней и появлением новых социальных процессов.
4 В ту минуту, когда изнуренная революционными потрясениями Франция жаждет покоя, отмечает С. Смоликовский, эволюционизм привлекает не толь ко с научной стороны. Конт не замедлил ухватиться за его практическое влия ние на политические события. (См.: Смоликовский С. Учение Конта об обществе. Варшава, 1881. Т. 1.4.1.С. 53.)
76
История социологии
идее заключен политический смысл всех социальных построений французского философа.
Конт весьма осторожно относится к различным практическим преобразованиям в обществе. В связи с этим он считает, что теоретическая деятельность по осмыслению общественных процессов должна предшествовать практическому применению социальных идей1.
В учении Конта можно встретить немало интересных идей. К сожалению, свое видение многих из них он не раскрывает со всей полнотой и убедительностью. Особенно это относится к той области его творчества, где затрагиваются важные вопросы научного познания. Один из исследователей научного наследия французского философа, Северин Смоликовский, замечает, «это удивляет нас тем более, что свою доктрину Конт называет «позитивной» философией, то есть не допускающей ничего недосказанного и не принимающей ничего на веру»2.
Оценивая позитивистскую концепцию Конта в целом, можно утверждать, что поставленные им задачи отражали, во-первых, остроту нерешенных проблем науки, а во-вторых, невысокий уровень научного знания об обществе. Впрочем, такую оценку можно дать практически любому мыслителю прошлого, если иметь в виду, что наука, не имея возможности обладать абсолютной истиной, всегда будет стремиться к решению очередных проблем и всегда будет иметь дело с недостаточно полным знанием о социальном.
В чем можно было бы упрекнуть Конта сегодня? В своих творческих исканиях Конт не выходил за рамки рационализма. С одной стороны, это было определенным умственным завоеванием по сравнению со средневековой схоластикой. Но с другой стороны, Конт, отбросив метафизику и сосредоточившись исключительно на том, что может быть понято, создал «ограниченную, неизменную и сухую систему позитивизма». Многие взгляды французского философа носили спекулятивный характер, большинство явлений социальной действительности он объяснял, исходя из априорных принципов. Конкретные факты истории интересовали Конта не в качестве материала, анализ которого приводил бы к научным заключениям, а лишь как иллюстрация к заранее надуманным идеям.
1 Именно отстаивание этого принципа послужило одной из внутренних причин разрыва его с Сен-Симоном, который постоянно настаивал на немедлен ном внедрении в практику социальных идей.
2 ComteA. Cours de phiosophie positive. Т. IV. P. 252.
социология франции 77
Подход Конта к рассмотрению общества и его истории привел к тому, что ему удалось создать социологию.
В свое время английский единомышленник французского социолога Дж. Ст. Милль, пытаясь определить объем «здоровой» части философских и социологических идей родоначальника позитивизма, пришел к выводу, что последний «овладел только половиной истин»1. Тем не менее система взглядов Конта, глубина идей, социальная направленность теоретических построений и социальный оптимизм его произведений сыграли во всемирном процессе познания историческую роль.
Основная литература
Конт О. Дух позитивной философии. СПб., 1910.
Конт О. Курс положительной философии: В 6 т. СПб., 1899—1901. Т. 1, 2.
Конт О. Общий обзор позитивизма // Родоначальники позитивизма. СПб., 1912, 1913. Вып. 4, 5.
Конт О. Система позитивной политики, или Катехизис промышленников (третья тетрадь) // Родоначальники позитивизма. СПб., 1910. Вып. 2.
Западноевропейская социология XIX века: Тексты / Под ред. В.И. Добренькова. М., 1996.
Дополнительная литература
Этапы развития социологической мысли / Общ. ред. и предисл. П.С. Гуревича. М., 1992.
Андреева Г.М. Современная буржуазная эмпирическая социология. М., 1965.
Гофман А.Б. Семь лекций по истории социологии. М., 1995.
Громов И.А., Мацкевич А.Ю. Семенов В.А. Западная теоретическая социология. СПб., 1996.
Добренькое В.И., Кравченко А.И. Социология: В 3 т. Т. 1: Методология и история. М., 2000.
История буржуазной социологии XIX — начала XX в. / Под ред. И.С. Кона. М., 1979.
История социологии в Западной Европе и США: Учеб. для вузов / Отв. ред. Г.В. Осипов. М., 1999.

История теоретической социологии: В 5 т. Т. 1: От Платона до Канта: ' Предыстория социологии и первые программы науки об обществе / Отв. ред. и сост. Ю.Н. Давыдов. М., 1995.
Кон И.С. Позитивизм в социологии. Л., 1964.
10. Монсон П. Современная западная социология: теории, традиции, перспективы / Пер. со швед. СПб., 1992. П. Нарекай И.С. Очерки по истории позитивизма. М, 1960.
1 Милль Дж. Ст. Огюст Конт и позитивизм. С. 82.
78 История социологии
Огюст Конт. К 200-летию со дня рождения / Под ред. А.О. Бороноева и И.А. Голосенко. СПб., 1998.
Очерки по истории социологии: Учеб. пособие / С.Н. Яроменко и др. Ростов н/Д., 1994.
Современная западная социология: классические традиции и поиски новой парадигмы. М., 1990.
Трошкина В.П. Социологическая концепция Огюста Конта / Лекции. М., 1984.
Шкуринов П.С. Позитивизм в России XIX века. М., 1980.

Социология Эмиля Дюркгейма
Краткая биография
Дюркгейм Эмиль (1858—1917) — французский социолог и философ. Родился в семье потомственного раввина. Предполагалось, что и Эмиль станет раввином. С этой целью он изучал древнееврейский язык, Тору и Талмуд. Однако он посвятил жизнь науке. Окончив в 1882 г. Высшую нормальную школу в Париже, он несколько лет преподавал философию. В 1885— 1886 гг. стажировался в Германии, где знакомился с исследованиями в области философии и социальных наук. С 1887 г. преподавал педагогику и социальную науку в Бордо, создав здесь первую самостоятельную кафедру социологии во Франции. Основал и руководил изданием журнала «Социологический ежегодник» (с 1898 по 1913 г. вышло 12 томов), вокруг которого объединились социологи, находившиеся под его влиянием (так называемая французская социологическая школа). С 1902 г. преподавал в Сорбонне, возглавлял кафедру педагогики и социологии.
Дюркгейм был по своему мировоззрению агностиком, приверженцем гуманистических ценностей, свободы совести, противником как правого, так и левого радикализма. Главная тема работ Дюркгейма по социологии — тема социального согласия, солидарности, которую обеспечивают общие верования, обладающие абсолютным значением. В современном обществе, полагал Дюркгейм, традиционная мораль, основанная на религии, утратила значение и должна уступить место морали, вдохновляемой научным духом.
Основные труды Дюркгейма — классика социологической науки: «О разделении общественного труда» (1893, русский период — 1903); «Самоубийство» (1897, русский перевод — 1912); «Элементарные формы религиозной жизни» (1912). Дюркгейм умер в 1917 г., его научное творчество продолжает оказывать плодотворное воздействие на развитие социологии.
Предмет, метод и предназначение социологии
Дюркгейм внес существенный вклад в становление социологии как науки. Его вдохновила выдвинутая Контом задача создания позитивной социальной науки по образцу естественных наук. Подобно тому как природа стала предметом научного исследования, исследование общества также должно выйти за пределы общих философских рассуждений: «нужно обсуждать социальные
80 История социологии
факты»1. Социология не должна быть частью философии, а должна стать самостоятельной наукой. Чтобы реализовать этот замысел, Дюркгейм обратился к разработке способов научного исследования социальных явлений.
Понятие «социальный факт»
Прежде всего социология, как наука, должна заниматься «социальными фактами», из которых складывается реальность социального мира, подобно тому как из фактов, которыми занимаются естественные науки, складываются реальности мира природы. Предложенный Дюркгеймом метод изучения социальных явлений требует:
• во-первых, сочетать теоретический анализ с эмпирическим, основываться на тщательном и систематическом анализе фактов, избегая любых предвзятых идей, иначе социолог обречен довольствоваться перепевом расхожих представлений и традиционных предрассудков. Интеллектуальная честность для Дюркгейма заключается в неприятии беспочвенных спекуляций, не основанных на прочных фактах.
Свойственный социологии способ мышления ориентирован на сбор фактов и выведение из их совокупности закономерностей. Социология, по утверждению Дюркгейма, занята изучением того, что есть, а не того, что должно быть. Адекватная социологическая картина общества формируется в недрах социологии как эмпирической дисциплины, а не в качестве умозрительной схемы. Во многом благодаря именно Дюркгейму социология становится самостоятельной наукой. Социолог не рассуждает об обществе абстрактно-теоретически, не отдает предпочтение «идее» перед «фактом». Однако в отличие от Конта Дюркгейм не соглашается с тем, что для размежевания с философией социология должна заменить вопрос «почему» вопросом «как». Социология должна открывать причины социальных явлений, опираясь на факты, отказавшись при этом представлять социальную жизнь в качестве логического развития идеальных концепций.
«...Наше главное намерение состоит в том, чтобы распространить на человеческое поведение научный рационализм, показав, что, рассматриваемое в своем прошлом, это поведение сводится к отношениям причины и следствия, которые не менее рациональ1 Дюркгейм Э. Социология. Ее предмет, метод, предназначение. М., 1995. С. 23.
социология франции 81
ным приемом могут быть затем превращены в правила деятельности для будущего»1;
• во-вторых, «рассматривать социальные факты как вещи»2. Социальные факты относятся к такой реальности, как сознательная жизнь людей, и в определенном смысле можно сказать, что она «строится из представлений». И поскольку социальные явления суть «факты сознания», с точки зрения здравого смысла представляется, что для познания социальных институтов нам «достаточно осознать самих себя, чтобы узнать, что мы в них вложили и как мы их сформировали»3. На самом деле, утверждает Дюркгейм, это только кажется, что социолог имеет дело с явлениями, непосредственно ему данными, постигаемыми «изнутри», посредством интроспекции, что они «прозрачны» для ума, не выходящего за свои пределы в область наблюдений и экспериментов. Факты, как говорят, «упрямая вещь»; они представляют собой объективную данность и требуют научного исследования именно потому, что сами по себе представляются нам как нечто требующее объяснения. Всякий объект науки есть, с точки зрения Дюркгейма, вещь. Когда мы приступаем к исследованию фактов, они являются для нас неведомыми «вещами». «Вещь противостоит идее, как то, что познается извне, тому, что познается изнутри»4. Это относится и к социальным фактам. Во-первых, потому, что «наибольшая часть социальных институтов передана нам в совершенно готовом виде предшествующими поколениями; мы не приняли никакого участия в их формировании, и, следовательно, обращаясь к себе, мы не сможем обнаружить породившие их причины»5. А во-вторых, даже тогда, когда мы соучаствовали в их возникновении, мы очень смутно и чаще всего неточно представляем себе причины, заставившие нас действовать тем или иным образом, и природу наших действий. Человеку трудно понять себя даже тогда, когда речь идет о наших «частных» поступках в повседневной жизни, и мы очень плохо представляем себе относительно простые мотивы, управляющие нами. Дюркгейм указывает для подтверждения этой мысли на то, что мы можем считать себя бескорыстными, действуя на самом деле как эгоисты; быть уверены, что подчиняемся разуму, тогда как на самом деле являемся пленниками бессмыс1 Дюркгейм Э. Социология. Ее предмет, метод, предназначение. С. 25.
2 Там же. С. 8.
3 Там же. С. 10.
4 Там же. С. 9.
5 Там же. С. 10.
82
История социологии
ленных предрассудков и т.п. Еще более трудно поддаются познанию сложные причины, обусловливающие поведение социальных групп, участие в которых отдельного индивида составляет лишь ничтожную часть: «существует масса других членов группы, и то, что происходит в их сознаниях, ускользает от нас»1. Так, Дюркгейм приходит к выводу, что «представления, индивидуальные или коллективные, могут исследоваться научно только при условии, что они исследуются объективно»2.
Этот вывод требует, «чтобы социолог погрузился в состояние духа, в котором находятся физики, химики, физиологи, когда они вступают в новую, еще не исследованную область своей науки. Нужно, чтобы, проникая в социальный мир, он осознавал, что вступает в неизведанное. Нужно, чтобы он чувствовал, что находится в присутствии фактов, законы которых неизвестны так же, как неизвестны были законы жизни до создания биологии. Нужно, чтобы он был готов совершить открытия, которые его поразят, приведут в замешательство. Но социология далека от этой степени интеллектуальной зрелости. В то время как ученый, исследующий физическую природу, обладает весьма острым ощущением сопротивления, которое она оказывает ему и которое ему так трудно преодолеть, кажется, что социолог движется среди вещей, непосредственно данных и прозрачных для ума, настолько велика легкость, с которой, как мы видим, он готов решать самые запутанные вопросы. В современном состоянии научного знания мы даже не знаем доподлинно, что представляют собой основные социальные институты, такие, как государство или семья, право собственности или договор, наказание и ответственность. Мы почти совсем не знаем их причин, выполняемых ими функций, законов их эволюции... И однако, достаточно бегло просмотреть труды по социологии, чтобы увидеть, насколько редко встречается ощущение этого неведения и отмеченных трудностей. Мало того, что считают как бы своей обязанностью поучать по всем проблемам одновременно, но думают, что можно на нескольких страницах или в нескольких фразах постигнуть самое сущность самых сложных явлений. Это значит, что подобные теории выражают не факты, которые не могут быть исчерпаны столь поспешно, но предвзятое мнение о фактах, которое существовало у автора до исследования». Между тем «важно узнать не то, каким образом тот или иной мыслитель представляет себе такой-то институт, но понимание инс1 Дюркгейм Э. Социология. Ее предмет, метод, предназначение. С. 10.
2 Там же.
социология франции 83
титута группой; только такое понимание действенно», и «оно не может познаваться простым внутренним наблюдением, поскольку целиком оно не находится ни в ком из нас»1.
Отделив социологию от философии, Дюркгейм затем проводит разграничение между социологией и психологией. Основополагающим является здесь следующее утверждение: «мышление групп иное, нежели отдельных людей; у него свои собственные законы»2. Если психология — наука о мыслящем индивиде, то социология — наука о состояниях коллективного сознания, о социальных фактах, которые качественно отличаются от фактов психических.
Коллективное и индивидуальное
Под социальными фактами Дюркгейм имеет в виду, таким образом, не все происходящие в обществе явления, даже если они представляют какой-либо социальный интерес. «Каждый индивид ест, пьет, спит, рассуждает, и общество очень заинтересовано в том, чтобы эти функции отправлялись регулярно. Если бы эти факты были социальными, то у социологии не было бы своего собственного предмета и ее область слилась бы с областью биологии и социологии»3. Но в действительности в обществе существует определенная группа явлений, резко отличающихся от явлений, изучаемых другими науками. Они-то и есть собственно «социальные факты», составляющие предмет социологии как науки. Общество как предмет социологии представляет собой реальность особого рода, не сводимую к реальностям биологическим и психическим, воплощенным в индивидах.
Конечно, общество состоит только из индивидов (если не считать вещей, образующих материальную культуру общества). С позиций здравого смысла социальная жизнь представляет собой просто сумму индивидуальных жизней. В противоположность этому Дюркгейм утверждает, что социальные явления как таковые являются внешними по отношению к индивидам, что факты индивидуальной и социальной (коллективной) жизни в определенной степени разнородны. Социальные факты не только существуют вне индивида, но и диктуют ему способы поведения. Приведем два рассуждения Дюркгейма из раздела «Метод социологии», в кото' Дюркгейм Э. Социология. Ее предмет, метод, предназначение. С. 11—12.
2 Там же. С. 14.
3 Там же. С. 29.
84
История социологии
рых раскрывается существо предлагаемого им понимания социальной реальности и в которых он дает определение «социального факта».
1) «Когда я действую как брат, супруг или гражданин, когда я выполняю заключенные мною обязательства, я исполняю обязан ности, установленные вне меня и моих действий правом и обыча ями. Даже когда они согласны с моими собственными чувствами и когда я признаю в душе их реальность, последняя остается все- таки объективной, так как я не сам создал их, а усвоил их благода ря воспитанию. Как часто случается, что нам неизвестны детали налагаемых на нас обязанностей, и, для того чтобы узнать их, мы вынуждены справляться с кодексом и советоваться с его уполно моченными истолкователями.
Точно та,к же верующий при рождении своем находит уже готовыми верования и обряды своей религии; если они существовали до него, то, значит, они существуют вне его. Система знаков, которыми я пользуюсь для выражения моих мыслей, денежная система, употребляемая мной для уплаты долгов, орудия кредита, служащие мне в моих коммерческих сношениях, обычаи, соблюдаемые в моей профессии и т.д., — все это функционирует независимо от того употребления, которое я из них делаю. Следовательно, эти способы мышления, деятельности и чувствования существуют вне индивидуальных сознаний. Эти типы поведения или мышления не только находятся вне индивида, но и наделены принудительной силой, вследствие которой они навязываются ему независимо от его желания»1.
2) Социальные факты «составляют способы мышления, дейс твия и чувствования, находящиеся вне индивида и наделенные принудительной силой, вследствие которой они ему навязывают ся. Поэтому их нельзя смешивать ни с органическими явлениями, так как они состоят из представлений и действий, ни с явлениями психическими, существующими лишь в индивидуальном сознании и через его посредство. Они составляют, следовательно, новый вид, и им-то и должно быть присвоено название социальных... Они не могут иметь другого субстрата, кроме общества, будь то политичес кое общество в целом или какие-либо отдельные группы, в нем за ключающиеся: религиозные группы, политические и литературные школы, профессиональные корпорации и т.д. ...Они составляют, следовательно, собственную область социологии»2.
1 Дюркгейм Э. Социология. Ее предмет, метод, предназначение. С. 27-28.
2 Там же. С. 29.
социология франции 85
Дюркгейм настаивает на том, что то или иное явление относится к социальным лишь постольку, поскольку его опорой и субъектом выступает группа, а не отдельный индивид. Дело не просто в распространенности того или иного явления, хотя явление может быть социальным в том случае, если оно или свойственно всем членам общества, или, по крайней мере, большинству. Социальное — это состояние группы, коллективный феномен. Это то, что обнаруживается в частных проявлениях потому, что присуще обществу как целому (именно присуще целому, а не той или иной его части): «Мышление групп иное, нежели отдельных людей; у него свои собственные законы»2. Первое изучает социология, второе — психология.
«Для нас совершенно очевидно, что материя социальной жизни не может объясняться чисто психологическими факторами, т.е. состояниями индивидуального сознания. Действительно, коллективные представления выражают способ, которым группа осмысливает себя в своих отношениях с объектами, которые на нее влияют. Но группа устроена иначе, чем индивид, и влияющие на нее объекты — иные по своей сути. Представления, которые не выражают ни тех же самых субъектов, ни те же объекты, не могут зависеть от тех же причин. Чтобы понять, каким образом общество представляет себе само себя и окружающий его мир, необходимо рассматривать сущность не отдельных индивидов, а общества. Символы, в которых оно осмысливает себя, меняются в зависимости от того, что оно собой представляет. Если, например, оно воспринимает себя как происшедшее от животного, чье имя оно носит, оно образует одну из специфических групп, называемых кланом. Там же, где животное заменено человеческим, но также мифическим предком, клан изменил свою сущность. Если над местными или семейными божествами общество помещает другие божества, от которых считает себя зависимым, то это происходит потому, что местные и семейные группы, из которых оно состоит, стремятся к концентрации и объединению, и степень единства религиозного пантеона соответствует степени единства, достигнутого обществом в то же время. Если оно осуждает некоторые способы поведения, то это потому, что они задевают какие-то основные его чувства, а эти чувства связаны с его устройством так же, как чувства индивида с его физическим темпераментом и умственным складом. Таким образом, даже тогда, когда у индивидуальной психологии больше не будет от нас секретов, она не сможет предложить нам решение
1 Дюркгейм Э. Социология. Ее предмет, метод, предназначение. С. 14.
86 История социологии
ни одной из отмеченных проблем, поскольку они относятся к категории фактов, которые ей неизвестны»1.
С этой точки зрения социальные феномены, или институты, выражают не индивидуальную, а коллективную реальность. Это относится к мифам, народным преданиям, религиозным воззрениям, нравственным верованиям и т.д. Иными словами, коллективное чувство выражает не только то, что является общим между всеми индивидуальными чувствами; его главное отличие в том, что оно является чем-то совсем другим по сравнению с ними.
Коллективное чувство или действие есть некая результатиру-ющая совместной жизни индивидов, продукт действий и противодействий, возникающих между индивидами. И если коллективное чувство «выражается в каждом из них, то это в силу той особой энергии, которой оно обязано своему коллективному происхождению. Если все сердца бьются в унисон, то это не вследствие самопроизвольного или предустановленного согласия, а потому, что их движет одна и та же сила и в одном и том же направлении. Каждого увлекают все»2.
Социальная реальность как предмет социологии
Предметом социологии является социальная реальность, реальность особого рода, не сводимая ни к биологической, ни к психической реальности, воплощенной в индивидах. Но социальная реальность, подобно другим, включена в универсальный порядок и так же, как мир физический или психический, подчинена определенным законам. Социология — наука о реальности, а не о понятиях; ее задача — установление объективно значимых законов общества. Дюркгейм соглашался, в сущности, с идеей Маркса о том, что социальная жизнь должна объясняться не представлениями ее участников, а более глубокими причинами, коренящимися в способах коллективной жизни людей. Изучаемую социологией как наукой реальность составляют социальные факты, которые, по определению Дюркгейма, представляют собой способы сделать индивида восприимчивым к внешнему принуждению (эти способы могут быть либо уже устоявшимися, либо еще формирующимися институтами), которые являются общими для того или иного социального пространства и существуют независимо от своих индивидуальных проявлений. Социальная реальность надындивидуальна,
1 Дюркгейм Э. Социология. Ее предмет, метод, предназначение. С. 14—15.
2 Там же. С. 36.
социология франции 87
ей принадлежит определяющая роль в детерминации человеческого сознания и поведения.
Дюркгейм утверждает примат социальной реальности над индивидуальной: хотя исторически общество возникает как результат взаимодействия индивидов, однако, возникнув, оно начинает жить по своим собственным законам, доминируя над индивидами, создавая их в процессе воспитания, сущность которого — социализация. Общество — источник всех высших ценностей. Оно — независимая от индивидов реальность, вне которой индивидуальная жизнь немыслима. Само общество выступает для индивида высшей ценностью и потому — объектом всех культов, как религиозных, так и светских. Вот почему Дюркгейм определяет еще социологию как «науку об институтах, их генезисе и функционировании»1.
Задачи, решаемые социологией, распределяются между тремя ее основными разделами. Социальная морфология изучает «субстрат» общества, его структуру: географическую среду и ее связи с социальной организацией, народонаселение, вообще все формы коллективного бытия — основные элементы, из которых слагается общество, способы их сочетания'и т.д. Социальная физиология исследует общество в его динамике; она представляет общества в их жизненных проявлениях, таких, как религия, мораль, политика, экономика и др., и включает, таким образом, специальные дисциплины — социологию религии, социологию морали, юридическую, экономическую, лингвистическую и эстетическую социологии. Наконец, общая социология осуществляет теоретический синтез и устанавливает наиболее общие законы социальной жизни.
Методологические основы социологии
Метод социологии в наиболее общих его чертах Дюркгейм характеризует как объективный и рационалистический. Социология основывается на применении объективных методов, рассматривая социальные факты как «вещи» и устанавливая устойчивые причинно-следственные связи и закономерности, действуя в этом смысле так же, как и все другие науки, в том числе и естественные. Однако специфика социальной реальности обусловливает самостоятельность, несводимость социологии к другим наукам. Методологически это реализуется в правиле, согласно которому социальные факты должны объясняться другими социальными Фактами, а не биологическими или психологическими. Этим оп1 Дюркгейм Э. Социология. Ее предмет, метод, предназначение. С. 20.
88
История социологии
ределяется то, что можно назвать «социологичностью мышления», противостоящего редукционизму, угрозе растворения социологии в психологии, биологии, спиритуалистской философии или утали-таристской этике. Этим определяется также понимание того, что социология должна строиться на прочном эмпирическом и рациональном фундаменте.
С понятием «рационализм» Дюркгейм связывает свое понимание возможностей и предназначения социологии как науки: «наше главное намерение состоит в том, чтобы распространить на человеческое поведение научный рационализм»1. В понятии «рационализм» раскрываются те базовые философские принципы, на которых строится общая социология у Дюркгейма, прежде всего — понимание человеческой природы. Дюркгейм опирается на рационалистическую традицию, столь сильную во Франции, начиная с Декарта. Наука строится на рациональных принципах, позволяющих постичь истину, преодолевая расхожие мнения и предрассудки. Наука сочетает описание эмпирических данных с их рациональным объяснением, которое возможно потому, что принципы детерминизма и закономерности распространяются и на социальные явления. Эти идеи Дюркгейм почерпнул у Монтескье. Дюркгейма вдохновляла задача создания социальной науки, поставленная Сен-Симоном и Контом. «Рационализм», как его понимает Дюркгейм, признает зависимость общественной эволюции от объективных условий. Однако позиция Дюркгейма отличается от материалистической. Он исходит из того, что коллективное сознание, «растворенное» в обществе, имеет самостоятельное существование. И все же социальные явления, не будучи материальными, представляют собой реальные «вещи», допускающие научное исследование. В то же время Дюркгеймово понимание общества решительно противостоит своим объективизмом тому, что он называл «спиритуализмом», в более общем плане — «доктрине, видящей в социальных фактах продукт умственных комбинаций»2, привычке представлять социальную жизнь как логическое развитие идеальных концепций, игнорируя зависимость общественного развития от объективных условий.
1 Дюркгейм Э. Социология. Ее предмет, метод, предназначение. С. 25.
2 Там же. С. 24-25.
социология франции 89
Предназначение социологии
Предназначение социологии заключается в том, чтобы всем стало понятно, что общество и его институты имеют постоянный, устойчивый способ существования и свою особую природу, не зависящую от индивидуального произвола, потому что они воз никают из необходимых отношений. Социология — противоядие против революционного прожектерства, социального утопизма, против всякой иллюзии всемогущества человека по отношению к социальному миру, который в один момент может быть «разру шен до основания» и построен целиком заново в соответствии с тем или иным идеалом. «Наш метод не заключает в себе ничего революционного. В известном смысле он даже консервативен, так как признает, что природа социальных фактов, как бы гибка и по датлива она ни была, не может, однако, произвольно подвергаться изменениям. Насколько опаснее доктрина, видящая в социальных фактах продукт умственных комбинаций, который в один момент может быть разрушен до основания простым диалектическим при емом»1. *
Человеку неприятно отказываться от неограниченной власти над социальным строем, которую он себе так долго приписывал. Однако исторический опыт учит, убежден Дюркгейм, что это всемогущество иллюзорно и на самом деле всегда было причиной его реальной слабости воздействовать в нужном направлении на социальное развитие. Реальная власть человека над вещами на самом деле начинается только с того момента, когда он признает, что они обладают своей собственной природой. Первый шаг к овладению ими заключается в том, чтобы признать это и заняться познанием того, что вещи собой представляют. «То, что назвали нашим позитивизмом, есть лишь следствие этого рационализма. Пытаться выйти за пределы фактов с целью объяснить их или управлять ими, можно лишь в той мере, в какой их считают иррациональными. Но если они вполне понятны, то их достаточно как Для науки, так и для практики; для науки — потому что тогда нет основания искать вне их причины их существования; для практики — потому что их полезность является одной из этих причин. Нам представляется, таким образом, что особенно в наше время возрождающегося мистицизма подобное предприятие может и Должно быть принято спокойно и даже с симпатией всеми теми,
1 Дюркгейм Э. Социология. Ее предмет, метод, предназначение. С. 24—25.
90
История социологии
кто, расходясь с нами в известных пунктах, разделяет нашу веру в будущее разума»1.
Социология, в понимании Дюркгейма, лишая человека иллюзии относительно того, что в его власти произвольно направлять социальную жизнь, следуя своим планам, вовсе не ориентирует его на социальную пассивность и внушает отнюдь не социальный конформизм, а лишенное порыва к идеалу приспособление к существующим обстоятельствам: «Из того, что социальные верования и обычаи проникают в нас извне, не следует, что мы пассивно воспринимаем их, не подвергая их изменениям»2. Более развернуто эта позиция выражена Дюркгеймом в работе «Ценностные и «реальные» суждения»: «Позитивную социологию иногда упрекали в чем-то вроде эмпиристского фетишизма в отношении факта и упорном безразличии к идеалу... Этот упрек не обоснован. Основные социальные явления: религия, мораль, право, экономика, эстетика — суть не что иное, как системы ценностей, следовательно, это идеалы. Социология, таким образом, изначально расположена в области идеала; она не приходит к нему постепенно в результате своих исследований, а исходит из него. Идеал — это ее собственная сфера. Но она... не стремится его конструировать, она берет его как данность, как объект изучения, и пытается его анализировать и изучать. В способности к идеалу она видит естественную способность, причины и условия которой она ищет с целью по возможности помочь людям отрегулировать его функционирование»3.
В конкретном плане это означает признание Дюркгеймом того, что социальные факты влияют на индивидуальное поведение опосредованно, через специальные механизмы их интериоризации, и что, следовательно, внешняя детерминация осуществляется через ценностные ориентации индивидов, что действенность социальных регуляторов определяется не только их принудительной силой, но и их желательностью для индивидов.
1 Дюркгейм Э. Социология. Ее предмет, метод, предназначение. С. 26.
2 Там же. С. 20.
3 Там же. С. 303-304.
социология франции
91
Солидарность:
проблема интеграции индивида и общества
Дюркгейм один из первых приходит к пониманию общества как совокупности всех индивидов и групп, объединенных многообразными социальными, экономическими, культурными связями, общими традициями, целями и ценностями. Люди объединены в общества вследствие глубокой и взаимной потребности друг в друге. Общественное состояние характеризуется, с точки зрения Дюркгейма, солидарностью, определенной степенью согласия, связью, утрата которой ведет к распаду и гибели общества. Тема солидарности — центральная тема всех работ Дюркгейма, начиная от «О разделении общественного труда» (1893) и кончая «Элементарными формами религиозной жизни» (1912).
Механизмы и типы социальной интеграции
Чем обеспечивается социальная солидарность? Каким образом совокупность индивидов с их противоречивыми и зачастую эгоистическими интересами может составить общество? Ответу на эти вопросы (а в более широком плане — проблеме взаимоотношения между индивидами и коллективом) посвящена работа «О разделении общественного труда».
Дюркгейм доказывает, что социальную солидарность обеспечивает разделение общественного труда. Именно разделение труда представляет собой в конечном счете тот фактор, который создает и воссоздает единство общества. Дюркгейм настаивает на этом тезисе, полемизируя с представлением о том, что разделение труда — это скорее угроза социальной дезинтеграции, чем источник солидарности. Разделению труда противопоставляется в таком случае в качестве скрепляющей общество силы, как, например, у Конта, моральное единство, основанное на усилении роли государства или на религиозной традиции. Эта точка зрения, которую отвергает Дюркгейм, преобладает в консервативных течениях социальной мысли.
Но Дюркгейм не принимает и точку зрения Герберта Спенсера, либерала, полагающего, что в промышленных обществах солидарность возникает автоматически вследствие того, что индивиды преследуют собственные интересы и свободно обмениваются результатами своей деятельности, т.е. благодаря действию рыночного механизма, тогда как государственное регулирование лишь мешает Установлению такого единства.
92
История социологии
В противоположность этим двум крайним позициям Дюркгейм полагает, что разделение труда, фактически отождествляемое им с ростом специализации и дифференциации социальной структуры, всегда предполагает определенное единство человеческого общества, которое нуждается не только в материальных, но и в моральных связях. Разделение общественного труда, обеспечивая социальную солидарность, выполняет нравственную функцию в обществе. Если же в обществе разделение труда не «производит» солидарность и его раздирают противоречия, то такую ситуацию Дюркгейм рассматривает как «анормальную».
Нельзя не видеть то, что конфликты, социальная вражда — не менее универсальные явления, чем сотрудничество, сплоченность, согласие. Однако Дюркгейм верит в то, что осуществление принципа социальной солидарности способно обеспечить в конце концов достижение солидарности как нормы социальной жизни.
Вопрос о том, как разделение труда влияет на социальную солидарность, в работе «О разделении общественного труда» решается с позиций эволюционного подхода в сочетании со структурно-функциональным. Социальная эволюция ведет от архаических обществ с простыми социальными структурами («сегментарные» общества) к более сложным современным, «промышленным» обществам. Фактически Дюркгейм выделяет два типа обществ — традиционное и современное — и соответственно два типа солидарности — «механическую» и «органическую». Эти понятия адекватно описывают только мысленно сконструированные типы обществ. Что же касается того или иного реально существующего общества, то оно организовано преимущественно на базе механической или органической солидарности, так что в современных обществах механическая солидарность может существовать, занимая подчиненное положение (а в экстремальных случаях даже доминировать, как, например, в тоталитарных обществах XX в.).
*Механическая солидарность»
Механическая солидарность господствует в тех обществах, где индивиды мало отличаются друг от друга, т.е. привержены одинаковым ценностям, одинаково чувствуют и действуют, признают одно и то же священным. Сплоченность общества, степень социальной дифференциации в котором минимальна, предполагает нивелирование индивидуальных различий: индивидуальное сознание воспроизводит коллективное, идеал заключается в том, чтобы
социология франции 93
быть таким, как все, быть частью целого, представлять собой то же самое, что и другие. Самое страшное — быть не таким, как все. Малейшее отклонение от норм коллективного поведения карается. Власть группы абсолютна, индивид не обладает самостоятельной ценностью, его интересом должны быть интересы общества: нет Я, есть только Мы.
Механическая солидарность существует на первых этапах эволюции общества, к которым Дюркгейм относит орду, племя, состоящее из кланов, и племенную конфедерацию. Орда — идеальный пример механической солидарности, поглощения индивидуального сознания коллективным. Это агрегат индивидов, не включающий более элементарных составных частей и не входящий в виде части в большую группу. Индивидуальные отклонения воспринимаются здесь как девиантное поведение, подлежащее репрессивным санкциям. Солидарность в орде базируется на общности верований, моральных норм и на общности эмоций. Коллективное сознание орды существует в форме религии, которая характеризуется эмоциональной интенсивностью, всеохватностью, конкретностью норм, регулирующих поведение, анимистическими верованиями.
На второй эволюционной стадии появляется племя, состоящее из кланов. Клан — группа, членов которой связывают кровно-родственные отношения и которая выполняет религиозные, политические и экономические функции. Кланы объединялись в племя мифами об общем происхождении. Структурно-функциональная дифференциация племени характеризуется выделением самостоятельных кланов, появлением политического руководителя — вождя племени. Племенная религия пронизывает всю социальную жизнь, потому что вся социальная жизнь здесь состоит почти исключительно из общих верований и обычаев, получающих от единодушной связи совершенно особую интенсивность. Социальное целое таково, что его единство исключает индивидуальность частей. Сохраняя общие черты с религией орды, племенная религия характеризуется тотемизмом, появлением священного персонажа — предка племени.
Когда племена начинают выполнять дифференцированные функции (например, одно из еврейских племен — левиты присвоили себе жреческие функции), возникает союз племен. Вместе с зачатками разделения труда появляются элементы новой, органической солидарности в виде функционально взаимозависимых социальных объединений. С появлением четко стратифицированного общества каждый класс или каста развивают собственную мораль,
94
История социологии
так что былое моральное единство разрушается. По мере усложнения моральной жизни и усиления взаимозависимости разных видов деятельности происходят изменения и в религиозной сфере (их по-прежнему обусловливают изменения в социальной структуре): духи перестают идентифицироваться с конкретными объектами, становятся более абстрактными.
Таковы исторически первые социальные структуры — орда, племя и союз племен, которым соответствует механическая солидарность, основанная на сходстве частей, образующих целое: общество строится как система однородных и сходных между собой сегментов.
«Органическая солидарность»
Совсем иная структура свойственна обществам, где преобладает органическая солидарность, порождаемая разделением общественного труда и основывающаяся не на сходстве, а на различии индивидов. «Механическая солидарность, существующая вначале одна или почти одна, постепенно утрачивает почву; мало-помалу берет верх органическая солидарность: таков исторический закон»1.
Органическая солидарность начинает доминировать с появлением древних городов-государств; она преобладает в средневековом обществе и, наконец, в современном индустриальном обществе почти вытесняет механическую солидарность. Прогресс рассматривался Дюркгеймом как увеличение структурно-функциональной сложности общества: появляются новые функции в обществе и соответственно появляются социальные институты для их выполнения. Структурно-функциональные трансформации приводят к изменениям в религиозной жизни, в частности к изменению форм религиозных верований. В результате этих изменений всеохватывающее, эмоциональное и очень детализированное «коллективное сознание» примитивных обществ на каждом новом этапе развития выражается во все меньшем числе все более абстрактных верований и обрядов. Индивид все более освобождается от коллективной доминации, и в современном обществе в религиозном символизме в конце концов торжествует индивидуализм. При этом религиозные функции, ранее выполнявшиеся обществом в целом, берут на себя возникающие подгруппы религиозных «специалистов». Позже, в современном обществе, религиозный индивидуа1Дюркгейм Э. О разделении общественного труда. М., 1996. С. 182.
социология франции 95
пизм порождает внецерковную религиозность, приобретающую все большее распространение. Исторически этот процесс выглядит следующим образом.
В древнем городе-государстве социальное единство возникает в результате проживания на общей территории. Кровнородственные связи перестают играть решающую роль. Подразделениями города являются территориальные общины, совокупность которых и образует данное общество. Главную роль в организации общественной жизни начинают играть централизованные административные и юридические органы. Город становится символическим и институциональным контролирующим центром. В результате этих изменений возрастает органическая солидарность общества. «Индивиды группируются здесь уже не в соответствии со своим происхождением, но в соответствии с особой природой социальной деятельности, которой они себя посвящают. Их естественная и необходимая среда — это уже не родимая среда, а профессиональная»1.
Изменение способов, обеспечивающих солидарность общества, приводит к изменениям религии на этом этапе общественного развития. Прежние, основанные на кровно-родственных отношениях религии теряют свой общезначимый характер, сфера их действия сводится к семье, дому. Общественные законы постепенно перестают принуждать к выполнению религиозных обрядов этих религий. Претерпевшие приватизацию семейные культы начинают вступать в конфликт с вновь возникающей гражданской религией, религией государства. Утрачивая эмоциональную насыщенность и связь с повседневной жизнью, гражданская религия городов-государств становится более абстрактной, всеобщей, отдаленной от людей. Постепенно государство начинает дифференцироваться от религии, хотя ищет у нее поддержки.
В средневековом обществе происходит более четкое, по сравнению с античностью, выделение социальных институтов, ответственных за управление, религию, образование и экономику. Кроме того, для средневекового общества характерна внутрирегиональная Дифференциация. В связи с этим христианская религия становится максимально абстрактной, являя собой культ «абстрактного человека». В противоположность олимпийским и римским богам, в образах которых отразилась жизнь в полисе, христианское божество оставило этот мир. Идея человеческой «личности» заменила в морали и законе «грека» или «римлянина». Христианство Допускает большую индивидуальную свободу в пределах социума.
1 Дюркгейм Э. О разделении общественного труда. С. 190.
96
История социологии
Дюркгейм показывает, что в христианском средневековье берет начало секуляризация государства, экономики и других социальных институтов.
Современное индустриальное общество характеризуется, по мнению Дюркгейма, переходом от изолированных общностей (маленьких городов, провинций), ведущих собственную жизнь и самодостаточных, относительно мало связанных с внешней средой, т.е. от общества сегментарного типа, к большим специализированным институтам, ведающим управлением, образованием, медициной, производством, искусством и т.д. Причину индустриальной революции Дюркгейм видит в развитии рыночной системы, сопровождаемой дифференциацией экономического сектора социальной структуры. Индивиды объединены в институтах в соответствии с их профессиональными ролями. Религия современности — культ индивида, обеспечивающий «негативную солидарность». В силу развития специализации каждая часть такого социального целого зависит как от этого целого, так и от его составных частей. В силу этого общества с органической солидарностью, как полагает Дюркгейм, сплоченнее обществ, основанных на общем коллективном сознании.
Индивидуализм — угроза социальной дезинтеграции
Однако утверждение, будто индивидуализм угрожает социальной интеграции далеко не бесспорен. С одной стороны, современное общество предоставляет индивиду большую самостоятельность суждения и действия за счет того, что в этом обществе коллективное сознание утрачивает свою всеохватность и безусловность: индивиды нужны друг другу именно потому, что они разные и не взаимозаменяемые, а «взаимодополняемые». Принцип индивидуализма признает право индивида быть самим собой, его автономию, его самостоятельное значение по отношению к целому. Органическая солидарность держится на несходстве в отличие от механической. Но ослабление традиционного коллективного начала все же влечет за собой угрозу социальной дезинтеграции, столь очевидную в современном обществе, раздираемом конфликтами, враждой и рознью по разным поводам. Индивидуализм — не только порождение общества, но и угроза обществу, в котором доминирует органическая солидарность. Общество, позволяющее каждому быть самим собой, должно иметь механизмы, обеспечивающие ответственность индивида за целое, его готовность быть частью целого, т.е. поддерживать некий минимум коллективного сознания.
социология франции 97
В противном случае «действия, достойные самого сурового осуждения, столь часто оправдываются успехом, что граница между дозволенным и запретным, справедливым и несправедливым теперь совершенно неустойчива и, кажется, может перемещаться индивидами почти произвольно. Столь неопределенная и неустойчивая мораль не сможет создать дисциплину. Отсюда следует, что вся эта сфера коллективной жизни в значительной мере лишена умеряющего воздействия образца»1. Органическая солидарность оказывается поэтому не столько реальностью, сколько идеалом в современном Дюркгейму индустриальном обществе. Для описания состояния современного общества он вводит понятие аномии — ценностно-нормативного вакуума. Это состояние характерно для переходных и кризисных состояний в развитии общества, когда «прежние боги стареют или умирают, а новые не родились», т.е. когда прежние социальные нормы и ценности перестают действовать, а новые еще не установились.
Таким образом, в понятии коллективного сознания можно выделить два трудно сочетаемых аспекта; в неоднозначности этого понятия фиксируется реальное противоречие Дюркгеймовой социологии. С одной стороны, «коллективное сознание» — синоним общественного состояния, без которого невозможна сколько-нибудь нормальная совместная жизнь людей, источник и регулятор общественной жизни и общественного развития. В «коллективных представлениях», к которым относятся философские, религиозные, моральные категории, сконцентрированы знания и опыт многих поколений, и в силу этого социальная реальность первична по отношению к индивиду, а воспитание является прежде всего и главным образом процессом социализации индивида. И здесь возникает вопрос: может ли индивид в таком случае обладать «собственной индивидуальностью»?2 А вместе с этим вопросом у «коллективного сознания» обнаруживается новый аспект: условием индивидуальной самостоятельности, личной свободы является ограничение влияния коллективного сознания. Общество доминирующей органической солидарности — общество индивидуалистическое, проблема которого заключается в поддержании некоего минимума «коллективного сознания». Для Дюркгейма понятия «личная свобода» и «индивидуализм» не тождественны. Любое общество не должно переходить грань, за которой начинается анархия. Поэтому
1 Дюркгейм Э. О разделении общественного труда. С. 6.
2 Там же. С. 234.
98
История социологии
даже в самом свободном обществе в индивидуальных сознаниях обязательна существенная доля коллективного сознания.
«Человеческие страсти успокаиваются только перед лицом нравственной силы, которую они уважают. Если всякий авторитет такого рода отсутствует, то господствует право сильного и явное или скрытое состояние войны непременно становится хроническим. То, что такая анархия — явление бесполезное, совершенно очевидно, поскольку она противоречит самой цели существования всякого общества, которая состоит в уничтожении или, по крайней мере, в ослаблении войны между людьми, подчиняя физическое право сильнейшего более высокому закону. Напрасно для оправдания этого разрегулированного состояния подчеркивают, что оно способствует развитию свободы индивида. Нет ничего более ложного, чем антагонизм между авторитетом образца и свободой индивида, антагонизм, который слишком часто старались обнаружить. Наоборот, свобода (мы имеем в виду настоящую свободу, уважение к которой общество обязано обеспечить) сама есть продукт регламентации. Я могу быть свободным только в той мере, в какой другой удерживается от того, чтобы воспользоваться своим экономическим, физическим или каким-либо иным превосходством для порабощения моей свободы, и только специальный образец может воспрепятствовать этому злоупотреблению силой. Известно теперь, какая сложная регламентация необходима, чтобы обеспечить индивидам экономическую независимость, без которой их свобода лишь номинальна»1.
Главный вопрос любого общества — вопрос об отношении между индивидом и группой; о способах регуляции этого отношения таким образом, чтобы создать условия нормальной и здоровой совместной жизни людей. Способы регуляции меняются с развитием социальной дифференциации, с усложнением общественной жизни, с изменением самих людей. Но если не найден достаточно эффективный в данных условиях способ регуляции, общество заболевает. Социальную патологию Дюркгейм описывает как аномию — отсутствие авторитетного коллективного «образца», общепринятой, безусловной нормы поведения.
Ценностно-нормативная система общества
В обществе механической солидарности, которое социализирует индивида так, что лишает его собственной индивидуальности и
1 Дюркгейм Э. О разделении общественного труда. С. 7.
социология франции 99
он сливается с ему подобными в одном и том же коллективном типе господствуют традиции. Место каждого индивида определяется происхождением или коллективными императивами, обладающими безусловной принудительной силой прежде всего в религии.
Чем больше общество допускает индивидуализм, тем больше оно оказывается вынужденным вводить в действие и уважать правосудие и мораль. «Современные общества могут сохранять устойчивость, лишь уважая правосудие»2. Однако Дюркгейм признает, что даже и в таких обществах, где индивид обладает «личным обликом» и занимается особой деятельностью, «отличающей его от других», все же продолжает существовать и не может полностью быть устранен некий эквивалент коллективного сознания обществ с механической солидарностью, т.е. сохраняется в определенной степени господство общих для всех верований и ценностей — религии или ее функционального эквивалента (в виде светских идеологий, квазирелигий). Дело в том, что экономические и политические институты базируются на определенных нравственных основаниях, социальное поведение регулируется набором правил, которые являются обязательными не только в силу внешнего принуждения, но и потому, что они воспринимаются как должные, справедливые и желательные. Деспотическая власть — самая неустойчивая и непрочная. Вот почему Дюркгеймово понимание общества как ценностно-нормативной системы раскрывается в исследовании морали, религии и науки, их влиянии на общество и их взаимоотношениях в ходе общественной эволюции.
Для понимания того, как подходит к этому комплексу вопросов Дюркгейм, немаловажно следующее его рассуждение в работе «О разделении общественного труда»: современное общество характеризует «неизвестное ранее развитие экономических функций, происшедшее примерно в последние два столетия. В то время как в былые времена они играли лишь второстепенную роль, теперь они выдвинулись на первое место... Перед ними все более отступают военные, религиозные, административные функции. Только научные функции в состоянии соперничать с ними, да и наука теперь обладает престижем почти в той же мере, в какой она может служить практике, т.е. в значительной части — экономическим занятиям... Наши общества являются или стремятся быть главным образом промышленными. Форма деятельности, занявшая столь важное место в нашей социальной жизни в целом, не может, оче-видно, оставаться до такой степени неотрегулированной, чтобы не
Арон Р. Этапы развития социологической мысли. М., 1993. С. 327.
100
История социологии
вызывать самые сильные потрясения. Это особенно важный источник общей деморализации. Именно потому, что экономические функции теперь охватывают наибольшее число граждан, есть масса индивидов, жизнь которых протекает почти целиком в промышленной и торговой среде. Отсюда следует, что, поскольку эта среда весьма слабо отмечена печатью нравственности, наибольшая часть их морального существования протекает вне всякого морального влияния... Если в процессе занятий, заполняющих почти все наше время, мы не следуем никакому иному правилу, кроме нашей выгоды, то как появится у нас склонность к бескорыстию, самоотдаче, самопожертвован ию?»'.
Дюркгейм замечает при этом, что отсутствие того, что он называет «экономической дисциплиной», не может не распространить свое влияние за пределы экономической сферы и не повлечь за собой снижение уровня общественной морали. И кроме того, полагает он, чтобы чувство долга прочно укоренилось в нас, нужно, чтобы сами обстоятельства, в которых мы живем, постоянно держали его в состоянии готовности. Однако особенно важен следующий общий вывод: «Если и верно, что социальные функции самопроизвольно стремятся адаптироваться друг к другу при условии их регулярного взаимодействия, то, с другой стороны, этот способ адаптации становится правилом поведения только тогда, когда группа освящает его своим авторитетом. В самом деле, образец — это не только привычный способ действия; это прежде всего обязательный способ действия, т.е. в какой-то мере неподвластный индивидуальному произволу. Но только сформированное общество пользуется моральным и материальным превосходством, необходимым для того, чтобы иметь силу закона для индивидов, так как единственной нравственной личностью, находящейся над отдельными индивидами, является та, что образована группой. Только она также обладает преемственностью и постоянством, необходимым для того, чтобы поддерживать образец за мимолетными отношениями, воплощающими его ежедневно. Более того, роль группы не ограничивается просто возведением в ранг повелительных предписаний самых общих результатов отдельных договоров; она активно и положительно вмешивается в создание всякого образца... Чтобы аномия кончилась, нужно, стало быть, чтобы существовала или сформировалась группа, в которой могла бы возникнуть ныне отсутствующая система образцов»2.
1 Дюркгейм Э. О разделении общественного труда. С. 7—8.
2 Там же. С. 9.
социология франции 101
Такой группой в данном конкретном случае, когда речь идет о нравственных основах экономической жизни современного индустриального общества, может быть, по мнению Дюркгейма, только профессиональная группа, т.е. группа, образованная всеми работниками одной и той же отрасли промышленности, объединенными в единую организацию (корпорацию, профсоюз). Ни политическое общество в целом, ни государство не могут справиться с этой функцией, поскольку экономическая жизнь уже очень специализирована и с каждым днем все больше ускользает от их компетенции и воздействия. Такая группа должна стать общественным институтом, чтобы профессиональная этика и право смогли утвердиться в различных экономических профессиях.
Пример, касающийся экономической области, подтверждает общее правило: любое отношение к социальным ценностям и идеалам, лежащее в основе практической деятельности, так что общество не может без них нормально существовать и развиваться, является религиозным отношением постольку, поскольку это отношение является в конечном счете вопросом веры. Возникающий на этой основе круг вопросов становится предметом анализа в последнем, обобщающем научное творчество Дюркгейма труде — «Элементарные формы религиозной жизни» (1912). Здесь Дюркгейм развивает свое представление о религии как «социальном факте». Это составляет предмет собственно социологии религии как научной дисциплины. Но выявление функций религии оказывается для Дюркгейма средством и предпосылкой решения главного для него вопроса: как возможно человеческое общество?
Социальное развитие и социальная стабильность. Кризис современного общества
Как было уже сказано, основной принцип, на котором строится социология Дюркгейма, заключается в рассмотрении общества как верховной самодостаточной реальности, конституируемой общепринятыми верованиями, нормами и ценностями, т.е. тем, что в современной терминологии можно назвать культурной суперструк-турой. В этом контексте подлинной проблемой является не генезис таких культурных суперструктур, являющихся производными от с°Циальных, а то, как общество, первоначально построенное на сходстве сознаний», «механической солидарности» и не знающее Разделения общественного труда, начинает дифференцироваться.
102 История социологии
По Дюркгейму, стимулом дифференциации является борьба за существование. Рост численности того или иного общества, особенно на ограниченном пространстве, приводит к борьбе за ресурсы, которая, будучи ничем не ограниченной, может разрушить систему. Поэтому объединения дифференцируют свою деятельность таким образом, чтобы ослабить соревновательность и усилить кооперацию в защите, производстве и распределении ресурсов. Если произошла дифференциация, если достигнута интеграция разнообразия в данной системе, то она растет и дифференцируется дальше.
Главными факторами осуществления процессов дифференциации и интеграции выступают факторы культурные. В общей форме проблема, на решении которой и сосредоточивается Дюркгейм в «Элементарных формах религиозной жизни», — это проблема взаимосвязи между социальной дифференциацией и ценностной общностью. Главная интегративная сила в менее дифференцированных обществах — коллективное сознание, описываемое как механическая солидарность. Она ослабляется по мере прогрессирующей социальной дифференциации, порождающей общие ценности, обеспечивающие рост индивидуальной свободы, но это значит, что существуют и должны быть найдены альтернативные механической солидарности способы интеграции.
Основные условия социальной солидарности выражены в моральных правилах: «Право и нравственность — это совокупность уз, привязывающих нас друг к другу и к обществу, создающих из массы индивидов единый связный агрегат. Морально, можно сказать, все то, что служит источником солидарности, все, что заставляет человека считаться с другими, регулировать свои движения не только эгоистическими побуждениями. И нравственность тем прочнее, чем сильнее и многочисленнее эти узы. Неточно, очевидно, определять ее (как это часто делали) через свободу; она состоит скорее в состоянии зависимости. Она не только не служит освобождению индивида, выделению его из окружающей среды, но, наоборот, имеет существенной функцией сделать из него неотъемлемую часть целого и, следовательно, отнять у него кое-что из свободы его действий... Нравственность состоит в том, чтобы быть солидарным с группой, и она изменяется вместе с этой солидарностью»1.
Если на первых порах (механическая солидарность) элементарные формы религии сопутствовали и обеспечивали солидарность, при которой «быть частью целого» означало для индивида
1 Дюркгейм Э. О разделении общественного труда. С. 406-407.
социология франции ЮЗ
«не быть индивидуальностью», быть, «как все», то солидарность более высокого типа (органическая солидарность) обеспечивает мораль, которая требует уважать человеческую личность повсюду, где она встречается, т.е. «как у себя, так и у себе подобных». Поэтому, подчеркивает Дюркгейм, «обязанности индивида по отношению к самому себе суть в действительности обязанности по отношению к обществу»1. Вслед за И. Кантом и французским неокантианцем Ш. Ренувье Дюркгейм принимает тезис о ведущей роли морали в человеческом существовании. Мораль призвана соединить принцип свободы и достоинства личности с представлением о ее долге по отношению к другим индивидам, с которыми она связана узами взаимозависимости. Если в первых работах Дюркгейм подчеркивал внешний и принудительный характер социальных фактов, то в последующем он часто обращается к таким понятиям, как «чувство долга», «моральный авторитет» общества и другим психологическим и символическим посредникам между индивидом и обществом. Наконец, как мы видели, Дюркгейм признает, что в современном обществе наука способна конкурировать во влиянии на общество с религиозными и политико-юридическими функциями, и прежде всего — социальная наука, помогающая обществу правильно осознать его подлинные идеалы и цели.
Р. Арон достаточно убедительно показывает, что для Дюркгейма и таких крупнейших социологов его поколения, как Вебер и Парето, основной темой размышлений были отношения между религией и наукой2. Они констатировали, что к началу XX в. общие верования трансцендентного порядка, с помощью которых общества способны были поддерживать свою «связность», упорядоченность и стабильность, были поколеблены развитием научной мысли. Проблема заключалась для них именно в том, как сохранить общественную стабильность, для которой необходимы общие верования, в условиях, когда наука разрушает общие верования в форме традиционных религий. Общая посылка в поисках решения заключалась в том, что общество может сохранить свою связность и упорядоченную структуру только при условии, если общая вера объединяет его членов и обеспечивает согласие, обладая абсолютным значением. Но традиционная религия, по мысли Дюркгейма, больше не отвечает требованиям «научного духа».
Традиционная мораль основывалась на религии. В средние века, утверждает Дюркгейм, «всякая религиозная община составляла
1 Дюркгейм Э. О разделении общественного труда. С. 408.
2 Арон Р. Этапы развития социологической мысли. М., 1993. С. 307.
104
История социологии
нравственную среду, а нравственная дисциплина обязательно стремилась принять религиозную форму»1. Развитие науки и рационализма изменило эту ситуацию. Кризис современного общества как раз и является результатом того, что на смену морали, основанной на религии, не пришло ничего адекватного. Социология должна была, как полагал Дюркгейм, с одной стороны, помочь сознанию кризиса традиционной религии и перспектив ее обновления, а с другой — способствовать созданию морали, отвечающей требованиям научного духа.
Общество и религия
Дюркгейм исходил из того, что религия встречается во всех известных нам обществах и представляет собой в этом смысле универсальный феномен. Это позволяло предположить, что религия выполняет в обществе некую необходимую для его существования функцию. И если это так, то социологический анализ религии необходим при изучении общества практически во всех областях жизни — экономической, политической и пр.
Важным этапом на пути к этому выводу было, помимо исследования о разделении труда, изучение проблемы самоубийства («Самоубийство», 1897). Дюркгейм с помощью анализа статистических данных показывает, что самоубийства детерминированы не биологически или психологически, а в первую очередь социологически, т.е. не существует сколько-нибудь значимой связи между психическими заболеваниями, алкоголизмом, расовой принадлежностью и самоубийствами. В то же время в религиях с более сильными связями между верующими (как, например, в иудаизме, католицизме) процент самоубийств невысок. Напротив, в группах со слабыми связями, которые характеризуются религиозным индивидуализмом, как у протестантов, процент самоубийств выше. Так же обстоит дело у свободомыслящих. Аналогично этому у женатых процент самоубийств ниже, чем у разведенных, вдовствующих. В периоды трудностей, когда люди более сплочены в борьбе за выживание, самоубийств меньше, чем во все времена процветания. Другими словами, степень социальной интеграции индивида служит индикатором, который можно использовать для объяснения и прогнозирования самоубийств в данном обществе. В социально здоровом обществе с высокой степенью общественной интеграции, солидарности, сплоченности его членов самоубийств меньше, чем
1 Дюркгейм Э. О разделении общественного труда. С. 7-8.
социология франции 105
в больном, расколотом враждой, охваченном борьбой всех против всех. Один из факторов социальной интеграции — религия.
Дюркгейм рассматривает религию как «социальный факт», т.е. как социальную реальность, которую можно наблюдать и изучать наравне с экономикой, семьей, правом и др., рассматривая их, согласно разработанному им методу, «как вещи», как нечто объективно данное, внешнее по отношению к человеку. Социальная реальность по природе своей включает интерпретацию этой реальности людьми — «знание» в самом широком смысле этого слова (как рациональное, так и нерациональное), которое является элементом, важнейшим средством социальной самоорганизации.
Религия как «коллективное представление». Религия и общество в их взаимодействии
Социальное поведение людей опирается на интерпретацию реальности, которая должна быть «внятна» всем участникам «коллективных действий», представляя собой общепринятое толкование вещей, «картину мира». Без такого истолкования, вне системы согласованных интерпретаций реальности успешные координированные действия человеческой группы невозможны. По Дюркгейму, общество существует как совокупность таких «коллективных представлений», которые воспринимаются людьми как их собственные, хотя на самом деле они являются порождением внешней по отношению к ним реальности и для них обязательными. Религия относится к этой надындивидуальной социальной реальности, которая в своих важнейших проявлениях выступает как более или менее устоявшийся образ действий, способный оказывать на индивидов внешнее принуждение и выступающий в качестве их «коллективных представлений» и «коллективных действий». Этими коллективными представлениями и действиями, т.е. верованиями, ценностями, нормами, ритуалами, обеспечивается единство, целостность общества, социальной системы. Социальная и культурная системы неразрывно связаны и взаимообусловлены. Религию как социальное явление можно рассматривать как группу, члены которой разделяют общие для них верования и соответствующие способы действий; их поведение определяется внешними и внутренними факторами так, что внешние действуют только через внутренние, т.е. будучи интериоризированы.
В работе «О разделении общественного труда» Дюркгейм Рассматривает религию прежде всего как часть социальной сие 106
История социологии
темы. Он показывает, что составляющие общество социальные факты находятся между собой в строгой детерминистской функциональной зависимости и эволюционируют, подчиняясь объективным закономерностям. Классифицируя социальные системы, Дюркгейм выделяет два основных типа солидарности — механическую и органическую. Он показывает, что каждый из этих социальных типов задает соответствующий ему тип религиозной жизни. В эволюционном плане религиозное развитие трактуется как изменение в направлении все большей обобщенности религиозных представлений. Религию Дюркгейм рассматривает на этом этапе главным образом в контексте анализа способов интеграции в более или менее дифференцированных системах, интеграции с помощью вырабатываемых тем или иным образом общих ценностей, анализа возникающих в этой связи проблем морального принуждения и внутренней динамики общественного развития, социального прогресса. Религия выполняет интегративную функцию, религиозная связь между членами группы, общества выступает как их социальная связь, так что в ходе социальной эволюции религия изменяется соответственно структурно-функциональным изменениям в социальной системе, в свою очередь накладывая на социальные системы свой отпечаток. Тем самым определяется главная тема социологии религии — «религия и общество, взаимодействие между ними» и главный отправной методологический принцип: общество в такой же мере творит религию, в какой религия творит общество.
В «Элементарных формах религиозной жизни» Дюркгейм рассматривает религию в качестве центрального института общества, религия становится здесь главным предметом исследования. На этнографическом материале, анализируя тотемистические верования австралийских аборигенов, Дюркгейм объясняет способ, посредством которого религия удовлетворяет важнейшую социальную потребность — потребность в солидарности. Вопрос о религии для него выходит за рамки социологии религии как отраслевой социологической дисциплины. Вопрос о религии для Дюркгейма — это вопрос о том, как возможно вообще человеческое общество.
Социальная функция религии
Общество конституируется общепринятыми верованиями, нормами, ценностями, которые не произвольны и для отдельных индивидов являются обязательными, т.е. способны оказывать на них внешнее принуждение. Но теперь Дюркгейм ставит вопрос:
социология франции 107
если человек способен вести человеческое существование только в обществе, которое по отношению к индивиду означает в первую очередь ограничение свободы его действий, принуждение, то каким образом это принуждение общества по отношению к индивидам осуществляется так, что оно воспринимается этими индивидами как нечто само собой разумеющееся, принимается и переживается как нечто неустранимое и должное, как их собственный выбор, как поддерживаемая и почитаемая ими форма их существования? Очевидно, есть нечто помимо силы, кроме голого принуждения, что «держит» общество в качестве единого целого, обеспечивая консенсус. В конце концов деспотия — самая непрочная форма правления. Дюркгейма не удовлетворяет просветительская концепция общества — концепция «общественного договора» (Монтескье, Руссо), согласно которой общество рассматривается как добровольное объединение индивидов для совместной жизни, которые передают общественной власти часть своих прерогатив, но которые, «по идее», могут и должны оставаться независимыми. Дюркгейм видит в обществе верховную по отношению к индивидам и самодостаточную реальность, которая не зависит от воли и желаний индивидов, которая по отношению к ним выступает как высшая, трансцендентная сущность, достойная поклонения и почитания1. Именно в этой связи Дюркгейм задается вопросом о социальной природе религии и ее функциях в обществе, вопросом о том, могут ли люди жить без богов.
Священное и профанное
Религия способна выполнять интегрирующую общество функцию благодаря тому, что она относит все существующее к одной из двух категорий — священному или профанному. В представлении о священном выражено признание первенства и большой ценности общества как целого в сравнении с индивидом как производным от общества: священное — это то, чему индивид повинуется как стоящей над ним, высшей по отношению к нему силе. Социология отказывается от богословского определения религии через веру в бога, и не только потому, что есть религии, в которых нет понятия бога, но и потому, что социолог как раз и должен объяснить сам феномен веры в бога как социальный факт. Это относится и к определению религии как веры в сверхъестественное (помимо
1 В этом смысле «между богом и обществом, — по словам Дюркгейма, — надо сделать выбор».
108
История социологии
этого, само различение естественного и сверхъестественного связано с возникновением позитивной науки). Дюркгейм дает следующее определение: религия — это внутренне упорядоченная и связанная система верований и обрядов, относящихся к священным, т.е. отделенным, запретным вещам; верований и обрядов, объединяющих в одну моральную общину, называемую церковью всех, кто является их сторонниками...
Дюркгейм исходит из того, что различие между священным (сакральным) и светским (профанным) — универсально, присуще всем без исключения религиям. До сего дня это различение лежит в основе наук, изучающих религию. Священное противостоит про-фанному не как сверхъестественное — естественному, но как некая особая среди существующих вещей область, область запретного, область вещей, с которыми нельзя обращаться так, как с обычными вещами, которые человек использует по своему усмотрению во вполне прозаических, практических целях. Смысл трапезы как обычного повседневного действия — поесть, чтобы насытиться. Смысл трапезы как ритуального действия, священнодействия в таинстве причащения, — действия, направленного к «священным вещам», — также определяется неким желаемым результатом, но этот результат лежит вне пределов достигаемого в обычном (про-фанном) действии: мясо священного животного едят не для того, чтобы насытиться.
Священной может стать любая вещь. Вещи, которые для одних являются священными, для других таковыми не являются. При этом Дюркгейма интересует не то, по каким причинам та или иная вещь становится священной. Он полагает, что до конца это вряд ли вообще возможно прояснить в каждом конкретном случае. Главное — есть такие вещи, которые определенными группами людей признаются священными и в качестве таковых становятся чем-то совершенно особенным, отличным от мира обычных вещей. Дюркгейма интересует, каково значение и функции этих особо выделяемых вещей, требующих к себе особого отношения, становящихся объектами ритуальных действий. Иными словами, он стремится понять, какую роль играют в жизни людей «священные вещи», каков смысл «производства святынь».
До Дюркгейма в религии усматривали главным образом несовершенный еще, свойственный неразвитому сознанию примитивных культур способ объяснения окружающего мира. Для Дюркгейма же религия не столько когнитивный феномен, способ познания, сколько способ руководства человеческим поведением и
социология франции 109
образом жизни. Религия лежит не столько в сфере познавательной деятельности, сколько в сфере социальной жизни человека.
Религиозная картина мира и социальная реальность
Рассмотрение религии в качестве объекта социокультурного анализа позволяет не только увидеть, каким образом в ней вырабатывается характерный для того или иного общества культурный код, т.е. системы интегрированных значений, сформировавшихся в историческом развитии общества, но и обнаружить тот факт, что предлагаемые религией картины мира опосредуют отношения индивидов и групп к миру и выполняют функции контроля в социальных изменениях. Религиозные верования представляют собой своего рода классификационные системы, отвечающие социальной потребности в разграничении между группами (обществами) и их внутренней интеграции. Этот подход был развит впоследствии Леви-Стросом в структурализме. Религия функционирует как социо-культурная система, вынуждающая индивида действовать, мыслить, чувствовать под влиянием возвышающихся над ним социальных механизмов. Так, тотемизм представляет собой простейшую форму социальной организации и технологии, ориентирующей определенным образом жизнедеятельность группы. Религия представляет при этом данную социальную общность не в ее повседневном, подверженном многочисленным угрозам и потому непрочном и во многом случайном в своих проявлениях существовании, т.е. в ее профанном облике. В повседневной жизни царит случай, социальные установления неустойчивы, подвижны, нередко нарушаются. Поэтому важно, чтобы общество и его нормативная система имели дополнительно свое воплощение в возвышающейся над повседневностью идеальной форме, исключающей всякое сомнение и критику, в качестве «священного» установления, огражденного запретами от произвола «непосвященных».
Религия поддерживает нужное обществу социально-адекватное поведение, освящая социально приемлемые образцы поведения, способствуя обузданию индивидуальных (эгоистических) порывов, требуя готовности пожертвовать собственными интересами во имя общих. Все это осуществляется посредством верований, в которых сакрализуется общество. Механизмы такой регуляции Работают прежде всего на уровне подсознания, пробуждая общие переживания, эмоции, поддерживаемые религиозным ритуалом, культовыми действиями. Религия существует потому, что она
по
История социологии
нужна, потому, что в ней реализуются человеческие потребности. Предохраняя от индивидуального произвола, образа действий, продиктованных единственно лишь мотивом «я так хочу», религия делает возможной совместную жизнь людей, интегрирует их в жизнеспособный социум. Религия, следовательно, есть создание человека, составная часть и продукт его социального творчества. Если общество творит религию, то это объяснимо лишь тем, что религия способна определенным образом формировать социальную жизнь, творить ее и поддерживать в устойчивом состоянии. В религии общество выступает как трансцендентное, возвышающееся над индивидом, священное.
Тотемизм как элементарная форма религии
Дюркгейм — первый великий представитель интегративной концепции религии, которая видит ее функцию в том, чтобы интегрировать индивида в социум. Он объясняет эту функцию верований, основываясь на анализе такой «элементарной формы религии», как тотемизм. «Если теория тотемизма способна дать нам объяснение самих характерных верований этой религии, то остается еще один факт, требующий объяснения. Если дана идея тотема как эмблемы клана, то остальное следует отсюда; но мы должны еще установить, как формируется сама эта идея. Для этого надо ответить на следующие два вопроса: что побуждает клан выбирать себе эмблему и почему эта эмблема заимствуется из животного или растительного мира, особенно — из первого?
То, что эмблема используется в качестве собирательного связующего центра любого рода группами, доказывать излишне. Как выражение социального единства в материальной форме, она делает его более очевидным для всех, и в этом главная причина того, что использование эмблематических символов должно было быстро распространиться после того, как однажды они были придуманы. Но, более того, эта идея спонтанно внедрилась в общественную жизнь как одно из ее условий; нет более удобного способа, чем эмблема, для осознания обществом себя самого: она служит также средством формирования этого сознания; это один из конституирующих общество элементов.
Действительно, посмотрев на себя, мы обнаружим, что индивидуальное сознание остается закрытым для всех остальных; они могут общаться только с помощью знаков, которые выражают их внутренние состояния. Если между ними устанавливается обще социология франции Ш
ние, которое становится реальной общностью, так что все партикулярные сознания как бы сливаются в одно общее сознание, то знаки, их выражающие, должны в результате слиться в один-единственный и уникальный знак. Его появление дает индивидам знать, что они едины, и дает им сознание их морального единства. Испуская один и тот же возглас, произнося одно и то же слово или делая один и тот же жест по поводу одного и того же предмета, они чувствуют свое единство и становятся едиными. Без символов социальное сознание может иметь только непрочное, случайное существование.
...Коллективные представления очень часто наделяют вещи, к которым они относятся, качествами, которые вовсе не существуют в такой форме или в такой степени. Из самого обыкновенного объекта они могут сделать могущественное священное существо. Хотя силы, которые создаются таким образом, чисто идеальны, они действуют так, как если бы были реальными; они детерминируют поведение человека с той же степенью необходимости и физического принуждения, что и реальные объекты. Аранда (название племени австралийских аборигенов. — В.Г.), который соприкасался со своей чурингой, чувствует себя более сильным; он действительно сильнее. Если он съел мясо животного, пусть совершенно здорового, но запретного для него, он будет чувствовать себя больным и может от этого умереть. Конечно, солдат, который погибает, защищая свое знамя, жертвует собой не во имя куска ткани. Все это происходит потому, что социальное мышление в результате заключенного в нем императивного авторитета имеет силу, которой индивидуальное сознание никогда не может обладать.
Мы можем теперь понять, каким образом тотемические принципы, и вообще все религиозные силы, обретают существование вне объекта, в котором они пребывают. Это происходит потому, что идея о них никоим образом не возникает из непосредственного восприятия этих вещей нашими чувствами или разумом. Религиозные силы суть только представления, инспирируемые группой у ее членов, но проектируемые вовне сознанием, их воспринимающим, и объективируемые. Будучи объективированными, °ни привязываются к какому-то объекту, фиксируются в этом объ-екте, который становится священным. Дело в том, что эту функцию могут выполнять любые объекты. В принципе не существует таких, которые были бы предназначены для этого по своей приро-^??- Священный характер, которым наделяется какой-то объект, не
112
История социологии
является чем-то таким, что ему самому внутренне присуще: он им наделяется. Мир религиозных вещей не образует особого аспекта эмпирически данного природой; он надстроен над ним.
Способность общества выступать в качестве бога или порождать богов никогда так не проявлялась, как в первые годы революции (имеется в виду Французская революция XVIII в. — В.Г.). Действительно, в это время под влиянием всеобщего энтузиазма исключительно светские по своей природе вещи были обращены общественным мнением в священные: Родина, Свобода, Разум. Обозначилась тенденция к созданию религии со своим догматом, своей символикой, алтарями и празднествами»1.
Современная антропология вносит определенные коррективы в Дюркгеймову социологию религии. В новом свете предстает тотемизм. Так, Леви-Строс рассматривает тотемические верования не как установление внутрисоциумных связей, но как попытку связать социальный мир с природным. С этой точки зрения все формы веры, в том числе и вера религиозная, представляют собой части общего стремления человека преодолеть разрыв между природой и человеком. Новым в этом подходе является то, что религиозные символы и институты определяются не столько социальными отношениями, сколько культурным контекстом. Еще раньше это выразил Вебер, строивший свою социологию религии как часть социологии культуры.
Секуляризация: возможно ли общество без религии?
Рассмотренная Дюркгеймом элементарная форма религии в виде тотемизма обеспечивает выполнение интегративной функции, собственно, только в обществе, где господствующей является «механическая солидарность». Между тем сам Дюркгейм трактовал прогресс как переход от «механической солидарности» к «органической». Он отмечал в данной связи, что в ходе этого развития религия охватывает все более узкую сферу социальной жизни и играет все более ограниченную роль в ней. Дюркгейм таким образом вводит в социологию религии тему секуляризации: общества современного типа характеризуются тем, что они являются секу-лярными. В таком случае возникает вопрос: если не религия, то какие другие факторы обеспечивают социальную солидарность?
1 Дюркгейм Э. Элементарные формы религиозной жизни // Религия и общество. Хрестоматия по социология религии / Сост. В.И. Гараджа, Е.Д. Путкевич. М.( 1996. С. 438,441,469,470.
социология франции 113
Дюркгейм полагал, что в развитом обществе существует возможность выразить то, что составляло содержание и социальный смысл религии, в не-религиозной форме: религиозная символика заменяется светской, мифология — рациональным мышлением, религиозная этика — гуманистической. Кроме того, в сложных обществах с дифференцированной сетью социальных институтов, отчетливо выраженной социальной стратификацией, в условиях развивающейся глобализации социальной жизни, религии, существуя во множественном числе, выполняют интегративную функцию внутри групп единоверцев, а в отношениях между этими группами они играют роль фактора дезинтеграции, участвуя в этом качестве во многих современных конфликтах, особенно межнациональных.
Для Дюркгейма религия — «социальный факт», она призвана поддерживать социальное равновесие и обеспечивать социальное согласие — «солидарность». В этом качестве выступают все религии: верования и ритуалы могут меняться, но функции религии в разных социальных системах остаются одними и теми же. Различия между религиями с этих позиций оказываются социально малозначимым фактом. В основе такого подхода лежит эволюционизм спенсеровского толка: общество в разных своих типах трактуется как комбинация одних и тех же элементов.
Этот подход дал возможность Дюркгейму проанализировать социальную функцию религии на той ранней стадии истории, когда общество и культура еще не отдифференцировались и социальная солидарность, сплоченность обеспечивалась утверждением единообразия. В таком обществе «механической солидарности», какими бы ни были конкретные религиозные символы, они выполняют одну и ту же социальную функцию. На более поздних стадиях социальной эволюции ситуация усложняется. Начиная уже с Вебера в анализе социальных функций религии акцент переносится на выявление и учет многообразия религий: социальная роль разных религий не может быть одинаковой. На первый план в рассмотрении религии выходит не ее «социальный механизм», а ее «моральная архитектура». Сам Дюркгейм уже намечал этот новый подход к пониманию религии как социокультурного феномена, хотя развит он был уже после него (и прежде всего следует назвать Б. Малиновского, П. Сорокина и Т. Парсонса, а ближе к нам — R Белла, П. Бергера, Т. Лукмана).
Секуляризация общественной жизни в понимании Дюркгейма оказалась недостаточно проясненным, вызывающим споры понятием. Он полагал, что выбор «между богом и обществом» не очень
114
История социологии
существен, поскольку в божестве он видел «лишь общество, преображенное и мыслимое символически». Главное в том, чтобы найти средства стабилизировать общество, в котором индивид может свободно проявлять себя, а для этого нужно, чтобы уважение к личности сочеталось с уважением к социальным нормам. Неверно полагать, что Дюркгейм ставил знак равенства между секуляризацией и отмиранием религии, рассматривая секуляризацию как завершение эволюции, ведущей к современности, к миру, полностью рационализированному, «онаученному». Он сохранял и в современном мире место вере в широком смысле слова, указывая на феномен «мирских религий» в виде идеологий, на существование квазирелигиозных образований; более того, в каком-то смысле Дюркгейм сакрализовал само общество как объект обожествления, в котором неизбежна власть верований и действие социальных страстей, выходящих за рамки социальной рациональности.
Неверно было бы также полагать, что Дюркгейм искал примирения и сочетания науки с религией, имея в виду сохранение роли религиозной веры. Во взглядах Дюркгейма все же превалировал социальный оптимизм, опирающийся на веру в разум, в науку. Для него единение людей — закон природы, а не божественное установление. Его вера в будущее — это вера в будущее разума, науки. Так оценивают позицию Дюркгейма многие крупные социологи, такие, как Р. Арон, Э. Гидденс, хотя при этом они справедливо обращают внимание на то, что аргументация в пользу этой позиции у Дюркгейма недостаточна. Так, Э. Гидденс считает упрощением то, что религиозные предписания и моральные нормы в работах Дюркгейма рассматриваются так, как если бы они поддавались только одному способу истолкования членами общества. На самом деле одна и та же совокупность символов и кодов, например, христианских догматов, является объектом разнообразных, подчас взаимоисключающих истолкований.
Дюркгейм — классик социологии. Он заложил основы понимания общества как ценностно-нормативной системы. В продолжение его идей или в полемике с ними, но во многом по проложенным Дюркгеймом путям развивалась социология как наука.
Основная литература
Дюркгейм Э. Социология. Ее предмет, метод, предназначение. М., 1995.
Дюркгейм Э. О разделении общественного труда. М., 1996.
Дюркгейм Э. Самоубийство. М., 1998.
социология франции 115
4. Дюркгейм Э. Элементарные формы религиозной жизни // Религия и общество. Хрестоматия по социологии религии / Сост. В.И. Гараджа, Е.Д. Путкевич. М., 1996. С. 111-145, 438-441, 469-470.
Дополнительная литература
Арон Р. Этапы развития социологической мысли. М., 1993.
Леви-Строс К. Тотемизм сегодня. Гл. I // Клод Леви-Строс. Первобытное мышление. М., 1994. С. 74-108.
Московичи С. Машина, творящая богов. М, .1998.
Парсонс Т. Современный взгляд на Дюркгеймову теорию религии // Религия и общество. Хрестоматия по социологии религии. С. 170-190.
Элиаде М. Священное и мирское. М., 1994. С. 12-21.
Психологическая традиция
в социологии:
Габриэль Тард, Густав Лебон
Общая характеристика психологической социологии
Формирование психологической социологии было одним из наиболее значительных явлений в процессе возникновения и развития социологии как науки об обществе. Она оказала огромное воздействие на содержание и форму всей социологии, на ее возможности, развитие и историческую судьбу.
Особенно значительную роль в создании психологической социологии сыграло формирование и распространение психологизма — методологического подхода, утверждавшего возможность построения различных наук на основе психологии и целесообразность полного или частичного сведения к психической реальности различных фрагментов или даже всей социальной действительности.
Выступая поначалу в латентной (скрытой) и маргинальной (пограничной) формах, психологическая версия социологического знания довольно быстро сформировалась и оформилась как психологическая социология. В ее развитии возможно вычленить три основных периода: 1. Период создания и становления психологической социологии (с середины XIX до начала XX в.).
Период утверждения, конституирования и институализации психологической социологии (с начала XX до 60—70-х гг. XX в.).
Период формирования новейших форм психологической социологии (с 60-70-х гг. XX в. до настоящего времени).
Наиболее существенные идеи и ориентации психологической социологии были разработаны в первый период ее существования, когда в общих чертах были созданы ее основные объяснительные принципы, методологические подходы, модели, течения.
Психологическая социология Г. Тарда
Большое влияние на формирование и развитие психологической социологии оказал один из ее основоположников, французский криминалист и социолог, профессор новой философии в Коллеж де Франс Габриэль Тард.
Габриэль Тард родился 12 марта 1843 г. в г. Сарла, в семье французских аристократов. В юношестве романтически настроенный Г. Тард увлекался поэзией и некоторое время считал ее своим
социология франции 117
призванием. В 1860 г. он успешно сдал экзамены бакалавра по гуманитарным, а затем и по техническим наукам, в 1869 г. он принял назначение на должность помощника судьи города. В 1873 г. Г. Тард был назначен заместителем прокурора Республики в г. Руссек, но через 2 года вернулся в родной город, где работал следователем до 1894 г.
В силу своей профессиональной деятельности Г. Тард заинтересовался различными криминалистическими проблемами и приступил к изучению произведений специалистов (в том числе Ч. Ломброзо), с которыми вскоре установил профессиональные контакты (1882). Опубликованные им статьи по криминалистике были встречены благожелательно. Вскоре на основе этих статей он написал и опубликовал книгу «Сравнительная криминология» (1886), в которой выступил против примитивных традиционных представлений о причинах преступности и теории Ч. Ломброзо о врожденных причинах преступности и существовании типов «прирожденных преступников», сосредоточив внимание на социальных причинах преступности (образовании, подражании и др.). Идеи этой книги получили поддержку и оказали немалое влияние на формирование и становление французской школы криминологии. В 1890 г. он опубликовал две выдающиеся книги: «Философия уголовного права» и «Законы подражания».
«Философия уголовного права» представляла собой большую работу по криминалистике, в которой был применен социально-психологический подход к юридическим проблемам и заложены основы современной социологии права. Эта книга принесла Г. Тарду известность во Франции и за границей (главным образом в Италии и России). Еще больший успех выпал на долю «Законов подражания» — первой книги Г. Тарда по социологии, которая была признана выдающимся, классическим произведением психологической социологии и принесла Г. Тарду всемирную славу как сооснователю и лидеру этого направления. В 1893 г. Г. Тард успешно завершил работу над книгой «Социальная логика» (1893), публикация которой оказала большое влияние на развитие европейской и американской социальной мысли.
В 1893 г. Г. Тард был приглашен в Париж, где он начал заниматься проблемами организации криминальной статистики во Франции, а в январе 1894 г. он был назначен руководителем службы криминальной статистики министерства юстиции. Последние Ю лет жизни (1894—1904) Г. Тард провел в Париже, где занимался преимущественно криминалистикой и составлял ежегодные от 118
История социологии
четы о состоянии преступности во Франции. В силу служебных обязанностей ему доводилось бывать и в командировках (в том числе в Санкт-Петербурге). Сам Г. Тард не был удовлетворен своей службой, но заслуги его в этой области были отмечены орденом Почетного легиона (1897) — высшей наградой Франции.
Парижский период жизни Г. Тарда отличался высоким уровнем интенсивности его творческой деятельности. Он опубликовал в ведущих научных журналах своего времени большое количество статей по различным проблемам философии, социологии, социальной психологии, криминалистики, политики, экономики, истории, археологии, лингвистики и т.д.
Одна за другой публиковались его книги: «Эссе по социологии» (1895), «Универсальная оппозиция» (1897), «Социальные законы» (1898), «Этюды по социальной психологии» (1898), «Превращения власти» (1899), «Общественное мнение и толпа» (1901), «Экономическая психология» (1902), «Фрагмент грядущей истории» (1904). Выход в свет каждой из них был большим событием. Успех этих книг определялся и новыми проблемами, и новыми идеями, и конечно же блестящим общедоступным изложением весьма сложных вопросов и прекрасным языком.
Исследования Г. Тарда по проблемам взаимодействия индивидуального и массового поведения, социальных норм, функционирования общества, различным формам общественной жизни, развития общественных наук и многим другим вошли в золотой фонд социологии.
Сам Г. Тард в достаточной мере осознавал свою выдающуюся роль в развитии социальной мысли, хотя оценивал ее с присущими ему скромностью и тактом. С течением времени он все больше увлекался преподаванием различных социальных наук и дисциплин и охотно читал лекции по проблемам политики и социологии в Школе политических наук и Свободном колледже общественных наук.
В 1900 г. Г. Тард возглавил кафедру современной философии в Коллеж де Франс и уволился из министерства юстиции. В конце 1900 г. он был избран членом департамента философии Академии нравственных и политических наук. Он читал лекции по интерментальной психологии, социологии, философии, экономической психологии.
Интенсивная деятельность Г. Тарда как ученого и профессора принесла не только творческие плоды и известность. С весны 1903 г. на фоне истощения сил у него возобновились боли в глазах, из-за которых он был вынужден сократить свою исследователь социология франции 119
скую и преподавательскую нагрузку. Он стремительно старел. Умер Г. ТарД 12 мая 1904 г.
В книгах Г. Тарда «Законы подражания» (1890; русский перевод 1892, 1902), «Философия уголовного права» (1890; сокращенный русский перевод «Преступник и преступление», 1906), «Социальная логика» (1893; русский перевод 1901), «Эссе по социологии» (1895), «Социальные законы» (1898), «Этюды по социальной психологии» (1898; русский перевод «Личность и толпа. Очерки по социальной психологии», 1903), «Общественное мнение и толпа» (1901; русский перевод 1902) и других работах был изложен комплекс оригинальных идей и концепций, оказавших значительное воздействие на создание, самоопределение и эволюцию социологии и социальной психологии.
Согласно учению Тарда, общество есть продукт взаимодействия индивидов, в силу чего основу общественного развития и всех социальных процессов составляют «интериндивидуальные» отношения людей, познание которых является основной задачей социологии.
Призывая особенно тщательно исследовать «личные особенности, которые одни только реальны, одни только истинны и которые всегда существуют внутри каждого общества»1, Тард настаивал на том, что «социология должна исходить из отношения между двумя сознаниями, из отражения одного другим, как астрономия исходит из отношения между двумя взаимно притягивающимися массами»2.
Такая интерпретация оснований и ориентации социологии неизбежно вела к утверждению ее статуса как «интерпсихологической» дисциплины, в результате чего в учении Тарда социология нередко почти отождествлялась с «интерпсихологией». В решающей мере это обстоятельство детерминировалось принципиальной позицией Тарда, согласно которой психология должна быть использована в качестве базиса социологии, прогрессивное развитие которой будет обусловливаться и определяться ее всевозрастающей психологизацией3.
1 Зомбарт В. Социология: Хрестоматия. М., 1926. С. 85—86.
2 Тард Г. Социальные законы. С. 16.
3 Тард Г. Личность и толпа. Очерки по социальной психологии. СПб., 1903. С 1-ц.
120
История социологии
Осуществляя психологизацию социологии, Тард ориентировался главным образом на поиск научно значимых фактов в сфере индивидуальной психики и особенно межиндивидуального взаимодействия людей. По его мнению, «требовать основных социальных фактов надо не исключительно от внутреннемозговой психологии, но главным образом от междумозговой психологии, то есть той, которая изучает происхождение сознательных отношений между несколькими, прежде всего двумя, индивидуумами. Разнообразные группировки и комбинации этих основных социальных фактов и образуют затем так называемые простые социальные явления...»1, составляющие необходимую основу всех социальных отношений.
Особое внимание Тард уделял изучению различных социальных процессов, детерминирующих становление, развитие и функционирование общества. Из множества этих процессов он особенно выделял основные социальные процессы, обеспечивающие существование и развитие человечества. К трем основным социальным процессам Тард относил: повторение (подражание), противоположение (оппозицию) и приспособление (адаптацию)2.
Исходя из того что законы социологии должны распространяться на все минувшие, нынешние и грядущие состояния общества, Тард пытался найти всеобщие и вневременные социальные закономерности, которые могли бы быть сведены к нескольким универсальным социологическим и психологическим законам. В качестве таких законов он ввел в социологию «законы подражания», являющиеся ядром его общесоциологической теории подражания.
Генеральным положением этой теории была идея, согласно которой основной движущей силой исторического процесса, равно как и любого человеческого сообщества, является неодолимое психическое стремление людей к подражанию. Тард особенно подчеркивал, что «первичный социальный факт состоит в подражании, в явлении, предшествующем всякой взаимопомощи, разделению труда и договору»3.
Настаивая на том, что «все главнейшие акты общественной жизни совершаются под владычеством примера»4, Тард утверждал, что открытые им «законы подражания» присущи человеческому
1 Тард Г. Социальные законы. С. 12.
2 См. там же. С. 60.
3 Зомбарт В. Социология: Хрестоматия. С. 88.
4 Тард Г. Преступник и преступление. С. 164.
СОЦИОЛОГИЯ ФРАНЦИИ 121
обществу на всех этапах его существования, поскольку «всякое социальное явление имеет постоянно подражательный характер, свойственный исключительно только социальным явлениям»1.
Эти утверждения представляют собой по существу формулировку того, что сам Тард именовал «законами подражания», которые интерпретировались им как естественная основа, предпосылка и основной механизм взаимодействия людей и социальной жизни. При этом в качестве значимых явлений социальной жизни он выделял инициативу (нововведение) и подражание (моду и традицию).
В непосредственной связи с «законами подражания» и в их контексте Тард изучал и объяснял проблему общественного прогресса, уделял особое внимание его источнику и механизму действия. Согласно Тарду, единственным источником общественного прогресса являются открытия и изобретения, возникающие вследствие инициативы и оригинальности отдельных людей. Эти творческие личности, по Тарду, вырабатывают принципиально новое знание и знания, основанные на новой комбинации уже существующих идей и информации. А знание и*обеспечивает прогрессивное развитие общества.
Вместе с тем Тард подчеркивал, что глубинная причина общественного прогресса — подражание, поскольку, с одной стороны, любое изобретение и потребность в нем сводимы «к первичным психологическим элементам, возникающим под влиянием примера»2, с другой — благодаря подражанию (существующему также в форме традиций, обычаев, верований, моды и т.д.) осуществляются отбор и внедрение открытий и изобретений в жизнь общества.
Социальная сущность этой концепции и «законов подражания» достаточно определенно была выражена самим Тардом, утверждавшим в качестве основного закона подражания закон подражания низших слоев общества высшим. Придание этому «закону» базисного статуса Тард объяснял тем, что, по его наблюдениям, «любое самое незначительное нововведение стремится распространиться по всей сфере социальных отношений, — при этом по направлению от высших классов к низшим»3. Хотя в истории, как известно, движение довольно часто осуществлялось и в обратном направлении.

1 Тард Г. Социальные законы. С. 15.
2 Тард Г. Законы подражания. С. 45.
3 Тард Г. Законы подражания. С. 348.
122
История социологии
В целом для учения Тарда характерно сведение значительного многообразия социальных отношений лишь к одной из их разновидностей — отношению типа «учитель — ученик в ряду ситуаций»1. Эта элементарная схема и тардовская типология подражания и поныне используются некоторыми социологами.
Согласно учению Тарда, механизм действия «законов подражания» детерминируется преимущественно верованиями и хотениями, являющими собой некую субстанцию социального взаимодействия людей. По его мысли, именно через согласие и разногласие взаимно укрепляемых и взаимно ограничиваемых верований и хотений организуется человеческое общество. При этом Тард утверждал, что общество имеет скорее юридические, нежели экономические основания, поскольку оно базируется на взаимном распределении обязательств или соизволений, прав и обязанностей2. Несмотря на подобную трактовку социальной реальности, Тард сформулировал действительно актуальные вопросы, указав, что изучение индивидуального взаимодействия должно быть одной из основных задач социологии.
Этому кругу проблем он уделял основное внимание, что нашло свое воплощение в разработке концепции противоположения («оппозиции») как второго (после подражания) основного социального прогресса. Считая «оппозицию» своеобразной частной формой социального конфликта, Тард стремился доказать, что наличие общественных противоречий обусловливается взаимодействием сторонников противоположных социальных изобретений, выступающих в качестве конкурирующих моделей подражания. Преодоление таких ситуаций, как полагал Тард, во многом происходит в силу действия третьего основного социального процесса — приспособления (адаптации).
Полагая, что «элемент социального приспособления лежит в сущности во взаимном приспособлении двух людей, из которых один словом или делом отвечает вслух на высказанный или молчаливый вопрос другого, так как удовлетворение потребности, как и решение задачи, есть только ответ на вопрос»3, Тард истолковывал «адаптацию» как доминирующий момент социального взаимодействия. В частности, именно такое понимание приспособления было характерно для суждений Тарда о классах и классовой борьбе.
1 Беккер Г., Басков А. Современная социологическая теория в ее преемс твенности и изменении. М., 1967. С. 29.
2 См.: Тард Г. Законы подражания. С. 19,62.
3 Тард Г. Законы подражания. С. 49.
социология франции 123
Тард был одним из первых социологов, охотно пользовавшихся понятием «класс». Но содержание данного понятия он сводил лишь к психическим компонентам и утверждал, что классовая борьба является отступлением от правил «нормальной жизни»1. Подчеркивая, что главным моментом межклассовых отношений выступает не борьба, а сотрудничество, Тард рекомендовал «низшему классу» осуществлять восхождение по ступеням общественной иерархии путем абсолютного подражания «высшему классу». По его мнению, роль важного фактора, уничтожающего расстояние между социальными классами, может сыграть, например, «вежливое обращение».
Среди исследовательских интересов Тарда заметное место занимала проблема «психологии толпы» и механизмов формирования общественного мнения.
Понимая толпу как «собрание разнородных, незнакомых друг другу элементов»2, Тард утверждал, что формирование толпы происходит в результате двоякого действия механизма подражательности. Толпа, по Тарду, — это «собрание существ, поскольку они готовы подражать друг другу или«поскольку они, не подражая друг другу теперь, походят друг на друга, поскольку общие им черты являются старинными копиями с одного и того же образца»3. В качестве общих черт толпы, объединяющих ее участников, Тард называл веру, страсть, цель, «коллективное самолюбие», эгоизм и одностороннюю иррациональную подражательность4.
Достаточно четко осознавая многоликость толп, Тард предпринял попытку их классификации. По его мнению, все толпы в конечном счете можно подразделить на выжидающие, внимающие, заявляющие о себе и действующие5.
В учении Тарда эта классификация сыграла немалую роль, но принципиального значения все же не обрела, поскольку Тарда главным образом интересовали не отдельные свойства толпы, а ее общие характеристики как зародыша и элемента общества. Утверждая, что существуют два различных зародыша общества — «семья и толпа», он считал, что «в деревенских обществах господс1 Осипов Г.В. Современная буржуазная социология. Критический очерк. М., 1964. С. 15.
2 Гибш Г., Форверг М. Введение в марксистскую социальную психологию. м-, 1972. С. 165.
3 Тард Г. Законы подражания. С. 68.
4 См.: Тард Г. Преступления толпы. С. 4—5, 7,13-14.
5 См.: Тард Г. Личность и толпа. Очерки по социальной психологии. СПб.,
19оз.с. зо.
124
История социологии
твует семейное начало... в городах господствует общество-толпа»1. В целом в социологических исследованиях Тарда приоритет принадлежал изучению толпы как формы организации общества на стадии сформировавшейся городской культуры.
Стремясь к решению данной проблемы, Тард подчеркивал, что применительно к достаточно развитым обществам, достигшим зрелых этапов общественной эволюции, необходимо говорить не о «толпах», а о «публике» или «публиках». Вводя в социологическую теорию представление о публике как особой разновидности социальных общностей, он характеризовал ее как социальное объединение, формирующееся под воздействием различных средств массовой коммуникации.
По Тарду, публика в отличие от толпы не является неким физическим объединением людей. Она представляет собой духовно целую группу «рассеянных» в пространстве индивидов, для которой характерно наличие заметного духовного или идейного внушения, «заражения без соприкосновения», общность мнений, определенный интеллектуализм и общее самосознание2. Принципиальным отличием публики от толпы Тард считал то, что в публике не происходит нивелировки людей и каждый получает возможность для самовыражения, в то время как в толпе человек утрачивает свою индивидуальность и интеллектуальность, в силу чего умственный уровень любой толпы значительно ниже, чем интеллект большей части составляющих ее людей.
Примечательно, что в рассуждениях о публике Тард счел возможным и необходимым подчеркнуть ее особенно быстрый рост в революционные эпохи. Это тем более интересно, поскольку он активно проповедовал желательность преодоления нетерпимости со стороны «всякой толпы» (или нации, среди которой господствует «дух толпы») и выгодность «постепенной замены толпы» публикой, поскольку это замещение «всегда сопровождается выигрышем в терпимости»3.
Основная идея Тарда о существовании «законов подражания» распространялась им на предметные области различных наук и дисциплин. Определенный позитивный эффект имело внедрение его идей в криминалистику, вследствие чего он по праву считается одним из основоположников криминалистического (юридического) направления в социологии.
1 Тард Г. Преступник и преступление. С. 171.
2 См.: Тард Г. Общественное мнение и толпа. М., 1902. С. 5—6.
3 Тард Г. Личность и толпа. Очерки по социальной психологии. С. 9-10.
социология франции 125
Человек, справедливо утверждал Тард, преступником становится, а не рождается. По мнению Тарда, существует лишь очень немного людей, которые всегда и везде совершали бы преступления, естественные или нет, точно так же, как лишь очень немногие никогда и нигде не поддались бы искушению согрешить. Огромное большинство состоит из лиц, остающихся честными по милости судьбы, или из таких, кого толкнуло на преступление несчастное стечение обстоятельств. В общем же для концепции Тарда характерно понимание преступника как «социального экскремента» общества, сформировавшегося в соответствии с законами подражания и приспособления.
Допущенное Тардом преувеличение роли подражания в общественной жизни несколько снизило ценность его интерпсихологической социологии. Но в целом его творчество оказало большое влияние на формирование психологической социологии и социальной психологии. Его идеи и работы существенно повлияли на постановку и исследование ряда проблем и теорий социологии. В современной социологии к ним принято относить проблему межличностного взаимодействия, проблему психосоциальных механизмов, теории социализации и социального контроля, проблему использования статистических методов в социологии и т.д.
Интерпсихологическая социология Тарда оказала значительное воздействие на французскую и русскую социологию. Но особенно сильно она повлияла на развитие американской социологии и социальной психологии, многие лидеры которой, в том числе и такие крупные деятели психологической социологии, как Ч. Кули, Э. Росс и др., вдохновлялись и руководствовались идеями Г. Тарда.
Психологическая социология Г. Лебона
Весьма значительное воздействие на формирование психологической социологии оказали идеи и концепции французского социолога, социального психолога, историка, антрополога и археолога, доктора медицины Постава Лебона (1841— 1931).
В книгах Г. Лебона «Психологические законы эволюции народов» (1894; русский перевод 1906), «Психология толпы» (1895; в Русском переводе «Психология народов и масс», 1896, 1995), *Психология социализма» (1898; русский перевод 1908, 1995), "Французская революция и психология революций» (1912) и дру-Ги* работах был изложен комплекс идей и концепций, составив 126
История социологии
ших основания «психологии масс» — одной из первых версий социальной психологии и психологической социологии.
Принципиально важная установка, последовательно проводившаяся Лебоном во всех сочинениях, заключается в том, что основным инструментом познания социальных процессов и истории должна быть модифицированная психология. По его мнению, эта психология должна ориентироваться не столько на познание сознательных поступков людей, сколько на постижение неосознаваемых моментов их душевной жизни, ибо «скрытые, ускользающие от нас мотивы» поведения формируются благодаря «наследственному влиянию» в «бессознательном субстрате» психики.
Несколько предвосхищая психоаналитические идеи 3. Фрейда и его последователей, Лебон настаивал на том, что осознанная жизнь сознания индивида составляет лишь очень малую часть по сравнению с его «бессознательной жизнью», и подчеркивал постоянное и безусловное преобладание бессознательного в различных человеческих сообществах (главным образом в толпе и массе).
Опираясь на результаты собственных непосредственных и дистанцированных исследований различных европейских и азиатских цивилизаций, Лебон пришел к выводам, во-первых, об исключительной важности психических компонентов социальной жизни и исторического процесса и, во-вторых, о телеологическом характере истории и действии ее законов «со слепой правильностью механизма», столкновение с которыми приводит к неизбежному поражению людей. В значительной мере именно действием этих законов Лебон объяснял то обстоятельство, что каждый народ обладает душевным строем, столь же устойчивым, как и его анатомические особенности, и от него-то и происходят его чувства, его мысли, его учреждения, его верования и его искусства. При этом Лебон полагал, что «нравственные и интеллектуальные признаки, ассоциация которых образует душу народа, представляют синтез (обобщение) его прошлого, наследство его предков, мотивы, управляющие его поступками.
Согласно Лебону, стабильный психический склад народов и рас формируется под влиянием наследственных факторов, воспитания, среды, подражания и общественного мнения, которые обеспечивают трансляцию суммы средних понятий, обусловливающих сходство людей.
В качестве важнейшего компонента эволюции цивилизации Лебон принимал религиозные верования, которые, по его мнению,
социология франции 127
всегда являлись самым существенным элементом в жизни народов и их истории. К числу главных факторов эволюции, обеспечивающих ее обновление и движение, он относил характер народа, идеи, понятия, верования (религиозные, социальные, политические и т.д.) и убеждения.
Осуществляя психосоциологические исследования, Лебон уделил особое внимание проблемам «толпы» и «расы», поскольку, по его мнению, в жизни европейского общества в конце XIX — начале XX в. начался качественно новый этап развития — «эра толпы», основным признаком которой является «замена сознательной деятельности индивидов бессознательной деятельностью толпы»1.
Понимая и трактуя толпу как группу людей, обладающую специальными свойствами и охваченную общими чувствами, настроениями и стремлениями, Лебон выделил характерные ее черты: зараженность общей идеей, сознание непреодолимости собственной силы, утрата чувства ответственности, нетерпимость, раздражительность, догматизм, неспособность обдумывать, отсутствие рассуждения и критики, преувеличенная чувственность, восприимчивость к внушению, готовность к импульсивным действиям и бездумному следованию за лидерами.
Рассматривая наступление «эры толпы» как начало упадка цивилизации, Лебон подчеркивал, что в толпе люди деперсонализируются и деиндивидуализируются. Согласно Лебону, каковы бы ни были составляющие толпу индивиды, как бы сходны или несходны ни были они между собой по своему образу жизни, занятиям, характеру или интеллигентности, один лишь факт их принадлежности к толпе достаточен для появления у них своего рода коллективной души, благодаря которой они совсем иначе чувствуют, мыслят и действуют, чем чувствовал, мыслил и действовал бы каждый из них в отдельности2.
Отмечая бессознательный и избыточно эмоциональный характер поведения людей в толпе, Лебон утверждал, что оно обусловливается действием «психологического закона духовного единства толпы», согласно которому в позднейшей фазе формирования организованной толпы в ней происходят исчезновение сознательных личностей и ориентирование чувств и мыслей людей в одном и том Же направлении, в силу чего на основе общих качеств характера, *Управляемых бессознательным», возникает временная «коллек1 Лебон Г. Психология народов и масс. СПб., 1896. С. 149. См.: Зомбарт В. Социология: Хрестоматия. М., 1926. С. 71.
128
История социологии
тивная душа» толпы1. Этим же законом детерминируется обретение людьми новых качеств и свойств, посредством превращения индивида в толпе в некий безвольный автомат с подавленными рациональными началами, присущими отдельной человеческой личности. Утрата же личностных свойств индивида и индивидуальных черт личности ведет к превращению человека в иррациональное, импульсивное существо, стремящееся к немедленной некритической реализации внушенных ему идей2.
Согласно концепции Лебона, разнообразные виды толпы в конечном счете могут быть сведены к двум основным типам: «разнородной толпе» (уличные группы, парламентские собрания и т.д.) и «однородной толпе» (секты, касты и классы). Однако в социологии самого Лебона эта классификация не обладала принципиальным значением, поскольку его преимущественно интересовали общие признаки и характеристики, присущие любой толпе.
Значительное внимание в социологии и антропологии Лебона уделялось проблеме человеческих рас. В общих чертах выводы Лебона в этой области свелись к утверждению наличия очень больших анатомических и столь же значительных психологических различий между расами, в силу которых слияние рас даже в отдаленной исторической перспективе невозможно. Эти взгляды повлияли на исторически недостоверную трактовку Лебоном разных религиозных и династических войн как войн по сути расовых3. Консервативность взглядов Лебона по ряду проблем проявилась и в его отношении к идеям социального равенства. Утверждая изначальное неравенство людей, в силу действия закона «неравенства индивидов и полов у высших рас», Лебон настаивал на том, что по мере развития цивилизации неравенство между людьми будет неизбежно возрастать4.
Существенную часть социологического творчества Лебона составила его борьба против социализма, который трактовался им как общество, состоящее из толп не приспособленных к жизни людей и дегенератов, управляемых бессовестными недоучками и доктринерами5. В связи с идеологией и теорией социализма Лебон всячески пропагандировал свою концепцию толпы как «последнего средства», имеющегося «в руках государственного человека, не
1 См.: Лебон Г. Психология народов и масс. С. 165.
2 См. там же. С. 170.
3 См.: Зомбарт В. Социология: Хрестоматия. С. 68.
4 См.: Лебон Г. Психология социализма. СПб., 1908. С. 390.
5 См.: Зомбарт В. Социология: Хрестоматия. С. 285.
социология франции 129
для того, чтобы управлять массами, так как это уже невозможно, а для того, чтобы не давать им слишком много воли над собой»1.
Социология Лебона в общем отразила некоторые типичные теоретические, мировоззренческие и методологические просчеты консервативных версий социологического теоретизирования его времени2. И тем не менее именно Лебон сформулировал основные идеи «психологии масс», получившие значительное распространение в современной социологии. В целом, несмотря на определенную недостоверность некоторых выводов Г. Лебона, его учение оказало некоторое влияние на самоопределение и эволюцию социологии и социальной психологии и послужило существенным импульсом развития психологической социологии.
Некоторые итоги. Психологическая социология во второй половине XIX — начале XX в.
Формирование и развитие психологической социологии осуществлялось в непосредственной связи с многомерными и противоречивыми процессами создания cqциoлoгии как новой науки об обществе и было одним из наиболее значительных компонентов этих процессов.
В ходе перманентной полемики между психологизмом и антипсихологизмом сторонники психологизации социологии выдвигали и разрабатывали разные идеи, концепции и программы создания психологической социологии. В конечном счете они решили поставленную задачу.
Первоначально формирование и становление психологической социологии обусловливалось достижениями европейской социологической мысли, которая являлась образцом социологического теоретизирования и выступала в роли устойчивой интеллектуальной традиции психологически акцентированного исследования и объяснения социальных проблем.
Однако вскоре инициатива и лидерство в развитии психологической социологии перешли к США, где формирование и развитие социологии осуществлялось преимущественно в соответствии с психологистской моделью организации социологического знания и реализовалось главным образом в форме психологической социологии. Это обстоятельство в решающей мере
1 Лебон Г. Психология народов и масс. СПб., 1896. С. 159.
5 См.: Поршнев Б. Социальная психология и история. М., 1979. С. 93—94.
130 История социологии
содействовало ускоренному, а несколько позднее — опережающему развитию и лидерству американской социологии.
Создание и становление психологической социологии сопровождалось методологической разработкой собственных оснований и всевозраставшим воздействием ее идеалов, норм, парадигм, методов исследования на формирование и развитие социологии, социальной психологии, культурной (социальной) антропологии, конфликтологии и других наук, дисциплин и направлений социального знания. Наибольшее влияние психологическая социология оказала на определение объекта, предмета, проблемных полей, целей и задач самой социологии, разработку категориально-понятийного аппарата и методов познания, создание разнообразных социологических теорий и школ.
Идеи и работы основоположников психологической социологии и их последователей оказали огромное влияние на формирование и развитие теоретической, прикладной и эмпирической социологии и создание нового понимания социологии и психологии как поведенческих наук.
Основная литература
Американская социология: Перспективы, проблемы, методы / Пер. с англ. М.: Прогресс, 1972.
Антонович И.И. Социология США: проблемы и поиски решений. Минск: Изд-во БГУ, 1976.
Зомбарт В. Социология: Хрестоматия / Пер. с нем. М.: Мысль, 1926.
Ионин Л.Г. Понимающая социология: Историко-критический анализ. М.: Наука, 1979.
История буржуазной социологии XIX — начала XX века. М.: Наука, 1979.
История социологии. Минск, 1993.
Критика современной буржуазной теоретической соиологии. М.: Наука, 1977.
Лебон Г. Психология народов и масс / Пер. с франц. СПб.: Изд-во Ф. Павленкова, 1896.
Лебон Г. Психологические законы эволюции народов. Пер. с франц. СПб.: Популярно-научная б-ка, 1906.
Лебон Г. Психология социализма / Пер. с франц. 2-е изд. СПб,: Изд-во С. Будаевского, 1908.
Тард Г. Законы подражания / Пер. с франц. СПб.: Общественная польза, 1892.
Тард Г. Преступления толпы / Пер. с франц. Казань: Изд-во Н.Я. Башмакова, 1893.
Тард Г. Социальные законы / Пер. с франц. СПб.: Изд-во П.Н. Сойкина, 1901.
Тард Т. Общественное мнение и толпа / Пер. с франц. М.: Изд-во А.И. Мамонтова, 1902.
социология франции 131
15. Тард Г. Личность и толпа. Очерки по социальной психологии. Пер. с франц. Е.А. Предтеченский. СПб.: Большаков и Голов, 1903.
16. Тард Г. Преступник и преступление / Пер. с франц. М.: Изд-во И.Д. Сытина, ' 1906.
Дополнительная литература
I. Беккер Г., Бесков А. Современная социологическая теория в ее преемствен ности и изменении / Пер. с англ. М.: Иностранная литература, 1961.
2 Вятр Е. Социология политических отношений / Пер. с польск. М.: Прогресс, 1979.
Гибш Г., Форверг М. Введение в марксистскую социальную психологию / Пер. с нем. М.: Прогресс, 1972.
Мак-Доугол В. Основные проблемы социальной психологии / Пер. с 4-го англ. изд. М.Н. Смирновой / Под ред. Н.Д. Виноградова. М.: Космос, 1916.
Медушевский А.Н. История русской социологии. М., 1993.
Нечипоренко Л.А. Буржуазная «социология конфликта». М.: Политиздат, 1982.
Овчаренко В.И., Грицанов А.А. Социологический психологизм: Критический анализ. Минск, 1990.
Осипов Г.В. Современная буржуазная социология: Критический очерк. М.: Наука, 1964.
Очерки по истории теоретической социологии XIX — начала XX века. М., 1994.
Поршнев Б.Ф. Социальная психология и история. М.: Наука, 1979.
II. Психология эмоций: Тексты. М.: Изд-во МГУ, 1984.
Сорина Т.В. Логико-культурная доминанта: Очерки теории и истории психологизма и антипсихологизма в культуре. М., 1993.
Тернер Дж. Структура социологической теории / Пер. с англ. М.: Прогресс, 1985.
Уледов А.К. Психосоциология как интегральная отрасль научного знания: Курс лекций. М., 1995.
Щепаньский Я. Элементарные понятия социологии / Пер. с польск. М.: Прогресс, 1969.
Ярошевский М.Т. Психология в XX столетии: Теоретические проблемы развития психологической науки. М.: ИПЛ, 1971.
СОЦИОЛОГИЯ ВЕЛИКОБРИТАНИИ
Индуктивная социология Джона Стюарта Милля
Джон Стюарт Милль (1806—1873) — философ, логик, теоретик политического и экономического либерализма — по праву считается основоположником английского позитивизма.
Краткая биография Дж. Ст. Милля
Джон Стюарт Милль родился 20 мая 1806 г. в Лондоне, в семье известного ученого Джеймса Милля.
Огромное впечатление на юного Милля произвело чтение в 1821—1822 гг. произведений Бентама. В начале 20-х гг. ХГХ столетия семнадцатилетний Милль основал «Общество утилитарианистов», в котором обсуждались этические и политические проблемы. В эти же годы он публикует свои первые работы. В 1823 г. ученый поступил на службу в Ост-Индскую компанию, в которой проработ&т до 1858 г.
В 1837 г. Милль познакомился с первыми томами «Курса позитивной философии» О. Конта. В 1841—1847 гг. Милль ведет оживленную переписку с Контом. В дальнейшем, однако, в отношениях обоих мыслителей наступает охлаждение, вызванное нападками английского либерала на теократические проекты Конта.
В 1866—1868 гг. Милль был членом палаты общин, примыкая к левому крылу партии либералов, возглавляемой Гладстоном. Потерпев поражение на новых выборах, Милль отошел от общественной деятельности.
Умер Милль 8 мая 1873 г. в Авиньоне.
* * *
Основные труды, «Система логики силлогистической и индуктивной» (1843; русский перевод 1914), «Основания политической экономии с некоторыми из их применений к общественной философии» (1848; русский перевод 1981), «Размышления о представительном правлении» (1861; русский перевод 1907), трактат «О подчинении женщины» (1861), «Утилитарианизм» (1863; русский перевод 1900), «Обзор философии сэра Вильяма Гамильтона
СОЦИОЛОГИЯ ВЕЛИКОБРИТАНИИ 133
главных философских вопросов, обсужденных в его творениях» Л 865; русский перевод 1869), «Огюст Конт и позитивизм» (1865; русский перевод 1867), трактат «О свободе» (1869), трактат «Опыты о религии» (1874), «Автобиография» (1886).
Теоретические источники социологии Дж. Ст. Милля
Джон Стюарт Милль был сыном Джеймса Милля — известного историка, психолога, сподвижника утилитариста И. Бентама.
В возрасте 20 лет Дж. Ст. Милль, разочаровавшись в традиционно утилитаристских взглядах своего отца, пережил «душевный кризис». В «старом» утилитаризме1 Джеймса Милля Милля-млад-шего не устраивали наднациональный, неисторический, сугубо рассудочный его характер, а также концепция морали, основанная исключительно на эгоистических интересах личности.
Утилитаристская система морали, по мнению ученого, пренебрегала тем внутренним и совершенно бескорыстным нравственным чувством, которое от природы заложено в хороших людях. Высшей добродетелью Милль считал «самопожертвование ради общего блага», и именно на этой гуманистической основе он попытался «обновить» утилитаризм в своей социально-философской доктрине. Необходимо отметить, что важным элементом в ней стала последовательная «доработка» принципов этического утилитаризма И. Бентама.
Милль обратился к творчеству поэтов У. Вордсворта и С. Кольриджа2, к теориям немецких философов-идеалистов, а также к идеям К. Сен-Симона и О. Конта.
Он пропагандировал, критиковал и переосмысливал методологические идеи контовского позитивизма и, подобно Конту, вошел в историю социологии, как «проектировщик» новой общественной науки (которую называл то социологией, то политической наукой, то политической этологией, то просто социальной
1 Утилитаризм (или философский радикализм) — философия либеральных и Радикальных группировок буржуазии, занимавшая с конца XVIII в. ведущее положение среди различных течений английской мысли. Виднейший предста витель — И. Бентам, который выдвигал принцип пользы в качестве основы всех Человеческих поступков и действий.
2 Кольридж Самуэль Тейлор (1772-1834) и Вордсворт Уильям (1770-1850) —
^глийские поэты, представители романтизма. В философских взглядах «эволюонировали» от неоплатонизма к причудливой смеси из мистики и кантианства.
134 История социологии
наукой или социальной экономией) и тонкий исследователь методологии и взаимоотношений обществоведческих дисциплин.
Заслугу в постановке этих проблем признавали за ним и его оппоненты, в частности неокантианец Г. Риккерт: «Джон Стюарт Милль первый сделал попытку создать систематическую логику наук о духе»1.
Однако, разделяя ряд философских и логических установок позитивизма Конта, Милль отвергал его социально-политическую доктрину, в которой усматривал систему духовного и политического деспотизма, игнорирующую человеческую свободу и индивидуальность.
По своим философским воззрениям Милль относился к юмистско-берклианской группе идеалистов.
Для Милля, как для Д. Юма и Дж. Беркли, исходным пунктом являлся идеалистически трактуемый опыт. Материя, вещество не существует для Милля вне человека и его ощущений. Граница между субъективным и объективным, между «Я» и «не-Я», находится не вне, а внутри человеческого сознания. Объективное — это лишь нечто общее и прочное в индивидуальных состояниях сознания. Мир, таким образом, растворяется в совокупности человеческих восприятий, за пределы которых нельзя, да и не надо выходить. «О внешнем мире мы не знаем и не можем знать абсолютно ничего, кроме испытываемых нами от него ощущений»2 — таков вывод Милля.
Наиболее основательно свои философские взгляды ученый изложил в «Обзоре философии сэра Вильяма Гамильтона и главных философских вопросов, обсужденных в его творениях» (1865).
В этом труде Милль вплотную подходит к основной философской проблеме о «веществе и духе», о «Я» и «не-Я», о внешнем мире и субъекте.
Следует подчеркнуть, что характер решения Миллем важнейших вопросов о сущности взаимоотношений материи и сознания, субъекта и объекта во многом обусловил «психологизм» его концепции общественных наук.
Являясь последовательным сторонником представителей ассоциативной психологии Д. Гартли и Дж. Милля, он идеалистически решает вопрос о сущности «индивидуального духа». Так,
1 Риккерт Г. Границы естественно-научного обоснования понятий. СПб., 1904. С. 193.
2 Милль Дж. Ст. Система логики силлогистической и индуктивной. СПб., 1914.С. 54.
СОЦИОЛОГИЯ ВЕЛИКОБРИТАНИИ 135
сознание есть не что иное, как совокупность «серий» или «рядов» настоящих, прошлых и будущих психических переживаний. Подобно тому как понятие материи сводится ученым к «постоянной возможности ощущений», так и понятие субъекта, носителя психических переживаний, трактуется им как «постоянная возможность чувствований».
Экономические взгляды Милля складывались под влиянием учения Д. Рикардо. Однако Милль подверг пересмотру ряд важнейших положений классической политической экономии. Например, он «отошел» от трудовой теории стоимости Рикардо и предложил вульгарную теорию издержек производства. Стоимость товара, по его мнению, складывается из суммы, израсходованной на производство этого товара, заработной платы и средней прибыли на нее. В отличие от Рикардо, который рассматривал прибыль как часть стоимости, созданной трудом рабочего, Милль считал прибыль стоимостью, прибавленной к «стоимости труда». Эта добавочная стоимость «служит вознаграждением за воздержание» капиталиста1.
Своеобразно трактуя идеи Рикардо, Милль вместе с тем эклектически сочетал их с учениями Т. Мальтуса (теория народонаселения), Ж. Сея (учение о кризисах), Н. Сениора (теория воздержания) и других экономистов.
Социально-политические воззрения Милля были близки к идеям просветителей. Так, его точка зрения о несомненной пользе участия граждан в общественной жизни совпадала, в частности, с воззрениями Ж.-Ж. Руссо. В своих рассуждениях о демократии и свободе ученый во многом разделял социально-политическую доктрину АТоквиля.
Индуктивная логика как методология социальных наук. Проблема метода
Одной из получивших наибольший исторический резонанс фундаментальных работ Милля стала «Система логики силлогистической и интуитивистской» (1843). В ней ученый на основе эмпиризма и ассоциативной психологии2 попытался не только вы1 См.: МилпъДж. Ст. Основания политической экономии с некоторыми из их применений к общественной философии. СПб., 1860. С. 451.
2 Ассоциативная психология — одно из основных направлений психоло гии XVII—XIX вв., связывавшая главный объяснительный принцип психичес кой жизни с понятием ассоциации. При этом психика понималась как система механических связей (ассоциаций) между психическими элементами, в качестве которых рассматривались ощущения и представления.
136
История социологии
работать «законченную систему логики», которую считал «наукой самих наук», общей методологией научного знания, но и обосновать предметную область и методы других наук.
Согласно Миллю, логика «бесспорна» и объективна, она «представляет собой нейтральную почву, на которой могут встретиться и подать друг другу руки последователи как Гартли, так и Рида, как Локка, так и Канта»1.
При построении своей «Системы логики» Милль учел критику утилитаристских подходов своего отца Томасом Макалоу и, несомненно, использовал логическое наследство крупнейшего английского реформатора логики — Ф. Бэкона2. Однако логика Милля существенным образом отличается от логики Бэкона. Это различие не исчерпывается несовпадением трактовок собственно логических вопросов, но лежит значительно глубже. Для материалиста Бэкона логика была методом познания закономерностей материальной действительности. Идеалист Милль строит систему психологической логики, подчиненной задаче «описательного» исследования явлений опыта.
По мнению Милля, логика — это часть или ветвь психологии (которую ученый считал главнейшей из наук), изучающая технику мышления. По своим задачам логика — практическая, прикладная наука и в сущности сводится к теории умозаключения.
Согласно Миллю, все знание имеет своим источником опыт: ощущения или основанные на них внутренние психологические состояния. Они представляют собой факты, достоверные сами по себе, и логике с ними нечего делать. Логика занимается вопросами об образовании выводов из этих фактов и о доказательстве правильности этих выводов.
Критерием истины также служит опыт. Условием развития научного знания является обобщение данных опыта, движение от известного к неизвестному. Обобщающая деятельность ума проявляется в индукции — основном методе научного познания. «Индукция есть такой умственный процесс, при помощи которого мы заключаем, что-то, что нам известно за истинное в одном частном случае или в нескольких случаях, будет истинным и во всех случаях, сходных с первым (или первыми) в некоторых определенных отношениях»3.
1 Милль Дж. Ст. истема логики силлогистической и индуктивной. СПб., 1914. С. 11.
2 History of Poitica Phiosophy. Chicago, 1966. P. 680.
3 Милль Дж. Ст. Система логики силлогистической и индуктивной. С. 260.
СОЦИОЛОГИЯ ВЕЛИКОБРИТАНИИ 137
Чистая индукция, или, как ее еще называл Милль, химический метод, использует четыре основных пути, или «четыре метода опытного исследования»1: сходства, различия, остатков и сопутствующих изменений.
Четыре основных пути чистой индукции, или «четыре метода опытного исследования», по Миллю.
Метод сходства: если в нескольких случаях, когда имеет место исследуемое явление, имеется лишь одно общее обстоятельство, то это обстоятельство и является причиной (или следствием) данного явления.
Например, в различных случаях кристаллизации тел общим обстоятельством является отложение твердого вещества из состояния расплавленного или раствора. Отсюда мы заключаем, что оно неизменно предшествует кристаллизации вещества.
Метод различия является, по мнению Милля, «еще более могущественным орудием исследования природы.
Если случаи, когда некоторые явления происходят или не происходят, имеют общими все обстоятельства, кроме одного, то именно это единственное обстоятельство и является причиной (или следствием) рассматриваемого явления. Например, в ряде случаев мы убеждаемся, что птица живет при наличии воздуха, а при погружении в углекислый газ умирает, отсюда вывод: птица не сможет дышать в углекислом газе.
Метод сходства применяется, как правило, при простом наблюдении, тогда как метод различия — при эксперименте. Однако зачастую они применяются вместе, как «соединенный метод сходства и различия».
Два других метода опытного исследования — метод остатков и метод сопутствующих изменений — являются инвариантами метода различия.
Метод остатков заключается в следующем. Если в явлении выделить те части, причины которых известны из прежних индукций, то остаток является следствием оставшейся причины. За ABC всегда следует abc. Если «а» есть следствие «А», а «о» — следствие «В», то, согласно методу остатков, «С» оказывается причиной «с».
Метод сопутствующих изменений гласит: явление, всегда изменяющееся при определенном изменении другого явления, связано с этим последним причинной связью. Так, при нагревании сосуда с
' Эти методы были уже довольно определенно сформулированы в книге ^*- Гершеля «Философия естествознания», с которой Милль познакомился в Процессе работы над своей «Системой логики».
138
История социологии
водой объем воды увеличивается; вывод: повышение температуры есть причина расширения воды1.
В своих рассуждениях Милль ставил вопрос о том, как возможна индукция, другими словами, на чем основана достоверность индуктивных заключений.
Возможность индукции и достоверность индуктивных выводов оказываются основанными в конечном счете не на объективных закономерностях природы, а на субъективных и психологических факторах. Важнейшую роль в процессе индукции играет психологический момент «ожидания». Именно «ожидание», возникающее на основе ассоциативной деятельности сознания, делает возможным сам факт умозаключения.
Согласно Миллю, простейшая форма «ожидания» основана на ассоциации по смежности: ребенок обжегся о свечу, поэтому в будущем вид свечи ассоциируется у него с ожогом. Таким образом, происходит простейшее умозаключение от частного к общему. Но это еще не индукция, ибо здесь нет ни обобщения, ни доказанной достоверности.
Подлинная индукция базируется на принципе постоянного единообразия природы. Этот принцип делает возможными и достоверными заключения от частного к общему. Поэтому «положение, что порядок природы единообразен... есть основной закон, общая аксиома индукции»2.
Ученый считал, что если разложить сложный комплекс явлений на его простейшие составные элементы, то можно заметить два типа единообразия: сосуществование и последовательность. Наиболее важен второй тип, ибо на нем основана возможность предвидения и практического воздействия на природу. Единообразия, которые могут быть признаны на основе опыта «совершенно достоверными и общими», называются законами. Объяснение явлений заключается в подведении их под тот или иной закон; объяснение закона — в сведении его к закону более простому, общему и достоверному. Наивысшим единообразием, обнимающим весь человеческий опыт, является закон причинной связи, этот «корень всей теории индукции»3.
Придавая решающее значение простой индукции (и соответствующему ей химическому методу), Милль в то же время ограни1 См.: Милль Дж. Ст. Система логики силлогистической и индуктивной. С. 354-360.
2 Там же. С. 278.
1 Милль Дж. Ст. Система логики силлогистической и индуктивной. С. 294.
СОЦИОЛОГИЯ ВЕЛИКОБРИТАНИИ 139
чивает сферу ее применения химией и отчасти историей. К более сложным явлениям, со множеством причинных зависимостей, Милль рекомендует применять «дедуктивный метод» или «дедукцию». «Дедуктивный метод», по Миллю, основан на трех видах дедукции: прямой, конкретной и обратной1.
Прямой дедуктивный (или геометрический) метод состоит в индуктивном исследовании причин простых явлений, из которых складывается явление сложное. Однако этот метод применим только в тех областях, где исключено влияние на изучаемое событие. Так, его можно использовать в математике, но не в политике.
Конкретный дедуктивный (или физический) метод выводит общие законы сложного явления на основе умозаключения от совокупности ряда причин к предполагаемому следствию. Агрегация причин возможна, поскольку полученный эффект будет суммой эффектов, полученных от каждой взятой отдельно причины. Однако простая агрегация не годится для химии, она хороша для механики и социальной науки, поскольку люди остаются людьми, даже когда они взаимодействуют. Таким образом, этот конкретный дедуктивный метод необходим для тхж части социальной науки, которая связана с определением результата заданной причины, например с поиском нового закона в заданных условиях общества2.
Когда необходимо установить, как условия (или состояния общества) функционируют сами по себе, следует обратиться к обратно-дедуктивному (или историческому) методу. Процедура здесь заключается в выведении закона на базе индукции с последующей опытной проверкой соответствия предположенного закона фактам действительности.
Сам Милль придавал большое значение использованию именно этого метода для изучения общественных явлений. Для получения производных законов социального строя и социального прогресса, согласно точке зрения ученого, следует пользоваться только этим методом. С его помощью, возможно, удастся не только далеко заглянуть в будущую историю человечества, но и определить, какие искусственные средства и в какой именно степени можно
1 Следует отметить, что хотя Милль и говорит о громадном значении и плодотворности дедукции, однако по существу дедукция для него — это не что иное, Как усложненная и замаскированная индукция. Таким образом, именно индукция фактически оказывается у него не только основным, но и единственным методом логического познания.
В попытке применить методы точных наук: геометрии, химии, физики — анализу общественных закономерностей и проявился наиболее ярко позити-ВИзм Милля.
140
История социологии
применить для того, чтобы ускорить естественный прогресс и предохранить человечество от тех опасностей или неожиданностей, каким оно подвергается в силу необходимых случайностей своего развития.
По мнению ученого, этот метод должен был поставить законы эволюционно-исторического развития человеческого общества в зависимость от законов прогрессивного развития психики.
В рамках этого метода Милль выделял два типа исследований. «Цель одних — выяснение, каким будет следствие той или иной причины при предположении известного общего состояния социальных условий. Цель других — вопрос уже не о том, каково будет следствие данной причины для определенного состояния общества, а о том, каковы вообще те причины, которые обусловливают различные состояния общества»1.
Именно этот тип исследований Милль, вслед за Контом, считал более высоким и важным и ему преимущественно приписывал использование «исторического метода».
Милль постоянно предостерегал от наивного принятия первой попавшейся «исторической очевидности», некоего фактического «единообразия исторической последовательности общественных состояний» за истинный закон природы, тогда как такое единообразие надо считать лишь «эмпирическим законом», т. е. законом самого низшего уровня общности, законом в первом приближении. Чтобы убедиться в его надежности, социальная наука должна привести («редуцировать») эмпирический закон к законам более высокой степени общности, которые могут быть обоснованны «в стороне», независимо от его фактологической базы и из которых можно дедуцировать какое-то проверяемое причинное обобщение-объяснение.
Выполнению основной задачи социальной науки способствует такая научная процедура, как редукция. Суть ее сводится к установлению степени совпадения двух порядков обобщений — «априорной дедукции» общих принципов социальной науки и фактологической «исторической очевидности». Несовпадение, невозможность связать эти два ряда обобщений «сигнализирует» о необходимости критического пересмотра обоих.
Таким образом, редуцирование первичных исторических и социологических обобщений к ряду законов более высокой степени общности и составляет основную суть «обратно-дедуктивного,
1 Милль Дж. Ст. Система логики силлогистической и индуктивной. С. 846-847.
СОЦИОЛОГИЯ ВЕЛИКОБРИТАНИИ 141
или исторического» метода Милля, который, как уже было отмечено выше, он считал важнейшим и наиболее надежным из своих «методов социальной науки». Так, обратно-дедуктивный метод он начинает с фактов (доставляемых нам историей), на основании которых строит предположения, и затем эти предположения проверяет дедукцией из общих законов «человеческой природы»1.
Следует отметить, что такое понимание Миллем метода во многом повлияло на его содержательные суждения из области теоретической социологии, как выдержавшие проверку временем, так и признанные впоследствии ошибочными. Из анализа рассуждений Милля о методах, можно предположить, что именно от метода во многом зависит предметная область той или иной научной дисциплины.
В целом Милль вместе с Контом защищал принципиальное единство метода естественных и социальных наук. Он сходился с Контом в понимании сущности позитивного метода, в убеждении относительно возможности и необходимости завершения (распространением этого метода на сферу обществоведения) системы научного знания в виде некоего иерархически построенного целого, состоящего из законов разной степени общности. Вместе с тем он признавал обусловленность особенностей подходов предметом исследования и в этом смысле отличия методов политической экономии, социологии, а также самих дисциплин друг от друга и от методов естествознания.
Интересно отметить, что согласно концепции Милля, в первом приближении, соотношение единства и особенностей в методологии естественных и общественных наук также можно проиллюстрировать на примере рассмотренного выше обратно-дедуктивного метода. По формально-логической структуре Милль описал в нем общенаучный метод выдвижения и последующей проверки Дедуктивных причин объяснений прогнозов: «...все общие предложения, какие могут быть установлены дедуктивной наукой, являются гипотетическими... Они основаны на некотором предполагаемом ряде обстоятельств и указывают, какое действие окажет та или другая причина при этих обстоятельствах, предполагая, что к ним не присоединится никаких других»2.
Утверждая, что предложенные им методы дают достоверное знание о причинах явлений, Милль, несомненно, переоценивал
История теоретической социологии: В 4 т. Т. 1. / Отв. ред и сост. Юн- Давыдов. М., 1997. С. 214.
Милль Дж. Ст. Система логики силлогистической и индуктивной. С. 818.
142 История социологии
их познавательное значение. Ограниченность этих методов и их неспособность дать достоверное знание о причинах станет очевидной, если под причинностью понимать не только «постоянство предшествования и последования событий», а прежде всего их необходимую внутреннюю связь1.
Социология в системе нравственных наук. Взгляды на общество
Первые пять книг «Системы логики» служат как бы введением к последней, шестой книге, посвященной «логике нравственных наук», в которой Милль обосновал систему нравственных наук. В эту систему он включил психологию, экономику2 и социологию.
Основополагающей в составе нравственных наук Милль считал эмпирическую психологию, или науку о человеческой природе, которая ищет основные единообразия (контовские «законы природы») в области духовных и умственных явлений. Эта важность эмпирической психологии в системе общественных наук — естественное следствие методологии ученого, согласно которой все методы познания (в том числе прямой, обратный и комбинированные дедуктивные методы) способны давать новое знание лишь постольку, поскольку они способны восходить к индукции. Именно психология, по Миллю, возможна как образцовая индуктивная наука, тогда как общественные науки неизбежно приобретают дедуктивный характер, пытаясь объяснить разновидности социального поведения конкретных людей с помощью общих законов, найденных индуктивно.
Ближе всего к психологии, по Миллю, находится основанная на ней этология, которая дедуктивно выводит законы формирования характеров и их формы из различных комбинаций общих психологических законов с конкретными физическими и психическими обстоятельствами, что и придает характерам индивидуальный оттенок. «...Этология будет обозначать ту зависящую от психологии науку, которая определяет, какого рода характер получится
1 См.: История теоретической социологии. Т. 1. С. 225.
2 Следует отметить, что первоначальные наброски теории обществен ных наук связаны у Милля с определением предмета политической экономии и свойственного ей метода исследования. Важно отметить, что политэкономия была единственной общественной наукой, где Милль систематически работал над содержанием теории.
СОЦИОЛОГИЯ ВЕЛИКОБРИТАНИИ 143
(в зависимости от этих общих законов) при наличности известного ряда физических и психических обстоятельств»1.
Переходный к социологии, частный вид этологии — «политическая этология», или наука «о причинах, определяющих национальный характер, присущий всякому народу или эпохе»2, — это по сути некая разновидность социальной психологии, учение о национальном характере. Общая психология в совокупности с индивидуальной и национальной этологиями, создает основу для дедуктивного построения той общей «науки об обществе», которую Милль называл общей социологией.
Дедуктивное движение мысли от «абстрактной» индуктивной науки психологии к «конкретным»3 общественным наукам дополняется встречным индуктивным движением «от истории», которая дает социологии материал для размышлений в виде «эмпирических обобщений», извлекаемых из наблюдений за действительным ходом развития человеческих обществ.
Социология лишь осуществляет постоянную проверку исторических обобщений психологическими и этологическими законами: «История, при разумном ее изучении, дает эмпирические законы общества. Задача же общей социологии заключается в том, чтобы проверить эти законы и связать их с законами человеческой природы посредством дедукций, показывающих, что таких именно производных законов и надо было ожидать в качестве следствий тех основных законов»4. Тем самым социология превращает «простой эмпирический закон» в истинный закон природы, «закон научный», т. е. общезначимый, которым можно пользоваться «для предсказания будущих событий»5.
Таким образом, социология для Милля — промежуточная (между психологией и «номотетической» историей) контрольная Дисциплина, связывающая традиционные интересы общественной мысли с новыми послеконтовскими «эволюционными» взглядами на законы смены исторических состояний и свойства общества. Контрольная функция социологии — предохранять от ошибок как некритической экстраполяции эмпирических наблюдений на все человечество и всевозможные социально-исторические ситу1 Милль Дж. Ст. Система логики силлогистической и индуктивной. С. 789.
2 Там же. С. 823.
3 Термины «абстрактные» и «конкретные» наук соответствуют представле- Ниям О. Конта.
4 Милль Дж. Ст. Система логики силлогистической и индуктивной. С. 834.
5 Там же.
144 История социологии
ации, так и чистой спекуляции о реальном поведении человека в обществе на базе одних лишь теоретически выведенных свойств человеческой природы.
Все общественные явления суть явления человеческой природы, а законы общественных явлений не могут быть ничем иным, как только законами действий и страстей людей. Тем самым Милль допускал существенную психологизацию общественно-исторических законов развития и деятельности человека и вследствие этого социологии как науки. Следует отметить, что это была одна из первых и наиболее ясно выраженных тенденций «психологизма» в социологии, который стал ее разветвленным направлением к концу XIX в.
Милль хотел сохранить стабилизирующую общественное сознание концепцию человеческой природы, признавая, однако, изменчивость последней и привлекая для научного объяснения исторического усложнения человеческого поведения результаты ассоциативной психологии своего времени (в первую очередь своего отца Джеймса Милля). Но он также понимал, что самая лучшая психология — не спекулятивная и дедуктивно-нормативная, как старая психология многочисленных «естественных состояний», а его — индуктивно-ассоциативная все равно не сможет дать удовлетворительных объяснений всех конкретных случаев общественного поведения, с которыми ежедневно сталкивается любой политик и рядовой наблюдатель общественной жизни. Знания лишь основных мотивов человеческого поведения, безусловно, недостаточно для объяснения поступков людей в конкретных социальных ситуациях, когда на них воздействует множество разных людей, косвенные моменты, обычаи и пр.
Поэтому, если саму мысль о необходимости связывания всех обобщений исторического масштаба с законами человеческой природы Милль позаимствовал у Конта, то вопрос о предшественнице и базе для социологии он решил в пользу психологии (в то время, как Конт отвел эту роль биологии).
«Психологизация» общественных явлений во многом предопределила представления ученого об обществе в целом.
Для Милля общество — это механический агрегат, сумма отдельных личностей. Закономерности общественной жизни он сводил к законам индивидуальной человеческой природы. «Законы общественных явлений, — отмечал Милль, — суть... законы активных и пассивных проявлений людей, объединенных в общественном состоянии. Но люди и в общественном состоянии остаются
СОЦИОЛОГИЯ ВЕЛИКОБРИТАНИИ 145
людьми, а потому и их активные и пассивные проявления остаются подчиненными законам индивидуальной человеческой природы... В общественной жизни люди обладают лишь такими свойствами, которые вытекают из законов природы отдельного человека и могут быть к ним сведены. Сложение причин есть всеобщий закон общественных явлений»1.
Ту роль, которую в механизме играет принцип равновесия, в биологии выполняет анатомическая структура, а в социологии — «организация порядка». Умственное совершенствование составляет основу человеческого развития. Движущей силой в истории человеческого рода всегда была сила убеждений и умозрения.
От отдельных, самостоятельно мыслящих личностей исходят импульсы, побуждающие стремиться ко всему великому. Поэтому Милль резко осуждал «социократию» Конта, неприемлемую для него уже только потому, что она поглощает человеческие индивидуальности. Милль твердо придерживался принципа либерального индивидуализма.
В отличие от «холиста» и «реалиста» Конта Милль тяготел к социологическому «номинализму» й верил, что «социальные законы» поведения людей в основном удастся свести к законам поведения отдельных индивидов: «Соединяясь в общество, люди не превращаются в нечто другое... Они обладают лишь такими свойствами, которые вытекают из законов природы отдельного человека и могут быть к ним сведены»2.
Милль не без основания полагал, что при обобщении взаимодействий неоднородных сознаний возникают определенные методологические трудности, которые он пытался преодолеть статистической трактовкой законов человеческого поведения.
Поскольку действия людей суть результат совместного влияния общих законов человеческой природы и конкретных обстоятельств ее проявления, плюс частных особенностей человеческих характеров, то объяснение этих действий будет успешным постольку, поскольку удастся найти способ отделения всеобщего, закономерного от частного и случайного. При соблюдении известных условий (главное из них — достаточное число наблюдений) это обеспечивает статистика, ибо в больших массивах и совокупностях (популяциях) случайные отклонения взаимно «нейтрализуются» и вычисляется общая тенденция. Разумеется, статистические, вероятностные закономерности не позволяют предвидеть
1 Милль Дж. Ст. Система логики силлогистической и индуктивной. С. 798.
2 Там же.
146
История социологии
поступки отдельных людей или даже отдельных групп в конкретных обстоятельствах, но зато выявляют тенденции или направления социального изменения в достаточно крупных массах людей. Статистическое суждение, всего лишь вероятное в отношении поведения случайно выбранного индивида, приобретает достоверность закона в отношении характера и коллективного поведения масс.
В то же время Милль предупреждал, что не следует переоценивать законодательный потенциал статистических тенденций, даже подтвержденных по всем правилам науки. Их совокупный результат все равно трудно предсказать в точности, и на их базе не удается установить сколько-нибудь значительное число суждений, истинных для всех обществ без исключения, т. е. настоящих универсальных законов. Вывод Милля относительно предсказательной силы социологического знания категоричен: «...социология, как система априорных дедукций, может быть наукой лишь тенденций, а не положительных предсказаний».
Однако это искупается тем, что знание, недостаточное для предсказания, может быть весьма ценным в качестве руководства для практики.
Среди проблем общества, которые должна в первую очередь рассматривать социологическая наука, Милль выделял и генетическое изучение черт человеческой природы, которые делают возможной совместную жизнь в общественном состоянии; и изучение разновидностей межличностных отношений в зависимости от характера общественного союза и состояния общества; и нахождение естественного исторического порядка, в каком состоянии общества сменяют друг друга, соответственно изменяя типичные для эпохи характер и поведение человека, и т.п.
Однако особый объект социологической науки — состояние общества. Состояние общества — это одновременное состояние всех значительных социальных фактов или явлений (например, уровень знаний, умственной и нравственной культуры всего общества и отдельных классов; состояние промышленности, богатство и его распределение и т. д.). «Состояния общества подобны различным... возрастам живого тела: это состояния не отдельных органов или функций, но организма в целом»1.
Для изучения состояний общества ученый заимствует термины социальной статики и социальной динамики Конта. «Социальная статика» (по Миллю) определяет «условия устойчивости обще1 Милль Дж. Ст. Система логики силлогистической и индуктивной. С. 830.
СОЦИОЛОГИЯ ВЕЛИКОБРИТАНИИ 147
сТвенного союза» и есть «теория взаимодействий между одновременными социальными явлениями». Соответственно «социальная динамика» занимается «единообразиями последовательности» и есть «теория общества, рассматриваемого в состоянии прогрессивного движения»1.
В связи с этим Милля интересовал вопрос о том, как развивается общество и возможен ли прогресс человечества. Милль был убежден, что идея прогресса содержится во всяком научном представлении об общественных явлениях, и, более того, он надеялся на открытие законов прогресса и на их великую практическую значимость. «Основная задача социальной науки заключается в отыскании законов, согласно которым всякое данное состояние общества вызывает другое, следующее за ним и замещающее его»2.
Согласно концепции Милля, человечество способно к движению от варварства к цивилизации. Это движение вперед имеет различные формы и различную скорость в разных типах общества, хотя не исключен и определенный порядок прогресса. Однако необходимо знать, что должно быть сделано, чтобы человеческий род получил возможность продолжить путь к следующей стадии цивилизации.
Так, если использовать собственно исторический метод, то можно определить состояния, через которые люди должны пройти на пути к прогрессу. Это легко сделать, когда идет речь о менее цивилизованных обществах, моделью для которых служат общества более цивилизованные. Однако трудности возникают тогда, когда необходимо определить, что нужно уже достаточно цивилизованному обществу, чтобы продвинуться вперед, на новый уровень, которому нет ни примеров, о котором нет ясных представлений. Эта «брешь» может быть восполнена за счет «идеала», полученного путем дедуктивного вывода из сущности человеческой природы и теории этики.
Следует отметить, что еще в относительно молодом возрасте Милль сформулировал определенную концепцию для решения этой проблемы. Так, он различал два базовых состояния общества: естественное и переходное. Естественное состояние — это то, в котором обществом управляют те люди, которые наиболее всего пригодны для управления. В переходном состоянии для власти лучше подходили бы те индивиды, которые ей реально не обладают. Естественное состояние имеет тенденцию «быть подтачиваемым»
"~'Там же. С. 835. 2 Там же. С. 830.
148 История социологии
за счет появления новых лидеров; борьба между старыми и новыми лидерами ведет общество к переходному состоянию, которое затем трансформируется в естественное состояние. И хотя, как это может показаться, впоследствии Милль отказался от такого рода анализа, его своеобразный след остался в дальнейших размышлениях ученого: никакое состояние общества не будет являться удовлетворительным, если те, кто лучше всего подходит для управления им, не будут наделены реальной властью1.
Милль в целом находил верным закон «трех стадий» Конта, который произвел на него значительное впечатление. Так, он считал совершенно правильным, что развитие человеческого рода прошло через теологическую и метафизическую стадии и в настоящее время находится на позитивной стадии. (Сам Милль предпочитал называть ее экспериментальной стадией.)
Если обратиться к тому, что же конкретно Милль понимал в качестве действительной причины социального прогресса, то трудно дать однозначный ответ.
По мнению ученого, на каждой стадии цивилизации могут быть созданы определенные условия, которые дадут «толчок» следующей стадии. Так, в силу последовательного порядка смены социальных состояний «главнейшие условия жизни каждого поколения» обусловлены причинами, скрывающимися «в фактах жизни непосредственно предшествующего поколения»2.
Однако наличие условий для прогресса еще не означает, что сам прогресс будет иметь место. Продвижение общества вперед на деле происходит за счет идей, примеров морального и интеллектуального руководства выдающихся личностей. Эти выдающиеся личности формируются обычно лишь в условиях свободы, тем самым именно свобода становится необходимым условием прогресса. Таким образом, вслед за Контом Милль находил, что «развитие всех сторон жизни человечества зависит прежде всего от развития умственной жизни людей, т. е. от закона последовательных изменений в человеческих мнениях»3.
Всякому значительному прогрессу в материальной цивилизации предшествовал прогресс в знании, и предвестниками важных социальных перемен были существенные изменения в образе мыслей общества.
1 History of Poitica Phiosophy. P. 683.
2 Милль Дж. Ст. Система логики силлогистической и индуктивной. С. 841.
3 Милль Дж. Ст. Система логики силлогистической и индуктивной. С. 845.
СОЦИОЛОГИЯ ВЕЛИКОБРИТАНИИ 149
Рассуждения Милля предельно просты: прогресс зависит от развития новых идей; новые идеи развиваются лишь как оспаривающие старые, или общепринятые идеи. Поэтому прогресс возможен только тогда, когда есть свобода спорить и оспаривать существующие представления и предлагать альтернативные. В то же время Милль понимал, что «оспаривание» существующих представлений является определенной угрозой стабильности общества1.
Другой вопрос, которым задавался Милль, — это вопрос о месте определенного общества в истории. Милль не сомневался в том, что современные ему общества Западной Европы и США являются цивилизованными: по отношению к ним можно вьщелить менее цивилизованные и совсем нецивилизованные общества. Признаком цивилизованности любого общества является наличие ответственного правительства и хорошее развитие научного знания. В целом Милль был склонен полагать, что мерой «продвину-тости» общества служит уровень его интеллектуального состояния, а будущий его прогресс напрямую связан с продолжением развития научного знания, особенно в области социальных наук2.
Социально-политические взгляды. Учение о морали. Рассуждения о свободе
Деятельность Милля относится к эпохе бурного роста капитализма и связанных с ним либеральных преобразований в Англии: проведения парламентских реформ, утверждения свободной торговли, демократизации самоуправления. В «Основаниях политической экономии» (1848), «Размышлениях о представительном правлении» (1861), в трактатах «О свободе» (1869) и «О подчинении женщины» (1861) Милль выступает как апологет либеральной демократии и сторонник умеренных социальных реформ.
Сам Милль относил себя к социалистам. Он осуждал систему частной собственности и наемного труда, порождающую зависимость рабочих от капиталистов и вражду между ними3.
1 Проблема имплицитной зависимости между стабильностью общества и ето потребностью в реформах подробно рассматривается Миллем в работе 'Размышления о представительном правлении» (1861).
2 History of Poitica Phiosophy. P. 682-683.
3 См. работу Милля «Принципы политической экономии...». Однако соци- адисгом в адекватном значении этого термина он был лишь в том, что признавал
акие принципы социалистической идеологии, как социальная справедливость, Равенство и т.д.
150 История социологии
Однако на самом деле, считая частную собственность «неотчуждаемым и священным нравственным правом», он был верен именно либеральным принципам. Отрицательные стороны капиталистической системы хозяйствования, как полагал ученый, не связаны необходимым образом с существованием частной собственности. Поэтому главной целью стремлений при нынешнем состоянии человеческого развития должно быть «не низвержение системы личной собственности, а ее улучшение и доставление полного участия в ее выгодах каждому члену общества»1.
Но как это согласовать с учением классиков политической экономии о неизменности экономических законов буржуазного общества?
Чтобы разрешить возникшее противоречие, Милль разделил экономические законы на два принципиально отличных друг от друга вида: законы производства и законы распределения. Первые относились к социальной «статике», вторые — к социальной «динамике».
По Миллю, «законы и условия производства имеют характер истин, о каких говорят естественные науки. В них нет ничего, зависящего от воли, ничего такого, что было бы можно изменять»2.
Иначе обстоит дело с законами распределения. «Распределение — дело человеческого учреждения. Когда явились вещи, то люди, или как частные лица, или как общество, могут поступать с ними, как захотят. Они могут отдать их в распоряжение кому им угодно и на каких им угодно условиях»3.
Таким образом, по мнению ученого, справедливое распределение продуктов вполне возможно и в современном буржуазном обществе. Необходимы лишь соответствующие реформы. Здесь, по мнению Милля, могут помочь кооперативные и профессиональные союзы с их пропагандой «справедливости и самоограничения».
Вмешательство государства в экономическую жизнь общества Милль не считал невозможным или нежелательным, однако предлагал ограничить его сферой распределения (сфера производства товара должна регулироваться естественным путем). Используя индивидуализм, свободу и прогресс общества в качестве своеобразных стандартов, он признавал преимущества неавторитар1 Милль Дж. Ст. Основания политической экономии с некоторыми из их применений к общественной философии. СПб., 1860. С. 628.
2 Милль Дж. Ст. Основания политической экономии с некоторыми из их применений к общественной философии. С. 307.
3 Там же. С. 308.
СОЦИОЛОГИЯ ВЕЛИКОБРИТАНИИ 151
ной государственной интервенции в форме поддержки частного бизнеса или соревнования с ним в том случае, когда существует опасность монополии. Однако согласно Миллю, хотя организация общества на коммунистической основе способствует повышению «ровня жизни рабочего класса в целом, это не стоит того ограничения свободы, которое станет ее неизбежным результатом.
В интерпретации современной ему общественной системы Милль был противником классового подхода. Классовый интерес как капиталистов, так и пролетариев он считал эгоистическим. Его путь — пропаганда гуманистических принципов, нравственное воспитание.
В этой связи значительный интерес представляет учение Милля о морали, которое во многом составляет основу его социально-политических взглядов. Так, Милль отличает общественные, или «нравственные», науки от этики или морали, которая относится к области «искусства» («практической деятельности»).
Милль считал ложной точку зрения интуитивистов, утверждавших, что различие между правильным и неправильным действием, между верным и неверным мфальным принципом очевидно, и доказывал правоту «индуктивной школы», согласно которой «добро и зло, равно как истина и ложь, суть вопросы наблюдения и опыта».
Милль определял нравственность как совокупность правил «для руководства человеку в его поступках, через соблюдение которых доставляется всему человечеству существование, наивоз-можно свободное от страданий и наивозможно богатое наслаждениями, — и притом не только человечеству, но... и всякой твари, которая только имеет чувство»1.
Этика Милля принципиально отличается от этики Бентама не только количественной, но и качественной оценкой наслаждений. «Было бы... — пишет Милль, — совершенной нелепостью утверждать, что удовольствия должны быть оцениваемы исключительно только по их количеству, тогда как при оценке всякого Другого предмета мы принимаем во внимание и количество качество»2.
С этой точки зрения Милль отдает предпочтение умственным, Духовным наслаждениям (высшего порядка) перед сугубо чувственными наслаждениями (низшего порядка).
1 Милль Дж. Ст. Утилитарианизм. СПб., 1900. С. 29.
2 Там же. С. 20.
152
История социологии
Вслед за Бентамом ученый утверждал, что принцип пользы или счастья сознательно или бессознательно всегда играл решаю-щую роль в образовании нравственных доктрин. Однако счастье, по мнению Милля, — это не только жизнь в удовольствии без боли, это жизнь в удовольствии высшего порядка, возможно, даже ценой перенесенных физических страданий и жертв.
Если Бентам делал акцент на личном интересе, то Милль предпочитал альтруизм. Под влиянием прогресса культуры и воспитания у человека формируется чувство солидарности и единства своих интересов с интересами других людей. И именно те моральные действия, социальные или индивидуальные, более оправданны, которые дают счастье наибольшему числу людей.
Важно отметить, что основные выводы этической концепции ученого имели существенное значение для обоснования им своих социально-реформаторских планов.
Во-первых, общества, в которых люди добиваются удовольствий высшего порядка, являются более прогрессивными.
Во-вторых, культивирование стремления к удовольствиям высшего порядка требует социальной свободы; и только свободное общество может быть истинно цивилизованным.
Наконец, люди могут лучше сосуществовать именно тогда, когда они стремятся к высшим наслаждениям, поскольку у них развиваются такие черты характера, которые способствуют наилучшей форме политической организации.
Наука — высшее достижение интеллектуальной жизни — требует, чтобы люди были истинно моральными существами. Поэтому правительства несут ответственность за обучение своих граждан удовольствиям высшего порядка. Моральное обучение, привносимо ли оно правительством или частными лицами, является обязанностью хорошего общества. Это обучение должно прививаться человеку не лишь как ищущему удовольствие животному, а как прогрессивному существу.
Безусловно, индивид главенствует над государством. Но это не тот индивид, каков он есть сам по себе, а хорошо обученная личность в правильно организованном обществе. Однако такая точка зрения вовсе не означает, что ученый пытался навязать один-единственный образец человеческой жизни, который бы служил универсальной моделью для всех людей. Он хотел доказать то, что существует огромное число вариантов проявления человеческого потенциала, и общество должно создать условия, в которых каж СОЦИОЛОГИЯ ВЕЛИКОБРИТАНИИ 153
дЫй человек мог бы свободно развивать присущие ему таланты и делать их доступными всему человечеству.
Милль был убежден, что активное участие индивидов в общественной жизни с точки зрения морали превосходит пассивную покорность. Поэтому правительство, которое «вдохновляет» граждан к активному участию в делах общества, лучше (несмотря на те проблемы, которые могут возникнуть вследствие этого) правительства, которое принуждает людей лишь к пассивному подчинению указам правящих групп (даже при их кажущейся моральной справедливости).
Согласно точке зрения ученого, непосредственная задача настоящего времени — смягчение социального неравенства. Однако социалистические теории, делавшие ставку на классовую борьбу, ненависть и насилие, Милль отвергал. Будучи поборником реформы, он предлагал, например, ограничить право наследования, чтобы не допустить разрыва между собственностью и трудом1.
Милля можно отнести к приверженцам базирующейся на модели представительного правления развитой демократии, которая дает «необходимый опыт» и способствует «высокому и гармоничному» развитию индивидуальных способностей. По мнению ученого, представительное правление — не просто лучший, а идеальный образец осуществления власти, эта форма правления может и должна быть установлена во всем современном мире.
Вместе с тем Милль считал ошибочной трактовку представительного правления как правления представителей народа. Функции правительства, как функции исполнительной, законодательной и юридической властей, предполагают активность, требующую наивысшей квалификации, которая есть лишь у хорошо обученных индивидов и которую обычные люди попросту не имеют. Другими словами, Милль был сторонником правительства экспертов. Простые люди, не способные править сами, все же могут контролировать поступки и действия правительства в интересах народа посредством периодически избираемых депутатов. Так, для Милля представительность — это не правление, а способ действия людей, чтобы контролировать правительство.
Парламент (в качестве выборного репрезентативного органа) Должен быть своеобразным контролером правительства в интересах людей. Милль рассматривал такой парламент главным образом Как совещательный орган, как «конгресс мнений». Содержащий простую выборку от каждой группы общества, он в целом апелли1 History of Poitica Phiosophy. P. 692-694.
154
История социологии
рует к мнению народа, поэтому функция такого органа — изучение чаяний и нужд народа.
Таким образом, «представительная демократия» в трактовке Милля предполагает правление экспертов под контролем представителей народа, ибо бесконтрольная демократия сродни тирании или абсолютной монархии.
Специфические предложения Милля относительно реформы представительного правления можно рассматривать как попытку облегчить установление профессиональной демократии. Без профессионализма сложные проблемы правления в свободном обществе не могут быть решены. Без демократии нет правительства, способного защищать права граждан. Милль находил, что традиционная концепция демократии основана на неадекватном понимании мажоритарного закона. Если демократия означает управление всеми (путем выбора большинства), то основные цели демократии тем самым нивелированы, поскольку меньшинство, не имеющее представителей, не будет уверенным, что его права защищены. Большинство же будет в том положении, когда оно может преследовать «нехорошие» интересы1.
Так, например, Милль опасался, что репрезентативный орган, представляющий главным образом интересы рабочего класса, поставит вопрос о частной собственности состоятельных лиц, что в конечном счете нанесет удар всей национальной экономике.
Поэтому правление большинства исходя из интересов только большинства — это такое же правительство неравенства и привилегий, как и правление привилегированного меньшинства в интересах этого меньшинства. С другой стороны, истинная демократия — это правление всех, так как все должны быть равноценно представлены. В действительности, если следовать рассуждениям Милля, существует лишь система «ложной демократии», которая подразумевает возможное частичное отсутствие голосов тех в мажоритарной партии, кто противостоит избранному кандидату, и полное «непредставительство» голосов тех, кто голосовал за партию, которая проиграла выборы. В отсутствии эффективной оппозиции большинству в репрезентативном парламенте правящая группа формируется из посредственных и некомпетентных людей.
Расширение существующей системы парламентского представительства приводит к появлению «правительства посредственностей». Истинная же демократия, подчеркивал Милль, — это
1 См.: МилпьДж. Ст. О представительном правлении. СПб., 1907.
СОЦИОЛОГИЯ ВЕЛИКОБРИТАНИИ 155
правление всего народа, которое на деле сводится к правлению большинства. Этим нарушается равенство и в пользу господствующего класса, который получает воз-можность проводить эгоистическое, классовое законодательство. Если же править станет рабочий класс, это также окажется ложной демократией, которая приведет к новому варианту эгоистического, классового законодательства1.
Милль предлагал правовые нормы, сводящие к минимуму эти недостатки демократии. Речь идет о том, чтобы обеспечить действительно пропорциональное представительство. Так, он полностью одобрял проект реформы избирательной системы, выдвинутый в 1855 г. Т. Герром. Суть его такова.
Делением числа избирателей на число мест в парламенте получают норму представительства. Каждый кандидат, набравший минимальную норму, должен получить место в парламенте. Голосовать можно за кандидатов, выдвинутых в любом округе. Подсчет осуществляет единая избирательная комиссия в масштабах всей страны. Чтобы голоса не пропадали, избиратель может указывать в бюллетене несколько имен кандидатов, четко обозначая при этом (путем нумерации) порядок предпочтения. Если кандидат, поименованный первым, уже набрал необходимое количество голосов, голос переходит ко второму кандидату и т.д. То же происходит и в том случае, когда кандидат, названный первым, проваливается. Теоретически проект Герра—Милля способен обеспечить действительно пропорциональное представительство и интересы меньшинства. Однако сложность проекта, а возможно, и стремление большинства сохранить свои привилегии исключали попытки его реализации на практике2.
Для обеспечения прав меньшинства Милль готов был пойти на нарушение принципа равенства. Он считал разумным, чтобы люди, по своим интеллектуальным качествам более пригодные Для руководства, обладали не одним голосом, а несколькими (например, неквалифицированные рабочие должны иметь всего один голос, квалифицированные — два голоса, высококвалифицированные — четыре, а мастера и профессионалы — пять или шесть голосов); в этом случае к власти будут приходить профессиональные политики и члены образованной элиты3.
' См. там же.
2 См.: История политических учений. М., 1996. Вып. 2.
iHeywoodA. Poitics. London, 1997. P. 44.
156
История социологии
Милль не без оснований опасался, что голоса представителей наиболее образованных слоев общества будут растворяться «в потоке голосов от низкоквалифицированных слоев», т.е. своеобразная «тирания большинства» (Токвиль) будет продуцировать невежество и конформизм, и потому стремился сохранить свободу для личности, уберечь ее от тирании не только государственной власти, но и общества1.
Как еще помешать превращению демократии в угрозу для свободы человека? Милль считал эту проблему одной из важнейших, и именно ей была посвящена его знаменитая книга «О свободе».
Милль определяет индивидуальную свободу как право гражданина на автономию во всем, что не причиняет обществу вреда, требующего ответных защитных мер. Он выделяет три вида, или компонента, личной свободы.
Свобода совести в самом широком смысле слова, т.е. свобода мысли, чувства, мнения относительно всех предметов, как практических, так и спекулятивных, как научных, так и нравственных и теологических. Предполагается возможность выражать и распространять (публиковать, пропагандировать) свои идеи.
Свобода выбора в преследовании той или иной цели, т.е. свобода действовать, устраивать жизнь по своему усмотрению.
Свобода объединения с другими индивидами, т.е. возможность действовать с ними сообща для достижения какой-либо цели.
Согласно концепции Милля, свобода мысли и слова, свобода жить, как хочется, и свобода объединений требует, чтобы каждый индивид, группа индивидов, правительство и народные массы воздерживались от вмешательства в дела, мысли и действия любой личности. Это основной принцип свободы.
Однако такое невмешательство, если его рассматривать абстрактно, в действительности сделает существование правительства и упорядоченное общество невозможными. На самом деле это анархический принцип. Милль уточнял его в своих дальнейших практических выкладках, поясняя, что только мысль должна быть абсолютно свободной, а свобода индивидуальных действий может быть ограниченна в целях общественной безопасности.
Милль утверждал, что каждый индивид «принадлежит сам себе» и что он объект социального контроля только в целях защи1 Ibidem.
2 Здесь следует иметь в виду, что Милль говорит не о неком абстрактном объединении индивидов, а о зрелом сообществе граждан, которые должны быть обучены нести ответственность перед обществом. Он эксплицитно исключает детей и дикарей.
СОЦИОЛОГИЯ ВЕЛИКОБРИТАНИИ 157
ты самого себя от окружающих. Индивид — это сюзерен по отношению к самому себе, а общество — это сюзерен по отношению к действиям индивида, которые могут повредить другим людям. Мысль индивида — это часть труда, и тем самым этот принцип требует, чтобы общество устанавливало контроль над ним2.
Публичное выражение какой-либо частной мысли, как считал Милль, попадает в отличную категорию (например, действие). Он соглашался с тем, что на деле так и получается в некоторых отдельных случаях, но в целом он все же верил, что и действие требует такой же абсолютной свободы, как и мысль, по следующим причинам.
Во-первых, действие тесно связано с мыслью, так что контроль над действием на самом деле становится контролем над мыслью.
Во-вторых, требовать установления права на ограничение свободы действий — это то же самое, что требовать права на запрет выражения мнения в обществе, что предполагает непогрешимость тех, кто накладывает ограничение.
Милль настаивал на том, что никто не может легитимно претендовать на непогрешимость, и, следовательно, никто не может легитимно требовать права подавлять любое мнение. Необходима абсолютная свобода дискуссий. Непопулярное мнение может быть верным, если индивиды, общество извлекут из него уроки. Даже если диссидентские точки зрения будут всецело ложными, общество все равно выиграет, позволяя им быть выраженными. Общество должно быть бдительным: любая, даже самая верная точка зрения обречена на то, чтобы стать окостеневшей догмой, если ее время от времени не пересматривать, — таков основной вывод ученого.
Интересно рассмотреть и подход Милля к проблеме ограничения свободы действия. Суть его в следующем. Так, свобода публичной дискуссии в обществе предполагает, что сама дискуссия Должна проводиться цивилизованно и сдержанно. Те, кто не принимает правил игры, не имеют таких прав, они могут удерживаться тем же путем (как и те, чьи действия ущемляют других в обществе). Имплицитный принцип здесь таков: до тех пор, пока дискуссия остается дискуссией, ей должна быть предоставлена абсолютная свобода, но, когда для нее существует угроза превратиться в действие, она должна рассматриваться как действие.
Действия, по мнению Милля, не должны иметь равноценную с Мнениями свободу. Действия, наносящие вред другим, следует
158 История социологии
ограничивать. Милль очень опасался, как бы это правило не составило основу для подавления свободы действия. В целом бремя доказательства о вреде свободы действия лежит на обществе, однако, чтобы показать, что индивидуальное действие является вредным, в свою очередь индивид должен доказать, что он не причиняет ущерба. Опасность ущерба от кого-либо, если индивид достаточно зрелый (обученный), не является почвой для вмешательства правительства. При определенных обстоятельствах индивид должен быть осужден, но не принужден.
Главной целью социального развития должно стать «обеспечение всех людей полной независимостью и свободой действия». Это подразумевает специальную свободу удовлетворять вкусы и включаться в занятия, так же как и свободу ассоциаций, — все то, что подразумевает, что оно не ущемляет других. Путем самообучения «быть добродетельными» индивиды в обществе станут использовать свою свободу для морального и интеллектуального развития; если они в этом преуспеют, то смогут стать достойными восхищения и подражания; если же нет, то станут объектом отвращения или даже презрения.
Обеспечить всех людей полной независимостью и свободой действия трудно, но не невозможно. Милль полагал, что следует различать личную жизнь, которая принадлежит человеку, и ту ее частью, которая затрагивает интересы общества. Милль предлагал своеобразный ответ в практических терминах. Если базой для воздействия является то, что много самостоятельных действий причиняют ущерб другим, в той части, где они вредят другим, они должны быть наказаны. Однако просто случайный проступок, который не нарушает специальный закон, должен быть «вытерплен» во имя величайшей свободы. Под такими незначительными проступками Милль подразумевал мотовство, употребление самогона, полигамию, азартные игры и другие действия, которые могли бы быть предметом морального ограничения. Он соглашался с тем, что нет какого-либо механического способа применения изложенных им основных принципов, поскольку они только намечают адекватные пути для правильной социальной политики.
Историческое значение учения Дж. Ст. Милля
Взгляды Милля, и особенно его книга «Система логики», пользовались значительным успехом в буржуазно-либеральных кругах того времени. Следует отметить, что пик популярности
СОЦИОЛОГИЯ ВЕЛИКОБРИТАНИИ 159
Милля относится к середине 40-х — концу 60-х годов XIX столетия.
В то же время субъективно-идеалистические взгляды Милля
и основанные на них методологические подходы к определению предмета и методов социальных наук подвергались существенной критике. Так, широко известна «социологическая» критика Э. дюркгеймом дедуктивного и абстрактного методов Милля при определении им предмета политэкономии, во многом совпадающая с более ранней аргументацией немецкой «исторической школы» в экономике, правоведении и социологии1.
Социально-реформаторские взгляды Милля, особенно его точка зрения о разделении производства и распределения, подверглись резкому осуждению со стороны К. Маркса2.
Современные критические замечания в адрес Милля3 не отменяют его вклада в методологию общественных наук и, в частности, его доводов в защиту универсального естественнонаучного метода, на опровержение которых много сил потратили неокантианцы.
Именно у Милля завязываются узлы тех не только методологических, но и мировоззренческих споров о соотношении «реализма» и «номинализма», «генерализирующего» и «индивидуализирующего» методов и т. п. в общественных науках, которые занимают социологическую мысль и сегодня. Милль впервые разработал разнообразные схемы логического доказательства наличия или отсутствия причинно-следственных связей явлений, используемые до сегодняшнего дня в социальном эксперименте на основе принципа сравнения двух и более групп.
Ученый показал, что история не может обойтись без социологии, без универсальных законов; что единичное событие определяется как причина другого единичного события лишь в отнесении к универсальным законам. Другое дело, что в качестве базиса этих законов он выбрал психологию «человеческой природы». Возможно, Милль ошибался вместе со своей эпохой насчет возможностей причинного описания исторического движения обще-ства как целого при помощи всего лишь одной группы психологи1 См.: Дюркгейм Э. Метод социологии // Дюркгейм Э. О разделении обще- ценного труда. Метод социологии. М., 1991. С. 429-430.
2 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Изд. 2-е. Т. XII. Ч. 1. С. 176-177.
Один из наиболее известных критиков Дж. Ст. Милля — К.Р. Поппер. м••' Поппер К.Р. Открытое общество и его враги. Т. 1-2. М., 1992; Он же. Нищета Ист°рицизма // Вопросы философии. 1992. № 8-10.
История теоретической социологии. С. 240—241.
160
История социологии
ческих законов. Однако именно он обосновал установку на поиск общих законов, постоянств и единообразий между лежащими на поверхности фактами социальной жизни, дабы использовать их в «политическом искусстве»4.
Милль внес существенный вклад в развитие западной либеральной демократии1. Он начал переориентацию либерализма в социалистическом направлении, которая к концу XIX в. привела к образованию в Англии первых социалистических групп и движений, сплотившихся позднее в лейбористскую партию.
Мысли ученого о гарантиях от «тирании большинства», о пропорциональном представительстве, о защите прав личности и меньшинства — неоспоримый вклад не только в развитие буржуазного либерализма, но и в теорию современной демократии.
Разнообразные и комплексные работы Милля находятся на «стыке» классического и современного либерализма. Так, «недоверие» ученого к государственному интервенционализму полностью соответствует принципам либеральной идеологии ХГХ в. Однако его внимание к качеству личной жизни, выраженное в призывах к индивидуальности, также как и его «симпатия» к женской независимости и рабочим объединениям, вполне «предвосхитили» представления ученых XX в.
Социально-политические взгляды Милля актуальны и по сей день, о чем свидетельствует неоднократное упоминание его имени в новейших учебниках по политологии и социологии.
Основная литература
История политических учений. М., 1996. Вып. 2.
Милль Дж. Ст. Обзор философии сэра Вильяма Гамильтона и главных философских вопросов, обсужденных в его творениях. СПб., 1969.
Милль Дж. Ст. О представительном правлении. СПб., 1907.
Милль Дж. Ст. О свободе. СПб., 1900.
МимьДж. Ст. Огюст Конт и позитивизм. М., 1867.
МимьДж. Ст. Основания политической экономии с некоторыми из их применений к общественной философии. СПб., 1860.
Милль Дж. Ст. Система логики силлогистической и индуктивной. СПб., 1914.
МимьДж. Ст. Утилитарианизм. СПб., 1900.
Трахтенберг О.В. Очерки по истории философии и социологии Англии ХК в. М., 1959.
1 Нельзя не отметить особо воздействие антифеодальных, антиабсолютистских и социалистических убеждений Милля на демократическое движение в России.
СОЦИОЛОГИЯ ВЕЛИКОБРИТАНИИ 161
Дополнительная литература:
I, Зенгер С. Дж. Ст. Милль, его жизнь и произведения. СПб., 1903.
2 Ковалев А.Д. Программа социологии Дж. С. Милля // История теоретической социологии: В 4 т. / Отв. ред. и сост. Ю.Н. Давыдов. М., 1997. С. 210-240.
3. Милль Дж. Ст. Рассуждения и исследования: политические, философские и исторические. СПб., 1864.
4 Туган-Барановский М. Дж. Ст. Милль. Его жизнь и учено-литературная деятельность. СПб., 1982.
Anschutz R.P. The phiosophy of J.S. Mi. Oxford, 1953.
History of Poitica Phiosophy. Chicago, 1966. 1. Ryan A. The phiosophy of J.S. Mi. L., 1970.

Эволюционистская социология Герберта Спенсера
Герберт Спенсер (1820-1903) — одна из ключевых фигур в социальной мысли второй половины XIX в. Наряду с Контом его можно с полным правом назвать одним из родоначальников социологии как самостоятельной науки; причем в то время как кон-товская социология все еше оставалась по существу спекулятивной социальной философией, Спенсер дал развернутое обоснование возможности существования научной социологии, определил ее предмет и собственно научные методы исследования, подробно разработал ее основные понятия и создал глубоко и тщательно продуманную социологическую теорию, соотнесенную с огромным эмпирическим материалом. Соперничая с Контом по популярности среди социологов конца XIX — начала XX в., Спенсер тем не менее гораздо больше повлиял на облик современной социологии, во многом задав те рамки, в соотнесении с которыми позднее развивалась социологическая наука.
Жизненный путь и основные работы
Г. Спенсер родился 27 апреля 1820 г. в Дерби, на юге Англии, в семье местного школьного учителя. Кроме него у его родителей было еще шестеро детей, из которых пятеро умерли во младенчестве. Детские годы Герберта прошли под влиянием отца, который, учитывая слабое здоровье сына, взял на себя его воспитание и образование. Отец был человеком строгого нрава и превыше всего ценил такие качества, как пунктуальность, стремление во всем к совершенству, строгое следование однажды выбранным принципам, независимость и самостоятельность. Все эти качества в полной мере передались и его сыну. Позднее Спенсер писал: «Я вспоминаю о нем... с восторгом. Глядя вокруг себя, я не нахожу ни одной более возвышенной натуры... Все то, что у меня есть наследственного, я получил от отца»1. В Спенсере рано развилась любовь к чтению; читал он в основном познавательную литературу, которую специально отбирал для него отец. При более чем скромных успехах в освоении школьных предметов он отличался острой наблюдательностью и богатым воображением. В возрасте 13 лет его отдали на воспитание дяде, который должен был подготовить
1 Спенсер Г. Автобиография. Сокращенное изложение А.Д. Коротнева. СПб.,Б.г.С. 16-17.
СОЦИОЛОГИЯ ВЕЛИКОБРИТАНИИ 163
его к поступлению в университет. Однако юноша, питавший органическое отвращение к зубрежке и вообще с крайним недоверием относившийся к академическому образованию, никуда поступать не стал.
В ноябре 1837 г. Спенсер получил место инженера на строящейся железной дороге Лондон—Бирмингем и переехал в Лондон. Проработав там три года, он вернулся домой и попытался заняться изучением математики. Однако вскоре отказался от этой затеи, поскольку не имел склонности к точным и абстрактным предметам. В 1842 г. он вновь поселился у дяди. Здесь он неожиданно обнаружил в себе вкус к политической и социальной проблематике, итогом чего стала публикация 12 статей в радикальной газете «Нонконформист», в которых Спенсер выступил за ограничение полномочий правительства и против государственного вмешательства в экономику.
В ноябре 1843 г. они были опубликованы отдельной книгой под названием «Истинная сфера деятельности правительства»; книга потерпела коммерческий провал. В этих статьях были впервые сформулированы идеи, развитый позднее Спенсером в политическом трактате «Социальная статика» (1851) и положенные в основу его «синтетической философии», а именно идея универсальной причинности и вера в существование всеобщего естественного закона, охватывающего собой все явления.
С весны 1843 и до конца 1848 г. Спенсер, проживая попеременно то в Лондоне, то в Бирмингеме, занимался самой разнообразной деятельностью: пробовал свои силы в литературе, писал стихи, поэмы, пьесы; пытался издавать собственный журнал «Философ», заняться частной инженерной и архитектурной работой; впервые познакомился с философией, прочитав работы Дж.Ст. Милля, Т. Карлейля и «Критику чистого разума» И. Канта. В 1844—1846 гг. он занимал должность «гражданского инженера» в одной компании. Итогом этого периода неопределенности стало решение написать труд «Социальная статика», который вышел в свет в 1851 г. В этой работе были заложены основы теории справедливости, которая получила окончательное выражение в «Основаниях этики» (1879-1893). Сам Спенсер так писал об этой книге: «...главный сюжет книги — это вопрос о том, каким образом агрегат граждан может существовать без каких-либо столкновений и разлада, иначе говоря, каким образом людские отношения могут поддерживаться в состоянии равновесия; я полагал, что, подчиняя социальное устройство законам равной свободы и вытекающей
164 История социологии
отсюда системе справедливости, можно обеспечить поддержание равновесия в государстве»1. «Социальная статика» была хорошо принята читателями, однако Спенсер остался крайне недоволен, считая, что она была воспринята весьма поверхностно.
В конце 1848 г. Спенсер занял место помощника редактора в журнале «Экономист», которое покинул лишь в 1853 г., когда умер его дядя, оставивший ему в наследство «несколько сот фунтов стерлингов». За время работы в журнале Спенсер близко сошелся с такими лидерами интеллектуально-культурной жизни тогдашней Англии, как Томас Гексли, Томас Карлейль, Джон Стюарт Милль, Джон Тиндалл, Джордж Элиот. Благодаря Элиоту Спенсер познакомился с сочинениями Конта, которые произвели на него удручающее впечатление. Спенсер очень болезненно отнесся к внешнему сходству некоторых своих понятий и идей с идеями Конта и впоследствии всячески подчеркивал, что тот не имел на него ровным счетом никакого влияния: «За исключением двух слов, заимствованных мной у него, — «альтруизм» и «социология», единственно чем я ему обязан, так это тем, что противоположность моих с его взглядами заставила меня точнее развить некоторые мои тезисы»2.
В 1851 г. друзья предприняли тщетную попытку женить Спенсера; после знакомства с потенциальной невестой он отверг ее под предлогом того, что она «слишком развита, болезненно развита». В сущности Спенсер так и остался замкнутым и одиноким человеком. Все последующие пятьдесят лет его жизни — это титаническая работа над созданием задуманного им огромного труда
1 Спенсер Г. Автобиография. С. 62.
2 Там же. С. 75. Впрочем, несколько раз Спенсер специально выступил в печати с критикой взглядов Конта, в частности по вопросу классификации наук (в очерках «Генезис наук» и «Классификация наук»). По Спенсеру, науки не могут быть расположены в рядовом порядке, в каком их расположил Конт, так как в силу нелинейности исторического развития порядок последовательности, по его мнению, «не представляет ни логической, ни исторической зависимости». Сам Спенсер делит науки на две категории: абстрактные (изучающие отношения, или формы, в которых даны явления) и конкретные (изучающие сами явления). Среди последних он выделял две подкатегории: абстрактно-конкретные и кон кретные. Если первые изучают отдельные «силы», или «разные виды бытия как независимые», то вторые — всю совокупность действующих сил, участвующих в создании изучаемого ими сложного явления. Конкретные науки представляют факты «в их сложном состоянии», так, как они существуют в природе; предметом таких наук являются «агрегаты». К конкретным наукам Спенсер, наряду с астро номией, геологией, биологией, психологией, относил и социологию.
СОЦИОЛОГИЯ ВЕЛИКОБРИТАНИИ 165
«Система синтетической философии» (на фоне постоянно ухудшающегося здоровья).
В 1855 г. Спенсер издал двухтомный трактат «Основания психологии», в котором нашла отражение его концепция ассоциативной психологии. Работа над книгой всерьез подорвала здоровье Спенсера, так что «незадолго до ее окончания его нервы пришли в такое состояние, что он еле мог работать»1. Книга была встречена крайне холодно. Кроме того, после ее издания от дядиного наследства почти ничего не осталось. В 1857 г., когда он наконец решает приступить к написанию своей «Синтетической философии», перед ним, как никогда, остро встает вопрос о заработке.
Дабы помочь Спенсеру, его друзья организовали предварительную подписку на «Синтетическую философию»; для рекламы издания первыми в лист подписчиков внесли свои имена Гексли, Милль, Бокль, Дарвин и др. Работа шла крайне тяжело; вследствие хронического переутомления мозг Спенсера «не переносил ни малейшего умственного напряжения». Тем не менее в 1862 г. вышли «Основные начала», а в 1864 и 1866 гг. — первый и второй тома «Оснований биологии». Книги были тепло встречены в Америке и России (первым переводом «Основных начал» стал русский перевод) и прошли совершенно незамеченными в Англии. Фактически все они оказались убыточными. Спенсер был готов отказаться от продолжения работы. Ради того, чтобы работа не остановилась на середине пути, друзья провели дополнительную подписку, а американские поклонники организовали сбор средств и выслали Спенсеру чек на 7000 долларов для возмещения убытка и продолжения выпуска серии (вручать чек пришлось почти насильно, поскольку Спенсер категорически отказывался от денежной помощи).
Тем не менее работа была продолжена. В 1870 и 1872 гг. были изданы 2 тома полностью переработанных «Оснований психологии». Параллельно шел сбор материала для очередного тома, посвященного социологии. В это время здоровье Спенсера стало настолько плохим, что «не только не позволяло ему читать самому, но даже и слушать чтение вслух»2. Для компилятивного сбора материала был приглашен секретарь. Ради систематизации материала Спенсер изобрел сложные таблицы, в которые заносились эмпирические данные об обычаях и социальных институтах разных народов. По ходу работы Спенсер счел, что этот материал обладает
i
1 Спенсер Г. Автобиография. С. 87.
2 Там же. С. 116.
166
История социологии
собственной ценностью, и решил отдельно опубликовать его в виде книги. Так появился труд «Описательная социология». Первый том вышел в 1871 г., а всего вышло 8 томов (публикация продолжалась до 1880 г.). Кроме того, Спенсер, учитывая новизну стоящей перед ним задачи, решил предварить «Основания социологии» книгой, в которой читатель смог бы найти своего рода введение в новую науку; такой книгой стало «Изучение социологии» (1873) — первая книга Спенсера, имевшая коммерческий успех и не принесшая убытков. В 1877-1896 гг. наконец вышли в свет «Основания социологии», главный социологический труд Спенсера. Параллельно, в 1879—1893 гг., были опубликованы «Основания этики», завершившие его «Систему синтетической философии».
В последние годы жизни Спенсер был фактически прикован к постели. Он умер в 1903 г. Уже посмертно была издана его «Автобиография», которая почти мгновенно была переведена на основные европейские языки. По отзыву современника, «об этой автобиографии, еще задолго до ее появления на свет, много говорили и писали; к издателям заблаговременно... поступали заказы на нее;... и вот теперь, в первый же день выхода в свет, ее раскупали... прямо нарасхват, несмотря на ее сравнительно высокую цену»1.
Синтетическая философия
и теория универсальной эволюции
Социологическая концепция разрабатывалась Спенсером в рамках «синтетической философии», стержнем которой была теория универсальной эволюции. Основные принципы синтетической философии получили подробное освещение в работе «Основные начала». Мир виделся Спенсеру как материя, находящаяся в вечном и непрерывном движении и изменении. Причем это движение не является хаотическим, а подчинено некоторым всеобщим закономерностям.
Миром правит естественная причинность. Каждое наличное состояние материи, независимо от того, о каких ее проявлениях идет речь, причинно обусловлено, по мнению Спенсера, предшествующим ее состоянием. Таким образом, эволюция материи представляется как непрерывный и постепенный процесс, скрепленный единой причинно-следственной связью. Вместе с тем материи присуща внутренняя тенденция к усложнению строения, которая придает эволюционному развитию определенную направленность.
Спенсер Г. Автобиография. С. 6.
СОЦИОЛОГИЯ ВЕЛИКОБРИТАНИИ
167
Единицы материи естественным образом объединяются в более сложные соединения, а последние — в еще более сложные соединения. Эти изменения всегда сопровождаются нарушением прежде существовавшего равновесия сил, и имманентное «стремление» материи к сохранению равновесия требует некоторой перегруппировки сил, т.е. появления новых связей, которые бы сохраняли установившееся новое состояние. Постепенное усложнение материальных форм сопровождается усложнением таких связей или, иначе говоря, усложнением внутренней организации материи.
Таким образом, эволюция, согласно Спенсеру, представляет собой переход материи от однородности к разнородности, от неопределенности к определенности, от бессвязности к связности, а основными ее параметрами служат рост «агрегатов» материи, дифференциация их структуры и функций, а также координация (интеграция) обособляющихся частей и выполняемых ими функций. Эти основные закономерности проявляются во всех областях явлений — от самых простых до самых сложных. По сути, Спенсером были выделены основные характеристики развития и сохранения систем, и эта модель была впоследствии использована им для анализа биологических, психологических и социальных явлений. Причем эта модель была не индуктивной, а аналитической и сконструированной, о чем Спенсер и сам писал: «У меня была способность схватывать коренные истины скорее, чем собирать подробности. Смысл явлений был для меня всегда интереснее самых явлений... Сознание причинности... побуждало меня всегда к анализу, в силу чего основные принципы были объектами большего внимания, чем различные конкретные явления, их иллюстрирующие»1. Это важно иметь в виду, поскольку (1) наиболее общие теоретические положения спенсеровской социологии были частными приложениями этой абстрактной аналитической модели к области социальных фактов, по отношению к которым эмпирический материал выполнял роль сугубо иллюстративную, а (2) сама эта модель была предельно общей и бессодержательной, благодаря чему оставалась возможной корректная, эмпирически обоснованная интерпретация исторической эволюции конкретных социальных фактов.
В эволюции материальных форм Спенсер выделил три основных этапа: неорганическую, органическую и сверхорганическую (или надорганическую) эволюцию. Каждый уровень (или порядок) развития материи плавно и постепенно вытекает из предыдущего и не отделен от него резкой границей; в частности, сверСпенсер Г. Автобиография. С. 54.
168
История социологии
хорганическая эволюция возникла «из органической ее формы, путем ряда нечувствительных переходов»1. Область сверхорганического охватывает «все процессы и продукты, предполагающие координированные действия многих индивидов», т.е. социальные явления. Причем под это определение у Спенсера подпадают не только явления человеческой общественной жизни, но и феномены социальной жизни животных (пчел, муравьев, птиц, стадных млекопитающих). Между тем проявляемые животными формы общественной жизни являются лишь «зачаточными» по сравнению с гораздо более сложными формами, существующими в человеческих обществах.
Таким образом, специфическая форма сверхорганического развития, «которую проявляют человеческие общества в их росте, в их структурах, в их функциях и в их продуктах»2, с одной стороны, является высшей и самой сложной ступенью в эволюции материи, а с другой стороны, связана непрерывной цепью причинно-следственных связей с феноменами низших порядков. Эти два аспекта, характеризующие место социальных явлений в эволюции материального мира, дали Спенсеру основания для двух основополагающих выводов.
Из особого характера социальных фактов вытекала необходимость новой науки, поскольку никакие другие науки область сверхорганических явлений не изучали. Для обозначения этой новой науки Спенсер позаимствовал у Конта слово «социология».
Из того, что социальные факты являются лишь одним из звеньев в цепи естественной причинности, вытекало, что социология должна быть наукой естественной. Вместе с тем Спенсер не считал, что она непременно должна пользоваться теми же методами, что и другие естественные науки. Он писал: «...эти явления высшего порядка должно изучать так же, как и явления порядка низшего, — не прибегая, конечно, к тем же физическим методам, но прилагая к ним те же принципы»*. Речь идет о тех системных принципах, которые были разработаны им в рамках его «синтетической философии».
1 Спенсер Г. Основания социологии. СПб., 1898. С. 2. (Здесь и далее ссылки на «Основания социологии» даются по этому изданию. В случаях, когда имею щийся перевод не был приемлем, цитаты были сверены и отредактированы по изданию: Spencer H. The Principes of Socioogy. N.Y., 1899-1904.)
2 Там же. С. 4.
3 Спенсер Г. Изучение социологии. Воспитание умственное, нравственное и физическое. СПб., 1899. С. 4.
СОЦИОЛОГИЯ ВЕЛИКОБРИТАНИИ 169
Методологические основы научной социологии
Когда Спенсер занимался разработкой социологии, необходимость и возможность существования этой новой науки еще не были очевидными. А потому перед ним помимо всего прочего стояла задача обосновать возможность социологии и определить ее предмет. Решению этой задачи посвящена книга «Изучение социологии», в которой Спенсер сформулировал свое видение того, что такое социология, что и как она должна изучать, зачем она нужна и на достижение каких результатов она может рассчитывать.
Обоснование возможности социологии как науки
Отталкиваясь от понимания науки как обобщенного знания о той или иной области явлений, которое выявляет и фиксирует присущие этой области закономерности посредством систематического применения научных методов и процедур исследования, Спенсер подошел к проблеме обоснования возможности и необходимости социологии (и социальной науки вообще) как к проблеме обоснования упорядоченности социальной жизни. При этом в качестве опоры он взял несомненный факт возможности обобщенного знания об обществе.
Как справедливо подметил Спенсер, сама по себе эта возможность не нуждается в доказательствах, поскольку в обыденной жизни люди постоянно высказывают самого разного рода практические суждения, которые без обобщенного знания об окружающем обществе были бы попросту невозможными. Это толкования фактов и событий прошлого и настоящего, суждения о связях между событиями, предсказания ближайшего будущего. И такие суждения не являются совсем уж произвольными, поскольку в известных пределах подтверждаются и служат относительно надежными ориентирами в практической жизни.
Возможность самих таких суждений и их правильности базируется на упорядоченности того опыта, на основании которого они Делаются. Иначе говоря, относительная «правильность» обыденных обобщенных суждений о социальных явлениях есть отражение относительной «правильности» самих этих явлений и связей между ними (в том числе упорядоченности привычек и волений индивидов в обществе). Спенсер писал об этом: «[Существует] факт, что простые проявления воли, определяющие обыкновенно поступки ЛюДей, до такой степени правильны, что их нетрудно предсказать
170
История социологии
со значительной степенью вероятности... Но так как главнейшие поступки людей определяются побуждениями до такой степени правильными, то отсюда должны происходить и социальные явления соответственной степени, потому что в них действия исключительных мотивов теряются в действиях, вызываемых всей совокупностью мотивов обыкновенных»1. Без такой упорядоченности социальная жизнь была бы невозможна.
Раз такая упорядоченность существует, то из этого, согласно логике Спенсера, вытекает, что в сфере социальных явлений, как и в сфере явлений природных, действует естественная причинность. Более того, наличие такой причинности, даже если и отрицается на словах, признается de facto в самой практике общественной жизни. Такое признание содержится, в частности, в предсказаниях будущего или, например, в политической практике: «...если естественной причинности в действиях соединенного в общество человечества не существует, то правление и законодательство — вещь нелепая. В таком случае решительно все равно, будут ли парламентские акты решаться бросанием жребия или монеты, или же этих актов вовсе не будет; потому что, если порядок социальных явлений не может быть определен с точностью и по ним нельзя вычислить результатов, тогда все обращается в хаос»2.
Таким образом, Спенсер приходит к двум важным заключениям: (1) в сфере социальных явлений действует естественная причинность; (2) причинно-следственная упорядоченность социальной жизни находит отражение в обыденных обобщениях людей. «Но если только возможно обобщение, на котором основывается объяснение явлений, — пишет ученый, — становится возможною и наука»*. Теперь, когда возможность науки об обществе была доказана, перед Спенсером встала задача доказать ее необходимость. Это доказательство он построил на критике обыденных суждений.
Обыденные суждения о связях между общественными явлениями (от народных примет до политических суждений и религиозных объяснений) основываются на ограниченном личном или групповом опыте, за пределами которого они теряют свою обоснованность и действенность. Кроме того, в них схватываются, как правило, лишь ближайшие следствия тех или иных причин. В той мере, в какой такие ограниченные суждения служат основаниями
1 Спенсер Г. Изучение социологии. Воспитание умственное, нравственное и физическое. С. 22.
2 Там же. С. 27.
3 Там же. С. 26.
СОЦИОЛОГИЯ ВЕЛИКОБРИТАНИИ 171
для практических действий, эффективность последних для достижения поставленных целей отдается на волю случая, поскольку не просчитываемые в обыденном мышлении отдаленные последствия этих действий вполне могут противоречить тому, ради чего они предпринимаются. Результат — недальновидность, проявляющаяся во всех областях практической деятельности (во внешней и внутренней политике, образовании и т. д.). «И если, — писал Спенсер, — выходя за пределы нашего общества и нашего времени, мы станем наблюдать то, что происходило между другими расами и в отдаленных поколениях нашей собственной расы, мы встретим на каждом шагу такие проявления человеческой природы, каких никогда и не предполагаем в наших политических предсказаниях»1.
Единственный способ преодолеть эту недальновидность и создать более прочную и надежную основу для предвидения последствий предпринимаемых действий и проведения более разумной и обоснованной политики Спенсер видел в систематическом научном изучении устойчивых причинно-следственных связей между социальными явлениями. Им и должна была заняться социология.
Предмет и задачи социологии
Предметная область социологии определяется особым характером явлений надорганического порядка. С точки зрения Спенсера, ее образуют «процессы и продукты, предполагающие координированные действия многих индивидов», иначе говоря, процессы и продукты человеческого взаимодействия («действий» и «реакций»). Каждое конкретное явление, относящееся к этой предметной области и попадающее в поле зрения исследователя, включено в единую сеть причинно-следственных связей и в каждый данный момент времени является результатом множества предшествующих внутренних и внешних детерминаций.
Из этой предметной области Спенсер в качестве основных единиц изучения выделил «социальный агрегат» (или «общество») и «социальный институт». Соответственно в социологии Спенсера могут быть выделены две основные линии социологического анализа: общетеоретический анализ социальных макросистем и более конкретный институциональный анализ. Поскольку как социаль1 Спенсер Г. Изучение социологии. Воспитание умственное, нравственное Физическое. С. 9.
172
История социологии
ные агрегаты, так и институты являются исторически изменяющимися и в то же время относительно устойчивыми образованиями, то их можно и нужно изучать в двух аспектах: в аспекте их эволюционного изменения и развития и в аспекте их внутренней структуры. В спенсеровской социологии оба этих аспекта (диахронический и синхронический, или — в рамках органической аналогии, применяемой Спенсером, — «физиологический» и «морфологический») органично переплетаются.
Социальные системы (общества и институты), будучи частным случаем естественных систем («агрегатов» материи), подчинены в своем развитии и строении определенным естественным законам. Выявить эти законы, или закономерные связи между социальными явлениями, — главная задача социологии. Законы, открытием которых должна была заняться социология, Спенсер, учитывая, что обществам присущи не только черты сходства, но и некоторые черты уникальности, определенные уникальностью их исторического развития, подразделял на три класса: (1) «законы всеобщие», которым подчинены все общества; (2) законы, «общие для групп», которым подчинены общества, сходные по типу или находящиеся на одной ступени развития; (3) «законы частные», которым подчинено конкретное общество. Поскольку в сферу интересов социологии попадают всеобщие закономерности развития и строения обществ, то для социологии становится релевантным исторический и этнографический материал, а сама социология превращается в самую широкую науку об обществе.
В целом социология должна была ответить на вопрос о том, каким образом возникают, растут, развиваются и распадаются общества и отдельные их институты. Спенсер так описывал задачи социологии: «Начиная с типов людей, образующих небольшие и несвязные общественные агрегаты, такая наука должна показать, каким образом личные качества, качества ума и чувства, препятствуют процессу агрегации. Она должна объяснить, каким образом незначительные изменения в личной природе, происходящие от изменения условий жизни, делают возможными более обширные агрегаты. Она должна проследить на нескольких значительных агрегатах, регулирующих и действующих, возникновение общественных отношений, в которые вступают их члены. Она должна указать те более сильные и продолжительные общественные влияния, которые, видоизменяя характер единиц, облегчают дальнейшую агрегацию и дальнейшую соответственную сложность общественного строя. Социальная наука должна указать, какие
СОЦИОЛОГИЯ ВЕЛИКОБРИТАНИИ 173
общие черты, определяемые общими чертами людей, существуют в обществах всевозможных порядков и величин, начиная от самых незначительных и простых и до самых больших и цивилизованных; какие менее общие черты, отличающие известные группы обществ, происходят от особенностей, отличающих известные расы людей, и какие особенности каждого общества можно проследить до особенностей отдельных членов его. В каждом из этих случаев главными предметами ее изучения должны быть рост, развитие, строение и функции общественного агрегата, как происшедшие вследствие взаимодействия отдельных личностей...»1
Поставив в центр социологического изучения рост, развитие, строение и функции обществ, Спенсер фактически заложил основы структурной социологии, получившей в XX в. дальнейшее развитие в рамках социологии и социальной антропологии.
Специфические затруднения, стоящие перед социологией
Решение задач, стоящих перед социологией, наталкивается на ряд препятствий, которые неизбежно искажают получаемые научные выводы, естественным образом снижая их надежность и достоверность: «Вследствие внутренней природы фактов, вследствие нашей собственной природы как наблюдателей этих фактов и вследствие нашего особого отношения к наблюдаемым фактам социология представляет гораздо больше трудностей, чем какая бы то ни было другая наука»2. Эти затруднения настолько важны, что Спенсер специально посвятил им значительную часть своей работы «Изучение социологии». Он условно подразделил их на три группы: (1) «объективные затруднения», (2) «субъективные затруднения со стороны интеллекта» и (3) «субъективные затруднения со стороны чувства».
Объективные затруднения связаны с особым характером социальных фактов, которые «очень сложны и разбросаны во времени и пространстве», и вытекающими отсюда объективно ограниченными возможностями их наблюдения и сбора. Невозможность прямого наблюдения исследователем большинства фактов, необ-ходимых для правильного социологического обобщения, делает Неизбежным обращение к этнографическому и историческому ма1 Спенсер Г. Изучение социологии. Воспитание умственное, нравственное и Физическое. С. 30.
2 Там же. С. 41.
174
История социологии
териалу, собранному другими, а этот материал в той или иной мере несет на себе отпечаток субъективных интересов и установок тех, кто его собрал. Свидетельства других могут содержать самые разные искажения фактов, обусловленные (а) случайностью наблюдения, принятием единичного факта за распространенный (или наоборот); (б) объективной узостью эмпирических наблюдений, приводящей к неверным суждениям о распространении фактов во времени и пространстве; (в) смешением фактов с выводами и интерпретациями; (г) неосознанным отбором и просеиванием фактов на основе личных интересов, пристрастий, увлечений, моральных и иных предубеждений, вследствие чего фиксируется не вся фактическая сторона дела, а только какая-то ее часть; (д) субъективными состояниями наблюдателя. Исходя из этого, ученый не может полностью полагаться на представленные в таких свидетельствах описания фактов, утверждения об их подлинности, суждения об их распространенности, частоте, значимости и т. п.; все это должно быть для него проблематичным. Кроме того, Спенсер акцентирует внимание на том, что наиболее важные факты часто наименее заметны: «...поверхностные, обыкновенные факты всегда легко отвлекают наше внимание от глубоко скрытых и важных фактов, на которые они указывают. Мелочи социальной жизни, интересные случаи, любопытные новости, служащие материалом для болтовни... закроют от нас стоящие за ними жизненные связи и действия»1.
Интеллектуальные субъективные затруднения — это затруднения, связанные с невольным привнесением в социологию привычек и моделей мышления из других наук и из обыденного познания. Нерелевантность привнесения в социологию методов наблюдения и суждения, доказавших свою успешность в других науках, обусловлена тем, что социальные явления гораздо сложнее других, и попытки объяснить их этими методами влекут за собой упрощения и ошибки в истолкованиях. Однако гораздо более опасным для социологии Спенсер считает привнесение в нее тех обыденных способов интерпретации, которые связаны с «автоморфизмом» (эгоцентричностью обыденного мышления): «Необходимость состоит в том, что в сношениях с другими людьми и в объяснении их действий мы должны представлять себе их мысли и чувства в форме своих собственных мыслей и чувств... Понятие, которое один составляет об уме другого, неизбежно соответствует, более
1 Спенсер Г. Изучение социологии. Воспитание умственное, нравственное и физическое. С. 54.
СОЦИОЛОГИЯ ВЕЛИКОБРИТАНИИ 175
или менее, складу его собственного ума: оно бывает автоморфи-ческим. И его автоморфические суждения тем дальше отстоят от истины, чем более его собственный ум отличается от того ума, о котором он должен составить себе понятие»1. Кроме трудностей понимания, естественный автоморфизм определяет недостаточную пластичность мышления, вследствие которой человек, чьи представления о естественности фактов, их значимости и связях между ними в немалой мере сформированы его индивидуальным биографическим опытом, склонен не замечать те факты, значимости и связи, которые в рамки этого опыта не укладываются.
Субъективные затруднения со стороны чувства связаны с различными групповыми принадлежностями исследователя, которые оказывают влияние на его восприятие социальных фактов и эмоциональное отношение к ним, неизбежно лишая его беспристрастности и искажая в той или иной степени его суждения об этих фактах. Это уникальные затруднения, характерные именно для социологии и вытекающие из специфики ее предмета, ибо, как отмечает Спенсер, «ни в каком другом случае наблюдателю не приходится делать исследования свойств такого агрегата, к которому он сам принадлежит»2. Неизбежность этого затруднения определяется тем, что принадлежность к группе всегда сопряжена с сильными чувствами, от которых ученый не может избавиться, не избавившись одновременно и от этой принадлежности. Поэтому ученый, будучи членом общества и различных его структурных подразделений, склонен привносить во все процедуры социологического исследования (от сбора фактов до их анализа) широкую гамму всевозможных пристрастий, предубеждений и предрассудков: (а) специфические предрассудки, внушенные воспитанием и влиянием семьи и ближайшего окружения (в частности, особую склонность истолковывать социальные факты в терминах эгоизма или альтруизма, конфликта или солидарности, и т.п.); (б) «патриотическую точку зрения» (этнические и национальные предрассудки, влияющие на суждения о человеческой природе вообще, о естественности тех или иных конкретных социальных явлений, их необходимости, соотносительной ценности и т.п.); (в) «сословные предрассудки», т.е. «привычку рассматривать общественные явления с сословной точки зрения и неспособность к верной оценке их влияний на общество как целое»; (г) «политические воззрения»
1 Спенсер Г. Изучение социологии. Воспитание умственное, нравственное и Физическое. С. 64.
2 Там же. С. 42.
176
История социологии
(в частности, склонность придавать всем фактам политическое значение, оценивать их значимость с этой узкой точки зрения, превращать науку об обществе в науку о политике и т. п.); (д) «догматические воззрения», т. е. религиозные или антирелигиозные предубеждения, привносящие в научный процесс догматические истины веры. Особую остроту этим субъективным затруднениям придает то, что данные предубеждения и чувства, искажающие научные суждения в области социологии, жизненно необходимы для сохранения и поддержания целостности тех социальных группировок, с которыми они связаны.
Общая сумма приведенных Спенсером «затруднений» существенно усложняет решение задач, стоящих перед социологией, и даже, более того, делает их абсолютное и окончательное решение попросту невозможным в силу неустранимости данных препятствий. Поэтому Спенсер провозглашает отказ социологии от претензий на окончательные истины, а в позитивной программе социологии ориентируется на разработку тех правил и методов, с помощью которых эти трудности можно бы было отчасти преодолеть.
Позитивная программа социологии
и методы социологического исследования
Спенсер не ставил перед собой задачи дать концентрированное и сжатое изложение правил социологического метода. Тем не менее в работе «Изучение социологии» имеется ряд достаточно четко сформулированных методологических ориентиров, которых должен придерживаться социолог в своих научных изысканиях.
Все изучаемые социальные явления необходимо рассматривать как закономерные продукты эволюционного развития, причинно обусловленные и предопределенные множеством факторов: «До тех пор, пока в нашей мысли не будут присутствовать все существенные факторы явлений, не может быть и полного понимания социологического факта»1.
В качестве таковых необходимо рассматривать также те чувства, представления, институты, факты, связи между фактами и т.д., которые составляют часть нашей жизни и кажутся нам привычными, естественными и необходимыми. Это обязательное условие преодоления предубеждений, являющихся результатом групповых принадлежностей исследователя.
1 Спенсер Г. Изучение социологии. Воспитание умственное, нравственное и физическое. С. 82.
СОЦИОЛОГИЯ ВЕЛИКОБРИТАНИИ
177
(а) «Социологические истины, которым нет дела до отдельных наций или племен, мы постигнем только по мере того, как отре шимся от предрассудков патриотизма и будем смотреть на наше собственное общество как на одно из многих, имеющих свою исто рию и будущность...»1
(б) «Мы должны научиться понимать не в одном, а во всех направлениях, что та связь между социальными фактами, которую мы обыкновенно считаем естественной и даже необходимой, вовсе не необходима и часто не совсем естественна»2.
(в) «На всякую данную группу социальных фактов нельзя смотреть иначе, как на фазис непрерывного общественного мета морфоза, а на религиозные верования и чувства, входящие в состав этой группы, — как на элементы этого фазиса. Следует, однако, идти дальше. Необходимо смотреть как на нечто преходящее и на самые противоположные верования и чувствования, в которых мы воспитались и которые извращают наши взгляды не только на прошлое нашей собственной среды, но и на явления в других об ществах и в другие времена»3.
Поскольку одним из факторо*в социальных явлений является «умственное состояние» тех, кто был причастен к его возникновению и развитию, то для полного анализа социальных явлений и осуществления полной беспристрастности необходимо научиться видеть социальные факты глазами других: «...только смотря глазами дикаря, можно понимать вещи так, как он понимает их, и объяснять себе его образ действий и происходящие отсюда социальные явления. Эти, по-видимому, странные суеверия совершенно естественны, совершенно рациональны, в известном смысле, относительно своего времени и места»4.
Объяснение социального факта требует анализа его исторического происхождения: «...только тогда, когда мы проследим способ происхождения предмета, будем наблюдать разнообразные антецеденты всякого рода в их общем действии, в целом ряде поколений и прошедших общественных состояний, только тогда можно Достигнуть такого объяснения факта, которое сделает его частью социологической науки в настоящем ее смысле»5. Одной из задач
1 Спенсер Г. Изучение социологии. Воспитание умственное, нравственное и Физическое. С. 115.
2 Там же. С. 75.
3 Там же. С. 102.
4 Там же. С. 65.
5 Там же. С. 74.
178 История социологии
социологии, таким образом, является реконструкция «естественной истории» обществ и общественных институтов.
Реконструкция истории обществ и институтов должна опираться на анализ эмпирического материала, даваемого историей и этнографией.
Основным методом осуществления этого анализа должен быть сравнительный метод.
В центре социологического анализа должны находиться такие базисные структурные процессы, как рост, дифференциация, интеграция и распадение социальных агрегатов.
Необходимым элементом социологического анализа должна стать типологизация обществ: «Общественные организмы, подобно организмам индивидуальным, должны быть разделены на классы и подклассы»1.
Опасность и неизбежность привнесения автоморфических объяснений и производных от них предрассудков, связанных с групповыми принадлежностями, требует систематической проверки умозаключений: «...не имея возможности объяснять свойства других людей иначе, как в формах своих особых чувств и понятий, мы должны проверять заключения свои как можно строже»2.
Сравнительный метод занимает центральное положение в социологии Спенсера. Именно этот метод является основным средством нейтрализации и преодоления тех заблуждений, которые неизбежно проистекают из объективных и субъективных затруднений социологии. Как писал Спенсер, «если бы цель социальной науки заключалась в получении совершенно специальных и определенных выводов, истина которых должна зависеть от точных данных, точно сопоставленных, то очевидно, что от нее пришлось бы отказаться. Но есть известные классы общих фактов, которые выделяются помимо всех ошибок в подробностях, ошибок, сделанных так или иначе. Как бы ни противоречили друг другу рассказы о событиях, случившихся на протяжении феодальных веков, сравнение их открывает неоспоримую истину существования феодализма»3. Именно такие общие факты и являются у Спенсера предметом анализа и сравнения. Учитывая это, важно иметь в виду, что критика спенсеровских умозаключений, апеллирующая к некачественности эмпирического материала, с которым они соотнесены, бьет мимо
1 Спенсер Г. Изучение социологии. Воспитание умственное, нравственное и физическое. С. 33.
2 Там же. С. 82.
3 Там же. С. 63.
СОЦИОЛОГИЯ ВЕЛИКОБРИТАНИИ 179
цели. Общие суждения в спенсеровском анализе вообще не являются индуктивными выводами из эмпирического материала; хотя Спенсер и называет их «социологическими индукциями», они скорее интуитивны и опираются главным образом на ту системную модель, которая была развита им в «синтетической философии».
Более конкретным применением сравнительного метода были таблицы соответствий, разработанные Спенсером для систематизации эмпирического материала в «Описательной социологии». Одной из важных задач анализа институтов было нахождение соответствий между различными институтами, и назначение этих таблиц состояло в том, чтобы облегчить их обнаружение. (Примером применения результатов такого табличного метода служит разделение военного и промышленного типов общества и обобщенное описание правительственных, религиозных, церемониальных и прочих соответствующих этим типам институтов в «Основаниях социологии».)
Процедуру социологического исследования Спенсер представлял себе как бесконечный процесс проверки и уточнения научных обобщений, в ходе которого обобщения постоянно сопоставляются с новыми фактическими данными и в зависимости от результатов этого сопоставления сохраняются, отбрасываются или корректируются. Социологическое знание не может претендовать на окончательность и всегда остается относительным, более или менее соответствующим тем конкретным жизненным условиям, в которых оно развивается. К тому же, как считал Спенсер, социология по сравнению с другими науками ввиду чрезвычайной сложности и запутанности причинно-следственных связей в изучаемой ею области меньше всего поддается математизации. Следовательно, социологическое предсказание обречено всегда оставаться более или менее приблизительным.
Однако оно имеет под собой более прочные основания, чем предсказание обывателя, а потому способно уменьшить вероятность необдуманных и опрометчивых действий в практической социальной жизни. В этом Спенсер видел основное предназначение социологической науки.
Развитие социальных систем
Изучение развития, или эволюции, социальных систем (общества, его подсистем и отдельных институтов) и выявление °бцщх законов, которым оно подчинено, находится в центре
180
История социологии
внимания Спенсера и проходит красной нитью через всю его социологию. Значимость этого аспекта настолько велика, что в истории социологической мысли прочно закрепилось определение спенсеровской социологии как «эволюционистской». В работе «Основания социологии» Спенсер помимо всего прочего разработал сложную, многофакторную модель общественного развития и выделил основные структурные закономерности развития социальных систем.
Общественное развитие и его факторы
И общественное развитие, и развитие явлений низшего порядка Спенсер рассматривал как результат совокупного действия естественных сил (или «факторов»). Общества как особые сверхорганические образования возникают на базе взаимодействия биологических организмов, причем это взаимодействие всегда происходит в природной среде. Общая картина взаимодействия сил, влекущего за собой развитие социальных явлений, выглядит, с точки зрения Спенсера, следующим образом: индивиды и их взаимодействия находятся под определенным влиянием среды; индивиды при определенных условиях соединяются в социальные агрегаты, и свойства этих агрегатов в значительной степени определяются свойствами составляющих их единиц; устойчивые агрегаты оказывают обратное влияние на индивидов, а соединенные усилия людей, объединенных в агрегаты, преобразуют среду, изменяя характер ее влияния как на самих индивидов, так и на образуемый ими агрегат. Каждое звено в этой цепи взаимовлияний может продуцировать спонтанные изменения, оказывая влияние на все другие ее звенья; каждое такое изменение нарушает существующее в цепи относительное равновесие и запускает во всех ее звеньях ответные изменения, направленные на восстановление равновесия.
В целом общественное развитие выглядит, в представлении Спенсера, следующим образом: «Для всей совокупности обществ развитие может считаться неизбежным конечным результатом взаимодействия внутренних и внешних факторов, имевшего место на всем протяжении неопределенно долгих периодов времени... Общественный организм... претерпевает постоянные видоизменения, пока не придет в равновесие с окружающими его условиями, после чего продолжает существовать без дальнейшего изменения его структуры. Когда окружающие условия претерпевают какие СОЦИОЛОГИЯ ВЕЛИКОБРИТАНИИ 181
либо изменения... всякое такое изменение вызывает соответствующее изменение в социальной структуре»1.
В гл. II «Оснований социологии» Спенсер разработал более подробную классификацию факторов общественных явлений, разделив их на две большие группы — первичные и вторичные — и выделив в них далее отдельные подгруппы факторов.
Первичные факторы были подразделены на внешние (неорганические и органические условия природной среды) и внутренние (свойства индивидов, образующих общество). Внешние факторы включают климат, почву, флору и фауну; внутренние — физические способности индивидов («степень силы, активности и выносливости»), их эмоциональный склад и темперамент, а также умственные способности («степень развития ума» и «свойственные ему направления мысли»).
Вторичные (или производные) факторы — это те факторы, которые возникают как результат самого общественного развития и обретают со временем относительную самостоятельность. В этой группе Спенсер выделил пять подгрупп факторов.
Прогрессивные изменения среды, вызываемые деятельностью обществ. Экономическая деятельность вызывает изменения в различных факторах среды: климате и состоянии почвы (например, вследствие мелиорации), флоре (например, вырубка лесов, замена дикой растительности полезными сельскохозяйственными культурами), фауне (истребление диких животных, разведение домашних животных). Измененная таким образом окружающая среда становится фактором дальнейшего общественного развития.
«Возрастание объема общественного агрегата, сопровождающееся обыкновенно и возрастанием его плотности». Возрастание численности и плотности населения в обществе создает основу для развития сложных форм сотрудничества, все более сложного разделения труда, развития средств сообщения и коммуникации, разделения общества на классы и иные подгруппы, совершенствования управления и «промышленного аппарата» и т.д. Эти производные факторы приобретают со временем самостоятельное значение. Например, развитие сложных форм сотрудничества и разделения труда интенсифицирует воздействие общества на природу.
Взаимное влияние, оказываемое обществом (в том числе отдельными его институтами) и индивидами друг на друга. С одной стороны, общество и институты оказывают принуждающее влияние нэ индивидов, заставляя их соответствовать своим требованиям;
1 Спенсер Г. Основания социологии. Т. I—II. СПб., 1898. С. 60.
182
История социологии
с другой — индивиды оказывают воздействие на общество и институты, пытаясь изменить их в соответствии со своими желаниями и потребностями.
«Надорганическая среда», т.е. состояние соседних обществ и характер взаимодействия с ними. Например, агрессивность соседних обществ может вызывать в данном обществе развитие военного аппарата, изменения в формах управления, ориентацию экономики на соседние нужды и т.д.
Искусственные (или надорганические) продукты. В эту категорию, которую Спенсер определял как «неживую часть самого общества», или его «добавочную среду», включались: (а) «материальные приспособления и орудия», т.е. техника; (б) язык; (в) накопленное знание, принимающее в развитых обществах форму науки; (г) комплекс обычаев, закрепленный отчасти в правовых системах (отчасти в мифологии, теологии, космогонии, идеологии, общественном мнении, этикете, церемониях и т.п.); (д) широкая категория так называемых «эстетических продуктов» (одежда, музыка, драма, архитектура, литература и т.д.).
Каждое социальное явление в конкретном обществе в конкретный момент времени является, с точки зрения Спенсера, результатом совокупного воздействия конкретной суммы факторов, исторически повлиявших на его возникновение и развитие. А потому объяснение того или иного социального факта должно достигаться — в идеале — не посредством спекулятивного манипулирования абстрактными понятиями, а путем тщательного отслеживания его происхождения и тех конкретных исторических влияний, которые его сформировали. Иначе говоря, каждый факт должен изучаться в конкретном контексте его становления.
Вместе с тем в общественном развитии и соотносительной значимости разных факторов имеются, по мнению Спенсера, определенные тенденции.
Прежде всего в ходе эволюции изменяется роль внешних факторов. Если на ранних стадиях сама возможность существования общества зависит от условий природной среды, то на высоких стадиях развития общество, располагающее необходимыми знаниями и техническими средствами для преобразования природной среды, приобретает относительную независимость от нее.
Если на ранних стадиях, в условиях суровой зависимости от среды, общества вынуждены бороться за существование, дабы обеспечить себя необходимыми для жизни ресурсами, то на высо СОЦИОЛОГИЯ ВЕЛИКОБРИТАНИИ 183
ких уровнях развития вместе с ослаблением зависимости от среды уменьшается и значимость фактора борьбы за существование.
3. Чем выше уровень общественного развития, тем большее значение приобретают вторичные (производные) факторы, которые существенно изменяют действие всех первичных факторов. Особенно возрастает роль «добавочной среды» надорганических продуктов, которая «становится под конец даже более важна, чем первоначальная»1.
При наличии общей эволюционной тенденции к прогрессу, в случае каждого конкретного общества она не действует автоматически; и на каждой ступени развития, как отмечал Спенсер, в равной степени возможны регресс и застой. В частности, даже на самых высоких ступенях развития внезапные изменения (например, стихийное бедствие) могут вызвать резкие изменения в соотношении факторов, резко повысив роль факторов низшего порядка.
Основные структурные закономерности развития социальных систем
Как уже говорилось, предметом особого интереса для социологии, по мнению Спенсера, служат рост, развитие, строение и функции общественных агрегатов. Рост общества является одним из важнейших факторов развития общественных явлений и по сути дела главным источником изменения во всех остальных факторах, относимых Спенсером к категории вторичных.
Развитие общественных агрегатов (или социетальных макросистем, как их сегодня можно было бы назвать) в целом подчиняется определенным закономерностям, которые Спенсер попытался выделить в своей работе «Основания социологии». Эти структурные закономерности (или «принципы развития, общие для всех обществ») таковы.
1. Обществам свойственна внутренняя тенденция к росту. На протяжении человеческой истории происходит постепенное укрупнение общественных агрегатов, в ходе которого из небольших по размеру кочевых орд складываются современные крупные общества.
(а) Рост общества совершается посредством двух процессов: «простого умножения единиц» и «слияния уже сложившихся Пэупп». Новые (более крупные) группы служат базой для дальней-Ши* слияний.
Спенсер Г. Основания социологии. С. 8.
184
История социологии
(б) Параллельно росту общества происходит его прогрессивное «уплотнение»: увеличение плотности населения и возрастание плотности контактов между членами общества.
Рост общества сопровождается возрастанием сложности строения, или прогрессивной структурной дифференциацией частей. Чем крупнее общество, тем более оно структурно дифференцированно. «Восходя от самых мелких групп к сложным, от сложных групп к группам двойной сложности, мы замечаем постоянно возрастание несходств между частями группы. Общественная масса очень маленьких размеров отличается однородностью своего состава; но с каждым увеличением ее размера увеличивается обыкновенно и ее разнородность; для достижения же значительного объема требуется приобретение значительной разнородности»1. В случае слияния обществ на сохраняющиеся старые структурные подразделения наслаиваются новые. Общая логика дифференциации такова: «Прежде всего появляются широкие и простые отличия между частями; затем в каждой из этих грубо обозначенных частей наступают изменения, разделяющие ее несходные между собой отделы; после того в этих несходных между собой подотделах возникают новые несходства, и так далее»2.
Дифференциация структуры сопровождается дифференциацией и специализацией функций. «Изменения в структуре не могут иметь место без изменения в функциях. Когда части еще мало дифференцированны, они могут сравнительно легко выполнять друг за друга различные функции; но когда дифференциация их уже очень значительна, они могут исполнять функции друг друга лишь очень несовершенно или вообще не могут этого делать... Пропорционально той степени, в которой единицы, образующие какую-нибудь часть... ограничиваются каким-то одним видом деятельности... и пропорционально той степени, в которой они приспосабливаются к этой исключительной деятельности, они все более теряют способность к другим видам деятельности»3. Дифференциация функций иногда выражается в их территориальном распределении. В качестве примера Спенсер приводит разделение труда и локализацию отраслей промышленности в разных округах и городах.
Общее возрастание организации, выражающееся в структурной и функциональной дифференциации общества, вызывает посте1 Спенсер Г. Основания социологам. С. 292.
2 Там же. С. 296.
3 Там же. С. 302, 304.
СОЦИОЛОГИЯ ВЕЛИКОБРИТАНИИ 185
пенное изменение в преобладающей форме интеграции: на смену механическому соединению частей приходит все более возрастающая их взаимозависимость. По мере развития общественный агрегат все более приобретает сходство с организмом. Сложные общества, интегрированные на основе взаимозависимости частей, обладают большей «жизнеспособностью», но вместе с тем и гораздо более уязвимы перед лицом разрушительных факторов: «...консенсус функций, т.е. их взаимная связь и зависимость, становится тем теснее, чем далее продвинулось вперед развитие. В низших агрегатах... действия частей зависят друг от друга лишь в самой незначительной степени, тогда как в развитых агрегатах... частные деятельности, составляющие жизнь отдельных частей, возможны только в силу комбинации всех действий, составляющей жизнь всего целого... Когда [общественный организм] развит в еще очень малой степени, разделение или изувечение его не имеет больших последствий; но при высоком его развитии оно причиняет важные бедствия или даже смерть»1.
5. Общественное развитие имеет кумулятивный характер: изменения в обществе и различных его частях протекают не независимо друг от друга; структурные преобразования в различных подсистемах и институтах общества обладают определенным изоморфизмом, так что каждое новое развитие не проходит через все предварительные стадии, а отталкивается от той общей ступени развития, которая на данный момент достигнута.
Указанным структурным закономерностям, а также общесистемному принципу самосохранения подчиняется, по мнению Спенсера, не только социетальная макросистема, но и отдельные ее подсистемы и институты: «Не только общество в целом обладает способностью к росту и развитию, но и всякое действующее в нем учреждение постоянно стремится к развитию, привлекая к себе единицы общества вместе со средствами, необходимыми для их поддержания... Во всяком учреждении инстинкт самосохранения вскоре начинает преобладать над всем остальным и даже делается господствующим, когда деятельность этого учреждения совершенно не согласуется с его первоначальным назначением или когда °но уже прекратило всякую деятельность»2. В качестве примера можно привести спенсеровскую интерпретацию развития систем иДей и верований: «...нет никакого сомнения, что верования, со' Спенсер Г. Основания социологии. С. 303—305.
Спенсер Г. Изучение социологии. Воспитание умственное, нравственное и физическое. С. 12.
186
История социологии
ставляющие систему суеверий, развиваются по тому же способу, как и все остальное. При помощи процесса непрерывной интеграции и дифференциации они слагаются в агрегат, который, возрастая в объеме, переходит в то же время от неопределенной, бессвязной однородности к определенной, связной разнородности. Впрочем, это соответствие совершенно неизбежно. Тот закон, который управляет развитием человеческого существа, а следовательно, и развитием человеческой мысли, должен необходимо управлять всеми продуктами этой мысли. Выражаясь в структурах и, как следствие, в функциях этих структур, этот закон не может не выразиться и в конкретных проявлениях таких функций. Подобно тому, как язык, рассматриваемый как объективный продукт, несет на себе отпечаток этого субъективного процесса, так же несет на себе этот отпечаток и система идей, относящихся к природе вещей, — система, точно так же составляющая постепенно сложившийся продукт деятельности человеческого духа»1.
Структура общества
Важным разделом спенсеровской социологии, получившим широкую известность и оказавшим значительное влияние на дальнейшее развитие социологической теории, был общий анализ строения общества, представленный Спенсером в «Основаниях социологии» и осуществленный им на основе проведения аналогии между обществом и организмом.
«Общество как организм»
Задаваясь вопросом о том, что такое общество и имеет ли оно свое самостоятельное бытие, Спенсер исходит из общесистемной посылки, что «индивидуальность целого в отличие от индивидуальности его составных частей заключается... в постоянстве отношений между его частями»2. Поскольку общество как относительно стабильное и устойчивое образование подпадает под это определение, Спенсер склонен рассматривать его как «особое бытие», постоянство которого выражается главным образом в относительном постоянстве его структурной организации: «...хотя оно и слагается из отдельных единиц, однако же постоянное сохранение в течение
1 Спенсер Г. Основания социологии. С. 271.
2 Западноевропейская социология XIX века: Тексты / Под ред. В.И. До- бренькова. М., 1996. С. 279.
СОЦИОЛОГИЯ ВЕЛИКОБРИТАНИИ 187
целых поколений и даже веков известного общего сходства в группировке этих единиц в пределах занимаемой каждым обществом местности указывает на известную конкретность составляемого ими агрегата»1.
Наиболее близким аналогом общества с точки зрения типа связей, скрепляющих его в такое «особое бытие», является, по мнению Спенсера, биологический организм. Отсюда и проистекает знаменитая «органическая аналогия», ставшая своеобразной «визитной карточкой» спенсеровской социологии. Одна из глав «Оснований социологии» так прямо и называется: «Общество есть организм». Уподобление общества организму базируется у Спенсера на следующих сходствах между ними2:
(а) и тому, и другому свойственно явление роста (как в фор ме простого количественного увеличения «массы», так и в форме «уплотнения»);
(б) и у того, и у другого наряду с увеличением в размерах про исходит увеличение сложности строения (т.е. структурная диффе ренциация);
(в) и у того, и у другого прогреве в структурной дифферен циации сопровождается прогрессивной дифференциацией функ ций;
(г) и в том, и в другом между дифференцированными струк турными подсистемами устанавливаются отношения взаимозави симости;
(д) прекращение жизни как общества, так и организма не вызывает немедленной смерти составляющих их единиц, и жизнь последних может продолжаться после смерти целого по крайней мере еще какое-то время.
Вместе с тем уподобление общества организму сопровождается у Спенсера рядом существенных оговорок. Прежде всего указанные сходства выделяются им в контексте противопоставления общества и организма неорганическим структурам, и потому их следует рассматривать скорее как общие характеристики «живых систем», нежели как прямое приравнивание общества к организму. Спенсер специально указывал на это еще в «Изучении социологии»: «Для того чтобы лучше выяснить эту параллель и точнее определить характер социальной науки, мы должны заметить, что
1 Западноевропейская социология XIX века: Тексты / Под ред. В.И. До- бРенькова. М, 1996. С. 280.
2 Западноевропейская социология XIX века. С. 281-289.
188 История социологии
морфология и физиология общества более соответствуют морфологии и физиологии вообще, чем морфологии и физиологии человека»1.
Далее следует помнить о том, что для Спенсера эволюция общества представляет собой особый род (или уровень) развития, а именно надорганический, который несводим к низшим уровням. Соответственно общество для него — это надорганическое, а не органическое единство. Более того, сами характеристики «организма» (или «живой системы») приобретаются обществом в процессе эволюционного развития, на ранних этапах которого форма интеграции общества остается близка к форме интеграции неорганических агрегатов.
И наконец, Спенсер специально выделяет характеристики общества, отличающие его от биологического организма как особый тип системы:
(а) если биологический организм представляет собой конкрет ное целое, то общество — это дискретное целое, состоящее из «рас сеянных» и относительно свободных и самостоятельных единиц (индивидов); если в биологическом организме «взаимная коопера ция частей» осуществляется через непосредственные физические влияния частей друг на друга, то координация действий индивидов в обществе осуществляется при посредстве «знаков, выражающих чувства и мысли» (прежде всего языка); с этим также связано и то, что, в то время как гибель биологического организма ведет к гибели составляющих его единиц, разрушение общественного аг регата само по себе не влечет обязательной гибели составлявших его индивидов;
(б) если в биологическом организме аппарат чувствования и мышления локализован в отдельных его частях, то в обществе функция чувствования и мышления рассеяна по всему агрегату, а неравномерность ее распределения между единицами является относительно незначительной;
(в) если в биологическом организме единицы существуют на благо целого, то в обществе «благосостояние агрегата, рассматри ваемое независимо от благосостояния составляющих его единиц, никогда не может считаться целью общественных стремлений. Общество существует для блага своих членов, а не члены сущест вуют для блага общества»2.
1 Спенсер Г. Изучение социологии. Воспитание умственное, нравственное и физическое. С. 33.
2 Спенсер Г. Западноевропейская социология XIX века. С. 294.
СОЦИОЛОГИЯ ВЕЛИКОБРИТАНИИ 189
Таким образом, аналогия, проводимая Спенсером между обществом и организмом, представляет собой по сути системную аналогию и используется им прежде всего в качестве эвристически полезной метафоры.
«Системы органов» социального организма
Опираясь на органическую аналогию и общее представление о том, что любая органическая система представляет собой систему дифференцированных «органов», связанных друг с другом отношениями взаимозависимости («консенсусом функций»), Спенсер выделяет в обществе три основные подсистемы (или «системы органов»): (1) «систему органов питания», (2) «регулятивную систему» и (3) «распределительную систему».
Система органов питания, или система жизнеобеспечения, объединяет те части общества, которые выполняют производительные функции и обеспечивают общество всеми необходимыми для его существования продуктами. Регулятивная система выполняет функции организации и» координации деятельности различных структурных подразделений общества, обеспечивающие функционирование общества как целого, и включает в себя прежде всего государство и другие институты власти и управления. Распределительная система обеспечивает «поддержание сообщений между взаимозависимыми частями» и включает в себя аппарат торговли, пути сообщения, всевозможные средства коммуникации.
Эти «системы органов» развиваются постепенно, по мере эволюции общественного «агрегата», и их становление и развитие подчиняются общим структурным закономерностям развития систем. Как писал Спенсер, «общий закон организации... состоит в том, что отличные обязанности вызывают и отличные аппараты; что самые сильные функциональные контрасты дают начало и самым сильным структурным различиям; и что внутри каждой из главных систем органов, дифференцировавшихся в самом начале одна от другой в силу этого принципа, возникают впоследствии второстепенные дифференциации на основании этого же самого принципа, и так далее»1.
Обособление этих трех подсистем и их выделение из первоначально недифференцированного общественного «агрегата» происходит постепенно, по мере увеличения его размера, и протекает в определенной закономерной последовательности. Первой обособляется регулятивная система («внешний аппарат» общества),
1 Спенсер Г. Основания социологии. С. 336.
190
История социологии
обеспечивающая действия общества как единого целого в борьбе с другими обществами; эта «первая дифференциация» состоит в специализации управленческой функции и выделении управленческого аппарата и находит выражение в разделении членов общества на два основных класса — господствующий и подчиненный. Все большее обособление регулятивной функции и структурного аппарата управления и контроля сопровождается возрастающим обособлением производительной функции и «исполнительной» части общества, иначе говоря, системы органов питания (экономики). Дифференциация друг от друга этих двух основных систем создает основу для их дальнейшей внутренней дифференциации: в системе органов питания она проявляется во все более возрастающем разделении труда и территориальном обособлении отраслей промышленности. При достаточно большом размере общества и достаточно проявившемся разделении труда происходит развитие третьей подсистемы общества — распределительной, — выражающееся прежде всего в развитии торгового класса и путей сообщения «для доставления продуктов из одних пунктов в другие». Когда в обществе складываются все три основные подсистемы, его дальнейшее развитие идет по пути углубления взаимозависимости между его составными частями, т. е. оно приобретает основные качества, роднящие его с органическими системами.
Достаточно обособившиеся подсистемы общественного агрегата претерпевают дальнейшую дифференциацию; в том числе в каждой из них, как и в обществе в целом, дифференцируются три основных аппарата (регулятивный, исполнительный и распределительный). Например, в промышленности выделяется аппарат управления, исполнительный аппарат и своя распределительная система (включающая систему денежного обращения и систему банковских и финансовых институтов).
Более конкретный и подробный анализ развития подсистем общества был дан Спенсером в его институциональном анализе.
Эволюция социальных институтов и типы обществ
Анализу эволюции различных социальных институтов («учреждений») полностью посвящен II том «Оснований социологии», где рассматриваются шесть групп институтов: (1) «домашние», или семейные; (2) «обрядовые», или церемониальные; (3) политические; (4) «экклезиастические», или церковные; (5) профессиональные; (6) промышленные. Кроме того, Спенсер планировал напи СОЦИОЛОГИЯ ВЕЛИКОБРИТАНИИ
191
сать еще и III том, посвященный «лингвистическим» (языковым), «умственным», моральным и эстетическим институтам, однако эТот замысел остался неосуществленным.
Первые две группы институтов — семейные и обрядовые — являются базисными по отношению к остальным, поскольку тесно связаны с биологической природой человека и обеспечивают своего рода преемственность перехода от органической к надор-ганической ступени развития. Семейные институты связаны с потребностью в биологическом воспроизводстве и облекают ее в различные социальные формы. Церемониальные же институты, с точки зрения Спенсера, обеспечивают базисный контроль над межиндивидуальными взаимодействиями и базисную социальную дифференциацию на основе господства-подчинения, на базе которой развиваются более сложные формы иерархических дифференциаций и социального контроля (политические и религиозные).
Первый важный шаг в развитии социального агрегата — выделение и кристаллизация политических институтов (дифференциация регулятивной системы). Если первые политические институты (власть старейшины или вождя) *являются еще относительно непрочными, то по мере укрупнения обществ возникает все более сложная иерархическая система «регулятивных центров», координирующих действия различных частей общества. Одной из важных дифференциаций внутри регулятивной системы становится отделение религиозных функций от политических. Если первоначально правитель объединяет в своем лице функции военного, экономического и духовного главы племени, то со временем жреческие и церковные функции передаются другим лицам: «Зарождаясь вместе с политическими структурами и функциями, будучи вначале тесно соединенными с ними и часто вовсе неотличимыми от них, [церковные институты] впоследствии отклоняются в сторону и получают свое самостоятельное развитие... Участие церковных инстанций в политических действиях становится все менее значительным, а... политические инстанции, в свою очередь, играют все меньшую роль в церковных деятельностях»1. Со временем из Церковных институтов выделяется кодекс моральных правил.
Непосредственным следствием дифференциации регулятивной системы становится дифференциация «оперативного», или производительного, отдела общества. Его обособление закрепляется вместе с образованием в нем собственного регулятивного
' Спенсер Г. Основания социологии. С. 274.
192 История социологии
аппарата (обособлением экономической власти от политической). Дальнейшая внутренняя дифференциация промышленной системы проявляется во все большем разделении труда и соответственно в развитии промышленных и профессиональных институтов. Важным этапом становится отделение распределительных функций от производительных, дающее толчок развитию торгового сословия, денежной системы, путей сообщения и т.д.
Развитие институтов, как и развитие обществ и их подсистем, в целом подчиняется, как полагал Спенсер, общим эволюционным закономерностям. Основная линия их эволюции — от неопределенной, несвязной однородности к определенной, связной разнородности. Например, рассматривая эволюцию «домашних институтов», Спенсер отмечал: «Собирая вместе различные нити нашей аргументации, мы найдем, что главнейшие заключения, навязанные нам фактами, суть заключения, прямо вытекающие из учения об эволюции... Генезис семьи выполняет закон эволюции во всех его главных сторонах... Из... первобытных семей, — мелких, малосвязных и неопределенных, — возникают, в соответствии с законом эволюции, все более различные типы семей... Пересматривая все эти роды и виды семей, мы найдем, что разновидности семьи, встречающиеся в наиболее развитых обществах, отличаются наибольшей связностью, наибольшей определенностью и наибольшей сложностью»1. Следует сказать, что далеко не все выводы Спенсера, сделанные им в ходе анализа развития институтов (в частности, приведенный здесь в качестве примера), согласуются с имеющимися в настоящее время этнологическими данными.
По мнению Спенсера, различные социальные институты развиваются в тесном соприкосновении друг с другом, а потому связаны определенными «соответствиями», которые социология призвана выявить. В решении этой задачи у Спенсера важную роль играет проведенное им различие между двумя основными типами «общественной конституции», а именно военным и промышленным типами общества. Эти два типа выделяются на основе преобладающего в обществе рода деятельности и соответствующего ему соотношения регулятивной и промышленной подсистем.
Военный (или хищнический) тип соответствует преобладающей в обществе ориентации на оборону и нападение. При такой общей ориентации деятельности промышленная система подчине1 Спенсер Г. Основания социологии. Т. II. С. 99.
СОЦИОЛОГИЯ ВЕЛИКОБРИТАНИИ
193
на регулятивной, последняя же определяет особый характер всех общественных институтов. Для военного типа характерны высокая централизация власти, абсолютизм, высокий статус армии, крайняя строгость сословной иерархии, суровая дисциплина во всех сферах жизни, развитость церемониальных институтов и т.д. В основе такого общества лежит принцип принудительной кооперации: «Военный общественный тип отличается тем, что в нем армия есть не что иное, как мобилизованный народ, а народ — не что иное, как армия в бездействующем состоянии, вследствие чего в этом типе устройство общества почти совершенно сходно с устройством армии... Требования единицы суть ничто, а требования агрегата — все; безусловное подчинение власти представляет тут верховную добродетель, а сопротивление ей — преступление»1.
Промышленный тип, соответствующий преимущественной ориентации на производительную деятельность, противоположен предыдущему и базируется на принципе добровольной кооперации. Для него характерны отделение экономической деятельности от политической, преобладание в экономике свободного обмена и договорных отношений, возрастание»свободы индивида во всех сферах жизнедеятельности, ограничение власти правительства, подчинение всей деятельности государства воле граждан, объединение граждан в различные добровольные союзы и т.д.
Спенсер подчеркивал, что все конкретные общества в тех или иных пропорциях сочетают оба типа, однако в процессе эволюции тяготеют к переходу от военного типа к промышленному. Нетрудно заметить, что именно в промышленном типе воплощается идеальный образ общества-организма, скрепленного отношениями взаимозависимости, который являет собой, по мнению Спенсера, высшую ступень надорганической эволюции.
Вместе с тем, как и все прочие тенденции, эта тенденция не реализуется автоматически, и при определенных обстоятельствах возможны рецидивы возвращения промышленного общества к военной конституции, со всеми сопутствующими метаморфозами в социальных институтах.
Значение социологических идей Спенсера
Судьба социологических идей Спенсера сложилась крайне неоднозначно. С одной стороны, в конце XIX — начале XX в. Спенсер
1 Спенсер Г. Основания социологии. Т. I. С. 348—352.
194
История социологии
был одним из самых читаемых авторов, и поклонники уже при жизни ставили его в один ряд с такими великими мыслителями, как Аристотель и Кант1. С другой стороны, имя Спенсера почти столь же быстро обросло массой всевозможных определений — «эволюционист», «позитивист», «натуралист», «проповедник aissez-faire», «индивидуалист», «номиналист», «органицист», «социал-дарвинист», — что не благоприятствовало восприятию его идей как таковых и исподволь подталкивало к помещению их в значительно более узкие рамки, нежели они того заслуживали. Сам Спенсер до конца жизни оставался недоволен тем, как интерпретировались его мысли. Как бы то ни было, многочисленные искаженные, неполные и не всегда согласующиеся друг с другом «образы Спенсера» обрели самостоятельное существование и стали не менее (а может быть, даже и более) значимыми факторами развития социологической мысли, чем спенсеровские идеи как таковые, многие из которых остались незамеченными и недооцененными.
Наиболее широкий резонанс среди современников Спенсера получили его теория эволюции, идея естественной науки об обществе, концепция «борьбы за существование» и аналогия между обществом и организмом. В ответ на последнюю в социологии выросла целая «органическая школа», которая продолжила разработку органической аналогии; однако теоретики этой школы воспринимали данную аналогию гораздо более буквально, чем сам Спенсер, который относил общество к особому — надоргани-ческому — порядку явлений, не сводимому к биологическому, и, вообще говоря, всегда считал общество производным (в конечном счете) от образующих его индивидов.
Волна натуралистической социологии, поднявшаяся в конце XIX — начале XX в. не без влияния Спенсера, оставила незамеченным своеобразие его толкования «естественного». Под «естественными» явлениями у Спенсера понимались все явления, что фактически сводило на нет те специфические коннотации данного понятия, которые потом раз за разом воспроизводились в редукционистской социологии, пытавшейся свести социальные явления к явлениям низшего порядка. Спенсер включал в круг «естественных» явлений язык, мышление, представления и т.д. и требовал, чтобы они учитывались в социологическом анализе наряду со всеми прочими факторами; ряд мест в его работе позволяет говорить о том, что понимание действующих индивидов было
Спенсер Г. Автобиография. С. 6.
СОЦИОЛОГИЯ ВЕЛИКОБРИТАНИИ 195
в его концепции социологии не менее важной процедурой, чем внешнее наблюдение фактов. Эти плодотворные идеи не нашли в свое время применения.
Выросшие в русле натуралистической социологии «школы одного фактора» были шагом назад по сравнению с гораздо более утонченной многофакторной концепцией общественного развития, созданной Спенсером. Идея методологической равноценности всех факторов (как природного, так и духовного порядка) осталась невостребованной вместе с той концепцией «естественного», на которой она базировалась.
Широко культивируемый долгое время образ Спенсера как «социал-дарвиниста» также сослужил ему плохую службу, тем более что он таковым не был. Понятия «отбор», «борьба за существование» и «выживание наиболее приспособленных» Спенсер ввел на десять лет раньше Дарвина, в силу чего, как отмечает Дж. Тернер, «правильно было бы рассматривать Дарвина как биологического спенсерианца»1. Кроме того, Спенсер применял эти понятия главным образом в анализе ранних стадий общественного развития, а анализируя более поздние его стадии, говорил о борьбе за существование между обществами (а не между индивидами) и о групповом (а не индивидуальном) отборе.
Осталась почти не замеченной попытка Спенсера (по тем временам беспрецедентная) построить социологический анализ в соотнесении с широким эмпирическим материалом, нашедшая воплощение в его почти забытой книге «Описательная социология». Работы последователей Спенсера были зачастую гораздо более спекулятивными. Причем тень этой спекулятивности пала и на самого Спенсера, в силу чего была по сути проигнорирована его версия функционального анализа, в основе которой (в отличие от большинства более поздних его версий) лежало не априорное постулирование функциональных императивов, а соотнесение явлений с конкретными эволюционными факторами, их сформировавшими2.
Кроме того, оказались в значительной степени проигнорированы структурный анализ Спенсера (который потом многократно воссоздавался заново в социологии XX в.), его ранняя версия системной теории (во многом предвосхитившая системную теорию Т. Парсонса, который, однако, начал работу над ее созданием с
1 Turner J.H. Herbert Spenser: A Renewed Appreciation (Masters of Socia Theory). Vo. I. Bevery His, 1985. P. 11.
2 Ibid. P. 107.
196 История социологии
констатации: «Спенсер мертв»1), данное Спенсером в «Изучении социологии» методологическое обоснование возможности социальной науки, а также анализ микросоциологических оснований социального порядка, содержащийся в его теории обрядовых институтов и социального происхождения идей и символов.
В 70—80-е гг. на Западе наметился всплеск интереса к социологии Спенсера: был опубликован ряд книг и статей, дающих переосмысление спенсеровского научного наследия, из которых можно отметить работы Дж. Д. Пила2, Р. Перрина, Р. Карнейро3, Дж. Тернера4. Тернер, предложивший наиболее радикальную переоценку наследия Спенсера, писал: «... хотя большинство ученых и многие обыватели слышали имя Спенсера и знакомы с рядом туманных стереотипных оценок его работы, он остается для нас загадкой... Внимательное прочтение Спенсера, я думаю, удивит большинство социологов, ибо его социология замечательно бесстрастна и беспристрастна... Социология была несправедлива к Спенсеру. Мы оставили без внимания его работу, которая... полна интересных и важных идей. Мы настолько стигматизировали Спенсера, что никто не отважится назвать себя спенсерианцем в век, когда социальные теоретики из кожи вон лезут, называя себя марксистами, вебериан-цами, дюркгеймианцами и последователями Мида»5. По мнению Тернера, недооценка Спенсера — «большая ошибка социологии».
Основная литература
1. Западноевропейская социология XIX века: Тексты / Под ред. В.И. Добрень-кова. М., 1996. С. 279-341.
Дополнительная литература
История буржуазной социологии XIX — начала XX века. М., 1979.
Очерки по истории теоретической социологии XIX — начала XX в.: Пособие для студентов гум. вузов / Отв. ред. Ю.Н. Давыдов и др. М., 1994.
Спенсер Г. Изучение социологии. Воспитание умственное, нравственное и физическое. СПб., 1899.
4. Спенсер Г. Основания социологии. Т. I—II. СПб., 1898.
1 Turner J.H. Herbert Spenser: A Renewed Appreciation (Masters of Socia Theory). Nfo. I. Bevery His, 1985. P. 31-51.
2PeeJ.D.Y. Herbert Spencer. The Evoution of a Socioogist. N.Y., 1971.
3 Cameiro R. (ed.) The Evoution of Society. Chicago, 1967.
4 Turner J.H. Op. cit.; Idem. The Forgotten Giant: Herbert Spencer's. Theoretica Modes and Principes // European Review of the Socia Sciences. Vo. XIX. N 59,1981. P. 79-98
5 Turner J.H. Herbert Spenser. P. 12-15.
Ранний функционализм
и структурализм в британской
социальной антропологии
В Англии первой половины XX в. развитие социологии происходило весьма своеобразным способом. Отчасти это было связано с тем, что английская социологическая традиция со времен Г. Спенсера не проводила резких границ между изучением западных и незападных обществ. Если во Франции, где такая граница тоже воспринималась как условная, изучение западных и незападных обществ оказалось в значительной степени объединено в рамках «французской социологической школы», то в Англии в начале века произошло размежевание двух социологии: собственно «социологии», которая занималась изучением преимущественно английского общества (хотя не только этим), и «социальной антропологии», которая, в отличие от американской культурной антропологии и немецкой этнологии, была по сути социологической дисциплиной, работавшей на материале так называемых примитивных обществ (простых традиционных обществ Африки, Америки, Азии, Австралии, Океании). В первой половине XX в. самые значительные социологические идеи в Англии развивались именно в социальной антропологии, находившейся под сильным влиянием Дюркгейма.
Признанными лидерами в британской социальной антропологии этого времени стали Б. Малиновский и А. Рэдклифф-Браун. В литературе по истории социальной мысли эти два имени обычно встречаются в паре — чаще всего как «представители раннего функционализма» или «предшественники». Однако при том, что они заняли одну «нишу» в истории социальных наук, они не только сильно отличались друг от друга как исследователи и теоретики, но были еще и непримиримыми критиками друг друга. Социологические идеи каждого вполне оригинальны, и рассматривать их надо по отдельности.
Функционализм Бронислава Малиновского
Бронислав Каспер Малиновский (1884—1942) — одна из ярчайших фигур в социальной мысли первой половины XX в. Он Родился в Кракове, там же изучал физико-математические науки в Ягеллонском университете и получил в 1908 г. степень доктора
198
История социологии
философии. Переломным моментом в его биографии стало знакомство с книгой Фрэзера «Золотая ветвь». Книга произвела на него столь сильное впечатление, что он решил заняться антропологией; это решение определило весь его дальнейший жизненный путь. В 1910 г. он переехал в Англию и поступил в аспирантуру Лондонской школы экономики. Его научная карьера была неразрывно связана с этим учебным заведением, где в 1927 г. он стал профессором и возглавил кафедру антропологии, ставшую вскоре под его руководством авторитетным научным центром. Несмотря на слабое здоровье, Малиновский не был кабинетным ученым и неоднократно выезжал в разные районы мира для проведения полевых этнографических исследований. Самым известным среди них стало исследование туземного населения Тробриандских островов в Меланезии, проведенное в 1914—1918 гг. Эти полевые исследования, систематически представленные в таких трудах, как «Аргонавты западной части Тихого океана» (1922), «Преступление и обычай в туземном обществе» (1926), «Секс и подавление в туземном обществе» (1927), «Сексуальная жизнь туземцев северо-западной Меланезии» (1929), «Коралловые сады и их магия» (1935), «Магия, наука и религия» (1948), приобрели статус классических. Интересы Малиновского никогда не ограничивались полевой работой. Даже в названных, преимущественно этнографических по содержанию трудах он предстает как теоретик, весьма последовательно придерживающийся некоторых принципов, для обозначения которых он ввел слово «функционализм». Наиболее подробно эти принципы изложены в двух очерках — «Функциональная теория» (1939) и «Научная теория культуры» (1941), вошедших в сборник «Научная теория культуры», опубликованный в 1944 г. Если в первом из этих очерков основы функционального анализа изложены лишь в общих чертах, не всегда внятно и местами излишне прямолинейно, то во втором содержится та окончательная, более продуманная и плодотворная версия функционализма, благодаря которой Малиновский занял заслуженное место в истории социальной теории. Эти два очерка по замыслу и содержанию вполне социологичны.
Теория, метод и полевые исследования
Малиновский исходил из того, что для создания полноценной научной теории культуры необходимо опираться на «общее понимание природы науки». Прежде всего такая теория должна быть
СОЦИОЛОГИЯ ВЕЛИКОБРИТАНИИ 199
индуктивной, исходить из наблюдения и проверяться фактами: каждое суждение антрополога должно соотноситься с наблюдаемыми феноменами. Главным методом получения обобщений должно быть сравнение материала, собранного полевыми исследователями в разных культурах. Развертывая эту минимальную программу, банальную по нынешним меркам, Малиновский выдвинул ряд принципиальных положений о взаимосвязи теории и полевых исследований, которые в его время были самоочевидными не для всех. С его точки зрения, теоретизирование и эмпирическая работа не могут быть обособленными друг от друга видами научных занятий: «навязшее в зубах различение номотетических и идиографических дисциплин — философская уловка, которая давно должна была обратиться в ничто»1. Антрополог «должен одновременно владеть навыками наблюдения, т. е. полевой работы этнографа, и быть специалистом в теории культуры»2. Как без полевых исследований не может быть адекватной теории, так и без теории невозможны полноценные эмпирические наблюдения.
Подчеркивание этого момента было направлено в первую очередь против преобладавшей до Начала XX в. спекулятивной «кабинетной антропологии», создаваемой учеными, ни разу не видевшими тех людей, обычаи которых они описывали. Своим личным примером Малиновский содействовал установлению в социальной антропологии негласного правила, согласно которому каждый антрополог, претендующий на теоретические обобщения, должен провести хотя бы одно полевое исследование.
Если с важностью эмпирического материала для выведения индуктивных обобщений все более или менее ясно, то значение теории для осуществления полевых наблюдений получает у Малиновского трактовку, которая, если и не содержала в себе особого своеобразия, все-таки редко принималась в реальной исследовательской практике. Малиновский исходил из того, что эмпирическое описание наблюдаемых фактов категорически невозможно без предварительной теоретической схемы: «Полевой этнограф не может заниматься наблюдением, пока ему неизвестно, что значимо и существенно, а что следует отбросить как побочное и случайное... Не бывает описания, полностью лишенного теории... Наблюдение предполагает отбор, классификацию, вычленение элементов на основе теории»3. Главное место в теоретической схеме занимают
1 Малиновский Б. Научная теория культуры. М., 2000. С. 19.
2 Там же. С. 22.
3 Там же. С. 17,18,22.
200
История социологии
понятия и общие принципы. Относительно понятий Малиновский указывает, что любое научное высказывание выражается в словах и понятиях, которые являются «результатом теории» и заранее определяют, «что одни факты бывают значимыми, а другие — случайными и привнесенными, что некоторые факторы определяют ход событий, а иные — лишь побочные эпизоды»1. Иначе говоря, язык эмпирического описания задается концептуальной схемой (теорией), и научность описания зависит от научности этой схемы. В качестве такой схемы Малиновский предлагает «функциональную теорию».
Что касается метода, то Малиновский не отграничивает его достаточно четко ни от теории, ни от полевой работы, в той или иной степени отождествляя его с обеими. Так, говоря о роли метода в науке, он пишет: «В каждом из этих методов имеется собственный набор «интеллектуальных ящичков», которые предназначены для «раскладывания» материалов полевой работы»2. Здесь «метод» явно отождествляется с «теорией», как ее понимал Малиновский. В других местах говорится о взаимосвязи теории культуры с «методом полевого наблюдения». Несмотря на имеющуюся путаницу, очевидна большая заслуга Малиновского в прояснении значимости понятийного аппарата, классификаций и формулировки проблем как необходимой предпосылки полевого наблюдения туземных культур. Особенно выпукло эта заслуга выглядит на фоне обычной практики, когда этнограф отправлялся исследовать чужие культуры без всякой предварительной программы, уже на месте обнаруживая незнание того, что именно и как он должен описывать (в лучшем случае), или (в худшем случае) хаотически описывая то, что бросается в глаза своей необычностью.
Не без влияния Малиновского в практике полевых антропологических исследований установилась традиция заранее составлять перечни основных институтов и процессов, нуждающихся в описании. Важность таких перечней состояла помимо прочего в том, что они должны были обеспечивать некоторое единообразие исследовательских отчетов, делающее возможным последующее сравнение и теоретическое обобщение эмпирического материала.
Таким образом, теория, метод и полевое наблюдение рассматривались Малиновским как неразрывные части целостного исследовательского процесса. Он писал, что «каждый теоретический принцип должен быть переводим в определенный метод на1 Малиновский Б. Научная теория культуры. С. 18—19.
2 Там же. С. 27.
СОЦИОЛОГИЯ ВЕЛИКОБРИТАНИИ 201
блюдения, а в наблюдении мы должны тщательно следовать схеме нашего концептуального анализа»1.
Культура как предмет исследования
Из вышесказанного видно, что социально-антропологическая «теория» в том смысле, в каком о ней говорит Малиновский, представляет собой в значительной степени то, что сегодня можно было бы назвать «схемой соотнесения» или «системой координат». Помимо набора понятий такая схема включает ряд общих допущений относительно природы исследуемого предмета. Как пишет Малиновский, «первая задача любой науки — определить свой собственный законный предмет исследования»2. Для социальной антропологии предметом исследования является культура.
Культуре дается предельно широкое определение. Это «единое целое, образованное из орудий и потребительских благ, конституциональных хартий различных социальных группировок, человеческих идей и умений, верова'ний и обычаев»3. Одна из аксиом функционального анализа состоит в том, что культура должна рассматриваться как целостность, все части которой связаны между собой взаимной зависимостью. Такой холистический подход к культуре требует от полевого исследователя, чтобы он наблюдал и описывал изучаемые культуры «в единстве их проявлений». Каждый фрагмент культурного процесса и каждый культурный продукт органично «вписаны» в культуру и в силу этого не могут и не должны изучаться обособленно, вне культурного контекста. Эта позиция ставила вне закона повсеместно преобладавшую в этнологии практику описания и анализа обособленных «обычаев» и была полемически направлена против целых направлений в этнологии, таких, как диффузионизм, концепция пережитков и т. д. Так, критикуя понятие «пережиток», Малиновский указывал, что каждое явление выполняет в культуре свою функцию, связано с другими ее элементами и просто не может рассматриваться как чужеродное вкрапление; соответственно в попытках рассматривать элементы культуры по отдельности изначально заложено «фундаментальное недоразумение». Чтобы избежать этой ошибки, требовалось, по его
1 Малиновский Б. Научная теория культуры. С. 24.
2 Там же.
3 Малиновский Б. Научная теория культуры // Культурология: Дайджест. М., 2000. № 1.С. 33.
202 История социологии
мнению, перенести центр внимания со статичных «сущностей» на закономерные и устойчивые связи между ними.
Культура в таком ее понимании представляла собой широкий контекст любого человеческого поведения. Соответственно значимость «научной теории культуры», к созданию которой призывал Малиновский, простиралась далеко за пределы этнографического изучения примитивных культур. Такая теория, если бы она была создана, претендовала бы на статус общей теории, без которой не могла бы законным образом обойтись ни одна дисциплина, изучающая человека и его деятельность. «Нам нужна теория культуры, ее процессов и продуктов, ее связи с основными положениями человеческой психологии и с органическими феноменами тела человека, устанавливающая зависимость общества от среды. Такая теория ни в коей мере не является монополией антрополога. Однако ему предстоит внести особый вклад в эту теорию»1. Вкладом Малиновского в эту теорию стала разработка институционального и функционального анализа как двух неразрывно связанных аспектов изучения культуры.
Институт как единица анализа
Констатация органической целостности культуры ставила определенные проблемы для полевого исследователя, прежде всего проблемы методического свойства, связанные с тем, что язык не предназначен для описания всего сразу. Требовалось перевести этот холистический принцип в такой язык описания и анализа, который бы ему не противоречил. Эту задачу Малиновский попытался решить посредством создания аналитических понятий и категорий, пригодных для прямого применения в полевых условиях.
Прежде всего он выделил три аспекта, присутствующих как в культуре в целом, так и в каждом отдельном ее фрагменте. Это (1) материальный субстрат, или «аппарат», включающий артефакты, (2) «человеческий элемент», включающий социальные связи людей, организованные группы, стандартные типы поведения и т. п., и (3) «духовный элемент», включающий символические акты и системы символов. При изучении любого культурного явления должны приниматься во внимание все три аспекта, причем в их взаимосвязи.
1 Малиновский Б. Научная теория культуры. С. 23.
СОЦИОЛОГИЯ ВЕЛИКОБРИТАНИИ 203
Кроме того, требовалось решить, какие именно «явления» антропологу следует брать как законные «единицы» описания и анализа. Без определения таких «единиц конкретной культурной реальности», т. е. «реальных и значимых элементов культуры», никакой науки о культуре быть не может. Малиновский исходит из того, что выделять «единицы анализа» следует на научной основе, и считает такой основой тот ключевой факт, что совместная деятельность людей всегда является организованной: «все фазы существования [человека] связаны с той или иной из систем организованной деятельности, на которые можно подразделить нашу культуру»1. Именно в «организации» выражается интеграция культурной деятельности, ее внутренняя взаимосвязь, ее целостное, холистическое качество. Единицей организации является институт.
Институт, с точки зрения Малиновского, — это единственный способ организации любого вида совместной деятельности, единственный способ его стабилизации. Институт есть относительно целостное образование, в котором могут быть аналитически выделены три уже названных аспекта (материальный, человеческий и духовный). Соответственно изучать* его нужно во всей его целостности, выясняя, «каким образом материальные детерминанты, действия людей, а также верования и идеи, т. е. символические акты, включены в эту конкретную обособленную единицу или культурную реалию, как эти факторы взаимодействуют и обретают характер постоянной и необходимой связи друг с другом»2.
Будучи целостным образованием, институт вместе с тем может быть аналитически разделен на три основных аспекта: (1) хартию, (2) личный состав, или персонал, и (3) правила и нормы. Эти три аспекта должны выполнять роль ориентиров для вычленения релевантных аспектов в полевом наблюдении, но при этом должны изучаться в соотнесении друг с другом и никак иначе.
Личный состав — это «группа людей, организованная в соответствии с определенными принципами власти, разделения функций, распределения привилегий и обязанностей»3. Включение в институт этого компонента представляется Малиновскому крайне важным. Прежде всего оно отражает тот основополагающий факт, что люди всегда организованы в стабильные группы, являющиеся субъектами коллективной деятельности. Поскольку все институты связаны с определенными группами, институт можно изучать,
1 Малиновский Б. Научная теория культуры. С. 53.
2 Там же. С. 36.
3 Там же. С. 57.
204
История социологии
наблюдая эти группы и их деятельность: «Функционально обособленная единица конкретна, т. е. может наблюдаться как определенная социальная группа»'. Кроме того, наличие у группы границ позволяет решить в рабочем порядке проблему определения границ института, которая так или иначе встает перед ученым при проведении реального исследования. Наконец, с социологической точки зрения весьма значимо, что ни один факт человеческого поведения, в соответствии с этой схемой, не может изучаться в отрыве от контекста социальных отношений внутри группы и между группами.
Под правилами и нормами понимается аспект нормативного контроля. Сюда Малиновский включает «технически приобретаемые навыки, привычки, правовые нормы и этические обязательства, которые принимаются членами группы или им предписываются»2.
Организация личного состава института и природа правил прямо связаны с хартией института и даже, по мнению Малиновского, производны и зависимы от нее. Понятие «хартия» никем, кроме Малиновского, не употреблялось и в силу этого требует специального пояснения. Каждый институт «предполагает согласие по поводу некоторого набора традиционных ценностей, ради которых люди объединяются друг с другом»3. Для группы, на базе которой существует институт, хартия может выступать как ее «признанная цель» либо как «система ценностей», оправдывающая для ее членов вступление в нее или ее учреждение. «Хартия — это идея, лежащая в основе культурного института, поддерживаемая его участниками и определяемая обществом в целом»4. Например, для примитивной локальной группы хартией может быть миф о происхождении от общего предка. Из хартии всегда вытекают определенные обязательства морального и правового характера. Сам Малиновский вкладывал в это понятие не сразу заметную полемическую направленность, в частности против марксизма (утверждая, что в основе экономических институтов лежат ценностные идеи) и против спекулятивных реконструкций истории институтов (подставляя «хартию» как наличное обоснование существования института на место «истока» как реальной исторической причины его появления, скрытой в далеком прошлом и недоступной для познания).
1 Малиновский Б. Научная теория культуры. С. 148.
2 Там же. С. 57.
3 Малиновский Б. Научная теория культуры // Культурология... С. 36.
4 Малиновский Б. Научная теория культуры. С. 54.
СОЦИОЛОГИЯ ВЕЛИКОБРИТАНИИ 205
Деятельность, осуществляемая в рамках того или иного института, всегда протекает в определенной среде и должна рассматриваться в соотнесении с ней. Для Малиновского это означает необходимость включить в круг рассмотрения «материальный аппарат» института, т.е. всю сумму материальных объектов, втянутых в соответствующую коллективную деятельность, прежде всего орудия и производимые продукты.
Наконец, Малиновский требует обращать особое внимание на функцию института, под которой понимает «роль данного института в целостной схеме культуры», или связь соответствующего типа деятельности и его результата с «жизнью сообщества в целом»1, функция каждого института связана с удовлетворением потребностей индивидов и общества в целом. Определяя функцию института, антрополог одновременно определяет место, занимаемое в сообществе соответствующей группой.
Говоря о функции как результате деятельности группы, Малиновский требовал отличать ее от хартии. Это методологическое требование, которого сам Малиновский далеко не всегда строго придерживался, получило развитие в позднейших версиях структурного функционализма, в частности у Р. Мертона, где оно легло в основу различения явных и латентных функций.
Таким образом, институциональный анализ предполагает рассмотрение каждого отдельного института во всех аспектах его функционирования. Хартия, социальная организация личного состава, нормы, материальный аппарат, связь со средой, деятельность и ее функции — все должно приниматься во внимание. Малиновский резюмирует это так: «Будучи организованы в соответствии с хартией и сотрудничая в рамках этой организации, следуя правилам некоторого специфического рода занятий и используя имеющийся в их распоряжении аппарат, участники группы включаются в деятельность, ради которой они и организовали группу»2.
В конечном счете, по мнению Малиновского, «культура есть Целое, состоящее из отчасти автономных, а отчасти скоординированных институтов», а потому антропология как наука о культуре Должна быть «теорией институтов, т. е. конкретным анализом типовых единиц организации»3.
Несмотря на то что институты в разных культурах и да-*е внутри одной и той же культуры отличаются друг от друга,
Малиновский Б. Научная теория культуры. С. 54—55. 2 Там же. С. 57. Малиновский Б. Научная теория культуры // Культурология... С. 37-38.
206 История социологии

Принципы интеграцииИнституты1. Кровная общность, обеспечивающая продолжение родаСемья, способы добрачного ухаживания, брак, различные родственные группы (в том числе расширенные), кланы и т. д.2. Пространственная близость, обусловливающая сотрудничествоДомохозяйства, кочевые орды, бродячие локальные группы, деревни, объединения селений и ферм, городские поселения, крупные города, округа, провинции, племена и т. д.3. Физиологические различияИнституционализированные возрастные и половые группы и т. д.4. Принцип ассоциации (добровольного объединения)Тайные общества, клубы, кружки, творческие союзы, общества взаимопомощи, ложи, благотворительные фонды и т. д.5. Специализация деятельности, в том числе разделение трудаГруппы, связанные с производством, распределением и потреблением благ: маги, колдуны, жрецы, хозяйственные группы, цехи, гильдии, предприятия, профессиональные объединения, школы, колледжи, университеты, научные учреждения, законодательные органы, полиция, суды, армия, секты, церковь и т. д.6. Формальные различия статуса и рангаСословия, ордены, касты, стратификация и т. д.7. Всеобъемлющая интеграция на основе гомогенности культуры и единства властиПлемя, национальность, культурные (региональные) группы, этнические меньшинства, гетто, политические единицы (племена-нации и племена-государстваМалиновский считал возможным их классифицировать. В качестве основания классификации он взял типовые принципы ин-' теграции, соответствующие кругу общих проблем, решаемых так или иначе каждой культурой. На базе каждого из этих принципов складываются определенные виды социальных групп и соответственно институтов.
Этот примерный перечень предназначался главным образом для полевых исследователей как схема, акцентирующая внимание на подлежащих описанию единицах. Целостное описание конкретной культуры как идеал, к которому нужно стремиться, преД"
СОДИОЛОГИЯ ВЕЛИКОБРИТАНИИ
207
полагало описание «всех институтов, составляющих эту культуру»1. Но этой задачей полевые исследования не ограничивались. Более того, они должны были быть нацелены прежде всего на адекватное и полное объяснение конкретных культурных феноменов, идей, обычаев; и здесь эта схема тоже должна была помочь, так как конкретные факты «не могут быть определены иначе как путем помещения в реальный и релевантный контекст культурного института»2.
Предлагая описанную схему институционального анализа, Малиновский не решил по крайней мере двух важных проблем. Одна из этих неудач была связана с уже упомянутым ранее недостаточным различением теории и метода. Малиновский так и не смог решить, являются ли институты аналитическими единицами, на которые удобно разложить культуру в целях ее изучения3, или же реальными, онтологическими единицами, хотя чаще склонялся к последней, натуралистической их трактовке, так как она больше отвечала его пониманию культуры как органического целого. Вторая нерешенная проблема заключалась в том, действительно ли разным культурам присущ одинаковый набор базовых институтов или это еще нуждается в проверке. Иногда постулируется, что «всем культурам в качестве их основного общего измерения присущ некоторый набор институциональных типов»4, что «типы культурных институтов... содержат некоторые фундаментальные сходства по всему обширному спектру культурного поведения»5. Одновременно в других местах указывается, что схема типовых институтов должна обеспечить основу для сравнительного исследования и доказательства того, что в основании всех культур лежит один и тот же набор типовых институционализированных групп6.
Эта двойственность оказалась спроецирована на полевые исследования Малиновского и его учеников. В конечном счете они оказались сосредоточены на уникальности «органических» связей внутри отдельно взятых культур и чаще всего были несопоставимы1 Малиновский Б. Научная теория культуры. С. 54.
2 Там же. С. 58.
Иногда он прямо указывал, что «каждая отдельная культура должна аналитически разделяться на институты» (см.: Малиновский Б. Научная теория культы // Культурология... С. 38; курсив мой. — В. К).
Малиновский Б. Научная теория культуры // Культурология... С. 38.
Малиновский Б. Научная теория культуры. С. 56. 6 Там же. С. 59.
208 История социологии
ми. Воплотив в себе «теорию» Малиновского как рабочий метод, они фактически отрицали ее как собственно теорию.
Функциональный анализ и теория потребностей
Разработка принципов функционального анализа — одно из важнейших достижений Малиновского, его, так сказать, «визитная карточка». Этот тип анализа культурной реальности развивался на определенном историческом фоне и должен быть с ним соотнесен. Прежде всего он стал важным этапом в отходе от господствовавшего в антропологии эволюционизма, решительным образом переориентировав исследовательский интерес с исторического происхождения различных элементов культуры на внутреннее устройство и функционирование культуры как единого целого1. Установив таким образом исследовательские приоритеты, Малиновский выступил против перенесения на культуру из других дисциплин метафор организма и механизма; он считал их «уловками», которые «принесли социологии больше вреда, чем пользы»2. Хотя в трактовке культуры как функционально связанного целого он во многом опирался на идеи Дюркгейма, некоторые принципиальные положения Дюркгейма (прежде всего о недопустимости психологических и биологических объяснений социальных фактов) были им категорически отвергнуты как «метафизические предубеждения».
Суть функционального анализа, по Малиновскому, состоит в том, чтобы связать культурное поведение с человеческими потребностями. Культура, с его точки зрения, «должна пониматься инструментально, или функционально»: она средство, инструмент, «посредник» в достижении человеческих целей. Культура — это «огромный аппарат... благодаря которому человек способен справляться с теми конкретными, специфическими проблемами,
1 Малиновский вовсе не отрицал ценности исторических исследований. Он говорил, что эволюционная точка зрения должна сохраняться в «любом здравом описании той или иной культуры» (Малиновский Б, Научная теория культуры. М., 2000. С. 24), что функциональный подход «не отрицает ценности эволюцион ных, или исторических, изысканий. Он просто подводит под них научную базу» (Малиновский Б. Научная теория культуры // Культурология... С. 38). При этом устанавливались границы применимости «общего принципа» эволюционизма: с точки зрения Малиновского, об эволюционных стадиях развития можно гово рить лишь применительно к конкретным, географически ограниченным культу рам, но никак не к «культуре» вообще (Малиновский Б. Научная теория культуры- С. 26).
2 Малиновский Б. Научная теория культуры // Культурология... С. 39.
СОЦИОЛОГИЯ ВЕЛИКОБРИТАНИИ 209
с которыми он сталкивается»1. Эти проблемы проистекают из того основополагающего факта, что люди — биологический вид. Как живое существо, человек обладает определенными органическими потребностями и существует в среде, которая дает ему «сырье для работы» и одновременно содержит опасности, угрожающие его жизни. Иначе говоря, культура имеет биологическую основу, и адекватное ее истолкование должно это учитывать: «удовлетворение органических, или базисных, потребностей человека и рода составляет минимально необходимый набор условий, которому должна соответствовать любая культура», каждая культура должна «обеспечивать выживание индивидов, продолжение рода и поддержание организмов в работоспособном состоянии», и соответственно «любая теория культуры должна отталкиваться от органических потребностей человека»2.
Помимо онтологического, Малиновский дает еще и методологическое обоснование необходимости отталкиваться в создании теории культуры от органических потребностей: при описании культуры необходимо опираться на ее наблюдаемые и притом понятные по смыслу поведенческие проявления, а наиболее понятны среди них именно те, которые связаны с удовлетворением универсальных человеческих потребностей3.
Таким образом, функциональный анализ оказывается неразрывно связан с теорией потребностей. Последняя прописана Малиновским весьма подробно.
С самого начала устанавливается, что «все люди, где бы они ни жили... должны есть, дышать, спать, производить потомство и удалять из организма отходы жизнедеятельности»4. Эти условия, минимально необходимые для выживания индивида и группы, называются базисными потребностями. Каждая такая потребность проявляется в опыте индивида как дискомфортное физиологическое состояние, или «импульс», побуждающий его к устранению дискомфорта. Таких импульсов Малиновский насчитывает 11: побуждение к вдоху, голод, жажда, сексуальный голод, усталость, жажда деятельности, сонливость, давление в мочевом пузыре, дав1 Малиновский Б. Научная теория культуры // Культурология... С. 33.
2 Там же. С. 33-34,43.
3 Там же. С. 43. Здесь можно усмотреть довольно странную инверсию вебе- Р°вского принципа инструментальной рациональности (или целерациональнос- Ти) как опорного идеального типа для конструирования понятного по смыслу Действия.
4 Там же. С. 45.
210 История социологии
ление в толстой кишке, испуг, боль. Каждый импульс дает начало поведенческой цепочке, которую Малиновский называет «витальной последовательностью» и которая включает три фазы: собственно импульс, действие и удовлетворение. Если рассматривать поведение такого рода в чистом виде, то оно полностью описывается в терминах анатомии и физиологии. Во все культуры встроены такие витальные последовательности, и вместе с ними в культуру вторгается биологический детерминизм. Сами по себе биологические аспекты поведения несущественны для изучения культуры; Малиновский констатирует их наличие исключительно с целью подчеркнуть «сущностно физиологический базис культуры»1.
Важнейший факт существования человека в культуре состоит в том, что в условиях культуры эти поведенческие цепочки никогда не проявляются в чистом виде. Каждая витальная последовательность модифицируется (разными культурами по-разному) так, что «даже самая элементарная потребность, даже самая независимая от влияний среды биологическая функция не остается совершенно не затронутой воздействием культуры»2. Причем культура трансформирует все стадии витальной поведенческой последовательности: модифицированными оказываются и импульс, и действие, и удовлетворение. Так, в культурном контексте разные виды вдоха могут становиться символами опасности, невежливости, оскорбления, уважения, покорности и т. д.; питание окружается различными табу и ограничениями, гигиеническими стандартами и правилами приготовления пищи и т. д.; «удовольствие, доставляемое половым актом, в котором нарушается табу инцеста, совершается супружеская измена или нарушается священный обет целомудрия... приводит к органическим последствиям, которые предопределены культурными ценностями»3. Для терминологического обозначения культурной трансформации биологически укорененного поведения Малиновский заменяет понятие «импульс», которое относится к индивиду, понятием «потребность», которое относится к культуре в целом. Потребность, в этом более строгом смысле, определяется как «система таких внутренних условий человеческого организма, условий культурной среды и связей тех и других с природной средой, которые являются достаточными и необходимыми для выживания группы и индивида»4. Чтобы избежать путаницы (хо1 Малиновский Б. Научная теория культуры // Культурология... С. 48.
2 Там же. С. 46. ?'Там же. С. 56. 4 Там же.
СОЦИОЛОГИЯ ВЕЛИКОБРИТАНИИ 211
тя путаница все-таки возникает), Малиновский называет такие преобразованные потребности культурными, производными или вторичными, в противоположность базисным, или биологическим. Культурные потребности соответствуют базисным, но никоим образом им не тождественны.
Следующим шагом у Малиновского становится соотнесение базисных потребностей с соответствующими культурными реакциями. Вокруг каждой из базисных потребностей происходит кристаллизация определенных культурных процессов и продуктов1:

Базисная потребностьКультурная реакция1. Метаболизм (обмен веществ)Продовольственное обеспечение2. Воспроизводство (продолжение рода)Родство3. Телесные удобстваЖилище4. БезопасностьЗащита5. ДвижениеДеятельность6. Рост и развитиеОбучение7. ЗдоровьеГигиенаПотребности и культурные реакции связаны здесь взаимным соответствием. Культурная реакция на каждую потребность включает целый круг различных институтов. Например, в сферу продовольственного обеспечения вовлечены институты сотрапез-ничества, комплексы норм и правил, регулирующих прием пищи (физическую и социальную обстановку трапезы, манеры поведения за столом, места питания, инструментарий и т.п.) и способы ее приготовления, институты производства, распределения и хранения продуктов, обмен, деньги, торговля, государственное регулирование производства и распределения благ, институты взаимопомощи, орудия труда, инвентарь, технологии и т.д. и т.п., т.е. «все те условия, от которых зависит слаженная и ровная работа Цепи [доставки пищи к конечному потребителю, которые] столь же необходимы для биологического поведения, как и помещение пищи в рот, пережевывание, слюноотделение, глотание и пищеварение»2. Иначе говоря, в цепь продовольственного обеспечения, соединяющую начальные этапы «посева семян и охоты на дичь» и конечную стадию «разделки, пережевывания и проглатывания
1 Малиновский Б. Научная теория культуры // Культурология... С. 58. 2Там же. С. 63.
7,12 История социологии
пищи», включены все институты. Столь же широкий спектр институтов включен в другие культурные реакции.
Анализ культурных реакций и включенных в них институтов позволил Малиновскому выйти на более высокий уровень обобщения. Поскольку многие институты оказываются вовлеченными в разные культурные реакции, между институтами и потребностями нет однозначного соответствия. Соответственно каждый институт может одновременно выполнять множество разных функций, и «культура не является и не может быть дубликатом специфических реакций на специфические биологические потребности»1. Иными словами, при всей своей биологической укорененности культура представляет иной порядок связей, нежели связи биологические. Производные потребности навязывают человеку и обществу новый жизненный стандарт и новый, совершенно особый «вторичный тип детерминизма». Культурная трансформация биологических поведенческих цепочек подчиняет человеческую жизнь новым императивам — культурным императивам.
Определить эти императивы Малиновскому помогает анализ культурных реакций на базисные потребности. Каждая из них содержит четыре параметра: (1) воспитательный, связанный с воспитанием и обучением; (2) экономический, связанный с поддержанием производственной деятельности и включающий материальный аппарат, технические способы, производственные процессы, владение и пользование благами, потребление и «ценностные» (стоимостные) элементы; (3) нормативный, или юридический, включающий нормы и санкции; (4) политический, связанный с властью, авторитетом и насилием. Эти четыре аспекта обнаруживаются во всех институтах и соответствуют четырем главным инструментальным императивам, присущим любой культуре2:

Инструментальные императивыКультурные реакции1. Культурный аппарат технических приспособлений и потребительских благ должен производиться, использоваться, поддерживаться и заменяться новым производствомЭкономика
1 Малиновский Б. Научная теория культуры // Культурология... С. 76. 'Тамже. С. 88.
СОЦИОЛОГИЯ ВЕЛИКОБРИТАНИИ 213

2. Человеческое поведение с точки зрения его технических, обычных, правовых или моральных предписаний должно быть кодифицировано и регулироваться действием и санкциейСоциальный контроль3.Человеческий материал, благодаря которому поддерживается каждый институт, должен обновляться, формироваться, воспитываться и обеспечиваться исчерпывающим знанием племенной традицииВоспитание и образование4. В рамках каждого института власть должна быть четко определена, наделена властными полномочиями и оснащена средствами принуждения к выполнению ее распоряжениПолитическая организацияИнструментальные императивы #не менее настоятельны, чем биологические... и эта настоятельность обусловлена тем фактом, что они инструментально всегда связаны с потребностями организма»1.
Помимо инструментальных, Малиновский выделяет также интегральные императивы. Удовлетворение потребностей не одним, а одновременно многими институтами указывает на его интегральный характер. Интегральное измерение культурных реакций обеспечивает символизм, преобразующий человеческое поведение в культурное поведение и придающий ему смысловую целостность. Это достигается за счет того, что он преобразует физиологическое побуждение в культурную ценность. Суть этой трансформации выражается, например, в том, что аппетит у человека может возникать не только в силу нехватки питательных веществ в организме, но и в ответ на присутствие сотрапезников, обычную обстановку трапезы, символические репрезентации пищи и т. д.
Выделение этих императивов позволяет Малиновскому внести важные штрихи в определение природы культуры. Человек как сугубо биологическое существо не нуждается в культурных институтах, но, как только они возникают, он уже не может без них обойтись, и они приобретают для него обязывающий, принуждающий харак-ТеР- Человеческое поведение подчинено одновременно двум видам
1 Малиновский Б. Научная теория культуры // Культурология... С. 87.
214 История социологии
детерминизма — биологическому и культурному; и хотя второй произволен от первого, он к нему не сводится и, сформировавшись действует независимо от него. Иначе говоря, культура имеет биологические основания, но, сложившись, становится реальностью sui generis, подчиненной своим особым законам. Функционализм трактуется соответственно как «рассмотрение того, что представляет собой культура как детерминирующий принцип... [и] какое добавление к индивидуальному и коллективному поведению она с собой несет»1. В самом общем плане указанное «добавление» состоит в привнесении в человеческое поведение целостного, интегрального измерения: «Нигде не существует простого или однонаправленно ориентированного культурного аппарата, нацеленного исключительно на утоление голода, воспроизводство, безопасность или охрану здоровья. Что реально обнаруживается, так это цепь институтов, которые в каждом звене связаны друг с другом, но вместе с тем фактически фигурируют под тем или иным особым названием»2. Такая интегральная культурная целостность и есть тот контекст, в котором должно изучаться любое отдельное культурное явление.
Функция (центральное понятие функционального анализа) определяется как «удовлетворение потребности посредством некоторой деятельности, в которой люди сотрудничают друг с другом, пользуются артефактами и потребляют блага»3. В силу интегрального характера культуры функция также нуждается в «интегральном определении», т. е. должна соотноситься с культурой как целым. В свою очередь полнота и самодостаточность каждой отдельной культуры «определяется тем, что она дает удовлетворение всему спектру базисных, инструментальных и интегративных потребностей»4. Связь культурных институтов с потребностями трактуется Малиновским столь жестко, что, по его мнению, «ни одна важная система деятельности не сможет существовать, если она не связана прямо или косвенно с человеческими потребностями и их удовлетворением»5. Фактически это означает, что каждое культурное явление в силу самого факта своего существования должно быть так или иначе функциональным. Данное утверждение, названное позже постулатом универсальной функциональности, подверг убедительной критике Р. Мертон.
1 Малиновский Б. Научная теория культуры // Культурология... С. 80.
2 Там же. С. 74.
3 Там же. С. 35.
4 Там же. С. 37.
5 Малиновский Б. Научная теория культуры. С. 101.
СОЦИОЛОГИЯ ВЕЛИКОБРИТАНИИ 215
Схема анализа, предложенная Малиновским, содержит немало противоречий и иных недостатков. Тем не менее она была многими принята и оказалась в свое время весьма плодотворной для полевых исследований.
Сравнительная социология Альфреда Р. Рэдклифф-Брауна
Другой ведущей фигурой в британской социальной антропологии первой половины XX в. был Альфред Реджинальд Рэдклифф-Браун (1881-1955). Он родился в Бирмингеме, учился в Кембридже. В юности он увлекался идеями анархизма и был известен среди однокашников как Анархия Браун. Существует легенда, что в это время он общался с князем П. Кропоткиным и тот будто бы предложил ему, прежде чем выдвигать проекты социального переустройства викторианской Англии, разобраться как следует в механизмах существования и развития общества, взяв для начала общества примитивные. Как бы то ни было, Рэдклифф-Браун посвятил этой задаче всю жизнь, причем в буквальном смысле: отправившись в 1906 г. проводить полевое исследование на Андаманские острова, он почти все время жил за пределами Англии, возвращаясь туда лишь изредка и ненадолго. В 1906-1908 гг. он проводил полевые антропологические исследования среди андаманцев, 1910—1912 годы — среди австралийских аборигенов; в 1916 г. был министром образования Королевства Тонга. В 1920 г. он перебрался в Южную Африку, основал там Школу африканской жизни и африканских языков и кафедру социальной антропологии в Кейптаунском университете, которой руководил в течение пяти лет. В 1925-1931 гг. он занимался организаторской и научной работой в Австралии, руководил основанной им кафедрой социальной антропологии в Сиднейском университете, проводил полевые исследования и руководил исследовательской группой, собиравшей этнографический материал в различных уголках аборигенной Австралии. В 1931-1937 гг. он руководил кафедрой социальной антропологии в Чикагском университете, а в 1937—1946 гг. — в Оксфорде. При этом он поддерживал связи с Манчестерским, Бирмингемским и Лондонским университетами и регулярно куда-то выезжал (в 1931 г. он читал лекции вЯнцзинском университете в Пекине, в 1942—1944 гг. — в Сан-Паулу). В 1947—1949 гг. он занимал пост профессора социальных Наук в университете Фарука I в Александрии (Египет), основал и в°зглавлял тамошний Институт социальных исследований; в 1951—
216 История социологии
1954 гг. работал в университете Родса в Южной Африке. Там он тяжело заболел и по возвращении в Лондон в скором времени скончался. Будучи весьма харизматичной личностью, Рэдклифф-Браун всюду, где работал, оставлял после себя учеников. Научное наследие ученого невелико. Единственной его монографией в полном смысле слова стала книга «Андаманские островитяне», написанная в 1908 г. как диссертация и изданная в расширенном и дополненном варианте в 1922 г. Остальные его произведения — статьи и очерки, опубликованные в различных журналах. Часть этих очерков была издана его учениками в виде двух сборников: «Структура и функция в примитивном обществе» (1952) и «Метод в социальной антропологии» (1958). Три очерка об австралийских системах родства издал отдельной книгой сам Рэдклифф-Браун («Социальная организация австралийских племен», 1930-1931). Кроме того, чикагские ученики ученого издали в виде книги стенограммы его выступлений на семинарах в Чикагском университете («Естественная наука об обществе», 1957). Все работы Рэдклифф-Брауна, за исключением нескольких сугубо этнографических зарисовок, имеют социологическую значимость.
Социологический характер его работы связан с тем огромным влиянием, которое оказали на него французская социологическая школа, и прежде всего Дюркгейм (были и другие влияния, но это — одно из главных). Известно, что Рэдклифф-Браун внимательно следил за публикациями в «Аппёе socioogique» и весьма органично интегрировал содержащиеся в них теоретические идеи в свою работу. Исследования Рэдклифф-Брауна и его последователей законно относят к дюркгеймовскому направлению в социологии.
Указанное влияние помимо прочего выразилось в понимании предмета социальной антропологии и места этой дисциплины среди других социальных наук. С точки зрения Рэдклифф-Брауна, социальная антропология должна быть «теоретической естественной наукой о человеческом обществе». Это понимание социальной антропологии кардинальным образом отличалось от того, которое предлагал Малиновский. Для Рэдклифф-Брауна социальная антропология — это наука именно об обществе, а не о культуреК
1 Чтобы подчеркнуть разницу, Рэдклифф-Браун приводит в качестве примера общества животных, в которых обнаруживаются социальные связи, но нет никакой культуры. Он пишет, что, выходя в поле, «мы можем наблюдать акты поведения... индивидов, в том числе, разумеется, и их речевые акты, а также материальные продукты их прошлых действий», но не можем наблюдать (в собственном смысле слова) культуру, поскольку «это слово обозначает не какую-то
СОЦИОЛОГИЯ ВЕЛИКОБРИТАНИИ 217
Из интерпретации социальной антропологии как «естествен-ной» науки вытекало еще одно фундаментальное расхождение с Малиновским. Рэдклифф-Браун категорически возражал против выражения «функциональная школа», введенного им в оборот, и всячески открещивался от принадлежности к этой «школе», говоря, что «в естественной науке нет места «школам» в подобном смысле слова», и язвительно добавляя, что «функциональной школы на самом деле не существует», что «это миф, изобретенный профессором Малиновским», и что этот вредный миф «привел к печальным последствиям, поскольку окутал антропологию густым туманом дискуссий о «функционализме»»1.
За перепалкой Рэдклифф-Брауна с Малиновским скрывались, конечно, и личное соперничество, и борьба за влияние, но их принципиальные разногласия (как только что названные, так и те, о которых будет сказано ниже) не могут быть сведены к этим вне-научным факторам. Часто встречающееся в литературе включение обоих в одну рубрику (например, «ранний функционализм») удобно с точки зрения систематизации истории науки, но во многом неправомерно, и к нему следует относиться осторожно. Рэдклифф-Браун иначе понимал природу социальной реальности, предмет социальной антропологии, ее метод, задачи теории и полевых исследований; результатом этого было создание совершенно иного образца теоретического дискурса и полевой работы.
Метод, теория и полевые исследования
Нередко отмечается, что Рэдклифф-Браун был едва ли не первым среди социальных антропологов, кто имел серьезную философскую подготовку. Это нашло выражение в той серьезности, с которой он подошел к определению предмета и метода своей науки. На его онтологические представления оказали влияние философия Гераклита и даосизм, а его эпистемологическая концепция (весьма своеобразная) сфорконкретную реальность, а абстракцию, причем абстракцию, как правило, доволь-Но туманную» (Рэдклифф-Браун А.Р. О социальной структуре // Культурология: Дайджест. М., 2000. № 1. С. 186). В «Естественной науке об обществе» ученый Идет еще дальше в этом противопоставлении и утверждает, что культура — все-г° лишь эпифеномен социальных связей и соответственно наука о культуре ^возможна даже теоретически (Radciffe-Brown A.R. A Natura Science of Society. Chicago, 1948; Gencoe, 111., 1957).
Рэдклифф-Браун А.Р. О социальной структуре. С. 184—185.
218 История социологии
мировалась под влиянием У. Уэвелла и А. Уайтхеда. Вопросы относящиеся к определению природы социальной реальности и методу ее изучения, затрагиваются почти во всех его работах.
Эмпирической реальностью, которую должна описывать и анализировать социальная антропология, является «процесс социальной жизни некоторого территориально ограниченного региона на протяжении некоторого промежутка времени», который складывается «из множества человеческих действий, точнее говоря, взаимодействий и совместных действий людей»1. Единицами, или элементами, «процесса социальной жизни» являются «события социальной жизни», взаимно связанные друг с другом2. Однако предметом социальной антропологии является не весь этот процесс (интерпретируемый как «поток» в духе Гераклита), а только особый его аспект, а именно «обнаруживающиеся у людей формы ассоциации»3, или «формы социальной жизни»4. Эти формы складываются из устойчивых, регулярно повторяющихся элементов человеческого поведения.
Как естественная наука социальная антропология должна при изучении своего особого предмета ориентироваться на образец других естественных наук. Соответственно она должна преследовать аналогичные цели и пользоваться аналогичными методами для достижения этих целей.
Цель науки об обществе — теоретическое объяснение (интерпретация) социальных явлений через подведение их под общие социологические законы. Под «законами» понимаются генерализованные высказывания, или обобщения, проверенные и верифицированные принятыми в науке методами. Теория при этом понимается как логически связная совокупность таких высказываний5. Специфическое толкование социологических законов как
1 Рэдклифф-Браун А.Р. Метод в социальной антропологии. М., 2001. С. 259.
2 Radciffe-Brown A.R. A Natura Science of Society.
3 Рэдклифф-Браун А.Р. О социальной структуре. С. 186.
4 Рэдклифф-Браун А.Р. Структура и функция в примитивном обществе. М-> 2001. С. 11.
5 В поздний период своей работы Рэдклифф-Браун отошел от такого пони мания теории. Во введении к сборнику «Структура и функция в примитивном обществе» он трактует теорию иначе (по сути в духе Парсонса): «Теория вклю чает в себя набор аналитических понятий. Эти понятия должны быть строг" определены в их отношении к конкретной реальности и логически взаимосвяза ны» [Там же. С. 8]. Следует сказать, что для основного массива работ РэдклифФ' Брауна эта поздняя трактовка теории неорганична.
СОЦИОЛОГИЯ ВЕЛИКОБРИТАНИИ 219
доказываний дало Рэдклифф-Брауну возможность довольно оригинально парировать критический аргумент, что таких законов не существует: «Обобщения, касающиеся любого предмета исследова-нИя, бывают двух типов: обобщения общего мнения и обобщения верифицированные, или доказанные посредством систематического исследования фактов, полученных на основе точных систематических наблюдений. Обобщения последнего рода называются научными законами. Те, кто полагает, что законов человеческого общества не существует, не могут считать, что не существует обобщений, касающихся человеческого общества, поскольку они сами разделяют с другими такие обобщения и даже делают новые, свои собственные»1.
Социальная антропология должна быть наукой индуктивной, и основным (индуктивным) методом получения обобщений должен быть метод сравнения. Сравнительный метод представляется Рэдклифф-Брауну настолько важным для социальной антропологии, что он называет ее «сравнительной социологией». С его точки зрения, эта дисциплина является разделом социологии, призванным собирать и анализировать сравнительный материал, без которого социология в целом никогда не сможет выполнить свою теоретическую задачу — познание общих законов функционирования и развития общества.
Определяя специфику теоретических объяснений, к которым стремится социальная антропология, Рэдклифф-Браун противопоставляет их историческим объяснениям, иногда ссылаясь при этом на неокантианское противопоставление номотетических и идиографических наук. Разница состоит в том, что история объясняет социальный или культурный факт, устанавливая, как он исторически стал таким, какой он есть, а сравнительная социология объясняет тот же факт, подводя его под соответствующий общий закон. Соотношение двух способов объяснения не исчерпывается этой разницей. В случае примитивных обществ возможности применения исторического метода объяснения ограничиваются отсутствием исторических документов, без которых исторические толкования неизбежно превращаются в бесплодные спекуляции; там, где исторический метод объяснения не может быть применен, единственно законным становится социологическое объяснение2. Рэдклифф-Брауна нельзя упрекнуть в антиисторизме, как нередко
У ' Рэдклифф-Браун А. Р. О понятии функции в социальных науках // культурология: Дайджест. М., 2000. № 1. С. 213-214.
См.: Рэдклифф-Браун А.Р. Метод в социальной антропологии. С. 63-67.
220 История социологии
делалось в критической литературе. Он считал, что «конфликт между социологией и историей... вовсе не обязателен»; с его точки зрения, это всего лишь разные подходы, которые «не противоречат друг другу» и, более того, «друг друга дополняют»1. Вместе с тем он резко отрицательно относился к применению исторических объяснений в тех случаях, когда исследователь не располагает необходимыми для этого историческими документами; гневные выпады против «гипотетической», или «спекулятивной», истории присутствуют почти во всех его работах.
Важное место в методе социальной антропологии занимает разработка понятийного аппарата. Отталкиваясь от эпистемологических идей английского философа У. Уэвелла, Рэдклифф-Браун рассматривал индуктивную науку как «применение ясных и подходящих идей к совокупности фактов», включающее двусторонний процесс: «экспликацию понятий» и «обобщение фактов». Иначе говоря, процесс генерализации невозможен без надлежащей терминологии, и строгий понятийный аппарат служит показателем зрелости науки. «Каждая наука должна продвигаться вперед с помощью подходящих понятий, а это требует создания связной системы технических терминов»2.
В антропологии, текущее состояние которой Рэдклифф-Браун оценивал как «стадию раннего младенчества», такого терминологического аппарата еще не было, и к его разработке он относился как к одной из своих основных задач. На этапе становления науки ученый, создавая понятия, вынужден был опираться на интуицию: «Ученому приходится самостоятельно выбирать для самого себя те определения терминов, которые кажутся ему наиболее удобными для решения задач научного анализа»3. В отношении изобретаемых понятий предъявляются такие минимальные требования, как удобство, соотнесенность с изучаемой эмпирической реальностью, взаимная согласованность и строгость употребления. Разработка понятий — не самоцель. Они должны применяться как «вспомогательные средства для проведения различий»4.
Можно привести перечень основных понятий, которые Рэдклифф-Браун разработал для описания и анализа социальной реальности:
1 Рэдклифф-Браун А.Р. О понятии функции... С. 212-213.
2 Рэдклифф-Браун А.Р. Метод в социальной антропологии. С. 257.
3 Рэдклифф-Браун А.Р. О социальной структуре. С. 188.
4 Там же. С. 198.
СОЦИОЛОГИЯ ВЕЛИКОБРИТАНИИ 221

Социальная системаИнтересПроцесс социальной жизниЦенностьФоома социальной жизниСоциальная ценностьСоциальная структураСоциальный институтСоциальная организацияСоциальный обычайСоциальная организацияИнтеграцияСоциальная функцияКоаптацияСоциальное отношениеСоциальная эволюцияСоциальная позицияСтруктурная преемственностьЛицо (персона)Это не полный перечень, а лишь наиболее общие понятия, которые придают внутреннее единство всем рэдклифф-брауновским исследованиям независимо от их содержания. В полном соответствии с программной целью «экспликации понятий» эти термины переопределяются и уточняются от работы к работе. Все перечисленные термины соотносятся друг с другом; некоторые переводимы друг в друга. Например, понятие «сециальное отношение» переводимо (через его определение) в понятие «интерес»: «Социальное отношение между двумя или более индивидуальными организмами существует тогда, когда имеет место взаимное приспособление их интересов, достигаемое либо путем конвергенции интересов, либо путем ограничения тех конфликтов, которые могли бы возникнуть на почве расхождения их интересов»1. Реальный смысл этой переводимости состоит в том, что сосредоточение внимания на каком-то одном аспекте социальной реальности (например, на социально-структурных аранжировках) не отрицает значимости других аспектов (например, социальных ценностей и интересов), а означает всего лишь особую акцентировку внимания.
Кроме метода и теории, необходимым компонентом научного познания общества являются полевые исследования. С точки 3Рения Рэдклифф-Брауна — и здесь он полностью солидарен с Малиновским, — эти исследования должны быть «интенсивными», т-е. более или менее продолжительными и глубокими. Однако ори-ентация полевого исследования, предлагаемая Рэдклифф-Брауном, СИльно отличается от той, которую предлагал Малиновский. Если °следний акцентировал внимание прежде всего на уникальных "Вязях между элементами исследуемой культуры, то первый требо-^> чтобы конкретные исследования изначально были ориентироРэдклифф-Браун А.Р. О социальной структуре. С. 197.
222 История социологии
ваны на обобщения и выделяли в исследуемой реальности те черты, которые затем можно бы было сравнить. Рэдклифф-Браун исходил из того, что частные случаи должны «служить иллюстрациями для общего описания»1. Первостепенной задачей полевого наблюдателя он считал «систематическое описание социальной структуры»2. В итоге Рэдклифф-Браун создал тип полевого исследования, ориентированный прежде всего на нужды теории и мало похожий на те полевые исследования, за которые ратовал Малиновский. Самыми характерными чертами рэдклифф-брауновского стиля эмпирического описания стали формализм и невнимание к частностям содержательного плана.
Природа социальной реальности
Социальную реальность Рэдклифф-Браун трактует в дюр-кгеймовском духе как особую, самостоятельную реальность, не сводимую ни к каким другим, и в эту трактовку он привносит ряд моментов, которых у Дюркгейма не было. Так, социальная структура (основной предмет его исследований) существует в некотором роде независимо от индивидов; и эта независимость проявляется в том, что индивиды рождаются и умирают, а социальная структура сохраняет свою преемственность. Такой же преемственностью обладают отдельные типы социальных отношений: например, характер отношения «отец—сын» сохраняет свою относительную тождественность для каждого отдельного общества на каком-то этапе его существования независимо от того, кто конкретно занимает позиции «отца» и «сына». Аналогичной несводимостью к низшим порядкам реальности обладает, например, и позиция «отец». Рэдклифф-Браун проводит различие между биологическим отцом (genitor) и социальным отцом (pater): они не обязательно совпадают, и значимым для общества является последний. Такой же природой обладают другие позиции в системах родства. Это подчеркивается рядом обычаев, существующих в примитивных обществах. Так, в Африке бытуют обычаи, в соответствии с которыми позицию «матери» может занимать мужчина («мужская мать»), а позицию «отца» — женщина («женский отец»). Много схожих иллюстраций дают «классификационные системы родства»: так, в некоторых из них термин «бабушка» может употребляться человеком по отношению к представительнице своего поколения; бо1 Рэдклифф-Браун А.Р. О социальной структуре. С. 189.
2 Там же. С. 191.
^4
СОЦИОЛОГИЯ ВЕЛИКОБРИТАНИИ 223
лее того, кое-где именно из этой категории родственниц мужчина должен выбрать себе жену.
Интерпретация социальной реальности как реальности sui generis экстраполируется и на человека вообще. Рэдклифф-Браун проводит различие между «индивидом» как частью биологической реальности и «персоной» («лицом», или «социальной личностью») как частью социальной реальности. Продолжая дюркгеймовскую концепцию человека как Homo dupex, он пишет: «Каждый человек, живущий в обществе, является одновременно двумя вещами: индивидом и персоной. Как индивид, он представляет собой биологический организм... Как персона, человек представляет собой комплекс социальных взаимоотношений... Как персона, человек является объектом изучения для антрополога. Мы можем изучать персоны лишь в категориях социальной структуры, а социальную структуру — лишь через персоны»1.
Фактически все понятия, которыми оперирует социальная антропология («социальная структура», «персона», «социальная организация», «социальные чувства», «интерес», «ценность», «роль», «статус» и т. д.) относятся к обществу как самостоятельной реальности, имеющей собственную внутреннюю логику. К нему же относится понятие «функция», на примере которого легко увидеть, насколько «функциональный» подход Рэдклифф-Брауна (при всех вербальных сходствах) отличается от «функционализма» Малиновского.
Рэдклифф-Браун сетовал, что этим понятием в социальной антропологии «беззастенчиво злоупотребляют»2. Ссылаясь на Дюркгейма, он писал, что «социальную функцию социально стандартизированного поведения можно было бы определить как его связь с социальной структурой, в существование и преемственность которой оно вносит определенный вклад»3. Более подробно содержание этого понятия разрабатывается в очерке «О понятии Функции в социальных науках», где предпринимается попытка решительно отсоединить понятие функции от каких-либо биологических и психологических коннотаций, которые оно получило У Малиновского4. Функция связывается с поддержанием преемственности социальной структуры и в значительной мере отождествляется с «функционированием», вкладом той или иной деятель1 Рэдклифф-Браун А.Р. О социальной структуре. С. 190—191.
2 Там же. С. 198.
3 Там же. С. 198-199.
4 Рэдклифф-Браун А.Р. О понятии функции...
224
История социологии
ности в «совокупную деятельность, частью которой она является», некоторой связью с «необходимыми условиями существования»1. При смутности этих определений нет даже намека на какие-либо биологические потребности.
В названном очерке был также добавлен важный штрих к определению природы социальной реальности: известный тезис о «функциональном единстве социальной системы». Суть этого тезиса в том, что «социальная система (целостная социальная структура общества вместе с целостностью социальных обычаев, в которой эта структура проявляется и от которой зависит преемственность ее существования) обладает определенного рода единством, о котором мы можем говорить как о функциональном единстве... [Это] такое состояние, при котором все части социальной системы работают с достаточной степенью гармонии, или внутренней согласованности, т.е. не создавая устойчивых конфликтов, которые бы не поддавались ни разрешению, ни регулированию»2. Этот тезис впоследствии был подвергнут критике, в частности, Р. Мертоном.
Между тем Рэдклифф-Браун сопроводил это положение различного рода оговорками. Во-первых, он подчеркнул, что эта идея, «разумеется, является гипотезой», хотя и такой, которую стоит проверить3. Во-вторых, он указал на необходимость установить «объективный критерий» для определения степени функционального единства конкретных обществ. В-третьих, он указал на существование в обществах явлений «дисномии» (функционального разлада, конфликта, несогласованности) и необходимость «социальной патологии» как особого раздела сравнительной социологии, который бы изучал эти явления. В конечном счете от постулата функционального единства остается довольно простой тезис, что в жизни общества «все может иметь свою функцию» и что «у нас есть все основания пытаться ее найти»4.
Понятие функции — одно из наиболее слабых мест в социологической концепции Рэдклифф-Брауна. Отчасти это связано с тем, что данное понятие не входит в круг его основных рабочих понятий. Гораздо более проработанным у него оказывается понятие социальной структуры.
1 Рэдклифф-Браун А.Р. О понятии функции.. С. 205-208.
2 Там же. С. 208.
3 Там же. 4Тамже. С.211.
СОЦИОЛОГИЯ ВЕЛИКОБРИТАНИИ
225
Социальная структура и социальная морфология
Социальная антропология подразделяется Рэдклифф-Брауном на три основных раздела: (1) социальную морфологию, (2) социальную физиологию и (3) изучение изменения и развития, в том числе эволюции. Наибольшее внимание он уделял социальной морфологии, на которую возлагалась одна из главных задач социальной антропологии: «открыть общие свойства тех социальных структур, составными элементами которых являются человеческие существа»1. В задачи морфологического исследования обществ включались определение, сравнение и классификация различных структурных систем. В качестве идеала предполагалось получение «реальной сравнительной морфологии обществ» как своего рода систематического каталога социальных структур, в соотнесении с которым можно было бы изучать культурные формы и социальные институты, находящиеся в ведении «социальной физиологии»2.
Исследование социальных структур имело, в представлении Рэдклифф-Брауна, настолько важно*е значение, что все разделы социальной антропологии переопределялись в соотнесении с этой задачей. Так, социальная морфология должна была ответить на вопросы: какие социальные структуры существуют, каковы их сходства и различия, как их можно классифицировать? Социальная физиология должна была ответить на вопрос: как функционируют социальные структуры? Исследование эволюции должно было дать ответ на вопрос: как возникают новые типы социальных структур?3 Ввиду огромной значимости этой темы для исследований ученого можно определить его подход как структурализм4.
Социальную структуру Рэдклифф-Браун понимает натуралистически. С его точки зрения, это нечто реально существующее и, более того, наблюдаемое. Социальная структура может непосредственно наблюдаться как упорядоченное взаимное поведение лиц, связанных между собой социальными отношениями.
1 Рэдклифф-Браун А.Р. О социальной структуре. С. 187.
2 В качестве образца того, как мог бы выглядеть такой каталог, можно рас сматривать классификацию систем родства австралийских аборигенов, представ ленную во второй части книги «Социальная организация австралийских племен» iRadciffe-Brown A.R. The Socia Organisation of Austraian Tribes. Mebourne, 1931].
3 Рэдклифф-Браун А.Р. О понятии функции... С. 207.
4 Он считал, что изучение социальной структуры «в некотором чрезвы чайно важном смысле является самой основополагающей частью этой науки» Рэдклифф-Браун А.Р. О социальной структуре. С. 187).
226 История социологии
Момент наблюдаемости Рэдклифф-Браун не устает подчеркивать: «Конкретной реальностью, которая интересует нас при исследовании социальной структуры, является система актуально существующих в данный момент времени отношений, связывающих воедино определенную совокупность людей. Именно ее мы можем непосредственно наблюдать»1.
Реальность социальной структуры определяется Рэдклифф-Брауном, в духе предельного социологизма, не просто как осязаемая реальность, но еще и как реальность особая, sui generis: «Социальные явления образуют особый класс природных явлений. Все они так или иначе связаны с существованием социальных структур, будучи либо их конкретными проявлениями, либо их результатами. Социальные структуры так же реальны, как и индивидуальные организмы... Социальные явления, наблюдаемые нами в любом обществе, являются не непосредственным результатом природы индивидуальных человеческих существ, а результатом той социальной структуры, посредством которой они соединены»2.
Между тем описанию подлежат не частные подробности социальных отношений, а только то, что является в них общим и повторяющимся, иначе говоря, «структурная форма» социальных отношений, абстрагированная от их частных проявлений. Поскольку социальные отношения наблюдаются только через взаимное поведение связанных ими лиц, предметом описания становятся «паттерны поведения, которых придерживаются в обращении друг с другом индивиды и группы»3. Эти паттерны закреплены в правилах, которые могут находить выражение в их реальном соблюдении и вербальном признании. Соответственно исследователь может собирать данные о правилах и нормах исследуемого общества, пользуясь обоими каналами: внешним наблюдением за поведением и опросом.
Структура как конкретная реальность отличается от структурной формы как того, что описывается. Актуальная структура день ото дня потихоньку меняется, тогда как форма структуры остается в течение какого-то промежутка времени относительно неизменной (структурная форма тоже меняется, но не так быстро).
Рэдклифф-Браун использует понятие социальной структуры в широком значении: «Социальную структуру необходимо опреде1 Рэдклифф-Браун А.Р. О социальной структуре. С. 188. Именно в этом воп росе Рэдклифф-Браун радикально разошелся с К. Леви-Стросом.
2 Рэдклифф-Браун А.Р. О понятии функции... С. 187.
3 Там же. С. 196.
СОЦИОЛОГИЯ ВЕЛИКОБРИТАНИИ 227
лять как преемственную во времени упорядоченную расстановку лии в отношениях, определяемых или контролируемых институтами, т.е. социально установленными нормами или образцами поведения»1. В это понятие включаются географическое распределение индивидов и групп, разделение индивидов на группы, упорядоченная расстановка индивидов внутри групп, распределение индивидов по социальным классам и категориям, а также упорядоченная расстановка лиц в диадических отношениях. Сам Рэдклифф-Браун обращал наибольшее внимание на последний аспект социальной структуры, посвятив много сил описанию и анализу диадических отношений (работы о брате матери2, шутливых отношениях3 и т.д.). Подобное расширение понятия социальной структуры приветствовалось далеко не всеми; даже ученики Рэдклифф-Брауна по большей части от него отказались.
Сосредоточение на изучении социальной структуры позволило решить одну серьезную проблему, связанную с невозможностью определения границ обществ как «дискретных сущностей». Понятие социальной структуры просто заменило понятие общества и избавило от необходимости им пользоваться. Что касается границ, то в случае сети социальных отношений исследователь мог установить их по своему усмотрению, в зависимости от стоящих научных задач: «Взяв любой удобный для изучения район подходящего размера, мы можем изучить структурную систему, какой она оказывается в пределах данного региона и видится изнутри него, т. е. ту сеть отношений, которая связывает его обитателей друг с другом и с людьми, живущими в других регионах»4.
По замыслу Рэдклифф-Брауна исследование социальной структуры было ценно не только само по себе, но и как необходимая основа для теоретического объяснения явлений, относящихся к сфере ведения социальной физиологии, т. е. морали, права, этикета, религии, политических институтов, воспитания и т.д. Он писал: «Принимая структурную точку зрения, мы изучаем эти вещи не в абстракции и обособлении от всего остального, а в их непосредственных и косвенных связях с социальной структурой, т. е- соотнося их с тем, каким образом они зависят от социальных отношений между персонами и группами персон и оказывают на них
1 Рэдклифф-Браун А.Р. Метод в социальной антропологии. С. 275.
2 См.: Рэдклифф-Браун А.Р. Структура и фунция в примитивном обществе. с- 23-39.
3 См. там же. С. 107-136.
4 Рэдклифф-Браун А.Р. О социальной структуре. С. 190.
228 История социологии
влияние»1. Здесь Рэдклифф-Браун идет от позиции Дюркгейма искавшего морфологические причины социальных фактов, однако существенно ее модифицирует, незаметно переходя от дюркгеймов-ского понимания морфологии как области фактов, относящихся к укорененности общества в физическом пространстве (в ранних работах), к пониманию ее как области фактов, относящихся к социальной структуре в указанном выше смысле (в поздних работах). Таким образом, Рэдклифф-Брауна можно по праву назвать одним из пионеров структурной социологии.
Теоретическое объяснение социальных институтов: примеры
Характер социологических объяснений Рэдклифф-Брауна лучше всего проиллюстрировать на примере социологии религии, которая была предметом его интереса на протяжении всей жизни, начиная с исследования андаманских островитян и заканчивая последними, посмертно опубликованными заметками о тотемизме. Его теория религии получила наиболее полное изложение в очерке «Религия и общество»2. Она включает следующие основные положения.
Существование общества зависит от наличия в душах его членов определенной системы чувств, управляющих их поведением во взаимоотношениях друг с другом и обеспечивающих минимально необходимую групповую солидарность. (При этом речь идет о солидарности не только общества в целом, но и отдельных его групп, например орды, клана, возрастной группы и т.д.)
Каждый элемент социальной системы или природный объект, оказывающий влияние на благосостояние или сплочение общества, становится объектом этой системы чувств, т.е. социальной ценностью. Включаясь в коллективные обряды, он приобретает ритуальную ценность. (Термин «ценность» употребляется в нейтральном смысле; так, в обрядах австралийских аборигенов ритуальной ценностью наделяются, помимо прочего, такие объекты, как дизентерия, засуха и т. д. Кроме того, ритуальной ценностью может наделяться не только объект, оказывающий прямое влияние на благосостояние общества, например дичь и продукты земли, но и объект, случайно сопутствующий важным социальным событи1 Рэдклифф-Браун А.Р. О социальной структуре. С. 193.
2 Рэдклифф-Браун А.Р. Религия и общество // Социальные и гуманитарные науки. Сер. 11, Социология. М., 1997. № 1. С. 79-109.
СОЦИОЛОГИЯ ВЕЛИКОБРИТАНИИ 229
ям, например ворон у австралийских аборигенов, который всегда оказывается рядом с человеком во время охоты — одного из главных элементов в их системе жизнеобеспечения.)
В человеческом обществе указанные чувства не даны от рождения; они развиваются под влиянием общества, в процессе воспитания. (Иначе говоря, эти чувства относятся к особой социальной реальности.)
Ритуалы (позитивные и негативные) являются способами регулируемого символического выражения этих чувств в коллективном действии.
Коллективное выражение этих чувств в ритуальном действии выполняет функцию поддержания этих чувств у индивидов на таком уровне интенсивности, который обеспечивает достаточную социальную сплоченность, а также функцию передачи их от поколения к поколению.
Религия является важным и необходимым элементом поддержания социального порядка.
Основное чувство, поддерживаемое и выражаемое религией, — это чувство зависимости, существующее в двух модальностях: человек может зависеть от других и должен зависеть от других. (По существу «чувство зависимости», как его описывает Рэдклифф-Браун, тождественно таким состояниям, как доверие и уверенность.)
В некоторых обществах существует прямая связь между религией и социальной структурой: форма религии соответствует форме социальной структуры. Однако в тех случаях, когда церковная (религиозная) структура становится в обществе относительно независимой, такая связь ослабевает или полностью теряется.
Последнему положению Рэдклифф-Браун уделял в своей работе особое внимание, прежде всего в связи с исследованиями австралийского «тотемизма». Свою теорию тотемизма он неоднократно формулировал и переформулировал (в частности, в работах «Андаманские островитяне», «Социальная организация австралийских племен», в ранних этнографических заметках о тотемизме, в очерке «Социологическая теория тотемизма» и в программной лекции «Сравнительный метод в социальной антропологии»). В очерке «Религия и общество» эта теория принимает следующие очертания.
1. В Австралии существует структурная система кланов; каждый клан является тотемической группой, имеет свои «тотемные Центры» (священные места, находящиеся на его территории), свой
230 История социологии
миф о происхождении и свои особые обряды, выполняемые в тотемных центрах.
Официальная цель обрядов (речь идет об интичиума, обрядах размножения) состоит в поддержании дальнейшего существования того естественного вида (растения или животного) или природного объекта (например, дождя), который является тотемом соответствующего клана и с которым клан себя отождествляет.
Функция этих обрядов — поддержание тотемической солидарности клана. (Партикулярные территории, обряды, мифы поддерживают внутреннюю сплоченность каждого отдельного клана и его отграниченность от других кланов.)
Есть ряд тотемических церемоний и обрядов инициации, которые собирают несколько кланов на территории одного из них. Каждая такая церемония собирает свой особый набор кланов; соответственно каждый клан участвует в серии церемоний, собирающих разные комбинации кланов. Вследствие этого образуется сложная «сеть» кланов, посредством которой каждый клан соединен, хотя бы косвенно, через ряд опосредствующих звеньев с любым другим. На уровне представлений (мифологии) такая сеть поддерживает существование всей природы в целом; на уровне социальной структуры поддерживается клановая система в целом.
Подобного рода объяснения выдвигались и в отношении других форм религиозной жизни: системы старшинства рассматривались как структурная опора культа предков, системы возрастных ступеней — как структурная опора того же поклонения предкам и сложных систем посвятительных обрядов и т. п.
Рэдклифф-Браун вообще предпочитал работать на уровне специальных (частных) теорий. Такие частные теории были разработаны им применительно к таким явлениям, как табу, обычай шутливых отношений, левират и сорорат, некоторые брачные обряды, особое отношение между сыном сестры и братом матери, классификационные терминологии родства и т. д. В целом его подход к изучению общества можно определить как микросоциологический1.

1 См.: Никишенков А.А. Структурно-функциональные методы А.Р. РэД-клифф-Брауна в истории британской социальной антропологии // Рэдклифф-Браун А.Р. Структура и функция в примитивном обществе. С. 285 и дальше; Николаев В.Г. Сравнительная социология А.Р. Рэдклифф-Брауна // Рэдклифф' Браун А.Р. Метод в социальной антропологии. С. 387-390.
СОЦИОЛОГИЯ ВЕЛИКОБРИТАНИИ
231
Влияние идей Б. Малиновского
и А.Р. Рэдклифф-Брауна на теоретическую
и эмпирическую социологию
И Малиновский, и Рэдклифф-Браун оставили заметный след в истории социальной науки. При этом в социальной антропологии и социологии как обособленных друг от друга дисциплинах их влияние проявилось неодинаково.
Что касается социальной антропологии, то здесь их роль представляется фундаментальной: они превратили ее в солидную научную дисциплину и во многом определили тот облик, который она имеет сегодня. Одновременный выход в 1922 г. монографий «Аргонавты западной части Тихого океана» Малиновского и «Андаманские островитяне» Рэдклифф-Брауна стал одной из ключевых вех в развитии этой науки. С этого времени социальная антропология как теоретическая наука уже не могла более создаваться в тиши кабинетов; проведение интенсивных полевых исследований стало необходимым условием теоретизирования, кабинетные спекуляции дилетантов перестали приниматься всерьез. Во многом благодаря Рэдклифф-Брауну и Малиновскому социальная антропология закрепилась в академической среде как наука с далеко идущими теоретическими притязаниями. Оба в значительной мере были продолжателями дюркгеймовской традиции в социологии и дали ей «второе дыхание». В работах их многочисленных учеников и последователей (Э. Эванс-Причарда, Р. Фирта, М. Глакмена, М. Фортеса, И. Шапера, О. Ричарде, М. Сриниваса, Г. Бейтсона, Ф. Эггана и др.) эта традиция нашла серьезное продолжение. Немалое влияние Рэдклифф-Браун и Малиновский оказали и на американскую антропологию. В США У. Ллойд Уорнер, ученик обоих, провел исследование Янки-Сити, одно из самых масштабных монографических исследований современного сообщества в истории социальной науки. На социологию Малиновский и Рэдклифф-Браун повлияли меньше, хотя то влияние, которое они на нее оказали, было важным. Оба читали лекционные курсы в Америке и сыграли немалую роль в популяризации идей Дюркгейма среди американских социологов. Теоретические достижения обоих стали одной из отправных точек в развитии современных версий структурного функционализма (Т. Парсонс, Р- Мертон). Следы влияния Рэдклифф-Брауна можно обнаружить е микросоциологических исследованиях Э. Гоффмана.

232 История социологии
Основная литература
Малиновский Б. Малиновский Б. Научная теория культуры. М., 2000.
Малиновский Б. Научная теория культуры // Культурология: Дайджест. М 2000. № 1. С. 33-104.
Рэдклифф-Браун А.Р. Метод в социальной антропологии. М., 2001.
Рэдклифф-Браун А.Р. Структура и функция в примитивном обществе. М. 2001.
Дополнительная литература
Никишенков А.А. Структурно-функциональные методы А.Р. Рэдклифф-Брауна в истории британской социальной антропологии // Рэдклифф-Браун А.Р. Структура и функция в примитивном обществе. М., 2001. С. 258-303.
Николаев В.Г. Сравнительная социология АР. Рэдклифф-Брауна // Рэдклифф-Браун А.Р. Метод в социальной антропологии. М., 2001. С. 297-408.
СОЦИОЛОГИЯ ГЕРМАНИИ
Социология Карла Маркса
и Фридриха Энгельса

Жизнь и деятельность К. Маркса и Ф. Энгельса
Карл Маркс родился 5 мая 1818 года в семье адвоката в Трире, входившем в состав Рейнской провинции Прусского королевства1. Рейнская провинция в эти времена была самой экономически и культурно развитой провинцией Пруссии, в наполеоновскую эпоху она входила в состав Франции; здесь пустили корни передовые общественные отношения и дух свободомыслия. Царили вольнодумные настроения, была сильна оппозиция властям полуфеодальной и авторитарной Пруссии, а франкофильство доходило иногда до призывов присоединения к Франции.
Отец Карла Маркса, Гиршель«(Гешель) Маркс, и мать, Генриетта Пресбург (Пресборк), происходили из родов потомственных раввинов и теологов2. В 1816 или 1817 году Гиршель Маркс, для сохранения полноправного гражданства и возможности занятий адвокатурой, перешел из иудаизма в лютеранское вероисповедание, хотя в Трире и округе преобладали католики3, и стал именоваться Генрихом Марксом. Через несколько лет были крещены его жена и дети. Семья Генриха Маркса была обеспеченной, но не относилась к числу самых богатых4. Всего у трирского адвоката родилось 9 детей; Карл среди них был самым даровитым, и родители возлагали на него большие надежды. Генрих Маркс был хорошо образованным человеком умеренно либерального образа мысли, проповедовавшим синтез морали и религии в духе Канта. Еще в молодости он шагнул за порог окрашенного религиозным догма1 Население Трира насчитывало в это время 12—15 тыс. человек и состояло в основном из ремесленников, мелких торговцев, моряков и чиновников. Трир был административным центром аграрного Мозельского округа Рейнской про винции.
2 Дед Маркса, по отцу, являлся не только раввином Трира, но и, посколь ку на пожертвования членов малочисленной городской иудаистской общины нельзя было существовать, занимался и торговлей. Предки Маркса в течение Нескольких веков были раввинами.
3 Протестантская община Трира не имела даже своего культового здания.
4 Из прислуги в семье Генриха Маркса были кухарка и две горничные.

234 История социологии
тизмом мирка своей семьи и стал сторонником идей Просвещения. Генрих Маркс прекрасно знал Вольтера и Руссо и, по выражению его внучки Элеоноры Маркс, был «настоящим французом XVIII века». Воздействие отца на юного Карла был значительным, их духовная близость много значила для созревания будущего ученого; с доброй и заботливой, но по-житейски прагматичной и не понимавшей его высоких духовных устремлений матерью такой близости у него не было1. Коллектив преподавателей Трирской гимназии, где Маркс учился в 1830-1835 гг., был бастионом идей Просвещения и кантианства. Однако самую значительную роль в духовном формировании юного Карла сыграл друг его отца, сосед по дому (и будущий тесть) Людвиг фон Вестфален, который привил ему любовь к античной культуре, Шекспиру и романтизму, а также познакомил его с идеями Сен-Симона.
В октябре 1835 г. Карл Маркс стал студентом юридического факультета Боннского университета, где проучился два семестра и успел отдать должное не только сосредоточенным штудиям, но и обычным проделкам и забавам германских студенческих корпораций (буршеншафтов)2, а потом по настоянию отца был переведен в Берлинский университет. Карл Маркс очень интенсивно изучал философию, историю, юриспруденцию, иностранные языки, историю мировой культуры и естествознание. Пережив увлечение философией Канта и философией Фихте, Маркс после некоторого внутреннего сопротивления стал горячим приверженцем Гегеля и вошел в круг младогегельянцев (Б. Бауэр, А Руге и др.).
В апреле 1842 г. Маркс получил степень доктора философии за написанную в гегельянско-младогегельянском духе диссертацию под названием «Различия между натурфилософией Демокрита и натурфилософией Эпикура». В силу царившего в прусской университетской жизни авторитаризма и обскурантизма Маркс не смог обратиться к привлекавшей его академической карьере и взойти на кафедру какого-либо из немецких университетов. Он принял предложение о работе в «Рейнской газете», издававшейся в Кельне оппозиционными властям рейнскими либерально-буржуазными кругами. В 1842-1843 гг. Маркс был сотрудником, а потом и редактором «Рейнской газеты». За время работы Маркса тираж этого
1 Мать Маркса даже тогда, когда Карл Маркс стал известным ученым, про должала считать его неудачником и сокрушалась, что ее самый даровитый сын посвятил себя столь «несерьезным», «несолидным» занятиям.
2 С пирушками, конфликтами с полицией, дуэлями и даже кратковремен ным заключением в карцер.
СОЦИОЛОГИЯ ГЕРМАНИИ
235
малоизвестного издания значительно вырос и провинциальное, малоизвестное оппозиционное издание превратилось в одно из самых известных и читаемых в Германии. Среди корреспондентов газеты был и юный Фридрих Энгельс.
Фридрих Энгельс родился в 1820 г. в Бармене1, в семье бо гатого текстильного фабриканта. Атмосферу детства и отрочества Энгельса определяли консерватизм, пиетистская набожность и отцовский деспотизм. Фридрих учился в городской школе, затем в гимназии. В 1837 г., не закончив ее курса, вопреки своему жела нию мечтающий об университете Энгельс был направлен отцом, стремящимся приобщить сына к коммерции, на работу в торговой конторе. Одновременно Фридрих активно занимался самообра зованием. Кроме того, увлекался пением, музыкой, сочинял сти хи, писал литературно-критические статьи, рисовал карикатуры, занимался спортом — плаванием, верховой ездой, фехтованием (даже дрался на дуэли). Пережив краткое увлечение мистической диалектикой Якоба Бёме и философией Шлейермахера, попал, как и Маркс, под влияние младогегельянства, а посредством не го—и философии Гегеля. '
В 1841 — 1842 гг. Энгельс отбыл воинскую повинность в Берлине в качестве бомбардира гвардейской артиллерийской бригады, одновременно посещая лекции в Берлинском университете. Курс Шеллинга побудил Энгельса к написанию серии критических статей в адрес незадачливого оппонента Гегеля. В 1842—1844 гг. являлся служащим манчестерского филиала фирмы «Эрмен и Энгельс», совладельцем которой был его отец.
Первая встреча Маркса и Энгельса состоялась в ноябре 1842 г. в Кельне и прошла прохладно: они считали друг друга оппонентами. Вторая встреча, состоявшаяся в августе или сентябре 1844 г. в Париже, обнаружила значительную близость их взглядов, параллелизм их идейной эволюции и положила начало их беспримерному творческому союзу и дружбе2. Отныне их идейное развитие стало сопряженным, взаимозависимым и взаимообогащающим.
В 1843 г. Карл Маркс женился на дочери Людвига фон Вестфалена и подруге своего детства и юности Женни, кото1 Бармен, в отличие от родного города Карла Маркса, был расположен в северной, промышленной части Рейнской провинции.
2 Энгельс впоследствии вспоминал: «Когда я летом 1844 посетил Маркса в Париже, выяснилось наше полное согласие во всех теоретических областях, и с того времени началась наша совместная работа» // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е ИЗД. Т. 21. С. 120.
236 История социологии
рая стала его единомышленницей. В 1847 г. в Брюсселе Маркс и Энгельс вошли в «Союз справедливых» (вскоре был преобразован в «Союз коммунистов»). Маркс и Энгельс участвовали в деятельности «Союза коммунистов», для которого ими был написан программный «Манифест Коммунистической партии» (1848). Во время революции в Германии 1848—1849 гг. редактировали «Новую Рейнскую газету», пропагандируя революционно-демократические и коммунистические взгляды. Энгельс принимал участие в боевых действиях на стороне революционных войск. После поражения революции оба оказались в эмиграции в Англии.
В 1850-х гг. Маркс приступил к систематической разработке своей экономической теории. Наряду с изучением политической экономии, философии, истории и других социальных наук, Маркс осваивал огромный фактический материал различных научных дисциплин (вплоть до математики, агрохимии и минералогии). Энгельс для обеспечения себя и Маркса вернулся к занятиям коммерцией, вновь став служащим в конторе фирмы своего отца (с 1864 г. в качестве совладельца фирмы «Эрмен и Энгельс»). Другой формой помощи, оказывавшейся Энгельсом Марксу, было написание статей для газет (за 10 лет Энгельс написал более 120 статей для Маркса).
В 1864 г. в Лондоне Маркс и Энгельс приняли участие в создании Первого Интернационала (Международное товарищество рабочих), секции которого были образованы в большинстве стран Европы и в США (распущен в 1876 г.). Маркс и Энгельс принимали активное участие в руководстве его деятельностью и боролись против последователей Лассаля, Бакунина и Прудона.
Маркс умер 14 марта 1883 г. и был похоронен на Хайгетском кладбище в Лондоне.
Энгельс после смерти своего друга и соратника занимался подготовкой к печати второго и третьего томов «Капитала», а также совершенствованием, популяризацией, пропагандой и защитой марксистской теории. Одновременно он был главным наставником и советчиком европейских социал-демократов, прежде всего немецких. Энгельс умер 5 августа 1895 г., и в соответствии с завещанием урна с его прахом была опущена в море у его любимого мыса Истборн.
В беспримерном научном ансамбле Маркса—Энгельса три-рец, бесспорно, играл роль первой скрипки; именно ему принадлежало открытие материалистического понимания истории и теории прибавочной стоимости, которые и составляют суть их
СОЦИОЛОГИЯ ГЕРМАНИИ 237
доктрины. Не случайно поэтому, что теоретическая система научных взглядов Маркса и Энгельса была названа по имени первого из них. Но для экономических исследований Маркса имели значение не только научные советы Энгельса, но и его деловой опыт, который был важен для Маркса, который никогда не сталкивался с непосредственной действительностью буржуазного предприятия. Органической частью марксизма стал ряд областей научного знания, которые были разработаны почти исключительно одним Энгельсом и относительно которых Маркс признавал свою меньшую компетентность (военная теория, естествознание, отчасти история). Важное значение имела также разработка ряда частных вопросов политэкономии и философии в рамках систематизации и популяризации марксизма. Кроме того, без материальной помощи беспредельно самоотверженного Энгельса, занимавшегося коммерцией ради обеспечения своего друга и его семьи и тем самым во многом отказавшегося от собственных научных изысканий, без его всесторонней поддержки Марксу не удалось бы осуществить свои научные исследования.
Маркс наряду с Аристотелем, Сггинозой, Кантом, Гегелем или Эйнштейном был одной из самых возвышенных в истории личностей, полностью посвятившей себя исканиям истины. Его зять, Поль Лафарг, вспоминал: «Работа стала страстью Маркса; она поглощала его настолько, что за ней он часто забывал о еде. Нередко приходилось звать его к обеду по нескольку раз, пока он спускался наконец в столовую; и едва лишь он съедал последний кусок, как снова уже возвращался в свою комнату... Весь свой организм приносил он в жертву своему мозгу: мышление было для Маркса высшим наслаждением. Мне часто приходилось слышать, как он повторял слова Гегеля, своего учителя философии в годы юности: «Даже преступная мысль злодея величественнее и возвышеннее всех чудес неба»»1.
Социологические идеи К. Маркса и Ф. Энгельса
Основные труды. В научном плане жизнь Маркса и Энгельса — неутомимая работа над многочисленными книгами, статьями, письмами, составившими многотомное наследие.
Среди них выделим следующие работы Маркса. В работе «К критике гегелевской философии права. Введение» (1844) обос1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 8. С. 145.
238
История социологии
новывается научно-материалистический подход и впервые высказывается мысль об особой исторической роли пролетариата. Кроме того, в этом отношении следует подчеркнуть особую теоретическую значимость следующих работ: «Тезисы о Фейербахе» (1845); «Святое семейство, или Критика критической критики» (1845); «Немецкая идеология» (1847); «Манифест Коммунистической партии» (1848).
Итогам революции 1848—1850 гг. во Франции посвящены: «Классовая борьба во Франции» (1850) и «Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта» (1852). В «Классовой борьбе» впервые вводится термин «диктатура пролетариата» и употребляется формула «обобществление средств производства». В «Восемнадцатое брюмера...» обосновывается необходимость слома старой государственной машины для успешного развития социалистической революции.
Наиболее выдающейся работой Маркса является «Капитал». Следует отметить, что «Экономические рукописи 1857-1859 годов» являются первоначальным вариантом «Капитала». В «Капитале» разработано экономическое обоснование материалистического понимания истории, создана теория прибавочной стоимости, раскрывающая механизм капиталистической эксплуатации. В работе Маркса «Критика Готской программы» (1875) четко формулируется мысль о необходимости переходного периода между капитализмом и коммунизмом, подчеркивается классовая суть буржуазного государства, а также наивность попыток преобразовать его в «народное государство», осуществляющее социальные и экономические преобразования в пользу рабочих.
Из работ Энгельса особенно важна работа «Анти-Дюринг» (1877-1878), которая содержит общее изложение мировоззрения марксизма в форме критики взглядов Е. Дюринга, и работа «Происхождение семьи, частной собственности и государства» (1884), где на историческом материале раскрывается марксистское понимание сущности государства, и «К критике проекта социал-демократической программы 1891 года». Следует отметить, что по своему содержанию эта работа перекликается с «Критикой Готской программы» К. Маркса.
Теоретические источники. Общие положения. К. Маркс и Ф. Энгельс как социологи
Развитие философской, политической и социальной мысли XIX столетия невозможно представить без анализа участия в этом процессе выдающихся ученых — К. Маркса и Ф. Энгельса.
СОЦИОЛОГИЯ ГЕРМАНИИ
239
Учение Маркса обычно представляют как результат синтеза традиций мысли: немецкой философии, английской политэкономии и французской исторической науки. Так, В.И. Ленин говорил о трех источниках марксизма: немецкой классической философии с диалектикой Гегеля и материализмом Фейербаха, английской классической политической экономии (Смит и Рикардо) и утопическом социализме (Сен-Симон, Фурье, Оуэн)1.
При этом представления Маркса и Энгельса не столько основывались на отдельных элементах современных им философских, экономических и социально-политических учений, сколько вобрали в себя базовые положения европейской гуманистической философии XVIII в. в целом. В основе их понимания общественного развития лежал общепризнанный методологический прием того времени — вычленение в истории периодов, характеризующихся отсутствием разделения труда и частной собственности, с одной стороны, и их существованием и позднейшей «преодолен-ностью» — с другой. Материалистические элементы данной теории восходят к трудам А. Тюрго и Ж.-Ж. Руссо, Э.-Б. де Кондильяка и Ж.-А. де Кондорсе, А. Фергюсона й Э.Э. Шефтсбери, Д. Юма и А. Смита в гораздо большей степени, чем, как это было принято считать, к трактатам Л. Фейербаха2.
Кроме того, Маркс и Энгельс продолжали линию классической немецкой философии, поскольку разделяли одну из главных идей Гегеля, а именно: последовательность обществ и режимов есть одновременно последовательность этапов развития философии и человечества.
Маркс изучал также английскую политэкономию, концепции английских экономистов, например теорию трудовой стоимости, закон тенденции нормы прибыли к понижению, объясняемый, впрочем, иначе, чем он сам это сделал. Опираясь на понятия и теории английских экономистов, он создал строго научный подход к анализу капиталистической экономики. У французских историков и социалистов Маркс заимствовал понятие классовой борьбы, которое по существу широко использовалось в работах по истории в конце XVIII — начале XIX в. В учении Маркса, таким образом, обнаружились обозначенные влияния, и они породили зачастую
1 Ленин В.И. Три источника и три составных части марксизма // Поли. собр. с°ч. Т. 23.
2 См.: Иноземцев В.Л. За пределами экономического общества. Постиндустриальные теории и постэкономические тенденции в современном чире. М., 1998. С. 67-68.
240 История социологии
упрощенную интерпретацию синтеза, осуществленного Марксом и Энгельсом.
Маркс и Энгельс творили в эпоху расцвета позитивизма и верили в безграничные возможности науки. Если попытаться охарактеризовать созданную основоположниками марксизма теорию в целом, то следует отметить ее всеобъемлющий характер и внутреннюю когерентность, особенно в фундаментальных методологических и терминологических вопросах. Не менее очевидным является и многоуровневый характер их учения, в силу чего исследования сущностей различных порядков нередко оказываются переплетенными, а подчас и смешанными. Маркс писал работы по философии, социологии, экономике, истории, политике, что иногда существенно затрудняет интерпретацию его учения в целом.
Можно выделить два основных периода творчества ученого. Первый период становления включает сочинения, написанные между 1841 и 1848 гг. Некоторые из них были опубликованы при жизни Маркса. Это небольшие статьи или очерки, такие, как «К критике гегелевской философии права. Введение» или «К еврейскому вопросу». Другие были изданы лишь после его смерти. Среди крупных работ этого периода — «Экономическо-философс-кие рукописи» (1844), «Немецкая идеология», «Святое семейство», «Нищета философии». Завершается период молодости Маркса небольшой брошюрой, названной «Манифест Коммунистической партии», в которой впервые в развернутой форме изложены основные идеи ученого.
Начало второго периода датируется 1848 г. С этого времени творчество Маркса носит социологический, но еще больше — экономический характер. Он отмечен двумя его наиболее важными сочинениями — «К критике политической экономии» и «Капиталом».
Если последовательно проанализировать все вышеназванные работы, то можно отметить, что к социологии Маркс «пришел» через философию. Именно необходимость философского осмысления действительности требовала социологического анализа. Бесспорно, Маркс был «социологом, но социологом ярко выраженного типа, социологом-экономистом, убежденным, что нельзя понять современное общество, не усвоив механизма функционирования экономической системы, и нельзя понять эволюцию экономической системы, не принимая в расчет теорию деятельности»1.
Арон Р. Этапы развития социологической мысли. М., 1993. С. 152.
СОЦИОЛОГИЯ ГЕРМАНИИ 241
Маркс никогда не пытался определить предмет и задачи социологии как самостоятельной научной дисциплины. Но его вклад в развитие социологической науки не вызывает сомнений. Что же нового внес Маркс в социологию, в чем заключаются собственно социологические воззрения Маркса?
Следует отметить, что освещение социологических взглядов Маркса до недавнего времени сводилось к анализу материалистического понимания истории, или исторического материализма. Это во многом можно объяснить традицией советской социологии рассматривать исторический материализм в качестве общей социологической теории. Исторический материализм, явившийся принципиально новым методологическим подходом к изучению общества, действительно дает, правда в самом общем виде, представление о социологии Маркса. Однако в современной социологической литературе его творческое наследие рассматривается и концептуализируется не одинаково, в нем вычленяются различные теоретические образования в качестве смыслообразующих.
Так, например, Р. Арон концентрирует свое внимание на теории капитализма. На это есть серьезные основания, поскольку указанная теория получила освещение в главном труде Маркса — «Капитале». Н. Смелзер отмечает прежде всего теорию классов и социальных изменений.
Есть определенные позиции и у отечественных социологов, изучающих научное творчество Маркса. Одни выделяют четыре основные теории об обществе: теорию социальных систем, теорию социальной революции, теорию классов и классовой борьбы и теорию социального развития (та же теория социальных изменений, о которой говорит Смелзер). Другие, подробнейшим образом останавливаясь на историческом материализме, тем не менее считают необходимым отдельно рассмотреть марксистскую теорию конфликта. Третьи не склонны членить «наследие» Маркса на самостоятельные концепции, а предпочитают рассматривать их в комплексе. В целом точки зрения исследователей достаточно Разнообразны.
Мы будем придерживаться следующего способа изложения социологических взглядов Маркса. Прежде всего рассмотрим учение об обществе, его функционировании и развитии, основанное на общеметодологическом принципе исторического материализма. Затем остановимся на фундаментальных экономических иДеях Маркса, которые имеют множество социальных аспектов. После этого проанализируем теорию классов и классовой борь 242 История социологии
бы, а также концепцию социальных изменений. Учение Маркса о государстве и праве, как и идеологическая доктрина, также будет рассмотрено в рамках предметного поля социологической науки. Их анализу также будут посвящены специальные разделы настоящей главы.
Учение об обществе. Законы исторического развития1
Для того чтобы понять новизну подхода Маркса и Энгельса к изучению общества, следует детально рассмотреть методологию материалистического понимания истории (исторического материализма).
В первую очередь целесообразно обратиться к «классической», «устоявшейся» интерпретации исторического материализма, которая была принята в отечественном обществоведении.
Общественное бытие, по Марксу, — это материальные отношения людей к природе и друг к другу, возникающие вместе со становлением человеческого общества и существующие независимо от общественного сознания. Общественное сознание, духовная сторона исторического процесса, представляет собой не совокупность индивидуальных сознаний членов общества, а целостное духовное явление, включающее различные его уровни и формы. Исторический материализм, рассматривая человеческое бытие как специфическую форму материального, исходит из того, «что не сознание людей определяет их бытие, а, наоборот, общественное бытие определяет их сознание»2.
Маркс в своем понимании общества полагал, что сам факт бытия человека не может раскрыть его сущность. Изолированный от хода истории, человек является лишь продуктом абстракции. Так, К. Маркс писал: «Общество не состоит из индивидов, а выражает сумму тех связей и отношений, в которых эти индивиды находятся друг к другу»3, тем самым он определял общество как «продукт взаимодействия людей»4.
1 В данном разделе понятия «общественно-экономическая формация» и «экономическая общественная формация» используются как синонимы.
2 Маркс К. К критике политической экономии. Предисловие // Маркс К-, Энгельс Ф. Соч. Т. 13. С. 6-7.
3 Маркс К. Экономические рукописи 1857-1859 годов // Маркс К-, Энгельс Ф. Соч. Т. 46. Ч. I. С. 214.
4 Маркс К. Письмо к Павлу Васильевичу Анненкову в Париж // Маркс К> Энгельс Ф. Соч.Т. 27. С. 402.
СОЦИОЛОГИЯ ГЕРМАНИИ 243
Детерминация всех общественных отношений производственными отношениями и установление их зависимости от уровня развития производительных сил позволили Марксу определить сущность общественной жизни. «Производственные отношения, — отмечал Маркс, — в своей совокупности образуют то, что называют «общественными отношениями», обществом»1.
Исторически конкретное единство производительных сил и производственных отношений характеризует способ производства, под которым подразумевается определенный способ производства материальных благ, необходимых людям для производственного и личного потребления. Место и значение способа производства в общественной жизни Маркс определял следующим образом: «Способ производства материальной жизни обусловливает социальный, политический и духовный процессы жизни вообще»2.
Понятие «производство» призвано отражать тот факт, что трудовая деятельность человека носит производительный характер, так как в процессе труда создаются предметы, способные удовлетворить человеческие потребности. Последовательность смены способов производства диктуется законом соответствия производственных отношений характеру и уровню развития производительных сил. «Приобретая новые производительные силы, — писал Маркс, — люди изменяют свой способ производства, а с изменением способа производства, способа обеспечения своей жизни — они изменяют все свои общественные отношения»3.
Каждая историческая эпоха характеризуется своим способом производства, определяющим уровень развития производительных сил и производственных отношений, и представляет собой общественно-экономическую формацию...
«Общественно-экономическая формация» является одной центральной категорией исторического материализма. Общественно-экономическая формация — это «общество, находящееся на определенной ступени исторического развития, общество со своеобразным отличительным характером»4. Общественно-экономическая Формация охватывает все стороны общественной жизни в их органической взаимосвязи.
' Маркс К. Наемный труд и капитал // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 6. С. 442.
2 Маркс К. К критике политической экономии. Предисловие // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 13. С. 7.
3 Маркс К. Нищета философии // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 4. С. 133.
4 Маркс К. Наемный труд и капитал // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 6. С. 442.
244 История социологии
Однако люди, поставленные в соответствующие условия деятельности, именно этой своей деятельностью и создают предпосылки к изменению способа производства, совершенствованию производственных отношений и т.д. В результате «образуется история человечества, которая тем больше становится историей человечества, чем больше выросли производительные силы, а, следовательно, и их общественные отношения»1. Развитие же общественно-экономических формаций рассматривается в историческом материализме как процесс восхождения от низших ступеней к высшим. Так, Энгельс писал, что «все общественные порядки, сменяющие друг друга в ходе истории, представляют собой лишь преходящие ступени бесконечного развития человеческого общества от низшей ступени к высшей»2.
К числу фундаментальных категорий исторического материализма относятся также базис и надстройка. Они характеризуют структуру общественно-экономической формации и качественный уровень составляющих ее общественных отношений в их диалектическом взаимодействии. Маркс определял «реальный базис» «как экономическую структуру общества» (совокупность производственных отношений), которой соответствуют «определенные формы общественного сознания», названные «надстройкой», юридической и политической. Впоследствии если понятие «базис» осталось по существу неизменным, то понятие «надстройка» трактовалось как совокупность идей и идеологических отношений, а также закрепляющих их учреждений и организаций (органы государственной власти, политические партии, общественные организации и т.п.), присущих данному обществу.
Категории «базис» и «надстройка» раскрывают систему общественных явлений и отношений в самом общем виде. Базис определяет особенности надстройки, но одновременно является и экономической формой производства, доминирующей в данной общественно-экономической формации. Между базисом и надстройкой существует диалектическая взаимосвязь и взаимозависимость. Возникшая на основе данного базиса надстройка в свою очередь оказывает обратное воздействие на базис, включается в процесс развития общества во многом уже в качестве самостоятельного фактора. Стоит добавить, что надстройка выполняет в
1 Маркс К. Письмо к Павлу Васильевичу Анненкову в Париж // Маркс К-, Энгельс Ф. Соч. Т. 27. С. 402.
2 Энгельс Ф. Людвиг Фейербах и конец классической немецкой филосо фии // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 21. С. 245.
СОЦИОЛОГИЯ ГЕРМАНИИ 245
обществе и важные социальные функции, закрепляя, развивая и трансформируя его экономические отношения.
Действительно, исторический материализм представляет собой одну из наиболее важных частей марксизма. И хотя он был разработан в основном в «Немецкой идеологии», но и в других произведениях Маркс нередко воспроизводил его суть для ясности дальнейших рассуждений.
В предисловии к работе «К критике политической экономии» Маркс излагает основные принципы исторического материализма.
«Общий результат, к которому я пришел и который послужил затем руководящей нитью в моих дальнейших исследованиях, может быть кратко сформулирован следующим образом. В общественном производстве своей жизни люди вступают в определенные, необходимые, от их воли не зависящие отношения — производственные отношения, которые соответствуют определенной ступени развития их материальных производительных сил. Совокупность этих производственных отношений составляет экономическую структуру общества, реальный базис?, на котором возвышается юридическая и политическая надстройка и которому соответствуют определенные формы общественного сознания. ...На известной ступени своего развития материальные производительные силы общества приходят в противоречие с существующими производственными отношениями, или — что является только юридическим выражением последних — с отношениями собственности, внутри которых они до сих пор развивались. Из форм развития производительных сил эти отношения превращаются в их оковы. Тогда наступает эпоха социальной революции. С изменением экономической основы более или менее быстро происходит переворот во всей громадной надстройке. При рассмотрении таких переворотов необходимо всегда отличать материальный, с естественнонаучной точностью констатируемый переворот в экономических условиях производства от юридических, политических, религиозных, художественных или философских, короче — от идеологических форм, в которых люди осознают этот конфликт и борются за его разрешение. Как об отдельном человеке нельзя судить на основании того, что сам он о себе думает, точно так же нельзя судить о подобной эпохе переворота по ее сознанию. Наоборот, это сознание надо объяснить из противоречий материальной жизни, из существующего Конфликта между общественными производительными силами и производственными отношениями. Ни одна общественная фор 246 История социологии
мация не погибает раньше, чем разовьются все производительные силы, для которых она дает достаточно простора, и новые производственные отношения никогда не появляются раньше, чем созреют материальные условия их существования в недрах самого старого общества. Поэтому человечество ставит себе всегда только такие задачи, которые оно может разрешить, так как при ближайшем рассмотрении всегда оказывается, что сама задача возникает лишь тогда, когда материальные условия ее решения уже имеются налицо, или, по крайней мере, находятся в процессе становления. В общих чертах, азиатский, античный, феодальный и современный, буржуазный, способы производства можно обозначить, как прогрессивные эпохи экономической общественной формации.
Буржуазные производственные отношения являются последней антагонистической формой общественного процесса производства. Антагонистической не в смысле индивидуального антагонизма, а в смысле антагонизма, вырастающего из общественных условий жизни индивидуумов. Однако развивающиеся в недрах буржуазного общества производительные силы создают вместе с тем материальные условия для разрешения этого антагонизма. Поэтому буржуазной общественной формацией завершается предыстория человеческого общества»1.
Первая и основная идея данного фрагмента состоит в утверждении того, что люди вступают в определенные, необходимые, не зависящие от их воли отношения. Тем самым Маркс подчеркивает существование определенных и объективных общественных отношений, т. е. таких, которые навязываются индивидам без учета их предпочтений. Условием адекватного понимания исторического процесса Марксу представляется осознание этих базовых общественных отношений.
В каждом обществе можно распознать его экономическое основание, или базис, и надстройку. В качестве движущей силы истории Маркс считает противоречие между производительными силами и производственными отношениями. Другими словами, диалектику истории составляет движение производительных сил, которые в определенные революционные эпохи вступают в противоречие с производственными отношениями.
В данном отрывке Маркс крупными штрихами выделяет стадии исторического процесса. Маркс рассматривает четыре способа
1 Маркс К. К критике политической экономии. Предисловие // Маркс л.> Энгельс Ф. Соч. Т. 13. С. 6-8.
СОЦИОЛОГИЯ ГЕРМАНИИ 247
производства, которые он, как уже отмечалось, называет азиатским, античным, феодальным и буржуазным.
Согласно Марксу, исходной является первичная, или первобытная, формация, в рамках которой человек выделяется из природы и создает предпосылки цивилизации. Она начинает развиваться с переходом к антагонистическому обществу, которое Маркс называл вторичной формацией, развивающей материальные производительные силы общества и его культуру до такого состояния, когда дальнейший прогресс становится возможным лишь на основе устранения социальных антагонизмов. Главным критерием разграничения общественно-экономических формаций являются формы собственности на основные средства производства.
Известно, что античный, феодальный и буржуазный способы производства следовали друг за другом в истории Запада. Таким образом, они представляют собой три этапа западного исторического процесса, различающиеся по типу отношений между людьми в процессе труда. Античный способ характеризуется рабством, феодальный — крепостничеством, буржуазный — системой наемного труда. Они представляют собой три разных способа эксплуатации человека человеком. Буржуазный при этом олицетворяет последнюю антагонистическую общественную формацию, потому что социалистический способ не будет включать эксплуатацию человека человеком, зависимость работников физического труда от класса, имеющего в своем распоряжении одновременно собственность на средства производства и политическую власть.
Таким образом, в противоположность идеалистическим представлениям Маркс утверждал, что действительную основу общества и человеческой общности образует практическая действительная связь людей, обусловленная потребностями и способом производства материальной жизни. Эта связь людей возникает с начала существования человека как общественного существа и в ходе дальнейшего развития приобретает все новые формы, так что история человеческого общества представляет собой, по сути, развитие способа производства, поскольку без повседневного производства существование людей невозможно. История человечества — это по существу история развития производства.
Основными принципами исторического материализма Маркса являются следующие:
- исторический детерминизм (для того, чтобы понимать происходящие в обществе перемены, необходимо рассматривать их в исторической перспективе, ибо всякое состояние общественной
248 История социологии
жизни определяется предшествующим историческим состоянием);
связь общественного бытия и общественного сознания (общественное бытие определяет общественное сознание);
первостепенное значение социально-экономической структуры в общественной жизни (экономические факторы, т. е. производство и распределение материальных благ и соответствующие общественные отношения, являются движущей силой развития общества);
классовая борьба как движущая сила развития общества в его классовой истории.
Социально-экономические взгляды. «Капитал»
Маркс считал себя одновременно наследником и критиком классиков английской политической экономии. Он был убежден, что сохраняет лучшее в политэкономии, исправляя ее ошибки и преодолевая ограниченность, которая обусловлена капиталистической или буржуазной точкой зрения ее основоположников. Главной работой Маркса в области экономики по праву считается «Капитал».
Попытаемся выделить те наиважнейшие положения экономического учения, детально изложенные им в «Капитале», на которых основаны социологические воззрения ученого.
Первое из них сводится к тому, что сущность капитализма — это извлечение прибыли. В той мере, в какой капитализм основан на частной собственности на средства производства, он одновременно основывается на извлечении прибыли предпринимателями или производителями.
Так, на первых страницах «Капитала» он противопоставляет два типа обмена. Суть этого противопоставления в следующем. Существует тип обмена товарами с помощью денег или без них. Вы обладаете товаром, которым не пользуетесь; вы его обмениваете на другой, нужный вам товар, отдавая свой тому, кто хочет его иметь. Обмен может осуществляться непосредственно, и тогда этот процесс в полном смысле слова есть обмен (мена). Он может осуществляться опосредованно, с помощью денег, которые служат всеобщим эквивалентом товаров. Обмен товарами оказывается, если можно так сказать, наглядно постигаемым, непосредственно человеческим обменом, и к тому же это обмен, не обеспечивающий прибыли или излишка. Пока вы переходите от товара к товару, вы
СОЦИОЛОГИЯ ГЕРМАНИИ 249
находитесь в отношениях равенства. Зато второй тип обмена совершенно иной — деньги обмениваются на деньги посредством товара (Д—Т—Д): здесь в конце процесса обмена вы обладаете суммой денег, превышающей ту, какую имели вначале. Именно данный тип обмена — деньгами посредством товаров — характерен для капитализма. Суть капитализма не в том, что предприниматель, или производитель, не обменивает ненужный ему товар на нужный с помощью денег; сущность капиталистического обмена — в движении от денег к деньгам посредством товара, в том, чтобы в конечном счете иметь больше денег, чем их было в начале обмена.
Основная экономическая проблема капитализма, по Марксу, — это источник получения прибыли, каковым является производство прибавочной стоимости. Он убежден, что теорией прибавочной стоимости можно одновременно доказать, что все обменивается по стоимости и что тем не менее есть источник прибыли. Основные составляющие доказательства следующие: теория стоимости, теория заработной платы и как завершение — теория прибавочной стоимости.
Так, стоимость любого товара в бсновном пропорциональна количеству вложенного в него среднего общественного труда. Это то, что называют теорией трудовой стоимости.
Маркс не утверждает, что при любом обмене в точности соблюдается закон стоимости. Цена товара поднимается или падает относительно его стоимости в зависимости от спроса и предложения. Маркс признает, что товары обладают стоимостью лишь в той мере, в какой есть спрос на них. Другими словами, если в товаре воплощен труд, но никакой покупательной способностью он не обладает, он теряет свою ценность. Иначе говоря, соответствие между стоимостью и количеством труда предполагает, так сказать, нормальный спрос на данный товар, что в итоге ведет к устранению одного из факторов колебаний цены на товар. При нормальном спросе на данный товар, по Марксу, существует определенное соответствие между стоимостью этого товара, выраженной в цене, и количеством среднего общественного труда, воплощенного в этом товаре.
Отчего так происходит? Его основной аргумент сводится к тому, что единственный измеряемый элемент, обнаруживаемый в товаре, — это количество вложенного в него труда. Единственным элементом, замеряемым меновой стоимостью товара, говорит Маркс, служит количество труда, которое оказывается привнесенным в каждый товар, воплощенным в нем, слитым с ним. Конечно,
250
История социологии
существуют трудности, связанные с неравенством общественного труда. Труд чернорабочего или труд квалифицированного рабочего не обладают одинаковой стоимостью с трудом мастера, инженера или начальника производства. Признавая качественные различия видов труда, Маркс добавляет, что их можно свести к единому показателю, каким оказывается средний общественный труд.
Далее, стоимость труда измеряется, как и стоимость любого товара. Заработная плата, которую наемный рабочий получает от капиталиста в обмен на продаваемую рабочую силу, равняется количеству общественного труда, необходимого для производства товаров, нужных для жизни рабочего и его семьи. Труд человека оплачивается по его стоимости в соответствии с общим законом стоимости, применимым для всех товаров.
Время, необходимое рабочему для производства стоимости, равной той, какую он получает в форме заработной платы, меньше фактической продолжительности его труда. Прибавочная стоимость — это часть стоимости, произведенная сверх стоимости необходимого труда, т.е. неоплачиваемым трудом рабочего для производства стоимости, равной той, какую он получает в форме заработной платы. Часть труда, необходимая для производства стоимости, кристаллизованной в заработной плате рабочего, называется необходимым трудом, оставшаяся часть — прибавочным трудом. Стоимость, произведенная прибавочным трудом, есть прибавочная стоимость. Норма эксплуатации определяется отношением между прибавочной стоимостью и переменным капиталом, соответствующим оплате рабочей силы.
Перечисленные моменты в совокупности составляют основу теории эксплуатации, которая дает социологическое основание экономическим законам функционирования капиталистической экономики.
Маркс считал, что экономические законы имеют исторический характер: каждому экономическому строю присущи собственные законы. Теория эксплуатации служит примером действия этих исторических законов, поскольку механизм прибавочной стоимости и эксплуатации предполагает разделение общества на классы. Один класс — класс предпринимателей или владельцев средств производства — покупает рабочую силу, которую продают пролетарии, лишенные иной собственности. Экономическая связь между капиталистами и пролетариями — это общественные отношения господства, существующие между этими двумя общественными группами.
СО Ц ИОЛОГИЯ ГЕРМАНИИ 251
В своем экономическом анализе капитализма Маркс рассмотрел одновременно характеристики любой экономики и характеристики современной ему экономики капиталистического типа. Выявив принципы функционирования капитализма, он фактически заложил основу для социологии, которой приходится иметь дело именно с этой моделью общества.
Органическую часть экономической теории Маркса и — уже — теории эксплуатации составляет исследование проблемы отчуждения в буржуазном обществе.
Марксистское понимание отчуждения формировалось в полемике с идеалистической концепцией Гегеля, в философии которого категория отчуждения является одной из центральных. Она характеризует, в частности, специфическое отношение человека к созданной им реальности в условиях буржуазного общества. И это реальное отчуждение истолковывается Гегелем как отчуждение духа, а преодоление отчуждения — как теоретическое осознание неистинности отчуждения. Позиция Гегеля была подвергнута критике со стороны Маркса в его работе «Немецкая идеология» и в книге «Святое семейство». В «Экономйческо-философских рукописях 1844 года» он увязывает отчуждение труда с частной собственностью.
Согласно учению Маркса отчуждение представляет собой социальный процесс, присущий любому антагонистическому обществу и характеризующийся превращением деятельности человека и ее результатов в самостоятельную силу, господствующую над ним и враждебную ему. Причины отчуждения заключаются в относительном обособлении индивидов в производстве, в частной собственности, в антагонистическом разделении труда.
Отчуждение труда характеризовалось Марксом следующими основными моментами: 1) отчуждение продукта труда рабочего от него самого; 2) труд рабочего не является добровольным, а выступает как вынужденный; 3) совокупные общественные силы, так же как и силы природы, отделяются от рабочего и противостоят ему; 4) имеет место отчуждение людей друг от друга1.
Учение о классах и классовой борьбе
Теорию классов многие исследователи считают главным компонентом социологии Маркса. Действительно, проблемам взаимо1 Маркс К. Экономическо-философские рукописи 1844 года // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 42. С. 90-93, 133.
252 История социологии
отношений классов и классовой борьбы Маркс посвятил огромное число работ, хотя самого определения класса в них не встречается.
В то же время Маркс наполнил понятие «класс» четким экономическим содержанием и широко оперировал им для подтверждения неизбежности перехода от капитализма к социализму. В письме к И. Вейдемейеру, написанному в 1852 г., он так определил свой вклад в развитие представлений о классах: «То, что я сделал нового, состояло в доказательстве следующего: 1) что существование классов связано лишь с определенными историческими фазами развития производства; 2) что классовая борьба необходимо ведет к диктатуре пролетариата; 3) что эта диктатура сама составляет лишь переход к уничтожению всяких классов и к обществу без классов»1.
Основные классы данного общества выступают необходимыми «воплощениями, персонификациями» определенного способа производства, исполняя роли субъекта организации труда (и субъекта присвоения прибавочного продукта), с одной стороны, и субъекта непосредственного труда — с другой2.
Различие между классами (раба и рабовладельца, зависимого крестьянина и феодала, пролетария и буржуа) базируется у Маркса на различии, причем классическом, экономических источников доходов: капитал — прибыль, земля — земельная рента, труд — заработная плата. Поэтому общественный класс представляет собой прежде всего группу, занимающую определенное место в процессе производства.
В работах «Классовая борьба во Франции с 1848 по 1850 год» и «Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта» Маркс также пользуется понятием класса, не создавая при этом последовательной теории классов. Перечисление классов в них более обстоятельное и тонкое, чем при том различении классов, которое мы только что рассмотрели.
Так, в работе «Классовая борьба во Франции» Маркс различает финансовую, промышленную, торговую, мелкую буржуазию, крестьянство, пролетариат и люмпен-пролетариат.
Этот более подробный перечень не противоречит теории классов, намеченной в последней главе третьего тома «Капитала». Проблема, которую ставит Маркс в названных двух типах работ,
1 Маркс К. Письмо к И. Вейдемейеру от 5 марта 1852 года // Маркс К-> Энгельс Ф. Соч. Т. 28. С. 427.
2 См.: Маркс К. Капитал // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 25. Ч. II. С. 452.
СОЦИОЛОГИЯ ГЕРМАНИИ 253
не одна и та же. В одном случае он стремится определить, каковы группы, характеризующие капиталистическую экономику; а в другом — уясняет, какие общественные группы влияли на политические события при определенных исторических обстоятельствах. По всей видимости, необходима определенная психологическая общность, в известных случаях — определенное осознание единства или даже воли к совместным действиям.
В работе «Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта» Маркс показывает, почему огромное множество людей, даже если они занимаются одинаковой экономической деятельностью и ведут одинаковый образ жизни, вовсе не обязательно представляют со бой общественный класс. Так, общность деятельности, способов мышления и образа жизни — необходимое, но недостаточное усло вие существования общественного класса. Для вычленения класса необходимы осознание классового единства, ощущение отличия от других классов и даже враждебности по отношению к другим об щественным классам. Отдельные индивиды образуют класс лишь в той мере, в какой они должны вести совместную борьбу с другим классом. *
Чтобы говорить о классовой структуре, необходимо, чтобы классы осознавали себя и принимали участие в политической жизни общества. Поэтому одной из ключевых характеристик классов, помимо отношения к средствам производства, или места в системе общественного производства является идеология.
Согласно Марксу, сущность взаимоотношений между господствующими и эксплуатируемыми классами состоит в том, что правящий класс эксплуатирует трудящийся класс. Форма этой эксплуатации зависит от способа производства. При капитализме владельцы собственности покупают рабочую силу пролетариата. Именно трудом рабочих из сырья создается продукт. Когда этот продукт продается, владельцы собственности получают прибыль, так как его можно продать дороже, чем стоит само производство. Он подчеркивал, что прибавочная стоимость создается рабочими, и сделал вывод, что в конечном счете рабочие поймут, что прибавочная стоимость поступает в карманы владельцев средств производства, а не в их собственные. Осмыслив это, они увидят, что подвергаются эксплуатации. Это приведет к глубокому, неизбежному конфликту между рабочими и собственниками, который в свою очередь приведет к революции.
Согласно взглядам Маркса, «история до сих пор существовавших обществ была историей борьбы классов. Свободный и раб,
254 История социологии
патриций и плебей, помещик и крепостной, мастер и подмастерье, короче, угнетающий и угнетаемый находились в вечном антагонизме друг к другу, вели непрерывную, то скрытую, то явную борьбу, всегда кончавшуюся революционным переустройством всего общественного здания или общей гибелью борющихся классов»1.
Концепция классовых интересов, классовый подход ко всем явлениям общественной жизни, представления об истории и современном состоянии как непрерывной череде классовых противоречий и конфликтов — важнейший вклад основоположников марксизма в методологию политической мысли.
Концепция Маркса — первая в истории социологическая теория, которая начала трактовать общество как конфликтную систему. Она рассматривала единство общества чрезвычайно противоречивым, поскольку производительные силы развиваются быстрее, а производственные отношения — медленнее. Никогда нет полного соответствия уровней развития производительных сил и производственных отношений. В этом, по мнению Маркса, изначально заложен конфликт. Он изучал конфликт на всех уровнях общества и рассматривал историческое развитие общества как конфликтный процесс. В принципе можно сказать, что подход к обществу как к конфликтной системе — это оригинальный методологический и теоретический вклад марксизма в историю социальной мысли.
Теория социальных изменений. Понятие революции
В предисловии к работе «К критике политической экономии» Маркс пишет: «В общих чертах азиатский, античный, феодальный и современный, буржуазный, способы производства можно обозначить как прогрессивные эпохи экономической общественной формации»2.
Анализ периодизации общественного прогресса настоятельно требует рассмотрения вопроса о переходах от одной формации к другой. Смена общественного строя происходит путем революции.
Революции, как правило, приобретают насильственные формы. В «Манифесте Коммунистической партии» говорится, что пролетариат устанавливает свое господство путем насильственного
1 Маркс К., Энгельс Ф. Манифест Коммунистической партии // Маркс К-, Энгельс Ф. Соч. Т. 4. С. 424.
2 Маркс К. К критике политической экономии. Предисловие // Маркс К-, Энгельс Ф. Соч. Т. 13. С. 7-8.
СОЦИОЛОГИЯ ГЕРМАНИИ 255
ниспровержения буржуазии. В то же время метод восстания учеными не абсолютизировался. И Маркс, и Энгельс полагали, что все возможности осуществления революции мирным путем должны быть использованы пролетариатом. В то же время революционное насилие не только не исключалось, но рассматривалось как типичная и наиболее вероятная для многих стран форма прихода рабочего класса к власти. При этом они считали, что социалистическая революция должна победить одновременно во всех основных капиталистических странах. Отсюда их лозунг «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!».
Цель революции — уничтожение эксплуатации человека че ловеком, построение бесклассового общества, ликвидация час тной собственности, подъем производства, культуры и благосо стояния масс. С этими целями тесно связаны и другие — расцвет личности, ее гармоническое существование в обществе. На место старого буржуазного общества с его классами и классовыми про тивоположностями приходит свободная ассоциация, в которой «свободное развитие каждого является условием свободного раз вития всех»1. *
Коммунизм по замыслу Маркса и Энгельса позволяет преодолеть то социальное, политическое, религиозное, психологическое отчуждение, которое человек испытывает при буржуазном строе, в царстве частной собственности, капитала, денег и товара, когда общество, государство, механизм экономической жизни и политической власти выступают по отношению к нему как внешняя сила, на которую он не может повлиять, хотя во всех этих процессах он, казалось бы, участвует, формально свободен и может проявить свою волю.
Создание коммунистического общества — длительный процесс. Оно требует переходного периода. Эта мысль наиболее четко изложена Марксом в «Критике Готской программы»: «Между капиталистическим и коммунистическим обществом лежит период революционного превращения первого во второе. Этому периоду соответствует и политический переходный период, и государство этого периода не может быть ничем иным, кроме как революционной диктатурой пролетариата»2.
1 Маркс К., Энгельс Ф. Манифест Коммунистической партии // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 4. С. 447.
2 Маркс К. Критика Готской программы // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 19.
256 История социологии
Маркс выделяет два типа революций, знаменующих собой переходы между самими общественными формациями и отдельными этапами внутри формаций.
Первое упоминание о двух типах революций — революции социальной и революции политической — содержится в статьях К. Маркса, опубликованных в «Немецко-французском ежегоднике». Энгельс также рассматривал данные типы революций. В этом отношении очень показательны его «Эберфельдские речи», относящиеся к зиме 1845 г. и являющиеся первой работой, целиком посвященной проблемам коммунистических преобразований.
На основании анализа множества высказываний Маркса и Энгельса можно утверждать, что под социальной революцией они понимали лишь революцию коммунистического типа. Понятие «социальная революция» в их работах употребляется таким образом, что спутать его применение с каким-либо другим термином или предполагать, что оно может означать революцию, внутри способа производства в рамках экономической общественной формации, не говоря уже о других революционных изменениях, не представляется возможным. Основатели марксистского учения рассматривали в качестве социальной лишь ту революцию, которая замещает капиталистический тип производства коммунистическим и экономическую общественную формацию — коммунистической формацией. Революции же, приводящие к изменениям в способе производства внутри конкретных экономических общественных формаций, оцениваются ими как революции политические. Порожденные противоречием между новыми хозяйственными отношениями и застывшей политической структурой, они решают задачу освобождения общества от отживших организационных форм.
Эпоха социальной революции рассматривается Марксом как период изменений, обусловливающих становление новой общественной формации, а сама социальная революция, в отличие от революции политической, представляет собой процесс, временные рамки которого определены лишь с большой долей условности.
Концепция революций Маркса подчинена основному элементу его социальной теории — учению о смене общественных формаций и способов производства. Маркс и Энгельс квалифицируют два глобальных изменения на пути общественного прогресса в качестве социальных революций. Реализм их подхода выражается в признании продолжительности исторического периода смены общественных формаций, что подчеркивается применением
СОЦИОЛОГИЯ ГЕРМАНИИ 257
термина «эпоха социальной революции». Таковая, согласно концепции Маркса, продолжается с начала изменения базисных хозяйственных связей до того момента, когда все производственные отношения, свойственные прежней формации, не будут преодолены, а новая общественная формация не приобретет в полной мере саморегулирующийся характер.
Политика, государство и право в трудах К. Маркса и Ф. Энгельса
С позиции учения Маркса любая общественная проблема приобретает политический характер, если ее решение прямо или косвенно связано с классовыми интересами и проблемой власти.
Иначе говоря, потребности классов определяют содержание политических интересов. По мере развития социальной жизни, появления классов и роста потребности в реализации своих интересов усложняется политическая надстройка общества. Возникают организации и учреждения, аккумулирующие политические интересы определенных классов и групп* что выражается в стремлении завоевать государственную власть. Эти же цели преследуют и появившиеся позднее политические партии. При этом политика в виде практики или идеологии выступает в роли надстройки над экономическим базисом.
Понятия базиса и надстройки раскрывают единство экономических, социальных, политических, идеологических явлений общественной жизни, их обусловленность развитием материального производства. Это не исключает активной роли надстройки, действенного характера государственной власти и права. В конкретных исторических условиях право предстает как «резкое, несмягченное, неискаженное выражение господства одного класса»1. При этом государство стремится сохранить нормы права, способствующие сохранению и приумножению достигнутого правящим классом.
В трудах Маркса и Энгельса понятие «право» теснейшим образом связано с государством. Энгельс подчеркивал, что государство «по общему правилу является государством самого могущественного, экономически господствующего класса, который при помощи государства становится также политически господствующим классом и приобретает таким образом новые средства для подавления и эксплуатации угнетенного класса»2.
' Энгельс Ф. Письмо К. Шмидту // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 37. С. 418. 2 Маркс К. Немецкая идеология // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 3. С. 171.

258
История социологии
Однако это не значит, что государство осуществляет только интересы господствующего класса. В своей работе «Капитал» Маркс предостерегал от такого упрощения: государство выполняет — общие дела, вытекающие из природы всякого общества, и специфические функции, вытекающие из противоположности между правительством и народными массами. Маркс также отмечал, что интерес господствующего класса нельзя понимать в чистом виде. Господствующий класс не изолирован от других социальных слоев и классов, они воздействуют на него и вынуждают в какой-то мере считаться с собой.
Представления Маркса и Энгельса о происхождении государства позволяют уточнить и понимание его сути. В работе «Немецкая идеология» возникновение государства связывается с общественным разделением труда, появлением частной собственности и антагонистических классов. Позже Энгельс разрабатывал эту тему в книге «Происхождение семьи, частной собственности и государства». В отличие от большинства своих предшественников и современников он не отождествлял государство с публичной властью. По мнению Энгельса, государство осуществляет управление общими делами, но не сводится к нему. У государства есть еще один признак — классовость власти. С расколом общества на классы возникает и особый, выделенный из общества аппарат власти, оберегающий