Назад

Купить и читать книгу за 29 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Волшебная шкатулка

   "…Крышка отскочила, и я жадно впился взором в маленькую красавицу на белой лошадке.
   Шкатулка была сделана прекрасно. Явственно были видны не только каблучки на золоченых туфельках наездницы, по даже белые коготки на лапках собаки. Трудно сказать, что меня больше восхитило: нежное ли лицо красавицы, блестящие глазки мышонка или свисавший набок розовый язычок собаки.
   А когда после мелодичного перезвона колокольчиков лошадка, собачка, кошка и мышка, точно по команде, поднялись на задние ноги, поклонились все в одну сторону и галопом помчались по кругу, я вцепился в дедов рукав и от восторга закричал.
   В тот же момент за нашими спинами раздался хриплый бас:
   – Ты где же это стащил шкатулку, старый колдун? Ах ты…
   Я вздрогнул, а дед поспешно поднялся со скамьи. Перед нами, расставив широко ноги, стоял толстый околоточный надзиратель Горбунов, а из-за плеча его выглядывал городовой Нестерчук…"


Иван Василенко Волшебная шкатулка

Герцог Букингэмский

   Мой отец был лудильщик. После своей смерти он оставил паяльник, палочку олова, бутылку соляной кислоты и пачку железных листов. В то время мне было девять лет, и я только что перешел во второе отделение приходской школы. Но учиться мне не пришлось. Когда последний лист железа был продан, мать приладила себе на спину большой мешок, а мне поменьше, и мы стали тряпичниками.
   Мы заходили во дворы и рылись в мусорных ящиках, ходили на свалку.
   Сначала это занятие меня даже увлекало, вроде охоты. Я все ждал, что вдруг случайно попадется какая-нибудь ценная вещь: золотые часы или кожаный бумажник, туго набитый трехрублевками. Наша знакомая тряпичница Феклуша уверяла, что однажды в мусорной яме нашла чулок с зашитыми в нем золотыми десятирублевками. Но нам попадались только рваные калоши, кости, тряпки, старые подковы и пузырьки, сохранявшие еще запах лекарств.
   Наступила осень. Подвал, в котором мы жили, стало затоплять водой. Тогда мать пошла к знакомой трактирщице и заплакала. Трактирщица наняла ее за четыре рубля в месяц на хозяйских харчах.
   Трактир стоял посредине большой базарной площади. На ней ютилось множество лотков, закоптелых сапожных будок, бакалейных, скобяных, семенных и фруктовых лавок. Запах ромашки, чабреца и мятных пряников перемешивался с запахом керосина и дегтя.
   В те времена рестораны делились по разрядам: чем выше был разряд, тем ниже было общественное положение его посетителей. Ресторан третьего разряда был таким заведением, куда даже иные парикмахеры или приказчики считали неприличным для себя заходить. Что касается нашего ресторана, то он стоял вне всяких разрядов. Хотя на его вывеске и было написано: «Трактир М. Сивоплясовой», но хозяйка называла его «харчевней», а посетители – просто «обжоркой». Помещалось это заведение в кирпичном здании казарменного вида, окрашенном в грязно-бурый цвет. За четыре копейки здесь подавали миску борща, сваренного на говяжьей требухе, а еще за четыре – и самую требуху.
   Никаких других блюд здесь не готовили, да никто и не требовал их: посетители наши стояли на такой ступени общественной лестницы, что очутиться ниже вряд ли было возможно.
   Среди них-то я и провел два года своего детства.
   Я мыл на кухне посуду, подметал пол, таскал с базара овощи и говяжью печенку, подавал посетителям борщ и выслушивал от хозяйки попреки в дармоедстве.
   Мне шел десятый год, и мне тоже хотелось играть в бабки, бегать с босоногими мальчишками наперегонки и запускать бумажный змей с трещоткой… Но куда там!
   Только, бывало, соберешься с Артемкой, сыном сапожника, пойти к морю понырять или половить бычков, как хозяйка уже окликает меня:
   – Чтой-то в сон клонит. Ну-ка, сядь за стойку, а я пойду малость вздремну. Да смотри не отлучайся, а то штаны спущу!
   Однажды, когда я сидел за стойкой, в трактир вошел человек, которого я раньше никогда у нас не видел. Он сунул руки за веревку, служившую ему поясом, отставил вперед ногу в рваном лаковом ботинке и прищелкнул языком:
   – Ну и апартамент! Это что же – столовая его величества короля английского? А запах, запах! Настоящая амброзия!
   Пошатываясь, он подошел к столу, сел и вытянул вперед ноги.
   – Сэр! – крикнул он в мою сторону.
   Я подошел.
   Прядь бледно-желтых и, вероятно, очень мягких волос свесилась на его вспотевший лоб; в голубых глазах, таких ясных и чистых, что их не смог замутить даже хмель, прыгали искорки смеха.
   – Вы герцог?
   – Нет, – ответил я.
   – Граф?
   – Нет.
   – Может быть, вы барон?
   – Сам ты барон! – огрызнулся я.
   Но он так весело засмеялся, что невольно стал смеяться и я.
   – Беф-строганы есть?.. Нет? А антрекот?.. Тоже нет? Жаль! Придется кушать перепелку!
   – Да у нас только борщ и печенка.
   – Что-о? Борщ и печенка? Разве ты не знаешь, что это мои любимые блюда?
   Первый раз в жизни я подавал с удовольствием.
   Человек ел, шутил и расспрашивал. А когда узнал, что я сын трактирной кухарки, стал называть меня пэром.
   Наевшись, он сказал:
   – Ну-с, пэр, побеседовал бы я с вами еще, но должен спешить на экстренное заседание в палату лордов. Скажите достопочтенной владелице сих апартаментов, что из боязни ограбления я с собой денег не ношу. Вместо денег передайте ей мой вексель и объясните, что она может учесть его в любом банке.
   Огрызком карандаша он написал на клочке оберточной бумаги несколько слов, дружески пожал мне руку и ушел.
   Когда хозяйка выспалась, я вместе с медяками вручил ей и клочок оберточной бумаги.
   – Что это? – спросила она.
   – Вексель.
   – Да ты в уме? Разве такие векселя бывают?
   – Бывают, – уверенно ответил я и рассказал о недавнем посещении.
   – А ну читай. Я прочел:
   – «По сему векселю обязуюсь уплатить графине Сивоплясовой восемь копеек, когда войду во владение наследственным замком. Герцог Букингэмский».
   Среди наших посетителей было не редкостью встретить опустившихся военных чиновников и даже помещиков. Я привык к этому и ни на минуту не усомнился в герцогском происхождении голубоглазого весельчака. Но хозяйка посмотрела на дело иначе. Она взяла веник, которым я подметал пол, и начала меня бить им, приговаривая:
   – Не принимай векселей от бродяг! Не принимай векселей, собачья шкура!..
   Я вырвался из ее рук и с плачем выбежал на улицу.

Чудесное обещание

   На базаре стоял деревянный старый амбар на высоком каменном фундаменте. Несколько камней из фундамента выпало, и в нем образовалась дыра, в которую я свободно пролезал под амбар. Это было мое потайное место, куда я обычно скрывался от хозяйки. Летом, в знойный, яркий день, под амбаром было прохладно. Здесь я хранил любимые вещи: складной нож, молоток, записную книжку с карандашом, бумажный фонарик со свечой и две книжки: «Как львица воспитала царского сына» и «Джек-потрошитель»
   Забравшись в свое подполье, я долго и горько плакал. Чувство ненависти к хозяйке смешалось с чувством обиды на герцога: я так доверчиво отнесся к нему, а он подвел меня.
   К ночи меня стал мучить голод, но возвращаться домой мне не хотелось; я знал, что в угоду хозяйке мать выдерет меня за уши, хотя потом и будет тихонько плакать.
   Так я провел ночь под амбаром.
   Утром в дыру просунулась вихрастая голова Артемки:
   – Я ж так и знал, что ты тут. Мамка твоя плачет, думает, что ты побег топиться, а я ей говорю: «Не должно быть. Верно, пошел на свою квартеру». На, закусывай! – И Артемка вынул из-за пазухи сухую тарань, огурец, головку лука и ломоть черного хлеба.
   Я ел и сквозь слезы рассказывал, как было дело. Артемка сердито плюнул:
   – Твоя хозяйка – ведьма. Разве можно человека бить веником? Что он собака? А герцог тоже вредный. Ему и дела нет, что из-за него человек страдает. Все они, герцоги, такие. – Артемка показал мне две копейки. – Видал? Айда пить квас!
   Мы вылезли из подполья, пошли к квасной будке и взяли по стакану хлебного кваса. После тарани он казался особенно приятным и колко бросался в нос.
   Вдруг мы услышали веселый призыв:
   – Граждане! Становитесь теснее в круг, держитесь за чужие карманы! Сейчас под наблюдением господина городового начнется небывалое гала-представление, нон плюс ультра!
   – Артемка, – говорю я, – да ведь это ж герцог! Окруженный толпою крестьян и базарных зевак, «герцог» почтительно говорил подходившему усачу-городовому:
   – Господин блюститель порядка, прошу вас занять наблюдательный пункт! Поправьте вашу шаблюку и примите боевой вид. За неимением здесь другого начальства ешьте глазами меня.
   Толпа хохотала. Уязвленный городовой скривил губы и потянулся к воротнику «герцога»:
   – Ты эти насмешки брось! Инструкцию знаешь? А ну, предъявь паспорт!
   – Паспорт? – изумился «герцог». – Да какой же может быть паспорт, если половина сбора в вашу пользу?
   Городовой быстро успокоился и занял «наблюдательный пункт», а «герцог» продолжал развлекать публику:
   – Позвольте представиться: главный наездник цирка Труцци и бенгальский факир. Тигры, леопарды и другие насекомые прибудут дополнительно, а сейчас прошу посмотреть несколько фокусов, за которые имею почетный отзыв от митрополита киевского. Итак, начинаем. Вот вы, молодой человек, – обратился он к деревенскому парню, – подойдите-ка сюда поближе. Видите эти два шарика?
   – Бачу, – ответил парнишка.
   – Красный я кладу в ваш правый карман. Видите?
   – Бачу.
   – Зеленый – в левый. Видите?
   – Бачу.
   – Ну, где у вас зеленый шарик?
   – Ось тут.
   – Вынимайте его.
   Парень вынимает красный шарик и растерянно улыбается:
   
Купить и читать книгу за 29 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать