Назад

Купить и читать книгу за 19 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

40 000 на Геене

   История отряда, состоящего из 452 «стандартных» людей и 40 000 запрограммированных клонов, посланных, чтобы колонизировать новый мир – планету Геена. Обещанные космические суда с поставками оборудования не прибывают, и колонисты вынуждены бороться против преобладающей формы жизни Геены, калибанами, не с помощью технологий, а с помощью интеллекта. Колонисты пытаются выжить изо всех сил.
   Перевод с английского – О.Колесников (текст книги представлен переводчиком).
   Иллюстрации – И.Соинов


Кэролайн Дж. Черри 40 000 на Геене

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

I. ОТБЫТИЕ

1. Т-190 часов
Сообщение из Министерства обороны Союза – кораблю КС «Венчур» в доке Сытина


   ОРИГ: СЫТ ШТ КВ/МИН ОБ/КОД 111А/КС «ВЕНЧУР»
   НАЗН: Мэри Энглес, капитан КС «Венчур»
   Навигационные инструкции – в зашифрованном сообщении. КС «Капабль» и КС «Свифт» будут в сопровождении. Шифр миссии – ВАЙЗ. Граждане будут включены в посадочный лист для неграждан. Их можно отличить по отсутствию татуированного номера. При посадке отделить от неграждан и поместить на «Венчур». Всего их 452, включая военных в форме и обслуживающий персонал. Обращаться с должным почтением. Персонал класса ази поместить: 23 000 на «Венчур», остальных распределить между «Капабль» и «Свифт». Посадка должна быть быстрой и тайной. Никто из персонала станции не может быть допущен на площадку после того, как будет начата посадка. Штаб обеспечит все меры предосторожности. Код связи в случае необходимости – ВАЙЗ-22. Члены команды, которые не будут принимать участие в миссии, должны быть отозваны до начала посадки, не позднее Д-0500. Офицер управления миссии полковник Джеймс Конн даст дальнейшие распоряжения по распределению граждан и неграждан. Официальная версия: конвой для перевозки специалистов для строительных работ для шахт на Эндеворе. То же самое и для распоряжений на корабле.

2. Т-190 часов
Сообщение из штаб-квартиры Сытина, Министерство обороны – КС «Венчур» в доке Сытина

   ОРИГ: СЫТ ШТ КВ/МИН ОБ/КОД 111А/КОНН/ДЖ
   ПРОЕКТ 287
   Военный персонал:
   Полковник Джеймс А. Конн – генерал-губернатор
   Капитан Ада П. Бомон – 1-й помощник губернатора
   Майор Питер Т. Гэллин – кадровик
   Мл. сержант Илья В. Бурдетт – инженерное подразделение
   Капрал Антония М. Коль
   Специалист Мартин Х. Андрессон
   Спц.Эмилия Контрин
   Спц.Дантон К. Моррис
   Мл. сержант Даниель Л. Эмбертон – тактические операции
   Спц.Левинстон В. Роджерс
   Спц.Хамиль Н. Масу
   Спц.Григорий Р. Тамилин
   Мл. сержант Павлос Д.М. Билас – техническое обеспечение
   Спц.Дороти Т. Киль
   Спц.Иган И. Иннис
   Спц.Лукас М. Уайт
   Спц.Эрон Майлз
   Спц.Эптон Р. Патрик
   Спц.Гене Т. Труайя
   Спц.Тайлер В. Хэммет
   Спц.Келли Н. Мацуо
   Спц.Белл М. Райдер
   Спц.Вела К. Джеймс
   Спц.Мэтью Р. Майес
   Спц.Адриан К. Поттс
   Спц.Василий К. Орлов
   Спц.Рината В. Кверри
   Спц.Кито А. М. Кабир
   Спц.Сита Шандрус
   Мл. сержант Динах Л. Сигюри – связь
   Спц.Янг Ким
   Спц.Ли П. де Витт
   Мл. сержант Томас В. Оливер
   Кпр. Нина Н. Ферри
   Кпр. Хэйес Брандон
   Лейтенант Роми Т. Джонс – специальное подразделение
   Сержант Ян Вандермейер
   Спц.Катрин С. Фланаган
   Спц.Чарльз М. Огден
   Мл. сержант Зел Т. Пархам – специальная служба
   Кпр. Квинтан Р. Виттен
   Капитан Джессика Н. Седжевик – адвокат
   Капитан Бетан М. Дин – хирург
   Капитан Роберт Т. Хамиль – хирург
   Лейтенант Реган Т. Чилес – компьютеры

   Гражданский персонал:
   Поименный список будет представлен позже.
   Секретари – 12
   Медик-хирург – 1
   Парамедицина – 7
   Механики – 20
   Интендантство – 20
   Служба безопасности – 12
   Специалисты по компьютерам – 4
   Обслуживание компьютеров – 2
   Библиотекарь – 1
   Специалисты по с/х – 10
   Геология – 5
   Метеорология – 1
   Биология – 6
   Образование – 5
   Картография – 1
   Специалисты по управлению – 4
   Специалисты по биоциклам – 4
   Конструкторы – 150
   Специалисты по приготовлению пищи – 6
   Инженеры – 15
   Специалисты по горным работам – 2
   Специалисты по энергосистемам – 8

   Всего военнослужащих – 45
   Всего гражданских – 296
   Всего граждан-специалистов – 341
   Всего граждан не специалистов – 111
   Всего граждан – 452

   Неграждане:
   Класс «А» – 2890
   Класс «B» – 12389
   Класс «М» – 4566
   Класс «P» – 20788
   Класс «V» – 1278
   Всего неграждан – 41911
   Всего участников миссии – 42363
   Соотношение: мужчины/женщины – 55/45
   Поименные списки прилагаются.

3. Т-56 часов
В доке Сытина. Закрытая зона

   В этом огромном пространстве было холодно и странно. Джин-458/9998 ходил там, где ему было сказано, чувствуя, как холод пронизывает все его тело и особенно голову, так как ему сбрили все волосы. 9998-е все были темноволосые и красивые, и они занимали не последнее место в существующем мире, хотя им тоже приходилось подчиняться. Его вызвали в белое здание и сказали, что его ферма перестала быть нужной и теперь перед ним поставят новую сложную задачу, которую он и будет выполнять. Дальнейшие инструкции он скоро получит.
   – Да, – сказал он спокойно, так как его действительно это не волновало. Но затем его провели в медицинское крыло, которое он всегда не любил, так как там никогда не ждало его ничего хорошего, уложили на стол и сбрили все волосы с тела. Буквально все, даже ресницы. И сделали ему множество уколов. Так много, что одной руки не хватило. Пришлось колоть и вторую. Ему было больно, но он вытерпел. Взволновался он только тогда, когда увидел себя в зеркале. Он не узнал себя – полное уничтожение его внешности.
   – Как вы себя чувствуете? – спросил супервизор – стандартный вопрос при изменениях. Джин поискал слово, подходящее, чтобы передать его чувство:
   – Меня стерли.
   – Почему ты так считаешь?
   – Я совсем другой.
   – И все?
   Он задумался на мгновение.
   – Я оставил ферму.
   – А что для тебя хуже?
   – Мой вид.
   – Это только для того, чтобы сохранить тебя чистым некоторое время. Пока ты будешь на корабле. Так поступили со всеми. Над тобой никто не будет смеяться. Просто не обратят внимание. Волосы отрастут у тебя через несколько недель, и ты приступишь к выполнению нового задания. Все инструкции ты получишь. Я думаю, что все будет хорошо. С тобой заключат контракт.
   Это успокоило его. Он перестал думать о потере своих волос, о потере себя. Он встал и собрался уходить.
   – Спокойной ночи, Джин, – сказал супервизор, и легкая паника охватила Джина, когда он понял, что никогда больше не увидит этого человека, который всегда разрешал его проблемы.
   – Будет кто-нибудь, кто поможет мне? – спросил он.
   – Конечно, кто-нибудь обязательно будет. Ты хочешь пожать мне руку, Джин? Я думаю, что перед тобой будет трудная задача, посложнее, чем тут. Но ты будь терпелив и принимай все таким, каково оно есть.
   Джин пошел прочь, чувствуя себя весьма странно после пожатия руки человека, рожденного человеком. Он гордился этим.
   – Мне будет не хватать тебя, – сказал он, повернувшись.
   – Да. Но магнитные ленты сделают тебя счастливым.
   Он кивнул. Это действительно было так, хотя в данный момент он не был так счастлив. Уши его замерзли, и тело казалось неестественно гладким и чужим под легкой тканью одежды. Он вышел в коридор, где другой человек провел его в здание, где уже ждали такие же обритые, как и он. Это зрелище поразило его, хотя некоторые были ему знакомы. Однако он с трудом узнавал их – настолько все они были одинаковы.
   Здесь было четверо 9998-х, и все они были одинаковы. Было трое 687-х, семеро 5567-х, но те небольшие различия между ними, по которым они узнавали друг друга, теперь исчезли, и Джину стало страшно. Паника снова овладела им.
   – Ты кто? – спросил кто-то, похожий на него.
   – Я Джин, – мягко ответил он. – Мы все собираемся в одно и то же место?
   – Джин? – женский голос. – Джин... – Это была одна их 687-х. Ее звали Пиа. Она подвинулась, давая ему место на скамье рядом с собою. Скамья была большая, она тянулась вокруг всей комнаты. Джин подошел и сел рядом, ощущая благодарность к ней, так как Пиа была другом, а ему очень хотелось иметь рядом что-то знакомое. Лицо ее очень изменилось. У Пиа раньше волосы были такие же темные, как и него, но теперь их тоже не было. Глаза ее были большими и темными, очень испуганными на побледневшем лице. Они переплели свои пальцы. Джин опустил глаза. Это были руки Пиа, и манера поведения тоже ее.
   Но когда им приказали строиться, Пиа потерялась где-то сзади, и Джин очутился среди каких-то незнакомых ази, он никогда не видел их раньше. Здесь было холодно и неуютно. Колонна остановилась, и Джин расфокусировал взгляд. Так он делал всегда, когда ему нужно было отключиться. Он вызывал у себя приятные видения, такие же, как ему давала лента, когда он зарабатывал время для ленты сверх установленного лимита. Однако ему никогда не удавалось достичь той полноты ощущений, что давала лента. И сейчас ему не удалось отвлечься от холода.
   Все молчали. Сейчас было не время для разговоров. Никто не двигался, потому, что никто не хотел получать взыскание или плохую ленту.
   Сюда их доставили на корабле. Джин и раньше видел корабли, но никогда не летал и даже не представлял, какие при этом возникают ощущения. Сердце его во время полета билось в два раза быстрее, и он был перепуган. Однако им было сказано, что они находятся в безопасности.
   Через некоторое время они были доставлены на станцию «Сытин», которая была раньше для них только звездочкой в ночном небе планеты Сытин. Джин часто видел, как она движется по небосклону. И то, что теперь он на ней, весьма смущало его. Они находились в темном зале, и когда открылась дверь, яркий свет ослепил их. Кто-то вскрикнул. Видимо, у некоторых не выдержали нервы. Затем их повели куда-то, но не в сердце звезды, а в какой-то большой и холодный зал. Пол в этом месте был закруглен и по нему нельзя было пройти, не пригнувшись. Даже вещи не удерживались на полу, а скатывались. Джин старался не смотреть вокруг. Он боялся даже подумать о том, во что превратилась его реальность. Он очень хотел вернуться обратно, на свое поле, на свою ферму. Золотое от солнца поле, ласковое тепло на спине и холод воды после работы, и плавание в пруду, куда они часто ходили летом.
   Джин умел читать и писать, и сейчас, когда их вели по коридору, он читал: «Станция Сытин»; «Осторожно. Высокое напряжение»; «Вход только для обслуживающего персонала».
   Ни одна из этих надписей не показалась ему дружественной. Другие, кто шел с ним рядом, тоже могли читать, но никто ничего не сказал. Однако Джин мог предположить, что у них у всех, как и у него, подобрались животы и тревожно забилось сердце.
   – Сюда, – сказал человек с зеленым поясом супервизора, открывая для них дверь. – Здесь вы получите ленты. Пересчитайтесь, когда будете входить сюда.
   Джин считал. Он оказался 1-14, и человек вручил ему карточку. Джин взял ее и прошел дальше.
   Это оказалось снова медицинское подразделение. Когда он увидел белые стены, пропахшие септиком, в его сердце снова прокрался страх.
   – Ты боишься, – сказали ему, проверив пульс. – Не бойся.
   – Да, – ответил он, пытаясь избавиться от страха, но тот не проходил, один из медиков взял его руку и сделал укол.
   – Вот и все, – сказала женщина, – 14-й отсек, у тебя будет время, чтобы подключиться. Нажми на кнопку, если тебе станет плохо.
   – Благодарю, – сказал он и пошел туда, куда его направили. Он вошел в отсек и сел на холодный и пластиковый диван, совсем не такой уютный, как дома. Он подключил провода, уже ощущая, как замедляется его пульс, а мысли обволакивает летаргическое бездействие. Даже если бы сюда вошел кто-нибудь и сказал, что его нужно убить, он не отреагировал бы на это. Единственное чего он боялся, это плохой ленты или незнакомой ленты, или ленты, которая заставила бы его забыть все, даже ферму.
   Затем прозвучал предупредительный сигнал, и он лег на диван, потому что сейчас должно начаться глубокое обучение, и он должен лечь ничком и быть готовым.
   Оно ударило – и Джин открыл рот в панике, но было слишком поздно, чтобы кричать.
   – Код XX, – сказали ему... а затем серия звуков, которая стерла из его памяти все прежнюю шкалу ценностей и все прежние сомнения.
   – Успокойся, – сказал кто-то, когда спазмы стали полегче. – Для всех из класса «А» эта процедура мучительна. Твой ум и образованность делают ее еще более трудной. Соберись, пожалуйста. Это необходимая процедура. Твоя ценность повышается. Тебя готовят к очень важной цели, ее ты узнаешь из последующих лент. Твой контракт одобрен государством. Ты полетишь на корабле, и ничто не заставит тебя отступить от цели – и это тайна, которую тебе придется хранить.
   Когда ты вступишь в новый мир, ты окажешься у реки возле моря. Ты будешь выполнять приказы людей. Ты будешь счастлив, когда построишь себе дом, будешь обрабатывать поля и следовать указаниям лент, которые мы тебе дадим. Тебе очень повезло. Государству, заключившему с тобой контракт, тоже повезло. Мы верим в тебя. Ты можешь гордиться тем, что именно тебя выбрали для этого предприятия.
   Ваши тела очень важны. В том месте вы будете находиться в необычных условиях. Эта лента обучит вас необходимым упражнениям для того, что бы приспособиться к местным условиям. Ваши мозги тоже нужны там, куда вы направляетесь. Вы получите необходимые навыки, и для этого, пожалуйста, расслабься. После того как мы над тобой поработаем, ты приобретешь еще большую ценность.
   Ты будешь все больше и больше походить на рожденного человеком. Государство, которое заключило с тобой контракт, очень довольно тобой, именно поэтому тебя и выбрали. Твой генетический материал очень важен. Ты можешь производить рожденных людей. Но это только одна из многих твоих задач. У тебя есть женщина, с которой ты дружен? Пиа-86/687, благодарю, я проверю. Да, она тоже выбрана. Ваш союз мы одобряем. Вы оба будете очень счастливы... Да или нет, отвечай спокойно. Тебе хорошо? Техник подключает... благодарю тебя, Джин-458. Твоя уверенность в себе подтверждает наше мнение о тебе. Ты должен гордиться этим...

4. Т-48 часов
Док Сытина

   Это была закрытая зона – зона дока – и среди обслуживающего персонала было много людей из службы безопасности. Полковник Джеймс Конн шел по доку, наблюдая обычную суету. Торговцы союзников были здесь обычным явлением, так как Сытин был давним портом Союза, а по договору торговля была разрешена только здесь. Конечно, среди торговцев были и шпионы, наблюдающие за каждым действием Союза, интересовавшиеся буквально всем. Это была взаимная и постоянная деятельность по обе стороны Линии. Союзники ходили свободно небольшими группами, приближаясь к военным докам, смотрели, делая вид, что не смотрят – и никто не останавливал их. Эти дыры в сетях службы безопасности были оставлены преднамеренно. Через них утекала только та информация, которая нужна Союзу. Пусть союзники думают, что они знают все. Это не было делом Конна, но он знал, что все делается именно так.
   В настоящий момент в доке находилось три корабля снабжения. КС «Свифт» прибудет позже по расписанию. За ним КС «Капабль». В доке стояло, как обычно несколько маленьких военных кораблей. Команды кораблей были в увольнении. Люди знали, что в этом порту нет ничего интересного, кроме нескольких баров, о которых ходили заманчивые слухи. Это тоже было изобретением службы безопасности. Человек должен никому не доверять – таково было кредо людей из безопасности.
   Линейный офицер, чувствовал бы себя неловко в таком деле. И Конн чувствовал себя неловко, временами даже неуверенно, но он понимал эту необходимость, видел пределы деятельности службы безопасности, и это его успокаивало. В его кармане лежал пакет, который служба безопасности не тронула.
   Он подошел к месту стоянки «Венчура» и поднялся по лестнице к люку. Там появился первый патруль их службы безопасности в виде двух вооруженных солдат, которые преградили путь внутрь корабля. Но такое можно было видеть на каждом военном корабле.
   – РЕДЕКС, – сказал он. – Конн Джеймс, полковник.
   – Сэр, – солдаты стукнули прикладами о пол. – Проходите, сэр.
   Это были люди с «Венчура», а для него – его люди. Конн вошел в люк, затем в приемный отсек, на служебную палубу. Дежурный офицер, заметив его, торопливо спрятал за спину книгу и выпрямился:
   – Сэр.
   Конн достал свою идентификационную карточку и сунул ее в щель компьютера.
   – Все верно, – сказал офицер и передал по связи: – Тайсон, полковник Джеймс Конн желает видеть капитана.
   Все было сделано сразу, никаких ненужных формальностей и помпы. Он был на корабле просто пассажиром, не имеющим отношения к экипажу. Сопровождавший Конна солдат провел его к лифту. Конн в своей обычной манере перебросился с ним ничего не значащимися фразами. Тот умудрился рассказать ему почти всю свою историю. Он служил уже тридцать лет и все время на специальных операциях. У него артрит и он только что прошел курс лечения. И вот новый старт. Конн слушал и думал о чем-то своем.
   Ему тоже говорили это. Жан ушел в отставку, и миссия перешла к нему. Для его возраста это хороший шаг вперед. Может быть, лучше подошли бы для этого Бомон и Гэллин или кто-то другой. А вообще, для всех, кто вошел в миссию, это новая жизнь, новый шанс.
   Дверь лифта открылась, выпустив его сопровождающего на главный уровень. Конн прошел в офис капитана. Капитан поднялся из-за стола, встретил его и протянул руку.
   Женщина его возраста. Ему сразу стало легко с нею. И он удивился этому ощущению. Ему всегда трудно давались отношения с космолетчиками. Пожалуй, только за исключением элиты в черной форме, как с Мэри Энглес. И сейчас она протянула ему свою маленькую руку и заговорила на сленге военных, так что он сразу понял: эта женщина имела дело с земными службами. Она отослала сопровождающего, налила им обоим выпивки и снова села. Конн перевел дыхание.
   – Вы служили в 80-х? – спросил он.
   – Водила транспорт с солдатами. Но старушка «Релианс» свое отжила и теперь стоит на приколе.
   – «Релианс?» – Она осталась на Фаргоне.
   – Да.
   – Там у меня остались хорошие друзья.
   Она медленно кивнула:
   – У меня тоже.
   – На этот раз полет будет успешнее?
   – Должен быть, – сказала она. – Ваша посадка определена. У вас есть приказы для меня?
   Он расстегнул пиджак и достал из внутреннего кармана конверт.
   – Здесь полный список. Во время полета все командование будете осуществлять вы. Я предупрежу своих людей.
   Она кивнула.
   – Я люблю специальные операции. Легкие пассажиры. Если вы сможете позаботиться, чтобы ученые и прочая гражданская публика не мешалась у нас под ногами, я буду вечно вам благодарна.
   Конн ухмыльнулся и поднял стакан:
   – Прекрасно.
   – Не обольщайтесь. Последние, кого я перевозила, были рады, что остались живы.
   – Какие последние? Вы летали на этой неделе?
   – Да. – Энглес сделала глоток и изогнула бровь. – Вы не обидитесь, если я с вами буду говорить кратко?
   – Нет. Я знаю программу. Команда тоже знает?
   – Конечно. Ведь мы же транспорт. Я уже выполняла такие операции. Мне нравиться работать с такими людьми, как вы, Гораздо меньше неприятностей.
   – У вас бывали неприятности?
   – У меня – нет.
   Он опустошил стакан. Все стены офиса были увешаны фотографиями: корабли, люди, лица. Некоторые фотографии были помятые и пожелтевшие. Лица в униформе. У самого него в кабинете была такая же галерея.
   На столе под стеклом была серия фотографий молодого человека. Старых фотографий. Он не стал интересоваться. Ведь юноша на фотографиях нигде не был изображен взрослым. Он подумал с грустью о Жанне. И тут новая волна ностальгии нахлынула на него. Он подумал, что покидает Сытин, садится на другой корабль, оставляет места, которые знали Жанну, улетают туда, где никто даже понятия не имеет о ее существовании. Энглес предложила ему еще полстакана, и он согласился.
   – Вам нужна помощь при посадке? – спросила она.
   – Нет. Разве что погрузить мои личные вещи. Остальное доставят в контейнерах...
   – Хорошо. Но после посадки мои люди и гражданские не должны встречаться между собой.
   – Я позабочусь об этом.
   – Но ваши люди все время вместе? Я не завидую вам.
   – Новый мир, – он пожал плечами. Ликер развязал язык. Он чувствовал, как разорвалась его связь с внешним миром, хотя это был такой же корабль, как и многие другие, на которых он бывал раньше. Но без Жанны. Сейчас для него все было по-другому.
   – Они работают вместе, потому что это работа. Они нужны друг другу – вот что связывает их вместе.
   Энглес надавила на кнопку.
   – Ваша каюта готова. Если что-нибудь вам понадобится, можете связаться со мной.
   Вошел сопровождающий.
   – Полковник хочет пройти в свою каюту, – спокойно сказала Энглес.
   – Благодарю, – сказал Конн, пожал протянутую руку капитана и вышел вслед за сопровождающим.
   Этот солдат слишком молод, чтобы знать то, что давно уже прошло. Воспоминания вновь нахлынули на Конна. Восстание на Фаргоне, война, туннели, могилы.
   В то время Жанна была с ним. Двадцать лет поддерживался мир – тревожное согласие между Союзом и Альянсом. Мир был нужен обеим сторонам, ибо конфронтация не была выгодна никому. Была граница. Альянс строил военные корабли, запрещенные по соглашению, а Союз строил не только военные, но и торговые и грузовые корабли. Все они были до странности похожи друг на друга. С одной стороны, они отражали веяния Нового Века, с другой, носили отголоски старого времени. Явное противостояние наверняка будет, только вопрос – когда.
   И Совет был тоже уверен в этом – он готовился к этому, стремясь основать базы на новых мирах, выгодно расположенных в стратегическом отношении и не дающие возможности Альянсу упрекнуть Союз в нарушении соглашения. Такая экспансия должна была образовать замкнутое пространство вокруг Альянса, исключая возможность завоевания Альянсом каких-либо территорий невоенным путем или торговлей.
   Постройка кораблей типа «Венчур» была частью этого плана.
   Выполнение плана было возложено на специальные подразделения и государственных служащих, выразивших согласие и участие в операции.

5. Т-20 часов
Док Сытина

   Колонна людей в белых одеждах с бритыми головами шла через док. Такая погрузка людей-рабочих на транспорты всегда приводила в шок граждан Альянса и заставляла трепетать граждан Союза. Это была та сторона жизни, которую граждане никогда не видели. Это был источник, из которого черпалась рабочая сила для строительства новых миров. Люди, рожденные в лабораториях – ази-рабочие – работали в домах граждан, на фермах, выполняли те работы, которую не выполняли граждане, это были спокойные трудолюбивые исполнители.
   И эти колонны были неестественно спокойны, терпеливы. Бритые головы и белые лица без эмоций были угрюмы и похожи друг на друга.
   Идущий в колонне, такой же обритый и белый, не считая голубого треугольника на правой щеке и номера на руке, Марко Гуттиериз чувствовал постоянный страх. Ему сказали: держи глаза расфокусированными во время посадки, и ни о чем не беспокойся. Твой номер занесен в память компьютера. Тебя знают и тебя помнят.
   Ази пугали его. Все такие молчаливые и так сконцентрированы на том, что они делают и куда идут. Он смотрел на кого-то в белом впереди себя, и, судя по ширине бедер, это была женщина. Однако он не мог с уверенностью сказать это.
   Он не получил неправильную ленту, когда их пропускали через лабораторию, хотя ужасно боялся этого. Он лег в машину в ужасе, что ему поставят не ту ленту и кончится это тем, что ему понадобится помощь психиатра – сотрут его разум, его жизнь, годы обучения... Но все прошло нормально. У него остались только слабые воспоминания о том, что вводили в него.
   Если... У него вдруг вспыхнули сомнения. Может, все в колонне такие, как он. Их всех обманули и перепрограммировали. Даже мысль о том, что с ним могли сделать такое без его ведома и согласия, повергла его в панику. Он доверял своему правительству. Но ведь ошибки случаются и у компьютеров. А иногда и правительство совершает жестокие и лживые действия.
   Пустые глаза. Он слышал шум, работу машин, движение автомобилей. Он ощущал взгляды людей, которые смотрят на него... Как трудно не быть человеком, как трудно не повернуться и не посмотреть или сменить шаг, или отойти в сторону – но ази так не поступали.
   Вполне возможно, что кто-то рядом с ним тоже был гражданином, как и он. Он знал, что здесь есть некоторые из его коллег. Но не знал, сколько их. Они потеряли друг друга во время построения. Они шли на посадку. Шли к кораблю. И двигались с ужасающе медленно.
   Было время, в комнате с белыми потолками на Сытине, когда он и другие из его группы последний раз были людьми. Тогда они могли смеяться и шутить над тем, что им предстояло, и это у них легко получалось. Но это продолжалось до того момента, когда он оказался один в комнате, когда ему побрили голову и тело, когда поставили на тело штамп с номером и проинструктировали, как себя вести, когда они окажутся в колонне ази при погрузке на корабль.
   В этом уже юмора не было. В этом был только ужас. И теперь он мог повернуться и выйти из строя, чего не могли сделать ази, но что-то держало его здесь. Он надеялся, что его собственное желание и мужество удержит его в этой колонне.
   Но позже все ощущение реальности размылось, и он уже не был ни в чем уверен.
   Колонна приближалась к кораблю, и он подумал: «А что если все происходит неправильно? И что если люди, которые должны узнать, его не узнают?»
   Однако лента, которую вводили ему, безвредна – значит, компьютер не ошибся.
   Он проникся доверием и двигался шаг за шагом к лестнице, стараясь полностью подражать движениям того, кто шел перед ним. Колонна приближалась к входу, и ази при входе предъявляли клеркам для контроля свои правые руки.
   Но никто их них не вышел из строя, и сердце Гуттиериза билось все сильнее и сильнее.
   Подошла его очередь, и он предъявил свою руку. Клерк записал его номер и опустил карточку в приемное отверстие компьютера.
   – Проходи, – сказал супервизор и Гуттиериз вошел, чувствуя слабость в коленях. Он шел в строю, как загипнотизированный, как будто его поразил паралич. Он хотел крикнуть, возразить, выйти из строя, но не мог заставить себя нарушить гнетущую тишину, не мог нарушить стройные ряды шагающих.
   – 789/5678? – спросил мужской голос. Он посмотрел. Каждый должен был смотреть, если называли его номер. Охранник подозвал его. Гуттиериз вышел. Вызвали и другие номера. Вскоре собралась целая группа вызванных, которых вывели в другой коридор.
   – Вы пойдете сюда, – сказал охранник. – Мы проверили ваши идентификационные карточки. Все нормально. Ваши вещи уже погружены, так что не беспокойтесь.
   Гуттиериз шел за охранником, который поворачивал то в один коридор, то в другой. Иногда потолки были настолько низки, что приходилось пригибать голову. Наконец их подвели к лифту. Охранник открыл дверь и жестом пригласил войти.
   – Нажми «3», – сказал охранник. – Это ваша секция. Там вас ждут.
   Гуттиериз нажал кнопку. Дверь закрылась. Лифт доставил их наверх и выпустил. Там их поджидал другой охранник.
   – Имя? – спросил он.
   – Гуттиериз, – это было его имя, а не номер. Охранник вызвал следующего человека.
   – Хилл, – назвался тот.
   – Вы будете в комнате 212, – сказал охранник. Когда он закончил перекличку, все пошли по коридору.
   В тишине. В мертвой тишине.
   – Наконец-то, – вдруг сказал Гуттиериз и обернулся, чтобы посмотреть на остальных. На выбритых мужчин и женщин, безволосых, безобразных, с глазами в которых вдруг появилась страшная усталость. – Наконец-то мы снова люди! Слышите?
   Некоторые оказались посмелее, чем остальные – женское лицо, казавшееся удивленным из-за отсутствия бровей, искривилось в мучительной улыбке, темнокожий человек разразился криками восторга. Кто-то потрогал номер на щеке. Но это в конце концов смоется, а волосы отрастут.
   – Ты Хилл? – спросил Гуттиериз своего будущего соседа по комнате. – Чем ты занимаешься?
   Тощий пожилой человек погладил свой бритый череп.
   – Сельское хозяйство.
   – А я биолог, – сказал Гуттиериз. – Неплохая смесь.
   Вокруг слышались голоса. Все разговаривали друг с другом, некоторые ругались. И Гуттиеризу тоже хотелось ругаться, выплеснуть все то, что накопилось за три дня. Но слов не было. Они с Хиллом шли по коридору, пока не дошли до отведенной им комнаты. Гуттиериз достал карту-ключ, приложил к замку, и дверь открылась. Это была обыкновенная каюта с двумя постелями. Стены были выкрашены в голубой и зеленый цвета. Гуттиериз вошел, постоял и сел на койку, опустил голову на руки. Чувствовал он себя ужасно, вспоминая каждую жуткую подробность того, что было: шествие колонны, медики, лаборатория магнитных записей и все остальное.
   – Сколько тебе лет? – спросил Хилл. – Ты очень молод.
   – Двадцать два. – Гуттиериз поднял голову, чувствуя, что вот-вот потеряет сознание. Если бы рядом был друг, то он не стал бы сдерживаться, но Хилла он еще не знал и поэтому спокойно спросил:
   – А тебе?
   – Тридцать восемь. А ты откуда?
   – С Сытина. А ты?
   – Уайт.
   – Где ты учился?
   – На Уайте. Ты когда-нибудь раньше бывал на корабле?
   – Нет. – Его гипнотизировал ритм разговора: вопрос – ответ... Он стал успокаиваться. Дыхание стало ровным. – Что делать на станции специалисту по сельскому хозяйству?
   – Рыба. Видимо для этого меня взяли на новый мир.
   – Я экзофилолог. Этот новый мир как раз для меня.
   – На корабле много молодых людей, – сказал Хилл. – А я... Я хочу в новый мир. Любой мир. Сюда попасть не составляло труда.
   – Но мы заплатили за это.
   – Да, пожалуй.
   Внезапно у Гуттиериза перехватило горло. Он снова опустил голову и всхлипнул. Когда у него этот приступ прошел, он поднял голову и увидел, что Хилл вытирает глаза. Гуттиериз проглотил фразу извинения, которую хотел произнести.
   – Физиологическая реакция, – пробормотал он.
   – Чертовы ублюдки, – сказал Хилл, и Гуттиериз понял, кого тот имел в виду. На борту было много ази, которые спокойно прошли в приготовленные для них помещения и теперь молча и покорно ждали, что с ними будет. Они были готовы ко всему, так как их для этого и создали.
   Гуттиериз знал, что в новый мир поставляется оборудование для производства новых ази. Ученые, видимо, будут просить сотрудничества у колонистов. Но от него они ничего не получат. Ничего. Да и от остальных тоже.
   – Но посадка была ужасна, – хрипло сказал Гуттиериз. – Они, наверное, сами не представляют, что это такое. Так можно свести с ума.
   – Но мы же в порядке, – сказал Хилл.
   – Да, – подтвердил Гуттиериз. Это был ответ ази, от которого холод пошел по спине. Гуттиериз встал и начал расхаживать по каюте, насколько позволяло замкнутое пространство. Он все еще чувствовал себя крайне неестественно.

6
На борту «Венчура», в доке станции «Сытин»

   – Бомон, – Конн поднял голову от стола, когда в кабинет вошел его первый помощник. Он встал из-за стола и пожал руку капитану специального подразделения и ее мужу.
   – Ада, – сказал он в лучших традициях гостеприимства. – Боб – очень рад вас видеть.
   Он был чрезвычайно дипломатичен с гражданскими, каким был Боб Дэвис.
   – Только что прибыли?
   – Да. – Ада Бомон вздохнула и села в кресло. Ее муж тоже сел рядом с ней. – Они вытащили меня прямо с Уайта, и я еще не ознакомилась с проектом. Надеюсь, ленты у вас есть?
   – Конечно. Вас уже устроили?
   – Две каюты внизу. Целая квартира. Жаловаться не приходится.
   – Хорошо. – Конн откинулся в кресле, перевел взгляд на Боба Дэвиса. – Вы принимали участие в миссии «Дистрибьюшн?»
   – Номер шесть.
   – Хорошо. Лица друзей – я люблю их. Эта белая форма... – Он смотрел на них, вспоминая прежние времена. Отбытие с Сытина... Жанна с ним... теперь Жанны нет, а Бомон-Дэвис сидит здесь... Он постарался изобразить дипломатическую улыбку, думая, что когда-то их было четверо. Дэвис тоже выжил. – По крайней мере, – сказал Конн, – все домашние лица.
   – Мы состарились, – сказала Бомон. – Все они так молоды. Скоро настанет час, когда нам нужно будет уходить в последнее убежище.
   – Поэтому ты и летишь?
   – Может быть, – сказала Бомон. – Может, это наша последняя миссия. Последний для нас мир. У нас никогда не было времени для того, что бы завести детей. Войны... Да ты знаешь. Так что, может быть здесь мы сможем что-нибудь построить вместо того, что бы разрушать. Мне так хочется думать. Может быть, когда в действие вступят лаборатории по рождению... все равно, какие гены они используют... Мы возьмем любого ребенка... Годы прошли, Джим.
   Он угрюмо кивнул.
   – Они запустят лаборатории через три года. Но вы будете первыми на очереди. Может, вам сейчас что-нибудь нужно? Я постараюсь все устроить.
   – О, это прекрасный современный корабль. И у нас есть целая квартира. Думаю, что я схожу вниз, посмотрю, как там эти бедняги. Там есть кто-нибудь, кого я знаю?
   – Может, Гэллин?
   – Нет, я его не знаю.
   – Там все незнакомые люди. Большинство из них только закончили государственные школы и совершенно не имеют опыта. Правда, есть немного тех, что прошли суровую практику. Наши психологи сказали, что это такое соотношение опытных и новичков. Многие из тех, что направляются в новый мир, думают, что им там повезет. Они просто сумасшедшие. Ведь они знают, что транспорта обратно не будет. Ты хочешь иметь детей, Бомон, так их полный корабль. Бери, кого хочешь.
   Тишина. Дэвис шевельнулся.
   – Там нас ждет хорошая жизнь? Говорят...
   – Никаких вопросов. У нас с собой много бутылок прекрасного виски. И мыло. На этот раз настоящее мыло, Ада.
   Она ухмыльнулась, вспоминая мрачные туннели Фаргона.
   – Мыло. Свежий воздух, река, море и рыбная ловля. Что может быть лучше?
   – И соседи, – сказал Дэвис. – У нас будут соседи.
   Конн закашлялся резко и сухо.
   – Ящерицы смогут представлять собой конкуренцию в рыбной ловле. Но не больше. Если ты, конечно, не имеешь в виду Альянс.
   Лицо Дэвиса выражало обычную для него угрюмую сосредоточенность.
   – Говорят, что это маловероятно.
   – Конечно, – подтвердила Бомон.
   – Говорят.
   – Альянс знает, зачем мы направляемся туда, – сказал Конн. Дэвис начал его раздражать. – Однако сейчас все их внимание занимает Сол. И все же я скажу вам вот что – Конн откинулся в кресле и выставил свой палец. – Они проглотят то, что мы решили основать нашу маленькую колонию. Альянс – это торговцы. Их не интересует ничего, кроме торговли. И пока они не понимают, что Союз сплетает сеть вокруг них. Именно для этого мы и летим туда. Это и есть воплощение всей колониальной политики Союза.
   Дэвис посмотрел на жену. Морщины углубились между его бровей.
   – Джим не просто оперативник, – сказала Бомон. – Он из Президиума. Тебе это полезно узнать. Последние лет десять Джим всегда был в самых горячих точках. Разве не так, Джим?
   Конн смущенно пожал плечами. Затем подумал, что это действительно правда. Но теперь это не имеет значения.
   – Но Джим состарился и это назначение для него – как почетная отставка. Видимо, я тоже здесь по этой же причине. Единственное, что я просила у Президиума, хороший состав миссии.
   Отправив их, Конн задумался. Курс, по которому «Венчур» и его сопровождающие корабли полетят от Сытина, будет фальшивым. Они полетят так, будто направляются к границе Союза, а не за его пределы.
   Персонал корабля – военные и прочие – будут считать, что это обычный транспортный рейс с рабочими ази.
   Пока все идет гладко. Ни один офицер миссии не сделал официального заявления и не был заподозрен вездесущими шпионами Альянса. Вся посадка ази и погрузка ящиков с аппаратурой прошла нормально. На ящиках сделаны надписи: Шахты Эндевора.
   Время текло. Приближался час отбытия.

II. ОТЛЕТ

1.
Сообщение в док Сытина из штаб-квартиры

   Т-00 15-01
   СЫТ ДОК/КС «ВЕНЧУР»/КС «КАПАБЛЬ»/КС «СВИФТ»
   БУДЬТЕ НАГОТОВЕ
   Т-00 2-15
   ЦИТ ДОК/КС «ВЕНЧУР»
   ВЫ НОМЕР ОДИН ПРИ ОТЛЕТЕ
   Т-00 0-49
   КС «ВЕНЧУР»/ЦИТ ДОК
   БЛАГОДАРЮ ЗА ГОСТЕПРИИМСТВО

2. Т-00 0-20
«Венчур». В полете

   Они двигались. Нарастало напряжение. И несмотря на ленты, которые проинструктировали их, как и что делать, Джин-458 ощущал содрогание и движение массы тысяч тел, сгрудившихся вместе.
   Все ази собрались вместе и держались друг за друга, как им было сказано. Несмотря на все инструкции, Джин чувствовал страх, но не позволял ему вырваться наружу. Внезапно у всех вырвался вздох, когда вдруг исчез вес и у них возникло ощущения падения.
   – Держитесь крепче, – раздался голос из громкоговорителя. И они держались до боли в пальцах, вцепившись друг в друга. Но вскоре вес вернулся снова.
   Ноги снова твердо встали на пол. Все вдохнули с облегчением.
   – Вот и все, – сказал громкоговоритель. – Теперь будет обычная сила тяжести. Можете расходиться и искать свои места. Вы распределены по алфавиту и по номерам. Если не сможете найти свое место, подойдите к двери и скажите.
   Джин стоял, ожидая, пока груда тел вокруг него не рассосется и он снова сможет двигаться. Люди расходились в поисках своих мест. Джин видел, что он находится поблизости от места Пиа-243/687.
   Громкоговоритель объяснял, в каком порядке расположены места.
   Джин слушал, иногда отступая, что бы пропустить тех, кто спешил на место. Значит, их места по алфавиту и номеру рождения, а не по заложенным генам. Значит, поблизости у него не будет его квазиродственников. Это плохо, но ему сказали, что делать, и он должен подчиниться.
   Джину было трудно держаться на ногах, так как корабль дергался и люди то и дело натыкались на него, спеша к своим местам согласно указаниям громкоговорителя. Джин прикинул, где должно быть его место, и как только стало посвободнее, он двинулся туда, держась за поручни. Вскоре он был возле своего места Джин-458/9998. Он сел на свою койку и тотчас же увидел другого Джина. Этот Джин тоже был с номером 458, но с генами 8974. Должно быть, он с другой фермы, но Джин не был уверен, так как этот Джин тоже был выбрит. Джин вскарабкался по лестнице на койку расположенную над Джином. Джин сидел неподвижно. Он очень устал и был рад тому, что может посидеть. Вскоре подошел еще один Джин и устроился на соседней койке, а затем еще один.
   Ази быстро разбирались по своим местам. Вскоре вокруг Джина все койки были заняты. В комнате стало совсем свободно, но еще бродили несколько человек, которые не умели читать. Громкоговоритель продолжал говорить, что делать дальше, и Джин, повинуясь указаниям, посмотрел на постель и увидел возле подушки пластиковый пакет. Затем он откинул одеяло и нашел сверток с гигиеническими принадлежностями и распорядок дня.
   – Прочтите распорядок, – проинструктировал громкоговоритель. – Те, кто умеет читать, увидят голубую или красную карточку. Голубая карточка – это группа один. Красная – группа два. Когда я буду называть номер группы, у вас будет полчаса времени.
   Немного спустя Джин уже рассчитал, как ему лучше приспособиться к новому укладу жизни. Он понял, что в комнате слишком мало места и поэтому вставать с постелей им придется по очереди.
   – Большую часть времени вы будете прослушивать ленты, – пообещал громкоговоритель.
   Джин чувствовал себя очень неуверенно. Он перестал быть существенной частью механизма человечества. Сейчас он не жил, а как бы готовился к жизни. Он думал о том, что его ждет новый мир, который он должен построить. Он все больше и больше будет похож на человека, ибо мало кто из людей удостоился такой важной задачи – построить новый мир. И все только потому, что ему повезло родиться в нужный момент и в нужном месте, с нужным набором генов, а остальное – это его отношение к работе. Для него наверняка подготовлены хорошие ленты, и когда он прибудет туда, куда они все направляются, когда осмотрится на новой земле, он начнет делать то, что от него ждут, и будет делать это с полной отдачей.
   Люди верят в него. Они выбрали именно его. И он счастлив. Особенно теперь, когда кончились всякие волнения и он сможет сидеть спокойно на своей койке и знать, что он в безопасности... У него будет достаточно времени понять, что от него ждут, что он должен делать – так обещали ленты.
   И здесь была Пиа. Ему хотелось найти ее в этой толпе и спросить, говорила ли лента про него. Наверняка говорила. Эти ученые ничего не забывают. И Пиа знает, что они вместе будут делать людей, рожденных людьми. Лента сказала, что все будет хорошо, что они будут счастливы и часто получать новые ленты, как поощрение. А во время путешествия ленты будут давать ему много информации о новом мире, с новыми правилами жизни. Джин очень хотел получить как можно больше информации, как можно лучше подготовиться, чтобы поразить своих супервизоров.
   Громкоговоритель закончил инструкции. Все должны были лечь и подготовиться по первому требованию выпить содержимое ампулы, которую каждому предварительно выдали. Джин расположил все из пакета так, что бы можно было быстро взять, что надо, и лег, положив руки за голову. Именно это рекомендовал громкоговоритель. Сейчас он будет трудиться для будущего. По расписанию он занимается в двенадцатой группе, и, когда его вызовут, он хотел занять указанное место как можно быстрее и делать все как можно лучше и за меньшее время.
   Еще никогда у него не были так напряжены нервы и никогда он не был так целеустремлен, никогда не думал о будущем так много. Он любил государство, которое создало его, предложило ему этот контракт и предусмотрело все до мельчайших деталей. Оно создало Пиа и всех остальных, а затем собрало их вместе, чтобы отправить в новый мир. Для этого государство сделало его сильным, красивым, умным, чтобы он мог гордиться собой. И будет очень хорошо, если он станет таким, каким его хочет видеть государство, и будет выполнять все то, что от него ждут. Он очень старался, чтобы им были довольны, и чувствовал приятное удовлетворение от того, что делает все правильно. Джин улыбнулся про себя, улыбнулся от счастья.
   Лента началась. Она рассказывала ему о новом мире, и он слушал.

3. Т-80 21-15
Корабельный журнал «Венчура»

   ...Отбытие в 0244 в полном порядке. Прыжок оценивается в 1200 а.е. Весь персонал приступил к обычным обязанностям. КС «Свифт» и КС «Капабль» сообщили, что их полет также стабилен и нормален.

4. Т-28 локального времени миссии (ЛВМ)
Из личного журнала Роберта Дэвиса

   ...9/2/94. Прыжок завершен. Четыре дня на изменение курса, и уже вне проложенных трасс. Мы взяли курс на место назначения, и теперь начинается самое худшее. Придется лететь без точных карт. Мне такое никогда не нравилось.

5. Т-15 дней ЛВМ
КС «Венчур», жилая область 2

   – Все проверено? – сказала Бомон, и руководители подразделений кивнули. Среди них был и Гуттиериз. – Значит, ничего не оставлено, ничего не повреждено при погрузке. Губернатор, – теперь вы можете называть его так, – хочет, чтобы вы доложили о готовности после третьего прыжка. Есть ли какие-нибудь затруднения насчет этого?
   И военные, и гражданские, присутствующие в комнате, дружно отрицательно замотали головами. В каюте было тесно. Это было небольшое помещение, к тому же забитое оборудованием, которое сейчас было просто невозможно проверить. Хотя сопровождающие техники клялись, что с ним все в порядке. Большая часть оборудования была погружена на «Свифт» и «Капабль». Так что специалисты с «Венчура» ничего не могли проверить и подготовить. Это было очень неприятное время – сидеть в присутствии офицеров корабля или других военных, которые не имели понятия, зачем здесь эти гражданские и что их связывает.
   Они развлекались тем, что играли в азартные игры, причем расплачивались не деньгами, так как никто не был уверен, что там, куда они летят, будут деньги, а будущими поощрениями. И никто не знал, какие будут эти поощрения. Может, простая прогулка, может, стакан спиртного, может ночь с женщиной. Это помогало отвлечься от мыслей о том, что они сейчас летят по неисследованному маршруту, помогало забыть о том, что им вновь и вновь предстоят мучительные прыжки через пространство. И люди полностью погружались в игру, по сути своей совершенно бессмысленную.

6. Т-20 дней ЛВМ
«Венчур», отсек номер 2

   Ходить по отсекам – это было его обязанностью. Он должен инспектировать то, что можно, хотя большая часть аппаратуры была на других кораблях, под надзором других людей. Между долгими промежутками между прыжками, Конн ходил по кораблю, удивляя гражданских и военных своим появлением. Он посещал те отсеки, где жили – существовали – ази. Где койки, на которых они спали, были расположены в несколько ярусов, так что между ними образовался каньон. Самые верхние койки располагались под осветительными лампами и раструбами вентиляционных труб, а самые нижние были в вечной полутьме, и воздух здесь был сперт и неподвижен. На всех койках лежали люди. Между койками было так мало пространства, что даже сидеть на них можно было лишь согнувшись. Некоторые так и сидели, желая размять мышцы. Но никто из них не вставал с койки без необходимости. В отсеках стоял запах множества людей, запах химических реактивов, которыми они пользовались для дезинфекции и для поддержания жизни. Сюда же примешивались и запахи дешевой пищи.
   Основным звуком здесь было мурлыканье вентиляторов, и только еле-еле были слышны голоса ази. Эти пассажиры говорили мало и с готовностью располагались в небольшом помещении, предназначенном для этой цели. Занятия включали в себя физические упражнения. И когда кончалось отведенное для них время, они покорно возвращались на свои места, уступая зал для занятий следующей группе. У них не было возможности обмыть свои потные тела, так как система жизнеобеспечения корабля не предусматривала такого количества пассажиров.
   Люди, рожденные в лаборатории. Мужчины и женщины. Ну и что? В этом нет стыда. Это только способ родиться. Обученные по лентам. И в этом тоже не было стыда – все так учились. Обучающие машины были частью государственной системы образования. Машины концентрировали в себе все знания о вселенной, а мозг, подключенный к ним, решал сам, что он может сохранить в себе, не причинив вреда организму. Однако ленты для рабочих были, конечно, несколько другими. Эти ленты формировали вот таких людей – ряды лиц без всяких выражений. Эти люди – мужчины и женщины – день за днем смотрели в пол, помещенные в тесное пространство, в такие жизненные условия, которые могли выдержать только они. Потому что они не имели желаний. Они рассматривали себя как машины для работы – в этом их убеждали ленты. Они получали информацию о мире, где им предстоит работать, через громкоговоритель и ленты. Ленты обучали их всему.
   Конн прошел незамеченным в помещение, где разминались ази. Здесь была тишина. Все занимались сосредоточенно, выполняя упражнения по растяжению, разминке мышц, затекших от долгой неподвижности. Все молчали. Никто не обращал внимания на присутствие постороннего.
   – Послушай, – обратился он к высокому и симпатичному ази, который выпрямился, выполнив трудное упражнение. – Как тебе тут?
   – Очень хорошо, сэр, – ази тяжело дышал. – Благодарю.
   – Имя?
   – Джин, сэр. 458/9998.
   – Нуждаешься в чем-нибудь?
   – Нет, сэр. – Темные глаза светились возбуждением. – Благодарю, сэр.
   – Ты хорошо себя чувствуешь?
   – Очень хорошо, сэр. Благодарю.
   Он пошел обратно, оглянулся. Ази возобновил свои упражнения. Все они были похожи друг на друга. Ази всегда заставляли Конна ощущать неловкость. Может, потому, что они не были несчастливы? Мозги со стираемой информацией. Если разум ази будет что-то смущать, ленты сотрут нежелательную информацию.
   Иногда Конну хотелось бы быть ази, чтобы его мозг пребывал в мире и спокойствии.
   Снова он прошел через жилой бункер незамеченным. Он не знал, сколько времени провел здесь, какие мысли родились в головах этих людей за это время и были ли вообще у них мысли.
   Затем он поднялся наверх, и Ада Бомон с Питером Гэллином принесли ему бумаги. Конн просмотрел их, написал необходимые распоряжения начальникам подразделений. После этого прошел в свой кабинет и задумался. По сути, он ничем не отличался от ази. Правительство, пославшее его в это путешествие, не желало, чтобы он вез с собой груз неприятных воспоминаний. Ленты, которые были на корабле, лгали ему. Лгали о том, зачем они летят и на что могут надеяться в новом мире.
   И теперь он просто ждал. Как ази.

7. Т-20 дней ЛВМ
Гуттиериз, из лекции в салоне номер 2

   «...там такое же разнообразие и экология, как на Сытине... Может, больше, может, меньше – в соответствии с вертикальной шкалой развития жизни. Растения – травы, кусты, фруктовые деревья – как на Сытине, другая растительность. – Тут наступила долгая пауза для показа слайдов. – Если захотите, я расскажу вам более подробно несколько позже. Здесь все результаты, полученные обзорной экспедицией. Вы все уже слышали о калибанах, строителях курганов. Очень любопытные существа. Слухи о том, что они разумны, родились после первой экспедиции, когда наблюдатели увидели с орбиты нечто, напоминающее города. Однако после более внимательного изучения слайдов вы видите земляной хребет высотой в четыре человеческих роста. Такие хребты можно найти на берегах рек и морей на двух из семи континентов, которые находятся в зоне умеренного климата. А этот хребет находится по соседству с тем местом, где мы предполагаем высадиться. Строители курганов сумели занять лучшие места. Так что при поисках места для нашего поселения можно ориентироваться на эти курганы. А вот и один из калибанов. Как видите, он большой и безобразный. Похож на динозавра. Большой серый динозавр. Около четырех-пяти метров длиной, с длинным хвостом. Тип – ящерица. Но переносить названия старого мира в новый – очень неблагодарная задача. Посмотрите на огромный череп, надбровные дуги... Мозг его раза в три больше нашего, но, разумеется, имеет другую структуру. Правда, у нас еще не было возможности его детально исследовать. Пока мы можем только заключить, что поведение их обусловлено инстинктами. Калибаны не агрессивны, насколько мы можем судить. На планете есть еще существа – более мелкие и приятные. Маленькое зеленое существо, которое мы назвали ариэль. Его длина, от носа до хвоста, достигает одного метра. И калибаны и ариэли питаются рыбой. Они едят также и фрукты. Обе ящерицы не ядовитые, и ни та, ни другая не выказывала желания напасть на кого-либо из членов экспедиции. Следует держаться подальше от хвоста калибана, который достигает в длину двух метров и свободно может сломать ногу человеку. Ариэли очень любопытны. Они постоянно путаются под ногами, но брать их в руки не рекомендуется – они очень сильны. Члены экспедиции часто находили их в своем лагере, где они перерывали все и похищали пищу. Они ничего не боятся. Калибаны и ариэли находятся на вершине эволюции на этой планете, и у них нет соперников. Калибаны не получают ничего от сотрудничества с ариэлями, да и ариэли тоже ничего не имеют, разве что кров над головой. И те и другие хорошо плавают и ловко ловят рыбу. Друг к другу относятся миролюбиво. Пока что мы не знаем, сколько типов ящериц водятся на планете, но исследователи уже насчитали пятьдесят два типа ящериц, меньших по размеру, чем ариэли.
   Есть и летающие ящерицы – очень похожие на летучих мышей. Но разведчики не смогли поймать ни одной из них, так что мы ничего о них не знаем. Можно только догадываться, что они теплокровные и млекопитающие. Агрессивны ли они, ядовитые ли они – мы не знаем. Но, конечно, бояться нам их не следует. Правда, остерегаться нужно. Мы будем в новом мире, где все для нас новое. И нелегко отыскать аналогии с земными организмами. Все, что нам известно, не может быть применено к новому миру. Насекомых нового мира тоже следует остерегаться. Некоторые их них выделяют раздражающие вещества, так что многие из исследователей подверглись их воздействию и страдали несколько дней.
   Есть и змеи. В основном, типа удавов. Разведчики не обнаружили ядовитых змей. Однако, как уже было доказано многими экспедициями, яд является основным оружием безногих во вселенной, так что нам также следует опасаться ядовитых змей.
   Есть маленькие летающие ящерицы размером с палец. Если повесить фонарь между деревьями, вокруг него соберется множество таких ящериц. Вообще-то они не летают, а глиссируют, планируют. Они питаются насекомыми и наверняка будут полезны в сельском хозяйстве. Их притягивает свет, и боюсь, что они доставят много неприятностей нашим машинам. Убивать их очень неприятно, настолько они красивы. Нужно что-то придумать, что бы отогнать их прочь. Предлагайте идеи.
   Рыбы без счета. Пресноводной и морской. Ядовитых рыб не обнаружено. Все съедобны. Однако следует провести биотесты по всем типам рыб, которые будут нам попадаться. Необходимо с уверенностью выяснить, что можно употреблять в пищу, а что нет.
   Микроорганизмы. В этом нам повезло, ни у кого из исследователей не обнаружено паразитов, никто не заболел, ни у кого не возникло аллергии. Однако нельзя быть беззаботным. Особенно в мире, где есть млекопитающие аналоги. Существует явление, которое мы назвали – довольно неудачно – биологический резонанс. В случае, когда встречаются микроорганизмы двух разных миров, они в начале сосуществуют, а затем вступают между собой в союз. Медики прочтут вам лекции по этому поводу, и вы будете должны докладывать о каждом случае контакта с новыми формами жизни на планете, о каждом случае насморка, кашля, нагноения. В каждом неясном случае человек будет помещен в биологический изолятор, и если через три года у него не будет улучшения, он будет увезен с планеты первым же кораблем. Это не панический страх, а разумная предосторожность. Вы должны знать, что обязаны сообщать обо всем, что случилось с вами на планете, о каждом самом незначительном контакте с животным миром. Все это может оказаться ключом к тому, чтобы помочь нам, если с вами произойдет что-то необычное. Все это также поможет и мне, так как именно я буду заниматься экосистемой, и чем быстрее я получу ответы на свои вопросы, тем в большей безопасности окажитесь вы. Именно поэтому я и прошу каждого из вас быть глазами и ушами биологов. Мы должны быть совместимыми со всеми типами экосистем на планете. Никого не убивать и стараться ужиться со всеми. На планете нет хищников, которые угрожали бы нам, и мы проектируем города так, чтобы они сливались с дикой природой. Мы будем жить бок о бок с обитателями планеты, и мы должны стараться понять их, а не бояться или внушать страх. Мы не превратим этот мир в новый Сытин. Мы сделаем нечто уникальное, нечто свое собственное. Люди, которые прибудут к нам, увидят слияние старого мира с новым. Жилища калибанов могут приспособиться ко всему. Однако должны быть предусмотрены меры, чтобы мы не входили в контакт с ними. Для этого в местах возможных контактов будут установлены барьеры. Как только мы определим жилую зону, там будут строиться здания. И никто без разрешения биологов не будет иметь права выходить за барьеры.
   Сердце города будет индустриальным. И развитие города будет идти за счет застройки вдоль дорог и магистралей. Я хочу, чтобы вы поняли: мы внедряемся в новую незнакомую экосистему и поэтому все действия должны быть согласованы с губернатором биосектора. Мы представляем собой человеческую экосистему, и все это вовсе не значит, что будем претендовать на ведущую роль. Она принадлежит только природе, и нам подлежит приспосабливаться к новым условиям жизни. Мы должны сделать так, чтобы две экосистемы могли жить в равновесии. Мир, где на вершине цивилизации стоит человек, может быть легко выведен из равновесия, так как он употребляет в пищу все, что ниже его, но сам он не служит источником пищи. Те, кто провел много времени на изолированных станциях, знают это. Например, Пелл. Там две системы сосуществуют вполне успешно, взаимно помогая друг другу. Мы должны выработать такую же стратегию, и ничто не может быть предпринято без тщательного обдумывания всех последствий. Все результаты работы должны быть зафиксированы на лентах, чтобы служить уроком будущим поколениям.
   Более детальный доклад о микроорганизмах я проведу здесь же завтра. Начало в 7:00. Приглашаю всех принять участие».

8. Т-20 дней ЛВМ

   «...Мир нужно полюбить» – прошептал голос, записанный на ленте. И Джин воспринял это всей душой. – «Все, что ты обнаружишь там – прекрасно. Все, что принадлежит тому миру, нужно оберегать и защищать. Но ты будешь там строить. Люди скажут тебе, что надо делать. И если во время освоения планеты тебе придется отдать жизнь, отдай ее. Тебе нужно остерегаться входить в контакт с миром планеты, и о каждом таком контакте ты должен сообщать своему супервизору.
   Ты будешь работать в поле, и возможно тебе придется убивать живые существа. Но это не будет поставлено тебе в вину.
   Ты будешь ловить рыбу и есть ее. В этом тоже нет вины. Рыбы для этого и предназначены природой, и они не ощущают боли.
   Ты станешь частью этого мира, и если появятся люди, которые захотят причинить вред миру, ты возьмешь оружие и будешь его защищать. В этом случае ты можешь убивать, в этом тоже не будет твоей вины. Когда в этом будет необходимость, тебя этому обучат.
   Ты будешь работать, потому что ты силен, здоров и потому что твоя работа очень важна. Ты будешь иметь право гордиться своей работой, и если будешь делать ее хорошо, то приблизишься к настоящим людям.
   Правительство, которое заключило с тобой контракт, довольно тобой. Ты хорошо учишься. Скоро ленты научат тебя всему о том мире, и ты скоро сам будешь в нем. У тебя будет много трудностей, но ты найдешь способ преодолеть их. Каждое препятствие будет делать тебя сильнее и умнее, и ты лучше и лучше будешь приспосабливаться к новому миру. Будь счастлив в нем. Не все будет складываться удачно, но ты будешь получать удовольствие от каждой решенной проблемы, будешь приобретать уверенность в том, что твой интеллект достаточно мощный. Правительство верит в тебя. Люди будут заботиться о тебе, и ты должен заботиться о них, потому что они мудрее тебя. Но ты силен и тоже можешь стать мудрым. Люби свой мир. Люби людей. У тебя есть право быть гордым и счастливым...»
   Джин лежал расслабленный, растворенный в волнах вкрадчивого голоса. Ему казалось, что с этим голосом в него входит что-то. Голос убеждал его, что еще никогда не было в мире такого ази, как он. И Джин поверил в свою неординарность, так как ему никогда не говорили о его уникальности. Он видел себе подобных в огромном количестве, и среди них Пиа – восхитительная Пиа. Все они были сделаны из того же материала, что и люди. Джин только сейчас узнал об этом. Лента сказала ему. Значит, в них есть интеллект, и теперь он должен проснуться.
   Джин думал об этом, ощущая в себе силу преодолеть все трудности, решить все проблемы. Если раньше знания ази были отрывочны, в них были пробелы, то теперь, когда они направляются на решение важных задач, люди вложат в ази все знания. Джин был чрезвычайно горд тем, что принадлежит к классу 9998, представители которого обладают большими способностями. Люди любят его и оберегают. Они не дадут ему плохую ленту.
   «...Высшей формой жизни в мире, куда ты направляешься, являются калибаны, – сказала ему лента, – и если ты поймешь их, они не причинят тебе никакого вреда...»

9. Т-42 дня ЛВМ
Бортовой журнал «Венчура»

   «...Прибыли в систему Геены в 1018 часов 34 минуты локального времени миссии (ЛВМ). КС «Свифт» и КС «Капабль» прибывают с часовым интервалом...»
   «...подтверждаем прибытие КС «Свифт» по расписанию...»
   «...подтверждаем прибытие КС «Капабль» по расписанию...»
   «...Вышли на орбиту Геены-2 в 1028 часов 15 минут ЛВМ. Все системы функционируют нормально. Все параметры в пределах, предсказанных исследовательским зондом. В дальнейшем можно с большей уверенностью полагаться на результаты исследовательских полетов. «Венчур» будет продолжать наблюдения вплоть до ухода из системы Геены...»

10. Т-42 дня ЛВМ
КС «Венчур». Офис Джеймса А. Конна

   Вот он перед ним, настоящий, твердый, реальный. Целый мир. Геена-2, их цель. Он вспомнил записанное название: «Новый Порт». Их мир. Конн сидел за столом перед устройством обзора и смотрел на передаваемое изображение, пытаясь увидеть больше деталей, чем было способно передать устройство. Вторая из шести планет. Громадные пространства белого и голубого цвета и между ними коричневые пятна пустынь, разрезанные зелеными массивами. Не такими зелеными, как на Сытине, но очень похожими. Внезапно изображение расплылось в его глазах, когда он вспомнил не о том, куда летит, но о тех местах, где он был раньше... с Жанной, похороненной дома, о том, как они путешествовали вместе, как сейчас Бомон и Дэвис. Даже война не разлучала их. Жанна была с ним. Она была с ним и сейчас, существовала в его памяти, и он надеялся, что она принесет ему счастье. Конн оставил ее там, далеко. И не было никого, кто мог бы позаботиться о ее могиле. Но он знал, что Жанна бы сказала, что это чепуха, и он даже увидел тот легкий жест, с каким она бы произнесла это.
   Над дверью вспыхнул свет. Кто-то просил разрешения войти. Конн протянул руку к пульту и нажал кнопку.
   – Ада! – удивленно сказал он, когда женщина появилась на пороге.
   – А, ты смотришь, – сказала она, показывая на экран. – Я хотела убедиться, что ты уже проснулся.
   – Этого я не мог пропустить. Я думаю, что все сейчас у экранов. Я спущусь вниз, когда изображение станет более подробным и детальным.
   – Хорошо.
   Она вышла. Боб Дэвис тоже внизу со всеми. Легкая ревность коснулась его. Там и Гэллин, и Седжевик, и Дин, и Чилес, и все остальные из миссии...
   Один горизонт, одно небо, одно место жительства на всю жизнь. Приземлен навсегда. Вот чем все заканчивается. Может, он и совершил ошибку, но исправить ее уже поздно.
   Он посмотрел на экран, на зелено-голубой мир, который, как он уже понял, никогда не сможет стать его домом. Это была глупость с его стороны.
   – Полковник Конн, – послышалось из громкоговорителя. Это был голос Мэри Энглес. – Вы здесь, полковник?
   Он щелкнул тумблером:
   – Капитан, в чем дело?
   – Мы приближаемся к месту посадки.
   Дрожь пробежала по его телу.
   – Все идет по расписанию?
   – Мы сделаем облет места высадки, чтобы убедиться в правильности имеющихся данных, и только потом дадим разрешение на высадку. Вам понадобится время, чтобы разработать последовательность высадки людей. Я пришлю вам бланки, и вы сами заполните их, внесете имена в той очередности, какую сочтете нужной. Выброску оборудования мы проведем сами по обычной процедуре. Необходимо, чтобы в первом шаттле летели строители. Вас я прошу остаться на борту до самого конца. Могут возникнуть какие-нибудь вопросы.
   – Хорошо. Жду бланки.
   Он открыл ящик стола, достал бутылку и налил себе бокал. Ему хотелось успокоить нервы. Вскоре бланки появились у него на столе.
   Необходимо предусмотреть все. Микрокниги, ленты – это обязательно. Униформа – к черту ее. Теперь все они граждане, колонисты, и униформа не понадобиться...
   На экране появился более подробный вид планеты. Все выглядело именно так, как на документах миссии. Курганы вблизи побережий рек и морей, странные лабиринты на зеленых пространствах, длинные извилистые реки...
   Планета, где они приземлятся.

11. Т-43 дней ЛВМ
Сообщение командования миссии

   ...Первая партия высадилась в 1024 часа 25 минут ЛВМ. Старший капитан Ада Бомон. Выбраны для первой высадки: мл. сержант Илия Бурдетт, мл. сержант Павлос Билас, мл. сержант Динах Сигюри, капрал Нина Ферри, сержант Ян Вандермейер, капитан Бетан Дин, доктор Фрелан Д. Вильсон, доктор Марко К. Гуттиериз, доктор Парк Янг, доктор Хайден Л. Савин, рабочие с А-187/6788 по А-208/0985 – всего тридцать.

12. Т-43 дней ЛВМ
Погрузочный шлюз на «Венчуре»

   – Он не пришел, – спокойно сказала Ада Бомон, положив руку на плечо мужа и глядя на продолжающуюся погрузку аппаратуры. Вокруг стоял шум и грохот работающих машин и механизмов.
   Боб Дэвис промолчал. Ситуация не требовала присутствия командора, а Боб всегда тщательно соблюдал протокол. Ада стояла и смотрела, как суетились члены команды, обеспечивающие погрузку. Однако шлюз был еще пуст. Скоро шаттл займет свое место у шлюза и начнется посадка. Первыми пойдут ази, которые спустятся в трюмы и займут свои места. За ними последуют граждане.
   Но Конн все еще оставался у себя в каюте. Он редко покидал ее во время полета и до прибытия в систему. Однако почти никто не замечал его отсутствия: все были заняты своими планами будущей работы на планете. Конн выпивал и играл в карты с Адой и ее мужем. Но почти никогда не выходил, чтобы общаться с остальными членами миссии.
   – Я думаю, – тихо сказала Ада, когда вокруг никого не было, и только Боб мог ее слышать, – я думаю, что Джон не должен пренебрегать своими обязанностями. Мне бы хотелось, чтобы он при первой возможности вернулся на Сытин. Это было бы лучше для него.
   Боб никак на это не отреагировал, и Ада продолжала в тишине:
   – Вот что буквально он сказал: «Я все передаю вам. Вы будете делать все». Старик просто хочет проехаться на нас».
   – Он так не говорил, – наконец отозвался Боб.
   – Душой он остался на Сытине. Это из-за Жанны. Никогда он не показывал, как его потрясла ее смерть.
   Боб Дэвис наклонил голову. В левом коридоре послышался шум. Это шли ази. Приближался их час отлета. Боб взял руку жены. Он был в униформе цвета хаки – обычной форме при высадке на планету – как военного, так и гражданского лица.
   – Может, он принял эту миссию потому, что знает, что может положиться на тебя. Знает, что ты все сделаешь, как надо. Ты и Пит Гэллин. Он тоже парень, что надо.
   – Но нельзя же так начинать!
   – Не может же он за всем уследить!
   – Я буду здесь, – сказала Бомон. И покачала головой.
   В шлюз вошла колонна ази. На серых, давно не мытых лицах блестели белки глаз. В полете им пришлось нелегко. Уже здесь они встретили первые трудности. Людям – ученым и даже военным – был почему-то неприятен вид ази. А Конн слишком часто во время путешествия спускался к ним в трюмы.
   И вот теперь Конн все переложил на ее плечи. Ада хорошо понимала язык молчания. Она ведь и раньше служила с Конном. Она знала пределы, на какие он был способен.
   Он нередко напивался. Она знала это. Но не говорила никому. Даже Бобу.

13. Т-43 дней ЛВМ
Журнал сообщений «Венчура»

   «Шаттл один: Разгрузка полностью окончена. Челнок готов вернуться на корабль. Погода и внешние условия на планете великолепны. Площадь посадки отмечена локаторами...»
   «...Шаттл два покинул орбиту и направился к месту посадки...»

14. Т-45 дней ЛВМ
«Венчур», секция ази

   – Проход 14, – произнес мягкий бархатный голос. – Там будут от Джин-429/687 до Джин-891/5567. Проход 15...
   Джин улыбнулся, но не лицом, которое не было приучено к выражению эмоций. Эмоции возникали только между ним и лентой, этим бархатным голосом, который обещал, ласкал, хвалил, общался с ним с самого его детства. У него не было необходимости делиться с кем-то своими эмоциями, и впускать постороннего в скорлупу своего внутреннего мира.
   Когда пришло время, он выслушал указание и присоединился к тем, кто уже выстроился возле лестницы. И когда прозвучал приказ, колонна прошла через двери, через которые никто из них не проходил во время путешествия, по длинным извилистым коридорам к камере лифта. Лифт с глухим урчанием доставил их куда-то, где не было никакой гравитации, так что все они начали беспомощно барахтаться в воздухе.
   – Держитесь за веревку, – приказал человек, и Джин, как и все, ухватился за длинный шнур. По приказу человека они стали подтягиваться по веревке, пока не добрались до люка корабля, который должен был доставить их на новый мир.
   В камере, куда их погрузили, было очень тесно, так как очень много ази поместились в трюм.
   Погрузка заняла достаточно мало времени, и ази, повинуясь приказу, постарались покрепче держаться друг за друга. Однако это мало помогало. При сильном толчке многие попадали на пол, увлекая за собой остальных. Никто не проронил ни слова. В этом не было нужды. Лента уже начала говорить им, где они и что им предстоит делать. Они слушали, боясь упустить хоть слово из этих инструкций.
   Они всем сердцем верили в новый мир и в себя. Джин даже радовался тому, что испытывает мучения: перегрузки означали, что они быстро приближаются к цели.
   В трюме было жарко. Им приходилось вытирать пот с лица. Шум двигателей стал равномерным.
   – Посадка через пятнадцать минут! – объявили по радио.
   И скоро, очень скоро стало ощутимо движение, увеличился шум. Шаттл медленно, словно листок, опускался на планету.
   Они молча ждали, пока не открылся люк, но не в том месте, где они предполагали. В трюм хлынул дневной свет и прохладный воздух.
   – Выходите, – сказал голос. – Спускайтесь по лестнице и идите прямо вперед. Супервизор даст вам пакеты и инструкции.
   Они выходили – шеренга за шеренгой – в порядке, обратном порядку при погрузке.
   Свет ослепил Джина. Перед ним возникло видение широкой серой реки, голубого неба, зеленого леса на противоположном берегу. На этом берегу уже работали люди, возводя лагерь. Чистый воздух наполнил легкие Джина, солнце коснулось его кожи. Сердце его отчаянно забилось.
   Он знал, что ему надо делать. Ленты говорили ему во время путешествия. Началась его новая жизнь, и все, что осталось позади, перестало иметь смысл.

III. ПОСАДКА

1. День третий
База Новый Порт. Система Геены

   Люк открылся, лестница поехала вниз. Конн осмотрелся вокруг... Изрытая земля, бесконечные ряды двухместных палаток, башня гелиостанции, солнечные батареи, ловящие лучи утреннего солнца. Дальше была река, а слева простиралось море. За рекой виднелись горы, основания которых утопали в лесах. Место посадки шаттлов тоже было окружено лесами, подходящими к самому лагерю. Конн знал карту прекрасно и мог представить себе ее во всех подробностях. Он знал, как здесь должно быть все, и как должно измениться в будущем. Конн вдохнул теплый воздух, представляющий собой смесь странных незнакомых запахов. Сила тяжести здесь явно отличалась от искусственного тяготения, созданного на кораблях, и была чуть меньше, чем на Сытине.
   Легкая паника охватила его, но он постарался скрыть ее. Внизу его ждали члены миссии. Конн, теперь одетый во все гражданское, стал спускаться. Он пожал руку Аде Бомон, Бобу Девису, Питеру Гэллину – и был поражен, увидев их бритые лица и головы. Остальные члены миссии тоже были выбриты наголо.
   – Я не распоряжался насчет этого, – сказал Конн Аде Бомон. В нем пробудился гнев. Однако он помнил, что говорит с нею при свидетелях, и сдержался. – Зачем это?
   – Это разумно, – твердо ответила Бомон. – Здесь слишком низкая влажность.
   Он снова окинул взглядом всех, неприятно удивленный их одинаковостью – совсем как ази. Демократия Бомон. Он нахмурился.
   – Есть какие-то проблемы?
   – Нет.
   – Ну что же, – сказал он. – Пусть будет так.
   Он посмотрел поверх голов. Из шаттла выгружали последний багаж – его личные вещи. Конн посмотрел вдаль на горы. Затем посмотрел на берег реки с ясно видимыми возвышенностями. Он показал на них:
   – Наши соседи?
   – Да, это курганы калибанов, сэр.
   Он посмотрел на них внимательно. Но с неуверенностью. Лучше бы они не были так близко. Он осмотрел лагерь. Палатки, ряд за рядом... ази, около сорока тысяч ази... город из пластика и пыли. В центре лагеря возвышались купола.
   – Что это? – спросил он у Бомон.
   – Мы включили генераторы. Сейчас уже прокладываем вторую нитку трубопровода. Пока что горячая вода выдается с ограничениями, но для пищеблока ее хватает.
   Он пошел по лагерю, сопровождаемый Бомон. Он видел людей, перетаскивающих грузы в лагерь. Он шел по лагерю, вдыхая пыль и странные незнакомые запахи недалекого моря. Все вокруг напоминало Сытин. Это казалось оскорблением, и он старался найти хоть что-нибудь, что доказало бы ему, что он находится в другом мире. Куда бы он ни посмотрел, везде стояли ряды палаток ази, и только в центре выделялись пластиковые купола.
   – Вы неплохо поработали, – сказал он Аде Бомон. Он сказал это громко, стараясь избавиться от неуверенности, которая схватила его на лестнице. – Хорошая работа.
   – Благодарю сэр.
   Все вокруг дышало настороженностью. Он снова посмотрел вокруг. Взгляд его скользнул по лицам людей, окружавшим его.
   – Общее собрание я отложу на некоторое время. Сейчас самое главное выполнить работы по благоустройству лагеря. Формальности потом.
   Среди собравшихся раздались возгласы согласия, и вскоре, один за другим, все разошлись по своим рабочим местам.
   – Мне бы хотелось пройти к себе, – сказал Конн. – Я немного устал.
   – Да, сэр, – спокойно ответила Бомон. – Сюда. Мы постарались сделать все, что возможно.
   Он был благодарен ей и пошел с Бобом, Гэллином и Адой в указанном направлении.
   Ада откинула дверь в один из небольших куполов, прилепившихся к главному куполу.
   Внутри оказалась кровать, уже застеленная, стол. Пол был покрыт пластиковым ковриком.
   – Хорошо, – сказал Конн. – Очень хорошо.
   И когда все уже собрались покинуть его, он сказал:
   – Капитан, задержитесь. Я хочу поговорить с вами.
   – Сэр. – Она осталась. Боб Дэвис и Пит Гэллин вышли.
   Солдат, принесший багаж, поставил его возле входа и закрыл за собой дверь.
   – Мне кажется, – сказал Конн, – вы понимаете, что со мной неладно. Вас беспокоит то, что меня не было на высадке.
   – Я знаю, правила требуют, чтобы старший офицер...
   – Не надо меня воспитывать.
   – Но я беспокоюсь.
   – Ладно. – Он глубоко вздохнул, заложил ладони за ремень. – Буду честным с вами. Я был уверен, что вы справитесь со всем. Дело в том, что мне нездоровилось, Ада. У меня разыгрался артрит. Вы понимаете? Меня очень беспокоит спина. Я принял слишком много таблеток. Я даже хотел вернуться на Сытин и обратиться к врачу, чтобы выйти в отставку. Мне это совсем не нравилось. Я никогда не бежал от трудностей.
   – Если ваше здоровье...
   – Послушайте меня. Я собираюсь первые недели быть командиром. А затем уйду в сторону и стану чем-то вроде советника.
   – Сэр...
   – Не надо называть меня сэр... По крайней мере здесь. Сейчас настоящий командир вы. Я могу предоставить только свой опыт.
   – Если вы так хотите...
   – Я хочу отдохнуть, Ада. Я хочу только этого.
   – Хорошо, я позабочусь обо всем. – Она сунула руки в карманы, обожгла его взглядом холодных серых глаз. Лицо ее сразу постарело. – Тогда... Я прошу прощения... Тогда, может, следует передать командование прямо сейчас?
   – Вы прекрасно со всем справляетесь. Все идет хорошо.
   – Но все удивлены вашим отсутствием. И если вы все скажете прямо... о своем здоровье... все поймут вас и отнесутся с почтением. Я думаю, что все хотели бы знать, почему вас не видно, что это объясняется личными причинами, а не разногласиями в командовании.
   – Пошли такие слухи?
   – Я не знаю, но такие слухи могут появиться. Среди людей ощущается напряжение.
   – Между военными и гражданскими?
   – Нет. Между Нами и Ими. Отчетливое разделение. – Она опустила бритую голову, затем сунула руку в карман. – Ну что же. Это понятно. Люди устали, стали раздражительными. Я стараюсь делать все, что могу.
   – Я поговорю с людьми. Постараюсь объяснить все.
   – Да, сэр, – сказала она спокойно и мягко.
   – Не хороните меня, Бомон. Я пока еще здесь.
   – Я не считаю, что вы в могиле. Я жду ваших указаний. Я ваши руки и ноги. Я исполнитель вашей воли.
   – О, вам нужно смотреть дальше. Вы будете губернатором. Я полагаю, это дело для вас.
   Она помолчала.
   – Мне бы хотелось, что бы наши отношения остались дружескими.
   – Я хочу отдохнуть, – сказал он.
   – Хорошо. – Ада подошла к двери, затем остановилась. – Хочу предупредить, чтобы вы старались держать дверь закрытой. Ящерицы обнаружили лагерь. Они проникают всюду, во все палатки. И через окна тоже. Так что, когда включите свет, закрывайте окна.
   Конн кивнул. Мысли одолевали его.
   Ада вышла и плотно закрыла за собой дверь. Он лег на кровать. Непривычная тишина оглушила его. Ни шума вентиляции, ни рокота двигателей, ничего. Где-то вдали завывали бульдозеры, кричали люди. Но это было так далеко...
   Его жалоба на артрит была невыдуманной.
   Он ощущал боль, и ему хотелось выпить. Но нет, пока нельзя, кто-нибудь может прийти или позвать его.
   Конн старался отогнать от себя панику, желание вызвать корабль и улететь отсюда. Скоро это будет невозможно. Он никогда еще не бежал от трудностей. Не побежит и сейчас, хотя для него наступало сложное время. Очень трудное. Пожалуй, самое трудное.

2. День третий

   Этим вечером – пока что приходилось мыслить в мерках земного времени, жить по земному расписанию – этим вечером Конн стоял в главном куполе перед собравшимися людьми и говорил о предстоящих изменениях.
   – Я полагаю, – говорил он, – что нам нужна власть губернатора, а не военных. Земля предоставила нам право самим решать на месте, какая власть более удобна. Я считаю, что власть следует передать совету. Все члены совета сидят здесь перед вами. Я и капитан Бомон будем со-губернаторами. Майор Гэллин займет пост вице-председателя. Что касается остальных членов совета, то мы еще будем обсуждать кандидатуры. – Он посмотрел на людей, собравшихся здесь. На Биласа с забинтованной головой. Это вызвало беспокойство.
   – Что случилось, Билас?
   – Случайность. Отскочивший камень.
   – Ясно. – Он обвел глазами всех – и военных, и гражданских. Усталые лица, бритые головы. Конн провел рукой по своим редким седым волосам. – Я тоже побреюсь. Хотя их у меня и так мало. – Послышались нервные смешки. Робкий юмор. Затем нить разговора снова вернулась к делу. – Мы уже запустили некоторые источники энергии. Так что есть электричество для холодильников и приготовления пищи. Место для лагеря расчищено. У нас есть кров – мы прошли путь семи тысяч лет цивилизации всего за три дня! – Он не был уверен в этих семи тысячах лет, хотя, кажется, он где-то это читал. – Это хорошо. Это очень хорошо. И это оправдывает то, что мы немного замедлили темпы работы. А ведь нам еще много предстоит сделать, если мы хотим жить в удобствах: иметь горячий душ, теплую постель. Каковы перспективы постройки жилищ? Может, мы начнем их строить на этой неделе? Или отложим на потом?
   – Посмотрим, – сказала Бомон. – Пожалуй, мы сможем разместить всех в твердых жилищах, хотя будет тесновато. Но дожди нам будут не страшны. Кроме того, мы проложим дорогу в лагерь ази и поможем им устроиться. А также мы будем расчищать площади для посевов и посадки сада.
   – Прекрасно, – сказал Конн. – Все, значит, идет по расписанию.
   – Это будет зависеть от погоды.
   – Во всяком случае...
   – Эй! – кто-то внезапно крикнул и выругался. Люди повскакали со стульев. Послышался смех, и из-под стола вылез человек с метровой зеленой ящерицей в руках. Конн с отвращением смотрел на извивающуюся рептилию. Ее держал Гуттиериз из биосекции.
   – Это ариэль, сэр. Они очень юркие... Возможно, этот проскочил в дверь, пока мы заходили сюда.
   Гуттиериз положил ящерицу на стол, и та некоторое время оставалась неподвижной, зеленая, хрупкая. Шейные перепонки раздулись как перья.
   – Думаю, что ее следует отпустить, – сказала Бомон.
   Гуттиериз взял ящерицу. Кто-то осторожно поддержал для него дверь. Он прошел к двери и мягким движением осторожно опустил ящерицу на землю. Она быстро исчезла в темноте.
   – Я видел их уже десятки раз, – сказал Билас. Конн почувствовал, как холодок пробежал по спине.
   Гуттиериз и все остальные снова заняли свои места.
   – Видели больших ящериц? – спросил Конн.
   – Только ариэлей, – сказал Гуттиериз. – Забираются в палатки. Нам приходится выкидывать их. Однако никто из нас или из них еще не пострадал.
   – Мы просто будем жить рядом с ними, – сказал Конн. – И мы знали это, не так ли? – Осмотрев всех, он снова сел в кресло. – Нам нужно сделать еще кое-какие дела. Корабли через несколько часов улетят. И мы не увидим их после этого целых три года. Через три года они доставят техников и оборудование для лабораторий деторождения. И мы должны все подготовить к этому моменту. Лаборатории будут производить тысячу младенцев каждые девять месяцев. А кроме того, я уверен, что и здесь появятся новорожденные. Следовательно, нам нужно подготовить огромную площадку для детей, совершенно чистую и свободную от каких-либо препятствий. Три года не так уж много времени для такой работы. Тем более, что у нас появятся и свои дети. Я уверен, что мы справимся с этой задачей. Пока все идет нормально. У нас есть все необходимое. Семь тысяч лет за три дня. Мы сделаем за три года столько дел, сколько раньше человечество выполняло за тысячелетие. Следующий большой скачок произойдет, когда прибудут корабли с лабораториями. Это все, что я хотел сказать.
   Илья Бурдетт поднял свой стакан:
   – За полковника!
   Все подняли свои стаканы. Кто-то крикнул:
   – За капитана. – И снова шум. Все выпили и за Бомон.
   За столом воцарилась шумная атмосфера.
   – А как насчет пива? – крикнул кто-то из-за второго стола. – Сколько дней нам ждать пиво?
   Усталые лица озарились улыбками.
   – У меня есть план! – крикнул кто-то из гражданских. – Вы даете нам поля и получаете от нас пиво!
   – За пиво! – раздался возглас. Все засмеялись, закричали. И Конн смеялся вместе со всеми.
   – За цивилизацию! – раздался крик. Все подхватили его и выпили снова. Казалось, усталость и истощение последних дней оставили этих измученных людей.

3
Корабельный журнал

   Взлет произведен в 1213 часов 17 минут. Все системы работают нормально. КС «Свифт» и КС «Капабль» стартовали с интервалом в час. Последнее сообщение с базы получено в 1213. Приблизительное время начала прыжка 1240...

4. День седьмой

   Джин вместе со всеми в шеренге шагнул вперед к столу, который супервизоры установили между палатками. Он был в куртке, чтобы защититься от утреннего холода. Воздух был свежим и приятным, как весной в мире, который он покинул. Джин был доволен. Они снова были чистыми. По проложенным трубам насосы подавали в лагерь воду, которая вытекала из отверстий в трубе. Хотя мыла не было, мыться все равно было приятно. Им было сказано, что можно принимать душ в любое время, так как ограничений на воду нет. Всем выдали бритвы, чтобы они могли бриться, но это было необязательно. Каждый мог отращивать волосы, усы, бороду. Джин чувствовал, что на голове у него уже снова появились волосы, хотя он с момента отлета с Сытина еще не видел себя в зеркале. Однако он понимал, что стал выглядеть лучше.
   Все тело Джина покалывало от возбуждения. Он понимал, что именно сейчас они будут получать последние указания.
   Все происходило очень быстро. Супервизор использовал портативный компьютер. Человек подключал каждого из ази к компьютеру, и ази получал задание. Вскоре Джин приблизился к компьютеру.
   – Следующий, – сказал супервизор.
   – Джин 458/9998, – быстро сказал Джин и увидел, как его имя отпечаталось на бланке.
   – Кого бы ты хотел иметь в паре?
   – Пиа-86/687.
   Супервизор посмотрел на него. Затем взглянул на экран. Никто из ази не видел экранов, не видел, что на них появляется. Это было дело людей. Машина сама знала все об ази, кто они и что они должны делать.
   Человек написал пластиковую карточку и подал ее Джину.
   – Подтверждено. Палатка 907, ряд пять. Иди туда.
   Следующий ази уже назвал свой номер. Джин пошел прочь. Все его пожитки были при нем – маленький узелок и в нем стальная бритва, зубная щетка и смена одежды.
   Палатка 907 была недалеко. Она стояла в ряду других таких же палаток и отличалась от остальных только идентификационной табличкой. Такие таблички были на всех палатках. Джин видел других ази, которые ходили среди палаток с такими же карточками, как у него. Было утро. Солнце освещало палатки, песок, на котором тут и там виднелись змеевидные следы хвостов ариэлей. Джин видел и ариэлей, которые величественно передвигались по песку, не обращая внимания на пришельцев. И только уткнувшись в стену палатки, они замирали на месте и поворачивали голову к ази. Здесь было двадцать тысяч палаток, расположенных к востоку от купольных домов, которые люди построили для себя. Джин нам устанавливал эти палатки и прекрасно ориентировался, куда ему идти и где находится палатка 907. Он шел по огромному городу из палаток. В этом городе были тысячи улиц, десятки тысяч жилищ.
   Сорок тысяч ази. Тысячи и тысячи палаток собранные в блоки по десять. Джин прошел палатки 901, 903, 905 и наконец подошел к 907-й. Эта палатка ничем не отличалась от других. Джин наклонился, вошел в палатку. Она была уже здесь.
   Она. Джин бросил свой узелок на постель, не занятую Пиа, и сел на паласе, освещенный лучами солнца через открытый полог палатки. Пиа сидела, скрестив ноги и глядя на него.
   Джин молчал, не находя подходящих слов. Он был возбужден близостью Пиа, возбужден тем, что им предстоит делать вместе, чего он никогда раньше не делал. Но для этого дела была предназначена ночь, так сказала ему лента.
   Волосы у Пиа уже немного отросли, и над глазами уже показались брови.
   – Ты похудел, – оказала она.
   – Да. Ты тоже. Мне хотелось быть вместе во время путешествия.
   – Лента спросила меня имя ази, с кем бы я хотела быть. Я назвала Тал 23. Затем меня спросили о 9998, и о тебе в частности. Я не думала о тебе, но лента сказала, что ты мне подходишь.
   – Да.
   – И я решила, что должна назвать тебя. И представить себе не могла, что ты выберешь меня.
   – Ты была для меня единственной. Я всегда хотел тебя и не думал ни о ком другом. Я надеюсь, что у нас все будет хорошо.
   – Да. Я тоже на это надеюсь.
   Он посмотрел на нее, с трудом подняв взгляд от пола. Его глаза встретились с ее глазами, смотрящими прямо на него. Он с трепетом подумал о том, что предстоит им делать вместе ночью. Этим занимались животные в полях, люди в своих роскошных постелях. Это было то, что вызывало рождение детей. Джин давно это понял. Джин знал, что ази никогда не занимались этим, но ленты позволяли ему представить, что же это такое, хотя он понимал, что самое пылкое воображение не может заменить реальность.
   – Ты когда-нибудь занималась сексом раньше? – спросил он.
   – Нет. А ты?
   – Нет. – Так как Джин был из класса 9998, он был уверен в правильности своих действий, и поэтому сказал: – Разве я мог?
   Затем он коснулся рукой ее лица. Она положила свою руку на его руку. Трепет охватил его, и он мягко, стараясь не обидеть ее, отвел руку.
   – Мы должны подождать, пока наступит ночь.
   – Да, конечно. – Она тоже была возбуждена. Глаза ее расширились и потемнели. – Я ощущаю какое-то приятное блаженство, как будто слушаю ленту. Мне кажется, что это неправильно.
   И когда заговорил громкоговоритель, вызывающий всех ази на площадь, чтобы приступить к работе, глаза Пиа были устремлены на Джина.
   – Нам нужно идти, – сказал он.
   – Где ты работаешь?
   – На полях. С инженерами. Мы проводим обследование.
   – А я с супервизором.
   Джин кивнул. Он встал и вышел из палатки. Она последовала за ним.
   – 907, – сказала Пиа, видимо, стараясь запомнить. Она пошла в одну сторону, а Джин в другую. Он был охвачен ожиданием, стремлением познать то, о чем раньше только слышал.
   Правильно ли то, что я воспринимаю? О, если бы рядом с ним был сейчас его старый супервизор, которому всегда можно было задать любой вопрос! Могу ли я думать о ней так? Но сейчас все вокруг были слишком заняты.
   Джин надеялся, что скоро сможет прослушать ленту, которая поможет ему понять все, принесет покой в его душу. Она поможет ему разобраться в своих ощущениях, но скорее всего он не совершает ничего предосудительного, так как все его действия определены людьми.
   Джин любил честно выполнять приказания. Даже супервизор иногда говорил ему: «Полегче», – когда он слишком усердно старался выполнить то, что ему было поручено. Однако Джин видел, что супервизор доволен его старанием. За этого человека Джин с радостью отдал бы жизнь, потому что он любил эту работу, любил работать с людьми, наблюдать за ними, делать все, как они, чтобы когда-нибудь стать таким же, как они. И лента обещала ему это.

5. День 32

   Гуттиериз остановился на склоне холма и присел на корточки, чтобы исследовать новый курган, выросший на этом берегу реки. Ева Дженкс из биосектора присела рядом, а за нею встал Огден, оперативник из спецподразделения, с винтовкой наготове. Через некоторое время к ним, отдуваясь, присоединился Норрис и тоже с винтовкой.
   Несомненно, это был курган... на их берегу и совершенно новый. Старые курганы находились на другом берегу реки – ее в лагере называли Стикс, и ширина ее в этом месте доходила до полукилометра. Это название подходило реке гораздо больше, чем официальное Форбс. Стикс и калибаны. Смесь старых мифов. Но этот курган вышел за пределы привычной территории.
   – Интересно было бы сделать его снимок с воздуха, – сказала Дженкс. – Мне кажется, что он сориентирован так же, как курганы на том берегу.
   – Может быть, их ориентируют по солнцу или по течению реки, – предположил Гуттиериз. – Неплохо было бы знать, как они строят эти курганы.
   – Возможно, ориентируют по линиям магнитного поля.
   – Может быть.
   – Во всяком случае, – сказал Норрис, – мы не можем допустить, чтобы они строили свои курганы здесь. Эта местность предназначена для заселения. Нам нужно построить барьер, который бы они уважали. Но для этого нужно знать, как глубоко они копают. Нельзя построить барьер, не зная этого.
   – Значит, у нас есть основания раскопать этот курган, – сказал Гуттиериз, но в голосе его не было удовольствия от предстоящей работы.
   – Этот курган, вероятно, не очень глубокий, – сказала Дженкс. – Кроме того, он новый, и мы вряд ли принесем большой ущерб. К тому же остальные курганы находятся под защитой биосектора.
   – Значит, биосектор не одобрит наши действия, – сказал Гуттиериз.
   Молчание.
   – Что же нам тогда делать? – спросил Огден, – отправить его через реку, на другой берег?
   – Но не могли же они прорыть туннель под речным дном. Разве у них есть жабры?
   – Такое возможно. Но это неважно. Главное, каковы функции этих курганов? Вы можете оказать?
   – Думаю, – сказал Гуттиериз, – что это как-то связано с кладкой яиц. Может, сложная система вентиляции, как у тропических насекомых. Или инкубатор, использующий энергию солнца. Думаю, что ориентация курганов связана с преимущественным направлением ветра.
   – Посмотрим, – сказала Дженкс.
   – Хорошо. – Гуттиериз встал, отряхнул брюки и, подождав Огдена и Норриса, пошел к кургану.
   Вблизи кургана они остановились. Это была мгновенная реакция. Они вдруг сразу ощутили опасность, несмотря на винтовки.
   – Не стрелять, – сказал Гуттиериз. – Даже и не думайте стрелять. Стойте спокойно. Мы не знаем природу их зрения. Стойте спокойно и дайте им привыкнуть. Может, они так же любопытны, как ариэли.
   – Грязные ублюдки, – сказал Норрис. С этим никто не спорил. Ариэли были по-своему красивы. Они двигались с непринужденной грацией и благодаря своим трепещущим шейным перепонкам напоминали птиц. А калибаны двигались тяжело, неуклюже. Они имели тускло-серый цвет и казались обляпанными грязью. Вид их не внушал ничего, кроме отвращения.
   – Это агрессия, – сказала Дженкс. – Демонстрация угрозы. И тем не менее, мы не должны реагировать на нее.
   – Черт побери, – сказал Огден. – А что если они захотят занять всю нашу территорию!
   – Они питаются рыбой, – напомнил Гуттиериз, – так что их больше всего интересует река.
   – А это значит, – сказала Дженкс, – что если ты окажешься рядом с чудовищем – оно побежит либо к реке, либо ко входу в курган. Если побежит.
   – Посмотрим, – сказал Гуттиериз и сделал осторожный шаг вперед.
   – Сэр, мы не хотим потерять вас, – заметил Огден.
   – Я вовсе не собираюсь погибать. Просто подойду ближе. Ты тоже, Ева. – Он осторожно пошел вперед, зорко наблюдая за каждым движением виднеющегося чудовища. Оно лежало, раздувая черный шейный пузырь. В пасти были видны зубы. Очень много. Черный язык, похожий на змею, периодически появлялся из пасти. Это было исследование незнакомого явления. Гуттиериз остановился и смотрел на него.
   Чудовище еще некоторое время пребывало в неподвижности. Затем повернуло голову и посмотрело на Гуттиериза вертикальной щелью глаза. Пузырь вздулся и опадал. Гуттиериз сделал еще несколько шагов, приближаясь к основанию кургана, который в три раза превышал его рост.
   Внезапно калибан встал, ударил хвостом, подняв клубы пыли. Четыре ноги оторвали туловище калибана от земли. Он наклонил голову, не выпуская из поля зрения человека.
   Гуттиериз оказался совсем близко, поэтому он сделал несколько шагов назад.
   Калибан пошел за ним, неожиданно легко переставляя тяжелые лапы со страшными когтями. Двигался он быстро.
   – Не стрелять, – услышал он шепот Евы Дженкс. Но в этот момент Гуттиериз не был уверен, что согласен с Евой. Он остановился, боясь бежать. Калибан тоже остановился и рассматривал его с расстояния нескольких метров.
   – Пошел прочь, – крикнула ему Ева.
   Снова стрельнул язык, и калибан повернул голову к Еве. Затем приподнял туловище. Двигался он гораздо быстрее, чем можно было предположить по его виду. Хвост непрерывно двигался, и Гуттиериз подумал, что это чрезвычайно опасное оружие: ведь одним ударом, калибан мог бы сломать человеку хребет.
   Шейный пузырь снова опал. Калибан опустил голову и посмотрел на Гуттиериза. Затем он двинулся к биологу.
   – Беги! – крикнула Дженкс.
   Снова показался язык, толстый, как рука человека. Калибан слегка лизнул покрытый пылью сапог Гуттиериза. Хвост шевельнулся и легонько притронулся к Гуттиеризу. Затем чудовище начало подниматься на курган. Гуттиериз выдохнул воздух. Он только сейчас понял, что у него отчаянно бьется сердце. Он повернулся и побежал к товарищам. Те тоже уже бежали к нему. Впереди Дженкс, а за нею Огден и Норрис.
   Гуттиериз смотрел на них, понимая, что поступил чрезвычайно глупо. Но затем подумал, что поведение калибана совершенно несовместимо с тем, чего можно было ожидать, судя по сообщениям исследовательских партий.
   – Да, незабываемые ощущения, – сказал Гуттиериз, все еще дрожа. – Я думаю, что нам следует построить барьер именно здесь, возле этого холма.
   – Правильно, – сказал Норрис. – И оградить барьером всю эту зону.
   Биолог посмотрел на калибана, который снова улегся на вершине кургана. Гуттиериз пробормотал:
   – Это чудовище в своем поведении совершенно не следует тем правилам, которые были описаны нашими разведчиками. И это значит, что все их предписания нужно подвергнуть сомнению.
   Дженкс ничего не сказала. Существует предел тому, что истинный биолог может высказать публично. Уже и так было сказано слишком много, а ведь рядом шли те, кто свято верил указаниям исследовательских отрядов.
   – Все-таки, я полагаю, что здесь всем нужно быть особенно осторожными и внимательными.
   Они пошли обратно, и вскоре начался дождь, который, правда, быстро закончился, но погода явно портилась. Серое небо, а над островами низкие облака, несущиеся по ветру. Может быть, погода повлияла на настроение калибанов?
   – Но как сооружать барьер при такой погоде?
   – Пенобетон не застывает при такой погоде, – сказал Норрис. – Может, нам стоит подождать? Впрочем, все равно лучше сориентироваться по карте, где его лучше установить.
   – Мы должны руководствоваться двумя критериями, – заметил инженер. – Во-первых, защита от наводнения, а во-вторых, мы должны иметь доступ во все области.
   – И еще один критерий, – сказала Ева. – Сами калибаны. Куда они двинуться дальше.
   – Не можем же мы согласовывать свои планы с этими ящерицами, – сказал Норрис. – Я настаиваю, что мы должны построить защитный барьер.
   Гуттиериз подумал, затем кивнул:
   – Можно попытаться... Но нельзя беспокоить колонию на том берегу. Если этот калибан решиться уплыть на тот берег, это будет лучше для него и для нас.
   Гуттиериз посмотрел на небо, на облака, затем повернулся к кургану, стараясь найти разумное объяснение поведению чудовища.

6. День 58

   Туман растворился в серой пелене неба, холодный ветер бил в пластик стен. Казалось, что тепло навсегда покинуло планету. Конн сидел, закутавшись в теплый плед, и думал, что это гораздо приятнее, чем сидеть с остальными в главном куполе. Может, кто-нибудь запустит нагреватели? Все-таки здесь собрались те, кто решил построить новый мир. Неужели же среди них нет никого, кто мог бы справиться с нагревателями?
   Уже две недели, как стоит такая погода. Сильные волны, гонимые штормовым ветром, бьются о берег. И вода... Везде вода. На недавно обработанных полях завязли тракторы. Промозглый холод и сырость пронизывают все тело до костей. Одежда постоянно сырая. Ази получают пищу в пунктах распределения и возвращаются вновь в свои палатки, удаленные от жилищ людей. Конн понятия не имел, какие там настроения. Но если их страдания заметно больше, чем в лагере людей, то супервизорам придется потрудиться, чтобы погасить недовольство.
   Сильный порыв ветра бросил в окно водяные брызги. Капли потекли по стеклу. Вот так все время: либо дождь, либо сильный, пропитанный влагой туман. Конн посмотрел на угол, который уже начал протекать. На полу даже образовалась лужица. Чтобы она не растекалась дальше, Конн бросил на нее какие-то тряпки. Сквозь стекла окон с трудом просачивался серый свет, и снаружи не доносилось никаких звуков, кроме шума дождя, да завывания ветра.
   Конн поднялся, надел пальто, переждал порыв ветра и вышел на улицу. Переступая через лужи, он подошел к главному куполу и вошел внутрь.
   Здесь было тепло, везде горели электрические лампы, отовсюду слышались разговоры.
   – Чай, сэр? – спросил ази, который сегодня прислуживал в куполе и следил за чистотой.
   – Да, – пробормотал Конн и сел за длинный стол, который находился в центре всего помещения. Здесь шла работа. В дальнем конце были развешаны карты. Там столпились инженеры, обсуждающие что-то.
   Появился ази, Конн принял у него чашку, пробормотал «спасибо», и ази удалился, оставив Конна наедине со своими размышлениями. Возле стены лежала ящерица. Это была Раффл. Она была любимицей всего лагеря и поэтому могла быть везде, где ей хотелось. Она ложилась, обвив собою ножку стола или чью-нибудь ногу. Конн подумал, что она, по крайней мере, чистая. Это существо было так привязчиво, что потребовало себе имя и постоянное место возле людей. Все ее так кормили, что она заметно пополнела.
   Наконец она поднялась и быстро взобралась на груду ящиков. Конн выпил чай и посмотрел в ее золотистые щелевидные глаза. Глядя на Конна, она слегка повернула голову и раздула шейную мантию.
   – Чем-нибудь помочь, сэр? – спросил Билас, усевшись на скамью, которая заскрипела под его тяжестью. Отставной командор и полковник оперативной службы – теперь между ними нет никакой разницы. Вся субординация отменена.
   – Боли в костях уменьшились. Есть успехи в дренаже?
   – Мы проложили трубы, но влажность слишком большая. Метеорологи предупредили нас об этом.
   – Да. Мы об этом знали. Вам предстоит большая работа.
   К ним подошел еще один человек с чашкой чая. Это была Реган Чилес, которая села на противоположной стороне стола.
   – Черт побери, – сказала она. – Машины выходят из строя. Соленый воздух, влажность. Мы смазали наиболее ответственные детали, но, видимо, придется все машины разобрать и прочистить. Однако у нас нет для этого ни сил, ни времени.
   – Я уверен, что вы все сделаете наилучшим образом. – Конну вовсе не хотелось слушать о неприятностях. Он посмотрел вокруг себя. Народу здесь было меньше, чем он ожидал увидеть. Это его неприятно удивило. Чилес продолжала говорить, вываливая на него все свои проблемы, а он рассеянно кивал, стараясь вникнуть в них, осудить перегрузку машин секцией Образования, осудить то, что большое количество компьютеров вынуждено работать вне помещения. А эти типы из секции Образования вообще не считаются с расписанием работы машин...
   – Хорошо, – сказал он наконец. – Все это вы можете изложить майору Гэллину.
   Поджатые губы, кивок, недовольный взгляд.
   – Вы с ним говорили? Что он вам сказал?
   – Гэллин просто сказал, что все проблемы мы можем урегулировать между собой. Нужно только желание для сотрудничества.
   – Ну что же, вам не следует действовать через голову Гэллина. Вы поняли меня?
   – Сэр, – пробормотала Чилес, поджала губы и глубоко вздохнула. – Прошу прощения, но мои люди завалены работой, а остальные маются от безделья.
   – Это потому, что ваша работа плохо спланирована?
   – Да, сэр.
   – Я поговорю с руководителями других подразделений. – Тут он вспомнил, что рядом сидит Билас, который слышит весь это разговор. – А вообще-то это дело Гэллина. Пейте чай, лейтенант. Если у вас возникают проблемы, обращайтесь по команде.
   – Да, сэр.
   – Сэр, – пробормотал Билас.
   Конн оставался здесь, прихлебывая чай вместе с Чилес и Биласом. Скоро к нему со своими проблемами начали подходить и другие. Это ему наскучило и у него даже скрутило живот.
   Допив чай, он сходил в туалет в конце купола, а затем побрел к себе. Воротник у него был поднят, а все тело как будто кололи тупыми иглами. Перед ним по дорожке скользнул ариэль, не обращая внимания на лужи. Для ариэлей главным была цель, направление, а не удобство передвижения. Такова была их природа.
   Раздался вой сирены. Конн осмотрелся в сером тумане, стараясь определить направление источника звука, и решил, что это где-то возле полей.

7. День 58

   Аду Бомон принесли на плаще, с которого скатывалась кровь, смешанная с дождем. Боб Дэвис шел за носилками. Его промокшая одежда была испачкана в грязи и крови. Взгляд его был пустым, без всякого выражения, как будто жизнь покинула Боба.
   Конн подошел к носилкам и посмотрел на то небольшое, жалкое, что лежало на носилках. Было невыносимо думать о том, что Ада, такая полная жизни, оперативник спецслужбы, пережившая Фаргон, войну, Возвышение, безжалостная к врагам, всегда имеющая в запасе какую-нибудь хитрость, которую не ждал противник, теперь превратилась в нечто маленькое, незначительное. Люди стояли вокруг, и глаза их были полны слез. Только у Боба Дэвиса глаза были сухими, лицо мертвенно бледным. Конн сунул руки в карманы, и холодок пробежал у него по спине.
   – Это был туннель калибана, – сказал Пит Гэллин, вытирая мокрые глаза окровавленной рукой. – Андрессон... Он видел, как это случилось.
   – Мы обследовали размыв, и она разговаривала со мной, когда земля поехала у нее под ногами. Позади нее стоял припаркованный краулер. Он начал скользить, и Ада попала под него. Мы пытались взять его на буксир другим краулером, но вы же знаете эти туннели калибанов – глубиной в три-четыре метра. К тому же там мягкая земля – краулер буквально всосало в нее...
   – Необходимо быть осторожным, – сказал Конн и тут же подумал, что от него ждут выражения горя, скорби... И теперь они будут ненавидеть его, так как он не нашел нужных слов. – Другого краулера у нас больше не будет.
   Стояла мертвая тишина. И только носильщики тяжело дышали от тяжести. Они стояли, склонив головы, и вода лилась с их капюшонов, смешиваясь с кровью Ады Бомон, капавшей с носилок.
   – Мы похороним ее в земле, там, где не планируется строительство зданий. Я думаю, над морем.
   Он пошел прочь – в полной тишине. И он не понимал, что это тишина в его душе, пока не отошел достаточно далеко. Конн прошел в свое жилище, закрыл за собой дверь, снял мокрую куртку и бросил ее на скамью.
   Затем, стоя посреди комнаты и дрожа от холода и отчаяния, заплакал. Он понимал, что сейчас ему не помогут ни Пит Гэллин, ни кто-либо другой. Он был стар, болен, и смерть Ады Бомон поразила его в самое сердце.
   И все же, несмотря на шок, он понимал, что подкопы калибанов под периметр лагеря хуже, чем смерть Ады. У него даже возникли сомнения в возможности сосуществования с калибанами. Все это грозило конфликтом. И этот конфликт мог изменить будущее мира, так как в этом случае люди останутся только со своими машинами и со своими ресурсами. Когда погода наладится, им всем следует собраться вместе и попробовать обсудить планы на жизнь в свете новых фактов. Нужно сделать все, чтобы спасти жизни сорока тысяч человек.
   Нужно сделать перемещения. Гэллин будет вторым губернатором – он способен справиться. Конечно, Гуттиериз, может быть, заслуживает должности выше, но нет возможности назначить его на более высокий пост, перескочив сразу через несколько должностей. И Седжевик – тоже очень умен, хотя несколько нерешителен.
   Конн вытер глаза. Он не мог сдержать дрожь в руках.
   Кто-то стукнул в дверь и открыл ее, не дожидаясь разрешения. Конн обернулся, это был Дин, представитель медицины.
   – Как вы себя чувствуете, сэр?
   Конн выпрямился, расправил плечи:
   – Нормально. А как Боб?
   – Его напичкали лекарствами. Вы уверены, сэр, что вам не нужна помощь?
   – Сейчас я переоденусь и приду в главный купол.
   – Да, сэр. – Оценивающий взгляд и Дин вышел.
   Конн повернулся к вешалке, где висела его, одежда и выбрал все самое теплое... Одежда была влажной. Ему хотелось выпить. Очень хотелось.
   Однако он вышел и пошел прямо в главный купол – нужно было делать дело: встреча с людьми, изложение своих планов.
* * *
   Похороны уже состоялись, однако Конн не смог прийти на них из-за холода. Он весь дрожал.
   Вскоре стали собираться люди, замерзшие, усталые, промокшие. Дэвид, наглотавшийся таблеток, был в прострации. Гэллин сидел с закрытыми глазами, и перед ним на столе стояла чашка с горячим чаем.
   – Тебе необходимо осмотреть весь лагерь, – сказал ему Конн. – И выяснить, есть ли где-нибудь еще подкоп.
   – Да, сэр.
   Ариэль, как всегда сидел на ящиках. Конн с болью посмотрел на него через плечо Гэллина.
   – Это была глупая случайность, – сказал он. – Это все, что можно сказать. Однако мы должны сделать все, чтобы это не повторилось.
   – Сэр, – сказал Гэллин. – Курган калибана на этом берегу... Я хочу разрушить его.
   Конн посмотрел на Гуттиериза, который плотно поджал губы.
   – Что вы думаете, Гуттиериз?
   – Я бы сначала хотел узнать, – начал Гуттиериз, – этот ли курган является источником туннелей под лагерем. Если мы не будем знать точно, а будем только предполагать, проблему мы не решим.
   – Что ты предлагаешь?
   – Мне бы хотелось это выяснить.
   – Мне тоже. Я думаю, надо прозондировать туннели и узнать, куда они ведут.
   – Я займусь этим. Сегодня вечером.
   – Сегодня вечером ты составишь план, а зондировать будешь днем. Мы даже не уверены, что это туннели калибанов, не так ли?
   – В этом-то все и дело, – сказал Гуттиериз.
   Конн взял бутылку и налил себе в стакан большую дозу. Рука его заметно дрожала. Затем он жадно глотнул, и алкоголь немного успокоил его измученные нервы.
   Ариэль соскользнул с ящиков и разлегся на полу, как бы демонстрируя себя. Кто-то поднялся и дал ему немного еды. Пища моментально исчезла в пасти ящерицы.
   Конн допил стакан, извинился перед всеми, надел куртку и побрел к себе сквозь дождь и ветер.
   Дождь постепенно стих. Над лагерем зажглись электрические лампы, вокруг которых туман образовал радужные ореолы. Конн остановился, осмотрел весь лагерь, думая о том, что будет здесь с ним в дальнейшем.

8. День 58

   – Они положили ее в землю, – сказала Пиа. Они лежали в постели, наслаждаясь теплом и уютом. – Они закопали ее в землю, а сами стояли и плакали.
   Для них это было откровением – смерть человека. Они привыкли, что смертны ази. Когда умирал ази, его тело несли в белое здание лаборатории, и если это был хороший ази, то можно было быть уверенным, что родится другой ази, этого класса. В этом была гордость ази. И это что-то значило.
   А они ничего не оставили от Ады Бомон. И лаборатории здесь не было, чтобы возродить ее.
   – Мне бы хотелось, чтобы сейчас были ленты, – сказал Джин. – Мне их не хватает.
   Пиа крепко прижалась к нему, спрятала лицо у него на груди.
   – Мне тоже не хватает. Очень жаль капитана. Вероятно, это чья-то ошибка.
   – Говорят, что нельзя использовать машины в такую погоду. Капитан ведь погибла под машиной.
   – Когда здесь будут лаборатории и ленты, все будет хорошо, – сказала Пиа.
   – Да.
   Джин и Пиа занимались в темноте любовью, и это заменяло им ленту. Джин думал о том, что они счастливее, чем обычные люди, так как когда умирает человек, то невозможно создать другого такого же, чтобы заменить его. По крайней мере, здесь, в этом мире. А таких, как он и Пиа, 9998-х и 687-х много. И теперь они занимались любовью, так как это было приятнейшее занятие и оно было им разрешено.
   Джин знал, что в результате этого рождаются люди, и чувство ответственности овладело им. Он понимал, что их выбрали именно для этого и они должны были сделать то, что от них ждали.
   Дожди прекратились, и на небе среди редких рваных облаков появилось солнце. Мир сразу изменился. Краулеры стояли на расчищенных полях, все еще покрытых жидкой грязью, а в том месте, где люди брали пробы, зияла черная яма. Мир изменился еще и потому, что теперь на высоком берегу над морем была могила человека, умершего здесь. И эта могила была видна из лагеря.
   Джин прошел к столу своего супервизора, чтобы получить назначение на работу. Ему был вручен металлический стержень и даны инструкции, что с ним делать. Супервизор объяснил ему, что он должен брать пробы грунта. Джин пошел со всеми и работал до тех пор, пока у него не заболели плечи. А затем Гуттиериз и его помощники забрали то, что добыл Джин.

9. День 162

   Купола росли один за другим. Горячее солнце висело над землей, бело-голубые волны моря бились о берег. Конн сидел в кресле перед главным куполом под навесом. Было жарко, но ветерок с моря приносил приятную прохладу.
   Ариэль устроился в пыли возле гравийной дорожки в тени купола. Он все время чего-то копошился, и Гуттиериз понял, что он строит жилище. Инстинктивное поведение. Ариэль таскал камни, складывал их в кучу. Он тоже строил купол. Хотя у него он все время разваливался.
   На этом берегу реки калибанов вроде бы больше не было. А курган ази лопатами сровняли с землей. Мощные краулеры и бульдозеры стояли без работы, так как площадка для строительства была уже подготовлена.
   Прилетят корабли, привезут припасы и оборудование для лаборатории. Тогда можно будет дальше осваивать пространство между лесом и рекой, которое они запланировали для строительства города.
   А пока все внимание нужно сконцентрировать на палатках. Вот они, двадцать тысяч, стоят под горячим солнцем. Люди устали, выгоняя калибанов со своего берега. Многие машины пришли в негодность. Остальные стояли без топлива. Оставалось только ждать корабль, который доставит все необходимое. Ази вручную загрузили платформы строительным камнем и дотащили к месту строительства. Вокруг, где добывали камень, были поставлены двадцать палаток для ази. Может быть, было правильнее строить город именно там, на каменистой почве, где можно было бы не бояться туннелей калибанов. Но было уже поздно. Они истратили все запасы материалов и горючего. Купола уже стояли. Так что по крайней мере люди имели безопасное убежище. Поля будут возделываться, и энергетические системы будут функционировать до тех пор, пока они смогут удерживать калибанов на расстоянии.
   Конн изучал свои диаграммы и графики, отмечая те места, где им нужно скорректировать планы. Холодная весна плохо подействовала на его суставы, и даже сейчас, под жарким солнцем, его мучила боль. Он подумал о будущей зиме и содрогнулся от ужаса.
   Но люди выживут. Конн знал это с момента высадки. И он знал, что корабль прилетит. Он ждал его, день за днем, месяц за месяцем.
   Конн решил, что этот корабль увезет его домой. Он вернется на Сытин. Полет он перенесет. Может перенести. А если нет... так что же... Зато он больше никогда не увидит этого мира.
   Это место первого поселения он назвал Новый Порт. Но на самом деле это Ад-на-Геене. Недаром же эту реку они назвали Стикс.
   И все приходят к нему, командору, с жалобами. Конн решал те проблемы, которые как-то решались, и пожимал плечами, выслушивая тех, кому не мог помочь. Как Гэллин. «Это ваши проблемы», такова была любимая фраза Гэллина, которая уже превратилась в поговорку и цитировалась всеми при каждом удобном случае.
   Бедный печальный Гэллин. Он никогда не мог понять, почему он должен разбирать чьи-то дрязги, Конн сидел спокойно, ожидая, пока конфликтующие не выплеснут свой пыл на Гэллина, а затем старался погасить страсти. Сохранить мир. Это было очень важно.
   Невдалеке показался сутулый, поникший человек. Еще одна причина для беспокойства. Боб Дэвис. Дэвис работал по учету ресурсов рабочей силы. Он тоже был стариком. Может быть, старость в нем проступала больше, чем в Конне. Это проявилось за последние несколько недель.
   – Доброе утро, – поздоровался Конн. Дэвис вышел из прострации, ответил на приветствие и побрел дальше, опустив плечи, к своим компьютерам, расчетным книгам, бесконечным цифрам.
   Вот так все и происходит. Чем быстрее одни строят новый мир, тем быстрее разваливается старое – и вещи, и люди. Конн снова взглянул на свои графики и стал вносить в них изменения.
   Хорошо выполнялись только два пункта плана.
   Нет, три. Во-первых, ожидался хороший урожай. Поля зеленели и простирались так далеко, насколько хватало взгляда. И, во-вторых, Хилл наладил удачливый лов рыбы. Рыбы было столько, что ее можно было есть без ограничения. Кроме того, безотказно работали энергетические установки. Некоторые устройства для воспроизведения магнитной записи сломались, но оставшихся было достаточно, чтобы удовлетворить потребности ази. И они пока не высказывали недовольства.
   Но зима... Первая зима...
   Вот о чем нужно думать... А ази все еще живут в палатках.

10. День 345

   На улице завывал ветер и бился в двери медицинского купола. Джин сидел в приемной и нервно потирал руки. Беспокойство так овладело им, что весь мир был окрашен для него в мрачные цвета.
   С нею все хорошо, заверили его доктора. У нее все в порядке. Джин поверил этому, так как верил в Пиа. Она же внимательно прослушала все ленты, которые научили ее всему, что она должна знать. Но она очень страдала, когда Джин вез ее сюда. Джин страдал вместе с нею. Ее боль была его болью, и вот он сейчас сидел здесь и смотрел, как медики ходят туда-сюда, проходя через коридор, который вел туда, куда увели Пиа.
   Один из медиков подошел к нему.
   – Может, ты хочешь быть с нею? – спросил человек, выглядевший очень важно и торжественно в своей белой одежде. – Ты можешь войти, если хочешь.
   Джин поднялся на дрожащих ногах и пошел за молодым человеком туда, где сильно пахло антисептиком. Длинный коридор тянулся дугой вдоль внешней стены купола, а по левой стороне коридора были расположены двери, которые вели во внутренние помещения. Человек открыл одну из дверей и впустил Джина. Здесь на столе лежала Пиа, окруженная медиками, на лицах которых были маски.
   – Сюда, – сказал один из медиков Джину и подал ему халат, но без маски. Джин накинул на себя халат. Страх еще владел им.
   – Могу я видеть ее? – спросил он, и медик кивнул. Джин сделал шаг вперед, и Пиа взяла его за руку.
   – Тебе плохо? – спросил он. Ему казалось, что страдания Пиа непереносимы, потому что лицо ее было в поту. Джин вытер пот рукой, но человек подал ему для этого полотенце.
   – Все не так плохо, – сказала Пиа, задыхаясь. – Все идет нормально.
   Он держал ее за руку, и рука Пиа непроизвольно сжималась, и ее тогда ногти, вонзаясь в его плоть, причиняли боль Джину. Он вытирал ей лицо полотенцем... его Пиа, в животе которой сейчас рождалась новая жизнь, ищущая путь в этот мир независимо от их желания.
   – Ну вот мы и появились, – сказал медик. – Вот и мы.
   И Пиа крикнула так громко и с таким страданием, что Джину стало страшно. Если бы он раньше знал, что будет так... Но все уже было сделано, и Пиа стало легче. Рука ее расслабилась, и Джин долго держал ее, поглаживая. Он только взглянул, когда медик тронул его за плечо.
   – Ты хочешь подержать его? – медик предложил ему сверток. Джин взял его, едва понимая, что держит живое существо. Он смотрел в маленькое сморщенное красное личико, ощущал хрупкие маленькие косточки и внезапно понял, что это новая жизнь, маленький человечек с совершенно новой генной структурой. Джин был в ужасе. Он никогда не видел ребенка и очень боялся держать в руках это маленькое независимое существо.
   – У тебя сын, – сказал медик Пиа, наклоняясь к ней и потрепав ее по плечу. – Ты понимаешь? Ты родила сына.
   – Пиа, – сказал Джин и наклонился к ней, осторожно держа ребенка.
   – Поддерживай его головку, – сказал медик и показал ему, как это делать. Он помог передать ребенка в руки матери. Пиа улыбнулась ему вымученной улыбкой и пощекотала маленькую ручку ребенка.
   – Здоровый ребенок, – сказал медик. Но Джин и не сомневался в этом. Это же был их ребенок. Его и Пиа.
   – Вы должны дать ему имя, – сказал кто-то. – Назвать его.
   Пиа нахмурилась, долго вглядываясь в лицо маленького человека. Значит, этот мальчик уже не будет иметь номер. У него будет имя. У него смесь генов 9998-х и 687-х. Он будет один во всей вселенной с таким набором генов.
   – Можно его назвать Джин? – спросила Пиа.
   – Как хотите.
   – Джин, – решила Пиа. Джин посмотрел на свою маленькую копию, которую Пиа держала на руках с гордостью и нежностью. По крыше купола барабанил зимний дождь. Холодный дождь. Но здесь было тепло. Медики убрали все инструменты и приспособления, укатив их на маленьких блестящих тележках.
   Они хотели унести и ребенка. Джин смотрел на медиков, которые забирали ребенка из рук Пиа, и впервые в жизни хотел сказать слово «нет».
   – Мы скоро принесем его обратно, – сказал один из медиков. – Мы вымоем его, проведем некоторые исследования и принесем обратно. Ты будешь с Пиа, Джин?
   – Да, – сказал он, ощущая, что все его тело дрожит. Несмотря ни на что, он очень не хотел, чтобы ребенка уносили. Однако он не мог сказать ничего другого, как «да». Он наклонился к Пиа, так как видел, что она подавлена. Он постарался успокоить ее, сказав, что все в порядке, ребенка скоро принесут обратно. Они обещали.
   – Позволь мне помочь ей, – сказал медик. И когда Джин отошел в сторону, он и помощник быстро и ловко подняли ее, вымыли, сменили белье и уложили в чистую постель. Затем медики ушли, и Джин остался вдвоем с Пиа.
   – Джин, – сказала Пиа, и он положил руку ей под голову и держал ее, все еще испуганный тем, что ей так дорого обошлось то удовольствие, которое она делила с ним. Джин ощущал свою вину перед нею, но не знал, как искупить ее, как помочь Пиа.
   Затем медики принесли ребенка назад, дали Пиа, и Джин с умилением рассматривал маленькие ручки и ножки ребенка. Его ребенка. Человека рожденного.

11. Год 2, день 189

   Дети делали свои первые шаги под лучами летнего солнца... Они играли, смеялись, плакали, кричали, ссорились, мирились. Это были приятные звуки для колонии, борющейся за свое существование. Детские штанишки и рубашки висели и сушились на веревках, протянутых между куполами.
   Гуттиериз сидел на обочине дороги, которая вела на поля. С одной стороны от него был лагерь ази с полощущимися на ветру детскими рубашками, с другой стороны стояли мощные краулеры, бульдозеры, закрытые пластиковыми чехлами.
   Невдалеке шло строительство первого дома для ази, простого по конструкции, однокомнатного. Среди каменных обломков шнырял ариэль. Он брал в пасть обломки камней и стаскивал их в кучу, что-то сооружая.
   Возле реки полз калибан. Гуттиериз отдал приказ силам безопасности заняться им. Необходимо уничтожить его до того как он отложит яйца. Это не нравилось Гуттиеризу. Он с грустью подумал о куче черепов убитых калибанов возле стены главного купола.
   Варварство, подумал он. Отрубать головы. Но людям ничего не оставалось делать. Иначе калибаны будут прорывать туннели, и дома людей будут проваливаться.
   Наконец он встал, отряхнулся и пошел к куполам.
   Человек приспособился к жизни здесь. Но между человеком и калибанами мира не было. Может, его удастся достичь, когда прибудет корабль и привезет новое оборудование, которое поможет создать защитные барьеры. Если бы здесь не была такая разрушительная погода...
   Он прошел к центру лагеря и увидел Старика, который сидел на своем обычном месте – под навесом возле главного купола. Зима сильно подействовала на полковника. Глубокие морщины пролегли по его лбу. Конн дремал, и Гуттиериз прошел мимо него, вошел в купол, прошел к столу и налил себе чашку чая. В помещении сильно пахло рыбой. Здесь всегда пахло рыбой. Да и во всем селении тоже.
   Гуттиериз присел на скамью рядом с Кэт Фланаган. Эта девушка из отряда оперативников проявляла к нему необычный интерес. Гуттиериз не мог точно вспомнить, когда между ними возникли отношения. Может быть, в один осенний вечер, когда Гуттиериз внезапно понял, что у Кэт есть некоторые достоинства, которые весьма привлекательны для него.
   – Ты видел калибана? – спросила Кэт.
   – Я послал оперативников. Не хочу заниматься этим сам.
   Она кивнула. Кэт обучали охотиться на людей, а не на животных.
   – Послушай, – сказал Гуттиериз. – Я хочу пройтись пешком. Может, понадобиться эскорт.
   Глаза у Кэт заблестели.
   Однако Конн на вечернем приеме пищи запретил пешую экспедицию.
   – У нас есть территория, которая нам нужна, – сказал полковник тоном, не допускающим возражений. Тишина воцарилась за столом, где ели люди. Ответ был коротким и решительным. – У нас есть территория, которую мы можем удерживать, – снова заговорил полковник. – Пока нам этого хватает, и я не вижу необходимости в новых исследованиях.
   Снова тишина. Только слышался стук ножей и вилок о тарелки.
   – Сэр, – сказал Гуттиериз. – Я полагаю, что мы должны знать, какая ситуация на том берегу.
   – Мы будем защищать и укреплять свой лагерь здесь. И больше никаких разговоров на эту тему.
   – Да, сэр, – сказал Гуттиериз.
   Позже он и Кэт Фланаган нашли возможность остаться наедине в комнате Гуттиериза и заняться своим любимым времяпрепровождением. Единственным свидетелем их занятия был ариэль Раффл, который смотрел на них критическим взором рептилии.
   – Это черт знает что, – сказала Кэт в перерыве между любовными утехами, когда они говорили о дисциплинарных ограничениях, о калибанах, обо всем, что им хотелось бы делать.
   – Черт побери, – говорила Кэт, – эти люди считают, что они прибыли сюда только строить. Мы, оперативники, хотели бы делать свое дело. Мы здесь уже загниваем. И не только мы, но все люди. Кроме ази. Старик считает, что это очень опасная планета и не разрешает никому покидать лагерь. Он боится этих проклятых ящериц. Марко, может, ты попытаешься убедить его?
   – Я буду пытаться. Но его страх глубже, чем страх перед калибанами. У него выработалась идея, как защитить лагерь, и ее он претворяет в жизнь. Его идея – не делать ничего. Выжить до прилета корабля. Я попытаюсь переубедить его.
   Но он знал, каким будет ответ, знал, что его встретит яростный взгляд старика и стиснутые зубы.
   – Нет, – сказал Старик. – Нет и еще раз нет. Выброси это из головы, Гуттиериз.
   Он и Фланаган продолжали встречаться. И однажды вечером Фланаган сообщила медикам, что она беременна. Она перешла жить к Гуттиеризу, и это немного скрасило его жизнь.
   Однако работа его совершенно застопорилась, несмотря на то, что перед ним до самого горизонта простирался новый незнакомый мир. Он продолжал изучение экосистем на прибрежной линии и однажды снова увидел калибана. Охотники застрелили чудовище, а Гуттиериз, который оказался свидетелем преступления, сел возле реки и сидел там один до самого вечера. Боль терзала его душу.
   Охотники не подходили к нему, хотя с точки зрения дисциплины они не совершили ничего недозволенного. Напротив, они выполнили долг.
   – Я больше не буду стрелять, – позже сказал ему тот охотник, что застрелил калибана.
   Фланаган тоже отказалась охотиться на калибанов.

12. Год 2, день 290

   Снова начиналась зима – время холодных дождей, ветров изредка промозглых туманов. И в это время в лагерь пришли калибаны. Они остались на ночь. Они как привидения передвигались в тумане, освещенные призрачным светом прожекторов. Они пришли, как глупые ариэли, но производили гораздо более сильное впечатление.
   Джин смотрел, как они двигались возле палатки, странные, бесшумные. Слышался только шелест грубой кожи. Он и Пиа боялись, так как эти существа были совсем не похожи на маленьких зеленых веселых ящериц, которые приходили в лагерь и играли между палаток.
   – Они не причинят нам вреда, – прошептала Пиа, и ее голос странно прозвучал в полутьме. – Ленты говорят, что они еще никому не причинили вреда.
   – А капитан? – напомнил Джин, с ужасом вспомнив все обстоятельства гибели капитана Ады Бомон.
   – Это была случайность.
   – Но люди стреляют в них. – Его встревожила эта мысль. Он никогда не задумывался над тем, что и животные могут иметь разум. К тому же люди утверждали, что у калибанов нет разума. Джин мог в это поверить по отношению к маленьким юрким ариэлям. Но калибаны такие громадные, больше людей.
   Калибаны бродили по лагерю, но ничто не говорило о том, что они настроены враждебно. Но Джин и Пиа прижались друг к другу, укрыв собою спящего малыша, и провели бессонную ночь, полную страха.
   Может быть, думал Джин, лежа рядом с Пиа, может быть калибаны рассердились на то, что люди охотятся на них. Может, они пришли поэтому.
   На следующий день, когда они встали вместе солнцем и Джин вышел посмотреть вместе со всеми, он увидел, что камни, которые они принесли для строительства, были сложены в низкую стену, окружающую дом, где жили ази. Джин и остальные стали разбирать то, что сделали калибаны. Джином владел безотчетный страх. До этого он боялся только людей, и знал, что он может делать, а что нет. И вот теперь он чувствовал, что выступает против какой-то третьей силы непонятной и потому особенно страшной.
   
Купить и читать книгу за 19 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать