Назад

Купить и читать книгу за 79 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Коктейль Полторанина. Тайны ельцинского закулисья

   Мемуары Михаила Полторанина произвели эффект разорвавшейся бомбы. Самый откровенный рассказ о ельцинских временах бывшего всесильного министра печати вызвал огромный резонанс. Фактически воспоминания Михаила Полторанина заставили многих по-новому взглянуть на целую эпоху.
   Известные политологи и публицисты делятся своим новым видением «смутного времени» Бориса Ельцина сквозь призму откровений бывшего министра. Новый, иногда шокирующий подход к нашей новейшей истории не оставит равнодушным ни одного читателя, интересующегося эпохой.


Коктейль Полторанина. Тайны ельцинского закулисья

   © ООО «Издательство «Алгоритм», 2013

   Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

   © Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Олег Кашин. Лагерный иврит
Судьба правдиста Михаила Полторанина

I
   Когда мы уже прощались, я зачем-то (в интернет-дискуссиях на такие вопросы принято отвечать – «А что, Гугл отменили?») спросил его, сколько ему лет. Он ответил, что в ноябре будет семьдесят, и я даже вздрогнул – то есть в девяносто втором году ему было пятьдесят три, меньше, чем, например, Путину сейчас. И при этом – на фоне своих коллег по правительству (а тогда даже была такая аббревиатура – ГКЧП, в смысле Гайдар-Козырев-Чубайс-Полторанин) он выглядел не меньшим дедушкой, чем сам Борис Николаевич, которому тогда, впрочем, и самому было чуть за шестьдесят – меньше, чем сегодня, скажем, Никите Михалкову. Коттеджные поселки Калужского шоссе – милая и трогательная пародия на Рублевку. Ну да, недалеко от Москвы – зато ехать через Троицк. Ну да, забор и охрана, но охранник в будке и бровью не ведет, когда через его вечно поднятый шлагбаум в поселок въезжает наше такси, а забора, кажется, лучше бы и не было – слишком уж плотно теснится внутри его выставка двухэтажного зодчества девяностых – двухтысячных. Вишенкой на торте – дорожный указатель «Жуковка» перед поворотом к поселку; Жуковка, да не та. Дом в глубине поселка и встречающий нас хозяин в легкомысленной вязаной жилетке в цветочек, делающей его чем-то похожим на сибирских кулаков из советского кино.
   Михаил Полторанин, кстати, и происходит из раскулаченных сибиряков. К моменту его поступления на журфак Казахского государственного университета сын за отца перестал отвечать окончательно, и дальнейшая карьера Полторанина была воплощением мечты любого идеологического работника: репортер «Лениногорской правды», потом в газете «Горный Алтай», потом – ответ-сек республиканской «Казахстанской правды», потом – собкор всесильной «Правды» по Казахстану с территорией ответственности от Урала до Дальнего Востока. Современному журналисту трудно понять, что такое правдист в семидесятые – не столько журналист, сколько чиновник; это удивляет меня, но совсем не Полторанина, который невозмутимо рассказывает, как ездил по заданию ЦК в Находку: «Тогда были такие моменты, когда нужно было соединять транспортные узлы – состыковать морское пароходство, железнодорожный транспорт и автодорожный». – А потом Афанасьев (главный редактор «Правды». – O.K.) вызывает меня сюда: «Чего ты там сидишь? Переезжай в Москву!» Сделали меня спецкором, дали квартиру. Было это в семьдесят восьмом году.
II
   Сельскохозяйственным отделом в «Правде» тогда заведовал Валерий Болдин – в августе 1991 года его арестуют по делу ГКЧП, и в «Правде», которая той осенью еще пыталась встроиться в новую систему, даже выйдет специальная статья о том, каким подонком этот Болдин остался в памяти правдистов – он даже кофе пил с каким-то противным причмокиванием. Но это будет потом, а тогда правдисты Болдина любили, и Полторанин с ним тоже дружил. А еще с Болдиным если не дружил, то, по крайней мере, плотно сотрудничал заведовавший сельхозотделом ЦК КПСС Михаил Горбачев, и весной 1985 года, когда Горбачев возглавил партию, он позвал Болдина работать в ЦК. Апрельский пленум уже прошел, до XXVII съезда оставалось меньше года, и новое начальство испытывало острый дефицит спичрайтеров.
   – И Болдин сказал Горбачеву, что тут есть парень, который знает экономику, туда-сюда, давай пригласим его. И Горбачев меня позвал. Не в аппарат, а просто поговорить. И я приехал к Горбачеву, познакомились, и меня после этого разговора посадили на сталинскую дачу на три месяца писать. Там за главного Яковлев был, Александр Николаевич, но он приезжал и уезжал, а я как под арестом сидел. Там кормили, табак давали, но семья не приезжала, не пускали, и меня домой не пускали тоже. Давали мне все, даже самые секретные, документы Госплана, КГБ, – все мне привозили. Я конспектировал, черновики тут же охрана брала, такие полосатые были мешки, в них мои записи засовывали и по акту сжигали. Писал я, писал, а когда написал, отдал Яковлеву и вернулся на работу в «Правду».
   Через несколько недель Полторанину позвонили уже из Московского горкома партии. Звонил новый первый секретарь Борис Ельцин – вопреки слухам, раньше они знакомы не были, и даже в Свердловске Полторанин никогда не бывал. Ельцин искал нового главного редактора «Московской правды», и Болдин порекомендовал Борису Николаевичу своего бывшего коллегу. – Но я тогда еще не знал, что он меня на работу зовет. Просто сказал: «Хочу с вами встретиться, приезжайте. Завтра можете?» «Могу, во сколько?» «Ну, часиков в семь утра». Я говорю: «Да вы что, я раньше девяти не встаю, у нас с десяти рабочий день, у меня квартира в пяти минутах ходьбы от «Правды». Он посмеялся: «Ладно, тогда к девяти». Я собрался, поехал, сел в лифт и застрял в лифте у себя на Бутырской. Как назло, никогда такого не было. Застрял, опоздал.
   До Полторанина «Московской правдой» руководил Владимир Марков – слабый редактор, зато сильный партиец. Полторанин говорит, что Марков «всего Маркса знал наизусть». – Он даже в «Правдисте» (корпоративная многотиражка тогдашней «Правды». – O.K.), когда ему поручили к 8 Марта написать передовицу о женщинах, умудрился шесть цитат из Маркса зафигачить. Это было для него естественно, он философ, кандидат наук. Афанасьев-то – тот вообще академик, но у него мировоззрение, широта взглядов, а Володя зацикленный был. И естественно, он Ельцину был не нужен.
   Ельцину Полторанин сказал, что примет его предложение, если Афанасьев отпустит, но на самом деле ему и безо всяких «если» очень хотелось работать с Ельциным – слава о новом первом секретаре уже гремела по парторганизациям не только в Москве. Летом восемьдесят пятого у Полторанина в «Правде» вышел репортаж «Гроза над Рузой» (о советские газетные заголовки!) о конфликте между первым секретарем Рузского райкома и Московским обкомом. Полторанин ездил в Рузу, присутствовал на пленуме, обсуждавшем конфликт, и рузский первый секретарь с трибуны в сердцах сказал, что за свое кресло не держится и с удовольствием уйдет работать «хоть дворником к Ельцину, который этим чинушам хребты ломает». Зал встретил эти слова овацией.
III
   Афанасьев не хотел отпускать Полторанина («Он ведь меня вытащил, дал квартиру, я был такой молотилкой в "Правде". Снимал секретарей обкомов своими публикациями»), но упрямый Ельцин обратился за помощью к новому заведующему отделом агитпропа ЦК Александру Яковлеву, который сумел уговорить Афанасьева отпустить спецкора Полторанина в «Московскую правду». «Афанасьев, конечно, пожелал мне провалиться. Я, мол, не ожидал от тебя, на фиг тебе этот Ельцин нужен, – ну я и пошел с таким напутствием. И вот мы стали с Ельциным работать».
   Ельцин пообещал Полторанину, что кроме первого секретаря горкома в работу газеты никто вмешиваться не будет, но Полторанин должен пообещать «работать в рамках, задаваемых горкомом». Рамки при этом выглядели вполне революционно: «демократизация, борьба с привилегиями, разгром чиновничьей мафии». За первый год нового формата тираж «Московской правды», составлявший 110 тысяч экземпляров, достиг миллиона. В 1987 году газету включили во всесоюзный каталог «Союзпечати» – городская газета фактически стала общенациональной.
IV
   Скандальная отставка Бориса Ельцина с должности первого секретаря горкома случилась, как известно, в октябре 1987 года, но уже летом было понятно, что Ельцин – хромая утка. Соратники Михаила Горбачева по Политбюро (сам генеральный секретарь пока сохранял нейтралитет) начали критиковать Ельцина уже публично.
   – Мы с ним тогда поцапались в первый раз. Когда на него стали давить, он мне говорит, что вот, надо бы уже показывать хорошее, что делается в Москве. Я, говорит, работаю уже здесь год, уже пора показать результаты. Я ему говорю: Борис Николаевич, ну вы даете. Работаете всего год, и говорите, что надо позитив только показывать. Что это такое? Пришел человек и все поменял к лучшему. Мы же так не договаривались. Ельцин тогда, наверное, обиделся, но у Михаила Полторанина были возможности продемонстрировать Борису Николаевичу свою верность. Во время октябрьского пленума ЦК, рассматривавшего фактически персональное дело Ельцина, Полторанина вызвали на Старую площадь Егор Лигачев и Александр Яковлев и продержали в запертом кабинете целый день, требуя написать заявление, осуждающее первого секретаря Московского горкома.
   Полторанин говорит, что из здания ЦК ему пришлось спасаться бегством – сказал сидевшему с ним в кабинете чиновнику отдела пропаганды Игорю Склярову по прозвищу Череп, что хочет в туалет, а когда Скляров пошел его сопровождать к уборной, Полторанин, не прощаясь, бегом спустился по лестнице и уехал домой. А когда новый первый секретарь горкома Лев Зайков на заседании бюро горкома предложил Полторанину остаться в «Московской правде», «чтобы вместе поднимать партию и долбать наследство Ельцина», Полторанин написал заявление об уходе и даже отказался от помощи горкома с поисками новой работы. С работой ему помог главный редактор «Московских новостей» Егор Яковлев, который отвел Полторанина к председателю правления Агентства печати «Новости» Валентину Фалину («Московские новости» принадлежали тогда АПН). Полторанин стал политическим обозревателем АПН и постоянным автором самой популярной перестроечной газеты, в «Московских новостях» он впервые, по его словам, по-настоящему столкнулся с цензурой.
   – Цензура была, конечно, всегда. Был Главлит, но мы умели его перехитрить. Допустим, я писал еще в «Правде» статью из Алтайского края – статья называлась «Перегрузка», о том, как природа наша поганится. Работают заводы, сернистый газ из всех труб лезет, потом соединяется с водой, получается серная кислота, и все провода линий электропередачи падают, – и когда я написал эту статью, Главлит ее завизировал, но сказал, что мы не даем добро, должен Гидрометцентр еще смотреть. И председатель Гидрометцентра Израэль забодал меня. Тогда я взял гранки и вставил два абзаца про Израэля, что он должен следить за этим, а ни черта он не следит и так далее. И он, когда читал, дошел до этого места, побагровел и говорит – «Ну я же не могу за все отвечать!» А я ему: «А вы обязаны!» Стали спорить, я говорю – давайте, в конце концов, уберем эти два абзаца. Он обрадовался, завизировал статью.
   «Московских новостей» главлитовская цензура, по словам Полторанина, не касалась – там все совсем на другом уровне было. Егор брал все статьи очередного номера в папочку и ехал с этой папочкой к Александру Николаевичу Яковлеву, и Яковлев эту папочку смотрел – вот это пропускаем, а это не пропускаем. Даже в «Правде» такого не было, только в «Московских новостях» и в «Огоньке». Мои статьи Яковлев часто браковал – я, например, написал материал о наших пленных в Польше в двадцатом году, когда Тухачевский делал авантюру. Сдал почти сто тысяч наших красноармейцев в плен, и я писал, как поляки издевались над нашими. Красноармейцу вспарывали живот, сажали туда живого кота, зашивали и смотрели, кто быстрее сдохнет, красноармеец или кот. Такие вещи Александр Николаевич не пропускал. Или еще у меня была статья, как наши гибли, отбивая от немцев ту же Литву, или о том, как Литве передали Вильнюс и Клайпеду – то же самое: вот если бы про пакт Молотова – Риббентропа, то пожалуйста, а так – нецелесообразно.
   Взятое Полтораниным интервью у работавшего в то время в Госстрое СССР Бориса Ельцина смогло выйти только в немецком выпуске «Московских новостей».
   А другая статья Полторанина на ту же тему – «Как они казнили Бориса Ельцина», написанная для итальянской Corriere della Sera после скандальной публикации о Ельцине в итальянской же La Republica, чуть не стоила Полторанину партбилета, по поводу этой статьи его несколько раз вызывали на проработку в Комитет партийного контроля при ЦК КПСС. После статьи в La Republica, кстати, в «Огоньке» вышло маленькое интервью Ельцина, взятое у него молодым журналистом «Огонька» Валентином Юмашевым. С тех пор Полторанин уже не мог считать себя любимым журналистом Ельцина – и я не очень верю, когда Михаил Никифорович говорит мне, что близость Юмашева к Ельцину никогда не вызывала у Полторанина никаких эмоций. «Больше того, ведь я Ельцину сказал, что у нас таких (как с Юмашевым. – O.K.) отношений не может быть. Когда Юмашев книгу («Исповедь на заданную тему». – O.K.) написал, я уже был министром печати, так я не разрешил ни одному государственному издательству ее печатать. Потому что, может быть, конечно, это и идиотизм, но я хотел, чтобы даже не пахло злоупотреблениями. И ее печатали частным образом. И я Ельцину объяснил, хотя Ельцин этого и не понял. Он мне говорил: «Если мы пришли к власти, и все уже наше, мы что, в Америке мою книгу должны печатать?» А я сказал: «У нас есть примеры Брежнева, Андропова, Черненко, даже Горбачева, когда не успеет человек прийти, все издательства выстраиваются. Будем печатать Пушкина, Гоголя, учебники, а вас пусть частники печатают».
V
   В 1989 году, когда избранный первым Съездом народных депутатов Верховный Совет СССР только начал работать, комитеты и комиссии нового советского парламента заседали вначале в гостинице «Москва», а потом, когда упразднили Госагропром СССР – в его бывшем здании на Калининском проспекте, но возглавляемый Ельциным комитет по строительству и комиссия по СМИ, в которой работал народный депутат СССР Полторанин, переехали не на Новый Арбат, а в бывший жилой дом на Манежной улице окнами в Александровский сад – в квартиры Марии Ульяновой и Инессы Арманд. Контрольный пакет в Верховном Совете был у «агрессивно-послушного большинства», опального Ельцина многие сторонились, и почти каждый день Ельцин обедал с Полтораниным. Полторанин и его коллеги готовили тогда фантастически либеральный Закон СССР о печати (он вступит в силу 1 августа 1990 года и позволит трудовым коллективам фактически экспроприировать свои газеты и журналы у партийных и советских структур).
   – И я рассказывал Борису Николаевичу об этом законе, о том, как мы ездили перенимать опыт поляков, у которых такой закон уже был, о тех наработках, которые предлагали прибалтийские депутаты. Главная идея была – закон прямого действия, то есть без отсылов к правительству, потому что если в законе написано, что что-то должны решать чиновники, закон не будет работать. При этом вместо Главлита должна быть создана на правах министерства сеть инспекций по защите свободы печати и по контролю за чиновниками. Если по стране создается свободная печать, то должен кто-то следить за тем, чтобы чиновники в ее дела не вмешивались. Ельцин все это впитывал, впитывал.
   К разговору о министерстве Ельцин и Полторанин вернутся через полгода, после избрания председателя Верховного совета РСФСР. – Депутатом РСФСР я не был, но у нас же все было рядом – тут Верховный совет заседает, а тут российский Съезд. Наш закон о печати мы принимали 12 июня, а они в этот день декларацию о суверенитете. И я пришел – любопытно же посмотреть. И когда Ельцина председателем выбирали, я тоже ходил смотреть. Избрали его, мы все вышли покурить, там в Кремлевском дворце такая решетка чугунная около лестницы, мы там стоим, курим, и Ельцин идет, увидел меня, – Михал Никифорович, пойдем, – в сторону меня отвел: все, пора министерство создавать.
VI
   В российском Совмине Полторанин остался и после ухода премьера Ивана Силаева в правительство СССР, когда Ельцин сам сформировал новое правительство России – с Егором Гайдаром на посту первого вице-премьера. В 1992 году Полторанин возглавил Межведомственную комиссию по рассекречиванию документов КПСС и одновременно стал вице-премьером.
   – А потом Хасбулатов сказал, что если вы отправите Полторанина в отставку, то мы вашего Гайдара утвердим премьером. И Гайдар с этим ультиматумом пошел к Ельцину: «Вот такое условие». Ельцин мне позвонил, чтоб я пришел, тоже мне пересказал это условие, я говорю: «Уйду, какой разговор. Но, по-моему, это херня. Я уйду в отставку, а они все равно кинут». Ельцин: «А вдруг не кинут, что делать?» Это было в ноябре, а в декабре они кинули, не выбрали Гайдара. Но тогда я сразу же написал заявление, прямо в кабинете у Ельцина. Он мне еще говорит: «Ну давайте вот Останкино берите сейчас». Я говорю: «Нет, Останкино я не буду брать. Давайте создадим Федеральный информационный центр».
   ФИЦ, Федеральный информационный центр с гендиректором в ранге первого вице-премьера – это что-то вроде современных госкорпораций. Можно смело сказать, что, создавая ФИЦ, Полторанин на много лет опередил свое время. Огромный холдинг, в состав которого вошли все телевизионные и радиопередающие центры страны, все тогда еще государственные региональные типографии и бумажные фабрики, специальный банк для кредитования СМИ, недвижимость. ФИЦ также имел монопольное право распределения телевизионных и радиочастот. Возглавил империю Полторанин. Единственное, чего ему не удалось – это упразднить ставшее после создания ФИЦа ненужным министерство печати. Съезд народных депутатов лишил Ельцина предоставленных ему осенью 1991 года чрезвычайных полномочий, и упразднять министерства президент уже не мог. «На должность министра Ельцину там кого-то сунули, даже фамилию его не помню. Ельцин мне звонит и говорит: «Мне там кого-то сунули, вы его знаете?» Я не знаю. Он: «Вы мне давайте кого-то другого срочно, у меня есть десять минут». Сначала я позвонил Славе Старкову (главный редактор «Аргументов и фактов». – O.K.). «Слава, пойдешь министром?» – «Нет, не пойду». Я звоню тогда Игорю Голембиовскому (главный редактор «Известий». – O.K.). Игорь мне предложил Володю Надеина (ветеран «Известий», ныне постоянный автор ej.ru – O.K.), но его не оказалось на месте, а у меня времени нет. Три минуты остается, Ельцин перезванивает: «Ну как?» Я говорю: «Подождите». Звоню своему заму Михаилу Федотову. Федотов такой, как штык: «Конечно, готов!» Я даю Ельцину Федотова, и через десять минут по радио уже передают – назначен Федотов.
VII
   Полторанин говорит, что у ФИЦа были только технические функции, но даже сейчас очевидно, что это учреждение имело огромный пропагандистский потенциал – современники в этом были также уверены, оппозиционные газеты называли Полторанина Геббельсом, а группа депутатов Верховного Совета оспорила создание ФИЦа в Конституцонном суде. Суд признал ФИЦ неконституционной структурой, и бюджетно-плановая комиссия парламента заблокировала бюджетное финансирование полторанинского холдинга. Два месяца ФИЦ еще жил, получая деньги непосредственно от Бориса Ельцина из президентского резерва, а в июле 1993 года Полторанин написал Ельцину заявление об отставке, и Федеральный информационный центр прекратил свое существование. Полторанин объясняет свою отставку и ликвидацию ФИЦа нежеланием находиться в подвешенном состоянии; тогдашнее состояние бывшего министра печати и в самом деле иначе охарактеризовать трудно, но вовсе не только из-за признания ФИЦа неконституционной структурой. В знаменитых одиннадцати чемоданах Александра Руцкого был компромат и на Михаила Полторанина – вице-президент обвинял министра в махинациях с бывшей советской недвижимостью в Берлине. Речь шла о Доме советской культуры и техники, который Полторанин своим распоряжением передал российско-германскому СП.
   – Вообще меня, конечно, подставляли с этим домом, – говорит Полторанин. – Я там никогда не был, не видел этого дома никогда. Мне принесли бумаги, документы, что в этом доме какие-то друзья Шохина (Александр Шохин, в начале 90-х – вице-премьер… – O.K.) устроили перевалочную базу для перегона машин из Германии сюда. И берлинский дом может уйти так же, как ушел венский дом советской культуры, который к тому времени уже был в частных руках. Меня это, естественно, разозлило. А принес мне эти бумаги Сережка Байгаров, бывший собкор «Правды» по Германии. Он пришел ко мне с каким-то замом Чубайса по Госкомимуществу и говорит: «Вот есть такой дом, можно создать берлинский дом русской прессы. Там издавать газету на русском языке для русскоязычного населения Европы и там же можно нашу газету на немецком издавать». Эта идея мне понравилась, и я подписал распоряжение о создании совместного предприятия – не моего личного, а с российской стороны министерство и с немецкой – немецкая структура какая-то. Мы предоставляем дом, а немцы его капитально ремонтируют. Они еще за это попросили дать им помещение под парикмахерскую. Я все подписал, а потом Госкомимущество отошло от этого дела. А без него я как министр печати не имею права распоряжаться госсобственностью, и получается, что я превысил свои полномочия. Ну, превысил и превысил. Я потом написал бумагу, что я снимаю свою подпись, но тем не менее все это закрутилось.
VIII
   В 1993 году в телеинтервью Андрею Караулову Полторанин (несколько лет спустя он станет президентом телекомпании Караулова «Момент истины») произнес словосочетание, вызвавшее бурю возмущения либеральной прессы – «лагерный иврит». В каком контексте были сказаны эти слова и что обозначали, я не помнил и поэтому спросил, что такое лагерный иврит.
   – Лагерный иврит – это стиль средств массовой информации современной России, – сказал Полторанин, как будто это и есть ответ на мой вопрос. Потом добавил – Это выражение было в записных книжках Исаака Бабеля. У него это так незаметно проскочило, но мне врезалось в память, и я тогда сказал у Караулова – мы дали большую свободу журналистам, но этой свободой надо пользоваться нормально. Нормальные люди, нормальные журналисты пользуются этой свободой, чтобы что-то для России сделать, а вот вся эта шпана, которая приходит на телевидение, использует свободу для того, чтобы все обгадить. И вот этот лагерный иврит, этот стиль общения с читателями, со зрителями, может вызвать большую волну сопротивления и волну погромов. Ребята, намотайте себе на ус, – если погромы начнутся, вы сами их и вызвали. Вот что такое лагерный иврит.
   Я спросил Полторанина, понимал ли он, что такие слова безусловно не понравятся интеллигенции. «Интеллигенция – это кто?» – спросил меня Полторанин в ответ. Я назвал наугад имя одного из наших авторов. Полторанин поморщился: «Вы считаете ее интеллигенцией? По-моему, она просто дура. Интеллигенция – это Астафьев Виктор Петрович, друг мой боевой, царствие ему небесное. Это Василий Белов, это Юрий Бондарев, тот же Распутин Валентин. Я их всех собирал у себя в министерстве, они мне говорили: «Чего ты об Ельцина мажешься, уходи оттуда!» А я говорил: «Чего уходи, я же дело делаю, мы же создаем независимые СМИ».
IX
   Понятно, что нужно делать поправку и на эффект мемуаров, но, похоже, старый правдист Полторанин действительно боролся за независимые СМИ – и на должности министра, и позже, в первой Госдуме, когда депутату Полторанину удалось добиться преодоления вето Совета Федерации на закон, запрещающий госструктурам учреждать собственные печатные издания. Закон в итоге отверг сам Борис Ельцин.
   – Я позвонил ему, сказал, что вообще не понимаю – с одной стороны не хотите избавляться от государственных газет, а с другой отдаете в частные руки целое ОРТ.
   С ОРТ, кстати, тоже была история. Когда мы принимали бюджет, Березовский пришел ко мне: «Дайте нам два миллиарда на содержание ОРТ». Я ответил: «С какой стати я тебе дам денег? В тебя государство комплекс вложило останкинский, все помещения за рубежом, всю технику, ты ни хрена, ни копейки не вложил – давай теперь раскошеливайся». Он побежал к Черномырдину. Черномырдин деньги выделил. Я снова позвонил Ельцину – «На каком основании вы этим хулиганством занимаетесь?» Он говорит: «Разговаривайте с Черномырдиным». Я отвечаю: «С этим м…ком не хочу говорить». Так мы и поругались.
X
   Полторанин говорит, что в 1996 году, последний раз в жизни разговаривая с Борисом Ельциным, он отказался сотрудничать с его избирательным штабом и пообещал не только голосовать против Ельцина, но и агитировать против него – говорит, что «к тому моменту уже все про Ельцина понял». В публичных проявлениях оппозиционности, впрочем, Полторанин замечен не был, зато, по его словам, были непубличные. Полторанин рассказывает, что после нового 1998 года в его квартире раздался звонок. Незнакомый мужчина сказал: «Михаил Никифорович? Это Рохлин Лев Яковлевич с глубоким к вам почтением. Мне нужно с вами поговорить». Генерал Рохлин, избранный в Госдуму по спискам проправительственного блока «Наш дом – Россия» к тому времени был, может быть, самым радикальным оппозиционером в Госдуме. Он создавал антиельцинское «Движение в поддержку армии» и вербовал туда бывших соратников Бориса Ельцина. С Полтораниным ему повезло.
   – Отношение мое к Ельцину и режиму, который он создал, неизменно с 1996 года, – говорит Полторанин. – Я считаю, что этот режим неконституционный с 1996 года, когда Ельцин проиграл выборы. Никто Ельцина не выбирал, они просто узурпировали власть. А теперь уничтожили парламент, из Совета Федерации сделали какую-то сходку, елки-палки, вместо партий – организованные преступные группировки чиновников. Все это антиконституционно, и конституционным путем нечего мечтать поменять власть, – а дальше Полторанина я цитировать не буду, потому что статью за призывы к свержению строя никто не отменял.
   Лев Рохлин действительно нашел в Полторанине единомышленника. Полторанин говорит, что Рохлин готовил вооруженный мятеж, собирался отстранить Бориса Ельцина от власти и передать ее «Комитету национального спасения». «Во главе комитета он хотел поставить Лужкова, и Лужков об этом, конечно, знал, – говорит Полторанин. – А насчет дальнейшего программа была такая – проводятся настоящие честные выборы, отменяются результаты приватизации, и дальше снова все на свои места». Полторанин – первый из моих собеседников, кто так откровенно рассказывает о Рохлине под запись. Раньше я уже слышал – от отставных генералов, от действующих чиновников, – что-то вроде: «Никто никогда не узнает, какую роль в планах Рохлина играл, например, Черномырдин», или: «Последним, кого убило государство, был Рохлин», но каждый раз собеседники оговаривались – только, мол, не пиши об этом. Полторанин этой оговорки не делает – совершенно спокойно рассказывает, как водил Рохлина в банк «Империал» за спонсорской поддержкой, как за Рохлиным постоянно ездила «Нива» наружного наблюдения, как Рохлин за несколько дней до смерти сказал Полторанину: «Меня заказали». Можно допустить, что Полторанин, желая придать своему образу оттенок героизма или еще из каких-то того же порядка соображений фантазирует. Но, черт возьми, рассказ бывшего вице-премьера о подготовке государственного переворота – это в любом случае сенсация. Прозвучи такой, – неважно, правдивый или нет, – рассказ в условной Америке – он стал бы сюжетом для десятков книг и фильмов, а я вон, видите, сопровождаю каждый абзац реверансом, чтобы вы, не дай бог, не подумали, что я отношусь к словам Полторанина всерьез.
   – А потом, когда уже всем все было ясно, когда его заложили соратники, Рохлину позвонил Валя Юмашев и сказал, что Борис Николаевич вам предлагает должность замминистра обороны, Рохлин ответил: «Скажи своему Ельцину, чтоб шел на х…». А потом его убили.
XI
   В 1996 году, когда у Полторанина истекли депутатские полномочия, он вместе со своей старой соратницей Бэллой Курковой выиграл в Петербурге конкурс на телевизионную частоту и, взяв кредит у каких-то англичан, создал телекомпанию «ТВ-3» (ныне это «Настоящий мистический» канал). Несколько лет спустя партнеры продали канал структурам Владимира Потанина, и теперь бывший министр может позволить себе вполне безбедно существовать на даче в коттеджном поселке, почти не бывая в Москве.
   В прошлом году в «Русской жизни» основатель журнала «Столица» Андрей Мальгин писал о Полторанине: «Он любил приглашать в свой кабинет главных редакторов и пьянствовать с ними. Пару раз и я там был. Это был какой-то ужас: водку наливали стаканами, закуски не было, некоторые выходили блевать в туалет, а красный как рак Полторанин сидел прочно, как Будда, и разливал себе и гостям бутылку за бутылкой.
   Смысл в таких встречах был: главные редактора подсовывали Полторанину на подпись челобитные о выделении кредитов, и Полторанин наиболее стойким собутыльникам их подписывал».
   Я пересказал этот фрагмент Полторанину, Полторанин в ответ обозвал Мальгина дураком и сказал, что пили не водку, а коньяк, и не стаканами, а маленькими рюмочками. Черт его знает, стаканами или рюмочками, но я бы с Полтораниным, конечно, выпил.

Александр Шевякин. По пути «большой загогулины»

   Книга М.Н. Полторанина «Власть в тротиловом эквиваленте» на сегодня лично для меня – впечатляющее и радостное событие. Но еще большего от нее можно ожидать завтра, ибо она – это тот гигантский задел, на котором будут построены новые исследования по «перестройке» и 90-м. Книга М.Н. Полторанина открывает новый период в нашем обществознании и публицистике. Опытнейший журналист начал говорить на том богатом русском языке, который читатель только и может принять, ибо нормальный человеческий язык порядком подзамусорили наши «обществознатцы», и читатель утратил с ними всякую смысловую связь. И вот уже четвертый год книга держит звание «Политический текст № 1», и никак не появится автор, который бы превзошел это достижение. Итак, книга М.Н. Полторанина – это его высокий профессионализм.
   Но еще больше в таком тексте содержится мужества. Надо обратить внимание, что это непростое мужество. Оно не стандартно. Наверняка, М.Н. Полторанину было нелегко подвести черту под прошлым, и признать свое личное поражение. Формально команда, к которой он принадлежал, победила. Но после она же и угробила материнскую систему. И вот приходится уходить на противоположный путь…
   Второе мужество явное – стать заговорщиком вместе с Л. Рохлиным. Тайно выступить против вчерашнего руководителя. Подсказывать своим новым товарищам, которых уже денно и нощно «пасла» «наружка». Быть под прицелом. И теперь открыться: да, и такое было…
   Третье мужество – это настоящая книга. Автору удалось охватить все пять трудностей при написании правды. Все строго по Б. Брехту: Тот, кто ныне хочет бороться с невежеством и писать правду, должен обладать мужеством, чтобы писать правду, хотя ее повсюду подавляют; умом, чтобы распознать ее, хотя ее повсюду скрывают; умением пользоваться ею как оружием; способностью выбирать тех, в чьих руках она будет действенной; хитростью, чтобы распространять ее среди других. И здесь – «большая разница» с современными политическими текстами, где крикливое «гражданское мужество» в деле очередного разоблачения кремлевских есть на самом-то деле тайный сговор с А. Коржаковым.
   О крахе, и довольно скором, говорят и А.А. Паршев, и даже А.С. Ципко и т. д. Но может быть, хоть эта книга «проймет» людей? Или еще как-то удастся «достучаться до небес»?
   В общем, надо эту книгу широко распространять, как можно шире пропагандировать, и просить уважаемого автора написать еще. И не одну…
ЧЕРНОЕ И БЕЛОЕ
   Книга начинается с метафоры: читатель прикасается к оголенным проводам и получает импульс, который заряжает его на ответные действия. И от этого прикосновения убеждаешься: да, прав был не запомнившийся мне автор сентенции о том, что, слава Богу, есть еще СМИ, которые нам беспрестанно врут: действительность настолько страшна на сейчас, и особенно, на потом, что напиши полную правду, и у нас вся страна сойдет с ума: ужас реальной матрицы, в которой мы живем, мозг просто не вынесет.
   Ну а народ-то, на которого столько надежд, а народ-то что, как среагирует? – спросит сурово Гражданин. Отвечу: народу-то нет, последний положили в, да около Белого Дома в 93-м; а есть так себе, население, а оно что малые дети: глазки своими ручонками прикрыли и думают, что угроза перестала существовать. А народ – это когда имеется вождь, который его ведет к свету. Про нынешних вождей лучше помолчим, чтобы не расстраиваться…
   Теперь же, пользуясь имеющимся источником, постараемся попасть как можно точно в большую реальность.
   Книга показала насколько непростое явление политика, а уж перестройка и тем паче!
   Буквально на прошлой неделе удалось прочесть в интернете такой пассаж: граждане, вдумайтесь, что такое перестройка, если человек, который в начале ее имел все, а потом потерял это (оставили пенсию, которую инфляция быстро низвела… до 4-х долларов, большой офис на Ленинградке, две «Волги» и б охранников для приличия) вот уже 20 лет заявляет, что это он всех победил, и на это еще обращают внимание…
   Мы долго, практически все время, смотрели на Б. Ельцина глазами его политических оппонентов. И казалось, что мы были только правы в оценках. Наши представления о нем были примерно такими, как их озвучил автор следующего: «Возьмем, к примеру, Ельцина. Он по глупости надиктовал мемуары «Исповедь на заданную тему». Из этих откровений следует, что Ельцин и в юности был туп (десятилетку сумел окончить за 12 лет, к 20 годам), подл (не стеснялся доносов), злобен (на мальчишеской разборке бросил гранату в сверстников, убив двоих, самому ему осколком оторвало пальцы). Тем не менее, благодаря влиятельному отцу и игре в волейбол, он получил диплом строительного института, но знаний из него не вынес ни на копейку. Строительные чертежи не способен был прочесть – то у него в строящемся им доме двери не в ту сторону открываются, то на чертежах строящегося цеха не увидел подземного перехода. Работая в строительстве, за год умудрялся получать до двух десятков выговоров (выгнать с работы могли за три). В конце концов, благодаря знакомствам отца, переходит на работу в партаппарат. И начинается бешеная карьера тупого и ленивого кретина!» [1. С.487–488].
   А нас поправили, еще раз приблизили к трудной правде. Нам дали информацию, исходящую от наблюдателя: «…Ельцин ввалился в Москву, как контролер в подсобку универмага, где торгаши рассовывают дефицитный товар по сумкам друзей. В городе с устоями «рука руку моет» поднялся переполох. Секретарь сам ходил по магазинам и рабочим столовым, а из Свердловска пригласил группу надежных ребят, и те под видом просителей-москвичей провоцировали чиновников на взятки. Потом их брали с поличным. Но впечатляло не столько это, сколько откровенность публичных высказываний Ельцина. В это же время на экранах ЦТ постоянно мелькал Горбачев: его округлые, как окатыши, фразы, с неизменным «углубить» и «осмыслить» не доходили до сердца. Люди истосковались по честным словам. А Ельцин откровенно говорил о произволе бюрократии и о том, что дальше так жить невозможно.
   На его встречу с московской интеллигенцией в доме политпросвещения я пришел из любопытства. Но в ответах секретаря на вопросы собравшихся в зале звучала такая крамола, что впору наряд КГБ вызывать. Он возлагал вину на КПСС за многие промахи, а от самоуверенности центральных властей не оставил камня на камне. Много еще политического кипятка вылил на наши головы Ельцин.
   В «Правде» мы напечатали несколько выступлений Бориса Николаевича. Цензура тряслась от бессилия: фрондерствовал не какой-то бумагомарака, а кандидат в члены Политбюро. Для него у них руки коротки. (…)
   Мне приходилось многократно бывать на заседаниях бюро ЦК союзных республик, крайкомов, обкомов, и я признавался себе, что такую цепкость, такую «убийственность» вопросов и такое знание деталей обсуждаемых проблем видел редко» [2. С.22, 27]. «Момент истины» выбираем сами. Нам это никто не запрещает делать…
   Мы только теперь узнаем, до чего было все не просто. М.С. Горбачев в 1984 г. по приказанию К.У. Черненко готовил реабилитацию Великого И.В. Сталина: это было дело давнее, но всегда мешал тов. М.А. Суслов. Смерть К.У. Черненко вроде приостановила это дело, но не свернула. Ну, а в 1987 г. помощники (о них еще будет позже и поподробней) положили на стол этому упертому демократу подписанные расстрельные списки, то ли скорей всего реальные, то ли сфальсифицированные (не удивлюсь!), и его круто развернули. Побежал на Политбюро обсуждать. А дальше закружило, понесло.
   В свежих источниках говорится: Б.Н. Ельцин, заряженный на самостоятельную политику, искал, на кого бы опереться. Году в 1986-м интеллигентный люд защищал днем и ночью Лефортово, где якобы партбоссы хотели понастроить себе «ближних» дачек. И Ю.В. Бондарев возил того на своих «Жигулях» глянуть на костры ночных пикетов на другой берег Яузы, до контактов не снизошли, но рекогносцировку провели. Ну, а контакт с лидером национальной «Памяти» фотографом Дим Димычем был весьма публичным.
ТОЧКА ПЕРЕГИБА – 1: «В МОСКВУ, МОСКВУ, МОСКВУ»
   …Представим себе, что все события протекли и без Б.Н. Ельцина. Что тогда бы было? По местному телевидению показали б, как Первый секретарь обкома / Губернатор (не суть важно) Борис Николаевич сдает власть и говорит преемнику: «Владимир Владимирович, берегите Свердловскую область!» Да, любопытно.
   В книгах четко описывается: это Лубянке потребовалось перебросить Б.Н. Ельцина в Москву. Никто иной, как именно, Ю.В. Андропов отсылает секретаря ЦК по кадрам Е.К. Лигачева в командировку «посмотреть на Ельцина». Поездка как поездка, и первый секретарь такой же, как и другие.
   Но, как описывал сам Б.Н. Ельцин в книге «Исповедь на заданную тему», случайно к ним двоим протискивается какая-то женщина и говорит, обращаясь к гостю: «До нас доходят слухи, что Вы хотите забирать Бориса Николаевича в Москву? Так вот у нас к Вам просьба оставить его здесь. Потому что он нам сильно нравится» [3. С.10]. Я спрашиваю себя: просто так к охраняемой персоне секретаря ЦК не подойдешь со своим делом: охрана, этикет и проч. А не агентесса ли это? Е.К. Лигачева, как человека стопроцентно воспитанного в духе того, что глас народа все равно, что глас Божий (тем более что для атеиста и Бога-то нет!), это глубоко тронуло. И под рукой этого «полезного идиота» (такое выражение не оскорбление, а из терминологии спецслужб, когда удается «в темную», т. е. не раскрывая себя, добиться от противника нанести ущерб самому себе) Борис Николаевич отправился покорять столицу.
МОСКВА – СЛОЖНАЯ СИСТЕМА
   Что такое нынешняя Москва, никому объяснять не надо. И все-то в ней не так, как в остальной России. Да и в мире, наверное, тоже. Про политику же и говорить нечего.
   Но и позднесоветское время это уже было что-то. Лучше всего, или, по крайней мере, без иллюзий, о ней рассказал А.А. Зиновьев: «К Москве относятся рационально – ее предпочитают. Предпочитают не в том смысле, что имеют свободу выбора. Такой свободы выбора советский человек не имеет. Ате немногие, кто имеет, выбирают Москву не в силу эмоций, а в силу иных обстоятельств. Здесь много возможностей пристроиться к лучшей жизни и сделать карьеру. Каналы карьеры здесь неисчислимы. Здесь с продовольствием лучше, чем во многих других местах. Здесь есть виды деятельности, каких нет нигде. (…) В Москве есть обширное поле деятельности для спекулянтов и всякого рода проходимцев. Короче говоря, Москва для огромной массы населения страны кажется почти Западом. Можете себе после этого представить, как же живут люди в этой стране, прокладывающей путь человечеству к счастливому будущему!
   Москва не всем и не всегда представляется в том свете, как я описал выше. Москва – это многие миллионы людей. А сколько среди них процветающих партийных и государственных чиновников, сколько министров и футболистов, сколько генералов и академиков, заведующих, директоров, спекулянтов, артистов, художников, писателей и прочего служилого и прожигающего жизнь люда! Сколько людей ежегодно вливается в Москву, несмотря ни на какие запреты – за взятки, по блату, на законных основаниях! И очень многие добиваются успеха. Посмотрите на государственных деятелей, генералитет, партийных чиновников, видных писателей, художников, артистов и спортсменов!.. Много ли среди них коренных москвичей? В Москве убогие магазины (Я, как провинциал, с этим утверждением не согласен. – А.Ш.). Но посмотрите, как одеты многие москвичи! Продовольственные магазины пусты. Но походите в гости к мало-мальски преуспевающим чиновникам! В Москве есть все, что захотите. Но – через закрытые распределители, на черном рынке, по блату, незаконно, в силу привилегий. Любые вина. Любая еда. Любые женщины. В Москве есть все. Наркотики, сифилис, шпионы, иностранцы, валютчики, проститутки, буддисты, гении, проходимцы, гомосексуалисты, богоискатели, парапсихологи… Здесь можно посмотреть любой заграничный фильм, прослушать любую западную музыку, прочитать любую книжку. Здесь тысячи людей ведут нескончаемые беседы на высочайшем интеллектуальном уровне. Короче говоря, Москва – великий город. Пульс мира сейчас бьется в Москве: она является базисом, источником, центром, острием, душой и сердцем роковой тенденции человечества – коммунистической атаки на весь мир. И что бы по сему поводу ни говорили критики советского режима (антисоветчики и конкуренты), еврокоммунисты, китайцы и все прочие явления коммунизма вторичны и производны по отношению к Москве. Из Москвы исходит инициатива. Москва – игрок, а все остальное – лишь факторы в игре. Москва навязывает свою игру всему миру с тупой настойчивостью и педантичностью привычно работающей системы, уже не подвластной самим ее носителям. Но…
   Вот это «но» возвращает нас к тому, с чего я начал эту заметку. Кому достаются упомянутые выше блага и как они используются? Чтобы пробиться к этим благам и принять участие в великой игре, которую ведет Москва, нужно сформироваться так и вести такой образ жизни, что вся кажущаяся яркость, динамичность и интересность жизни оказываются иллюзорными и постепенно пропадают, уступая место серости, пошлости, скуке, бездарности… Важно не только то, что ты что-то имеешь. Важно то, какую цену ты за это платишь. Цена, которую платит Москва, слишком велика. Как говорится, овчинка выделки не стоит. Человеческий материал, наслаждающийся жизнью в Москве, отбирается и воспитывается по законам коммунистического образа жизни так, что о наслаждении жизнью тут приходится говорить исключительно в примитивном и в сатирическом смысле. Московское наслаждение жизнью в большинстве случаев и в целом достигается ценой полного морального крушения и приобщения к мафиозному и уголовному образу жизни. Даже в тех случаях, когда блага жизни приобретаются на законных основаниях (в силу системы привилегий), они потребляются с сознанием и чувством украденных. Любыми путями вырваться из житейского убожества и урвать какие-то преимущества перед прочими – таков стержень социальной психологии активных москвичей. А убожество жизни подавляющего большинства населения Москвы, для которого доступ к упомянутым благам закрыт, не поддается описанию. Говорят, что на Западе жизнь для низших слоев населения тоже не очень-то хороша. Не хочу сравнивать. Я хочу сказать лишь одно: нелепо надеяться на то, что Москва принесет миру свет и избавление от несчастий. Москва с маниакальной последовательностью и настойчивостью, не считаясь с нуждами своего народа (он вытерпит все), роет могилу Западу. Зачем? Вопрос бессмыслен. Просто по законам раковой опухоли она стремится сделать весь мир подобным себе. Именно в тот момент, когда Москва выбилась на роль инициатора и ведущего игрока мировой истории, она с полной очевидностью проявила свою темную и подлую натуру» [4. С. 100]. (Вся эта книга А.А. Зиновьева весьма любопытна и не переиздана).
   Если говорить в нашей прежней лексике, то Москва представляла собой уже тогда чистый капитализм: госчиновники «пилили» бюджет; за каждым «общенародным» делом стоял «свой интерес», и эти свои дела стояли куда выше государственных, но всякий раз прикрываясь именно наивысшим народным благом; была эксплуатация, но расплачивались «новые русские» буржуины не «своими»(?) деньгами (откуда им взяться – при социализме можно и не работать, а иметь), а благами из государственного кармана, который – благодаря формированию бюджета в сверхцентрализованной и бескризисной системе – казался бездонным. Не кажется ли вам, что это – картинка из уже сегодняшнего дня? Только сейчас к этому добавился упадок.
   И вот в такое болото, мягко говоря, из свердловской глубинки десантируется новичок. С провинциальной простодырностью. Но спотыкается…
   Фактическое занятие той или иной позиции зачастую никак не соответствует табличке на двери кабинета. В сложной системе это особенно ярко проявляется. Это только И.В. Сталин мог угрожать лично либо через своих доверенных и уполномоченных людей. И так, и только так что-то двигалось… Маршалу артиллерии Н. Яковлеву Иосиф Виссарионович поручил как-то какое-то дело. В конце сказал: если что-то не будет получаться, то обращайтесь за помощью к Лаврентию Павловичу – он сделает! Н. Яковлев кинулся исполнять порученное. Вроде, дело наладилось, но одно какое-то министерство проигнорировало заявку. Срок идет, пора закругляться, все все исполнили, нет только поставки от этого министерства. Н. Яковлев вспоминает слова И.В. Сталина и идет к Л.П. Берии. Тот принял, выслушал, поднял трубку прямой связи: «…Жопошник! К тебе такой-то обращался?.. Ну и какого… ты ждешь? Магаданский песок хочешь кушать?» Трубку положил: «Иди, все будет сделано!» С этой бандой только так и можно. Тюрьма или стенка. А иначе – ну никак! Но Б.Н. Ельцин ограничен в своей власти, не то что Л.П. Берия в условиях чрезвычайности.
   Блат, как известно, выше наркома! И первого секретаря! – добавим от себя. Как-то я прочел интервью последнего министра торговли СССР К. Тереха, так он рассказывал удивительные – с точки зрения здравого смысла – вещи: некоторые его коллеги – министры – писали просьбы на имя генсека М.С. Горбачева или премьера Н.И. Рыжкова, чтобы им выделили один телевизор (!), который им нужен для подарка, хотя какой-нибудь директор профильного магазина, мог их иметь хоть вагон. Знали бы, обратились к нашему начальнику снабжения. На нашем заводе какая-то умная голова сделала так: в номенклатуру одного изделия «втиснули» очень популярный переносной цветной телевизор «Шилярис», и его отпускали по разнарядке, потом его изымали, вставляли свой черно-белый «Рассвет» и отправляли в войска, а цветные разошлись по начальству и на подкуп нашим поставщикам. Вот она и есть жизнь номенклатуры во всей красе. Но это – цветной и сочный быт. А наше дело: серая и скушная политика.
   Расскажу один случай, полученный из надежных незаинтересованных источников. Кто такой Арвид Янович Пельше, сегодня надо объяснить: этот латыш под конец стал членом Политбюро и Председателем Комиссии Партийного Контроля. Партийной Инквизиции. Его боялись, как огня. Без криков (прибалт все же!) и скандалов он вершил: быть или не быть кому-то в партии. У Пельше был сын, который поступал в обычный технический вуз. Сдал все на «5», но его в списках на зачисление нет. «В чем дело?» Ответ: «А пусть нам папа позвонит». Абитуриент – к отцу, тот звонить не стал, и через некоторое время Пельше-младший поступил, потом стал доктором и профессором. Но все же! Пельше-старший не кто-нибудь, а Председатель Комитета партийного контроля!!! А тут какой-то ректор московского ВУЗа, коих, как собак не резанных… Пусть, он и не ударил в лоб, он и не сказал ничего против, но предложил свою игру, хотел, чтобы играли по его правилам. Во времена, я добавлю, года так до 53-го такого игрока бы отправили в партийную спец-тюрьму: там было чудное изобретение Маленкова, все же человек грамотный – учился в «Бауманке»: сунули в ванну, налили кислоты, потом слили коллоидные остатки в канализацию: нет человека – нет проблем!
   Более полная картина Москвы, как своеобразной политической подсистемы внутри (а точнее, наверху) всего СССР есть тема отдельная. Она вычленяется, описывается, но маловато, маловато.
   Кое-кто из москвичей незаметно образовал второй эшелон власти. Из них была соткана сетевая, малозаметная как для исследователя, так и не для каждого практика подсистема. «В сфере управления всегда существовали официальная и теневая власти, причем от последней зависело принятие ключевых решений. Вспоминается молодой человек, представитель крупного объединения в Ленинграде (…), часто наезжавший в Москву. Он весьма успешно пробивал дела объединения в министерствах и ведомствах, используя тайный список лиц для каждого ведомства, которые реально принимали решения. Согласовывать заявки и проблемы нужно было только с ними. И этот список отнюдь не совпадал с номенклатурными должностями. Успех деятельности молодого человека объяснялся тем, что он имел дело с реальной теневой властью, существовавшей уже на среднем уровне. (…) Высшую власть, как правило осуществляет сетевая структура, которая обычно носит скрытый характер. В СССР недееспособность генсеков Л. Брежнева и К. Черненко, формально обладавших огромной властью, практически не отражалась на повседневных делах. Реальное управление осуществляла неформальная сетевая структура, в состав которой входила относительно небольшая группа людей. Ее взаимосвязи и взаимозависимости оставались в тени» [5. С. 323–324]; «В советские времена самыми уважаемыми чиновниками были те, что «сидели на фондах». Мелкие клерки в истертых сатиновых нарукавниках и дряхлых очечках, с соплей на кончике носа, а заискивали перед ними сильнее, чем перед генералами – они распоряжались раздачей государственных фондов на поставки сырья, оборудования, материалов» [2. С.288]. Но и это еще не все, а к функции учетно-распределительной нужно добавить еще и кадровую (она тоже есть политика), и всепронизывающую – особенно при тов. Ю.В. Андропове – безопасность. Вот это-то и зачастую бывает выше всех наркомов и проч. формального начальства.
   Вы думаете, здесь ничего страшного: везде наши советские люди? – Нет-с, отнюдь. Просто официальная, вертикальная государственная структура управления (де-юре) уже была заменена на неофициальную строго личную сеть (де-факто). А там и до развала оставалось недалеко.
   За 80-е в Москву с мест перекочевали все главные публичные политики. Член Политбюро и 1-й зампред Совмина СССР А. Алиев – декабрь 82; МВД В.В. Бакатин – ноябрь 88; правая рука Ельцина Э. Бурбулис – май 89 (вкупе с огромной стаей провинциальных нардепов; российские премьеры А.В. Власов – январь 86; В.И. Воротников – 83; секретарь ЦК А.С. Дзасохов – февраль 90; завотделом ЦК А.Ф. Добрынин – февраль 86; замгенсек ЦК КПСС В.А. Ивашко – июль 90; зав Управделами ЦК Н.Е. Кручина – сентябрь 83; персек ЦК УКП РСФСР В.А. Купцов – апрель 90; второй секретарь ЦК КПСС Е.К. Лигачев – декабрь 82; председатель КПК и МВД Б.К. Пуго – 88; секретари ЦК КПСС Н.Н. Слюньков – 87; Е.С. Строев – сентябрь 89; О.С. Шенин – июль 90; А.Н. Яковлев – июнь 83; МИД СССР Э.А. Шеварднадзе – июнь 85; Минобороны Д.Т. Язов – январь 87.
   В Москву понабрали людей, которые не всегда соответствовали своей новой работе. Ведь руководство или, по крайней мере, работа в центральном аппарате требует других навыков, понимания масштабов всей страны. А учитывая, что СССР был еще и супердержавой, то на таком руководстве лежало решение и глобальных проблем. Это подразумевает, что у таких людей должно быть понимание политического пространства и его расширение до масштабов всей Земли! И вот за столом, откуда виден весь мир, появляется человек, с умом секретаря райкома или того меньше. Е.К. Лигачев тут как олицетворение всего этого явления. Будучи вторым (а по некоторым оценкам и первым!) человеком в партии и стране, все равно он бесконечно ссылался на свой «томский опыт» [3. С.8].
   Из глубинки подтянули новичков, которых потом использовали столичные кукловоды. Рука опытного режиссера выбирала кого-то, вырывала из провинциальной глуши, выводила на сцену. Первое время он только озирался, оказавшись в центре внимания к своей персоне. Этот новичок начинал думать, что без него теперь страна не обойдется, начинал строить из себя большое начальство, все пугаются, вроде бросаются исполнять, но выходит ерунда, и у него ничего не получается. На него начинают показывать пальцами, его критикуют, потом от него избавляются. Он уходит на пенсию, так ничего и не поняв. Аего просто вызвали, чтобы он отыграл свою роль, дискредитировав свой пост, свою контору, после чего он не нужен, и вместо него новый актер играет свою, но точно такую же роль…
МЕДВЕДЬ НА ВОЕВОДСТВЕ
   В книге о работе Первым секретарем МГК сообщено много нового, но исходя из старого. Вот отрывок из книги Самого за 1989 год: «Помню, ночью я приезжал домой, охранник открывал дверь «ЗИЛа», а сил вылезти из машины не было. Итак сидел минут пять-десять, приходя в себя, жена стояла на крылечке, волнуясь, смотрела на меня. Сил не было рукой пошевелить, так изматывался» [3. С. 25]. Когда я в первый раз прочел эти строки – в том же бесконечно-далеком году, – то подумал: «Ну, дядя, ты даешь: что-то ты преувеличиваешь. Это же не грузчиком работать на сдельной». Но оказывается, как убеждает М.Н. Полторанин, так и было.
   Б. Ельцин, восприняв слова М. Горбачева о перестройке (да еще вкупе с ускорением и гласностью) за чистую монету кинулся непосредственно исполнять общеокруглые указивки: «углубить» и «ускорить»; он воспринял что они – все Политбюро, вместе ведут борьбу с отсталым и косным (застойным) аппаратом; что все будет как в Свердловске – дал указание – сделали – доложили, что ждут нового.
   А тут? – С одной стороны, 26 июля 1986 г. «за провал в организации работы по обеспечению населения плодоовощной торговли в районе, а также за ряд других серьезных упущений» с поста первого секретаря Киевского райкома партии был снят А. Коровицын. Через семь месяцев он покончит с собой: выбросится с балкона. С другой стороны идет саботаж: снятые лица устраиваются на новую работу над самим Б.Н. Ельциным – в аппарат ЦК КПСС, и: «Мы призываем друг друга уменьшать институты, которые бездельничают, но я должен сказать на примере Москвы, что год тому назад был 1041 институт, после того, как благодаря огромным усилиям с Госкомитетом (по науке и технике. – А.Ш.) ликвидировали 7, их стало не 1041, а 1087» (Цит. по: [3. С. 50]). У Б. Ельцина опускаются руки.
«РАЗНОГЛАСИЯ» В ПРОТИВОПОЛОЖНОСТЬ «ЕДИНСТВУ»
   И дело пошло к снятию…
   Снимали, как водится, на Пленуме.
   Скандалов на публике Советы старались избегать. Но они были. Но свершались они по необходимости, и все, как один, вне посторонних, на Пленумах ЦК. И не даром И.В. Сталин отличал их от съездов: там – форум, кворум и шумиха, а здесь – строго работа, без всяких аплодисментов. И.В. Сталин критиковал на Пленуме в октябре 1952 г. В. Молотова и А. Микояна. Наверное, уже к тому времени покойный, Л.П. Берия – объект критики на специально собранном Пленуме холодного лета 53-го. «Антипартийная» группа выступила против Н.С. Хрущева, но верные ему армия и КГБ сделали свое дело, и все они, вместе с «примкнувшим» А. Шелепиным разогнаны. Хрущева снимают в октябре 1964 г. Покритиковал первый секретарь Московского горкома (опять!) Н.Г. Егорычев состояние дел в сфере ПВО, нагнал ужас на московский политический элиту, которая живет как в раю, если б только не американские ракеты и бомбардировщики (первый элемент акции был недурно разыгран, но почему не последовали следующие?) – отправить послом его. Первый секретарь Мордовского обкома П.М. Елистратов подготовил к одному из пленумов 1971 г. хорошее выступление, но был притравлен по указанию С.К. Цвигуна, а там и снят. Незадача. Министра внутренних дел Н.А. Щелокова и первого секретаря Краснодарского крайкома С.Ф. Медунова изгоняли из членов ЦК тоже на Пленуме.
   Мы все все помним.
   А ведь интересная была проработка тов. Б. Ельцина. Интересная, именно в деталях.
   Поведение действующих лиц. Е.К. Лигачеву не нужен скандал: он делает вид, что не замечает поднятой руки Б.Н. Ельцина. – Знает, что тот будет критиковать именно его. И тут не отобьешься: «Борис, ты – неправ!» М.С. Горбачеву скандал нужен по той же самой причине: конфликтный потенциал Егора Кузьмича и Бориса Николаевича куда выше, чем персека и генсека. Тут все – просто. Остальные: выступающие и массовка. А вот кто остался за сценой? Кто сталкивал первых лиц лбами? Кто-то мог и подлить последнюю каплю в чашу терпения Ельцина и толкнуть его на этот шаг?
   Раньше – как? Поволновались, выбрали нового, а старого – забыли. Но времена-то новые. И вот после Пленума по всей стране раздрай: одни за Ельцина, другие – против.
   Одним из первых выступил В.М. Чебриков: «Да, не полюбил ты Москву, Борис Николаевич». «Да, не полюбил ты Москву!..» А вот член Политбюро, Председатель Комитета Глубокого Бурения, Виктор Михайлович Чебриков, днепропетровец, Москву полюбил: дочку выдал замуж за министра строительства. Ныне мультимиллионера. Да это не обидно. А больше то, что после отставки пошел он начальником охраны И. Кобзона. (Ну, на самом-то деле, крышевать, и быть шестеркой.) А И. Кобзон был плотно повязан с наркомафией СССР, да так, что его – еврея! – в Израиль не пускают.
   И еще он сказал, как на Западе надеются на раскол в плотных рядах советской верхушки.
   Как напоминание, небольшая справка.
   По запросам госдепа США, которому, как никому другому, много приходилось сталкиваться лоб в лоб с Советами на переговорах, в «мозговых центрах» Америки разрабатывались методики обработки дипломатов.
   Первая такая методика была создана исследователем РЭНД-корпорации (social science research staff The RAND Corporation) H. Лейтесом (Leites) и называлась «Операционный код Политбюро» (The Operational Code of the Politburo). На основе произведений классиков марксизма-ленинизма был выявлен стиль мышления советских политиков и даны рекомендации (т. н. когнитивная карта), как с ними разговаривать, чтобы в чем-то переубедить.
   Но в дальнейшем, шаги Советского Союза становились все более непредсказуемыми, и прогнозы, построенные на старых методах, с каждым годом все более и более не совпадали с реальностью. Такое происходило вследствие того, что само руководство КПСС и СССР размежевалось по большому счету, как минимум, на два лагеря, а по отдельным вопросам и того более, и внутри Политбюро все труднее было выработать компромиссное решение. Американским аналитикам требовалась иная методика, и она была выработана. Такая «система была разработана и введена в действие в 1984 г. специалистами ЦРУ США. Главная ее цель – составление с помощью специальных компьютерных программ прогнозов динамики развития политической и экономической обстановки в зарубежных странах. (…) Эксперты, занимающиеся исследованиями в рамках этой системы, заявляют, что на основании многолетнего опыта ее использования можно с большой долей уверенности говорить о высокой точности прогнозов. В частности, по их словам, с помощью методики «Фэкшенз» в мае 1991 года был предсказан августовский путч. (…)
   Следует отметить очень высокий профессиональный уровень этих специалистов (из ЦРУ и других учреждений США. – А.Ш.): в процессе общения они демонстрировали знание таких нюансов российской политики, в которых разбираются далеко не все отечественные журналисты, пишущие на политические темы» [6. С.1]. Хотя сказанное относится уже больше к постсоветским временам, приведенное описание мы можем смело переносить на предыдущий промежуток в жизни страны – применялась эта система и в годы «перестройки».
   Сама методика «Фэкшенз» носила закрытый характер, но ее первооснова была уже известна и в примитивном виде заключается в том, что западные журналисты, аккредитованные в Москве, и кремленологи были заняты поиском расклада сил на советском политическом Олимпе: «Десятилетиями зарубежная пресса писала о «тайнах Кремля», подразумевая под этим процесс принятия решений на высшем уровне советского политического руководства, а также борьбу между сторонниками различных тенденций развития, между ведущими политиками, претендующими на лидерство. Вообще говоря, ничего удивительного в наличии таких тайн нет и быть не может – во всех странах политическое руководство вынуждено ограждать свою деятельность от чрезмерного любопытства прессы и повышенного внимания зарубежных политических разведок» [7. С.5]. Учитывая, что многое было недоступно рядовым журналистам, то и методы сбора информации были самыми примитивными и косвенными: «Специалисты по Советскому Союзу зачастую основывали свои представления и прогнозы о СССР по расположению членов Политбюро на мавзолее Ленина» [8. С.35] (Со ссылкой на: [9. Р.1]). Исходя из «борьбы между сторонниками различных тенденций развития» и делались выводы о том, каким именно путем СССР пойдет дальше. При описании, например, в миланской газете «Corriere della Sera» конфликта Ельцин – Политбюро такого рода справочная информация подавалась под конкретное событие.
   Ситуация с самого начала была не из легких. Почему? – Да, потому что уже все было так запущено, Брежнев своей политикой стабильности всех развратил, что выход или, вернее, конец мог быть только один: либо всех выгнать и поставить новых, либо… То, что получилось.
ТОЧКА ПЕРЕГИБА – 2: ПОВОРОТ В СОЗНАНИИ
   Лично я, и, возможно, еще кое-кто, чьи мысли замешаны только на конспирологическом подходе самого дурного качества, всегда полагали, что не только Б.Н. Ельцин, но и добрая половина Политбюро – это не люди, а монстры, выращенные в пробирках тайных лабораторий «третьей мировой». Они там, в закулисье, были настроены по специальным программам чуть ли не непосредственно ЦРУ, и сотворили свои черные дела вполне осознанно, в тайном от всех сговоре, и чуть ли не с мистическим уклоном. А. Проханов объявил Горбачева «медиумом», Эд. Лимонов установил, что он «мутант», а Б. Олейник в книге «Князь «тьмы»«утверждает, что М. Горбачев – Сатана. Другие – не лучше. А того Б.Н. Ельцина, что был, реального Б.Н. Ельцина, что предстает из мемуаров: наполовину хорошего, наполовину плохого (как и все мы, грешные) мы бы не признавали. И вот он, черно-белый, стал самым большим плохишом. Он в этой стае (Политбюро, Московский горком, весь московский истеблишмент) взяв сильно влево, как и полагается в политике, оказался на правом фланге, этакая, знаете ли, диалектика диалектики. Или во-о-от такая большая загогулина.
   Кто-то в таком случае ушел бы в тихое забытие, возможно только время от времени легко комментируя поражения слабого человека и политика М.С. Горбачева (поведение Гр. Явлинского). Но это не для такой активной фигуры, как Борис Ельцин. Отнюдь (вспомним Е. Гайдара). Олимп и первая неудача только распалили его.
   Оказавшись в кремлевской больничке и оставшись один на один с самим собой, он и принял новое решение: «Ах так!»
   И следующий шаг, который сделали за него, пиар-акция, которая сотворила из него «заступника народа». Главное, на нее «клюнуло» и повелось множество людей. И прежде всего, журналисты, которые вырывались из-под косного контроля парт-идеологов, и для них это стало пробным камнем. Это вам не нынешнее время, где у нас старания кремлевских политтехнологов вызывают чувство брезгливости: Пашем как рабы на галерах, Я вышел на Красную площадь и тут ребенок, мне захотелось чмокнуть его в животик. Тогда поверили: ну не может же быть, чтоб там были все одинаковы, вот и нашелся человек, который высказал то, что мы думаем.
ТОЧКА ПЕРЕГИБА – 3: ОСТАТЬСЯ В МОСКВЕ
   Политическая Система – если с ней столкнуться лоб в лоб – приносит много неприятностей. Примерно так же она поступила и с Ельциным. Вот в таком-то случае и частенько и бежали за рубеж. Некий работник армянского КГБ вышел на группу коррупционеров, ну что там вышел? Почти как в Москве – хватай каждого второго, и не ошибешься. Он, в таком же точно случае, получив по носу, просто ушел за границу, понимай: став предателем. Именно таков был довод тех, кто советовал Б.С. Горбачеву не отпускать Б.Н. Ельцина за границу, кто удержал его в Москве: здесь-то мы его худо-бедно, но проконтролируем, а там-то он удерет, обязательно удерет. И кто? Бывший кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС, бывший первый секретарь Московского горкома КПСС, бывший член Президиума Верховного Совета СССР… Все равно не убедили?… Но это вам не чех Млынарж или югослав Джилас. Ельцин – член Военного Совета Московского округа ПВО! Один раз он приехал на командный пункт и устроил там, «понимаешь», всем разгон. А так он в этом деле ни нюхом, ни рылом. А это – важнейшие государственные и военные тайны, нужно создавать новую систему ПВО-ПРО, а это многие годы и многие миллиарды. Это теперь америкосы все знают лучше нашего, а тогда секреты еще блюли. Понятно, что это – блеф, но именно такие доводы и действовали. Да, убедили. И, как потом оказалось, сие был очень умный шаг московских кукловодов.
ТОЧКА ПЕРЕГИБА – 4: ОСОБЫЕ ОТНОШЕНИЯ С КГБ, или САМАЯ ГЛУБОКАЯ ИЗ ВСЕХ ГЛУБОКИХ РАЗРАБОТОК
   В терминах КГБ так называемая глубокая разработка – организация оперативно-агентурных комбинаций по обработке лиц, принимающих решение, для продвижения своих замыслов. И тут стоит вспомнить о том, что и кто сделал Ельцина. Там была целая сеть офицеров (официал, как говорят на Западе) и агентов (нон-официал).
   Как был сделан первый значительный шаг – переезд из Свердловска в Первопрестольную на пост секретаря и завотдела ЦК по строительству, мы уже описали. А ход в кресло первого человека в Москве ему помогла сделать ЧК. Конкретно – начальник ОБХСС МосГУВД А.Н. Стерлигов, который «топил» В.В. Гришина и всю его команду. Но принято говорить, что он боролся с мафией. Да, ничего не скажешь, удачная борьба… С точностью до наоборот.
   Дальше больше. Когда Б. Ельцина «ушли» с поста первого, «сплавили» в Госкомстрой. Там, на должности Первого Заместителя Председателя за ним присматривал эксперт при Председателе и начальник отдела по совместительству В.П. Юрченко. Эксперт этот занимается, например, самыми прозаическим вопросами: надо, чтобы жилой дом был спроектирован и построен так, чтобы балконная дверь открывалась вовнутрь, и тогда штурмующему спецназу легче ее вышибить и оказаться в нужной квартире. Асам Председатель Госкомстроя СССР Валерий Серов, как уже мы сказали, приходился зятем В.М. Чебрикову.
   Роль А.В. Коржакова и без нас хорошо расписана.
   И далее его ни на минуту не оставляют одного. В приемной «оттуда» сидел один из его личных секретарей В.И. Мамукин. Учат играть в теннис – дочка резидента. Про другого учителя и тренера Ш. Тарпищева пишут, что он – из числа установленной агентуры «спортивного» отдела Идеологического управления – человек Филиппа Бобкова. Пресс-секретарь П. Вощанов – сын полковника-разведчика. Справка: на конец СССР у нас было четыре разведки: ПГУ КГБ СССР – внешняя политическая разведка; 3-й отдел Третьего Главного Управления – военная внешняя контрразведка; Разведывательное (Оперативное) управление Главного Управления пограничных войск – приграничная разведка; Главное Разведывательное Управление Генштаба Вооруженных сил СССР – военная разведка. Выбирайте сами.
…НЕ ОН ОДИН…
   Давайте отвлечемся, и расскажем, что не только один персек Б.Н. Ельцин был во внимании КГБ. За наиболее видными политиками погромной для Советского Союза эпохи была установлена чекистская опека. Каждого члена Политбюро охраняли люди из КГБ. Но что такое охрана? Она знает только то, что охраняемый делал на виду и с кем встречался в формальной обстановке. А вот о чем говорят, что думают, над чем работают реально, какие бумаги читают и подписывают – это уже совсем другой уровень. Полный контроль политика можно осуществлять только через его окружение: секретарей в первую голову, даже заместители играют тут более скромную роль. И тогда были образованы тандемы; иногда неразлучные, иногда чекисты подменяли друг друга.
   В. Путин 9 лет назад, тогда еще премьер в свой первый заход, он, на встрече с ветеранами разведки в Ясенево, возьми да и подскажи нам: «Должен доложить, что группа сотрудников, направленная под прикрытием на работу в правительство, со своими задачами справляется». В зале понимающе хмыкнули. Там сидели те, кто сделали в своей жизни и не такое, чтобы кого-то из «своих» инфильтровать в родное правительство. А нам – малосведующим – он этим самым подбросил «информацию к размышлению», не дав фактуры, раскрыл принцип.
   Давайте же, постараемся разобраться с этим делом, задавшись чисто хронологическим вопросом: а когда собственно, начался процесс внедрения? Отсчет надо вести с мая 1982 г. По смерти М. Суслова (январь) Председатель КГБ Ю.В. Андропов из КГБ СССР переместился в ЦК КПСС, с площади Дзержинского на Старую площадь. У Ю.В. Андропова за 15 лет управления КГБ сложилась большая личная команда, представленная руководителями Секретариата и его консультантами. Это товарищи В.Н. Губернаторов, Б.С. Иванов, Е.И. Калгин, Е.Д. Карпещенко, Г.К. Ковтун, С.А. Кондрашов, В.А. Крючков, П.П. Лаптев, В.Г. Митяев, Ю.С. Плеханов, И.С. Розанов, Н.А. Рымарев, И.Е. Синицын, Ю.И. Спорыхин, B.C. Ушаков, В.В. Шарапов. Из них он выбрал троих: генералов Лаптева, Калгина и Шарапова.
   В.В. Шарапов. Работал в «Правде», выпустил несколько книг по Вьетнаму. Ю.В. Андропов обратил внимание на стиль его публикаций и пригласил к себе в мае 1971 г. Раз служил у Председателя консультантом по разведке, значит и в «Правду» он был заброшен. Был спичрайтером: писал редкие выступления и доклады, редактировал. После смерти Ю.В. Андропова он оставался помощником по социалистическим странам и у К.У. Черненко, и у М.С. Горбачева.
   Е.И. Калгин – это всего-то бывший личный шофер Андропова. Потом стал референтом в Секретариате. А в 1982 г. получил звание п-ка и стал начальником охраны. Что не совсем удивительно: Н. Власик у И.В. Сталина и А. Рябенко у Л.И. Брежнева тоже начинали с персонального водителя, а Р. Гуль у В. Ленина по сути совмещал эти обязанности. То есть помогли совершить головокружительную карьеру: бывший личный водитель с места в «Чайке» приземлился в руководящее кресло на генеральскую должность. Ну, тут, за такое не то что будешь отрабатывать все, что прикажут, но еще и вперед забежишь и в глаза будешь хозяину заглядывать: чего угодно? Только дело-то в том, что необязательно хозяин тот, кому ты служишь…
   П.П. Лаптев, который тоже работал у Ю.В. Андропова в отделе ЦК КПСС, был рекрутирован в Комитет в апреле 1968 г. Сразу получил звание полковника. Начальник Секретариата 9 августа 1971 г. – февраль 1979 г. Там он получит генеральское звание. Когда Ю.В. Андропов стал генсеком, то его имя появлялось в официальной хронике, где указывалось, что Пал Палыч – не какой-нибудь, а старший из его помощников. После смерти Ю.В. Андропова опять вернулся на работу в КГБ, но ненадолго. Уже в июне 1985 г. П. Лаптев назначен первым замзавом Общим отделом ЦК, а с мая до августа 1991 г. он – заведующий. В 1986 г. избран членом ЦРК КПСС.
   Как ни трактуй, как ни излагай, как ни крути, а у драмы по имени «перестройка» есть свой топ-менеджер и главный герой: это – Горбачев. Свою роль он играл рьяно, самозабвенно, на сцене и за кулисами, но под четким незримым руководством суфлеров. Ему оставили двоих старых смотрящих – В. Шарапова и Е. Калгина. И добавили новых. Когда в марте 1990 года М.С. Горбачев стал Президентом, то к партийной канцелярии – Общему Отделу ЦК КПСС – ему понадобилась еще и президентская – аппарат Президента СССР. Управляющим делами аппарата Президента СССР стал полковник Е.Н. Быстров. До ноября 1988 г. он был на должности начальника 12-го отдела, некое время проболтался без дела (а может быть, и наоборот, был в таком деле, что нам лучше и не задаваться вопросами), и с весны 1990-го приступил к новым обязанностям. В этой должности он пробудет до конца: до декабря 1991-го.
   Также в 1990-м в сотрудники аппарата был принят с должности начальника 2-го отдела 5-го управления полковник Ю. Кобяков. То есть – человек Ф.Д. Бобкова. Служил еще и малоизвестный помощник Б. Извозчиков. Полковник Ю.Г. Кобаладзе работал по Англии, затем с 1984 по 1990 год – центральный аппарат, а параллельно числился обозревателем Гостелерадио СССР из пула генсека-президента.
   Заведующий Общим Отделом А.И. Лукьянов имел у себя первым заместителем П. Лаптева. Он же перешел по наследству и к следующему завотделом – В. Болдину [10. С. 3]. Когда А.И. Лукьянов был повышен до уровня Секретаря ЦК и Заведующего Отдела административных органов ЦК КПСС (то есть создалась ситуация, когда этот секретарь-куратор сам стал себя курировать: обычно эти должности разделены), ему помогало уже много, очень много людей в погонах. От ПГУ называют полковников В. Косова и А.А. Корендясева.
   Теперь – «архитектор перестройки», А.Н. Яковлев. Он был Председателем Комиссии Политбюро ЦК КПСС по дополнительному изучению материалов, связанных с репрессиями, имевшими место в период 30—40-х и начала 50-х годов. При Комиссии была рабочая группа, где самую видную роль играли работники КГБ: заместитель председателя генерал-полковник В.П. Пирожков (1923–2009), начальник 10-го учетно-архивного отдела А.И. Фокин, товарищи С.Д. Машлат, В.И. Андреев, В.П. Наумов. Это наследство не было создано специально под него, оно ему досталось от прежнего Председателя Комиссии Михаила Сергеевича… А вот и не угадали. От Соломенцева.
   Повторяю, что самое заманчивое место для этих людей была канцелярия. Тут они дневали и ночевали. П. Лаптев был не единственный, кто «курировал» Заведующего Общим Отделом ЦК КПСС по партийной линии и Заведующего аппаратом Президента по государственной В.И. Болдина. Был там и сын полковника Виктора Морозова Олег. Депутат, лидер фракции, а в 2003–2012 гг. – 1-й зампред Госдумы. А теперь еще и начальник управления Администрации по внутренней политике.
   24 января 1986 г. с поста министра МВД снят генерал армии В.В. Федорчук. Первым поставили А. Власова, вторым – В.В. Бакатина. Первые лица ушли, но чекистская сотня, в 1982-м внедренная в МВД, осталась. Хотя и не в полном составе: часть уже вернулась в родные пенаты, часть ушла на пенсию, кое-кто начал открыто уходить в бизнес, который они сами же себе разрешили – прежде всего в совместные предприятия, словом, частично подсистема утрачивала завоеванные позиции и тогда туда отправлялись одни за другими под разными предлогами. Полковник В.А. Рубанов, например, попал так: написал статью в журнал «Коммунист», в которой раскритиковал меры по маниакальной сверхсекретности, что, по его мнению, позволяло скрывать недостатки. И, рассорившись таким образом, со своим начальством, был уволен из своего НИИ проблем информации, и пристроен в приемную министра. Пришел «подкрышник» из «Правды» А.Г. Черненко. Спецкор, а затем и замредактора. С 1989 по 1991 гг. являлся также главным редактором журнала «Советская милиция», а потом год – начальником ЦОС МВД.
   Никто не забыт и в Министерстве обороны. От командира войсковой части и выше – все под контролем. До самого верха. Выше всех – Член Политбюро ЦК КПСС министр обороны СССР Д.Т. Язов. Он пришел на этот пост с должности начальника Главного управления кадров. Подразумевается, что все свои действия человек на этой должности согласовывает с контрразведкой, видимо Д.Т. Язов был весьма послушен, за что и получил продвижение дальше. За министром наблюдает начальник ТГУ. За годы перестройки их было трое: Н.А. Душин, B.C. Сергеев, А.В. Жардецкий. Четвертый, Ю. Булыгин, был назначен уже после «путча». Кстати, с начальником военной контрразведки генерал-полковником Н.А. Душиным, бессменным в течении 13 лет, вышел казус. 14 июля 1987 г. в связи с выявленными в ходе проверки Инспекторским управлением недостатками в деятельности военной контрразведки, он был освобожден от своих обязанностей. Принято считать, что аппарату М. Горбачева (мы уже описали, что это были за люди) нужно было освободить место для своего человека. Новый начальник – генерал-лейтенант В. Сергеев пришел в центральный аппарат из Ставрополя. А 9 ноября 1990 г. он умер.
   Главнокомандующий Сухопутными войсками – заместитель министра обороны СССР генерал армии В.И. Варенников был практически неразлучен со своим куратором: заместителем начальника военной контрразведки генерал-майором Ю.А. Калгановым. И в Афгане, и в Баку они прекрасно сработались.
   Министерство иностранных дел СССР. Тут просто наплыв сыновей генералов КГБ. У Ю.В. Андропова – сын Игорь, Посол по особым поручениям, имел ранг Чрезвычайного и Полномочного Посла. У генерала армии В.А. Крючкова – сын Владимир, у генерал-полковника В.Ф. Грушко – Александр, у генерал-лейтенанта В. Кирпиченко – Сергей. Когда на заре перестройки в министерстве прошла волна увольнений, никто из них не пострадал, а, наоборот, убрали тех, кто им мешал: предлогом для изгнания служило якобы кумовство, а их папы работали по другой линии.
   Э.А. Шеварднадзе. За ним кочует полковник К. Надирашвили. Они прошли совместный длинный путь. Будущий полковник начинал сотрудником 1-го отдела КГБ Грузии. Затем был личным адъютантом в бытность Э. Шеварднадзе министром внутренних дел Грузинской ССР. А в Москве он работал в «святая святых»: Секретариате МИДа.
   Добавьте к этому начальника 7-го Отдела Второго Главка (по должности). А также члена государственной комиссии по рассекречиванию и публикации дипломатических документов СССР генерала С.А. Кондрашова.
   Член Политбюро ЦК, секретарь ЦК Е.С. Строев. Его зять – майор из Орловского училища связи КГБ А. Рогачев. Позднее генерал А. Рогачев будет советником Председателя Совета Федерации и Губернатора Орловской области. Убьют его 25 февраля 2009 г., как только Е. Строев уйдет на пенсию. Два события связаны. Интересно только, как. Газеты пока только гадают.
   Председатели Госплана Н.В. Талызин и Ю.Д. Маслюков. Они оперативно обслуживаются начальником Службы безопасности в Госплане СССР – советником Председателя в ранге заместителя министра генералом И.Л. Устиновым и генералом О.Д. Гоциридзе. Кроме них в Госплане несли службу ген. – м-р П.А. Ворошилов замсоветника – замначальника 5-го отдела, полковники В. Стучилов и Э. Сидоров. А п-к и кандидат матнаук В. Бирюков занимался вопросами режима безопасности и контролем за обработкой информации ГВЦ.
   Там же начальником отдела служил и ген. – м-р Б. Соломатин – талантливейший разведчик, наш резидент в США. Вот кто должен был возглавить нашу разведку после Сахаровского. Вроде бы и Ю.В. Андропов был не против. Но тут Б. Соломатин возьми и напиши докладную записку: так, мол, и так, вся возня вокруг «разрядки» есть только часть стратегической операции против нас со стороны западных МИДов и разведок, и мы проигрываем ее так же, как и во времена более «холодного» противостояния. Отправил ее в ЦК, а туда на следующий день вызвали Ю.В. Андропова, и Л.И. Брежнев спросил своим густым басом: «Слушай, а кто это у тебя там осмеливается оспаривать генеральную линию партии?»
   А толку-то от всех этих товарищей? Госплан СССР работал на Америку со сталинских времен. Тут это дело было поставлено на поток. Что там вытворяли с советской экономикой, тоже рассказывал М.Н. Полторанин, но сейчас не об этом.
   Генеральные прокуроры СССР А.Я. Сухарев и Н.С.Трубин. Генпрокуратуру Союза «укрепили» в мае 1989 года, когда с должности начальника 5-го управления пришел ген. – м-р И.П. Абрамов. Еще один человек Ф.Д. Бобкова.
   Генеральные директора ТАСС Л. Спиридонов и Л. Кравченко под «колпаком» своих заместителей ген. – м-ра В. Кеворкова (настоящая фамилия – Геворкян) и А.А. Красикова.
   Общественные организации вроде бы и далеко от Кремля, но тоже представляют интерес. В окружении Председателя фонда Мира А.Е. Карпова мы находим товарищей Калашникова, охранника В. Пищенко, а что касается сменявшихся переводчиков, то их, ясное дело, бессчетно.
   Председатель Советского комитета защиты мира Г.А. Боровик имеет своим заместителем полковника Р.Г. Богданова.
   Святейшие Патриархи Русской Православной Церкви Пимен и Алексий II. Под неусыпным оком Господа… И заместителя председателя Совета по делам церквей Е. Милованова. И не знаю, как там насчет первого, но второго можно было ощущать во всей его плоти. Этот полковник работает в паре с другим, по фамилии В.И.Тимошевский, начальником 4-го, «религиозного» отдела 5-го управления.
   Собственно само начало «перестройки» историки трактуют и так, и эдак. Не все из них однозначно твердят о марте 1985 года: смерть генсека Константина Черненко / избрание Михаила Горбачева на его пост. Есть разные оценки. Не в этом дело. Есть среди оценщиков и такие, кто одну из реперных точек находит в литературе, и указывают на выход в журнале «Дружба народов» романа «Дети Арбата». Ее написал А.Н. Рыбаков. В книге немало нюансов, касающихся тонкостей жизни и работы «органов» в 30-е. Автора консультировал В.Н. Ильин – комиссар 3-го ранга в отставке, а в то время – оргсекретарь Московского отделения СП РСФСР. Перед войной занимался политическим сыском. На связи с ним работал будущий геройский террорист и разведчик Николай Кузнецов, который «освещал» те круги, что по роду деятельности много контактировали с иностранцами: богемный мир театра, официанток, горничных в гостиницах, проституток, спекулянтов и прочий проблемный контингент. А генерал в войну «погорел». Как-то поведал одному генералу-летчику, что его разрабатывают «органы». Получил 10 лет при И.В. Сталине и реабилитацию при Н.С. Хрущеве. В 1990-м он погибнет в автомобильной аварии. Мы никак не беремся комментировать событие.
   Кто не помнит героев того времени Т.Х. Гдляна и Н. Иванова? Руководителя следственной группы Прокуратуры СССР и его заместителя? Эти два старших следователя по особо важным делам при Генеральном прокуроре СССР раскручивали «узбекское» и прочие «хлопковые» дела, потом вышли на «кремлевское». Они пересажали всех, кого можно в Ташкенте, и приближались к Москве. Тут им дали посадить двух человек из ЦК, в том числе секретаря парторганизации. Им помогали старший следователь по особо важным делам Следственного управления КГБ А.С. Духанин, офицеры А. Жучков, И. Кудряков, В. Карабанов, С. Бушуев и другие неназываемые.
   Директор Института США и Канады, Академик Академии Наук СССР, доктор наук Г.А. Арбатов и проч. и проч. (как-то насчитали 34 титула, звания и чина у этого маститого), чуть ли не вертит генсеками. Но за его спиной маячит его заместитель п-к Р. Богданов, назначенный с должности начальника Отдела военно-политических исследований ИМЭМО.
   Директора ИМЭМО АН СССР А.Н. Яковлев и Е.М. Примаков были на постоянном контакте с офицером по безопасности с 1983 года К. Смирновым. Второй известный человек из нашей обоймы – это ученый секретарь ИМЭМО по международным связям Ю. Костко [11. С. 300]. Когда Евгений Примаков перешел в Совет Безопасности СССР, то ему был навязан советник Ю. Зубаков с должности секретаря объединенного парткома КГБ.
   Генеральный директор Экспериментального Творческого Центра Сергей Кургинян не был забыт [12. С. 3]. В марте 1991 года премьером Павловым было подписано секретное распоряжение № 200р, пункт 4 которого разрешал создавать временные рабочие группы с привлечением в их состав лиц офицерского и начальствующего состава, а также предусматривает по согласованию с Минобороны СССР, МВД СССР и КГБ СССР прикомандирование для работы в корпорации лиц офицерского и начальствующего состава с оставлением их на действительной военной службе.
   У главы Российско-Американского университета, в дальнейшем преобразованном в «РАУ-Корпорацию», доктора наук А.И. Подберезкина в замах ходил А.П. Большов.
   А.В. Руцкой был благодарен КГБ. Именно эти люди дважды вытаскивали его из плена душманов. Они же способствовали присвоению ему звания Героя. Когда Александр Владимирович стал Вице-президентом РСФСР, то начальником охраны к нему был приставлен п-к милиции В.Н.Тараненко. Это следовало компенсировать. И вокруг него, не переставая, крутились чекисты. Помощник вице-президента РСФСР А.Н. Стерлигов; сотрудник аппарата вице-президента, а до этого преподаватель Высшей школы подполковник КГБ Г. Янкович: в августе 1991 г. он – начальник разведки «Белого Дома», в его отделе в основном были ребята из госбезопасности. Экспертом по какому-то вопросу у А.В. Руцкого приглашался П. Александровский, следователь КГБ, ведший дело диссидента B. Красина.
   У подзабытого ныне Р.И. Хасбулатова, тогда первого заместителя Председателя Верховного Совета РСФСР помощником служил А.А. Дроздов. Он якобы с 1974 г. работал журналистом «Комсомольской правды», а на самом деле был в разведке. Много народу в эту сеть было пускать нельзя. Поэтому приходилось совмещать, поэтому Александр был с сентября 1990 г. одновременно исполнительный директор газеты «Россия», а с февраля 1991 г. уже главным редактором. Но это по службе, а для души был еще и личный друг – директор ВАААП генерал-лейтенант Н.Н. Четвериков. Служил он резидентом в Париже, пока не выслали. Потом занял должность замзав Международного отдела ЦК КПСС.
   В окружении Председателя Совета Министров РСФСР И.С. Силаева их было множество: Председатель Центробанка РСФСР доктор наук подполковник Г. Матюхин, Управляющий Делами Совета Министров РСФСР А.Н. Стерлигов, министр торговли РСФСР с должности заместителя начальника отдела «П» управления нелегальной разведки «С» А.А. Хлыстов, сотрудник пресс-службы А. Евстафьев. И проч., и проч.
   

notes

Примечания

Купить и читать книгу за 79 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать